Эта ночь была окутана тусклым светом луны.

Тук-тук-тук.

— Ух! Не хочу. Не хочу, говорю.

В этом мире существуют вещи, которые трудно понять. Одной из них было то, что я переродилась в мире из книги. Однако, если прожить достаточно долго, разве не столкнешься хотя бы раз с чем-то абсурдным?

Когда воспоминания о предыдущей жизни всплывали в моей памяти, я просто игнорировала их, поскольку моя жизнь и так была весьма драматичной. Поэтому, даже когда вспоминались детали прошлой жизни или содержание книги, я не испытывала особого смятения. Я давно к этому привыкла. Мои заботы, напротив, были сосредоточены в другом направлении.

— …Какой-то безумец снова стоит у моего дома.

Меня зовут Сиринкс Аден, и я живу на западной окраине Криксоса, величайшего города Империи. Это место — темный квартал, разбитый на пять районов. Здесь находится улица азартных игр и аукционов, задворки первого района. Некоторые называют ее дном города. Я занималась незаконной продажей и подделкой драгоценностей.

— Ха…

Однако доблестный рыцарский отряд Криксоса, патрулирующий район, никогда не ловил никого за незаконные действия в этих переулках. Это была скрытая сторона процветающей Империи и золотого города Криксос.

Все верно, здесь правовая лакуна. Я была нелегальным торговцем, который прекрасно жил в этих грязных закоулках. Но в последнее время... Нет, уже довольно давно меня мучила одна мысль.

Бах-бах-бах!

— Есть кто-нибудь? Кто-нибудь?

Дело в том, что кто-то постоянно приводит людей к моему дому. Причем, раненых! Только что вернувшись из командировки, я, стоя немного в стороне, смотрела на свой дом с соседнего двора, и увидела мужчину, который, поддерживая кого-то, безумно стучал в мою дверь.

— А? Никого нет?

Я укрылась в тени и вздохнула, а затем пробормотала себе под нос:

— С ума сойти. Что на этот раз? Думают, чужой дом — богадельня?

К тому же, сегодня пришли еще с раннего вечера.

«Я, пожалуй, уйду».

Такое случалось не впервые, чтобы кто-то стучался в мою дверь или я обнаруживала человека, лежащего без сознания перед моим домом. Чтобы понять, когда именно это началось, следует вернуться на два года назад. Причиной беды стала помощь одному человеку.

<…Человек? Извините! Сестрица? Красивенькая сестрица? Просыпайтесь, вставайте!>

Тогда перед моим домом кто-то лежал без сознания, и я, следуя минимальным человеческим нормам, решила оказать ему помощь.

<Ого? Как так хорошо получилось…>

Однако проблема заключалась в следующем: моя способность. У меня была настолько выдающаяся способность к исцелению, что я фактически полностью восстановила человека, который находился на грани смерти. Вот так.

Моя основная профессия заключается в оценке и продаже драгоценностей, а время от времени я занимаюсь ювелирным делом или изготовлением подделок. Однако, помимо продажи драгоценностей, у меня есть еще одна способность — я могу «исцелять» людей. Даже простые раны я могу заживить практически мгновенно. С тех пор и началось.

<Что за?!>

Ко мне домой все приходили и приходили, словно я устроила какую-то игру в «дженгу» и люди выстраивались в очереди. Почему-то у меня сложилось впечатление, что кто-то разнес слух о том, что здесь больница.

<Мой дом превратился в больницу только потому, что кому-то стало лучше прямо перед ним?!>

От злобных ростовщиков до наемных убийц — все они были преступниками из пяти подпольных районов. Я быстро заставила замолчать тех, кого вылечила, так что слухи вряд ли могли распространиться. К счастью, очень небольшое число людей приходило ко мне тайком, но и это было весьма утомительно. Ведь у меня есть основной бизнес, наряду с работай лекаря.

«Это мешает моему делу!»

С тех пор у меня появилось нечто, что я начала ненавидеть. И это стук в дверь: «тук-тук-тук». Не пущу клиента, который не приносит денег, не пущу!

«Прошло всего три месяца с последнего раза?»

Я наблюдала с холодным взглядом за двумя мужчинами, которые заняли место перед моим домом. Сбоку кто-то тихо рассмеялся. Это был «владелец паба Эндрю», живущий по соседству.

— Эй, Сиринкс. Снова?

Я повернула голову в его сторону.

— Я только что вернулась из командировки, и что это такое?

— За подделками ехала?

— А-а. В общем, да. Я немного… подолгу отсутствовала.

— Вот это да, вернулась, а тут снова к тебе пришли?

Эндрю кивнул в сторону моего дома. Мужчина, стучавший в дверь, теперь сидел на земле… с закрытыми глазами. Второй мужчина, похоже, потерял сознание. Человек, который оставался в сознании, выглядел так, будто собирался дождаться моего прихода. О-ох, голова моя.

— Который по счету?

— С предыдущим... Если считать всех, то пять раз? — Я сложила пальцы. — …Наверное, этот шестой?

Я сама же ответила, что собираюсь делать, но у меня так кружилась голова, что я почувствовала необходимость что-то сказать. Владелец паба Эндрю продолжил говорить, понизив голос так, чтобы его не слышно было от моего дома:

— Разве не здорово выходит? Может, стоит поменять профессию? Заработаешь кучу денег.

— Не отвлекай меня. Я начинаю раздражаться. — Я также понизила голос и нахмурилась.

— Почему бы не попробовать стать целителем?

— С ума сошел? Разве не знаешь, что для этого необходима государственная лицензия?

— Какая разница, если в любом случае это незаконно?

— Незаконные практики лечения караются смертью, что и является огромной проблемой.

В настоящее время храм обладает такой же огромной властью, как и императорская семья.

— Говорят, что если ты попадаешь в немилость храма, то не успеешь и глазом моргнуть, как окажешься мертвым.

— Мертвым?

— Не просто мертвым. Труп останется без конечностей.

Время, когда структура власти находится в беспорядке. В этом мире существовали особые силы. Такие как магия или алхимия, позволяющая создавать новые вещества. Божественная сила, сила разрушать во имя Бога. Среди тех, кто обладал этими способностями, находились и те, кто имел «способность исцелять людей». Их всех объединили под названием «целители». Целебные маги и алхимики, жрецы, использующие исцеляющие силы, а также люди, использующие силу камней — дали общее название для всех, кто обладал особыми способностями к исцелению. И храм взял всех их под свою юрисдикцию.

Я с досадой покачала головой.

— Не только храм. Если попадешь в немилость к маркизу Форсети, который близок к храму, тебя приговорят к смертной казни.

— Что ж, я из тех, кто живет тише воды, ниже травы.

Целители могли зарабатывать очень много денег, занимаясь исключительно лечением. Однако, поскольку это высокодоходная профессия, требовалась регистрация в храме. Заниматься лечением нелегально — это значит рисковать. Другими словами, если выдать себя за целителя без сертификата, вас замучают до смерти, будь то храм или маркиз в качестве храмовой собаки. И, что самое важное, я люблю свою работу, даже если она связана с опасным мошенничеством… Все ради одной цели.

Эндрю пожал плечами.

— Ну... все равно.

Затем он подмигнул и улыбнулся.

— Ты ведь собираешься забрать этих ребят?

— Не говори, что я собираюсь их забрать.

Я ведь еще не приняла окончательного решения. Если кто-то услышит, может неправильно понять. Эндрю расхохотался и быстро отвернулся.

— Ой, у меня гость. Я пойду!

С этими словами он скрылся в доме, и только тогда я поняла, что влипла. Вот незадача! Из-за смеха Эндрю мужчина перед домом обернулся.

«Проклятый Эндрю!»

В мои планы никак не входило лечение двух пациентов. Тяжело вздохнув, я вышла из тени. Незнакомец подскочил на ноги, прежде чем я успела подойти к дому.

— Прошу прощения… Вы хозяйка этого дома?

Мужчина указал на мою дверь. Ах, не хочется соглашаться. Я немного поколебалась, но, увидев окровавленную одежду, обреченно вздохнула.

— Допустим?

— Э-э, кхм… Здравствуйте. Меня зовут Ноунейм. — Он смущенно поклонился.

«Ноунейм» (No name) — так называли себя те, кто предпочитал скрывать свою личность в трущобах. Что за странная манера — открыто представляться псевдонимом?

— И этот, этот человек поручен мне одним уважаемым господином.

Что за чушь, звучит как «этот бокал — комплимент от столика напротив»? Да еще и «уважаемый господин».

«Кто бы это мог быть?»

Всех, кого я лечила и спасала до сих пор, можно было с натяжкой назвать «уважаемыми господами». Как тут угадаешь? Раздражение нарастало. Однако так называемый Ким Безымянный, так и не дождавшись ответа, быстро ретировался.

— Я на Вас рассчитываю!

— А? П-подождите?

— Ха-ха-ха! П-простите!

— С-стой! Стойте! Эй! Ты куда?!

Только тогда до меня дошло, что он вовсе не ранен…

— Я надеюсь на Вас!

Да что это такое, детский сад?! Бросает пациента, как будто отдает ребенка на попечение?

Но было уже поздно сожалеть.

— Ху, черт… Попадись он мне, ему не поздоровится.

Судя по тому, как он испарился, парень довольно проворлив.

Кто же стоит за ним?

…В голове всплывают имена, с которыми лучше не связываться.

Я почесала затылок.

Знала бы, что так влипну, задержала бы этого Эндрю.

Присев на корточки у двери, я глубоко вздохнула.

— Надо было попросить помочь донести…

Как я об этом не подумала?

Глубокая ночь — темное время суток, безлюдный переулок…

Значит, мне придется тащить этого «человека» в одиночку…

К тому же, он настолько огромный, что в лежачем положении загородил всю дверь.

И еще…

— …Это человек или тряпка?

Он был настолько сильно изранен, что сквозь рваную рубашку проступала кожа.

Я посветила фонариком ему в лицо и… замерла от изумления.

Постойте… Кажется, я где-то видела это лицо?

— …Что…

Да это же злодей из книги!

В тот же миг меня накрыло волной растерянности.

«Ха, почему персонаж из оригинала появился именно сейчас?»

К тому же, до начала событий, описанных в книге.

* * *

Книга, в которую меня занесло — это роман весьма своеобразной структуры. Он делился на две части с разными главными героинями. Главная героиня первой части погибает довольно быстро, попав в происшествие!

«Кто мог подумать, что главный персонаж так быстро выйдет из игры?»

Финал шокировал и ужасал. А вторая часть была еще мрачнее. Если первая часть была типичным романом в жанре обратного гарема, то во второй героиня, скорбя по умершей кузине, соблазняла одного за другим мужчин, которых любила ее сестра, вступая с ними в интимную связь… Кратко говоря, трагичный эротичный роман для взрослых.

«Кто знал, что моя страсть к подобной литературе в прошлой жизни обернется таким наказанием?»

В духе жанра, все мужские персонажи, как в первой, так и во второй частях, либо злодеи по натуре, либо жестокие тираны.

«Можно сказать, что фон создавался для того, чтобы героиня умерла».

Автор, очевидно, хотел написать эротическую историю, но при этом добавить обширный мир, тиранов, злодеев и шокирующие сюжетные повороты.

«Полный хаос».

Среди всех этих ужасных мужчин выделялся финальный босс — «Хеймдаль Весперго».

«Особенность в том, что он единственный, с кем героиня второй части не вступает в отношения».

Причина раскрывается позже.

<Фрейя, твоя смерть — единственная причина моего существования. Ты же знаешь?>

Он ненавидел героиню второй части. Ее родители похитили брата Хеймдаля и самого Хеймдаля, чтобы отомстить за события прошлого, и в процессе его брата убили. Сам он был продан с рынка рабов Криксоса в большое поместье, где подвергался жестокому обращению и беспощадному насилию.

< Я с радостью отдам сотни тысяч жизней, лишь бы добиться твоей смерти.>

Как и полагается финальному боссу, он был совершенно безумен, но при этом невероятно умен. Злодей мучил главную героиню «без любви» до самого конца. И вот… этот финальный злодей лежит передо мной, окровавленный, у моего дома.

«Что это за ситуация? Сплошная головная боль».

Еще рано говорить о начале второй части. Судя по сюжету, я нахожусь во временном промежутке между смертью главной героини первой части и началом второй. Поэтому этот еще не окрепший злодей ранен почти до смерти.

«Почему именно мой дом стал местом, куда он пришел лечиться?»

По идее, я никогда не должна была встретиться с ним.

«Кстати, он чертовски красив».

Его лицо показалось мне до боли знакомым, поэтому я вспомнила о нем. Этот мужчина — сын некогда влиятельного, а затем в одночасье павшего рода. Его светлые, как сливки, волосы тоже было сложно не узнать.

«И я видела, как парень по имени Ноунейм бросил его, как мешок».

Обращение было слишком грубым. Я догадывалась, какой именно «уважаемый господин» отдал такой приказ. В книге Хеймдаль попал под опеку плохого учителя, прежде чем появиться официально. Вероятно, этот учитель и отправил его ко мне.

«Он здесь большая шишка».

В лунном свете я внимательно его осмотрела… Светлые волосы, словно выдавленные из эклера, слиплись из-за крови и прилипли к вискам. Лицо, открытое сейчас, было захватывающе красивым. Расстегнутая и растрепанная одежда, напротив, призывала к греховным мыслям, будто оскверняла идеальную статую.

«С такой внешностью — и сумасшедший».

Следует отметить, что особенностью романа было несоответствие внешности и характера персонажей.

— Эх, только лицо — загляденье.

Характер этого мужчины, обладающего внешностью ангела, случайно упавшего с небес… Чрезвычайно безжалостный, холодный и до безумия жестокий. Я хмыкнула и заколебалась. В этот момент злодей резко открыл глаза. Он моргнул и посмотрел на меня.

— Ч-чего.

Он что-то пробормотал.

«…Не расслышала».

Холодок пробежал по моей спине. Больше всего меня беспокоило то, что сейчас ночь. Насколько я знаю, с этим злодеем ни в коем случае нельзя встречаться «ночью». Вдруг — хвать, — он схватил меня за руку. И я…

— Мамочки.

Мало того, что увернулась… Я наступила ему на руку.

— Что за фокусы?

С сильным нажимом.

— М-м…

Хеймдаль, на руку которого я наступила, медленно поднял глаза и… соблазнительно улыбнулся.

— М-м…

Хеймдаль, на руку которого я наступила, медленно поднял глаза, и… соблазнительно улыбнулся.

Из-за его ослепительной красоты я сглотнула.

А потом он снова потерял сознание.

— Ха-а…

Я приложила руку к груди.

Сердце бешено колотилось, будто предчувствуя неминуемую опасность.

Обернувшись, я увидела лишь безлюдный переулок.

«Негодяй, я запомнила твое лицо. Вот же мерзавец».

Я бросила взгляд на тихий переулок, а потом перевела его на упавшего злодея.

«И что теперь делать с этим главным антагонистом?»

Этот криминальный район, в котором я проживаю, — один из ключевых локаций романа.

И здесь каждая из пяти фракций контролирует свой район, так сказать.

Игорный бизнес и аукционы, ростовщичество, темная магия и незаконная алхимия, а также торговля нелегальным оружием и людьми. И даже гильдия убийц.

Между этими пятью районами шла ожесточенная борьба за господство над всем криминальным миром столицы.

«Главари этих трущоб либо тесно связаны с главными героями романа, либо влиятельные фигуры в империи».

Этот мужчина, вероятно, тоже как-то связан со множеством опасных личностей. Я задумчиво почесала щеку.

— Не уверена, что смогу его дотащить.

И уж тем более не хочу его будить.

Приняв решение, я открыла дверь, перешагнула через злодея Хеймдаля и вошла в дом.

Вообще-то, я подумывала просто оставить его там.

«Что за дурацкая привычка лезть не в свое дело».

При виде крови меня охватывали навязчивые мысли. Например, я не могу просто бросить этого человека. Бесполезные мысли. Это настоящая проблема, проблема.

— Ха-а.

Из-за своего характера я спасла немало жизней до этого мужчины, и мне не хотелось делать исключений. Размышления были недолгими.

— В любом случае, даже если я его спасу, он не оценит моей доброты.

Изначально я не хотела вмешиваться в ход событий романа.

Но и следовать сюжету тоже не хотелось.

Сейчас момент, когда главная героиня первой части умирает.

Первая часть подошла к концу, и вскоре начнется вторая.

«Другими словами, главный злодей, этот мужчина, скоро пробудит свою силу и начнет творить хаос».

— Хм-м.

Я погладила подбородок.

«Единственное утешение, пожалуй, его отвратительный характер».

Злодей Хеймдаль убил своего учителя и захватил власть, так что даже если ему помочь, он забудет об этом уже завтра, такой у него характер.

«Надо надеяться, что он хотя бы вспомнит о моей маленькой услуге».

Я понимаю, что это пустые надежды, но если произойдет худшее, я просто перееду, вот и все.

В любом случае, было бы неловко, если бы этот мужчина очнулся в таком состоянии.

Спустя некоторое время я вышла на улицу с большим одеялом в руках.

«Я верю в твою живучесть, злодей».

У этого мужчины есть одна особенность, о которой я уже предостерегала.

Ни в коем случае нельзя видеть его «ночью»!

Я не собираюсь нарушать это правило.

Ну что ж, красивый злодей.

— Я тебя вылечу, увидимся утром.

* * *

На следующее утро.

Проснувшись рано утром от пения птиц, я выпила сок и открыла дверь.

В этом переулке рано утром можно было встретить только двоих людей. Один — Ганс, продавец газет, а второй…

— Доброе утро, Сиринкс.

Эндрю помахал рукой.

— Хорошо спала?

— Почему Вы, а не продавец, разносите товар?

— А, Грант поранился.

Магазин Эндрю каждое утро занимался доставкой товаров, и, похоже, с сотрудником Грантом что-то случилось.

— Как вчера прошло?

— Как прошло.

Я кивнула. Эндрю посмотрел в ту сторону и произнес: «А».

Главный злодей, которого я видела накануне вечером перед домом, валялся на том же месте.

Судя по всему, он еще не очнулся.

Или же просто не пришел в себя.

«Эта рана явно не из простых».

Я переживала, выживет ли он, но, кажется, оказанная первая помощь принесла свои плоды.

Эндрю, не отрывая взгляда от злодея Хеймдаля, вдруг выдал:

— Хм-м, Сиринкс, честно говоря, на твоем месте я бы просто завязал с этим делом и жил спокойно.

Я вопросительно взглянула на него.

— Ну а что? И пусть лечение незаконно. Ты ведь спасаешь всяких местных шишек, жизнь удалась, разве нет?

— И что с того?

— Почему бы не выбрать кого-нибудь из спасенных и не выйти за него замуж?

— Ха?

— Насколько же этот тип влиятелен?

— Что за разговоры о человеке, который еще даже на ноги не встал.

Я недовольно прищелкнула языком, глядя на хихикающего Эндрю. Как бесцеремонно.

— Говорите то, что знаете наверняка.

Эндрю склонил голову набок. Однако он не отступил и спросил:

— Разве ты не спасла главу гильдии убийц в прошлый раз?

4-й район, где базируется эта гильдия, находится недалеко от переулка, совсем рядом с моим домом.

— Это была женщина, — твердо ответила я.

— Да? А тот злобный ростовщик со 2-й улицы, владелец состояния в сто миллионов марок? Ты ведь и его спасла?

2-й район — игорный притон ростовщиков и место, куда отправляются те, кто не может выплатить долги, чтобы увидеть свет в загробном мире.

— И это тоже была женщина.

— …А того, кого выкинули из аристократической кареты прямо у твоего дома?

— Это была молодая леди.

Из очень знатной семьи. Разве ее не похитил враг, когда она приехала на аукцион в 1-м районе?

Я посмотрела на Эндрю с легкой усмешкой.

— …А тот местный репортер, известный тем, что берет взятки?

— Она замечательная женщина, верно?

Хоть и немного нахальный, но любящий взятки, закрывающий глаза на преступления одним подмигиванием, незаконный коррумпированный репортер.

— А тот мрачный маг, о котором шепчутся, что он темный маг из 3-го района…

— Да, тоже она.

3-й район — обитель алхимии и магии. Что говорить о месте, где собираются чудаки, практикующие незаконную магию.

Я хлопнула в ладоши и едва заметно улыбнулась, намекая, что ему пора уходить.

— И, к сожалению, все они любят противоположный пол, красивых мужчин.

— …Тогда…

— Мы лишь изредка обмениваемся знаниями в своей области.

— А, тогда…

— И последнее, они настолько придирчивы к внешности, что я даже не могу представить Вас, мистер Эндрю.

Да, это камень в твой огород. Эндрю нахмурился, не в силах возразить на оскорбление его внешности.

— …Тебе, наверное, тоже жаль.

Вовсе нет. Я пожала плечами. Эндрю почесал щеку и пробормотал: «М-да, что ж…»

Тем не менее, я старалась быть с ним довольно мягкой.

В этом переулке Эндрю был человеком с почти уравновешенным характером, мужчиной, который хорошо понимал себя.

Его голос звучал осторожно, словно он опасался моего взгляда.

— Хм, но, возможно, в этот раз все будет иначе. Все предыдущие люди были такими выдающимися личностями, верно? Смотри, кто знает, может, он даст тебе шанс изменить свою жизнь.

— Советую Вам держать язык за зубами. Если «выдающиеся люди», которых лечили, узнают об этом, плохо будет только Вам, мистер Эндрю.

— Ха-ха, я дорожу своей шкурой…

С этими словами Эндрю огляделся по сторонам с испуганным видом.

— Значит, этот… человек уже шестой, кого ты подобрала?

— Почему Вы со вчерашнего дня постоянно говорите «подобрала»?

Я еще ничего не решила, ясно? Хотите получить по морде?

— Ха-ха, Сиринкс. В любом случае, держись!

Когда я посмотрела на него с выражением: «Что значит «держись»?» — Эндрю сжал кулак. Поза «файтинг»… Он хочет получить «файтинг» этим кулаком?¹

¹ Вся комичность в том, что корейцы этим выражением, дословно переводящимся со смыслом «борись», показывают свою поддержку, держа за человека кулачки, чтобы придать сил и подбодрить, в то время как Эндрю грозит мордобой.

— На этот раз ты наконец-то подобрала первого мужчину, верно?

— …Не могли бы Вы выбирать выражения поаккуратнее?

— Да еще и красивого! Ура! Скоро свадьба!

— Эй!

Эндрю, поддразнивая меня, в конце концов получил от меня, но все же любезно помог занести Хеймдаля внутрь.

Хеймдаль был настолько огромен, что даже вдвоем нам пришлось непросто.

— Ничего себе, какой тяжелый! Впервые вижу человека крупнее и тяжелее нашего торговца.

— Ну, ваш торговец в прошлом был здоровенным бандитом.

— Значит, наш сотрудник считает клиентов и начальника перекати-поле! Надежный!

…Это вообще нормально?

В благодарность я предложила ему сэндвич. Эндрю взял его, немного поколебавшись.

— Эм, Сиринкс. Не хочу говорить такое, но будь осторожна. Понимаешь? На этот раз это мужчина.

— Да. Спасибо.

Оставив напутствие, Эндрю ушел. На этом его беспокойство закончилось.

В действительности, у каждого свои проблемы, поэтому негласным правилом было сочувствовать, но не вмешиваться.

«Никогда не знаешь, когда умрешь».

Именно поэтому Эндрю, владелец бара по соседству, знает многое, но держит язык за зубами.

— Хм, что теперь делать.

Передо мной все еще лежит злодей Хеймдаль с закрытыми глазами.

Я задумалась.

Чтобы провести надлежащее лечение, мне нужно сначала его раздеть.

— Можно ли трогать?

Вдруг он откроет глаза, пока я его раздеваю, и мигом стану извращенкой, еще и нож высунет? Пока я размышляла…

Морг.

Мужчина открыл глаза.

— У-у…

Свету предстали пронзительные голубые глаза.

Длинные ресницы медленно моргали, словно оценивая обстановку.

Даже этот ленивый взгляд завораживал.

Я невольно залюбовалась им.

— Мои, мои… мои очки…

Вскоре мужчина резко поднялся. Затем начал беспорядочно ощупывать лицо.

Я слегка отодвинула стол и протянула ему очки.

— Вот.

Я подобрала их, когда Эндрю переносил его, и положила на стол.

— А… С-спасибо…

Финальный босс, похоже, только сейчас заметил меня и вздрогнул.

— Эм, простите, Вы?..

— Человек, который Вас спас.

Под длинными ресницами моргнули прекрасные глаза. Голубые глаза были невинными и до головокружения красивыми.

Хм-м, какой же он неотразимый.

Я прикрыла губы, невольно улыбаясь.

Действительно, взгляд не отвести.

В глубине его влажных глаз таилось такое притяжение, что хотелось так и поглотить этого мужчину.

— А… простите. Я был в замешательстве.

В целом широкие плечи и мощная спина. Кожа белая, как первый снег, а внешность настолько святая, что кажется аскетичной.

Но его действия постоянно опасались моего взгляда.

— Хм, прежде чем представляться, позвольте провести лечение. Вы не возражаете?

Едва мой указательный палец коснулся повязки, он отпрянул.

— Ч-что?

— Эта повязка на груди — временная мера, опасно оставлять ее надолго. Есть риск заражения.

Мужчина окинул взглядом свое тело, сохраняя спокойствие, но в глазах читалась робость, как у испуганного кролика.

— Что же случилось?

— Вчера вечером я нашла Вас без сознания у дома. Вы были не одни, но…

Хеймдаль резко поднял голову и схватил меня за плечо.

— Я ничего не сделал?

Прекрасные кремовые волосы растрепались.

Сквозь расстегнутую рубашку проглядывали хорошо сложенные мышцы.

Аскетичная аура и тревога в глазах также добавляли ему шарма.

Я решила мысленно поставить ему высший балл.

— Нет? Вчера я была слишком уставшей и оставила Вас перед домом. Простите, но я не могла поднять Вас в таком состоянии, верно?

Я развела руками.

— И мне немного больно.

— А!

Хеймдаль вздрогнул и быстро убрал руку с моего плеча.

Он явно растерялся и схватился за очки.

— П-простите.

— Хм, если Вам так жаль, позволите мне начать лечение?

Поскольку я настояла, что лечение необходимо, прежде чем станет слишком поздно, он робко кивнул.

— Тогда раздевайтесь.

— Ч-что?

Уши мужчины мгновенно покраснели.

— Не будете лечиться?

— А… да.

Он кивнул. Большая рука медленно начала расстегивать пуговицы на рубашке.

Пунь, поньк.

Почему звук расстегивающихся пуговиц звучит так странно?

Нормально ли, что мне это нравится?

«Так, стоп. Не будем об этом думать».

Рука Хеймдаля замерла, когда осталась последняя пуговица.

— П-простите, я действительно ничего не натворил «ночью»?

— Нет. Но… почему Вы спрашиваете?

Я прекрасно знала причину, но притворилась, что не знаю.

— …Это…

У Хеймдаля покраснели глаза. При этом он не знал, что делать.

Если предыдущее выражение было от смущения, то это ближе к стыду.

— Я… становлюсь очень странным ночью.

Этот мужчина, похожий на супергероя, носит очки как занудный ботаник, но даже они не могут скрыть его неземную красоту.

Среди читателей его прозвище «Доктор Джекил и мистер Хайд».

Как и у известного литературного персонажа, у него есть одна особенность — раздвоение личности.

Ночью его личность меняется, он становится злым, жестоким и циничным злодеем, полная противоположность себе дневному.

«Именно поэтому я старалась держаться в стороне, насколько это быловозможно».

— Неужели? Ну, поднимите руку.

Расстояние между Хеймдалем и моим лицом сократилось.

— Простите… Не слишком ли близко?

Для меня это вполне привычное расстояние, на которое я обычно не обращала внимания, но, кажется, он воспринимает по-другому.

— А что такого в том, что врач и пациент находятся близко?

Лицо, казалось, смотревшее на меня, постепенно залилось краской.

Может быть, из-за его кожи, белой, словно снег?

Мне было интересно наблюдать, как румянец проступает на такой бледной коже, сквозь которую просвечивают голубые вены.

— Прошу прощения. У меня на мгновение возникли неподобающие мысли…

Ха-а. Захотелось узнать, что это за неподобающие мысли.

Глаза за стеклами очков глубокого, насыщенного синего цвета, словно драгоценные камни.

Они настолько красивы, что даже жаль, что их скрывают.

У них не просто чистый цвет, а таинственный, как глубина моря.

Хотя наивное моргание совсем не вязалось с этим образом.

Вспоминался отрывок из книги, описывающий его обсессивно-аскетичный вид, почти как у священника.

«В будущем этот облик изменится, но не сейчас».

И с этим человеком лучше не встречаться ночью.

Как я уже говорила, его личность сильно менялась, и я не хотела сталкиваться с безумным злодеем.

— Простите, у меня к Вам просьба.

Когда я заговорила, глядя ему прямо в глаза, Хеймдаль заметно вздрогнул.

— Какая?

— Можно к Вам прикоснуться?

— Ч-ч-что? Мне послышалось?

— Моя способность позволяет лечить только при контакте с кожей. Я хотела заранее попросить разрешения.

— А…

Мужчина кивнул, но тут же схватился за свое лицо.

Почему он покраснел, если я даже не прикоснулась?

Похоже, ему неловко.

— …Прошу прощения. Я не привык к женскому присутствию и снова веду себя неподобающе.

— Ничего страшного.

Получив разрешение, я осторожно приложила руку к его белоснежному телу.

Дрожь.

В тот момент, когда моя рука коснулась его пресса, Хеймдаль вздрогнул. Я отчетливо ощутила дрожащие мышцы.

Я слегка потерла рану.

Белая кожа напоминала мраморную статую.

Даже структура и текстура мышц четко выражена.

«…Вау, тело и вправду впечатляет».

Я подавила желание ткнуть в место, где мышцы расходились.

В моей ладони, под углом, невидимым для Хеймдаля, был маленький белый драгоценный камень.

Когда я опустила глаза и сосредоточилась, из руки потек белый свет.

— Будет немного щипать. Ой-ей-ей.

— …Что?

— Я говорю, чтобы Вы не плакали. — Я усмехнулась. — Прошу прощения, но у Вас такой вид, будто Вы легко расплачетесь.

— …Не дразните меня.

Его ошеломили мои слова, сказанные в шутку. Вскоре кожа под глазами покраснела и он отвернулся.

Свет влился в рану. После нескольких повторений на теле Хеймдаля не осталось ни единого шрама.

Я специализировалась на том, чтобы не оставлять следов.

— …Вы, Вы целитель?

— Нет. Я дикая слива.

— …Что?

— Я говорю, чтобы Вы никому не рассказывали. Иначе я могу умереть?

Я улыбнулась и развела руками.

— Вы знаете особый закон храма?

— …Да, знаю.

Каждый гражданин империи знал его.

— Мы живем в мире, где нельзя лечить без квалификации.

Из моей руки выкатилась маленькая жемчужина.

Когда я впервые взяла ее, она была размером с две фаланги пальца. Сейчас от первоначального размера осталась треть, и жемчужина помутнела.

Конечно, потому что я использовала встроенную «магию».

— Вы же знаете, что выдача себя за целителя карается смертью?

Я говорила с яркой улыбкой.

— Храм больше всего не любит самозванцев-целителей, после еретиков, конечно. Вы же знаете? И то, и другое карается смертью! Разница лишь в способе казни — сожжение или повешение.

Не переставая улыбаться, я провела пальцем по горлу.

— Умирают мучительно.

Да, если ты донесешь, меня казнят.

— И по слухам… тем, кто получил незаконное лечение, отрезают язык.

Твой язык тоже приговорен к смерти!

Обычно в фэнтезийных мирах роль целителя выполняют священники, но здесь священники немного другие.

Большинство из них были бойцами, специализирующимися на поимке еретиков.

Лишь единицы обладали даром целительства, как в хорошо знакомых мне фэнтезийных историях.

Храм, по сюжету, собирал всех, кто хоть как-то умел лечить, и называл их «целителями».

Получается, храм и вышедшие из него священники больше напоминали паладинов, искореняющих еретиков.

— …Храм. Вы имеете в виду «Конфессию Дисциплины»? Мне хорошо известна их жестокость. И у меня нет ни малейшего намерения доносить на благодетеля.

— Похвально. Надеюсь, Вы сдержите слово.

— Не сомневайтесь.

Конфессия Дисциплины — единственный храм, поскольку они объявили все остальные еретическими и полностью уничтожили их.

— Но разве нельзя обратиться в рыцарский орден герцогства Форсети?

Конфессия Дисциплины и герцогство Форсети.

Храм, наделенный властью.

Семья молодого герцога, который, объединившись с храмом, захватил власть.

И этот герцог — Эсир Юван Форсети, прославленный паладин и герой Империи.

К тому же, один из главных мужских персонажей романа.

В первой части он был безумно одержим главной героиней, подругой детства.

После ее кончины, во второй части, он перенес свою одержимость на двоюродную сестру, героиню второй части.

Просто маньяк.

Хеймдаль кивнул с искренним и твердым выражением лица.

— Разумеется, и это тоже. Хотя герцог Форсети, Эсир Юван Форсети, и герой, мне хорошо известно, насколько он безжалостен к еретикам.

Верить в другого бога — ересь. Самая тяжкая ересь — выдавать себя за целителя.

Кончики пальцев задрожали, возможно, потому, что я давно не использовала свои способности.

Я спрятала руки за спину и попыталась отвлечься.

«И в прошлой жизни, и здесь организации, помогающие людям, обладают огромной властью».

Здешний мир устроен так, чтобы подчеркнуть необычайные способности главной героини второй части, которая скоро появится.

Так как главная героиня первой части обрела невероятные целительные силы после смерти, это еще больше распалило страсть главных мужских персонажей.

Но для такой самозванки-целительницы, как я, это крайне плохо.

«Потому что я черпаю целительную силу из драгоценных камней».

Особенно «метод лечения», который я использую, считался в этом мире порочным.

Не то чтобы не было людей, лечивших драгоценностями, как я, но их было гораздо меньше, чем магов-целителей или священников, которых считали народными целителями.

И тебя могли запросто объявить еретиком.

К тому же я не донесла. Если меня поймают, наказание будет более суровым.

«Храм особенно жестоко к тем, кто обладает необычными целительными способностями, помимо магии, алхимии и божественной силы».

Но у меня есть и другая причина для такой беспечности.

Как бы ни была велика их власть, им будет затруднительно обыскивать каждый уголок этого захолустного Криксоса, чтобы отыскать меня.

И я уверена, что успею сбежать до того, как слухи распространятся и появятся преследователи.

«В конце концов, это любопытство, основанное на уверенности в себе».

— Вот, готово.

Я аккуратно отстранила руки от его тела. Хеймдаль торопливо застегнул рубашку.

Немного жаль видеть, как она снова застегивается.

— Тогда ступайте. Нет. Можете идти.

Хеймдаль, кажется, озадачился внезапным приказом уйти и некоторое время молчал. Он принял рассеянное выражение лица, которое стерло его зрелое впечатление.

— Награда…

— Не нужна.

— Тогда, прощание…

— Можете попрощаться сейчас.

Условием моего любопытства было давать, не получая ничего взамен.

Иными словами, я хотела быть довольна тем, что помогла кому-то вместо того, чтобы получить кусок хлеба.

Я знаю, что стоит только начать получать что-то взамен, как появляется следующее. А когда появляется следующее, неизбежно следует угнетение.

Я ненавижу хлопоты.

Хотя в последнее время, когда пациенты сами находят дорогу к моему дому, кажется, что все пошло наперекосяк.

— Тогда до свидания.

Я живо улыбнулась и помахала рукой.

Дверь бодро захлопнулась.

* * *

Я надеялась, что на этом мое знакомство с Хеймдалем закончится. «Мы ведь еще встретимся?» — думала я.

Но я и представить себе не могла, что мы встретимся снова через несколько дней.

Через несколько дней Хеймдаль снова пришел ко мне, на этот раз в здравом уме и добром здравии.

К тому же он был одет в элегантный костюм.

«Ы-ы, поздно».

И это было глубокой ночью.

В последнее время мои частые отлучки из дома стали настоящей проблемой. Работа требовала постоянных командировок.

В тот день я задержалась и вернулась домой поздно.

— В любом случае, эти аристократы не выносимы со своими причудами.

Иногда мне приходилось использовать свои навыки вдали от дома, поэтому я периодически покидала его.

— Говорят, что сделано идеально, но совершенно не верят человеческим словам. Ха…

В криминальном мире, как известно, не бывает гладких дней.

Поздней ночью, когда я вернулась домой, меня ждали незваные гости.

И их лица были мне знакомы.

— Эй, Сиринкс.

Я нахмурилась, глядя на вальяжно приближающегося ко мне человека.

— Ха, ***.

Мужчина сплюнул.

— Заждался тебя. Слышал, неплохо навариваешься в последнее время?

Широкий лоб, приплюснутый нос, жилистое тело.

Мужчина с внешностью сома был знакомым мне лицом.

— Что молчишь? Рада видеть? А?

К счастью, в этом переулке я встретила довольно много доброжелательных людей.

Но хватало и тех, кто имел на меня сильную обиду.

Передо мной стоял «Торче», один из боссов второй по силе гильдии убийц.

— Почему не говоришь? Смешно? Легкомысленно относишься ко мне?

Торче ненавидел меня всей душой.

Причина до смешного проста.

При первой встрече он попытался меня обмануть, но я его переиграла.

С тех пор он выжидал момента, чтобы мне отомстить.

— Или ты виляла хвостом перед каким-то мужиком, используя свою смазливую мордашку? Мерзость.

— Как вульгарно.

Сегодня явно не мой день.

Темный вечер.

Как назло, сегодня пятница полнолуния. Рыцарь, обычно патрулирующий этот район, отправился в таверну.

Патрулирующий здесь рыцарь был моим знакомым.

Была надежда, но именно в этот день он отсутствовал.

«Что делать?»

Я прищурилась, сжимая драгоценный камень в кармане.

«Не хочу снова переезжать».

— А, может, ты так расслаблена, потому что надеешься на своих покровителей? Не стоит. Я знаю, что сегодня все они отсутствуют.

— Я так не думала. Просто…

Я усмехнулась. Даже если меня ударят, я скажу то, что думаю.

— Я подумала, что грязный и мелочный ублюдок специально выбрал этот день.

Как ни посмотри, этот ублюдок искал удобный момент.

Он выжидал, высматривал, и так по кругу. Ждал дня, когда внезапно появится передо мной, как таракан.

— А, нет, может, ты просто мелочный? Мозг маленький, поэтому и сердце маленькое?

Дрожь.

Торче, чье лицо было покрыто ножевыми шрамами, исказился от ярости.

«Я знала, что он вспылит».

Для человека, принадлежащего к гильдии убийц, он слишком эмоционален и вспыльчив.

Хотя я не говорила этого вслух, с таким характером ему недолго прожить в этом районе.

— Я хорошо знаю таких ***, как ты! Ты станешь покорнее, как только я изуродую твою красивую мордашку! Думаешь, тебе все дозволено?

— Воу-воу. Что ты так завелся? А, у тебя комплексы?

— …

— Да ты и ростом ниже меня?

Вздрог.

— Или у тебя действительно маленький мозг?

— Ах ты, ***!

Торче бросился на меня, пытаясь задушить.

Внезапно его руку вывернули перед моими глазами.

Хруст.

Я повернула голову, испугавшись жуткого звука.

Я уже приготовилась использовать крайнюю меру, но замерла, увидев лицо перед собой.

— …Вот и все. Мне стало интересно, что вы делаете здесь, в этой грязной подворотне.

Передо мной стоял мужчина в строгом костюме, его галстук и пуговицы были застегнуты наглухо. Он казался почти аскетичным.

Особенно выделялась его мощная грудь.

— Что, не можешь встать?

Он легко повалил Торче, несмотря на его мускулатуру и небольшой рост, и отряхнул руки.

Свист.

Кинжал в руке мужчины вычертил изящную линию.

Лезвие коснулось руки поверженного Торче.

— Хык!

Давь.

Мужчина придавил спину Торче ногой, не давая ему двигаться. Он обездвижил его, не позволяя вырваться.

Торче яростно извивался, колотя по земле.

— И-ик, отпусти! Какого черта, агх! Ты, кто, кто ты такой!

— Не твое дело.

Мужчина медленно откинул волосы назад. Его лицо оставалось бесстрастным, несмотря на лужу крови под ногами.

Волосы кремового цвета, словно сотканные из серебра и жемчуга.

Я затаила дыхание, глядя на одновременно знакомое и незнакомое лицо.

Прекрасный оттенок, казавшийся чистым серебром, тронутым лунным светом, теперь выглядел зловеще.

— Эй, миледи.

Мужчина ослабил галстук, глядя на меня.

— Здравствуй?

Аккуратно уложенные волосы растрепались. Он снял очки, зажав их в зубах.

Щелк.

Звук складывающихся очков прозвучал оглушительно.

— Миледи, кажется, знает, зачем я явился в этот грязный переулок.

— …

— Это взгляд знающего меня человека?

Мужчина убрал ногу, которой прижимал кинжал, и быстро приблизился.

Вскоре передо мной оказались зловеще поблескивающие красные глаза.

Он прищурился и улыбнулся.

Это была пугающая и головокружительная улыбка.

— Если расскажешь, я не убью тебя.

Вместо ясных и чистых голубых глаз были глаза, мерцавшие неопределенной краснотой.

Хеймдаль — злодей, погрязший в безумии. Таков его ночной образ.

«…Опасно».

Я тихонько отвела глаза.

В руке Хеймдаль держал короткий кинжал. Неужели у него остался еще один, помимо того, которым он ранил Торче?

Траектория кинжала, вращающегося в его руке, была необычной. Я посмотрела на него, а затем подняла взгляд.

— Мое терпение не так уж велико.

Его взгляд был острым, как отточенный клинок.

Глаза, более дикие, чем кинжал, вращающийся в руке.

От дневной невинности не осталось и следа.

Я определенно поняла, что этот мужчина совершенно не похож на того, кем он был днем.

Что теперь делать?

<Даже если ты отдашь мне все богатства мира, я не приму их. Мне не нужно ничего, кроме твоей головы.>

Этот мужчина ночью был злодеем, охваченным жестокостью и местью.

<Я хочу, чтобы ты умерла.>

Этот мужчина желал только смерти героини второй части.

Его глаза, сузившиеся настолько, что его святая внешность казалась зловещей, постоянно наблюдали за мной.

— Странно.

Красиво очерченные губы Хеймдаля разомкнулись.

— Молчание долгое. Лучше не делай глупостей. Я все чувствую.

Как и подобает умному мужчине, он, казалось, понял мое выражение лица по короткому взгляду.

Я знала о его способностях, но испытать их на себе — совсем другое дело.

Что же теперь делать?

В кармане все еще лежал маленький драгоценный камень.

Я сжала и разжала кулак в кармане, оценивая пространство.

— Похоже, ты меня знаешь… Но я тебя не помню.

Использовать ли это? Это был тот самый момент, когда я думала о последнем средстве.

Хеймдаль быстро развернулся.

Дзынь!

Кинжал в его руке что-то отбил.

Звень.

То, что отбил Хеймдаль, упало на пол и закрутилось. Это был еще один кинжал.

— Кхых, черт!

Торче, который, вероятно, бросил этот кинжал, тяжело дышал, издавая жуткий хриплый звук, и едва держался на ногах.

Выражение его лица наполнено болью, вероятно, Хеймдаль задел его сустав, когда наступил ему на спину.

— Ха-а, ха. Проклятье…

Рядом с Торче стоял его подчиненный, который, неизвестно когда подошел, и поддерживал его.

— Как ты смеешь унижать меня? Я не забуду эту обиду!

Глаза Торче, охваченные яростью, уставились в одну точку. Я отчетливо чувствовала его взгляд.

На мгновение я остолбенела.

— Эй, ты это мне сказал?

— Кому же еще, кроме тебя! Проклятье. Соблазнила мужика и подстроила покушение?

…Ударил он, почему ругаются на меня?

Горящие глаза Торче смотрели только на меня.

Я не ошиблась.

— …Ха. Видишь то, что хочешь видеть.

Он действительно человек, лишенный здравого смысла.

Я слегка нахмурилась.

Но Торче, должно быть, понял, что меня не особо волнует его гнев.

— Подождем — и увидим! Думаешь, тебе сойдет с рук, если ты тронешь Благословение Тени?

— Прежде чем подождем — и увидим, я тебя не трогала.

Я скрестила руки на груди и слегка наклонила голову.

Это был человек, который с самого начала пытался меня обмануть и сильно пострадал.

— Я прекрасно знала, что у вас нет деловой этики. С тех пор, как месяц назад вы открыли ювелирный магазин под своим именем прямо рядом с моим.

— Что в этом такого?

— Да-да. Какая тут может быть деловая этика.

Я понимаю, что отношения начались плохо, и чувства не самые лучшие, но такое хамство трудно терпеть.

— Я тебя не трону, даже если ты попросишь.

Я придерживалась принципа говорить то, что думаю, даже если придется получить по заслугам.

— Ты уродлив.

Я эстет.

Другими словами, человек, который любит и ценит все прекрасное.

Я не сторонник внешности, но верю в физиогномику, когда речь идет о людях с плохим характером, и верю, что характер отражается на лице.

— Эй. Ты, неужели у тебя настолько маленький мозг?

— …Что?

— Твои подчиненные как-то говорили. У тебя соображалка не варит.

Если бы он был так же красив, как и Хеймдаль, я бы его вылечила, но вот это устранится за сто шагов от моего забора.

— Ик, отпусти, отпусти! Я убью ее!

— Г-глава, нам пора идти. Время Черной Ночи!

— Угх…

Услышав это имя, я победно улыбнулась.

Черная Ночь, моя старшая сестра, которая меня прикрывает. Первая женщина, которую я спасла.

Я помахала рукой, как будто подливая масла в огонь.

— Да. Иди и смотри. Не проливай кровь зря.

— И-ик, ты!

— Или предпочтешь сильно пострадать от моего «покровителя», которого так боишься?

«И на этот раз», — добавила я, и Торче, который смотрел на меня, вздрогнул.

— …И-ик. Не думай, что твое наглое поведение будет продолжаться вечно! Я обязательно порежу твое красивое лицо так, что ты не сможешь его поднять! Я продам тебя в 5-й район!

— Надеюсь, это произойдет до твоей смерти.

Затем Торче опустил свой убийственный взгляд и повернулся спиной.

Однако боль в руке, которую Хеймдаль повредил, была настолько сильной, что он не мог пользоваться ею и шел, поддерживаемый подчиненным.

В переулке, где Торче уже не было, остались только я и Хеймдаль.

Хеймдаль, который все время молчал, медленно повернул голову.

— Миледи.

Кинжал в его руке быстро закрутился. Это была акробатика, близкая к трюку.

— Ты за словом в карман не полезешь.

Из Хеймдаля вырвался мягкий голос. Этот звук казался затишьем перед бурей.

Я оглянулась, но в темном переулке по-прежнему никого не было.

Даже если бы кто-то и был, он бы не вышел на крик.

Это место было таким с самого начала.

— Миледи, не по правилам задавать такой вопрос до того, как я спрошу твое имя, но кто этот мужчина для тебя?

— Как сказать… Тот, кто пытался обмануть меня при первой встрече, но не получилось?

Сейчас я уже уважаемый нелегальный ювелир, но с самого начала все было не так гладко.

Когда я только обосновалась в этом городе, в этом переулке, в моем заведении кишело бесчисленное количество мошек.

Торче был худшим среди них.

— Пытался обмануть, но не получилось, значит?

— Если коротко — да?

Я продолжала говорить спокойно, но по спине пробежал холодок.

Потому что Хеймдаль совсем не опускал кинжал.

Причем возле моей шеи.

«Похоже, он не помнит, что на мгновение открыл глаза при первой встрече».

И не знает, что я наступила ему на руку.

«Повезло».

По времени он еще не был полностью сформировавшимся злодеем, но ростки уже проросли.

Я очень хорошо знала, что он опасен и без колебаний пустит в ход меч, если что-то пойдет не так.

— Хорошо. Похоже на то, что я собираюсь сказать дальше.

— …Похоже?

Хеймдаль сделал шаг вперед.

Я вздрогнула и отступила назад, но он сократил расстояние, насколько я отступила.

— Почему ты пытаешься убежать? Я же сказал, что хочу поговорить?

Мужчина, который был намного выше меня, наклонился, и я почувствовала его дыхание прямо у уха.

— …Я о том.

Можно было бы напрячься от странной позы, но это было не то напряжение, к которому я привыкла.

— Если попытаешься меня обмануть и потерпишь неудачу.

— …

— Предупреждаю, будет очень больно.

Ужасающе низкий голос.

Это напряжение, от которого потеют ладони, исходило от кинжала, который мог разрубить меня, если что-то пойдет не так.

— Для начала, может, зайдем и поговорим? Мне интересно, почему, миледи знает меня.

В его игривом, шепчущем голосе не было теплоты.

Нет. Казалось, в нем чувствуется легкое безумие.

— На самом деле, я сейчас скрываюсь, так где же у меня появилась возможность с кем-то познакомиться?

— …

— Я хочу услышать о наших воспоминаниях.

Перед кинжалом, направленным на мою шею, я ничего не могла сделать.

* * *

— Ты меня спасла?

Мой дом был довольно маленьким.

Жилая площадь находилась в основном на втором этаже, а первый этаж использовался в основном как нелегальный ювелирный магазин, поэтому на первом этаже оставалось очень мало места.

Сейчас я находилась в том же месте, где днем лечила и выпроваживала Хеймдаля, но с другим Хеймдалем.

— Да.

Хеймдаль смотрел на меня с интересом.

С расстегнутыми пуговицами и растрепанными волосами, наполовину прикрывающими лицо.

Похож на красивого и распутного святого, сошедшего с картины.

Удивительно, как невозмутимое лицо может быть таким растрепанным.

Я была в восторге.

Но я проявила любопытство и даже вылечила его.

«Нормально ли так обращаться с людьми?»

Я посмотрела на свои крепко связанные руки.

Хеймдаль сделал это, как только вошел в мой дом.

Как будто говоря, что будет не интересно, если я сделаю что-то глупое. Обычно из-за моей внешности человек расслабляется, увидев меня, но он был дотошной личностью.

Выслушав всю историю, Хеймдаль потер подбородок. Его голова лениво наклонилась.

— А. Вот почему он был в порядке после того, как напал на того человека. Это из-за тебя, миледи?

«Тот человек» — это тот, кто научил Хеймдаля средствам и методам, чтобы стать сильнее.

Его учитель, которого он позже лишит власти и убьет.

А также «уважаемый господин», который бросил этого мужчину у дверей моего дома.

— Разве это не принято называть добродетелью?

— А, я придерживаюсь принципа, что боль тоже нужно принимать с удовольствием.

В книге Хеймдаль также отправился к этому человеку и освоил навыки, необходимые для того, чтобы стать совершенным злодеем.

Похоже, сейчас еще не время, когда злодей полностью сформировался.

— Я все рассказала, теперь развяжешь?

Сказав это, я немного помолчала и продолжила.

— Не нужно благодарить меня за лечение.

Хеймдаль, легко взглянув на меня, мягко бросил.

— Совсем не удивляешься? Даже будучи связанной.

Я спокойно пожала плечами.

Похоже, твоя личность уже испорчена, так что удивляться нечему.

Мои сомкнутые губы разомкнулись.

— При жизни здесь такое случается время от времени. Если ты живешь в этом переулке не день-два, то привыкаешь ко всему. Похищение, вымогательство, насилие…

У меня руки болят сильнее обычного, правда не развяжешь? На мой намек Хеймдаль некоторое время молча смотрел на меня.

— Всегда говоришь, что думаешь.

Уголки губ Хеймдаля едва заметно приподнялись.

Вскоре его тихая улыбка полностью исчезла, и он встал.

— Настолько уверена, что не умрешь прямо сейчас?

Он подошел и опустился на колени передо мной.

Через расстегнутые пуговицы виднелось его крепкое тело.

Неужели отсутствие очков может сделать его настолько диким на вид?

Его голова резко дернулась.

— Миледи.

Честно говоря, ситуация была абсурдной.

Женщина, которую он случайно встретил в переулке, казалось, знала его, он задержал ее, а затем сразу же увел и связал.

Но я знала, что этого злодея нельзя мерить нормальными мерками.

Прежде всего, этот мужчина не был тем, кто безрассудно совершает безумные поступки.

Предполагалось, что он был чертовски умен, будь то днем или ночью.

Так что Хеймдаль, вероятно, не просто так оказался перед моим домом.

Он, вероятно, понял, что его дневное «я» не стало бы двигаться без причины.

В этом я могла быть уверена.

— Когда я проснулся, на столе в комнате лежал незнакомый адрес.

— …

— А я очень любопытен.

Хеймдаль с разделенной личностью не помнил другого себя.

День не помнил ночь, а ночь не помнила день. Поэтому они были очень чувствительны к изменениям, когда просыпались.

Особенно ночной Хеймдаль, если он чего-то не знал, то сильно зацикливался на этом.

Для меня это было неудачей.

Сегодня меня не было дома. Дневной Хеймдаль, зная, что не встретит меня, вероятно, ушел.

Но он стоял перед моим домом?

Это, должно быть, было решение ночного Хеймдаля.

По крайней мере, у него была зацепка, чтобы вернуться в мой дом.

С точки зрения этого безумного ночного злодея.

«Что может вызвать у него интерес?»

Недавно он мог убить Торче одним ударом, но ограничился тем, что ударил его в руку.

А затем следил за ситуацией. Другими словами, он наблюдал.

Чем больше я думала, тем больше мурашек бежало по моей спине.

«Почему он устраивает такое шоу, не убивая меня?»

В тот момент, когда я подумала об этом, Хеймдаль протянул руку.

— Что ты делаешь? С-стой!

Прежде чем я успела что-либо сказать, он полоснул ножом по руке. Я широко раскрыла глаза.

— Если миледи действительно нелегальный целитель, она и это вылечит.

Глаза Хеймдаля говорили: докажи.

Я задавалась вопросом, почему я должна что-то доказывать в этот момент.

«Чокнутый злодей!»

Но я подумала, что это к лучшему. У меня был план.

Я крепко прикусила губу, сжала и разжала руку.

— Мои способности стоят дорого.

— До этого ты была довольно щедра для «меня»?

— …Для тебя нынешнего нет.

— А, дневной я рассказал тебе об этом?

— Сказал, что ночью становится странным.

— В точку.

Я связанными руками взяла руку Хеймдаля. Кончики моих пальцев зависли над раной.

Ненавижу кровь.

Инстинктивное отвращение нарастало, человек, который намеренно наносит себе раны, — худший.

Тем не менее, Хеймдаль одним лишь своим видом и внешностью полностью изменил все отвращение.

Будет ли странно сказать, что красная кровь жутко хорошо сочетается с белой кожей?

Вскоре из моей руки поднялся слабый белый свет, и когда свет остановился, его рана исчезла без следа.

— Ого. Так это правда. Что мне теперь делать?

Что делать, развяжи меня и иди домой.

Я подумала про себя, но не произнесла вслух.

— Прошу прощения, если напугал тебя, миледи.

Лицо Хеймдаля озарилось улыбкой, когда он приблизился. Это была прекрасная улыбка, но напряжение подобно паутине не ослабевало.

— Но это интересно. Ты первая, кто не шелохнулся перед моей угрозой.

— Ты мало что знаешь о мире.

— И ты первая, кто говорит мне такое.

Уголки его глаз приподнялись.

В его зловещих красных глазах мерцал неопределимый свет.

— Если подумать, все впервые, потому что все те люди мертвы. Что думаешь, миледи?

— …

Я медленно разомкнула губы.

— Если бы ты хотел меня убить, уже бы убил. Ты не похож на того, кто колеблется перед убийством.

А затем я надула губы.

— И обычно, если хочешь что-то сделать, заставляешь противника ослабить бдительность. Это основа. Не так ли?

В этот момент на лице Хеймдаля отразилось странное выражение. Но было уже поздно.

Бам! Тело Хеймдаля отлетело назад.

Ударившись о стену, Хеймдаль сразу же поднял верхнюю часть тела. Прежде чем он успел бросить кинжал, я крикнула:

— «Siéntate»!

Бам. Хеймдаль застыл на месте, будто связанный.

Дзынь. Кинжал, выпавший из его руки, покатился по полу.

Шух. На пол упала веревка, которой меня связали.

Я подняла кинжал, подлетевший к моим ногам, и покачала им.

— Ситуация изменилась, не так ли?

Чтобы разозлить его, я намеренно говорила вежливо.

Хеймдаль медленно поднял голову.

Он мог поднять голову, но не мог сделать ничего другого.

Потому что я не позволю.

— Я удивила Вас? Не буду извиняться.

Разноцветные драгоценные камни, то есть то, что отбросило Хеймдаля, парили в воздухе вокруг меня.

— Тебе следовало вести себя прилично.

«Извини, но я не из тех, кто сует нос не в свое дело без уверенности», — добавила я, изогнув глаза, подражая Хеймдалю.

— …Что ты со мной сделала?

Мои губы слегка приоткрылись. Это не такой уж большой секрет.

— Я могу наложить несколько заклинаний, которые не позволят тем, кого я лечила, причинить мне вред. У человека должна быть страховка, на которую он может положиться, не так ли?

Знание чего-либо не означает, что вы способны что-то сделать. Это заклинание, которое нельзя отменить, если оно уже наложено.

— Было неудобно, потому что это магия, которая действует только на противоположный пол. Хорошо, что ты мужчина.

Его растрепанные кремовые волосы сияли так ярко, что казалось, их можно было бы срезать и продать за приличную цену.

Мне интересно, превратятся ли они в чистую жемчужину, если я расплавлю их.

Я пробормотала про себя.

В декоративных целях. В декоративных. И только.

Я легко связала руки и ноги Хеймдаля. Это было возможно, потому что он не мог пошевелиться, не поддавшись моему заклинанию, когда пытался двигаться.

Связав его так, чтобы он не мог двигаться, я встала с освежающим чувством.

— Надеюсь, ты не обиделся. Я просто вернула тебе то же самое, да?

— …Что ты собираешься со мной делать?

— Выпустить на волю.

Но днем. Если я отпущу его ночью, пострадают невинные люди.

— Инвазивные виды нарушают экосистему, но… Что поделать… Я не хочу коллекционировать их, а потом утилизировать.

Я мило улыбнулась и отошла от него.

— Я отпущу тебя. Иди.

— …Значит, выиграла себе время? Если инвазивный вид вернется, миледи будет в опасности.

— Это заклинание останется, пока я не захочу. Месяц?

— …

— Попробуй еще раз. Это довольно забавно.

И если дневной Хеймдаль получит от меня лечение, это будет бесполезно.

Конечно, я не накладывала на него днем таких заклинаний, но то, что ночной Хеймдаль сам попросил меня его вылечить, было самонадеянностью.

— Забавно.

Хеймдаль рассмеялся, издав звук «ха». Говорят, красивым людям идет все, и даже это было настолько прекрасно, что захватывало дух.

— Я не забываю обиды, миледи.

— Смешно. Разве не ты первым нанес обиду?

— Даже если так, я эгоистичный человек.

Его глаза опасно блестели.

— Надеюсь, магия миледи надежна.

Несмотря на его кровожадные слова, я спокойно ответила.

— Конечно. Я дорожу своей шкурой. Действую ровно столько, сколько мне нужно.

Разве я не живу, вмешиваясь в чужие дела, потому что уверена в себе?

Наконец, я проверила связанные руки и ноги Хеймдаля и отпустила их.

Честно говоря, мне хотелось застегнуть пуговицы на его растрепанной рубашке, но это было бы немного эгоистично.

— Эй, миледи.

Когда я собиралась встать, Хеймдаль позвал меня.

— Когда обездвижила меня, что за заклинание ты произнесла?

Все заклинания в этом мире были словесными.

Другими словами, в тот момент, когда я произносила заклинание, в нем закладывался определенный смысл. Я легкомысленно сообщила ему.

— Siéntate? Оно? «Сидеть».

— …

Я стряхнула пыль с колен и без сожаления повернулась спиной.

— Спокойной ночи, щенок.

На его лице отразилось изумление.

Но я поднялась на второй этаж, закрыла дверь и уснула.

«Мне стало намного легче».

Впервые за долгое время я спала очень спокойно.

* * *

Утро следующего дня.

Зевнув и накинув на себя шаль, я спустилась на первый этаж и снова столкнулась с Хеймдалем, который сидел там же.

Он спал с закрытыми глазами, и, как и ночью, был крепко связан.

Но, видимо, ворочался всю ночь, потому что веревки сильно ослабли.

Когда я сделала шаг, он медленно открыл глаза.

— …А.

Увидев меня, он удивленно моргнул. Затем посмотрел на связанные руки и сделал ошеломленное выражение лица.

Но это лицо потемнело менее чем за 2 секунды.

— О-очки, очки…

— Вот.

Я подняла очки, которые валялись на полу, и надела их на мужчину.

Тогда на его лице появилось заметно спокойное выражение, как у потерявшегося ребенка, нашедшего родителей.

Затем я развязала руки Хеймдаля.

— Я, я ночью… ничего не сделал?

Он помассировал свою руку другой рукой, видимо, потому что она онемела. При этом смотрел на меня с любопытством, и я слегка кивнула.

— Сделали.

— А… Что?

— Как сказать… Напали на меня?

В тот момент, когда я шутливо бросила это, он широко раскрыл глаза.

Он вдруг выглядел шокированным, как большое животное, брошенное на обочине дороги. Что с ним?

— Простите, я…

Большая рука беспомощно зависла вокруг моей руки, не в силах ее взять.

Не успела я понять, почему он так себя ведет.

Крупные слезы потекли из глаз мужчины.

…Нет. Почему он плачет?

Выражение лица мужчины, поднявшего голову, было очень нежным. Нежным, но вызывающим чувство порочности, как будто он увидел что-то, чего не должен был видеть.

Его дрожащие глаза полностью отражали меня.

— Благодетеля…

Крупные капли, падающие волнами. По его нежной и белой щеке пробежала струйка воды.

Вскоре уголки его глаз покраснели, как будто их окрасили цветочным соком.

Это было лицо, искаженное горем.

В волнующей дрожи его губы приоткрылись.

— Я возьму на себя ответственность.

…Что?

Что это вообще значит? Я посмотрела на мужчину именно с таким выражением лица.

В его взгляде, дрожащем, как у попавшей под дождь птицы, чувствовалась решимость.

— Я, во что бы то ни стало, хочу взять на себя ответственность.

— Каким образом?

Я просто спросила, а шея мужчины покраснела. Вау. Кажется, вот-вот лопнет.

— Б-брак…

— А. Хватит.

Тогда Хеймдаль посмотрел на меня с шокированным выражением лица.

Он всхлипывает, как человек, потерявший все свое последнее имущество. Нет, почему у него такое выражение лица, будто ему отказали?

— Это шутка. Шутка.

Я присела перед мужчиной, подперла подбородок и слегка наклонила голову. Действительно, красота — это сила.

Глаза мужчины, полные слез под стеклами очков, были похожи на синие драгоценные камни, в которых отражалось море.

Мне не претила эта чистая ясность.

Глядя на его дрожащие глаза, в которых даже аскетизм был нарушен, я подумала, что не стоит так шутить.

— Только что… Вы сказали, что я на вас напал…

— Напал? Я просто так сказала. Я пошутила. Пошутила.

Я с готовностью поправила его. Вау. Это тот же человек, что и прошлой ночью?

Я уже знала это, но это было непривычно.

Хотя я внимательно наблюдала за его выражением лица.

Вытирать ли эти слезы или нет.

Я думала о том, как удовлетворить свои эгоистичные желания.

Конечно, это осталось только мыслью.

«Если прикоснусь, он, наверное, скажет, чтобы я взяла на себя ответственность».

На лице Хеймдаля на мгновение промелькнуло замешательство, а затем он осторожно спросил:

— Тогда почему я был связан… Могу я спросить?

— Потому что вы напали.

Тогда взгляд Хеймдаля немного изменился.

Глаза, которые только что были полны слез, как у ребенка, перестали всхлипывать и стали ярко-синими.

В лице, которое еще не оправилось от обиды, изящно смешались спокойствие и серьезность.

И вскоре даже промелькнул гнев.

Взгляд в лице, которое вскоре склонилось к серьезности, был чрезвычайно взрослым.

— Как я напал? Вы не пострадали?

Мне было очень интересно смотреть на лицо Хеймдаля, которое снова стало разумным.

— Нет. Я не пострадала. Вы использовали кинжал.

Я пожала плечами.

— У меня есть талант, который позволяет мне не пострадать нигде.

В переулках Криксоса есть три человека, которым нельзя доверять больше всего: женщины, дети и старики.

Особенно, если они живут здесь целыми и невредимыми, не трогайте их.

Это равносильно тому, чтобы доказать, что есть причина, по которой они выживают, защищая себя.

Это не значит, что я хвасталась.

Я просто хотела сказать, что у меня есть некоторые хитрости, по которым так веду себя.

Казалось, взгляд Хеймдаля, обращенный на меня, изменился.

Если до этого он был осторожен и не знал, что делать.

Сейчас его отношение осталось прежним, но в нем появился другой свет.

— Я, может быть, тогда…

Он прикусил губу, а затем отпустил ее.

Я посмотрела на его красивые губы. Они были настолько красными, что контрастировали с его белоснежной кожей.

— Не могли бы Вы помочь мне хотя бы один раз?

Прежде чем я успела спросить, чем именно, Хеймдаль быстро сказал.

— Я-я очень хорошо понимаю, что это бесстыдно. Но мне действительно не к кому обратиться… Я никого не знаю. Я сделаю все, если Вы поможете. После того, как поможете, используйте меня как угодно…

— Успокойтесь для начала.

Я помахала рукой перед его лицом.

«Действительно отличается от ночи».

Странно смотреть на его смущенное лицо.

Хотя его отчаянное лицо было довольно приятным, будет неприятно поддаться этой красоте.

Потому что я подумала, что ситуация, в которую попал Хеймдаль, очевидна, даже не глядя.

— Что бы это ни было, я сначала выслушаю.

Конечно, быть красивым — лучше всего. Я медленно опустила руку и заговорила:

— Но я придерживаюсь принципа не вмешиваться, кроме как лечить. Особенно с Вами я больше не хочу связываться.

— А…

Эти слова были равносильны тому, чтобы забить гвоздь, прежде чем Хеймдаль успел что-либо сказать.

Он, казалось, на мгновение смутился, но затем принял решительное выражение лица.

— Все в порядке. Я тоже этого хочу…

— Этого?

— Лечения… Я имею в виду.

Я кивнула, сказав: «А».

Казалось, он говорил о том, что его привели к моему дому в луже крови.

— Кто-то привел Вас без сознания и сказал, что есть человек, который приказал привести Вас сюда. Вы знаете, кто это?

— Да. Вероятно, это человек, у которого я временно остановился.

Он объяснил, что из-за обстоятельств ему трудно лечиться, привлекая людей извне.

Он попытался назвать имя, но я быстро махнула рукой, сказав, что хватит.

«Нет ничего хорошего в том, чтобы связываться с ними».

Мне любопытно, но лучше не слушать.

Я не хочу пострадать, копаясь в этом.

— Я-я так плох?

— Что? Вы о чем?

Хеймдаль немного поколебался, а затем слегка опустил голову.

Но это был не лучший выбор. Поскольку он был намного выше, его лицо было видно еще лучше.

— …Я так ужасен?

— Вы про внешность?

— Что-то вроде того. Вы сказали, что не хотите со мной связываться.

— Я сказала?

— Я немного… опечален. Я знаю, что не имею права так говорить!

Белые щеки мужчины, который запинался, пока говорил, были похожи на красные цветы.

— Но я, я не так ужасен во многих отношениях!

Хм, не думаю, что стоит говорить это, так сильно краснея.

…Такое впечатление, будто он говорит о чем-то другом.

Я не стала добавлять эти слова. Мне показалось, что этот крупный мужчина немного милый.

— Я… Я прекрасно понимаю, как вы это воспринимаете, но я… не помню, что бывает ночью. И ночной я не помнит дня.

Хеймдаль крепко зажмурился.

Пристально глядя на трепещущие кремовые ресницы.

Я моргнула, притворяясь, что удивлена.

— Да. Мне так и показалось.

Я прекрасно знала это, но согласилась, как будто не знала.

Мне стало любопытно, почему он рассказывает мне об этом.

Пусть во мне и взыграло дурное любопытство.

— И по какой-то причине ночной я что-то планирует, и я догадываюсь о его действиях и причинах, но не могу его остановить…

— Это связано с тем, что Вы появились в луже крови?

— Да. Именно так.

Значит, он будет продолжать получать травмы и оказываться брошенным у моего дома. Что-то вроде этого?

Глядя на его выражение лица, я задала примерно такой же вопрос. И что?

— Мне очень жаль, но…

Хеймдаль сказал, что сам не знает, почему его бросили здесь, и с трудом покачал головой с расстроенным лицом.

— Если в будущем меня бросят здесь, могу ли я попросить Вас о лечении… как сейчас? Я сделаю все, что угодно в качестве вознаграждения. Все, что угодно…

— Не стоит так легкомысленно говорить такие вещи.

— …Что?

Я подняла руку.

— Нельзя. Так говорить.

Мои кончики пальцев остановились там, где они почти касались его рубашки.

— В закоулках самое главное, чего нужно остерегаться, это «языка».

— Что Вы…

Возможно, потому что прошлой ночью он яростно метался, будучи связанным, его рубашка была сильно растрепана, и кожа полностью виднелась.

Хеймдаль, похоже, тоже это понял, и его щеки слегка покраснели. Покрасневшие щеки и очки очень хорошо сочетались.

— Здесь никто не знает, чего кто хочет, и нельзя предсказать ни на шаг вперед, поэтому нельзя так говорить. Что, если кто-то вдруг попросит что-то особенное?

— …

— Например. Если захотят тело.

Мои кончики пальцев кружили вокруг его груди. Наконец, они остановились возле его сердца.

— Что вы будете делать, если у Вас попросят все?

— Ч-что?

— Хотите расплатиться телом?

Не знаю, о чем он подумал, но его лицо покраснело, как будто вот-вот лопнет.

— А, эм, что… А! Вы… Вы про… физический труд? Я хорош в работе!

— Судя по травмам, так не кажется?

Тогда он прикрыл лицо тыльной стороной ладони. Конечно, это было сказано, чтобы немного подразнить его.

На самом деле, эти трущобы — место, где происходит всякая дрянь. Преступления, которые представлял себе Хеймдаль, наверняка происходят где-то здесь.

«Хотя они, вероятно, более распространены в более глубоких местах, чем здесь».

Я злорадно добавила:

— Здесь происходит много плохих вещей.

На самом деле, если говорить о мужчине с невероятной красотой, то в 5-м районе его, скорее всего, продадут в рабство вместо долга.

Конечно, он не был тем, кого можно было бы просто так похитить.

Разве что он перевернет рынок рабов и превратит его в огненное море.

«Кто знает, но учитывая потенциал этого мужчины, он вполне способен на это».

Более того, Хеймдаль, переживший работорговлю в детстве, позже не оставил этот район в покое.

Вероятно, большой пожар, который произойдет примерно через 3 года, будет результатом того, что он сожжет всех работорговцев.

— Что ж. Хорошо.

Достаточно поддразниваний. Я с легкостью бросила:

— Я исполню ваше желание.

Мужчина, прикрывший лицо тыльной стороной ладони, быстро поднял голову.

Глаза под очками сияют, как утреннее солнце.

Какой милый, похож на щенка с коричневой шерстью, будто рисовый пирожок.

— Вы имеете в виду...

— Да. Если кто-то приведет Вас к моему дому, как сейчас, я Вас вылечу.

У меня есть железное правило любопытства.

Кого бы ни бросили, я его лечила.

Однако у меня есть важная цель.

Найти особый драгоценный камень.

Помимо этого, продажа драгоценных камней или лечение кого-либо были второстепенными делами.

— Леди?

— Да.

В целом, Хеймдалль был желанным человеком.

Чем больше хаоса было в этом переулке, тем лучше. Это скрывало мое существование и то, чем я занималась. Все преступники, вероятно, думали так же.

Кроме того, пока главный герой движется на сцене, движения такого статиста, как я, обычно скрыты.

На самом деле, это не было моим намерением, но я радовалась, когда люди, которых я спасала, оказывались крупными фигурами, именно по этой причине.

— А… ничего такого, просто Вы так легко согласились. Немного удивился. Думал, как лучше попросить.

Я спокойно собралась с мыслями и подняла голову. Я посмотрела на него.

— Не ожидал, что Вы согласитесь. Мне казалось, Вы не очень рады меня лечить…

У него было выражение лица, говорящее о многом.

Он проницательный человек.

— Хм, на самом деле я не очень люблю смотреть на людей, истекающих кровью. Если Вам интересно почему, просто считайте меня любопытной.

— …

— Почему я это сказала? Потому что у Вас любопытное выражение лица.

К счастью, лечение этого мужчины не изменит сюжет.

«Вторая часть еще даже не началась».

Несколько раз вылечив его, я не изменю предопределенные события.

Более того, хотя Хеймдаль сам этого не знает, как только он осознает свои способности, он сможет лечить раны самостоятельно.

Ведь одна из его особых способностей — «самовосстановление».

Можно сказать, что я на время стану его аптечкой.

К тому же, совсем скоро этот мужчина переживет ужасное и масштабное событие, которое заставит его забыть о такой маленькой услуге, и станет финальным боссом.

Когда я подумала об этом, Хеймдаль покраснел и низко поклонился.

— Спасибо.

— Не за что. Это не бесплатно.

Я улыбнулась и постучала по полу.

— Почему вы так уверены, что это бесплатно?

Глаза Хеймдаля расширились, как у кролика.

— А… Понятно! Что Вы хотите?

— Что Вы можете предложить?

Когда я спросила с улыбкой, Хеймдаль поправил очки, словно задумавшись.

Вскоре последовал ответ. Это было скорее предложение, чем ответ.

— Что же я… А! Голова у меня не такая уж плохая.

Это я хорошо знаю. Он обладатель, пожалуй, самого лучшего ума в первой и второй частях этого романа.

Поэтому он строил всевозможные козни и мучил героиню второй части.

Хеймдаль продолжил:

— Внешность тоже неплохая.

— Верно.

— Готовить умею…

Немного заманчиво.

— И денег много!

Это вызвало интерес. Возьму на заметку.

Судя по рассказу, условия такие, что хочется его «вырастить».

«Он красивый, хорошо готовит и у него много денег».

Конечно, это не потому, что мне чего-то не хватает, а просто инстинктивно. Эта красота действительно работает.

— Что ж. У меня тоже много денег.

Однако, если присмотреться, это не такие уж интересные условия.

Во-первых, благодаря незаконным деньгам, мой карман полон.

Моя способность — использовать силу через драгоценные камни.

И атакующие заклинания, и лечебные способности — все исходит от драгоценных камней.

Во-вторых, у меня есть врожденное умение видеть драгоценные камни и работать с ними.

Точнее, глаз, различающий силу и качество драгоценных камней, и руки, создающие мельчайшие подделки.

Не зря я занимаюсь оценкой и продажей драгоценных камней.

«И подделкой тоже».

Конечно, драгоценные камни, необходимые мне для заклинаний, отличаются от обычных, они намного особенные.

Хотя умение оценивать драгоценные камни я освоила просто для выживания.

— Готовка мне тоже не нужна. Я покупаю еду у соседа.

Эндрю, который держит бар по соседству, хорошо готовит.

Хотя это бар, днем он превращается в недорогой ресторан, и его меню вполне съедобно.

— Голова, не знаю…

Честно говоря, разве можно сравнивать его с лучшим интриганом и злодеем из книги?

— А внешность…

Разве это не недоступный для меня плод? Я обхватила щеки и немного задумалась, когда Хеймдаль выступил вперед.

— Как насчет бухгалтерского учета?

— Учета?

— Да. Как насчет того, чтобы я все упорядочил?

Хеймдаль поднял голову и оглядел комнату.

— Вот та таблица.

Он указал на бумагу, прикрепленную к доске объявлений на стене неподалеку. Я же недавно писала это, устала и просто кое-как прикрепила?

— Вам стоит немного подправить цифры.

Его глаза за стеклами очков на мгновение сузились, а затем снова приняли обычный вид.

— С середины изменилась единица измерения… Умножение выполнено неверно. Разница составляет 9097. И такие расчеты Вам будет удобнее делать, записывая их вертикально, а не горизонтально.

Сказав это, Хеймдаль низко поклонился и посмотрел на меня.

Я моргнула.

— Вы это видите?

— У меня хорошее зрение.

— Тогда зачем очки… Нет, нет.

Ах да, он носит очки не из-за плохого зрения. По спине пробежали мурашки.

«Его физические способности — не шутка?»

Вскоре я взяла бумагу с таблицей и посмотрела на нее.

Я оставила незаконченным расчет с 11-значными числами.

Я просто перечисляла цифры, чтобы понять масштаб этого рынка в переулке, и бросила, потому что у меня заболела голова.

«Рассчитал, лишь раз взглянув?»

Казалось, ему есть что сказать, и он шевельнул губами. Наши взгляды встретились, и я кивнула. Это было молчаливое разрешение.

— Рано делать выводы, но Вы следили за рыночными тенденциями, верно?

— Почему Вы в этом уверены?

— Я предположил по масштабу цифр и наименованиям товаров. Я хорошо это вижу. И могу быстро упорядочить.

Его слова вызвали у меня странную мысль.

Неужели то, что я написала, было так ужасно?

Я задала себе вопрос и тут же согласилась. Конечно, раз я написала кое-как, не могло быть иначе.

— Я уверен в себе, потому что всегда занимался такими делами.

— Здесь даже архива нет.

Он готов этим заняться.

Проще говоря, он хочет быть бухгалтером и секретарем?

— Разве это не нужно для управления магазином? Вы имеете дело с драгоценными металлами, так что масштаб, должно быть, немаленький.

— Почему?

— Разве маленькие размеры драгоценных металлов означают, что они менее ценны?

— Хм, это правда.

Честно говоря, я не очень аккуратно вела бухгалтерию.

Даже управляя своим магазином, я просто кое-как записывала полученные деньги и хранила их.

Это неразумный подход.

Такое управление работало только потому, что мой ювелирный бизнес полностью зависел от моих глаз.

Честно говоря, мелкие торговцы так и живут. Когда тебе грозит опасность быть пойманным, о какой аккуратности может идти речь?

— Спасибо за предложение, но зачем мне это? Моя работа не совсем законна.

— Я не настолько неблагодарный человек, чтобы доносить на своего благодетеля.

Под очками его голубые глаза как будто спокойно и ярко блеснули.

Словно зверь из семейства псовых, выпрашивающий похвалу.

Было бы хорошо, если бы на этом все закончилось. Его аскетичное и аккуратное лицо слегка покраснело.

— Я… хорошо справляюсь.

— …Что?

— Могу делать это постоянно.

…Когда он так говорит, слегка краснея под глазами, это наводит на странные мысли.

— Правда, хорошо справляюсь. Правда.

Вскоре я просто пожала плечами.

«Ну. В любом случае, это не имеет значения».

Даже если я его выгоню, если «уважаемый господин» снова его притащит, мы снова увидимся. Какая сила у простого гражданина?

Однако с этим мужчиной мы не должны были видеться долго.

— Тогда делайте, как Вам удобно.

Как я уже сказала, я человек, который может в любой момент покинуть это место, если что-то пойдет не так.

За легкое любопытство — легкая плата.

Конечно, я придерживаюсь принципа не брать плату, но если он сам хочет помучиться, я не собиралась активно его отговаривать.

Так в моем ювелирном магазине появился первый постоянный пациент.

<Сиринкс, я же говорил, просто будь целителем? Тебя не поймают! Не попадешься ты.>

Я вспомнила слова Эндрю, который предлагал открыть подпольную лечебницу, но мысленно покачала головой.

Я слишком занята поисками того, что мне нужно, чтобы действительно так поступить.

— Кстати, что Вы будете делать с собой ночью?

Это важный разговор.

Мне было все равно, как он себя поведет, но я старалась не сталкиваться с ним.

— А что, если не Вы, а тот человек придет ко мне?

Разве ответ не очевиден, если вспомнить, как он сразу же наставил на меня меч?

— Я бы хотела избежать поножовщины каждую ночь.

Хеймдаль кивнул.

— Можете его вырубить.

— Как?

Подумав, он серьезно изложил способ.

— …Ударить сковородкой?

— Простите… Вы правда не против?

Однако он очень серьезно кивнул. Более того, он даже дал совет. Ударить до того, как начнется поножовщина. Сказал, что под определенным углом будет лучше.

…Разве это не ваше тело?

— Можете обращаться со мной как угодно.

Я медленно кивнула, глядя на него, произносящего это с умным видом. Если так, то ладно.

— Хорошо. Мне все равно, но давайте лечиться днем.

Ну. Я не думаю, что это произойдет только потому, что я этого хочу.

Но все же нет необходимости сталкиваться с жестоким злодеем из книги, с его безумным обликом.

— Да!

Он пообещал быть осторожным, очень осторожным.

* * *

…Да. Кажется, так и было.

— …Этот шаблон мне уж больно знаком.

Может быть, этот мужчина хотел преподнести мне свежий поворот? Что ожидания обманчивы?

— У дорогого гостя нет креативности.

Я застонала и уставилась на Хеймдаля, валяющегося на полу.

— Не знаю, почему он каждый раз появляется примерно в одном и том же виде.

Стояла темная ночь.

Сегодня Хеймдаль снова валялся в крови.

В отличие от прошлого раза, вместо того чтобы потерять сознание, он пристально смотрел на меня.

Более того, тяжело дышал.

Я присела перед ним на корточки и оперлась подбородком на колени.

— Сегодня Вас не притащили?

— Ха-а, тебе лучше немедленно прекратить эту насмешку, миледи.

Кажется, он понял, что я намеренно говорила вежливо, чтобы его разозлить.

Я усмехнулась.

Этот мужчина избит своим учителем и брошен у моего дома.

— Почему? Хм-м? Что не понравилось моему малышу?

— Этот тон… раздражает.

Хеймдаль поцарапал пол. Кажется, это все, на что у него хватило сил, и он застонал.

«Что делать-то?»

Его окровавленный вид, как ни странно, создавал странную атмосферу.

Я, сидя, медленно осмотрела его тело.

«Ха, нет ни одного целого места».

Я увидела, как глаза мужчины медленно закрываются. Конечно, место, где я сидела, было на расстоянии, до которого он не мог дотянуться, даже вытянув руку.

Потому что я ценю свою жизнь.

Я цокнула языком.

— Извините.

— Что.

— Дневной Вы сказали, что ночного Вас можно вырубить.

— …Миледи, это чушь собачья.

Из Хеймдаля вырвался хриплый голос с металлическим оттенком.

— Чушь собачья? Он активно рекомендовал ударить сковородкой?

Хеймдаль, тяжело дыша, усмехнулся.

— Ты правда собираешься это сделать?

Однако его яркие глаза излучали свирепость, словно говоря, что если я сделаю что-то не так, он не оставит меня в покое.

«Эти глаза говорят: если я его трону, он бросится на меня, чтобы убить и себя, и меня».

Честно говоря, я собиралась ударить Хеймдаля и вырубить его.

Хотя он и находился под заклинанием, которое не позволяло ему причинить мне вред, я не собиралась недооценивать опасность ночного злодея.

«К тому же, он сам сказал это днем».

Но проблема в том, что сегодня Хеймдаль ранен необычно сильно.

— Эй, ты. Не знаю, знаешь ли ты о своем состоянии, но то, что ты сейчас жив, это чудо.

Проще говоря, сегодня он был ранен так сильно, что чуть не задохнулся.

В таком случае… будет трудно оставить его без присмотра после временного лечения. Это значит, что дождаться дня сложновато.

Ври настолько все серьезно.

— Как тебя так избили, что у тебя такие раны?

Я слегка нахмурилась и постучала по полу.

— Рваные раны, колотые раны, и даже… ожоги? Тебя прямо парили. Нет ни одного целого места.

Удивительно, что в такой ситуации у него живы только глаза.

Предыдущие раны тоже не были поверхностными, но он получил еще больше.

Я знала, что злодей в книге получает огромную силу, пройдя через ад.

Но я не знала, что он так сильно страдает.

— Удивительно, что ты в сознании после таких избиений.

— Миледи.

Хеймдаль, который некоторое время молчал, только закатил глаза и посмотрел на меня. Его губы, покрытые корками крови, открылись.

— В таких случаях обычно используют выражение «подрался», а не «избили», не так?

Я на мгновение замерла.

Холодный пот стекал по спине, но я с трудом сохраняла спокойное выражение лица, не дрогнув.

— Я так подумала, потому что ты в таком беспорядке. Логическое рассуждение, не знаешь?

— …Я не говорил, что меня где-то избили.

— Любой так подумает, если Вы придете с такими ранами.

— Нет. Обычный человек, вероятнее спросил бы, где тебя ударили ножом. Это же колотая рана, не так?

Так. Самыми заметными ранами Хеймдаля были порезы и колотые раны от ножа.

— Если ты знаешь мой характер, то должна знать, что я не тот человек, который просто позволит себя избить.

Как он цепляется за мелочи. Я цокнула языком.

— Дневной ты мне сказал.

— Дневной я только догадывается, что я делаю, но не знает точно.

— …

Черт. У него чертовски сообразительная голова.

— Ты что-то знаешь обо мне?

— …Не знаю?

— Миледи, выражение лица, когда тебя застали врасплох, довольно…

Хеймдаль странно изогнул свои безумные глаза.

— Привлекательное.

Я поняла, что это не комплимент, по жестокости, содержащейся в его словах.

— Меня раскрыли?

Он даже насильно поддерживал свое тело рукой, которой, казалось, невозможно двигаться.

Он был похож на дикого зверя, готового в любой момент укусить.

— …Хорошо, не смотрите так. Мне до смерти страшно.

— С таким выражением лица?

Голодный и раненый зверь опаснее обычного.

Хеймдаль был именно в таком состоянии.

Честно говоря, я хорошо понимала, что оставить его так опасно, но даже я не решалась его трогать.

На самом деле, я знала, почему он так чувствителен.

Сейчас он бессилен, потому что не получил власти, и это время, когда на него охотятся многие.

Я знала, что он не стал злодеем на вершине легко, поэтому я понимала, но…

Тем не менее, это возмутительно.

«Посмотрите, как он злится на человека, который собирается его лечить».

Я видела его всего несколько раз, но я хорошо понимала, что сейчас у него на лице выражение, будто он хочет свернуть мне шею.

— Я видела тебя всего два раза.

— Видела?

— Я понимаю, что сейчас у тебя на лице выражение, будто ты хочешь что-то со мной сделать.

Хеймдаль тихо рассмеялся на мои слова. Но он не ослабил бдительности в своем взгляде.

Что я сделала, чтобы он так себя вел?

Я была не просто ошеломлена, я чувствовала гнев. Улыбка постепенно исчезла с моего лица.

— Эй.

— Ты мне?

— Да. Тебе.

Мой голос немного понизился.

— Я тебя и в прошлый раз спасла, знаешь?

Из драгоценного камня исходил слабый свет. Его лицо было насильно поднято вверх. Он закусил губу.

— Я тебе кажусь простушкой, потому что все упрощаю? Подгадил мне настроение.

— Я не просил…

— Говорить «не просил» не может человек, который выжил благодаря мне. Бесстыжий щенок.

— …

— Думаешь, мне нечем заняться?

Я подперла подбородок и медленно заговорила:

— В ситуации, когда нужно кланяться до земли… я хоть раз просила тебя сказать «спасибо»?

Рядом со мной лежала маленькая аптечка. Я взяла ее с собой, чтобы оставить Хеймдаля без присмотра на ночь.

Конечно, если бы я оставила его так сегодня, это привело бы к большим проблемам.

— Я хорошо знаю таких, как ты. Человек, который объединится даже с массовым убийцей, если это необходимо. Такие, как ты, кишат в этом переулке.

Каждое слово, разбитое на части, холодно врезалось в него.

— Люди, которые настолько расчетливы, что при необходимости воткнут нож в спину родителям или детям. Ну, хорошо. Это необходимо для выживания. Ты, наверное, подумал своей светлой головой. Нет смысла меня ненавидеть.

— Кто сказал?

— Заткнись. Ты все равно не собираешься меня убивать. Потому что тебе нужно лечение, потому что тебе нужно жить.

— …

— Что будешь делать? Сегодняшние раны серьезные, и если оставить их так, можешь умереть. Ты же не собираешься прямо сейчас закончить свою жизнь?

Конечно, я прекрасно знала, что он не умрет.

Как выяснилось позже, в Хеймдале текла кровь чудовища.

Существо, которое в этом мире называли «получудовищем».

Существа, которых храм крайне опасался. Говорили, что это те, кто обладает силой, недостижимой для человека.

Это означало, что они практически бессмертны.

У него есть способность к самоисцелению, которая проявляется только в самый последний, самый-самый последний момент перед смертью. Просто еще не пришло время.

Я просто бросила ему пару слов, потому что он так жутко смотрел, что у меня мурашки по коже побежали.

Было немного обидно.

«Кто-то излишне вмешивается, чтобы спасти его, а он снова возвращается с порезами».

В каком-то смысле то, что я его лечила, было всего лишь незначительным моментом.

Он не будет благодарен, а когда у него появится эта способность, полностью забудет.

Отношения, от которых со временем ничего не останется. Мне нравились такие отношения, как пылинки.

Я неторопливо улыбнулась.

— У тебя еще остались силы, чтобы так смотреть?

Я сказала глазами.

Ну, а теперь кто должен склонить голову и поклониться?

Конечно, если не вылечить его сегодня, будет опасно.

Он не умрет легко, но это не значит, что он не может стать калекой.

«Особенно эту сломанную руку, кажется, нужно срочно вылечить».

На самом деле, я даже восхищалась этим мужчиной, который с такой рукой сохранял свирепое выражение лица.

Значит, у него есть определенный интерес ко мне, раз он так себя ведет. Что-то вроде антропологического интереса?

Конечно, было так жутко, что мне не хотелось смотреть на него долго.

Я молча протянула руку. Хеймдаль не пошевелился, даже когда я касалась его ран.

— …Что ты делаешь?

— Связываю?

— …

Я спокойно вернулась к вежливому тону и ответила.

— Доверьтесь мне, я умею связывать зверей. Глупый господин.

— …Если хочешь умереть, продолжай болтать.

— Вям же пока не хочится умилать?

Я перешла на детскую тональность, потому что знала, что это эффективно раздражает Хеймдаля. Поддразнивание — это бонус.

«Посмотри-ка на его выражение лица?»

Разве он не прекрасно нахмурился? Я усмехнулась.

— Ну-ну, хорошенько подумайте. Вы можете размахивать кулаками вслепую, верно? А я слабая и буду плакать.

Сказав это, я ловко закрутила веревку.

— А что, если я, заплакав, брошу Вас в ближайшую реку? Если упадете связанным, о боже! Вы не сможете выбраться со дна реки.

Зная, что он может пошевелиться в любой момент, я тщательно связала ему руки.

Хеймдаль посмотрел на меня несколько недоуменно, но быть дотошным не вредно.

— Ха-а, ты обращаешься со мной как с полным негодяем? Я довольно добр, миледи, вопреки твоим мыслям.

— А. Да. Я помню, как ты любезно размахивал кинжалом. Как в тот день?

Окровавленное лицо наклонилось и приблизилось ко мне.

— Ты все равно не испугалась.

— …

— Глаза не боятся.

Я моргнула, когда его лицо приблизилось на мгновение, но тут же естественно отстранилась.

— Кажется, тебе понравится, если я испугаюсь. Потому что ты извращенец?

Тогда Хеймдаль едва заметно приподнял уголки губ и ответил.

— Это верно.

Над низко опущенными красными глазами, казалось, беспорядочно мерцал неопределенный зловещий свет.

«Вот это да. Даже связанный, он полон сил».

В конце концов, убедившись, что он надежно связан, я приступила к лечению его ран.

— …Ха-а.

Способность лечить с помощью драгоценных камней, в отличие от магии или божественной силы, сопровождалась болью.

Для начала, мне приходилось касаться ран голыми руками.

Особенно больно, когда раны глубокие, и боль усиливается в порядке убывания степени тяжести: колотые, рваные, ожоги.

— Еще долго?

— У кого-то слишком много ран, знаете ли. Кто так долго терпел эту боль? Бесполезное тело.

Я шлепнула его по руке. Он вздрогнул.

— Терпи. Если потерпишь, дам конфетку.

— Что за…

— Тише.

Я тихо прошептала и переместила пальцы на следующую рану.

— Нуна быстро устает. Помолчи.

— Ых, кто тут ну…

Из него вырвался стон сквозь стиснутые зубы.

Посреди ночи.

Эта ситуация, когда я лечила измученного мужчину в то время, когда даже жители задворков спали, была странной.

— Ха-а…

Хеймдаль тяжело дышал, опустив голову.

В окровавленном мужчине сочетались аскетизм и странная чувственность.

— Не обращайтесь так со своим телом.

Лечение подходило к концу. Я вдруг пробормотала, незаметно для Хеймдаля меняя драгоценный камень.

— Иначе, если вы его потеряете, уже ничего нельзя будет вернуть.

— Из личного опыта?

— Хм-м, кто знает.

Я чувствовала, как вспотела под его взглядом, но притворилась, что не замечаю.

— Теперь поднимите голову.

— Зачем?

— Не хотите лечить шею?

На шее Хеймдаля был сильный ожог.

— Там должно быть больнее всего.

Но вместо того, чтобы подставить шею, он связанными руками провел по волосам.

Красные глаза, в которых читалась усталость, уставились на меня, словно размышляя о чем-то.

— …Если присмотреться, миледи, ты тоже, кажется, не просто так сюда попала, у тебя, наверное, есть свои причины?

Среди растрепанных волос выделялись радужки, не потерявшие своей яркости.

— Те, кто вмешивается в чужие проблемы, обычно относятся к одному из двух типов.

— …

— Либо жертва, либо виновник, который таким образом избавляется от неприятного чувства вины.

Как и подобает умному и проницательному злодею, он попал в самую точку. Его глаза были близко.

— Посмотрим, вроде отвратительного чувства вины не чувствуется.

Ожоги, вероятно, являются одной из самых болезненных травм, которые может перенести человек, но его лицо, насильно сдерживающее боль, выглядело невозмутимым.

На мгновение меня охватила жалость при мысли, что это продукт жестокого обращения в жизни этого человека.

Но не было причин его жалеть.

Я быстро собрала выражение лица, но этот мужчина сразу заметил небольшое изменение.

— Ага. Жалость? Похоже, миледи из тех, кто… пережил такую боль. Или кто-то из твоего окружения пережил.

— …

Сейчас у него был ужасно неприятный взгляд.

— Правильно. Так?

— Вы прекрасно знаете, что я не обязана отвечать.

— Миледи, к сожалению, я чертовски хорошо читаю по лицам.

— Да? Было бы неплохо, если бы Вы заметили мое бледное от лечения лицо. Уберите руку.

— …

Мои пальцы коснулись его шеи. Естественно, лицо приблизилось.

— В последний раз будет не так больно. Потерпи немного, малыш.

Хеймдаль не отводил от меня глаз до самого конца лечения.

Как хищник, выслеживающий добычу.

После лечения я поспешно отстранилась от него. Но при этом делала вид, что выгляжу невозмутимой.

— Лечение окончено.

Быстро отстранившись, я подняла обе руки. Затем, перешагнув через него, преградившего путь к двери, отряхнула колени.

Скрип.

Вскоре дверная ручка повернулась, и я только повернула голову у двери.

Хотя это был конец зимы, в переулке, лишенном тепла, было холодно.

Настолько, что при выдохе изо рта выходил белый пар.

«Прохладно».

Это место, где нет ни одного уличного фонаря, и приходится полагаться на тусклый лунный свет.

Человеческое тело не восстанавливается мгновенно после заживления ран.

«Идеальное место, чтобы умереть».

Я могла лечить других, но не могла решить проблему внезапного упадка физическиз усил или умственной усталости.

Поэтому Хеймдаль, должно быть, полностью чувствовал накопившуюся в теле усталость.

Как человек, который долго бежал на полной скорости.

— Извините.

Я посмотрела на лежащего мужчину.

— Я дам Вам шанс выбрать. Либо Вы спите здесь связанным, либо… пообещаете мне кое-что и отоспитесь в теплом месте?

— Что?

— Что же еще. Обещание не устраивать дебош.

Хеймдаль усмехнулся.

«Лицо говорит, что это не сработает».

Я пожала плечами.

— Не хотите, как хотите.

Даже если ты губернатор Пхеньяна, если не нравится, можешь уйти. Я собиралась без сожаления и чистосердечно сдаться и войти, когда…

— Обещаю.

Опустив голову, я увидела, как Хеймдаль с трудом садится. Он пошевелил связанными руками.

— Даю слово.

Его неряшливый вид снижал доверие к его словам.

— …Вау, посмотрите на эту наглость. Такое отношение заставляет меня пожелать поменять мнение.

— Тогда, может быть, я вежливо попрошу?

Неряшливо расстегнутая рубашка, волосы, прилипшие от пота, лениво поднятый подбородок и пронзительный взгляд.

Он выглядел не как пациент, а как избалованный сын из богатой семьи.

— Что ты хочешь взамен?

— Ничего особенного.

Хеймдаль слегка нахмурил брови.

— Благосклонность без вознаграждения, ты хочешь, чтобы я в это поверил?

— Почему нет? Не делайте всех людей на свете такими бессовестными, как Вы, посмотрите на это с лучшей стороны.

Даже если так посмотреть, я действительно ничего не хочу взамен.

«Ах, если бы что-то и было, то только использовать его лицо как усладу для глаз».

Если я получу вознаграждение, установится связь.

Мне не нравятся такие связи.

— Ну, если вы так хотите найти причину, давайте сделаем так.

Я медленно посмотрела в пустоту, как будто черпая что-то из своего прошлого воображаемым ковшом. Журчание. Воспоминания текли с губ, как ручей.

— Во-первых. Я, как ты сказал, человек, который много страдал.

Один из двух выпрямленных пальцев согнулся.

— Во-вторых. У меня есть два милых младшеньких, и после того, как один из них сильно повредил глаз, когда отец бил его на моих глазах, я больше не могу просто смотреть, как кто-то истекает кровью. Объяснение окончено.

Хлоп-хлоп. Я показала чистые ладони и кое-что достала из кармана.

— Смотри.

— …Что это?

— Условие для входа в мой дом?

Конечно, само собой разумеется, что я не пущу его домой, просто поверив устному обещанию. Я протянула ему ладонь.

Хеймдаль уставился на парящий драгоценный камень.

— Считай это залогом, содержащим своего рода заклинание, и поклянись этим драгоценным камнем.

— …У тебя много талантов.

Хеймдаль почему-то не проявлял никаких попыток сопротивления. Наоборот, казалось, он готов подчиниться.

Я посмотрел на него с удивлением.

— Ну, малыш. Повторяй за мной. Впредь я буду жить хорошо.

— Перестань нести чушь и говори по делу?

Хм. Не сработало.

— …Сделай так.

Драгоценный камень испускал слабый белый свет.

— 「Сегодня ночью, если я совершу действие, противоречащее воле Сиринкс, я получу возмездие.」

Хеймдаль уставился на мои губы.

— …Сиринкс.

Его губы тихо что-то произнесли. Слишком тихо, чтобы расслышать.

— Хорошо. Так и сделай.

Вскоре свет, заключенный в драгоценном камне, впитался в руки, ноги и грудь Хеймдаля. Хеймдаль спросил:

— Какова цена?

— Ничего особенного. Если нарушишь, тебя крепко свяжут цепями?

— …Цепями?

— Ага. Если будешь соблюдать, это не проблема, верно?

Я впустила его в дом только после того, как заставила его поклясться перед камнем.

Если он попадет под заклинание клятвы, которое я написала, он не сможет нарушить эту клятву ни при каких обстоятельствах в течение установленного периода.

«Даже после этого я все еще беспокоюсь… Ничего не поделаешь».

Войдя с ним в дом, я села за низкий столик и указала на угол комнаты.

— В надежде, что ты будешь действовать согласно обещанию, сегодня можешь воспользоваться этим диваном.

Вместо того чтобы подчиниться, Хеймдаль оглядел мою комнату. Казалось, он ее изучал.

Вскоре он вытер тыльной стороной ладони пот, выступивший на подбородке.

— А миледи собирается подняться наверх?

Он устало выдохнул.

— Было бы хорошо, если бы ты осталась рядом.

Прищурив глаза полумесяцем.

— Мне кажется, мое тело нагревается.

Я смотрела на него с выражением полного недоумения.

Что за человек, который то и дело, что говорит о своем теле и днем, и ночью?

Я с трудом сдержала эти слова.

— На твоем месте я бы хорошенько отдохнула, вместо того чтобы нести чушь.

— …Ты поднимешься?

— Нет? Мне нужно работать.

Я равнодушно прошла мимо Хеймдаля, который странно тяжело дышал и садился на диван, и принесла несколько мешочков.

— Деньги не появляются, если просто сидеть.

На самом деле, после использования целительных способностей иногда я чувствую себя напряженной и не могу уснуть.

Сейчас было именно такое время.

«Нет необходимости рассказывать об этом Хеймдалю».

Дилинь.

В этот момент. Чистый звук наполнил комнату, где мы находились. Это был звон колокольчика на двери. Это также означало, что пришел гость.

— Пришел гость.

Этот колокольчик звонит только особым способом.

И этот способ я рассказала только постоянным клиентам, с которыми часто имею дело.

Я подала Хеймдалю знак молчать и открыла дверь.

— Давно не виделись.

Гость быстро вошел. Глубоко надвинутая на лицо шляпа и длинное пальто. Как и ожидалось, это был постоянный клиент.

— Есть кто-то еще?

— А, не гость, а спутник.

Он мельком взглянул на развалившегося на диване Хеймдаля и больше не смотрел в его сторону.

— Вот как.

Как и подобает тому, кто пользуется этим местом, он, похоже, спокойно отнесся к этой ситуации.

— Давно не заходили?

Те, кто посещает магазины в переулках, не обращают внимания на окружающих.

Они сами приходят сюда с чем-то за душой, поэтому не обращают друг на друга внимания. К тому же, я предпочитала в качестве клиентов немногословных людей.

— Я люблю вас, клиент. Чем могу помочь сегодня?

Я широко улыбнулась.

Кха! Краем глаза я почувствовала, как Хеймдаль вздрогнул, но не обратила внимания.

— Роскошное приветствие осталось прежним.

— Как же оно может измениться, клиент? Железное правило нашего магазина: «Как неизменный драгоценный камень, доброта и верность навсегда в моем сердце».

Если только клиент не проблемный.

Я широко улыбнулась и взяла мешочек, который протянул мужчина.

«Хм? Дрожит?»

Почему? Я почувствовала, как рука, протягивающая мешочек, дрожит, хоть и ненадолго.

В чем дело?

— Оплату, как всегда, золотыми монетами?

— …Так и сделай.

Мужчина был тем, с кем я довольно долго имела дело.

— Быстрее, ха… Пожалуйста, быстрее.

— Что? Да. Конечно-конечно.

Я была так любезна именно потому, что он каждый раз приносил крупные дела.

«Странно».

Однако от мешочка, который протянул мужчина, исходило что-то неприятное.

Это было инстинктивное чувство того, кто долго выживал в этом месте.

«Хотя деньги, которые здесь ходят, обычно грязные и неприятные».

Поскольку мне очень нужны драгоценные камни, я не могу их не взять. Сначала я взяла драгоценные камни и заплатила.

— Ха-а…

Мужчина взял деньги и долго колебался, а затем на мгновение встретился со мной взглядом.

— Я не должен этого говорить, но…

Он провел рукой по лицу. Прямо перед тем, как его рука закрыла лицо, я прочитала в его глазах ожесточенную борьбу.

— Будь осторожна.

— Клиент?

Мужчина взял деньги и быстро вышел.

Прежде чем я успела что-либо сказать.

«Будь осторожна».

В этом всегда опасном переулке нет дня, когда не нужно быть осторожным.

Я наклонила голову и запомнила совет клиента.

«Может быть, сменился босс местной банды?»

Подумав, что нужно завтра разузнать, я быстро взяла бумагу и что-то нацарапала.

「Скоро в 1-м районе подует ветер перемен?」

Получателем письма был элитный рыцарь, которого я подобрала и вылечила в четвертый раз.

«Может быть, дует кровавый ветер».

Он из специального рыцарского отряда, куда трудно попасть, и управляет этим районом.

Из-за своего грубого характера он больше походил на бандита, чем на рыцаря.

После того как я его спасла, он присматривал за мной и давал различную информацию, связанную с рыцарским орденом.

— Куда идешь?

— Наружу.

Я сложила записку пополам, позвала проходящего мимо ребенка из переулка и поручила ему доставку.

Хотя была ночь, в этом переулке повсюду были дети, которые просыпались и двигались за одну монету.

И без сожаления повернулась спиной и вошла в дом.

Сначала я собрала все мешочки и подошла к столу.

— Клиент, который обливается холодным потом. Миледи, ты принимаешь довольно странных клиентов? — выпалил Хеймдаль, который молча сидел на стуле за столом, глядя на меня.

— Да уж.

Я тоже посчитала это странным.

— Сегодня его состояние странное. Обычно он не такой.

— Перед кризисом всегда бывают такие предположения.

— Что за зловещие слова.

Я проигнорировала слова Хеймдаля и развязала мешок.

— Кстати, что это было за лицо только что?

— Какое лицо?

— …

Хеймдаль ничего не сказал. Что такое. Я перевела взгляд на мешочек.

— Лицо, с которым ты ведешь дела, довольно… необычное.

— Тогда мне делать так, как я делаю с тобой?

На мгновение показалось, что он вздрогнул.

«Показалось?»

Хеймдаль, за которым я наблюдала краем глаза, полностью откинулся на диван, вытянув ноги на стол, и пристально наблюдал за тем, что я делаю.

Наблюдающий взгляд нельзя назвать очень комфортным, но я проигнорировала его и открыла мешочек.

— Все это драгоценные камни?

— Да.

В мешке, который принес клиент, были другие мешки. Это было простое разделение драгоценных камней по размеру.

Из первого открытого мешка выпали мелкие драгоценности.

«Маленькие бриллианты».

Люди, услышав, что можно купить за один такой маленький драгоценный камень, удивлялись до состояния шока.

Хотя камни выглядят невзрачно из-за маленького размера, на самом деле это очень чистые драгоценные камни.

«Сегодня тоже очень хорошее качество».

Драгоценные камни — это товар, цена которого зависит от малейшего изъяна. Моя работа здесь — оценивать качество, присваивать класс и отправлять на аукцион.

Иногда я делала это в качестве подработки, когда было скучно.

Хеймдаль, скрестив руки, все еще смотрел на меня в той же кривой позе.

«Такое чувство, что в мой дом самовольно забрался вороватый кот».

Кот занял место, как будто все мое имущество принадлежит ему. Нет, это, наверное, хищник. Ближе к рыси…

— Миледи, чем ты занимаешься?

— Ты же видишь? Драгоценными камнями.

— Не это. Профессия. Оценка? Продажа?

Я, трогая драгоценные камни, небрежно ответила.

— И то, и другое.

Из второго мешка вышел темно-синий драгоценный камень. Это был редко встречающийся черный сапфир.

— Судя по инструментам, ты еще и технической частью занимаешься?

— Да, но почему вдруг спрашиваешь? Появился ко мне интерес?

Я бросила это в шутку, но, как ни странно, ответа не последовало. Спустя долгое время послышался протяжный ответ. Голос был томным.

— А-а-а. Как ты узнала?

Я мельком взглянула на Хеймдалля, он лежал на диване, полностью поглощенный мной.

— Раскрыла?

Он намеренно прищурил глаза. Как будто соблазняя.

— Если есть интерес, может, перейдешь?

Я моргнула.

«Кажется, я увидела что-то лишнее».

Как же хорошо сочетается этот томный вид с лунным светом.

Я покачала головой и снова перевела взгляд на драгоценные камни.

— Миледи, если ты увидела, разве не должна дать оценку?

— Что?

— Мое лицо тебе очень нравится, да?

— О чем ты?

— Я тоже довольно ценен.

Я снова повернула голову и увидела, что Хеймдаль кусает и отпускает пуговицу на рукаве губами.

— А, или у меня хорошее тело?

Тук. Пуговица упала с его губ. Рукав медленно поднимался, и мой взгляд невольно скользнул к выступающим под ним венам.

«Соберись».

То, что Хеймдаль делал странные вещи, не было причиной поддаваться.

Я быстро вернулась к драгоценным камням.

— Не разговаривай со мной. Мне нужно закончить сегодня.

— Слова очень надежного главы семьи.

— А ты тогда бездельник-муж?

— Тебе нравится? Если тебе нравится муж-мясник, который режет людей, то ладно.

Не буду отвечать.

Я намеренно подняла драгоценный камень, который держала, к потолку.

«Довольно высокая чистота?»

Драгоценный камень с черными точками был очень редко встречающимся черным сапфиром.

Это был драгоценный камень, который ценился не меньше, а иногда и больше, чем высокочистый синий сапфир.

Я подняла руку и внимательно посмотрела на драгоценный камень.

Один драгоценный камень всплыл и засветился вместо лампы. Внутренняя часть драгоценного камня была полностью видна.

Я тут же прищурилась. Вскоре на губах сама собой появилась улыбка.

«Нашла».

Бинго. В тот момент, когда я увидела колышущуюся темно-синюю энергию внутри драгоценного камня, я победно улыбнулась.

Вероятно, это то, что невидимо для обычного человека, и то, что я искала.

Драгоценный камень, обладающий особой силой, способный содержать магию или слова силы.

«Повезло. Нашла со второго раза».

Умение выбирать определенные драгоценности — моя способность с самого детства.

На самом деле, это могли делать все в нашей семье, но теперь осталась только я.

В то же время эта способность сделала мою жизнь более захватывающей.

Время шло.

Чем глубже становилась ночь, тем больше драгоценных камней в мешке разделялось по порядку, и наконец, дно показалось.

— Последний.

Я только что нащупала девятый найденный темно-синий драгоценный камень и мягко улыбнулась, когда почувствовала на себе пронзительный взгляд.

Я мельком повернула голову и увидела, что Хеймдаль неподвижно смотрит на меня.

«Ха, он продолжает?»

Неужели в такой позе у него ничего не затекло?

«Должно быть, он устал».

Как и ожидалось, несмотря на лечение, повсюду отчетливо виднелись признаки усталости.

Тем не менее, короткий кинжал не покидал его живот. Словно он был готов действовать, если что-то пойдет не так.

— Малыш, почему бы тебе не закрыть глаза?

Вместо того чтобы повернуть голову, я намеренно не смотрела на него и говорила.

— …Сам разберусь.

На это я слегка отвела взгляд и уставилась на очки, лежащие на столе.

Как ни странно, только что этот мужчина, прервав лечение, бережно подобрал упавшие на пол очки.

Нет, «бережно» — неподходящее слово, это было холодное и безразличное движение руки.

«Все-таки подобрал».

Однако странно, что мужчина, который, казалось, жил как ему вздумается, что-то подбирал.

Конечно, я, прочитавшая книгу, хорошо знала, что значит «очки» для злодея в книге.

— Предупреждаю заранее, если не выспишься, это будет твоя потеря.

Полностью отвернувшись, я полностью перестала обращать внимание на Хеймдаля.

Затем я открыла оставшиеся мешочки один за другим и рассортировала драгоценные камни.

К сожалению, кроме второго мешочка, я не нашла особых драгоценных камней, которые искала.

Конечно, их нелегко найти. Именно поэтому я обосновалась здесь, где стекаются всевозможные драгоценные камни.

И вот, когда я развернула последний мешочек.

Хеймдаль резко встал.

— Что случилось?

Я удивленно посмотрела на него и опустила голову.

И тут же замерла.

«Что это?»

В последнем мешочке были не драгоценные камни, а готовое украшение.

Увидев «ожерелье», я тут же вскочила.

Ожерелье усыпано черными бриллиантами и инкрустировано огромной черной жемчужиной.

Хеймдаль, словно ожидал, не удивился, когда увидел, как я встала.

— Миледи.

Хеймдаль легко подбросил кинжал, поймал его и уставился на меня.

— …Этот дом, кажется, скоро будет окружен?

Проницательные глаза Хеймдаля требовали объяснений.

Только тогда я поняла, почему он встал.

Я усмехнулась.

«Это то, о чем предупреждал гость?»

Я слегка отодвинула занавеску и посмотрела в окно. Хотя они быстро исчезли, я увидела синие воротники.

«Пришли важные господа».

Я медленно стерла улыбку и повернула голову.

— Видишь это? Оно краденое.

— …Краденое?

— Ага. И это драгоценный камень, который сейчас отчаянно ищет вся империя.

Отвечая, я скривила губы. Странное возбуждение и напряжение сменяли друг друга.

— Снаружи, вероятно, рыцари, охраняющие этот район.

Это те самые важные люди, которые почти никогда не двигаются.

— Они двигаются, если краденое — сокровище великой семьи.

Чтобы заставить рыцарей двигаться здесь, нужно быть графом. Причем высокопоставленным графом, связанным с императорским двором.

— Это значит, что скоро нагрянут либо императорские рыцари, либо частные солдаты знатных семей, и, возможно, начнется тщательное расследование.

— Ситуация, кажется, неспокойная.

— Верно.

Я кивнула.

— Поздравляю.

Как ты оказался свидетелем такой сцены? Я улыбнулась и уставилась в окно.

— Наступила худшая ситуация, с которой сталкиваются нелегальные торговцы драгоценными камнями.

Объективно говоря, это кризис, от которого хотелось рассмеяться.

Однако я была спокойна.

То, что все происходило в идеальное время, означало, что я попала в хорошо продуманную ловушку.

— Кратко говоря, ситуация очень опасная. Есть риск, что нас с тобой арестуют вместе.

— Причина, похоже, в том, что у тебя в руке. Что это вообще такое?

Хеймдаль уставился на мою руку.

Объяснять здесь неудобно. Я быстро подошла и схватила Хеймдаля за руку.

— Просто следуй за мной.

— Куда?

Я схватила Хеймдаля за руку, в которой он держал меч. Времени на препирательства не было.

— Ты же не хочешь, чтобы тебя просто так забрали рыцари?

— …

— Если хочешь погибнуть, оставайся здесь.

Хеймдаль остается здесь, а нуна пойдет. Пробормотав себе под нос, я быстро собрала мешочки.

Я знала положение Хеймдаля.

До начала второй части он находился в состоянии, предшествующем восстановлению семьи, и ему было бы неловко показаться императорским рыцарям.

«В конце концов, он пришел в этот переулок, чтобы обрести силу».

Скоро все изменится, но пока нет.

— Идти — хорошо, но почему бы не сказать, куда?

— В здании, в котором я живу, три входа.

Один из них — парадная дверь, где бросили Хеймдаля. Другой — задняя дверь, соединенная с кухней.

И последний — потайная дверь.

— Мы идем к потайной двери.

— Чтобы выйти наружу?

— Нет.

Наверное, в этом переулке нет здания без потайного прохода.

Как и положено местам, где живут люди, которым есть что скрывать, мой дом был таким же.

— Та-дам. Секретная дверь нашего дома ведет к соседям. Круто, правда?

Здесь дверь нашего дома вела в соседнее здание, то есть в бар Эндрю.

Проход был так искусно спрятан, что те, кто скоро нагрянет в наш дом, никогда бы о нем не узнали.

— Ой. Сиринкс.

Эндрю помахал рукой.

— Опять что-то случилось, из-за чего нужно сбегать? — спокойно спросил он.

— Всегда так.

Я небрежно помахала Эндрю и решительно пошла по коридору за магазином.

— Есть еда?

— Немного хлебных корок и вареной картошки?

— Давай.

Сказав это, я бросила ему один из драгоценных камней из мешочка.

Эндрю принял его и с ликующим лицом вручил мне маленький конверт.

— Нужна информация?

— Нет. Пока нет.

— Хорошо. Тогда оплата остается прежней. Я даже добавлю кучу услуг в качестве бонуса!

Хеймдаль слегка нахмурился от его стремительных действий, но времени на объяснения не было.

— Что, на этот раз у тебя неважное выражение лица? Неужели все серьезно?

— Да, немного.

— Ой…

Эндрю почесал щеку.

— М-м-м, надеюсь, на этот раз ты тоже выживешь.

— Да, пожелай мне удачи, как всегда.

Он осторожно добавил, что ему будет грустно, если исчезнет хороший сосед. Я слегка расслабилась и улыбнулась.

— А, если вдруг я провалюсь и меня найдут мертвой, это будет вина этого ублюдка Торче, так что плюнь ему в лицо. Обязательно.

— О-хо-хо…

Эндрю издал жалобный стон, но не сказал, что с радостью это сделает.

— Сиринкс, может быть… это связано с командировкой, в которую ты ездила раньше?

— Зачем спрашиваешь?

— А, не настораживайся. Я не раскрою, даже если ты умрешь.

— Это еще хуже.

— Ха-ха-ха…

Здесь каждый сам заботился о своей жизни.

— Я не могу помочь… но я скажу тебе кое-что полезное.

Этот проход, соединенный с домом Эндрю, также был средством, полученным им за огромные деньги. Он был торговцем, который стоил своих денег.

— Если ты собираешься покинуть 1-й район, иди прямо в направлении 8 часов. Не сворачивай.

— Хорошо.

Несмотря на свой вид, Эндрю довольно хороший информатор.

Выслушав последний совет, я покинула его магазин. Хеймдаль шел за мной.

— Подожди немного.

Когда мы прошли некоторое расстояние, в густой темноте меня остановила длинная нога. Хеймдаль, который меня остановил, наклонил голову.

— Я хочу услышать объяснение, миледи.

Я подняла взгляд на его лицо, погруженное в тень.

Неожиданно.

«Думала, он уйдет сразу же, как только мы выйдем из бара Эндрю».

Но увидев капли пота на его подбородке, я сразу поняла.

Тело, которое должно было отдыхать три дня после лечения. Он выбрал меня, чтобы выжить.

Мой мозг быстро работал.

— Миледи.

Тем временем он прищурился. С восхитительно прекрасным голосом.

— Побег — это хорошо, но разве мы не должны знать, почему бежим?

Змеиная рука скользнула по моему запястью и проскользнула между моими пальцами.

— Негодяй, не сумевший побороть любопытство, может съесть миледи здесь.

Настолько мягкое действие, что можно было ошибиться. Но если поднять голову, красные глаза становятся пронзительно острыми.

— Как я уже сказала, это краденое.

Я тихонько сглотнула, чтобы он не заметил.

— Хорошо. В этом проблема. Это то, что легко увидеть у людей, занимающихся незаконной деятельностью, как миледи?

Его лицо вяло наклонилось.

— Не может быть, чтобы ты не занималась краденым.

— Верно. Если только кто-то не подстроил ловушку и не дал мне это.

Я облегченно вздохнула.

— Как думаешь, разве нормально, что рыцари района, частные солдаты знатных домов и имперские рыцари внезапно нападают?

В данный момент у меня в руке был мешочек. В нем лежало ожерелье под названием «Слеза Эслота». Это крупная вещь.

— Это конец.

Это ожерелье — известный предмет, о котором знал каждый житель Империи, как только слышал его название.

— Когда что-то такое, что обычно трудно продать розничному торговцу определенного масштаба, попадает в руки, рука, держащая его, просто исчезает.

«Понятно, кто это сделал».

Честно говоря, я сама не знаю, какой предмет мне достанется, пока не открою его.

Такие люди, как мы, действуют, не спрашивая, если предоплата точна.

— Место, где нет деловой этики? Оно здесь.

— Деловая этика в подворотнях? Нас преследуют за то, что мы нравственны?

— Можно без сарказма.

— И что?

Я подняла руку и помахала мешочком. Это была рука, которую держал Хеймдаль.

— Это «Слеза Эслота». Если ты этого не знаешь, ты шпион. Понимаешь?

Форма жемчужины размером с половину моего кулака, окруженная черными бриллиантами размером с половину фаланги пальца.

У него более чем 120-летняя история, и 8 лет назад оно было использовано в качестве великолепного свадебного подарка, когда сестра императора вышла замуж за графа Аманти.

— …Ты имеешь в виду драгоценность, использованную на свадьбе графа Аманти?

— Да. Это также драгоценность, которая стала известной семейной реликвией и которую знает каждый житель Империи.

Я спокойно объяснила.

— Совсем недавно граф Аманти объявил о пропаже семейной реликвии.

Это было известно любому, кто хоть немного разбирался в драгоценностях, будь то законно или незаконно.

— Поиски продолжаются до сих пор. И в этом городе постоянно находятся рыцари Аманти. Потому что здесь собираются все черные деньги.

Крупные вещи циркулируют и собираются здесь. Это общеизвестно.

И такой человек, как граф Аманти, мог заставить двигаться даже такого неповоротливого главного лорда города Криксос.

— Человек, который передал мне драгоценность, ни в коем случае не тот, кто легко пойдет на такое опасное дело. Вопреки своей внешности, он трусливый человек.

— Велика вероятность, что его шантажировали?

— Да.

Я здесь уже несколько лет, и мои постоянные клиенты — это те, кто осторожен и боязлив.

— Это подарок от того, кто меня смертельно ненавидит и только что получил в руки то, что может меня уничтожить.

«Благословение Тени».

Гильдия, где состоит Торче.

— Тот, кого ты избил раньше.

— Я избил слишком много людей.

— Я не хочу знать о твоей разгульной жизни, но… Тот, кого ты выгнал, когда мы впервые встретились.

Хеймдаль небрежно кивнул, сказав: «Ах».

— Тот, что похож на сома?

Иногда, когда отмываешь крупную краденую вещь, нужен подставной человек, на которого можно свалить подозрения.

Это называется «бросок».

А получатель называется «приманкой».

Сначала бросаешь, а пока идет расследование приманки, перепрятываешь краденое и сваливаешь все на приманку.

— Теперь понятно?

— Я понял, что миледи сильно досталось.

— А, вот дерьмо. Правильно.

Хеймдаль с интересом приподнял уголки губ.

— Рынок, где даже клиенты предают. Знакомый рынок.

Его глаза совсем не смеялись. Вспомнил прошлое?

Его жизнь была окрашена предательством, начиная с родителей.

Кап.

Я посмотрела на каплю пота, стекающую с его подбородка, и покачала головой.

«На самом деле, мы не в тех отношениях, чтобы вытирать друг другу пот».

— Но почему ты не возвращаешься?

Я примерно догадывалась о причине, но все же спросила.

— Миледи, в тот момент, когда я встал с места, я встретился взглядом с одним парнем.

— Тебя видели?

— Да. И с этим телом я далеко не уйду. А миледи, вероятно… собирается спрятаться в безопасном месте?

Точное суждение.

Хеймдаль медленно наклонил верхнюю часть тела.

— Возьми меня с собой.

Тяжело дышащий, он резко приблизился. Покрасневшее лицо вызывало странное ощущение.

— Если подобрала, то должна нести полную ответственность.

— Я не обещала ничего после, но странно. Ты осознаешь, что говоришь бесстыжие вещи?

— Ах, я это слышу всю жизнь.

Даже глаза, застекленные, были до крайности странными.

Вместо того чтобы отвернуться от приблизившегося лица, я прямо посмотрела в его ярко-красные глаза. Я слегка улыбнулась и подняла руку.

— Когда у тебя нет сил, ты выглядишь еще красивее?

— …Что?

И в этот момент расстояние между мной и Хеймдалем стало еще меньше. Я схватила Хеймдаля за воротник и сладко прошептала.

— Бедняжка. Было бы хорошо, если бы ты помнил, что благодаря моему любопытству ты остался целым.

Я прищурилась и тут же отпустила.

— Не падай, следуй за мной. Если упадешь, я тебя брошу.

Красавчик. Хеймдаль, переставший улыбаться, выглядел еще красивее.

— Как же мило с твоей стороны.

Притворяется сильным. Я притворилась, что не замечаю дрожи в руке, которую держала. Вскоре я усмехнулась и сказала.

— Ну, теперь пойдем и устроим им ад.

Я провела рукой по горлу.

— Если хочешь следовать, следуй. Я возьму тебя с собой специально.

Я быстро двинулась.

— Куда мы идем?

— Во 2 район.

Эта улица расположена недалеко отсюда.

Если я находилась в месте, где собирались незаконные мелкие лавочки, то сейчас мы направлялись во 2-й район, где собирались крупные организации, а именно на 1-ю улицу.

— Улицы запутанные, так что следуй внимательно.

Если идти по направлению, которое указал Эндрю, то, вероятно, можно было избежать преследователей.

Однако, пройдя всего несколько шагов, я поняла, что это было большое заблуждение.

— Что…

Черт. Я слишком недооценила то, что он отвечает за этот район переулков.

Я остановилась. Те, с кем я столкнулась, повернув за угол.

Я затаила дыхание, глядя на трех мужчин в черной одежде.

«Эта одежда».

Узор на конце рукава символизировал «Благословение Тени», которое устроило мне ад.

— Лидер.

— Верно. Устранить.

Как и подобает убийцам, мужчины даже не произнесли лишних слов.

Глядя на лезвия, сверкающие под лунным светом, я прикусила губу.

Конечно, не потому, что с ними трудно справиться.

«…Нужно разобраться как можно тише».

Эти задворки Криксоса переплетены, как паутина. Однако пути, которые можно использовать в этой темноте, ограничены.

Времени мало. Большая вероятность, что все переулки для отступления будут перекрыты.

— Ха-а.

Я закрыла и открыла глаза, резко взмахнув рукой.

— Можешь сражаться?

Я почувствовала, как мужчины напряглись, когда драгоценный камень в моей руке засветился.

От Хеймдаля не последовало ответа. Я больше не спрашивала и подняла легкий ветерок.

— 「Viento」!

Одним из недостатков заклинаний, которые я использовала, было то, что их трудно использовать тихо.

Это был момент, когда мужчины, отброшенные ветром, закрыли лица.

— Миледи, наклони голову.

— Что? Подожди, ух!

Когда я повернула голову, заметила грубо промелькнувшую рядом фигуру.

Шух! Хеймдаль уже вытаскивал меч из одного человека. Он тут же быстро взмахнул рукой и повернулся на пол-оборота.

Бух. Рядом с упавшим убийцей виднелась спина другого убийцы, убегающего.

Вшух. Однако мужчина упал, не успев далеко уйти, с кинжалом, воткнутым в спину.

Хеймдаль вытер пот тыльной стороной ладони и уставился на меня. Он прошептал.

— Теперь, если ты не возьмешь на себя ответственность за меня, тебе придется нелегко, миледи?

Кап-кап. С кончика меча упала красная капля крови.

Лицо Хеймдаля заметно побледнело.

Однако, повернув голову и глядя на врага, его взгляд был чрезвычайно холодным и спокойным. Как будто он просчитал каждый момент.

— …Я уже делаю это.

Этот мужчина сопровождает меня исключительно ради выживания и интереса.

Наблюдающий взгляд, который следовал за мной с недавнего времени. Невозможно знать, о чем думает его необыкновенный ум.

— Я имею в виду, если знаешь, то ты должна проявить больше искренности.

Хеймдаль был психом, погрязшим в безумии, но тем не менее он также рациональный страшный человек, который не гнушался никакими средствами.

Не зря я сначала связала ему руки, а потом лечила.

— …Идем быстрее. Уходим отсюда.

Когда я прошла мимо него, за мной вскоре последовал медленный шаг.

Драгоценный камень, плавающий рядом, доказывал, что я не расслабляюсь и настороженно отношусь к нему.

«Нужно тщательно оценить количество драгоценных камней».

Роковой недостаток заклинаний, которые я использую, заключался в том, что количество имеющихся драгоценных камней ограничено, и их нельзя использовать бесконечно.

«К тому же атакующие заклинания менее скрытны».

К счастью, после того, как я победил троих, я больше не встречала преследователей.

— Эта дорога. Там 2-й район.

Через некоторое время мы прибыли в центр 2-го района. Как только мы сюда добрались, смогли наполовину успокоиться.

— Светло.

Это единственная улица в переулках Криксоса, где есть уличные фонари.

Потому что здесь жили те, кто среди людей из трущоб немного разбогател.

— Мы прибыли?

— Еще немного.

Деньги порождают власть. Поэтому это место, где власть имущие, держащие в руках золотое яйцо, ожесточенно боролись за свои интересы.

— Отсюда можно немного расслабиться. Здесь относительно безопасно.

— Критерий?

— Конечно, по сравнению с 1-м районом, где мы были.

Конечно, нельзя полностью расслабляться, но у меня есть надежная опора.

Я перестала осторожно шагать и пошла широкими шагами.

Так я прошла еще немного, а затем резко повернулась.

— Поддержать?

Меня беспокоило его заметно участившееся дыхание.

— Ты задыхаешься.

У меня было чувство ответственности за то, что я насильно привела тяжелобольного, которому следовало бы просто лежать.

— Ты смотрела?

— Не смотрела, а видела.

— С каких пор обращаешь внимание на мое дыхание? Тебя больше ничего не интересует?

— Удивительно, что у тебя есть время шутить.

Недостаточно просто заделать дыру в теле и восстановить сломанную руку.

Тело, быстро восстановившееся с помощью заклинаний, нуждалось во времени для адаптации к изменениям и сопровождалось усталостью.

Но я не могла понять, что кроется за этим взглядом, пронзающим меня, как нож.

— Что ты смотришь на меня такими извращенными глазами? Если я тебя поддержу, сделаешь что-то не то?

— А если сделаю?

— Я закричу. Кья, извращенец!

— …

— Шучу. Если не хочешь быть прикованным цепями, веди себя хорошо.

Хеймдаль усмехнулся моим спокойным, четким словам. Затем он медленно поднял уголки губ.

И тихо пробормотал.

— Миледи непредсказуемый человек.

Вместо ответа я схватила его за руку. Я вздрогнула от неожиданно твердой кожи, но это было лишь на мгновение.

— Миледи, можно ли погасить долг позже?

— Я не принимаю рассрочку. Если хочешь сказать спасибо, скажи сейчас, а насчет вознаграждения — не нужно.

Ах. Затем, как будто забыв, я схватила его за лицо и заставила смотреть вперед.

— Я занята. Смотрите вперед, малыш.

Хотя я сказала «поддержать», это больше походило на то, что я обнимаю его, и это очень неловко.

Так я привела Хеймдаля к зданию. Оно необычной конструкции, полностью темно-синего цвета.

— Пришли.

С самого входа чувствовалось жуткое ощущение, характерное для готического стиля. Я была здесь несколько раз, но так и не привыкла к этому зданию.

— …Мы правда на месте?

— Правда.

Выражение лица Хеймдаля было странным, как будто он думал примерно то же самое, что и я.

— Это здание построено для того, чтобы в него входить?

— …У хозяина такой вкус.

Те, кто охранял вход, увидев меня, расступились.

Все они были крепкими мужчинами.

Некоторые из них, увидев меня, кивнули в знак приветствия.

— Давно не виделись.

— Да, здравствуйте?

Когда я вошла в коридор, мужчина, похожий на наемника, увидев меня, тихо провел нас.

— Сюда.

Антиквариат, не соответствующий зданию, и мрачные доспехи. Казалось, что так выглядит дом с привидениями. Это был также вкус хозяина, живущего здесь.

Величественное ощущение с самого входа было намеренно создано, чтобы подавить дух гостей.

— Даже если атмосфера такая, потерпи немного. Поскольку это такое место, владелица сказала, что лучше всего создать ощущение давления с самого входа.

— Владелица?

Я отпустила его и добавила.

— Потому что это ростовщическая контора.

В тот момент, когда Хеймдаль собирался сказать что-то еще, тот, кто нас сопровождал, остановился.

— Вас ждут.

— Ха-ха, быстро же новости доходят.

В конце коридора, застеленного бархатом, бесшумно распахнулась огромная дверь.

Хозяйка комнаты медленно вынула изо рта длинный мундштук.

— Входи.

Как только мы с Хеймдалем вошли, дверь сама собой закрылась.

Роскошно обставленный кабинет был настолько шикарным, что его нельзя назвать помещением в здании из трущоб.

Но я знала.

Хозяйка этого места — невероятно богатая ростовщица, которая могла бы построить сотни таких роскошных особняков без малейших проблем.

В тот момент, когда она скрестила ноги, показалась ее длинная, стройная лодыжка. Женщина в удобной одежде, небрежно накинув на плечи шаль, откинула волосы назад.

Ее лицо было бледным и осунувшимся, как у человека, изможденного наркотиками, но глаза горели.

— Давно не виделись, малышка.

Ростовщица, Ринтелла Дульсинес.

Человек, которого я подобрала и вылечила во второй раз.

Лорд 2-го района.

И самый богатый человек в этом районе.

— Приветствую вас, правительница золота 2-го района.

— Перестань с этими пышными приветствиями. Ты ведь не для этого пришла?

В отличие от ее осунувшегося лица, волосы были полны жизни. Ярко-рыжие волосы, идеально подходящие для этой ночи, красиво вились.

— Я просто хозяйка, которая занимается денежными делами.

Осунувшиеся, но с длинными, раскосыми глазами, под которыми была родинка, ее глаза подчеркивали очарование смешанной крови.

Этот человек, который без мундштука выглядел просто усталой и изможденной женщиной, был одной из огромных рук, двигающих деньги в этих трущобах.

— Хорошо. Какова причина твоего визита?

Ринтелла неторопливо затянулась табаком. Ха-а, дым, выходящий изогнутой струйкой, изящно окутал ее.

Я не моргнула глазом в густом дыму, ожидая, пока она затянется еще раз.

У Ринтеллы была странная привычка: она не общалась с теми, кто начинал говорить до того, как она дважды сделает затяжку.

Но я ее понимала.

Те, кто достиг вершины, всегда имели какие-то особенности, которые обычным людям трудно понять.

— Ну Вас, думаю, Вы уже знаете. Причину моего визита.

Я аккуратно сложила руки и слегка скрестила ноги. Затем я мило улыбнулась.

— Вы ведь тот человек, который легко может это понять, раз Вы уже догадались о моем приезде?

Хотя ее работа не была связана с информацией, Ринтелла обладала собственной информационной сетью.

Среди ее клиентов наверняка множество должников, которые были информаторами.

— Да. Знаю. Дерзкая малышка. Но…

Ринтелла вдохнула дым и выдохнула. Ее темно-зеленые глаза медленно скользнули в мою сторону.

— С каких пор ты завела такого красивого любовника?

— Заинтересовал?

На мои слова губы Ринтеллы изогнулись в глубокой дуге.

— Редкий экземпляр высшего качества.

— Ха-ха-ха.

Губы Ринтеллы не опускались.

«Значит, он ей понравился».

Одна из наших с Ринтеллой общих черт заключалась в том, что у нас был чертовски хороший эстетический вкус.

— Нет, госпожа Ринтелла. Его… я уже заняла.

Я взяла руку Хеймдаля и положила ее себе на колени.

— Он мой.

Нет, нуна. Нельзя. Если проглотишь его, тебе станет плохо. В нем слишком много гнилого.

Я почувствовала, как Хеймдаль смотрит на меня.

Настойчивый взгляд, который чувствовался даже боковым зрением. Хорошо, что я не вспотела.

Я слегка скосила глаза и увидела, как он подтягивает нижнюю губу.

Хеймдаль неторопливо наклонил голову.

— Уже продан. К сожалению.

«…Он подыгрывает?»

Но почему его неторопливый вид раздражает?

Я постаралась отбросить его образ и быстро перейти к делу.

Я положила мешочек, который держала, на стол Ринтеллы.

— Вы знаете, что это?

— Не знаю. Что это?

Она знает, но притворяется. Я улыбнулась Ринтелле, которая притворялась, и без колебаний открыла мешочек.

Даже при виде «Слезы Эслота», появившейся из мешочка, выражение лица Ринтеллы не изменилось.

«Конечно, она знала».

Глядя на нее, я убедилась. Тогда разговор пойдет быстрее.

— Скажу прямо. Оно вдруг прибыло в мой магазин. Это как-то связано с госпожой Ринтеллой?

— Ох, малышка. Ты стала приманкой для чего-то великого, пока мы не виделись?

Ринтелла постучала мундштуком по пепельнице.

— Это не имеет ко мне отношения.

Я затаила дыхание. На самом деле, я ждала этих слов. Ведь закулисье важно. Тем временем Ринтелла снова взяла длинный мундштук.

— Но это очень интересно.

Ее голос, который до сих пор казался неторопливым, мгновенно изменился.

— Неужели есть такой глупец, который осмелился тронуть то, что защищает Ринтелла, лорд 2-го района? Должна ли я заинтересоваться этим?

В спокойном голосе появилась злость.

Ринтелла Дульсинес.

Этот человек, который ворочал грязными деньгами трущоб, был известен тем, что не отпускал то, к чему привязывался.

То же самое касалось и меня, которую я случайно спасла.

Она была идеальным человеком для ростовщика, который выбивал деньги любыми средствами.

Но у нее тоже есть свои правила.

Нет, у крупных фигур в трущобах есть свои правила даже в этом беззаконном месте.

— А ты чего хочешь?

— Если я… — я опустила глаза, а затем подняла их, — попрошу Вас избавиться от этой вещи, не оставив следов? И чтобы после этого я была в безопасности.

— Это несложно.

Не успела я обрадоваться, как Ринтелла добавила.

— Но, малышка, ты ведь не забыла? Что у тебя есть только одна просьба, с которой ты можешь обратиться ко мне.

Ее голос был спокойным и неторопливым, словно в нем никогда не было гнева.

Иными словами, если она захочет, она может сделать вид, что ничего не знает об этом деле.

— Мелкие вещи я могу сделать сколько угодно, но не то, что попадает в категорию «просьба».

— Лишь раз.

— Да. В обмен на мою жизнь. Если хочешь, я сделаю это, но первая просьба будет считаться недействительной. Согласна?

В прошлом, в обмен на спасение ее жизни, я обратилась к ней с одной просьбой.

Если когда-нибудь я покину это место, она станет моей опорой, чтобы я могла уйти без следа.

Удивительно, но в этом переулке не так много людей, способных на это.

Когда-нибудь, когда я найду особый камень, который исполнит мое желание, я должна буду исчезнуть без шума.

Я не могу отказаться.

— Нет. Тогда сделаем вид, что этого никогда не было.

В любом случае, я изначально не этого хотела.

Я хотела подтверждения, что она не имеет отношения к этому заговору.

Теперь, когда я убедилась, что она не собирается нарушать договор и расправиться со мной, этого достаточно.

— Вместо этого.

Я приподняла уголки губ.

Невольно получилось, что я ее проверила, но я была довольна.

— Продайте мне драгоценный камень.

— Хм? Безрассудно. В такой ситуации торгуешься?

— Госпожа Ринтелла прекрасно знает, на что я способна.

Она сморщила нос и улыбнулась.

— Хорошо, что ты собираешься сделать?

— Единственный в мире драгоценный камень. Сделанный из жемчуга и черных бриллиантов.

В то же время я почувствовала глубокий взгляд сбоку. Я почувствовала оценивающие эмоции в глубине ее глаз.

От напряжения спина сама выпрямилась.

— Ты лучший мастер, которого я когда-либо встречала. И это все? Я даже не видела никого, кто так хорошо обращался бы с камнями, как ты.

Она медленно сказала, словно полностью понимая мои намерения.

В ее неторопливой манере чувствовался большой опыт.

— Я не хочу легко терять забавную спасительницу.

На первый взгляд это звучало как отказ от моей просьбы, но в таком случае она бы сказала мне уйти сразу.

— Тогда давайте поговорим о другом?

Если Ринтелла не враг, то пришло время просить о помощи.

Зачем мне ее помощь?

Потому что она необходима для плана, который я собираюсь осуществить, чтобы наказать этих ублюдков.

К счастью, у меня был хороший план, чтобы вовлечь ее.

— На крупнейшем аукционе в Империи каждый месяц проходит бесчисленное множество камней.

Среди них есть и редкие камни.

— Самый известный камень, выставленный недавно, — «Корона принцессы Роситеи». Он установил четвертую по величине аукционную цену в истории.

Брови Ринтеллы дернулись.

— Победитель торгов — «Хедорос Тенпа». Правая рука госпожи Ринтеллы.

— …

— То есть победитель торгов — госпожа Ринтелла.

Четвертая по величине цена на крупнейшем аукционе в Империи.

Это была астрономическая цена.

«Но что, если эти деньги на самом деле испарились?»

Это был бы болезненный удар и для Ринтеллы. Этот факт я узнала благодаря частым командировкам.

— Камень, который выиграла госпожа Ринтелла, — искусно сделанная «подделка».

Подделка, которую почти невозможно отличить от настоящей. Я говорила с уверенностью.

— Малышка, ты должна хорошо знать вес своих слов.

— Конечно, госпожа Линтелла. Тогда что поставим на кон? Мою руку? Договор, который мы заключили с госпожой Ринтеллой?

— …

Я мило улыбнулась.

— Нет, лучше голову.

Выражение лица Ринтеллы постепенно исчезло.

— Я поставлю на кон свою жизнь.

Ринтелла пристально посмотрела на меня. Ее глаза были запавшими, но взгляд был острым, как у зверя в канализации, и под ним трудно продержаться.

Вскоре Ринтелла положила трубку и подняла руку.

— Принеси.

— …Да.

Мужчина, стоявший как тень, вышел. Он вернулся до того, как тишина затянулась.

— «Корона принцессы Роситеи» и свиток «Доказательство Истины».

То, что она поверила этому абсурдному заявлению, означало, что между мной и ней было как минимум такое доверие.

Это также означало, что она доверяла моим способностям в отношении камней.

— Ты сможешь, верно?

Свиток Доказательства Истины. Магия, которая различает ложь и правду, и если это ложь, разрывает сердце.

Предмет, запрещенный к продаже уже 7 лет из-за жестокости исполнения, но он используется вот так, втайне.

Я мельком взглянула на корону. Очень роскошная корона из платины, бриллиантов и сапфиров.

На самом деле, мне не нужно ее осматривать.

— Это подделка.

Я не мешкая разорвала свиток.

Вскоре свет свитка исчез, и в комнате воцарилась тишина.

Ничего не произошло.

Я сказала правду.

— Я и раньше оценивала для Вас подделки.

— …Да, ты обошла моего оценщика и все угадала. Я до сих пор помню, как ты легко поймала грабителей из королевства Почас.

Ринтелла теперь была совершенно бледной.

— Ты даже можешь определить век изготовления и огранки драгоценных камней. Поэтому я не могу не поверить тебе и на этот раз.

Я и раньше оценивала подделки и выгоняла банду королевских торговцев, которые пытались обмануть Ринтеллу.

Тот торговец, вероятно, похоронен где-то в этом городе.

Как и подобает богатой женщине, она коллекционировала предметы роскоши и занималась инвестициями.

Для нее это невосполнимая потеря.

Не только денег, но и гордости как лорда.

— Даже если вы сейчас выдвинете возражения против аукционного дома, они вас не послушают.

Прошло 3 месяца с тех пор, как Ринтелла выиграла аукцион. Аукционный дом не будет слушать, подозревая, что за это время могла произойти подмена.

Вот почему это даже нельзя предать огласке. Никто не поверит.

— Скажи еще раз, чего ты хочешь.

Я взглянула на Хеймдаля и слегка улыбнулась. Я просто взглянула, почувствовав жгучий взгляд.

— Мне нужны жемчуг и черные бриллианты.

— Собираешься сделать подделку?

Это вопрос, требующий определенности.

— Да.

Я ответила с улыбкой.

Мешочек с драгоценными камнями, содержащий «Слезы Эслота», слегка смялся.

— И мне нужна личность. Как высокородный молодой господин и молодая госпожа.

— Это несложно, я подготовлю.

Ринтелла пошевелила рукой, и мужчина снова двинулся. Она откинулась назад.

— Так каковы планы на будущее?

Она так сильно напряглась, что на шее выступили вены.

— Пока я буду заниматься тем, что собираюсь делать… Я также выполню то, чего желает госпожа Ринтелла. Я верну честь лорда и нанесу удар по аукционному дому.

Этот переулок — сцена, где лорды районов соревнуются друг с другом.

То есть Ринтелла, лорд 2-го района, и владелец аукционного дома, лорд 1-го района, естественно, являются конкурентами.

— Если моя стратегия сработает, то все, что аукционный дом сделал с госпожой Ринтеллой, будет раскрыто.

Если повезет, я даже смогу заполучить настоящую вещь, пока буду разбираться с Благословением Тени.

— Мне не нравится твоя дерзость и честность. Раз уж втянула меня, не разочаруй.

— Конечно.

Мы обменялись взглядами.

Ринтелла не убрала свой пронзительный взгляд. Это была ярость по отношению к аукционному дому, который ее обманул.

Вскоре мужчина снова вошел. Ринтелла взяла у мужчины предмет и передала его мне.

— Удостоверение личности и драгоценные камни, о которых ты говорила, малышка. Когда день великого дела?

— Послезавтра, все закончится до рассвета.

Я встала. Теперь наши дела друг с другом закончены.

— Малышка, кстати. Я получила эту информацию, а ты получила мою помощь.

Я остановилась.

Мундштук Линьтеллы постучал по подлокотнику.

— И если, как ты говоришь, коррупция аукционного дома будет раскрыта, выгоду получу я. Но какова плата, которую ты получишь от меня?

Я обвела взглядом стол.

В конце концов, то, что я взяла, оказалось единственным распустившимся цветком в вазе.

— Как насчет того, чтобы платой было это?

— Всего один цветок, он не стоит и 1 шиллинга.

Глаза Ринтеллы остро блеснули.

— Бывают ситуации, когда самая ничтожная вещь приобретает большую ценность, чем золотая монета. Для меня важно, кому принадлежал этот цветок. Лорд.

— Мой цветок имеет большую ценность, чем драгоценные камни?

Ответ уже определен.

— Этот цветок — моя жизнь. Будущая жизнь дороже горы драгоценных камней.

От Ринтеллы больше нечего получить.

Нужно только, чтобы она сдержала обещание помочь мне сбежать позже.

— Пожалуйста, сдержите «обещание» позже.

Когда я широко раскрыла глаза, Ринтелла исказила губы, а затем громко рассмеялась.

— А-ха-ха-ха!

Ха-ха. Она перестала смеяться, вытерла уголки глаз и, лениво откинувшись, посмотрела на меня сверху вниз.

— Хорошо. Я согласна.

— Тогда я пойду.

— Хм, хорошо. Но, малышка.

Когда я собиралась отступить, Ринтелла позвала меня.

— Не продашь этот драгоценный камень?

Мундштук указывал на Хеймдаля, который все это время пристально наблюдал за ситуацией.

Я взглянула на него и улыбнулась Ринтелле в ответ.

Нуна. Я же говорю, нельзя. Это бяка, бя-ка.

— Да. Поскольку владелец — я. Это незаменимая драгоценность.

Я его даже не забирала себе и скоро отпущу то, что держала.

Я добавила про себя слова, которые не смогла произнести, и склонила голову.

Ринтелла, вероятно, просто шутила, и больше ничего не добавила.

К счастью.

«Если бы онно настроилась серьезно, я бы никогда не справилась».

Когда я собиралась выйти, мою руку крепко схватили.

Что? Хеймдаль потянул меня.

Крепкая рука обвилась вокруг моей талии, и он прижался головой к моему плечу.

— К сожалению, продан.

Томный и жуткий голос опустился на мое ухо.

Хеймдаль указывал на себя указательным пальцем и говорил Ринтелле.

Почему-то мне показалось, что эти слова обращены ко мне.

Внезапно возникло ощущение, что я попала во что-то не то.

— Отныне больше не будет продаваться.

* * *

В переулке ночь была очень долгой.

В спокойном городе она пролетела бы незаметно.

Здесь же, после множества событий, небо все еще оставалось черным.

Я посмотрела на мерцающую утреннюю звезду и тихо вздохнула.

— Может, нам идти медленнее?

— А, нет. Все в порядке.

Мы вышли из здания и долго шли, но вокруг все еще было темно.

Рядом со мной и Хеймдалем шел один из тех здоровенных мужчин, которых мы видели в здании Ринтеллы.

— Тот, что сзади, ранен. Там, куда мы идем, есть бинты.

— А, да… Спасибо. Ха-ха.

Мужчина был ветераном-солдатом Ринтеллы. По походке Хеймдаля он, похоже, догадался о ранении. По его едва заметным движениям было видно, что он не прост.

Ринтелла в этом переулке была почти как аристократка, так что этот, наверное, был вроде командира рыцарей.

Я не знала, сколько у нее подчиненных, но предполагала, что их очень много.

Подчиненный Ринтеллы, дойдя до конца улицы, протянул мне маленький ключ. Ключ от убежища.

— Хозяйка сказала, что вы знаете местоположение.

Я кивнула, посмотрев на номер здания на ключе.

— Да. Понятно.

Это одно из бесчисленных зданий, принадлежащих Ринтелле. То, что она предоставила здание, в котором я уже бывала, казалось ее заботой.

«Максимум на одну ночь».

Получив от нее фальшивые документы и инструменты, необходимые для операции, теперь главное время.

К тому же, я не могла гарантировать, что это место полностью безопасно от преследователей.

«Хорошо, что есть где переночевать».

Так гораздо лучше, чем дрожать в переулке, пытаясь разобраться в ситуации.

— Тогда.

Подчиненный Ринтеллы, кажется, мельком взглянул на Хеймдаля, но я кивнула, показывая, что все в порядке.

— До встречи.

— Да. До свидания.

Этот мужчина — один из тех, кто служил Ринтелле довольно долго, и мы виделись несколько раз.

Поэтому для него странно, что у меня есть спутник.

Это естественно, так как я редко ходила с кем-то еще.

Все это из-за сложившейся ситуации.

«Если вернуться назад, то во всем виновато Благословение Тени, эта сумасшедшая гильдия».

Я не оставлю их так.

Я крепко прикусила губу, потом отпустила ее и повернула голову.

«До рассвета еще далеко».

На улице, слабо освещенной фонарями, нет ни души, кроме проезжающей повозки неизвестного происхождения.

Действительно долгий день.

Постепенно рассветный свет поглощал небо, но под все еще темным небом.

В холодной тени Хеймдаль молча смотрел на меня.

— Пойдем?

Хеймдаль не ответил, но повернулся и пошел вперед.

Вскоре послышались шаги.

«Шаги тоже тихие».

Шаги Хеймдаля напоминали шаги убийцы, который я слышала раньше.

Разница, пожалуй, в том, что он шел бесшумно, но его присутствие ощущалось.

Это также означало, что он мог свободно скрывать и проявлять свое присутствие.

Можно сказать, что он открыто показывал, что может в любой момент отрезать тебе голову.

Думая о том, насколько жестоким был его способ настороженности, я двинулась вперед.

— А, здание сразу за тем углом. То есть справа…

И вот, когда мы только что повернули за угол.

Дзинь. С резким звуком мое зрение резко повернулось. Я затаила дыхание.

Бух. Спина, ударившаяся обо что-то, болела, но я не подала виду и подняла голову.

Передо мной внезапно оказался Хеймдаль.

…А рядом — кинжал.

Звук, похожий на разбивающуюся тарелку, был звуком столкновения моего парящего драгоценного камня и кулака Хеймдаля.

— Миледи.

Мужчина, напавший на меня сзади, спокойно говорил.

— Я еще не полностью адаптировался к местным условиям… но я хорошо знаю, что женщина, которую мы только что встретили, — владелица 2-го района.

Он был в поту, но с расслабленным выражением лица.

— Как ты узнала, что драгоценный камень, который у нее был, фальшивый?

Я думала, что он спросит об этом, но не ожидала, что он спросит сразу же, как только мы останемся вдвоем.

— Как узнала? Потому что видела эту корону давным-давно.

Я усмехнулась. Какой неблагодарный человек.

— Я идеально читаю драгоценные камни.

Затем я постучала по уху рукой, которая не была обездвижена.

— И слышу. Звон драгоценностей.

Я могу узнать время, накопленное в драгоценном камне.

— Зачем ты купила у нее драгоценный камень?

— Чтобы сделать фальшивку?

Драгоценный камень, который я запросила, был тем, что используется в Слезе Эслота. Ринтелла, наверное, тоже так думает.

Фальшивая «корона», которую я видела только что, была искусно сделана, но недавно.

Она была хорошо сделана, но я могу сделать что-то более похожее на настоящее.

Это навык, который помог мне выжить здесь.

И я знаю будущее.

— Теперь моя очередь спрашивать?

Кому в будущем достанется подделка, которую выиграла Ринтелла.

В середине оригинала у Хеймдаля была корона, купленная у лорда 2-го района.

Корона, которую лорд купил на аукционе давным-давно, на самом деле была подделкой. Из-за этого между Хеймдалем и лордом 2-го района вспыхнула ссора.

«Корона» была катализатором для него, чтобы захватить этот город.

— Но что это за дела?

Я пощупала руку Хеймдаля.

— У тебя хобби хватать людей за грудки и спрашивать? Вот чертово отродье?

Хеймдаль не сдавался.

— Потому что миледи редко отвечает в обычных ситуациях?

— Ой, я не люблю острые ощущения. Если только их не дарят.

Я изо всех сил сжала часть его руки. Его рука дернулась. Это место, где он получил травму.

Он мельком взглянул на мою руку, затем снова отвел взгляд. И я медленно заговорила.

— …Странно. В наши дни модно платить за добро враждой?

Не сводя с него глаз.

— Я не собираюсь платить враждой.

Хеймдаль, казалось, усмехнулся.

— Если ты так думаешь, мне обидно. Миледи, ты же говорила, что купила меня?

При его словах я нахмурилась.

«Нет, черт. Этот человек».

— Ха. Если ты хотел заставить меня пожалеть о том, что я подобрала тебя и сунула нос не в свое дело, то тебе это удалось. Щенку, который не знает манер, не следовало помогать с самого начала, а нужно было, хоть и хлопотно, но покончить с ним раз и навсегда.

— Да, но раз уж ты меня подобрала, может быть, возьмешь на себя ответственность?

Я на мгновение замерла.

Похоже, он пытался играть словами, но я не собиралась поддаваться.

— Это шутка.

— Шутка?

— Да. Про драгоценности и прочее — это шутка. Ты не похож на человека, который серьезно воспринимает такие шутки.

Хеймдаль пристально смотрел на меня.

Линия подбородка или шеи, к которым прилипли мокрые от пота волосы, создавали странное ощущение.

Может быть, потому что я имею дело с драгоценностями? Его глаза казались горящими рубинами.

— Миледи.

Верхняя часть тела и волосы увлажнились. С более близкого расстояния доносилось его дыхание.

— Ты правда не собираешься меня покупать?

— …Что?

Хеймдаль потянул уголки рта.

— Только я положил глаз на миледи?

Я на мгновение затаила дыхание.

Положил глаз? Что значит «положил глаз»?

Он собирается использовать меня в своих будущих планах. Вероятность этого очень высока.

— Я дорого обойдусь.

— Я тоже дорого обхожусь. Миледи.

— Я не покупаю бесполезные драгоценности.

— Я полезен.

— Какая от тебя польза?

— Я красивый?

Я потеряла дар речи.

— Их ума выжил?

Я подняла руку. С усмешкой подняла взгляд. Схватив и отпустив пальцами его мятую рубашку.

— Как бы красив ни был драгоценный камень, мне не нужна драгоценность, которая меня съест. Не думаешь?

Сказав это, я естественно выскользнула из-под его руки.

Я не убирала парящие драгоценности, готовясь к возможной атаке.

Вместо того чтобы напасть на меня, Хеймдаль расслабленно откинулся назад. Я чувствовала его взгляд, который изучал меня.

— Судя по всему, ты используешь драгоценности, точнее, заклинания, заключенные в драгоценностях.

— …

— Миледи, твои физические данные близки к обычному человеку? Сила мышц ниже среднего?

— И что?

Я сжала и разжала кулак. Чувствовалось напряжение.

— Другими словами, если тебя схватят, не дав использовать заклинание, у тебя не будет шансов, и это немного опасно, не так ли?

— Почему ты сейчас указываешь на мои недостатки? Ты же не собираешься драться здесь, да?

Он сказал со смехом:

— Конечно, нет. Я предлагаю различные возможности, миледи. Например, тебе нужен кто-то, кто тебя защитит.

— Если клонишь к тому, что это ты, я немедленно тебя выгоню.

Он засмеялся. Только уголки рта поднялись, а глаза совсем не смеялись.

— Драгоценный камень сам проявляет привязанность, и если ты откажешься, ему будет грустно, миледи.

Хеймдаль шагнул ближе. Расстояние настолько сократилось, что слышалось даже дыхание.

Он прошептал мне на ухо:

— Я не проявляю доброту ко всем подряд.

— Как я могу тебе доверять, даже не знаю, когда этот кинжал нацелится на меня?

В одной руке Хеймдаля быстро вращался кинжал.

— Нет. Я просто пытался показать тебе, насколько ты беззащитна. Обычно это считается добротой, разве нет?

— Ха, если этот кинжал — доброта, то твоя драгоценность — любовь. Почему бы тебе не заняться страстной любовью с речной водой? Я дам тебе возможность упасть в реку и поцеловать дно.

Хеймдаль поудобнее сжал кинжал. Я подняла драгоценности еще выше.

— Попробуй, если сможешь. Хеймдаль.

Я первая кивнула.

— Посмотрим, кто пожалеет.

Как только я бросила вызов, выражение лица Хеймдаля мгновенно изменилось.

Слышится дыхание. И в следующее мгновение Хеймдаль исчез из виду.

Вместо того чтобы паниковать, мои драгоценности засияли ярким светом. В тот момент, когда драгоценности извергли магию!

Бах! Над моим плечом раздался грохот.

Я повернула голову и увидела, что защитное заклинание, окутавшее меня, и кинжал Хеймдаля противостоят друг другу.

Однако это длилось недолго.

Треск. Треск.

— Миледи, это общая черта тех, кто использует заклинания.

На моем невидимом защитном щите появилась трещина. Трещина, похожая на паутину, казалось, увеличивалась…

Хрясь.

Он безжалостно разбился. Сквозь разбитые осколки пролетела рука.

— Они настолько слепо верят в заклинания, что не понимают, что именно в этот момент становятся уязвимыми.

Разбитое защитное заклинание похоже на белый дождь, падающий темной ночью.

Оно разбивалось и текло, как осколки стекла, а затем падало на землю и исчезало.

Не было времени достать другие драгоценности.

Кинжал направился мне в шею.

Не знаю, перережет ли он мне горло или остановится в последний момент.

Но.

— Я же говорила.

Я приподняла нижнюю губу.

Шурх. Знакомый звук.

— Если тронешь меня, я тебя свяжу.

Бум. Прежде чем меч Хеймдаль коснулся меня, он упал на землю.

Он упал на землю, как будто его притянула гравитация, и издал короткий стон. Я не двигалась, лишь холодно опустила глаза.

Лязг. Рука Хеймдаля, которая бросила в меня кинжал, обмоталась цепями. Каждый раз, когда он двигался, раздавался лязг.

— 「Arréstenlo」.

Я тихо произнесла оставшееся заклинание и отступила на полшага.

Затем я слегка наклонила голову.

На меня был направлен блестящий взгляд. Я улыбнулась, глядя на его лицо.

— Я же говорила тебе не связываться со мной.

Я дружелюбно предупреждала его.

Заклинание, которое я заключила с ним, когда впустила его в свой дом, было:

«Сегодня ночью ты не будешь противиться моей воле».

Оно должно было наложиться на заклинание, которое обездвиживало его, если он причинит мне вред.

Это заклинание не ограничивалось моим домом.

Поэтому, по крайней мере этой ночью, он не должен был нападать на меня.

Я усмехнулась под лунным светом.

— Ну, кто теперь сожалеет?

Лязг. Хотя это не видно снаружи, цепи, обмотанные вокруг запястий Хеймдаля, сковывали его руки, а остальная часть парила в воздухе.

Они двигались по моей воле.

— Как насчет того, чтобы остаться лежать так всю жизнь? Подружись с дорогой.

Ха-а, мне не очень нравится это заклинание.

— Мне хочется посмеяться над твоим видом подольше, но…

Я специально выбрала провокационные слова, чтобы вывести его из себя.

— Считай, что я тебя пощадила, потому что у меня нет времени.

С мягкой улыбкой, которая была совсем не приятной и полна гнева.

— Предупреждаю заранее, ты должен оставаться в таком положении. До самого рассвета. Как тебе, нравится?

Честно говоря, к этому моменту я уже не могла не волноваться.

Вместо того, чтобы поскорее отправиться в безопасное место и разработать следующий план, я была с мужчиной, который мог напасть на меня в любой момент, так что мне не могло быть спокойно.

Я махнула рукой, и заклинание, сковывавшее Хеймдаля, наполовину ослабло.

Точнее, только то, что связывало его ноги, ослабилось.

— Ноги в порядке? Следуй за мной.

— …

— …И предупреждаю заранее.

Я только повернула взгляд и мягким, предупреждающим тоном сказала:

— Еще раз попробуешь размахивать оружием по своему усмотрению. Я дам тебе наглядное представление о том, каково это — спать на дне реки.

Следовало с самого начала связать его и забрать. Я подумала об этом и собиралась повернуться спиной.

— Хм, если я связан, значит ли это, что мы с миледи связаны?

Я замерла. При этих словах я быстро обернулась. Хеймдаль поднял только верхнюю часть тела и смотрел на свои руки. Затем его глаза медленно повернулись.

— Это заклинание.

Он усмехнулся, приподняв губы. Глаза его не смеялись.

— Значит, оно действует не только в доме миледи?

Я замерла.

«Хо-о?»

В глазах, смотрящих на меня, ясно читался смысл, как предупреждающий сигнал.

Похоже, я кое-что упустила, хотя и догадывалась, что он за человек.

— Похоже, как только оно активируется, его нельзя сразу снять.

Как он и сказал, пока это заклинание было активировано, мне приходилось сопровождать его.

Неужели он пожертвовал своим телом, чтобы поэкспериментировать? И это в таком состоянии?

Я была так ошеломлена, что не могла говорить.

С другой стороны, меня пробрала дрожь.

Какое именно заклинание на него наложено.

И при каких условиях оно активируется.

Чтобы выяснить это, он намеренно пожертвовал своим телом и напал на меня.

«Этот сумасшедший».

Хеймдаль покачал связанными руками.

— Странно. Когда я с миледи, дорога не так уж и плоха.

— Если нравится земля, может, оставить тебя так?

Он резко встал и наклонил голову.

— А-а, не бойся, миледи. Я больше не буду нападать. Я просто экспериментировал.

— …Я и не боялась.

Просто я в шоке от этого психопата.

— Просто думаю, что ты совсем не боишься пораниться.

— Я слишком крепкий. И не ломаюсь легко.

Слова Хеймдаля, который относился к своему телу как к инструменту, на мгновение пробрали меня дрожью, но я притворилась спокойной и отвела взгляд. А затем пошла.

— Просто следуй за мной.

В любом случае, раз он так связан, он больше ничего не сможет сделать.

Это была долгая ночь.

— Кстати, миледи. Откуда ты вообще взялась такая?

Эти слова он произнес, глядя на меня, когда мы наконец вошли в убежище.

— Ты умеешь пользоваться магией, создавать подделки из драгоценных камней, и к тому же знакома с крупной шишкой.

Я как раз выбирала комнату Хеймдаля из множества комнат.

На мгновение я подумала о том, чтобы отдать ему самую ветхую кладовку.

— Я подумал, и чем больше я смотрю на такие способности, как у тебя, миледи, тем больше странностей нахожу, я не прав?

Все потому, что он стоял, преграждая путь к двери, и не уступал.

— Я слышал о «мастерах драгоценных камней», которые вкладывают магию в драгоценные камни.

— …

— Но я впервые вижу, когда кто-то может даже лечить, как ты, миледи.

«Такие способности, как у меня, не то чтобы не существуют, но и не распространены».

Я чувствовала, что подобранный бродячий кот оказался более надоедливым, чем я ожидала.

В этом, конечно, есть моя вина, так как я его подобрала, но и его вина тоже велика.

— Почему бы тебе не восстановить силы, вместо того чтобы интересоваться моей личностью?

— Если я восстановлюсь, будет нехорошо для тебя, миледи?

— Если хочешь оказаться привязанным к полу, валяй. Будешь выглядеть как жук, наколотый на булавку.

Глаза Хеймдаля расширились. Он не скрывал своего пронзительного взгляда.

— Миледи, ты говоришь так очаровательно.

— У тебя такой вид, будто ты хочешь меня ударить?

— Ни в коем случае.

Он отошел от двери.

Затем слегка прислонился к дивану рядом и пристально посмотрел мне в глаза.

— Миледи, ты пробуждаешь во мне желание.

Я не могла понять, почему он ложится на диван, когда есть нормальная кровать, но, решив, что это его предпочтение, я взялась за дверную ручку.

— Предложение купить меня было искренним.

— Я не ем испорченную еду.

Хеймдаль продолжал бормотать позади: «Ты правда не расскажешь?»

Я решительно закрыла дверь и перешла в другую комнату.

В комнату, максимально удаленную от Хеймдаля.

Когда я открыла дверь и вошла, меня встретила уютная комната с кроватью. Убедившись, что кровать в порядке, я тут же закрыла дверь.

Кровать, книжный шкаф, стол и одно зеркало.

Вероятно, это комната, где останавливался гость Ринтеллы.

— …Грязно.

Повсюду валялись остатки предыдущего гостя, видимо, еще не все убрали.

Я смотрела на мусор на столе и порванные бумаги, когда собиралась убрать их рукой.

— Объявление о розыске?

Похоже, предыдущий гость Ринтеллы был одним из двух типов людей.

По моему опыту, те, кто собирает такое разнообразие объявлений о розыске, обычно являются…

Либо охотниками за головами, либо разыскиваемыми преступниками.

Этот тип людей легко можно встретить в этом переулке.

Я взяла стоящую рядом корзину, собрала все бумаги и собиралась выбросить их.

Однако из-за большого объема они не поместились сразу.

— А, раздражает…

Это немного хлопотно, но, похоже, придется скомкать их по одному, чтобы они поместились.

Пришлось вынуть все бумаги и снова положить их на стол.

Утомительно, но из-за моего характера, который любит чистоту, я чувствовала, что не смогу уснуть, если не наведу порядок.

— Быстро уберу.

Так, комкая бумаги одну за другой, я рассматривала различных разыскиваемых преступников.

«Плохо нарисовали».

На рисунках в объявлениях о розыске, как будто по договоренности, были только свирепые лица, без различия пола.

— …Вот почему их не могут поймать.

Довольно давно по соседству жил бывший общеимперский разыскиваемый преступник, который выглядел совершенно нормально.

Нет, скорее, у него было слабое и мягкое выражение лица.

Никто не мог подумать, что он жестокий преступник, видя его спокойно идущим по улице.

Его объявление о розыске было настолько грубым, что даже если бы привели его 16-ю двоюродную сестру, она бы не была похожа, и я сомневалась, собирается ли рыцарский орден его ловить.

<Мы все равно не ловим по таким объявлениям.>

Что ж. Как говорит мой четвертый пациент, который мне помогает, коррумпированный рыцарь:

<Если начальство прикажет, мы скажем «да, да» и пойдем! Этот грязный и коррумпированный мир!>

Причина, по которой такие объявления о розыске, разбросанные по переулкам, настолько небрежны, заключается в том, что это скорее показуха.

Рыцарский орден тоже не вмешивается, если это не очень крупное преступление.

Смешно, но способные охотники за головами все равно хорошо их находят, даже по таким плакатам.

Такова здешняя жизнь.

— Вижу конец.

Когда я убирала, я заметила, что чем ниже, тем выше сумма вознаграждения.

Так, комкая один за другим, я дошла до последнего плаката.

Это был момент, когда я скомкала плакат с изображением убийцы-злодея прямо передо мной и взяла эту бумагу.

— А…

Пальцы остановились.

「Особо опасный преступник」

Большая печать была эмблемой Конфессии Дисциплины.

То, что его преследует Конфессия Дисциплины.

Равносильно тому, чтобы быть готовым к тому, что тебя будет преследовать всю жизнь эта огромная и настойчивая властная организация.

— …Все еще разыскивается?

Я опустила глаза и остановилась на самых больших буквах.

「Вознаграждение — выплачивается Ватиканом」

Преследуемый Ватиканом, который является воплощением зла.

Я посмотрела на плакат, где вместо рисунка были указаны только приметы, и усмехнулась.

「Женщина, 24 года (приблизительно), владеет заклинаниями исцеления, красавица, выжившая из погибшего рода «Аден».」

Смех тут же прекратился.

「Объявление — Просьба сообщать в герцогство Форсети или ближайший храм,

За простую информацию также выплачивается вознаграждение (золотом).」

На моих губах заиграла глубокая улыбка.

— Кого они собираются поймать с помощью такого плаката.

Но с другой стороны, это означало, что если меня поймают, мне конец.

Храм, обладающий властью, равной императорской семье, «Конфессия Дисциплины».

Особый преступник, которого преследует Ватикан.

Это я.

* * *

<Спасите меня! П-пожалуйста! Пожалуйста!>

Когда я вспоминала свое детство, особенно то время, когда только начала формироваться память, перед глазами стояла ярко-красная кровь.

Лужи, украшавшие белый мрамор и заполнявшие промежутки между плитками пола, потоки крови, текущие как реки.

Картина, от которой невозможно даже моргнуть.

<А-а-а-а!>

И крики.

Это произошло еще до того, как я осознала, что это место — книга.

<Г-госпожа! Госпожа Сиринкс!>

К сожалению, тогда я не знала будущего и совершенно не знала правды об этом мире.

Обычно тем, кто переселился, переродился или вернулся в прошлое, давали шанс все исправить.

У меня такого не было.

<Конфессия Дисциплины объявляет ваш род Аден «еретиками» и приказывает немедленно всех казнить.>

В тот день, когда даже небо казалось кровавым.

В тот день мой род был уничтожен.

<Не оставляйте никого в живых! Мужчин, женщин, детей, стариков! Убейте всех слуг, не оставляйте в живых ни одного муравья!>

<Кья-а-а-а!>

<А-а! Ыгх, спасите…>

Кажется, до этого я жила мирно, но я плохо помню.

Потому что лужи крови, фонтаны крови, заслонили все воспоминания.

В тот день все члены моего рода погибли, без причины.

Выжил только один человек, наследница — я.

Все члены нашего рода обладали особыми способностями, и это была способность извлекать силу из драгоценных камней, которую я использую сейчас.

В мире были и другие люди, способные извлекать силу из драгоценных камней. Однако храм преследовал именно нас.

Потому что мы были самыми «особенными» и сильными.

К сожалению, тогда я совершенно не могла использовать эту способность.

<Мама! Сэр Ротейн!>

<Малышка, беги, скорее!>

<Госпожа! Они снова наступают!>

Члены нашего рода были сильны, но не могли победить бесконечно наступающих рыцарей.

Жестокая битва?

На самом деле, это была заранее предрешенная резня.

В конце погибли мои родители, и даже моя младшая тетя, которая изо всех сил пыталась спасти меня, тоже умерла.

<Б-брат…>

Я была единственной дочерью.

Члены рода, считавшие меня драгоценной единственной дочерью, не жалели своих жизней, чтобы спасти меня до конца.

Даже дворецкий и слуги.

Но в конце концов все погибли, и, видя, как их рубят острыми мечами рыцарей, я поняла.

В нашем доме жил мальчик, который временно гостил у рода Аден.

<Сиринкс… ты в порядке?>

Это был мальчик, немного щуплый, но добрый и умный, который мягко улыбался, говоря, что когда-нибудь станет лучшим чиновником империи.

Этот мальчик был «женихом», которого выбрали мои родители.

Я, будучи ребенком, не зная значения слова «жених», любила этого мальчика, и мне нравилось, что он всегда будет рядом со мной.

Он был моим другом детства.

И этот мальчик стоял элегантно позади рыцарей, которые рубили слуг и дворецкого.

С холодным лицом, которое я видела впервые.

<Это я донес, Сиринкс.>

Так смешно.

<Говорят, твой род «еретики»? Но я просил пощадить тебя.>

Я почувствовала, как слезы текут по моим щекам.

Казалось, время на мгновение остановилось, но это было лишь на мгновение. Этого было достаточно, чтобы мир перевернулся.

Потому что в тот момент я вспомнила.

Что это за мир и что я вижу.

<Молодец. Я просил спасти только тебя.>

Мальчик передо мной больше не был моим добрым женихом, а был главным героем первой части романа, «Эсир Юван Форсети».

<Моя милая Сиринкс. Ты мне дорога.>

Один из главных героев, который позже почувствует аромат первой любви от героини второй части и будет одержим ею.

Мир пошатнулся, и у меня заболела голова. Повсюду витал запах крови.

Я очень хорошо знала.

<Не волнуйся, Сиринкс. Ничего не изменится.>

Пока крики не утихли, я была крепко связана и ничего не могла сделать.

Все было спланировано.

<Я собираюсь стать святым рыцарем.>

Жалкое оправдание моего бывшего жениха, который участвовал в этом плане, потому что хотел власти, будучи бессильным незаконнорожденным членом рода, носящим только имя, не доходило до моих ушей.

Выживание было наказанием.

Но перед лицом правды, которая остро разрывала меня, я, будучи ребенком, ничего не могла сделать.

После этого меня куда-то увезли.

Я знала все, что произойдет дальше.

<Я собираюсь тебя удочерить.>

И передо мной появился правитель храма, уничтожившего мой род.

Одиум Теде Адверсе.

Герцог Адверсе.

Епископ Конфессии Дисциплины.

И персонаж романа, который воспитывает героиню второй части по своему усмотрению.

<Это твоя сестра, Фрейя.>

Тогда я поняла.

А-а.

Я в книге, которую читала.

Мир первой части.

Я, героиня первой части, которой осталось жить совсем немного времени.

* * *

Я, героиня первой части, которая уже должна была умереть.

Когда я снова открыла глаза, меня встретил лазурный свет. Было еще рано.

Рано?

Я медленно поднялась. Тело ныло.

Ну да, я же прошлой ночью столько бегала и двигалась, да еще и шла, скрывая свое присутствие, так что неудивительно.

— Ух, устала…

Иногда идти, скрывая свое присутствие, тяжелее, чем бежать на полной скорости. Чем больше напрягаешься, тем сильнее устаешь.

Шух. Я провела рукой по лицу.

— Поэтому мне приснился старый сон.

Видеть во сне давние события — редкость. Я старалась не вспоминать их без особой нужды.

Все равно вспоминаются только те моменты, от которых сердце разрывается.

— …Что теперь делать. Могла бы еще поспать…

Я — одна из двух главных героинь этой книги, героиня первой части, Сиринкс Аден, которая по сюжету умирает.

Персонаж, который передает свою силу героине второй части и умирает.

<Сестра, беги. М? Пожалуйста! Беги…>

По сюжету, после гибели семьи Аден, меня должны были увезти в герцогство, где я бы отравилась и ослабла.

А потом умерла бы после долгой болезни, завершив историю.

К счастью, я была жива и здорова.

И выжила, став разыскиваемой.

Ответ крылся в моей способности к исцелению, которая была сильнее, чем в оригинале.

В отличие от книжного сюжета, где я не могла использовать даже часть своей силы, я могла использовать ее в полной мере.

В герцогстве Адверсе жили моя двоюродная сестра Фрейя и сын герцога, Данте Адверсе.

Данте был одним из главных мужских персонажей второй части.

Эти двое оказались в таком же положении, как и я: их семьи были уничтожены в результате интриг, и их насильно усыновили.

Семья Фрейи тоже исчезла по вине ее приемного отца.

А Данте потерял зрение на один глаз, пытаясь остановить своего родного отца, который издевался над нами.

И эти двое помогли мне сбежать.

<Моя невеста, когда же ты обратишь на меня внимание? А?>

Главный мужской персонаж, который превратил мою жизнь в кошмар.

<Я стал героем ради тебя. Все богатство и слава — твои.>

Чтобы сбежать от Эсира Ювана Форсети.

<Ты прекрасно знаешь, что тебе некуда идти.>

Надеясь, что я найду способ прожить долго.

Это также причина, по которой я оставалась в этом криминальном мире.

<Это я донес, Сиринкс.>

Здесь, где собирается вся информация мира и незаконные товары, где я свободна от храма моего приемного отца, герцога, и маркизата Эсира Ювана Форсети, который преследует меня.

Яд, который я приняла в герцогстве, до сих пор разъедает мое тело.

Я ищу здесь способ выжить.

Мне нужен особенный «камень». Название этого камня — «Ева». Возможно, он даже исполнит мое желание.

— Ха-а…

На самом деле, я не могла оставить раненых людей из-за воспоминаний о детстве, залитом кровью.

Когда умирали мои родные, когда я видела, как издеваются над моими младшенькими.

Я ничего не могла сделать.

Но в отличие от себя в детстве, сейчас я могу что-то сделать.

Тем не менее, я стараюсь соблюдать определенные границы.

Вероятно, из-за тех воспоминаний я не растерялась, столкнувшись с Хеймдалем, злодеем из книги.

Я уже встретила дьявола, поэтому не могу обвинять его в злодействе и держаться от него подальше.

Того, кто низверг меня в бездну.

Этих ублюдков двое, если быть точной.

— Может, еще поспать…

До рассвета оставалось время. Похоже, можно было поспать еще несколько часов.

Но сон не шел.

Приемный отец и младшенькие.

А также Эсир. Когда мне снились сны с ними, всегда было так.

Я медленно встала с места и подошла к столу. Увидела клочок бумаги, которого не было перед сном.

— Я и такое рвала?

Склеив разорванные кусочки, я увидела березу с широко распахнутыми черными крыльями.

Герб семьи Форсети.

Под ним была надпись.

「Обязательно найти.」

— Похоже, тот, кто жил здесь раньше, был из этих.

Этот шифр был мне знаком. Шифр, который использовали те, кто меня преследовал.

Я усмехнулась.

— Ищите так хоть сто лет. Все равно не найдете.

Я посмотрела вперед ясными глазами. В зеркале отражалась женщина с обычными каштановыми волосами.

Вероятно, это был мой облик, который видели другие, вместо моих настоящих серых волос.

Имя Сиринкс, которым меня все называли, благодаря особой магии, должно было запомниться им как другое имя.

В конце концов, здесь я была полностью «фальшивой».

Здешние преследователи никогда не смогут разгадать мою силу.

Если только сам Эсир не придет… А так узнать меня невозможно.

Бум! В этот момент раздался громкий звук.

— Что это?

Я резко выпрямилась. По спине пробежали мурашки.

Из-за кошмарного сна мои чувства обострились.

…Неужели пришел прихвостень маркиза, который здесь останавливался?

Такая вероятность мала.

Ринтелла не могла не предусмотреть этого. Она перфекционистка.

Тем не менее, холодный пот выступил.

Это из-за сна. Сон, из-за сна…

Я стиснула зубы и потянула за дверную ручку.

— Ха-а, ха-а.

Дыхание само собой участилось.

И я столкнулась с мужчиной, который лежал с закрытыми глазами в полумраке гостиной, освещенной утренним светом.

— Миледи, не спится?

Хеймдаль спросил, не открывая глаз. Еще не рассвело. Должно быть, еще ночь.

— …Ты не слышал странный звук?

— Нет.

То ли от сна, то ли от усталости. Его голос был вялым и сонным. Как это темное утро.

— Ничего не слышал, миледи.

Хеймдаль медленно открыл глаза.

Его глаза были спокойны.

— У тебя, кажется, острый слух.

Он наклонил голову, подперев ее рукой.

— Но мои физические способности намного лучше твоих. Разве не поэтому меня связали?

Насмешливый тон.

В его глазах я выглядела растрепанной, наверное, промокшей от пота, в общем, ужасно.

Зная характер этого мужчины, он бы тут же вонзил клыки.

Тем не менее, он не указывал мне на мои недостатки и не насмехался.

— Есть много причин, по которым человек просыпается от глубокого сна.

Странно.

Человек передо мной — жестокий злодей.

— Ты же называла меня наглецом, который не кланялся тебе, хотя ты спасла меня? Миледи?

Рука, перевязанная бинтом, оттолкнула меня. Я отступила назад с удивительной легкостью.

Спина коснулась стены.

— Позднее утро. Разум, который насильно открывает глаза, настороженно относится к преследователю. Я хорошо знаю звуки, которые слышны, но не всем. Ты тоже хорошо знаешь, миледи?

Как он проницательно заметил мое сочувствие, так и я заметила его.

— В качестве платы за спасение я думаю забыть твой нынешний вид на этот раз.

Это не сочувствие.

А молчаливое согласие.

— Сегодня ночью ты будешь в безопасности. Потому что я здесь.

Сказав это, он посмотрел в окно. Как будто смотрел вместо меня.

И затем, как бы повторяя, он еще раз сообщил.

— Здесь безопасно.

Взгляд Хеймдаля был холодным. Тот же спокойный взгляд.

— Я не буду беспокоить, иди и поспи, миледи.

Увидев меня напуганную, он не насмехался и не сочувствовал, а оттолкнул меня.

— И кстати.

Вдруг он схватил меня за руку и резко приблизил свое лицо.

Наше дыхание переплелось.

— Дам совет.

Его рука слегка коснулась моего лба, мокрого от холодного пота. Он нежно откинул прядь волос.

— Такое нельзя показывать кому попало, миледи.

— …

— Если не хочешь быть съеденной.

Мне показалось, что я увидела фрагмент его жизни.

Если вернуться к причине, по которой Хеймдаль ненавидит главную героиню 2-й части.

Это из-за того, что ее родители, то есть мои тетя и дядя, сделали с его семьей.

Иногда на ребенка жестоко накладывается бремя предков.

Семья Хеймдаля была уничтожена родителями главной героини 2-й части, а его самого вместе с братом похитили.

<Пожалуйста, пожалуйста!>

Брат умер по дороге. А он был брошен в жестокие условия до совершеннолетия. И его ждала несчастная судьба.

Таким образом, в жизни Хеймдаля главная героиня 2-й части Фрейя стала не кем иным, как «врагом».

Хотя хотелось бы спросить, нужно ли было вымещать этот гнев на невинной Фрейе.

Но этого было достаточно, чтобы не быть связанным с главными героями физическими отношениями или любовью.

«С одной стороны, можно сказать, что я понимаю причину, по которой так произошло».

Потому что из-за родителей Фрейи его семья была уничтожена, а его самого продали, и его ждала суровая судьба.

Эти двое также были жертвами, несправедливо пострадавшими от старшего поколения семьи Хеймдаля, и они отомстили невинным братьям.

Трудно сказать, кто прав, а кто виноват.

«Прошлое этого человека. Даже то немногое, что я увидела, было ужасным».

Вокруг него не было ни одного нормального взрослого, и он постоянно оказывался в несчастных условиях.

В конце концов, он разделил себя надвое.

Одна личность — взрослый, аскетичный и до странности умный мужчина;

А другая — человек, который унаследовал жестокость и безумие всех, кто его мучил.

Вот так.

Он всю жизнь преследовался богатым покровителем, которого называл хозяином, пока не обрел силу.

— Или ты хочешь, чтобы я уложил тебя?

Злодей с историей — это прозвище, которое можно дать ему только тогда, когда он не совершает злодеяний.

Поэтому нет необходимости сочувствовать ему или понимать его, поскольку он уже убил человека.

Да. Так и должно быть.

Сейчас он знает и понимает, каково это — всю жизнь быть преследуемым.

То, что мы с этим мужчиной, который сейчас находится так близко, что чувствуется его дыхание, чувствуем, — это «сходство».

— Если хочешь, чтобы я тебя приласкал и уложил, я с удовольствием… пойду с тобой?

Легкий голос, словно дразнящий ребенка, контрастировал с чувственным взглядом.

Нетрудно заметить, что за этим кроется скрытый смысл.

— …Хватит.

— Очень жаль, не находишь?

В отличие от соблазнительных слов, ледяной взгляд оттолкнул меня. В конце концов, я вошла в комнату, оттолкнутая его рукой.

Щелк. Дверь, которую я всегда закрывала, закрылась передо мной.

Непривычно.

Но когда я снова легла, все казалось таким смешным и странным, что я закрыла глаза.

Как ни странно.

Мне просто показалось забавным, что этот человек меня утешил.

На следующий день.

Когда я открыла глаза, было уже позднее утро.

— Ы-ых…

Из-за того, что я спала всего несколько часов, все тело кричало от боли.

Я усмехнулась.

На самом деле, Хеймдаль, должно быть, двигался гораздо больше, чем я.

— Почему я чувствую себя так, будто это я вчера дралась?

К тому же, до 2-го района довольно далеко, но он пришел сюда в таком состоянии.

Конечно, я не ожидала, что такой Хеймдаль нападет на меня и заставит использовать цепи.

— Кстати, я неплохо поспала.

Казалось, что прошло всего несколько минут с тех пор, как я была ошеломлена причудами Хеймдаля на рассвете.

А уже солнце в зените.

— Скоро нужно выходить.

Я только собиралась умыться.

Дзынь. Резкий звук заставил меня встать.

«Что это? Вторжение?»

Я кое-как сунула ноги в туфли, потащилась наружу и сразу увидела гостиную, совмещенную с приемной.

— …Неужели и правда кто-то вторгся?

Здесь полный беспорядок. Посуда разбросана как попало, ничего не лежало на своем месте.

В этом доме кухня и гостиная совмещены, и Хеймдаль стоял на кухне. Причем с лицом, которое выглядело очень смущенным.

Отбросив образ ночного Хеймдаля, который запихнул меня в комнату прошлой ночью, я спросила:

— Вы не ранены?

Хеймдаль вздрогнул от моего голоса.

Неудивительно, ведь на полу перед ним лежала разбитая посуда.

К счастью, она была довольно прочной, поэтому не разлетелась на мелкие кусочки, а раскололась пополам.

Хеймдаль выглядел беспомощным.

— А… Простите. Я разбил посуду…

— Не зацикливайтесь. Этот дом ничей.

— Что?

Он широко раскрыл глаза. Загадочные голубые зрачки. Этот цвет был явным доказательством, разделяющим день и ночь.

— Т-тогда…

Он дрожал, как щенок, потерявший дом. Почему он так беспокоится?

«А. Поняла».

Я быстро нашла причину. Я подошла к нему и посмотрела вверх. Он вздрогнул, когда я подошла ближе.

— Л-леди?

— Подождите минутку. Не двигайтесь.

— Нет, близко…

Я протянула руку и взяла очки, лежащие у него за спиной.

Они, видимо, застряли между посудой и были не видны.

Конечно, это не значит, что дневной Хеймдаль плохо видит, просто они были очень хитро спрятаны.

— Вот.

Я взяла очки и надела их на лицо Хеймдаля.

— Вы это искали?

Эти скучные очки в серебряной оправе, казалось, выглядели бы неинтересно на ком угодно, но этот мужчина был исключением.

— Держите.

Хеймдаль заметно успокоился.

Кстати.

Место, где были спрятаны очки, вызывало ощущение злого умысла. Можно сказать, что их спрятали намеренно.

— Это сделали ночной Вы?

Хеймдаль поколебался, а затем кивнул.

— Да… Иногда он так делает.

Затем Хеймдаль показал мне маленькую записку.

На ней было написано «Кухня».

На удивление аккуратный почерк.

В то же время это указывало на то, что это шутка ночного Хеймдаля.

— Головная боль.

Мужчина, который не только сходит с ума по отношению к другим, но и по отношению к самому себе. Действительно, самый безумный злодей в книге.

Для Хеймдаля эти «очки» были не просто очками.

Они были с ним с тех пор, как его личность разделилась надвое во время сильной боли.

И были как символ клятвы, которую дневной Хеймдаль дал, рискуя жизнью, чтобы оставаться добрым.

Символ решимости не стать таким же безумным, как ночной он.

«В каком-то смысле они как спасательный круг. И он так с ним обращается».

Нет.

Скорее, похоже на уничтожение чужих семей, оставаясь при этом в здравом уме.

Для меня он выглядел гораздо лучше, чем такие монстры, как мой приемный отец или бывший жених, которые творили безумства.

По крайней мере, дневной он старается быть хорошим человеком.

— Эм…

Он осторожно заговорил.

— Леди, я хотел кое-что сказать…

Его голова располагалась намного выше моей. Он слегка наклонился, видимо, чтобы лучше меня видеть.

— Хм, простите, но могу я сказать первой?

Похоже, он, успокоившись после того, как нашел очки, не осознавал, насколько близко мы находимся.

— Для начала, отойдите немного.

— А! Д-да! Простите!..

Глядя на него так близко, мне захотелось пошутить: «Хочешь поцеловаться?», но я передумала, опасаясь, что вся посуда разобьется.

Нет необходимости вызывать ненужную катастрофу.

— Говорите.

Хеймдаль кивнул, давая мне слово.

— …Почему вы так одеты?

Я не спросила раньше, потому что он выглядел занятым поиском очков, но на самом деле мне было любопытно с самого начала.

Концепция — полуголый?

Он, к моему удивлению, был в фартуке поверх голой кожи.

К тому же, фартук был милого дизайна. Удивительно, что нашелся фартук, подходящий для его большого тела.

Может быть, среди предыдущих гостей был повар?

Проблема в том, почему он надел фартук, а не одежду. Конечно, если спросите, плох ли этот вид…

«Точно нет».

Если и выражаться, то такими словами, как….

Великолепно. Искусство. Дар Божий…

На плечах покоились бретельки, поэтому крепкие плечи и изящные изгибы рук, соединенные с ними, полностью обнажились.

Я знала, что он крупный, как зверь, но это ощущение сильно скрывалось его невинным лицом.

Глядя на него так, он был крепким, но не громоздкий, а просто приятный на вид.

Грудь, которая, казалось, была бы очень твердой, если бы я обняла его прямо сейчас.

При каждом движении между выступающими венами отчетливо проступали тонкие мышечные волокна.

— А… это. Я искал очки…

— Искал?

— Я хотел попробовать приготовить…

…В таком виде?

Я серьезно задумалась.

Может быть, он имел в виду, что он и есть блюдо?

Конечно, так не казалось. Его чистые глаза, в которых не было никакого другого смысла, моргали под очками.

— В любом случае, почему вы так испугались тогда? Где вы думали находитесь?

— Я думал, что вы привели меня в дом друга или знакомого. Тогда я мог бы воспользоваться вещами, но, оказывается, дом ничей…

Почему он так подумал, проснувшись один в пустом доме?

Даже если он недавно связался со мной, это странно.

— Откуда вы знали, что это я вас привела?

Если бы он открыл дверь комнаты, где я находилась, я бы не могла не знать. Странно.

Когда я снова спросила, Хеймдаль нерешительно признался.

— Я почувствовал ваше присутствие. Я успокоился, потому что вы были где-то в этом доме, и хотел приготовить для вас…

— Подождите, подождите.

Я схватилась за голову.

— Готовка сейчас не главное…

Он сказал, что беспокоился из-за отсутствия очков. К тому же, это я слышу впервые.

Я невольно пробормотала вслух:

— Почувствовал мое присутствие в доме…

— А, это потому, что у меня развито чувство присутствия.

Его лицо под очками слегка покраснело. Он выглядел гордым.

«…Это не комплимент».

Наоборот, у меня по спине пробежал холодок.

На самом деле, я была человеком, который много тренировался, чтобы сбежать от своего приемного отца и Эсира, главного героя книги.

Я была уверена в себе, если не в чем-то другом, то в умении скрывать свое присутствие.

Но, учитывая способности этого человека, я не могла не согласиться.

Поскольку он финальный босс, его способности сильнее, чем у кого-либо другого.

Так он мог бы до конца истории издеваться над героиней. Он действительно был очень жесток из-за того, что был врагом.

Говорят, что рак — друг краба.

Я признаю, что родители Фрейи уничтожили семью Хеймдаля и издевались над ним.

Но я не собиралась терпеть коллективную ответственность.

Конечно, помимо этого, у меня нет личной неприязни к этому человеку.

Наоборот, я даже хотела объединиться с Хеймдалем, стать злодеем и уничтожить моего бывшего жениха и приемного отца.

Если бы у меня было немного больше времени.

Поэтому я поддерживала Хеймдаля. Я никогда не говорила об этом, но в глубине души я так думала.

В любом случае, эти двое столкнутся с Хеймдалем позже.

Зло встречается со злом.

Пусть они устроят беспорядок.

Конечно, сейчас я занята выполнением плана по наказанию некоторых ублюдков. Я вернулась к реальности.

И только что почувствовала.

«У него тоже непростой характер».

Я только что поняла. Из его слов, что он принял это за дом моего знакомого, и что в таком случае все в порядке.

Что он тоже не совсем моральный человек.

Что, если это чужой дом, можно ломать и разбрасывать вещи?

— Вы думали, что это дом знакомого.

— А… Ну…

Он быстро кивнул.

— Я подумал, что вам, наверное, не хотелось бы пускать в дом, где живет одна женщина, такого взрослого мужчину, как я, поэтому вы перевезли меня в другое место…

Значит, он так подумал, увидев незнакомый потолок, когда проснулся.

Я почувствовала недоумение.

— Но вы уже несколько раз были в моем доме, разве не поздно теперь стесняться?

— …

— Или мне обращаться с вами как с клиентом?

— Что?

Я усмехнулась и прищурила глаза.

— Я обычно более дружелюбна к своим любимым клиентам. Вы же сказали, что у вас много денег? Не хотите купить драгоценности?

— Что? Что?

— Вам я могу сделать скидку.

Говорят, перед деньгами все становятся рабами капитала.

Будь то злодей из книги или злодей похуже, если он станет клиентом, не представляющим опасности…

Я буду рада.

— Леди, вы сказали «любимый»?

Почему он покраснел?

— Я люблю всех своих клиентов?

Он смущается от таких слов? Какой странный человек.

Я не смогла побороть свое любопытство и резко приблизила лицо.

— О чем вы думаете, услышав только это слово?

— Л-леди, это расстояние…

— И разве не смешно стесняться?

Я подняла указательный палец.

— Вы так говорите, но пристально смотрите на меня с такого расстояния, разве вы не привыкли?

Палец скользнул по его фартуку, почти касаясь его.

— К моему лицу.

Дзынь! Раздался резкий звук. Он поспешно отступил назад и разбил еще одну тарелку.

«Хм. Если Ринтелла выставит счет, может, попросить его заплатить?»

Я прижалась к встроенному шкафу и спокойно думала об этом, глядя на мужчину, который закрыл лицо тыльной стороной ладони.

Засмущался весь.

— Вы же знаете, что смущаться уже поздно?

— …А.

— Да еще и в таком виде.

— Что?

— Я думала, вы меня соблазняете.

— А, э-это.

Хеймдаль посмотрел вниз на себя, а затем быстро покачал головой.

— А, нет. Как только проснулся, одежда… была порвана, поэтому я пытался надеть что угодно.

Хеймдаль поспешно объяснил.

— Когда я проснулся… порванная одежда лежала на полу…

Похоже, это дело рук ночного Хеймдаля. Объяснение было вполне убедительным.

Этот человек, наверное, буйствовал как сумасшедший.

Я подперла подбородок рукой и глубоко задумалась.

Это потому, что я видела ужасные следы разрывов на диване, где он спал.

«Похоже, побочные эффекты проявились поздно утром».

Похоже, побочные эффекты лечения проявились после того, как он отправил меня в комнату. Я говорю о боли.

После лечения ран нужно хорошо отдохнуть. Внутренние повреждения не заживают легко.

Значит, сейчас он в порядке?

Я прищурила глаза и посмотрела на дневного Хеймдаля, но он закатил глаза, как послушное травоядное животное.

«С виду кажется нормальным».

Нельзя расслабляться. Этот мужчина днем был похож на кролика.

Кролики тоже не показывают, что им больно.

— Эм… Леди, могу я тоже кое-что спросить?

— Да.

— Вот это.

Хеймдаль осторожно пошевелил рукой.

— Цепь?

— Да. Как только я открыл глаза, сразу увидел ее. Что произошло…

Он выглядел так, будто давно хотел спросить, но терпел.

— Леди?

— Да. Вижу. Ничего такого.

Я сказала, слегка коснувшись цепи, привязанной между руками Хеймдалля.

Лязг. Цепь издала тяжелый звук.

Значит, это остатки того, что натворил ночной Хеймдаль прошлой ночью.

Передо мной мелькали образы того, как он нападал на меня, и как насильно отправлял меня в комнату.

— Испугались?

— …Да. Утром я проснулся, а руки и ноги были связаны. Я немного испугался.

— Для испуганного вы сейчас довольно спокойны.

— Ну, я привык.

Он слабо улыбнулся.

— Я подумал, что что-то произошло, и смирился.

Услышав это, мне стало немного жаль его.

На самом деле, в книге дневной Хеймдаль в основном занимался тем, что исправлял безумные поступки своего ночного «я».

— Это связано со мной.

Я пошевелила одной рукой. Лязг.

— Видите?

С моей руки свисала цепь, связанная с ним. Разница в том, что это был скорее браслет, чем наручники.

— Прошлой ночью ночной вы нарушили предупреждение и напали на меня.

— Напал…

Его лицо стало таким красным, что на нем трудно было найти хоть одно белое пятно.

— Что это значит?!

Что это значит? Хотите угадать? У него такое лицо, будто он хочет спросить, то ли это, о чем он подумал.

Воу-воу. Успокойтесь, господин.

— Вы не набрасывались на меня. А атаковали. Атаковали.

Я повторила еще раз, чтобы он не понял неправильно.

— Он вдруг попытался сбить меня.

Выражение лица мужчины стало странным после моего объяснения.

Нет, казалось, что в его глазах, чистых, как прозрачная вода, промелькнула легкая злость.

— Значит, это плата за попытку напасть на леди?

— Да. К сожалению, мне не удалось вырубить его сковородкой.

Хотя я пошутила, Хеймдаль серьезно кивнул.

— Вы хорошо справились.

Что? Я моргнула.

Однако Хеймдаль, не обращая внимания на мою реакцию, сказал более странную вещь:

— Вы только связали его и все? Этого было недостаточно.

Простите, это же ваше тело, не так ли?

— Я не собираюсь отрицать то, что сделал, только потому, что не помню.

Он вытянул длинную руку. Затем схватился за шкаф в моем направлении.

Он не перекрыл мне дорогу, но его тень нависла надо мной.

— Я возьму на себя ответственность.

Прямо над головой было аскетичное лицо, как у святого, посвятившего всю свою жизнь Богу.

— …Вы очень любите брать на себя ответственность…

— Что угодно для леди.

Мужчина, выпрямивший спину, в самой растрепанной одежде, с ясными глазами тихо прошептал:

— Если бы вы еще и ударили, я бы считал, что вы хорошо справились. Меня нужно хорошенько поколотить.

— …Не говорите так. Это же и ваше тело, вам тоже больно.

— Это неизбежно.

Я усмехнулась.

— И эту цепь не видят другие люди. Ее видим только мы с вами. Я не извращенка, как вы.

— Я т-тоже не извращенец.

— Тогда как правильно?

— …Никак, все не так. В любом случае, какова роль этой цепи?

— Чтобы вы больше не могли на меня напасть?

Роль заклинания ясна.

Защита того, кто использовал магию. В будущем Хеймдаль никогда не сможет напасть на меня.

Стоит ему только подумать о нападении, как эти цепи опутают его.

Хотя и не навсегда.

Очень эффективный инструмент для контроля над кем-то в течение определенного времени.

— Вам, дневному, будет неудобно, но мне так очень нравится.

— Вот как?

— Да. Например.

Я резко дернула рукой.

Подойди ближе.

Я просто подумала об этом, и длинная цепочка между мной и ним в одно мгновение стала короче.

Бум. Я услышала звук свалившегося к шкафу тела.

— Хык…

Хеймдаль сопротивляться силе, которая неосознанно притянула его и уперся руками по бокам от меня.

— Видели?

Передо мной оказался мужчина, который неосознанно вытянул руку и зажал меня.

— Вот так. Я могу вас принудить.

На расстоянии, где наши носы почти соприкасались, Хеймдаль моргнул. Его ресницы были удивительно длинными.

Затем медленно, как красная краска, растекающаяся в чистой воде, его белые щеки заалели.

— Э-это, я не намеренно…

— Да. Не намеренно. Я знаю.

— …

Я немного сократила и без того маленькое расстояние. Глядя на него, я почувствовала легкое озорство.

Мужчина вздрогнул, но отступить не мог. Такова была роль цепи. В этом положении я наклонила голову.

— Даже если наши губы соприкоснутся, я не буду требовать ответственности.

Я слегка улыбнулась.

— Нет, может, я должна?

И тут же, распутав цепь, я выскользнула из-под его руки.

«Шутка», — добавив это, я беззвучно рассмеялась. Мужчина, раскрасневшийся, как красный цветок, держался за лицо.

— В любом случае, потерпите немного. Хм, действие спадет примерно через месяц… Считайте это страховкой для моей защиты.

— …

— До тех пор будете приходить ко мне на лечение?

В тот день, когда Хеймдаль попросил меня лечить его в будущем, он сказал мне, что этот срок составит около двух месяцев.

Это совпадало со временем, которое, по моим предположениям, требовалось злодею Хеймдаллю из оригинала, чтобы стать сильнее.

Два месяца.

Всего через два месяца начнется 2-я часть.

И худший злодей в книге обретет полную силу.

Я собиралась оставаться сторонним наблюдателем, даже видя рождение такого злодея.

Если все пойдет так, как сейчас, Хеймдаль столкнется с силами моего приемного отца, маркиза Форсети и моего бывшего жениха.

Мне, желающей падения этих двоих, не было никаких причин останавливать Хеймдаля или менять его.

Потому что я собиралась позже вытащить Фрейю из особняка приемного отца и сбежать далеко.

Даже не из-за Фрейи, героини 2-й части, эти две силы в этом мире неизбежно столкнутся.

Потому что Хеймдаль жаждет власти, а мой приемный отец — не тот, кто готов делиться властью.

Главная героиня 1-й части.

Поскольку человек, который должен был умереть, выжил, будущее неопределенно.

Кто бы ни умер, приемный отец или бывший жених, это не имело ко мне никакого отношения.

Нет, если подумать, возможно, это не совсем не имеет ко мне отношения, поскольку я уже со всеми связана. Но я уверена, что смогу легко выпутаться из всего этого.

Не зря я так яростно избегала преследования этого злобного приемного отца.

— Я голодна, может, сначала поедим?

Я только собиралась повернуться, как передо мной выскочила крепкая рука.

— Подождите минутку. Пожалуйста, подождите, леди.

Повернув голову, я увидела Хеймдалля, который не смог удержать меня и преградил мне путь.

— Я, тогда…

Не смея встретиться взглядом, его чистое лицо покрылось румянцем, словно окрашенное в красный цвет. Мужчина с покраснениями под глазами спросил меня:

— Я на месяц… Ваш?

Я уставилась на него.

У него есть талант делать даже обычные слова странными.

Чтобы люди неправильно поняли.

— Вы говорите это, потому что думаете, что я могу вас сейчас принудить?

— Что? А.

— Боитесь, что я прикажу?

— Нет!

Когда я слегка покачала рукой, раздался звонкий, тяжелый лязг цепей.

Как я уже говорила, для глаз и рук посторонних она невидима и неосязаема, но для Хеймдаля ее вес явно ощущался.

Только для него она была холодной, тяжелой, сковывающей и ограничивающей, как настоящая цепь.

Я понимала его чувства.

По крайней мере, дневной он расплачивался за то, чего не совершал.

И мне это не казалось незнакомым.

Те, кто преследовал меня и уничтожил мою семью, те, кто насильно пытался завладеть мной.

Время 1-й части, полное насилия и разрушения.

В конце концов, я изменила финал 1-й части и выжила, став особо опасным преступником, сбежавшим от приемного отца и бывшего жениха.

Это не сильно отличалось от несправедливости, которую он чувствовал.

— Не беспокойтесь. Если не причините мне вреда, я ничего не сделаю.

Я смотрела прямо на него.

— Я не хочу приказывать вам, и не собираюсь.

За исключением того, чтобы притягивать и удерживать его, как я делала только что, я не могу отдавать ему сложные приказы.

Конечно, контроль над движениями необходим на всякий случай, но я не собираюсь делать этого, если только он не причинит мне вреда.

Я четко заявила:

— Прежде всего, я не люблю ограничивать свободу.

За этим последовала горькая улыбка.

— Я долгое время страдала от этого, и кто-то, кого я знаю, тоже страдает.

Я сама тот человек, который сбежал, освободившись от ограничений.

И у меня есть миссия освободить этого кого-то.

— Не знаю, зачем я зашла так далеко. Хотя это не то, что можно сказать после всего этого. Считайте, что это вина того ночного плохиша.

То, что я только что притянула Хеймдаля, было сделано, чтобы показать, что я могу это сделать.

Не знать о заклинании, наложенном на него, было бы несправедливо по отношению к нему, невинному.

— Когда вы приходите ко мне, вы должны думать о том, чтобы рана зажила и вы вернулись в нормальное состояние.

Я указала на грудь Хеймдаля.

— Она еще не полностью зажила, верно? Эта рана.

Как и ожидалось, он слегка нахмурился, когда собирался отступить.

Я сократила расстояние на столько шагов, на сколько он отступил.

— Наверное, снова повредили. Верно?

Она наверняка открылась от движений прошлой ночью. То, что я только что притянула его, было сделано и для того, чтобы увидеть его реакцию.

Движения, которые кажутся естественными, но слегка неуклюжие.

Хеймдаль не смог возразить. По его виду я поняла.

Этот мужчина действительно не умеет лгать.

— Хорошо, что вы честны.

Я вздохнула.

— То, что ваша рана воспалилась, отчасти моя вина, так что оставайтесь рядом и выздоравливайте, пока она не заживет.

— …Рядом с леди?

— А где еще вы собираетесь это делать? Мне найти вам дом? Я не могу гарантировать безопасность.

Когда я так спросила, Хеймдаль ничего не смог сказать.

Удивительно, но даже его вид с слегка приоткрытым ртом казался умным.

«Это из-за очков?»

Я подумала о том, чтобы слегка коснуться его, но тут же отбросила эту затею.

Если я коснусь его еще, он может сжаться, как мимоза.

На самом деле, те, кого я до сих пор подбирала, выздоравливали в моем доме, пока полностью не восстанавливались, а затем уходили.

Можно сказать, это была больничная палата.

Однако среди них не было никого, кто возвращался бы несколько раз в тяжелом состоянии, как Хеймдаль.

Даже сейчас есть одна женщина-рыцарь, которая приходит с легкими травмами и просит о лечении, ведя себя нагло.

Честно говоря, если человек сильно болеет или травмируется один раз, в следующий раз он немного бережет себя.

Хотя существует представление, что в трущобах живут более безрассудно. Наоборот, чем ниже по течению идет жизнь, тем более ожесточенной она становится, и тем больше людей, которые очень дорожат своим телом.

Здесь собираются муравьи, которые хотят жить более упорно, чем кто-либо другой.

Здоровье напрямую связано с выживанием. Я научилась этому здесь.

— Если вы все равно собираетесь вернуться, то вернитесь выздоровевшим. Я все равно знаю, что вы будете продолжать травмироваться и приходить сюда. Я же говорила, верно?

— Верно, но…

— А. Или вам есть куда вернуться?

Я спросила, притворяясь, что не знаю ситуации Хеймдаля, хотя прекрасно ее знала.

У этого человека нет возможности вернуться в счастливый дом.

— Нет. Некуда. Однако я боюсь, что буду обузой.

— Разве вы уже не стали обузой?

— …

— Иногда полагайтесь на чью-то заботу. Вы не единственный, кто так делал.

Тогда Хеймдаль почему-то поднял голову.

— …Я не единственный?

— И что с того?

Если бы вы были единственным, я бы вела себя так спокойно? Я бы напугалась до усрачки.

В доказательство этого, когда я подобрала свою первую брошенную сестру, я была необычно растеряна. Я думала, какой сумасшедший *** оставил человека на грани смерти у моего дома.

Его глаза углубились.

— …Сколько их было?

Щеки Хеймдаля, которые только что покраснели, немного успокоились.

Тем не менее, его лицо, все еще красноватое, как будто покрытое сыпью, вызывало странное ощущение.

— Это важно?

— …

— В любом случае, буду считать, что вы остаетесь. И разве не стоит сначала послушать о том, что произошло вчера? Вам не интересно, что случилось?

— Интересно.

Дневной Хеймдаль наверняка ничего не знал.

Насколько он помнил, последнее, что он сделал, это попросил меня о дальнейшем лечении и пообещал помочь мне с бухгалтерией.

Предполагая его растерянность, я решила кратко рассказать ему о событиях прошлой ночи.

— Может, сначала поедим, а потом поговорим?

Сначала поедим.

— А, я приготовлю.

Сказал мужчина в полуобнаженном виде, только в фартуке сверху. Как кролик, навостривший уши, он говорил с воодушевлением, как будто это доставляло ему удовольствие.

Я кивнула, ошеломленно глядя на него.

— Я хорошо готовлю.

Все-таки его наряд очень опасен. Некуда деть глаза.

* * *

После еды мы перешли в другое место. Конечно, по дороге я позаботилась о том, чтобы Хеймдаль надел приличную одежду.

— Мы не можем оставаться здесь надолго. У меня есть место, куда мы отправимся, как только будем готовы.

Конспиративный дом Ринтеллы мог использоваться еще несколько дней, но сейчас нужна не сиюминутная безопасность.

«Я выиграла время».

Настал черед провести последнюю подготовку, используя время, которое дала Ринтелла.

— Леди, где мы находимся?

— В моем магазине.

Я кряхтела, держась за опущенную ставню. Давно не была в этой части города, поэтому стыки были очень тугими.

Затем крепкая рука схватила меня за плечо, а потом осторожно отняла мою руку.

В ясных глазах под очками было полно беспокойства.

— Вы поранитесь. Если не против, могу я взять это на себя?

— Будет тяжело.

— Я уверен в своих силах.

— И в силах уверен. И в уме уверен. Что вы не умеете?

Наверное, это обычные характеристики злодея.

Я несколько раз упоминала, что у него хорошее тело, но на самом деле оно выглядело оптимизированным для движения.

Можно сказать, как у хищника.

Стройный силуэт с красиво развитыми мышцами на крепких, прямых плечах.

Строго говоря, это ближе к навыкам убийцы, чем воина. Он использует кинжал, так что это идеально подходит.

— Так поднять?

— Да. Правильно.

Хеймдаль с любопытством заглянул внутрь здания.

Я уже рассказала ему все, что произошло прошлой ночью.

— Дом, куда меня привели, тоже магазин.

— Верно. Это, так сказать, второй магазин.

— Вы потрясающая.

— Я заработала ровно столько.

За 3 года это был предел. Не то чтобы мне не хватало способностей, просто трудно зарабатывать в одиночку.

К тому же, из-за преследования, я не могла слишком выделяться, поэтому радиус моей деятельности был ограничен.

— Если открыть так, клиенты узнают?

— Клиенты в этом деле сами находят дорогу. Такова их природа.

Открыв дверь, я слегка прищурилась, глядя на пыльное помещение. Нужно убраться. Затем Хеймдаль вошел, и я закрыла дверь.

— Покупка драгоценностей означает наличие денег. А для таких людей информация — это минимальное средство для выживания и получения прибыли.

Обычно я бы сразу приступила к уборке, но ситуация была срочной, поэтому я решила пропустить этот шаг.

— Не двигайтесь оттуда. Я буду использовать силу.

Не дожидаясь ответа, я сосредоточилась. Я спокойно почувствовала движение воздуха и открыла глаза.

Когда я взмахнула рукой, драгоценности в магазине поднялись в воздух.

— О, драгоценности…

— Тс-с.

В комнате, наполовину скрытой плотными шторами, плавал мягкий пятицветный свет.

Драгоценности, сияющие, как разноцветные огни, отбрасывали свет на бледное лицо Хеймдаля.

Бросив быстрый взгляд на красоту, сохранившуюся даже в этом ярко-красном свете, я подняла один из драгоценных камней на самый верх.

Вскоре драгоценность, замершкая у потолка, ярко засияла.

— 「¡Fuera」.

Заклинание, заключенное в драгоценности, приняло мою волю и окутало комнату.

Когда я закрыла и открыла глаза, от пыли, скопившейся в комнате, не осталось и следа.

Даже захламленные книжные полки были аккуратно расставлены.

Это заклинание не предназначено для такого использования, и оно высокоуровневое, жалко использовать его для мелочей, но ничего не поделаешь.

В спешке время покупается за деньги.

— Вы убрались?

— Похоже на то. Точнее, для вещей я повернула время вспять. Мне сейчас нужен чистый необработанный камень.

— Необработанный камень?

Я кивнула и подняла один из камней, вернувшихся на свое место.

Это был необработанный жемчуг, вернувшийся в естественное состояние, но при этом аккуратно очищенный.

— Это необработанный жемчуг. Выглядит грубо, правда?

— Он очень большой.

Хеймдаль с удивлением посмотрел на жемчуг, который был необычно большим для жемчуга.

— Что вы собираетесь делать?

Осторожно спросил Хеймдаль. Я легко ответила:

— Вернуть.

Я заговорила, опустив сверкнувшие глаза:

— В переулках Криксоса есть такая поговорка.

Легкая улыбка сама собой появилась, но она не свидетельства о хорошем настроении.

— Всегда и везде будь готов к предательству.

Я приложила к глазу увеличительное стекло.

— Когда тебя ударили в спину, схвати ударившую руку, отруби ее, а затем отсеки голову.

— …

— Иначе трупом, унесенным течением реки Умпте, могу стать я.

Рыцари, напавшие на меня прошлой ночью.

Это ловушка, устроенная Торче из Благословение Тени, и те, кто получил от него информацию, наверняка ищут меня с горящими глазами.

Обнаружение этого места — лишь вопрос времени.

Особенно потому, что Торче, должно быть, хочет вернуть украденное в свои руки.

Он, должно быть, в отчаянии, потому что мне удалось успешно сбежать.

В любом соревновании побеждает тот, кто хладнокровно готовится и сохраняет рассудок и спокойствие.

Пришло время дать им то, что я приготовила для них, когда они, должно быть, уже теряют самообладание.

— Хеймдаль.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Вы знаете мое имя?

Подумав, я поняла, что, возможно, впервые назвала его по имени. Я выразила согласие улыбкой.

— Вы не хотите ударить по тем, кто усугубил ваши раны?

— Вы говорите о мести.

Прочитав оригинал, я подумала, что, возможно, дневной Хеймдаль не любит данное слово. Это, должно быть, его судьба на всю жизнь.

— Можете называть это местью.

Как и ожидалось, выражение его лица не было спокойным.

— Вы мне поможете?

— Все, что угодно, чтобы помочь вам, леди.

Но он быстро ответил.

— Я и так думал, что должен как-то отплатить.

Ему не нужно так серьезно кивать.

— Я человек с недостатками, но сделаю все, что угодно.

Более того, он старался ответить, сохраняя при этом спокойное и радостное выражение лица.

— Мое тело в вашем полном распоряжении…

— Этого достаточно.

Тогда он уныло опустил глаза. Чем больше я на него смотрела, тем больше он напоминал кролика.

Поскольку он постоянно говорил о теле, было ясно, что он считает свое тело лучшим, что он может предложить.

«С одной стороны, это немного странно».

Если подумать о времени, его действия немного странные.

«Начало 2-й части не за горами, но, похоже, он совсем не развил свою силу».

Хотя в начале 2-й части он появляется как злодей, уже в некоторой степени построивший свою силу.

Может быть, это потому, что он еще не одержал победу под руководством плохого учителя?

Истинные действия злодея, вероятно, начнутся с предательства учителя, у которого он сейчас учится.

— Ситуация срочная, поэтому я объясню быстро.

Во всяком случае, у меня нет времени на милую беседу с ним.

Потому что дело, которое стояло передо мной, — важнее.

Чтобы мой план увенчался успехом, я должна действовать сегодня ночью.

«Ринтелла, должно быть, блокирует информацию».

Преследователей много, и они организованны. Скоро мне перережут горло.

Мне пришла в голову мысль, что сегодня подходящий день, чтобы перевернуть динамику между Благословением Тени и мной.

— Извините, Хеймдаль. Посмотрите на меня.

— Да, леди.

— Вот. Вы можете быстро просмотреть эти списки?

У Хеймдаля, казалось, широко раскрылись глаза, когда он взглянул на бухгалтерскую книгу, которую я ему протянула, а затем сузились.

Документы, которые я ему передала, — не просто бухгалтерская книга. Я готовила их давно и обычно прятала в драгоценных камнях с помощью силы.

— Это записи о продаже драгоценных камней с прошлого года по этот.

— Да. Много, правда? Я записывала их независимо от класса.

Это записи о количестве сделок в этом районе, а также в крупных ювелирных магазинах и на аукционах в пределах Криксоса.

Почему это у меня? Потому что здесь можно получить все, если есть деньги и связи.

Я пролистала список и передала ему другой, который у меня был.

— Это справочный материал. С его помощью нужно извлечь только нужную информацию из первой книги, которую я дала. Это сортировка. Понимаете? И по возможности не оставляйте свой почерк.

— Я готов.

Не зря он был умным человеком, он, казалось, сразу понял, чего я хочу.

— Я понимаю, чего вы хотите. Нужно просто отсортировать предметы, которые нужны леди?

— Их довольно много.

— Нет проблем.

— Хорошо. Тогда, попрошу вас. А пока у меня есть кое-какие дела.

Когда я добавила это, мужчина кивнул, сказав, что понял.

Передав ему толстый список, я села за стол, отделенный от него.

Я порылась в ящике рабочего стола и вскоре достала толстую пачку бумаг. На этих бумагах нарисованы сложные рисунки.

Все они были известными или ценными драгоценными камнями и украшениями.

— И это сокровища, которые сейчас хранятся в аукционном доме.

тихо пробормотала я и завозилась с необработанными камнями, которые были рядом, а затем подняла один из драгоценных камней в воздух.

Сапфир.

Когда я произнесла заклинание, самый синий драгоценный камень, который у меня был, испустил ослепительный свет.

Вскоре передо мной появилась слабая иллюзия.

— Первый — кровавый рубин…

Как голограмма, появилась ярко-красная рубиновая сережка, нарисованная на бумаге, которую я держала в руке.

Главное в этих серьгах — крупные, толстые рубины с гладкой поверхностью и платиновое покрытие.

— Хорошо, значит, такого размера…

Размер, несравнимый с обычным рубином.

«Когда дело касается драгоценностей, я эксперт».

Сияющий сапфир изнашивается и превращается в пыль.

Я продолжала сосредоточенно работать с лупой, тщательно обрабатывая каждый камень платиной.

По завершении работы на столе лежали большие серьги. Платиновые нити искрились и покачивались.

На первый взгляд они идентичны, но и платина, и рубины более низкого качества.

Появилась подделка, похожая на настоящую.

Значение сапфира — иллюзия и фантазия.

Способность, передающаяся в моей семье «Аден» из поколения в поколение, связана с драгоценными камнями.

Мы можем вкладывать магию в камни, читать их историю и использовать из них скрытую магическую силу.

Кроме того, у нас чрезвычайно развита ловкость рук.

Не только семья Аден использовала силу через драгоценные камни.

«Но наша семья была особенно выдающейся».

Но что сделало нашу семью еще особенней, так это сила исцеления.

В то же время она привела нас к гибели.

Это не та тема, о которой я хочу говорить, так что пропустим.

Я достигла такого мастерства в работе с драгоценными камнями, что могу считаться сверхчеловеком.

Это означает, что при желании я могу подделать любую подлинную вещь.

«И когда я кого-то уничтожаю, я должна уничтожить его так, чтобы он больше никогда не смог подняться».

Незаметно на моем столе скопились украшения.

Если сложить стоимость всех «настоящих» вещей здесь, то, возможно, можно будет купить огромное поместье.

Рубины, платина, розовые бриллианты, сапфиры и так далее. Хотя это подделки из низкосортных материалов, для меня они тоже большая потеря.

— Лучше всего заставить их пожалеть.

Потому что в конце этой хлопотной работы, которую я сейчас делаю, наступит результат, который позволит мне окончательно искоренить давнего врага.

Конечно, если что-то пойдет не так, я могу погибнуть.

Ну и что?

Жизнь здесь всегда похожа на хождение по канату без страховки.

Я сделала правдоподобные подделки с помощью заклинаний, но полировка и доработка заняли время.

Прошло много времени, и когда я подняла голову, увидела закат над западной горой.

Гора походила на зверя, широко разинувшего пасть, и казалось, что солнце вот-вот исчезнет.

В доме было тихо.

— Вы закончили?

Я слегка повернула голову и увидела Хеймдаля, скромно сидящего.

— …Вы ждали?

— Вовсе нет.

Мужчина, скрестивший ноги, был аскетичен, как статуя в храме, и грациозен, как лебедь.

Я увидела аккуратно сложенную стопку пергаментов перед ним.

В середине он попросил бумагу для заметок, и я не могла не восхититься тем, как аккуратно все было упорядочено.

— Простите. Это заняло много времени. Я хотела присоединиться к вам.

— Нет, все в порядке. Хм, кажется, это было хорошее зрелище.

Хеймдаль застенчиво улыбнулся, почти незаметно.

— Вы человек, который может многое сделать с драгоценными камнями.

— Вы уже видели, как я использую магию и исцеляю.

— Да. Я слышал о тех, кто исцеляет с помощью драгоценных камней. Говорят, это редкая способность.

Я на мгновение замерла. Ночной Хеймдаль сказал, что не знает, но дневной, похоже, обладал знаниями.

Поскольку они не делятся воспоминаниями, возникает такая ирония.

— Такие люди, как я, немногочисленны, но не настолько редки. Просто все прячутся из страха перед храмом.

— Ах, преследование самозванцев действительно суровое.

Мне все равно, если узнают, что я ювелир.

Опасно будет, когда мое лицо, настоящее имя и способности раскроются разом.

Хеймдаль поднял бумаги.

— Я записал здесь всю необходимую вам информацию.

— Хорошо.

Это пригодится.

— Рад помочь.

Он почесал щеку и задумчиво опустил взгляд.

— Что вы хотите сделать с этим, леди?

Я честно ответила:

— Вы знаете о черном рынке?

— …Черном рынке? А, вы имеете в виду аукцион, который проводится в 1-м районе?

— Да. Верно. Это другое название аукционного дома.

Я взяла одно из готовых украшений, подержала его и отпустила, слегка наклонив голову.

— В отличие от обычного аукционного дома, это место…

Заходящее солнце. Красный свет, который оно извергало, будучи поглощенным, раскрашивал небо.

— Это место, где ростовщики и убийцы являются спонсорами, где мошенники и аферисты процветают, где боссы различных криминальных организаций играют на деньги, и где аристократы наслаждаются развратными играми ценой жизни рабов.

Работа была выполнена быстрее, чем ожидалось, так что времени еще было достаточно.

Это благодаря Хеймдалю, который тихо занимался своими делами, чтобы я могла сосредоточиться, и сохранял молчание даже после завершения.

— Сегодня мы отправляемся на аукцион, который проводится раз в два месяца. Чтобы продать одну вещь.

У мужчины, больше не стесняющегося, в глазах отражался необычайно яркий свет.

Знает ли этот человек с добрым лицом, что в будущем его интеллект будет использован для уничтожения континента.

В гибели семьи Хеймдаля виноваты не только родители главной героини.

Замешано бесчисленное множество сил, и его клинок будет направлен на всех них.

На императорскую семью. На моего приемного отца, на моего бывшего жениха.

— Чтобы продать драгоценности на аукционе, нужен статус, который я получила от Ринтеллы. Взамен я должна заодно и аукцион подставить.

— Да. Поэтому вы и создали документы.

Я кивнула.

— Да, верно. Вероятно, если моя догадка верна, сокровища из списка — это искусно сделанные поддельные украшения.

— Откуда вы узнали об этом списке?

— Все просто. Во время командировки я также кое-чему научилась…

Я усмехнулась.

— Некоторые из них я сделала сама.

Когда понадобится, это послужит важным доказательством.

Хеймдаль выглядел удивленным, но больше ничего не спрашивал. Его лицо выражало понимание.

— Вы хорошо скрыли почерк?

— Да. Это было несложно.

Этот мужчина тоже непрост. Умение скрывать свой почерк по своему желанию — неординарная способность.

Вероятно, он научился этому у плохого учителя.

— В любом случае, одной мне, возможно, не хватило бы времени, спасибо за помощь.

Использовать злодея, который плетет величайшие интриги в империи, нет, в этом мире — забавный факт.

Я встала и поджала губы.

— Сейчас мы пойдем продавать «Слезы Эслота».

«Чтобы те, кто подбросил мне это, пожалели», — добавила я про себя, бросив легкий взгляд.

— Те, кто использовал меня в качестве приманки, пока я находился под обыском, должно быть, намеревались украсть эту драгоценность и перепродать ее.

Стук, — я положила Слезы Эслота на стол.

— Сегодня, в тот момент, когда я покажу это ожерелье перед множеством людей, вы увидите, как все придут в восторг и, наконец, побьют рекорд самой высокой цены на аукционе.

Я повернулась и бесшумно пошла.

Там, куда я шла, была задернута плотная занавеска.

Она выглядела просто как украшение, но если ее поднять, там был встроенный шкаф. Структура была такой, что если немного изменить положение ручки, открывалось тайное пространство.

— Но отсюда вам не обязательно следовать за мной.

Когда я открыла дверь, мне в глаза бросились платья, платья-рубашки и разноцветные украшения, которые не соответствовали этому переулку.

Я подняла золотой парик среди вещей, заполнявших шкаф.

— Я говорю, что иду на аукцион на свой страх и риск.

Хеймдаль молчал, но я знала, что он внимательно слушает мои слова.

Тем временем солнце полностью зашло, и последний красный свет, задержавшийся на небе, постепенно угасал.

— Условие моей сегодняшней ночной азартной игры — моя жизнь.

Я положила парик на стол и коснулась Слезы Эслота, которая лежала по близости.

Рядом лежало множество только что сделанных поддельных украшений.

Они были сделаны так, чтобы выглядеть как настоящие, но внутри, конечно, были подделками из низкосортных необработанных камней.

Моя жизнь ничем не отличалась. Я была главной героиней, которая должна умереть и исчезнуть, и даже сейчас я — фальшивая главная героиня, которая скоро должна умереть в этой книге.

Но у меня не было такого намерения в будущем.

— Если этот драгоценный камень будет выставлен на продажу и продан по своей реальной стоимости, мои противники, использовавшие меня как приманку, будут вынуждены сами заниматься всеми последствиями без всякого смысла, верно?

Мой большой палец скользнул по ярким и красивым поддельным жемчужинам.

Кража таких сокровищ стоит огромных денег. Для воров это инвестиция с большим риском.

— Не возместив затраты на кражу этого ожерелья.

Я придумала самый правдоподобный план в мире.

— Их поймают.

Даже разрабатывая план такого дерзкого поступка, одна часть моей головы оставалась спокойной. Потому что волнение нисколько не помогает перед большим делом.

Я усмехнулась.

— Пусть они беседуют с рыцарями в уютной имперской подземной тюрьме. С адскими пытками.

Моя жизнь не должна была рухнуть от такой ничтожной интриги.

Те, кто меня тронул. Пусть все они сдохнут.

Сейчас я убегаю от преследования и пытаюсь выжить, но когда-нибудь я низвергну двух людей, которые уничтожили мою семью, в бездну.

За последние 3 года я выжила вот так, в одиночку.

Чтобы низвергнуть тех, кто меня тронул, на самое дно.

Пока не получу возможность поработить чересчур любознательных.

— Если правда раскроется одна за другой, они проведут остаток жизни на дне реки и так и не увидят белого света.

Если императорская семья получит краденое, оно станет собственностью императорской семьи.

Поэтому графская семья будет искать с горящими глазами, прежде чем императорская семья найдет первой.

И они, конечно, не оставят вора в живых, вцепятся зубами.

Хеймдаль не ответил.

Вскоре он медленно поднял голову. Я думала, что он закрыл глаза, но поняла, что ошиблась.

— …Вот это да. Боже мой.

Взгляд стал совершенно другим. Глаза, сияющие так, словно окрашены лунным светом, хотя луна еще не взошла, медленно изогнулись.

Я отчетливо увидела безумие, переполняющее эти глаза.

Когда он успел измениться?

— Миледи.

Неужели услышал мой план? Словно поняв, он плавно изогнул губы и провел пальцем по ним.

— В самом деле очаровательна?

Хеймдаль даже улыбается по-разному днем и ночью.

Если днем он улыбается аккуратно, с лицом, которое не просто кроткое, а до крайности наивное.

То ночью, его уголки губ, уголки глаз, и даже кончики слов, выражающие недовольство миром, мятежны и до крайности извращены.

К тому же, его глаза, которые резко сужаются, коварны и зловещи.

У него что, привычка, что если он как полагается откроет глаза, то что-то случится?

— Открой глаза нормально.

— Что я такого сделал?

— Если твоя внутренняя сущность меняется, скажи об этом. Я же испугалась.

Я откинула волосы назад.

— Ты не собираешься меняться, хотя бы предупредив?

— Предупредить.

Хеймдаль усмехнулся, держась за дужку очков. Рука, которая собиралась снять очки, медленно погладила оправу.

— Если я скажу заранее, ты поймешь?

— Пойму?

— Я думал, ты поймешь, я это или тот парень.

— Ха, если не пойму, будешь притворяться нормальным?

Его улыбка глазами стала глубже. Красные зрачки тускло светились.

— Почему думаешь, что тот парень нормальный?

— Что?

— Подумай, что вообще является критерием нормальности.

Он прижал дужку очков к губам и зажал кончик во рту.

— Имитировать того парня, нет ничего невозможного.

Глаза, полные безумия, медленно сузились. Острое ощущение исчезло. Я, наблюдая за этим изменением, тихо усмехнулась.

— Эй, обещать то, что невозможно, — плохая привычка.

Нормальный? Очень похоже. Ты-то?

— Господин Хеймдаль, ты не знаешь поговорку, чем меньше говоришь, тем лучше?

— Не знаю.

Хеймдаль, встав с места, шагнул ко мне.

— Миледи, а ты сама кое-что не упустила?

— …Что же?

Был вечер, свет не был включен, поэтому его тень была густой. Я, не обращая внимания, подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Хеймдаль, не выпуская очки изо рта, наклонил голову.

Под синеватым лунным светом, наклоненные красные глаза смотрели на меня.

— Сумасшедший человек изначально был нормальным.

— …

— Чем безумнее человек, тем лучше он может притворяться нормальным, — низко шептал он, подражая моим словам, затем многозначительно добавил: — Как я.

Я равнодушно ответила:

— Говоришь то, что вызовет недоумение у всех нормальных людей в мире.

— …

— А теперь отойди немного? У меня каждая минута на счету.

Его глаза медленно заморгали.

Красные глаза изящно изгибались при каждом моргании.

— Чем больше ты говоришь не делать, тем больше хочется.

— Если хочешь насильно отправиться в полет, валяй.

Он послушно поднял руку.

Чувствовалось, что он не столько подчинился, сколько просто вел себя послушно, потому что эта ситуация была ему интересна.

Я, скрывая ощущение, будто кровь стынет в жилах, отвела взгляд.

— В любом случае, я занята. Не разговаривай со мной.

Да, сейчас я настолько занята, что даже быстрых движений недостаточно.

— А-ха, куда идешь?

— Ты все слышал, почему притворяешься, что не знаешь? Будешь сотрудничать или нет? Тогда исчезни.

Я оттолкнула Хеймдаля и решительно направилась к книжному шкафу.

Открыла ящик, повернула дно и сняла его. Под дном ящика обнаружилось еще одно двойное пространство.

— Не слишком ли ты жестока? Я так искренне помогал миледи? Все это время заполнял эти скучные документы.

Я, перестав смотреть на дно, сделала недоуменное выражение лица.

— Это мой почерк?

Хеймдаль постучал именно по тем документам, которые сделал дневной он.

— Помогал не ты.

— Хм, а мне можно это видеть?

Хеймдаль указал на дно, которое я только что открыла.

— Если не ошибаюсь, это похоже на сейф.

— А что? Хочешь ограбить, когда меня не будет?

Я тихо фыркнула и затрясла рукой.

— Тут такая конструкция, что без моей руки не откроешь, так что не ограбишь.

— Значит, он различает биомагию?

— Именно. Умничка.

Хеймдаль, казалось, что-то бормотал себе под нос. Взгляд его был прикован к моему сейфу.

— А-ха, тогда если отрезать миледи руку, он заработает?

— Из ума выжил? Если еще раз скажешь что-то кровожадное в моем магазине, выгоню.

Говорить о том, чтобы безразлично отрезать мою кормилицу. Какой же он псих.

Пропустив слова Хеймдаля мимо ушей, я порылась в сейфе и вскоре нашла нужный предмет — совершенно черный мешочек.

— Что это?

— Ключи, которые сыграют решающую роль в сегодняшнем деле.

Здесь хранятся драгоценности.

Я подбрасывала и ловила черный мешочек, прикидывая, что произойдет дальше.

«Время на исходе».

Благодаря помощи дневного Хеймдаля план был завершен, хотя и в спешке.

Теперь пришло время действовать.

Отныне каждая минута на счету.

Я подошла к гардеробу и накинула длинный плащ.

Плащ был черным, словно вымоченным в черной воде, и когда я глубоко надвинула капюшон, я стала идеально подозрительной личностью.

— Ну что, пойдем в то место, о котором ты думаешь.

Мрачный, неопределенный облик — необходимо для места, куда мы скоро прибудем.

Я бросила ему единственный оставшийся в гардеробе большой плащ. Это был своего рода вопрос.

Что собираешься делать?

Хеймдаль принял черный плащ. Слегка приподняв губы.

Затем протянул другую руку.

— Нужен эскорт?

— …Нет.

Ночь только начиналась.

* * *

— Здесь?

Хеймдаль слегка приподнял капюшон плаща. Плащ был немного коротковат, и ноги виднелись, словно выпрыгивали, но все равно он выглядел довольно элегантно.

Я слегка цокнула языком и отвернулась. Хм. Значит, для достоинства красавца нужна не только внешность, но и пропорции.

— …Миледи, разве ты не говорила, что мы идем на аукцион?

— Говорила.

Хеймдаль выглядел разочарованным. И оно понятно.

Мы стояли перед очень ветхим зданием.

Аукционный дом «Роштейбл» в 1-м районе, где появляются все редкие и странные вещи, которые только существуют в мире.

Однако вход, у которого мы стояли, был запущенным местом, где можно купить только старые антикварные вещи, что не соответствовало названию лучшего аукционного дома.

Строго говоря, это не официальный вход.

— Мы должны попасть на аукцион под фальшивыми личностями.

На пути к аукционному дому стоят люди, проверяющие входящих. Это стражники владельца аукционного дома, и они сообщают об изменениях в реальном времени.

Если Благословение Тени вступило с ними в контакт, новости о нас быстро распространятся.

Я собираюсь войти, избегая их взгляда.

Так называемый обходной путь.

«На самом деле, не только этот вход, но и весь здешний рынок, стал игровой площадкой Хеймдаля в будущем».

— Давай немного похлопочем и доберемся до места, где можно скрыть свли личность.

Хеймдаль небрежно свистнул.

— Обстановка такая, что я не удивлюсь, если миледи вдруг признается, что является членом банды работорговцев.

— Не волнуйся, я не обману тебя. Я крайне ненавижу такие действия.

Хеймдаль не мог избавиться от подозрительного взгляда, но когда наши глаза встретились, его взгляд прояснился.

— Ну-ну, мы идем на аукцион, так что расслабься. Если намерен подраться, нападай.

— Хм-м.

Есть причина, по которой я не прогоняла Хеймдаля и не создавала с ним конфликта.

Мне нужна его помощь там, куда мы направляемся.

Я могла бы справиться одна, но тогда потребовалось бы вдвое больше усилий. Я собиралась использовать его, пока он готов сотрудничать.

Он тоже, вероятно, уже замечен, так что не будет делать глупостей.

— В общем проходе нас будут обыскивать с фонарями. Там будут и маги, так что магия маскировки не поможет.

Чтобы использовать фальшивую личность, нужно дойти хотя бы до прохода, где ходят знатные гости.

«Я опасалась, наткнусь ли на него после столь долгого времени. Это были напрасные опасения».

Обойдя ветхое здание, я наконец нашла нужную дверь.

Она была очень маленькой.

На небрежно висящем железном кольце была большая замочная скважина, не подходящая к двери. Она выглядела невзрачно, словно заброшенное место.

Конечно, у меня не было ключа.

Я порылась в кармане и взяла в руку большой драгоценный камень.

「Hazlo.」

「Es verdad」

В тот момент, когда серебристый свет, исходящий от драгоценного камня, вошел в замочную скважину, тусклый свет в темноте принял форму ключа, и раздался металлический щелчок.

Но это было не все. Когда дверь открылась, появилась большая железная дверь.

— Сейф?

— Тс-с.

Я взялась за ручку сейфа и приложила ухо.

Так. Так.

Словно животное, я прислушивалась, поворачивая драгоценный камень, ставший ключом, и ручку влево, вправо…

А. Вот оно.

Щелчок. Дверь открылась.

— У тебя большой опыт.

Я пожала плечами.

— Я делала все, кроме убийства людей.

— Хо-о, значит, воровство для тебя обычное дело?

— Кто не крал ни разу хлеб, живя в этом переулке, пусть бросит в меня камень. Эта фраза известна, ты не знал?

Большинство из этих людей — одного поля ягоды.

— Хм, для человека, управляющего больницей, это радикальная мысль.

— Кто управляет больницей?

— Миледи.

— А? Почему я?

— Ты же меня вылечила.

Хеймдаль помахал своей полностью вылеченной рукой. Я была так ошеломлена, что даже не могла посмеяться.

— Ну что, пойдем.

Хеймдаль естественно встал рядом и спросил:

— Кстати, что это за драгоценный камень? Он стал ключом.

— Коммерческая тайна.

— Грустно слышать, что у тебя есть секреты от меня.

— Ты даже не по-настоящему расстроен.

В то же время раздался тихий смех.

— Нет, я серьезно. Я все больше хочу узнать миледи поближе. И оболочку, и то, что кроется внутри.

В ушах раздалось чужое странное и жуткое дыхание.

— Осторожно.

Я слышала его дыхание, когда он приблизился. Невероятно горячее.

— Я не знаю, что делать, когда мне действительно хочется чего-то получить.

Судя по всему, он не собирался так просто отступать. Но в ситуации, когда каждая секунда на счету, у меня нет времени играть с ним.

Я протянула руку в темноте.

Он вздрогнул. Когда я оттолкнула его грудь, я почувствовала твердые мышцы под кожей. У него бесполезно хорошее тело.

— А теперь пойдем.

Я толкнула дверь плечом, и она со скрипом открылась. За дверью стояла кромешная тьма.

— Осторожно под ногами. У меня нет возможности лечить тебя, если ты упадешь.

Из-за темноты я совсем не видела выражения лица Хеймдаля. Я знала, что он идет за мной, только по звуку его шагов.

Может быть, потому что я не видела его реакции? Я тихо бросила:

— Тот драгоценный камень, что был только что, похож на твои очки.

Хеймдаль промолчал.

— Тебе же интересно, мой коммерческий секрет.

Мне было удобно, потому что я не видела его лица.

Он не поймет, что я имею в виду.

— Ты, кажется, очень дорожишь своими очками, хотя у тебя не плохое зрение. У меня тоже есть секрет, которым я также дорожу.

Как и твой «кинжал», который ты всегда носишь с собой, а не только очки.

Кинжал Хеймдаля — не простой меч, а заколдованное оружие, которое подчинялось только ему.

— Так что просто забудь. Вместо этого я покажу тебе кое-что интересное.

Я помню, что это стало оружием, которое пронзило мою младшую сестру.

— Что покажешь?

— Дверь, через которую мы только что прошли, на самом деле, если открыть ее по правилам, никаких проблем не будет, но если ошибиться хотя бы раз, она никогда не выпустит.

— Что?

Я усмехнулась.

— Секретный проход.

Вспы-ых.

«Шоутайм», — в тот момент, когда я тихо пробормотала, свет внезапно зажегся.

Передо мной открылось бесчисленное количество ступеней. Такой масштаб невозможно представить в столь маленьком здании.

— Хо-о.

Зрелища было достаточно, чтобы удивить даже Хеймдаля, и он резко поднял брови.

Я тихонько свистнула.

— Всегда найдутся люди, которые не могут свободно передвигаться где угодно. Та-дам, это путь для таких людей.

Этот город — своего рода трущобы. Даже там, где собираются все плохиши, найдутся плохиши похлеще.

— На самом деле, путь к аукционному дому очень хорошо охраняется. Так что люди, которые хотят пройти тайно и безопасно, не захотят воспользоваться этим.

Дорога к аукционному дому пролегала через самый коррумпированный район.

— Всегда найдется человек, который будет дрожать от страха, что его убьют по дороге, верно? У такого человека полно денег, чтобы нанять мага и запечатать секретный проход магией.

— …

— И есть такие люди, как я, которые пользуются этим проходом бесплатно.

Я широко раскинула одну руку и легко подбросила драгоценный камень, который был у меня в руке.

Драгоценный камень не упал, а завис вокруг меня, жужжа, и остановился перед моей грудью.

— Так и идти?

— Нет? Подожди, это еще не конец.

— Есть что-то еще?

— Конечно.

Я мило улыбнулась.

— Я же дикая слива. Не могу полностью обезвредить ловушки здесь.

Так и есть.

С помощью драгоценного камня, который у меня был, я могла открыть дверь сейфа, но не могла обезвредить ловушки в этом пространстве.

Потому что эти ловушки нужно проходить самому.

Поэтому в прошлый раз я очень намучилась.

— Так что.

— Так что?

— Нужно проходить самому, — гордо заявила я. — Ну, прыгай, щенок.

— Хо?

— Тебе придется потрудиться.

Отработай свой хлеб. На мои слова у Хеймдаля возникло заинтересованное выражение лица. Но в глазах читалось, что ему что-то не понравится, он может убить.

— Видишь, ступени немного разного цвета? Это виртуальная лестница.

Для подтверждение он уже подбросил и поймал кинжал. Оружие. Черт возьми, вот же псих.

— Эти ступени не имеют физической формы и созданы виртуально. Но на них нужно наступать и подниматься, как на настоящие ступени. Фиолетовый — это ступени, все остальные цвета — ловушки. Если наступить на другой цвет, появится дыра! И полетишь вниз с криками! Понял? Это вторая ловушка, так что нужно хорошо ее пройти, — быстро объяснила я.

— Других ловушек нет?

— Нет. Это последнее пространство.

Я покачала головой и кивнула в сторону ступеней.

На самом деле, этот этап та еще головная боль.

Я узнала о нем благодаря четвертому пациенту, одному наглому элитному рыцарю.

Точнее, он рассказал мне об этом, когда был пьян.

<Ха-ха! Когда не хватает результатов, можно просто поймать кого-нибудь на аукционе! Там и этот преступник, и тот преступник!>

<Да-да, хватит пить и идите домой. Это ваш дом?>

<А, ну, принеси еще выпивки!>

На аукционе полно преступников, так что если поймать хотя бы одного, как в игровом автомате, это большой улов!

Голос, который так много болтал о секретах, будучи сильно пьяным, был отчетливым.

— Понял? Нужно наступать только на правильные ступени.

— Правильные ступени…

Ровно второй раз я использую этот маршрут.

В первый раз я мучилась, хотя и знала, как пройти.

Не все ловушки легко обойти, даже зная секрет.

— Нужно подняться на самый верх, ступая только на фиолетовые ступени. Вон там, выход.

Белая дверь выхода виднелась издалека, высоко. Я указала на едва различимый выход.

— А как поднимаются те, кто привел волшебника?

— Летят. Для этого и создана ловушка.

На самом деле, я тоже могу, если захочу, но полет обременителен.

«Создам нагрузку на тело».

Есть магия, которая мне не подходит. Одна из них — полет, и если я лечу с помощью драгоценного камня, я очень устаю.

Лучше сократить ненужный расход драгоценных камней.

Хеймдаль, похоже, понял ситуацию и быстро сменил тактику.

Потому что мое поле зрения резко изменилось.

Внезапно его красивое лицо оказалось прямо передо мной. Он легко поднял меня на руки и очень естественно изогнул уголки губ.

— Что ты делаешь?

На таком расстоянии даже я не могла не растеряться, и у меня пересохло в горле.

Глоть.

— Это значит, что я очень хорошо понял.

Он медленно перевел взгляд.

— Выберусь с миледи на руках.

— Подожди, поза для объятий странная.

— Так удобнее, не согласна?

Вскоре наши взгляды устремились к дыре между ступенями. Глубокая-глубокая яма, словно ведущая в бездну.

Не знаю, о чем подумал, но он удовлетворенно улыбнулся.

С очень опасным взглядом.

— Что это за взгляд?

— В любом случае, мне нравится ситуация, когда жизнь миледи зависит от меня.

Я от потрясения усмехнулась.

«Какой же жизнью он жил, если постоянно говорит о жизни и смерти?»

Конечно, я примерно знаю, какой была его жизнь. Но абсурдно то, что все, что вылетает из его уст, напрямую связано с жизнью.

— Мне очень нравится эта ситуация, миледи.

— К сожалению, угрожая бросить меня туда, ты ничего не добьешься.

Что сказать человеку, привыкшему только к грабежу и принуждению? Я, нормальный человек, должна терпеть.

— Угроза? Что за обидные слова?

— Потому что я уверена, что выживу, даже если ты прямо сейчас бросишь меня в эту яму. Перестань нести чушь и иди дальше.

Он легко оттолкнулся и ступил на фиолетовую ступеньку на пять ступеней выше.

Очень легкий прыжок. Но высота, на которую он прыгнул, была поразительной. Я молча осмотрела его тело.

«Хо, насколько же он силен?»

Этот мужчина в середине романа совершенствует свои способности полумонстра и превосходит человеческие возможности.

Но оказывается, он уже достиг своей полной силы?

Эта сила вполне могла вызвать такое подозрение.

— Миледи.

Когда он слегка повернул голову, я естественно перевела взгляд.

— Как мы выберемся, если упадем в эту яму?

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что ты можешь это сделать. Предупреждаю заранее, только попробуй. Тогда действительно будет конец.

Мужчина усмехнулся.

— Боюсь.

— Следующая там. Третья ступенька слева сверху.

— Знаю.

Следующая ступенька гораздо дальше. Чем больше я смотрела, тем больше понимала, что это не ступенька, предназначенная для перепрыгивания.

«Я и сама не знала, что можно обойти ловушку, предназначенную для использования магии, с помощью тела…»

Хеймдаль легко перепрыгнул.

Когда я впервые пришла сюда, я двигалась, привязав веревки к потолку и стенам.

«Мне было так тяжело висеть на веревке, что я болела десять дней».

Драгоценные камни, которые у меня есть, не просто дают силу.

Используя драгоценные камни, я также немного расходую свою силу.

В моем случае больше походило на воздушный рондад, содержащий магию полета.

И чем больше я использую драгоценные камни, которые мне не подходят, тем больше расходую свою истинную силу.

«Хо, но то, как он перепрыгивает, не прилагая никаких усилий, меня просто раздражает».

Словно он не зря был злодеем, который возглавил финал этой истории, Хеймдаль почти летал. Его грациозные движения, как у колибри, вызывали восхищение.

Настолько, что мне, которая так мучилась, было обидно.

«Еще не время, когда его способности и опыт пришли к совершенству, и он уже такой?»

Здесь он убьет своего учителя, а затем создаст свою фракцию.

«Когда все закончится, жизнь примет жуткий оборот».

Скоро начнется вторая часть.

Поэтому шестеренки оригинала тоже начнут вращаться в полную силу.

Пока я погрузилась в мысли, я пришла в себя и увидела, что Хеймдаль почти преодолел все ступени.

Осталось три, нет. Два…

И тогда…

— …А?

В тот момент, когда оставалось всего две ступени, мое зрение резко наклонилось.

Я издала беззвучный крик.

Хеймдаль оступился кончиком ноги.

— Хеймдаль!

Падает? Я широко раскрыла глаза.

— Эй!

В тот момент, когда я крепко схватила его за плечо, Хеймдаль ступил ногой.

Он приземлился впритык, но следующая проблема!.. Его тело наклонялось назад.

Сзади него бездонная яма, конца которой не видно! Если упасть, то будешь падать бесконечно.

— Хеймдаль! Черт!

Я невольно крепко схватила драгоценную пуговицу на своей одежде — план на всякий случай! Вдруг что-то твердое схватило мою руку.

— М? Звала? — раздался пугающе спокойный голос.

«Что? Не упал?»

Я медленно подняла голову, и, как ни странно, его лицо оказалось прямо передо мной.

Когда наши взгляды встретились, его красные глаза лукаво изогнулись.

— Испугалась?

— …

— Думала, упадешь?

Я уже обхватила его шею руками — инстинктивное движение в тот момент, когда я подумала, что падаю.

Наши лица были очень близко, и мне некуда было деться.

— Ты тоже умеешь пугаться. Я просто хотел посмотреть.

Его взгляд, низкий и глубокий, в мягкой темноте изучал меня.

Вскоре в глазах мужчины появилось выражение веселья, и меня охватила злость.

— Ха, думал, что я машина и не испугаюсь в такой ситуации? Извини, но я обычный человек.

— Хм, ты же говорила, что есть способ, даже если упадешь? Я помню.

Взгляды наши не уступали друг другу ни на йоту, и он криво усмехнулся.

— Я верила, что ты что-нибудь сделаешь.

У потолка почти не было света, была полная темнота.

Только цвет ступеней светился ярко, как галогенная лампа, и даже при недостатке света его глаза были отчетливо видны.

Наблюдает. Глядя на медленно вращающиеся зрачки, я на мгновение почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ты все время будешь меня так испытывать?

— Если скажешь, может, и уступлю.

— …Ты никудышный союзник.

Мне показалось, что я вижу хищника, кружащего вокруг и ищущего момент для атаки.

Он улыбался, но глаза не улыбались, словно говоря: «Никогда и нигде, ни в какой момент не расслабляйся, будь на чеку».

Да. Этот мужчина сам оружие.

— Я сказала, что уверена, что выживу, если упаду. Я бы воспользовалась бы способом. Бросив тебя.

Я нахмурилась и посмотрела на руку, которую держал Хеймдаль.

— Но я не обязана тебе об этом рассказывать.

Проклятый ублюдок. Я решила, что больше не могу доверять себя этому зверю.

— Отпусти.

Я сошла с ума.

В любом случае оставалась только одна ступенька. Жалко использовать здесь драгоценный камень, но я должна идти сама.

— Куда собралась?

Я попыталась слезть, но тело не двигалось. Из-за руки, крепко державшей мою спину.

— Если доверилась, доверься до конца, м?

Хеймдаль резко потянул назад мою талию, которая отступала.

— Прости. Больше не буду хитрить.

Его глаза резко изогнулись.

— Пообещать? Я всегда сдерживаю обещания.

Я чувствовала его дыхание на кончиках пальцев.

— По глазам вижу, не веришь.

Он сразу заметил мое недоверия и добавил:

— Даже если кажется ложью, это правда. Просто я редко даю обещания.

— …

— Выполнение обещания для меня как призрак, который держит меня в плену и заставляет.

Он, должно быть, говорил о своем умершем брате. Братья, которых вместе избивали и держали в заточении. То, что он заговорил об этом, означало, что он действительно держит обещания.

Я знала об этом из романа.

— В последний раз.

— Хорошо, ты хорошо подумала, миледи.

Он кивнул.

— Разве не будет приятно использовать свои драгоценности по назначению?

Он процитировал то, что сказал Ринтелле, и резко поднял глаза.

— Если миледи собирается сотрудничать со мной, объясни подробнее. Я же не могу каждый раз импровизировать?

— Ты специально споткнулся?

— Примерно половина из этого правда.

Я подумала о расстоянии, которое он преодолел, и тяжело вздохнула.

— Ты хорошо играешь? — спросила я.

Хеймдаль немного подумал и кивнул.

— Хорошо, тогда будь готов ко всему. Когда мы прибудем, тебе придется играть в соответствии со мной.

— Хорошо.

Он слегка наклонил голову, и его губы приблизились к моей руке, почти касаясь ее. Похоже на приветствие, которое мог бы сделать аристократ.

— Ринтелла… Ых!

И тут же оттолкнулся ногой. Я чуть не прикусила язык. Пораженная чувством невесомости, я снова открыла глаза и увидела, что мы уже у выхода. Он легко перепрыгнул даже последнюю ступеньку.

— Прибыли?

Причем последняя ступенька была на гораздо большем расстоянии, чем предыдущие.

То есть, то, что он только что споткнулся на расстоянии, которое не дотягивало до этого…

Было чистой ложью, верно?

Бесстыжий человек до конца.

— Посередине чуть не упал, а в конце чистая посадка?

— Спасибо за комплимент. Это моя специальность.

Я была поражена.

— Ну да, хорошо, что у тебя крепкие ноги.

— Только ли ноги?

В этот момент его понизившийся голос стал вязким.

— Есть и другие хорошие места, помимо ног.

— Что?

— Например, лицо. Или тело… — Он наклонил голову и прошептал: — Показать?

Вблизи его глаза действительно имели таинственный рубиново-красный оттенок.

Возможно, именно из-за этого странного цвета они выглядели еще драматичней, когда в них время от времени мелькало безумие.

— Бесполезная болтовня.

Я надавила ему на лоб.

— Сначала отойди. Слишком близко.

— Почему? В твоем вкусе же? Если не нравится, можешь связать меня и выбросить, как раньше.

Я приподняла бровь.

Ах, вот как ты собираешься себя вести?

— Злопамятный?

— С чего бы?

Я развернулась. Мой вытянутый указательный палец надавил на его подбородок.

— Честно говоря, даже с таким же красивым лицом… Мне больше нравится дневной вариант.

На мгновение выражение лица Хеймдаля застыло. Я почувствовала странное чувство победы.

— Каким был дневной вариант?

— Послушным. Разве ты не знаешь?

— Послушание — не в моем стиле.

Шух. Прежде чем я успела опомниться, он схватил мой палец, поцеловал запястье и отпустил его.

И снова поднял тему:

— Хорошо, в любом случае, ты ведь веришь, что я сдержу обещание?

— Пока что.

— Неожиданно. Верить таким словам. Или ты что-то знаешь обо мне?

— …

— На твоем лице будто написано: «Если хочешь сохранить свое личико, заткнись и продолжи свою роль средства передвижения».

— Если знаешь, погнали.

— Хорошо. Но, миледи, я бы предпочел, чтобы ты не делала поспешных сравнений. Это не очень приятно.

Его улыбка стала шире.

— В таком случае, я буду полностью сотрудничать.

Слова о том, что он будет сотрудничать только в этом деле, звучат пугающе.

Он был как болото, которое только и ждет, чтобы раскрыть пасть и сожрать тебя, если дать ему хоть малейшую возможность.

— Вон туда.

— Понял.

— Подожди, когда ты меня отпустишь?

— Ты просила отпустить?

Он нагло ответил и легко толкнул дверь ногой. Я посмотрела на его лицо, когда он проходил через выход, и приложила руку ко лбу.

«Говорит, что будет сотрудничать, но смогу ли я контролировать этого человека…»

Хеймдаль, видимо, не собирался просто нести меня внутрь, и отпустил меня сразу после выхода.

— Что будем делать дальше?

— Это прямая дорога. Боковая тропа.

За выходом тянулся бесконечно длинный коридор. Открыв снова ветхую дверь, я почувствовала прохладный ночной воздух.

Ш-ш-ш. Ветер развевал мои волосы.

— Добро пожаловать.

Перед нашими глазами стояло огромное здание.

Невероятной высоты, словно императорский дворец, и с черными стенами.

Размер, который действительно создавал ощущение величия, неизвестно, где в этом городе он находился. Удивительно, но это пространство, созданное с помощью магии искажения.

Замок черных богатств, который снаружи совершенно не виден. Мы стояли внутри крепостной стены.

— Добро пожаловать.

Я медленно повернулась и протянула руку, словно представляя ему.

— Аукционный дом «Роштейбл», где собирается всякая грязь.

Его расширенные глаза тут же сузились.

Если подумать об оригинале, ему потребовалось бы некоторое время, чтобы попасть сюда. В оригинале он появляется здесь после того, как накопит свою силу. Это место — его цель.

— Под городом… Может ли существовать такое здание?

— Продукт денег.

В мире моей прошлой жизни была такая поговорка: «Деньги решают все».

Она применима и к этому миру.

— Все благодаря барьеру искажения пространства. Говорят, его создал великий маг 300 лет назад с помощью 300 000 магических камней.

— Серьезная трата денег.

Я тихо рассмеялась.

— Можно и так выразиться. Как тебе ощущение, когда видишь замок, созданный из грязных денег?

Хеймдаль не ответил, но это не тот вопрос, на который я ждала ответа.

Я примерно догадывалась, о чем он думает, просто глядя на него.

«Действительно, лицо у него очень красивое».

Но сейчас не время зацикливаться на его лице. Ночь продолжалась.

— Нет времени на экскурсию. Сюда.

Теперь всерьез пришло время действовать быстро.

Подойдя к одной стороне здания, я увидела множество людей вокруг стены. Они прошли через первый проход Роштейбля — вход в крепостную стену.

Однако это двольно грязный рынок, расположенный в углу.

В подтверждение этому большинство людей одеты довольно подозрительно.

Например, восемь из десяти, как и я, закрывали лица.

«Ну, по-другому никак».

Роштейбл — самый большой аукционный дом на черном рынке в Криксюсе.

В империи много аукционных домов, и официально самым большим считается аукционный дом Аирато, но на самом деле по масштабу этот, подземный аукционный дом, больше.

Ни с чем несравнимый.

Однако обратная сторона золота жестока.

Город, оскверненный тьмой и преступным миром, стал еще мрачнее.

Так было и с небольшим рынком, образовавшимся возле аукционного дома.

— Иди сюда.

Всего пять путей ведут от первого прохода, крепостной стены, к центральному зданию.

Среди них путь, по которому мы с Хеймдалем только что вошли, самый ветхий и убогий.

Кроме того, он был шумным от подозрительных и громких звуков.

— Продаю свежие трупы!

— Как насчет проклятых драгоценностей? О-о, господин. Посмотрите. Выглядят хорошо, правда? Кхи-хи!

Тайное общество и разыскиваемые преступники, карманники и грабители, убийцы, криминальные элементы…

И те, кто их ищет, собрались вместе.

Здесь полно людей, скрывающих свою личность, так что это лучший способ смешаться с толпой.

— Хеймдаль, не потеряйся и следуй за мной.

В этот момент я потянула его за одежду.

— С дороги, прочь!

— Держи его! За ним, мелкий воришка!

Вжух, — послышался свист прохладного ветра. Как и ожидалось, проворный мужчина проскользнул между нами и беспрепятственно исчез.

В тот момент, когда мое тело пошатнулось, меня схватили за запястье, и я сохранила равновесие.

— Это я должен был сказать.

Преграждая путь здоровяку Хеймдаль произнес: «Миледи совсем слаба».

Глядя на мужчину, чья доброта вызывала подозрения, я покачала головой и снова двинулась вперед.

— Это дорога к аукционному дому? Ничем не отличается от рынка в подворотне.

— Дорога правильная. Просто она самая шумная из пяти дорог.

— Чем отличаются другие дороги?

— Как сказать. У каждой есть свои особенности, но если выбирать дорогу, наиболее противоположную этой, то это будет синяя дорога.

— Синяя дорога?

— А, по нему ходят коррумпированные аристократы и высокопоставленные священнослужители. Изначально мы должны были пройти по той дороге под фальшивыми личностями.

Но из-за нехватки времени мы пошли по другой дороге, чтобы избежать слежки.

Отсюда нужно спуститься по лестнице вниз, в подвал, и там будет сам аукционный дом.

— Синяя дорога получила свое название потому, что по ней ходят люди голубых кровей.

Я продолжала объяснять, не глядя на Хеймдаля.

— На самом деле, аристократы, которые пользуются этим местом, не просто какие-то аристократы, а, как ты знаешь, выше по статусу графов и маркизов… герцоги и члены императорской семьи…

Я остановилась на полуслове.

…Упс.

— Как я знаю?

Хеймдаль остановился и посмотрел на меня.

Со странным выражением лица.

— …Если не знаете, то ладно. Я думала, что об этом знают даже простолюдины, которые недолюбливают аристократов. Разве нет?

— …

— Все в порядке. Незнание — не грех.

Я спокойно проигнорировала его острый взгляд и двинулась дальше.

Конечно, это было только внешнее спокойствие, а по спине тек холодный пот.

…Я чуть не упустила из виду.

Что для Хеймдаля слова «герцог» и «голубая кровь» — крайне чувствительная тема. И что ни в коем случае нельзя вести себя так, будто я знаю о нем.

Казалось, мое спокойное поведение возымело эффект, и Хеймдаль последовал за мной без лишних слов.

— Теперь напрягись, мы прибудем к цели через 5 минут.

Я тоже боялась ошибиться и молча шла. Наконец, мы прибыли к зданию аукционного дома.

— С этого момента молчи.

Я проверила мешочек с драгоценностями, спрятанный глубоко в рукаве, и подошла к привратнику.

Когда я тайком передала мужчине, спрашивающему пароль и личность, простой знак и несколько драгоценных камней, дверь открылась.

Проем был достаточно широким, чтобы мог пройти один человек.

Людей, толпившихся на улице, стало заметно меньше.

Естественно. Отсюда могли входить только те, кому было разрешено.

Данное подземное пространство имело структуру, в которой безопасность становилась строже по мере спуска на нижние этажи.

Мы прошли по коридору и остановились перед двухэтажным зданием.

Оно выглядело невзрачно, но само здание служило входом вниз.

Мужчина, ожидавший у двери, заговорил:

— Хотите спуститься?

Я показала три пальца.

— Третий подземный этаж. Подтверждено.

Когда мужчина, стоявший у двери, сделал жест, подошел другой мужчина и поклонился.

Странно, но все мужчины носили маски с выступающими клювами.

Конечно, богатые люди будут покупать и продавать то, что не могут делать открыто. Это вполне объяснимо.

— Я провожу вас к вашему месту.

— Провожать не нужно.

Я передала мужчине знак. Тот, что был вместе с фальшивым удостоверением личности, которое сделала Ринтелла.

Это пропуск, позволяющий получить хорошее место на этом аукционе.

— Хорошо, вам нужно пройти прямо по коридору. Если понадобится помощь, просто потяните за веревку на стене коридора в любое время.

Как и сказал мужчина, в подземном коридоре через равные промежутки висели золотые веревки.

Это веревки для вызова проводника, такого же, как этот мужчина.

Я легко отказалась от сопровождения, прошла немного глубже в зал и остановилась в тихом месте.

Я достала из кармана драгоценный камень, подняла его в воздух и осмотрелась.

«Хорошо, нет ни глаз, ни ушей».

Я занималась обнаружением присутствия.

— Чувствуешь присутствие?

— Нет. Они довольно далеко. Настолько, что им трудно нас заметить.

Этот мужчина лучше чувствует присутствие.

— Хорошо.

Я порылась в кармане и достала серый камень. На нем наложено заклинание барьера.

Даже если я применю силу, те, кто наблюдает за этим местом, не смогут обнаружить меня в течение 3 минут.

Я порылась в кармане и на этот раз достала довольно большой драгоценный камень насыщенного черного цвета.

Хеймдаль посмотрел на меня, словно спрашивая, что я делаю.

— Этот вид драгоценного камня называется андрадит. А точнее, меланит. Разновидность драгоценного камня, широко известный как гранат.

У меня нет привычки объяснять все подробно, но я заговорила, чтобы сосредоточиться.

В тот момент, когда я озвучила его название, драгоценный камень раскрыл заключенную в нем силу.

— Его еще называют камнем теней.

Из блестящего драгоценного камня вырвался черный свет. Он тут же впитался в наши с Хеймдалем тени.

Затем тени поднялись со своих мест. Очень странное зрелище, словно пейзажная картина превратилась в 3D-фильм.

Я привычно следила за ними.

— …Двойник?

В одно мгновение передо мной встали те, кто выглядел точно так же, как мы с Хеймдалем, и улыбались.

«Я» улыбнулась нам, затем помахала рукой, повернулась спиной вместе с другим Хеймдалем и двинулась с места.

— Что это? Куда они идут?

— Как видишь, искусные иллюзии, созданные из драгоценных камней. Они займут наши места. Занять место довольно важно.

Лучше не демонстрировать Хеймдалю свои способности по максимуму, но в данном случае ничего не поделать.

— Миледи, ты говорила, что за нами будет усиленная слежка и преследование, но сейчас все в порядке?

— Как только мы вошли в здание, нас не смогут разоблачить.

Преследователи будут тщательно обыскивать ворота. Именно поэтому мы с самого начала не пошли по синей дороге, используя фальшивую личность.

Даже если замаскироваться с помощью магии и инструментов, если не повезет и придется пройти через инструмент определения истины, нас схватят прямо у входа.

— Внутри аукционного зала редко допрашивают о личности. Это важное правило.

Я быстро огляделась.

— Слушай внимательно, теперь меня зовут — «леди графства Роттарк». Я знатная дама, которая сбежала из дома ночью без ведома родителей из-за незрелости. Ты — сопровождающий раб и рыцарь-эскорт.

— Понял.

— Хорошо. Пока иллюзия занимает место, нам нужно действовать быстро. Прежде…

— Прежде?

Я подняла в воздух камень теней, который до сих пор держала.

— Я стану сыном виконта Лолотия.

Черный свет окутал меня и Хеймдаля.

— Эй, не двигайся. Я не причиню вреда.

Хеймдаль так быстро двигался, что мне пришлось выкрикнуть, что все в порядке.

— Нет, когда ты успел вытащить кинжал?

Я усмехнулась и оглядела его сверху вниз, затем снизу вверх.

— Хм, этот образ тебе тоже очень идет. Хотя я его создала.

Хеймдаль прищурился.

— Судя по рассказу.

Он медленно оглядел меня, не убирая кинжал.

— Миледи выглядит довольно… изменившейся.

— Да. Сейчас я выгляжу как прекрасный знатный юноша, верно?

Я ответила, откидывая прядь волос, закрывавшую лоб.

— Значит, два удостоверения личности были не для меня и миледи, а для разных ролей, которые ты будешь использовать.

— В точку.

Одно для участия в аукционе, другое для поддельного удостоверения личности с целью продажи драгоценностей.

Я мельком взглянула вниз и увидела, что мрачный плащ исчез, а на мне был великолепный дворянский костюм.

Это всего лишь обман зрения, но очень искусный. По крайней мере, на несколько часов.

— Еще одна функция этого драгоценного камня. Маскировка.

— Маскировка.

— Измененные цвета также хорошо сочетаются друг с другом. У тебя.

Глядя на его иссиня-черные волосы вместо прежних медовых, я подумала, что ему очень идет.

Он спокойно двигал желтыми глазами, изменившимися из-за меня.

Словно оценивая.

— Наши лица изменились.

— Да.

Поскольку цель в любом случае была моей, с Хеймдалем можно ограничиться изменением лица, не трогая телосложение.

Я старалась не тратить силы.

Хм, хотя я сделала уголки глаз более прорисованными, чем в оригинале. У этой внешности тоже своя атмосфера… Нет, кажется, она даже страшнее.

«Почему он еще больше похож на злодея?»

Я говорила быстро, пытаясь скрыть свое замешательство:

— Пойдем.

— Хорошо. Куда на этот раз?

— Куда же еще.

Я помахала перед Хеймдалем мешочком.

Еще один мешочек, не тот, в котором лежали используемые мною магические камни.

А цель сегодняшнего дня, Слеза Эслота.

— Нужно продать драгоценность.

* * *

Как уже говорила, я часто бывала на аукционах.

Не так часто сидела на местах для знати, но очень хорошо знаю, как пользоваться этим местом.

Мне нет необходимости ходить повсюду, чтобы продать вещи.

Потому что я хорошо знаю дорогу. Я могла без колебаний добраться до места назначения. Рядом с нами бродили и другие знатные люди.

— Здесь торгуют драгоценными камнями?

Хеймдаль довольно зорок, чтобы подмечать детали.

— Верно. Своего рода штаб. Здесь же находится и среднее звено управления.

Этот аукционный дом представляет собой огромное подземное помещение, насчитывающее в общей сложности 8 этажей.

Как видите, аукционный дом настолько велик, что его руководство не вмешивалось во все происходящее на территории.

Правила здесь были в основном попустительскими, за исключением случаев, выходящих за рамки дозволенного, и они не вмешивались, если только дело не касалось предмета огромной ценности.

Поэтому, чтобы обеспечить самоуправление, были зоны, переданные на субподряд нижестоящим организациям, и было довольно трудно увидеть управляющего из штаба.

Но за дверью, задрапированной длинной бархатной тканью, было место, где можно увидеть этого человека, с которым так трудно встретиться.

Рядом с позолоченной дверью за бархатной тканью, на изогнутой стене, висело зеркало в полроста, похожее на элемент интерьера.

— Прежде чем войти, мне интересно. Эта внешность молодого аристократа… — Хеймдаль понизил голос, возможно, осознавая обстановку.

— Что?

В зеркале с элегантной оправой стоял красивый молодой человек с нервным и болезненным видом.

Его короткие светлые волосы вились, а уголки глаз были заостренными.

— У кого ты ее позаимствовала?

— У кого?

— Мне кажется, такое изысканное лицо нелегко создать.

Хеймдаль схватил за подбородок и слегка наклонил голову. Его отражение в зеркале тоже двигало головой.

— Думаю, это кто-то знакомый.

— Ну… если уж на то пошло, ты не ошибешься.

Свисающие вьющиеся волосы, болезненное выражение лица. Я скривила губы.

Это выражение лица принадлежало моему бывшему жениху, которого я ненавидела. И одному из главных героев этой книги.

Потому что я одолжила его у Эсира Ювана Форсети.

Но разве я стала бы использовать его нынешнюю внешность, даже если бы выжила из ума? Я сильно изменила внешний вид.

Например, болезненное выражение лица в детстве.

Повзрослев, он был далек от впечатления больного человека.

Я внимательно посмотрела в зеркало. Черные волосы и серые глаза. Эти две черты я также взяла у сына Адверсе, Данте Ганнера Адверсе.

Моего брата, которому я стала приемной сестрой.

И ребенка, которого я считала своим младшим братом.

Таким образом, поскольку я брала черты у людей, которых встречала, я не могу назвать кого-то конкретного.

Единственное, что осталось от первоначального облика, это бледная, почти белая кожа.

Рядом со мной стоял Хеймдаль с измененным цветом волос, глаз и лицом.

«Магия сработала хорошо?»

Я стерла силу драгоценного камня, который до сих пор заглушал наши голоса.

— Заходи.

— Как прикажете.

Я позвонила в колокольчик, висевший рядом с дверью.

В то же время дверь открылась сама собой.

— Хо-о.

Подземный рынок — место, где спрос на секретность возрастает по мере того, как спускаться глубже.

Перед дверью нет отдельного сотрудника, и структура такова, что человек выходил, когда звонили в колокольчик.

Кроме того, были разные типы веревок для звонка в колокольчик, и красная веревка означала очень срочное дело.

Сотрудник, вышедший из-за двери, вежливо поклонился.

— Добро пожаловать. Здесь северо-западный промежуточный филиал 4-го этажа главного здания Роштейбля.

Нетрудно последовать за сотрудником и встретиться с управляющим. Я встречала его раньше и знала его в лицо, но он не узнал меня в моем магическом облике.

— По какому делу вы обратились в нашу северо-западную экстренную управляющую команду?

И что я сделала с этим управляющим.

— Я пришел продать семейную реликвию.

Это был «скандал».

Тук. Лицо управляющего, смотревшего на небрежно брошенный мешок, на мгновение застыло.

Поскольку он, как и другие сотрудники, носил полумаску, было видно только его губы, но этого было достаточно, чтобы понять.

— Раздражает.

Плюх. Я села на диван, хотя мне не предлагали сесть. Мои длинные ноги резко переплелись.

Как и подобает ветерану, управляющий мгновенно вернул улыбку, но я не упустила застывшее выражение лица, промелькнувшее на мгновение.

— Здесь так обращаются с аристократами? Ни гида, ни чая, сразу к делу? Дремучие паршивцы… Что встали?

Высоко поднять подбородок и смотреть с отвращением. Главное — выглядеть высокомерным человеком, который живет только ради собственного удовольствия, как избалованный аристократический ребенок, погруженный в свой собственный мир.

Я пошевелила рукой.

— Ты. Не можешь принести чаю? Что за ничтожные люди без всякого чувства такта управляют аукционным домом?

Тьфу. Я прожевала толстую трубку и косо осмотрело тело сотрудника.

— Крайне невежливо.

Иными словами, сегодня вечером я — тот самый скандалист.

— Ха-ха, похоже, аукционный дом допустил небольшую ошибку. Прошу вас, будьте снисходительны, гость. Этот человек — сотрудник, поэтому я попрошу слугу принести его отдельно.

Управляющий охотно поклонился. Как и подобает ветерану, который сталкивался со всякими людьми из подворотен, он быстро сохранил выражение лица.

Тем не менее, острый взгляд, промелькнувший на мгновение, говорил о другом.

Только попробуй подсунуть какую-нибудь дрянь.

Казалось, меч, висевший на поясе сотрудника, на мгновение дрогнул.

Час спустя.

Я снова шла по коридору вместе с Хеймдалем.

Точнее, мы спускались в главный офис аукционного дома на 7-м этаже, чтобы внести в список ожерелье «Слеза Эслота», которое должно стать изюминкой сегодняшнего дня.

Аукционы Роштейбля делятся на «регулярные аукционы» и «специальные аукционы».

Специальные аукционы проводятся в особые периоды, такие как День основания государства, День рождения императора, Великий праздник и День окончания войны.

Они не проводятся в другое время, и сегодня мы участвовали в регулярном аукционе, который проводится периодически.

Он также делится на еженедельные и ежемесячные, и, к счастью, сегодня проводится более редкий ежемесячный аукцион.

«Даже среди регулярных аукционов этот крупный».

В случае регулярных аукционов все лоты планируются заранее.

Однако аукционный дом также принимает участие в день аукциона для развлечения, но в этом случае трудно участвовать, если только это не очень интересный предмет.

И то, что я делала в течение часа…

Продавала историю.

<С… сейчас на аукционе полно вульгарных вещей!.. Вы не примете мое сокровище?!>

Какой-то неразумный дворянский отпрыск, который утверждал, что является наследником семьи, но выглядел совершенно бестолковым.

Представленный предмет — явно подозрительный краденый товар.

<Оно настоящее! Не видите по сертификату? Тупые, ничтожные создания. Отпусти!>

Это была любимая комбинация мошенников, управляющих этим аукционным домом.

<Если бы не семейные дела… я бы никогда не пришел сюда!..>

Как ни странно, те, кто обладает мрачной натурой задворок, ликуют от чужого несчастья и чьих-то трупов.

Даже если краденое, ответственность несет тот, кто его принес. Работа аукционного дома — оценивать подлинность и подделку.

<…Это подлинник.>

Кроме того, мой личность дана Ринтеллой. Она не вызовет проблем позже, даже если я ее использую.

Вероятно, он был одним из основных клиентов Ринтеллы и имел очень много долгов, и это факт, который быстро выяснится, даже если аукционный дом проведет расследование.

План неразумного отпрыска, который принес краденое в спешке, потому что ему нужны были деньги, удался.

Они тоже сомневаются, настоящий ли дворянин перед ними, или искусный актер, но внешне делают вид, что верят, приговаривая: «Божечки, господин».

В любом случае, ситуация приняла лишь один оборот.

В конце концов, они приняли предмет, который я представила.

Слеза Эслота — не какое-то простое название. Даже если ее принес какой-то юнец, эта неуклюжесть будет наполнена злобой и весельем.

Кроме того, месть, которую принесет настоящий владелец Слезы Эслота, не достанется аукционному дому.

«Ну, судя по лицу управляющего, похоже, он собирается продать ее до того, как появится настоящий владелец».

Хеймдаль небрежно бросил, идя по коридору.

— Актерская игра была неплохой.

У него безразличный тон.

Выйдя из офиса среднего звена, мы снова создали барьер, искажающий разговор, так что не было опасений, что содержание просочится.

Просто немного неловко, что сегодня я показала Хеймдалю так много своих карт.

— Чтобы выжить на задворках, это само собой разумеющееся.

Сейчас они, наверное, снова проверяют подлинность. Процедура настолько проста, что ее можно выполнить с закрытыми глазами.

— Не стоит беспокоиться о том, что тебя разоблачат?

— Если бы меня разоблачили, я бы даже не пыталась, верно? Хотя ставка — жизнь, я ее ценю.

— Да, будь все так тривиально, миледи тоже было бы неловко.

Хеймдаль помахал руками. Довольно дерзкое приветствие.

Я подняла одну бровь.

— Ты, обрати внимание на наш вид, хорошо? Разговор не слышен, но глаза есть повсюду.

— Верно. С тех пор, как мы вышли из того офиса управляющего, кажется, за нами следят десять глаз?

— Ха, если знаешь, то помолчи и без моего совета, будь осторожнее…

— Меня привлекло вот что. Как миледи так хорошо знает физиологию дворян?

Он взглянул на меня. Его изящные глаза изогнулись, как у лисы, кокетливо.

Я была спокойна даже под наблюдением.

— Особенно твои слова о вульгарных вещах, было так живо, будто ты сама это пережила. Настолько отвратительно, что меня чуть не вырвало.

— Как думаешь, сколько гостей я приняла? Я натерпелась от таких типов.

— У меня хорошее чутье, миледи. Чувствую здесь кроется нечто большее.

Рука Хеймдаля махнула передо мной. Он протянул ее. Элегантно и сдержанно, отчего мои глаза расширились.

Шаги естественно замедлились.

— «Достоинство», за которое они цепляются в своих жестах и движениях, не приобретается за один день. Почему миледи так хорошо справилась, словно прошла изнурительную подготовку?

Перед глазами промелькнул кнут. И распухшая детская рука, державшая чашку.

<Сестра! Я, я ошиблась, отец! Я буду стараться!>

Все это лишь остаточные образы.

— …Пыль в глаза, только-то и всего. Управляющий аукциона в конечном итоге хочет развлечения. Он бы пропустил, даже если бы обнаружил неловкость.

— Управляющий не просто пропустил неловкость миледи, догадываясь о ней, он был полностью обманут.

— Откуда тебе-то знать? Может быть, у тебя тоже есть достаточно «достоинства», чтобы говорить с такой уверенностью?

Вместо того чтобы поддаться на провокацию, я улыбнулась. Затем схватила его ладонь и сильно пнула по голени.

От внезапного удара он не смог удержаться и мгновенно опустился на уровень моих глаз.

— Наглый негодник.

Я элегантно улыбнулась, но не своим лицом, а лицом благородного господина.

— Не смотри на людей свысока, пока не выблюешь все свое нутро. Это отвратительно.

Однако Хеймдаль, не выражая боли, покорно извинился. Я поняла, что он намеренно подставился под удар.

— Прости, миледи.

По тому, как он склонил голову, видно, что он беспокоится о «глазах», которые, вероятно, наблюдают за нами.

После выхода из штаба за нами действительно следило много людей.

— Мне, кажется, нравится, когда миледи улыбается и злится одновременно.

Непонятно почему, но он по прихоти помогает мне… Однако нельзя забывать, что этот человек, возможно, в будущем станет моим противником.

Я хотела, чтобы он устроил хаос в грязном мире оригинала, но в то же время не хотела, чтобы эта волна обрушилась на меня.

Когда я оттолкнула его руку и пошла вперед, он последовал за мной.

— Я правда не хотел тебя злить.

Он лениво смотрел вперед и шептал так, чтобы слышала только я. Сладким голосом, как будто шептал любовные слова.

— Мне просто было искренне любопытно, ладно? Не злись. Ты ведь сейчас мой хозяин?

Хотя он только что терся головой о тыльную сторону моей ладони, как раб, его глаза совсем не улыбались.

— Если миледи что-то интересно обо мне, можешь спросить напрямую. Мне побыть честным?

В конце концов я цокнула языком. Посмотрев на Хеймдаля, я увидела, что у него серьезное выражение лица.

— Миледи, раньше я был связан с отвратительными аристократами. Поэтому я знаю о них все: поведение, физиологию, отвратительные обычаи. Чем больше что-то ненавидишь, тем дольше это остается в памяти, верно?

Я внутренне усмехнулась. Говорит о честности, так где правда?

Даже слова, которые он извергает, не более чем пустая оболочка. Подобный смех мог возникнуть только от знания всей правды.

Но поскольку он сказал так много, я добавила несколько слов:

— Я часто встречаюсь с аристократами по работе.

Это правда, но не особо важная.

— Я всегда жила с целью за деньги можно сделать все, что угодно, так неужели есть что-то, чего я не могу?

— Тогда, миледи, у меня есть вопрос.

— Какой?

— Ты легко плачешь?

— …Что?

Шедший рядом Хеймдаль наклонил голову. Я остановилась следом за ним.

На мгновение его лицо, лишенное всякого выражения, было совершенно спокойным.

— Хотелось бы увидеть хоть раз.

— …

— Как ты плачешь.

…Что за псих.

— Ха-а, эй, слуга. Ты собираешься выполнять свою роль?

Тук-тук, я постучала по своим губам.

— Рот — не дыра, проделанная для того, чтобы говорить бесполезные вещи.

Я один раз посмотрела на Хеймдаля и больше не обращала на него внимания.

— И предупреждаю, если будешь мешать, на этот раз я по-настоящему закопаю тебя на берегу реки.

— А, не волнуйся, миледи. Я не буду устраивать неприятности. Мне очень интересно, чем закончится игра, которую ты затеяла.

Он показал обе руки, принимая позу капитуляции. Затем внезапно опустился на одно колено передо мной.

— Нет, сейчас ты, кажется, хозяин? Молодой господин? Сейчас те, кто наблюдает за нами, должно быть, весьма озадачены.

Он намекнул на мой облик, превратившийся в мужчину.

Как он и сказал, наша поза только что действительно не была обычной позой хозяина и слуги. Но ведь это он сам по своей воле терся лицом о тыльную сторону моей ладони?

— Подумали, что я наложник?

— Ты? Пока я не выжила с ума, этого никогда не случится.

— В мире нет ничего глупее, чем возлагать надежды на слово «никогда», так что не будь так уверен, хозяин.

— Прочь. Не встанешь?

— Во-первых, я красивый.

Меня переполняли гнев и абсурд.

— Лучше бы тебе заткнуться.

Не кормить ***. Игнорировать его — лучший подарок.

В этот момент перед глазами появился черный дым.

Я не удивилась внезапно появившемуся дыму и спокойно наблюдала.

Черный дым извивался, как живой, и, что удивительно, образовал некую комбинацию из букв и цифер.

<Запад, 2 этаж, 1445>

То, что ненадолго зависло в воздухе, медленно повернулось и полностью исчезло.

Я слегка дунула на оставшийся дым и подняла голову.

— Пойдем. Наше место — 1445.

Его темные, блестящие от интереса глаза следовали за мной, как пчелиное жало, но я делала вид, что не замечаю, и только ускорила шаг.

Время тикало, и наступила полночь.

Динь. Дон. Динь…

Звук огромных напольных часов наполнил аукционный зал. Это достопримечательность аукционного зала и звон, возвещающий о начале регулярного аукциона.

— Сюда.

Места на аукционе были отделены друг от друга. Иными словами, существовало отдельное пространство.

Место, куда мы вошли, представляло собой два дивана, рассчитанных на четверых человек. На двух местах сидела моя предыдущая иллюзия.

Такие места были со второго этажа, да? На первом этаже обычные зрительские места, плотно прижатые друг к другу.

Сегодня, как и подобает ежемесячному аукциону, который является одним из крупнейших регулярных аукционов, огромный зал был полон людей.

Видны пустые места, но скоро они заполнятся.

В начале будут выставлены предметы низкой стоимости, поэтому некоторые намеренно приходят с середины.

— Если вам что-то понадобится, звоните в колокольчик в любое время.

Слуга в маске вежливо поклонился и посмотрел на меня.

— Что ты делаешь, не наливаешь вино?

— Что?

— Не ты.

Я сидела, скрестив ноги, и небрежно махнула рукой.

— Мой подчиненный.

Я посмотрела на Хеймдаля, и он, как и подобает сообразительному мужчине, быстро подстроился.

Он довольно умело наливал вино в бокал. Как и подобает бывшему господину, у него, похоже, сохранилось какое-то достоинство.

Слуга, увидев это, решил, что его роль здесь не нужна. Оставив вежливый поклон, он ушел.

— Хозяин, может ли ничтожное создание удостоиться чести сидеть у Ваших ног?

Этот бесстыжий мужчина.

Как только слуга ушел, он, вместо того чтобы показать свою истинную сущность, решил поиграть еще немного и занял место у моих ног.

Затем без колебаний положил руку на мою ногу. Я проглотила смешок и схватила его за щеку.

— Наглец.

— Ай-яй… Больно.

Не обращая внимания на его слова, я наклонила голову и прошептала почти беззвучно:

— Здесь я больше не могу использовать силу, так что тщательно следи за своим красивым ртом.

В коридоре еще можно было, но как только мы вошли в зал, мы больше не могли использовать силу, чтобы скрыть наш разговор.

Хеймдаль, похоже, понял меня и послушно замолчал.

В то же время он начал осматриваться.

— Хозяин, здесь действительно много людей. У меня даже голова кружится.

— …У тебя?

Хотя это отдельное пространство, через тонкую ткань, отбрасывающую силуэты, видно соседнее пространство.

Здесь не полностью отделенное пространство, как VIP-места в оперном театре.

Чтобы попасть на такие места, нужно быть более высокопоставленным аристократом. Конечно, маскироваться до такого уровня слишком рискованно.

Большинство прошедших гостей либо полностью накрывались плащами, либо носили приличную одежду и маски.

Особенно на втором этаже последних было больше.

«Отсюда места становятся невероятно дорогими».

Я достала из кармана драгоценный камень и бросила его во внутреннее пространство. Тук. Из упавшего драгоценного камня пошел дым, искажая пространство.

Со второго этажа через каждые четыре места установлены перегородки, так что с остальных мест наше место не будет видно.

Я смотрела на темную сцену и поправляла маску на лице.

Тем временем моя иллюзия медленно подошла. Она подошла ко мне и сняла плащ. Длинные золотистые волосы волнами рассыпались.

Образ роскошной леди.

Шорох. Хеймдаль, который молча смотрел на волосы, спускающиеся до талии, слегка нахмурился.

— Сейчас можешь спокойно говорить.

У него такое любопытное выражение лица, что я махнула рукой, разрешая.

— Я использовала блокирующую магию, чтобы провести последнее обсуждение. Конечно, она не продержится долго.

Хеймдаль, как будто ждал этого, подошел к моей иллюзии. Он наблюдал за ней и прищурился.

— И у нее изменилось лицо. Миледи, маскировка — твое хобби?

— Что? А, это.

Волосы, которые распустила моя иллюзия, отличались по цвету от тех, что были в магазине.

Чрезвычайно блестящие золотистые волосы, прямые, аккуратно расчесанные, в отличие от моих вьющихся волос, которые обычно становились неухоженными, если их не расчесывать.

Выражение лица было немного злобным, совершенно не похожим на мое.

— Хочешь покажу еще кое-что удивительное?

Моя иллюзия не остановилась на этом и полностью сняла плащ. Удивительно, но из-под плаща выскочило роскошное платье.

Конечно, меня это нисколько не удивило.

— Магия заранее наложена на внутреннюю сторону плаща. Я не раз играла такие роли, поэтому просто наложила ее.

Я взяла у иллюзии мешковатый плащ, порылась в нем, что-то достала и передала иллюзии Хеймдаля.

Это была белоснежная полумаска.

Довольно красивая маска, похожая на ту, что я видела в прошлой жизни в «Призраке Оперы». Я заранее взяла ее с собой перед отъездом.

— Почему ты сделала именно так?

— Я же объясняла, я невежественная знатная леди, богатая аристократка. Твоя иллюзия, ну, рыцарь-эскорт?

— скорт?

— Что ж, придумай что-нибудь подходящее.

Все равно это просто имитация.

— Лицо, которое засветилось, — это лицо безрассудного молодого господина, так что при побеге нужно будет скрыться.

Иллюзия Хеймдаля надела маску.

Судя по выражению его лица во время наблюдения, он, казалось, хотел что-то сказать.

Тем временем я вернула плащ своей иллюзии. Та послушно приняла мантию и снова спрятала лицо, а потом села на свое место.

Щелк.

В тот момент, когда я собиралась искусать губы, освещение вокруг погасло, и все пространство погрузилось во тьму.

Чувствуется оживленное движение со стороны сцены. Скоро начнется?

— Ты собираешься лично участвовать в аукционе?

— Да, точнее, не я, а иллюзия.

Я говорила, не отрывая глаз от сцены.

— Ожерелье вызовет восторг у всех, даже без подставного лица, но его наличие не помешает, верно?

К этому времени новость об аукционе «Слезы Эслота» уже дошла до VIP-персон.

Те, кто выбросил меня в качестве приманки, пусть умрут в муках.

— Чем больше слушаю, тем больше мне интересно, что эта маленькая голова задумала дальше.

— Ты уже не предполагаешь?

Хеймдаль не ответил. Но я услышал тихий смех.

Вспых–

Внезапно включилось все сценическое освещение. Как будто начинается представление, на огромную сцену поднялся странно замаскированный ведущий и остановился посередине.

— Вы долго ждали, все уважаемые господа, присутствующие здесь.

Вместе с голосом ведущего, который эхом разносился по всему залу через микрофон, мой голос мягко вырвался наружу.

— Следующий план ясен.

Взгляды меня в маске и Хеймдаля пересеклись в воздухе.

— Мы должны сделать «Слезу Эслота» самой дорогой вещью.

Я поджала губы.

— Так интереснее, верно?

Я погладила подбородок рукой в перчатке. С предельной элегантностью и достоинством.

— Где-то на этом аукционе должно быть «Благословение Тени».

Новость дошла до их ушей. Вероятно, они внимательно слушают.

Ну, что теперь делать.

— На самом деле, я бы очень хотела, чтобы граф Аманти и Благословение Тени встретились первыми.

— В любом случае, разве не бесполезно, если встретятся настоящий владелец и вор? Если только настоящий владелец не узнает вора.

— Так ли. Что ж. Велика вероятность, что Благословение Тени будет информатором, так что они, наверное, встретились.

Оплата производится после окончания всех аукционов.

То есть, кто бы сюда ни пришел, поднять цену несложно.

— Третий лот — ковер, использовавшийся в династии, павшей 500 лет назад, проклятый ковер! Очень полезный предмет для убийств, выпускающий в воздух яд без цвета и запаха. Можно ли его использовать сейчас? Если сможете выдержать пятисотлетний слой пыли.

Внизу аукцион был в самом разгаре с реалистичными комментариями ведущего.

Я без интереса смотрела на яркий лот из разноцветных нитей и продолжала говорить:

— Конечно, в тот момент, когда появится «Слеза Эслота», это не пройдет просто так. Многие люди будут на нее заглядываться. Но знаешь ли…

Я потерла губы рукой в перчатке.

— Люди из трущоб или высокопоставленные дворяне, хотя они кажутся совершенно разными людьми, у них есть одна общая черта.

Я пальцем начертила круги на подлокотнике.

— Они чертовски подозрительны.

На аукционе будет проведена оценка. Здесь нет причин для беспокойства, но…

Почему ценный предмет появился без предупреждения? И так внезапно?

Подозрительные люди будут испытывать сомнения. Как туман и яд, их бдительность разожжется.

Это не должно привести к тому, что аукцион сорвется.

— Я сотру сомнения этих трусливых господ и разожгу их жажду наживы.

Я повернула голову, подперев подбородок одной рукой.

— Ну как, не хочешь увидеть безумную картину, где цена взлетает до немыслимых высот?

Встретив направленный на меня взгляд, я мягко прищурила глаза.

— Чтобы этот аукцион не закончился легко. Как гонка на выживание. Я думаю устроить разумный хаос.

Если мне не повезет, меня могут раскрыть первой. Я собираюсь провести аукцион, поставив на кон свою жизнь.

Торче из Благословения Тени предупредил меня, чтобы я даже не думала остаться в живых, если задену их.

Я должна вернуть ему его же слова.

— То есть тебе нужен кто-то, кто притворится сумасшедшим и разожжет огонь. Или ты хочешь попробовать?

— Я хочу посмотреть.

В любом случае, я не ожидала активного ответа. Это было для того, чтобы поделиться планом с союзником.

— Если мои предположения оправдаются. Ситуация обернется очень интересно. Не ждешь?

Только что был продан четвертый лот. Насколько я помню, на ежемесячных аукционах довольно много лотов.

— …Когда миледи придумала этот план?

Когда? С того момента, как я поняла, что Торче что-то затеял.

— Не знаю. Лет 10 назад, наверное. Я пророк, так что, возможно, готовилась месяца 3 назад.

— Если не хочешь отвечать, не отвечай, миледи.

Я посмеялась, и на сцену вынесли новый лот.

Наверное, не так много, чтобы гости заскучали, но, похоже, очередь довольно длинная.

— Кажется, ты очень дорожишь своей жизнью, миледи.

— Хм, я похожа на мотылька, летящего на огонь? Нет. Я очень дорожу своей жизнью. Тщательно планирую и действую.

Я могу быть осторожной, но могу пойти на риск, чтобы устранить врага. Только при тщательном планировании.

— Да. Я дорожу своей жизнью. Я хочу жить больше, чем кто-либо другой. Даже с такими ставками, я играю в азартную игру с высокими шансами.

Я никогда не собираюсь проигрывать.

— Мне обязательно нужно выжить, чтобы сделать то, что я должна.

Красные глаза слегка изогнулись, а затем, казалось, стали бездонными.

— Миледи…

Он остановился на полуслове.

— Что, почему ты…

Я тоже остановилась. Как по команде, как только мы замолчали, я почувствовала чье-то присутствие.

Тук-тук. Стук в дверь.

Я быстро проверила драгоценный камень.

Магия звукоизоляции все еще действовала.

Наш разговор не должен просочиться. Я прищурилась и выровняла выражение лица.

— Прошу прощения, господин.

Вошел слуга. Но я сразу поняла.

Это не слуга.

— Я знаю, что визит ничтожного человека неприятен, когда вы наслаждаетесь аукционом.

— Чего? Знаешь свое место.

— Вас ищет один человек.

Меч на его поясе необычен. Знак управляющего.

— Кто смеет искать меня?

— Прошу простить мою дерзость, заместитель управляющего этого аукционного дома просит вас встретиться с ним.

Я затаила дыхание. Этого я совсем не ожидала.

Он явно был одет как слуга, но его тон монотонен, а взгляд решителен. Снаружи он был услужливым, но я не попадусь.

Почему заместитель управляющего…

Я почувствовала себя неудачницей.

«Этот человек известен как невероятный псих, наряду с владельцем этого аукционного дома».

Я не ожидала такой ситуации.

В прошлом на аукционе я видела аукцион украденных вещей, более ценных, чем Слезы Эслота.

Поскольку я оказала косвенную помощь, я примерно знаю, как это происходило.

Вещи, украденные организованной преступной группировкой, были проданы за огромную цену, но во время проведения такого не было.

Более того, тот драгоценный камень был национальным достоянием, а этот, каким бы ценным он ни был, не настолько.

«Разница между организацией и личностью?»

Или они хотят забрать меня и допросить?

«Влияние графа Аманти, первоначального владельца?»

Даже если и так, этот аукционный дом известен своим отношением, не склоняющимся даже перед членами императорской семьи.

Главная проблема в том, что до аукциона Слезы Эслота осталось совсем немного времени.

«Мне нужно участвовать».

Я посмотрела на слугу, точнее, на руководителя, притворяющегося слугой.

«Отправить иллюзию?»

Я крепко сжала кулаки. Высокомерие избалованного ребенка больше не сработает.

И поменяться местами с иллюзией тоже неудобно. Теперь у меня остался только драгоценный камень на случай побега.

Я облизнула губы.

— В наши дни так приглашают?

Я медленно встала. Мне нужно действовать высокомерно, без лишних движений.

Звяк. Стакан разбился, и в глазах слуги промелькнул холод.

— Прошу прощения. Я приказал подготовить все необходимое для вашего обслуживания.

— Каждое слово наглое.

Я опустила взгляд. Мужчина, с которым я встретилась взглядом, вздрогнул и напряг плечи.

— А, раздражает. Я думал, все закончится, как только я продам.

Я усмехнулась, подражая двум самым высокомерным людям, которых я знала.

— Эй, ты правда хочешь, чтобы я пошел за тобой?

— …Да. Прошу вас, я поступаю так ради того, кому служу.

— Тогда молись усерднее.

Я ухмыльнулась и ткнула вниз.

— Тебе придется что-то сделать, например, поползать у моих ног или пасть ниц.

Слуги здесь обучены обращаться с высокомерными гостями.

На самом деле, даже если не все дворяне, приходящие сюда, были высокопоставленными, они обучены максимально удовлетворять их требования.

В любом случае, с того момента, как они ступили на эту улицу азартных игр и аукционов, малейшая ошибка могла привести к гибели, поэтому в этом приеме, который полон насмешек и издевательств, было что-то вроде готовности пойти на уступки.

Но для руководителя такое поведение непривычно.

Мужчина на мгновение сглотнул, его глаза дрогнули, а затем он стиснул зубы, после чего медленно опустился на колени.

— …Прошу вас, проявите милосердие.

Я заставила мужчину встать на колени, чтобы выиграть хоть немного времени. Мой мозг быстро работал.

Времени нет. Аукцион все еще в самом разгаре.

Но я не знала, что делать, если не смогу быстро вернуться.

В этот момент…

— Хозяин.

Над головой раздался тихий голос. Хеймдаль резко наклонил голову и встретился со мной взглядом.

— А, вам не нравится, когда я смотрю вам в глаза.

Он быстро согнул одну ногу, опустив взгляд ниже моего. Его игра довольно хороша. Нет, может быть, это не игра.

— Мне тоже идти?

Я отвела взгляд. Руководитель аукционного дома, все еще стоявший на коленях, опустив голову, поднял глаза.

Вскоре я поняла, что ему все равно.

«Похоже, он полностью считает Хеймдаля рабом».

Поскольку в этом городе есть рынок рабов, отношение к рабам здесь наихудшее. Они почти как инструменты и аксессуары.

Хотя среди них самих есть простолюдины или низшие слои населения, которые в прошлом были рабами.

Прежде чем я успела ответить, Хеймдаль схватил меня за палец.

— Хозяин… Можно мне остаться здесь?

Хеймдаль нежно погладил мою ладонь своей щекой, как зверь, ласкающийся языком.

— Пожалуйста, хозяин.

Я была восхищена и в то же время поражена.

«Что за многоликость?»

Невероятно, что этот мужчина, который всегда свирепо набрасывался на меня, теперь ведет себя так естественно, как язык во рту.

— Я хочу остаться, можно?

Я прочитала смысл в глазах Хеймдаля.

Он умен. Наверное, подумал о повороте событий, если не поднять цену в срок.

Но действительно ли можно доверить это важное дело этому мужчине?

Мужчина мельком взглянул на нас. Нельзя медлить с ответом.

— Я хорошо присмотрю за местом, хочу посмотреть. На «другого» я даже не взгляну.

«Под «другим» он, наверное, имеет в виду мою иллюзию».

Теперь мне хочется рассмеяться от абсурда.

— Хм-м.

Прошло всего два часа с начала этой игры, но он ведет себя так, будто занимается этим уже много лет.

В книге из уст этого мужчины никогда бы не вышло слово «хозяин», даже если бы его разорвали на куски.

Он называл так богача, который жестоко издевался над ним в детстве. Однако сейчас ведет себя так, будто того прошлого и не было.

Значит, он может использовать даже свой жестокий опыт, если то необходимо. Как и я.

Я слегка улыбнулась.

Прости, что заставила тебя произнести эти слова.

И за это тоже прости, злодей.

— Что ты сейчас?.. Смеешь просить меня?

В одно мгновение одно колено Хеймдаля полностью коснулось пола. Нет, оно ударилось.

Потому что я пнула его ногой.

Должно быть, ему больно, но он даже бровью не повел.

Вместо этого, как будто он действительно был рабом и прошел обучение, мужчина склонил голову с той же улыбкой.

— Жалкое отродье.

Я сжала руку, державшую волосы Хеймдаля. Чтобы показать руководителю, который наблюдал за нами.

— Я тебя избаловал, а?

— …Простите, хозяин.

Наши взгляды с Хеймдалем встретились. Хеймдалль на долю секунды шевельнул губами.

«Иди».

Благодаря его огромной спине мое склоненное лицо было полностью скрыто.

— Что, забыл что было с предыдущими?

— Я ошибся, хозяин! Агх!

«Довериться ему».

Я напряженно размышляла.

Мы случайно оказались вместе и сбежали. Даже если говорим на одной волне, мы не готовы рисковать жизнью друг за друга.

— …Пожалуйста, простите меня.

Глаза Хеймдаля слегка изогнулись.

Я ясно видела. На мгновение его ярко-красные зрачки стали холодными.

Действительно, можно ли доверить это дело этому мужчине?

— Хозяин, я не забываю милости.

Наши взгляды разного цвета пересеклись. Его голос содержал мольбу, а вот за взглядом крылось тайное послание.

— «Милость» я никогда не забуду.

Внезапно я вспомнила ночь, когда мне приснился сон о прошлом, и он заметил мое волнение.

— …Если я буду стараться, то и хозяин будет.

Почти шепотом.

— Окажешь мне милость?

В тот момент, когда я услышала эти слова, у меня невольно появилась кривая улыбка.

— Ха-ха-ха…

Хотя он говорил притворно покорным голосом, его взгляд был соблазнительным и глубоким, словно он собирался меня съесть.

«Да, это сделка».

Я сжала руку. Изо всех сил наступила ему на носок.

— Наглец.

Он, наверное, не совсем не чувствовал боли. Как и ожидалось, Хеймдаль нахмурился.

— Что ж. Хорошо. Если я возьму тебя с собой, это только повредит моему достоинству.

Но лишь на мгновение. Потому что он сразу же улыбнулся в ответ.

— Ты остаешься здесь.

«Ладно, заключим сделку».

Я использовала маленький драгоценный камень и прошептала ему на ухо. Этот звук мог услышать только он.

— Туда иду только я.

«Удачи».

Сила медленно уходит из моей руки. Я слегка толкнула голову Хеймдаля.

«Если провалишься, я тебя убью».

Быстро и точно, предупреждаю. Хеймдаль также ответил на предупреждение.

«С нетерпением жду».

Я просто пнула его и пошла.

То, что я в конце сильно наступила ему на ногу, было маленькой обидой. Я уже чувствовала головную боль, думая о том, что этот человек попросит взамен.

— Проводи меня.

Когда я решительно пошла к двери, мужчина поспешно встал.

Хотя пошатнулся, он быстро занял свое место, что говорило о том, что он был значительным человеком.

— Большое спасибо, что удовлетворили мою просьбу. Сюда.

Потому что он сразу же пошел прямо, как будто никогда не был униженным.

Ха, иметь такого высокопоставленного подчиненного, как этот заместитель управляющего, — сплошная головная боль.

«…Надо быть готовым немедленно бежать, если что».

Я оставила тыл на Хеймдаля. Но особых надежд не питала.

В душе я уже считала это провалом и спешила строить следующий план. Я не думала, что он сделает все возможное ради меня.

Хеймдаль лишь маловероятный вариант.

Я быстро мысленно прошлась по содержанию книги. Будет ли там полезная информация?

Часть 1 и 2 книги. Страницы, которые быстро пролистывались, остановились на одном месте.

Район 1. Улица аукционов и азартных игр.

Центр крупнейшей подпольной экономики Империи, место, несомненно, обладающее наибольшей глубиной и широтой.

— Но зачем меня позвали? Думал, сделка закончена.

— Это воля господина заместителя управляющего. Поэтому я, ничтожный… не знаю.

— Бесполезный.

— …Прошу прощения.

Верная своей роли, но жуя беспокойство как жвачку, я продолжала копаться в настройках книги.

Лорды каждого района тесно связаны с верхушкой Империи или сами являлись ядром власти.

Среди них правитель района 1 был самым жестоким и безжалостным.

Диктатор, любящий насилие.

В то же время он один из ключевых фигур этой книги.

— Сюда.

Тот, кто находится прямо под таким человеком, — это заместитель управляющего, к которому я сейчас иду.

Как человек, который много раз падал и поднимался, чтобы выжить в первой части, скажу, что он человек, похожий на своего хозяина.

В то же время, если добавить информацию, полученную через Сиринкс, хорошего ответа не получится.

Дверь распахнулась. И после того, как я вошла, она плотно закрылась.

— Клиент прибыл.

Внутри два человека. Мужчина, склонивший голову, докладывал.

Один человек в центре комнаты, а рядом с ним человек, склонивший голову.

Я прищурилась.

«Видны только двое, но их больше…»

Ха, я усмехнулась про себя.

Сколько же тут попрятано?

Они умеют скрывать свое присутствие, но никто не умел скрываться так хорошо, как Хеймдаль.

Другими словами, я могу их распознать.

«Проблема в том, что если среди притаившихся есть такой мастер, как Хеймдаль, его трудно обнаружить».

Я отдышалась и подняла голову. Это было после того, как я притворилась высокомерной, чтобы скрыть свое напряжение.

— Ты меня вызвал?

Однако я заволновалась, прежде чем успела погрузиться в роль. Потому что тот, кто склонил голову, выпрямился.

Это был пожилой мужчина с седыми волосами. Но его твердый взгляд и запавшие глаза, казалось, говорили о прожитых годах.

Но мой взгляд остановился на его плече. Скрип. Послышался жуткий звук.

«Протез?»

Одна рука мужчины была протезом. Странно, что он, кажется, сделан из черного железа. Я прищурилась.

Пожилые глаза и мой взгляд пересеклись. Казалось, он меня осматривает.

— Хо-о, и правда, как и сообщалось.

— Да.

Тот, кто сидел на стуле, повернувшись спиной, заговорил.

Я воспользовалась короткой паузой, чтобы обдумать происходящее.

Что-то не так.

Что он сказал, когда я только что вошла? Не гость, а… клиент?

— Что будем делать?

Голос пожилого мужчины был предельно вежливым, и в нем было столько покорности, что более почтительным он быть не мог.

— Поставь его на колени.

В этот момент взгляд мужчины резко повернулся.

— Ыгх!

В глазах посыпались искры. Сильная боль ощущалась в затылке. Не было времени сожалеть о упавшем теле.

Мгновенно я оказалась на полу и поспешно уперлась руками.

«Больно!»

Нельзя падать. Меня не просто ударили по затылку. Точно целились в жизненно важную точку.

Если бы ударили чуть ниже, могли бы повредить шейные позвонки.

— Хм-м, крепкий?

Я изо всех сил старалась не сосредотачиваться на беспокойных мыслях. И на то, что это, вероятно, кровь, которая мочит мои волосы.

Вместо этого я сосредоточилась на внезапно услышанном незнакомом голосе.

— Если так и потеряет сознание… Думаю выбросить его прямо в реку Умпте.

Тик-так, уникальное произношение с подвижным языком и манера речи, которая затягивается к концу.

Я знаю этого человека.

Точнее, я знаю его только по описанию, которое читала в книге… Его, нет. Следует ли сказать, что я знаю «ее» личность?

Я с трудом подняла голову. В конце взгляда виднелись незнакомые туфли. Черные туфли на низком каблуке.

Явно маленькая женская нога.

Я с трудом подняла глаза, и мой взгляд, полный интереса, встретился с ее взглядом, как крючок.

Женщина, которая только что собиралась закурить сигару, остановилась. Я с трудом открыла рот.

— Черт, ты… кто?

Я уже знала, кто она.

Исла Кроу Блэкворк.

Правильно, правительница улицы азартных игр и аукционов района 1.

Так называемый «король насилия и азартных игр».

А также человек, который превратил Хеймдаля в кровавое месиво… и отправил его ко мне.

Учитель злодея.

— Ху-у.

Исла закурила сигару. Рядом, словно ждал этого, старик поднес огонь.

Щелчок, звук зажигания магическим инструментом принес кратковременное облегчение.

— Идеальное произношение имперской системы, да? Акцент не поставишь, просто покрутив языком день-два. Разве нет?

— Так точно, госпожа.

Этот старик, должно быть, заместитель управляющего.

— Интересно. Значит, он не кто попало…

Когда я маскируюсь, я добавляю еще одну способность: накладываю на свое тело «физическую защиту».

Это означает, что я могу выдержать одну-две внезапные физические атаки.

Вот почему я могла ясно мыслить, даже получив удар этим ужасающим кулаком.

В противном случае я бы уже потеряла сознание и неизвестно, что бы со мной случилось.

Она была плохим учителем Хеймдаля.

Самый влиятельный человек в 1-м районе.

Однако мало кто знал ее в лицо. Даже те, кто знал, им редко удавалось установить ее истинную личность.

Даже Хеймдаль долгое время совершенно не знал об истинной личине учителя.

Вскоре он выяснил, что она является правительницей этого огромного аукционного дома и игорного квартала.

Убив ее, он захватил все и стал правителем преступного мира.

Хотя между ними установились отношения учителя и ученика, они никогда не были в хороших отношениях.

У Ислы есть ребенок, про отца которого ничего не известно, и этот ребенок был глупым негодяем.

Ей нужна была послушная «собака» для сына, который должен был унаследовать ее дело, и она хотела вырастить Хеймдаля.

Хотя Хеймдаль, узнав о своем предназначении, будет убит хорошо воспитанной собакой.

До этих событий еще далеко.

— Ах, голова болит. Если он правда голубых кровей, разве не станет еще хлопотней?

— Результаты расследования не выявили никаких особенностей.

— Конечно. Даже если подделка, стали бы ее делать небрежно?

Когда Исла взяла сигару, заместитель управляющего, словно ждал этого, подставил пепельницу.

— Его манера говорить настоящая.

Она стряхнула пепел.

— Почему такой человек пришел продавать Слезу Эслота в наш дом?

Исла осталась сидеть на месте и встретилась взглядом со мной, лежащей на полу. Ее спутанные, кудрявые, короткие волосы развевались.

— Здравствуй, гость.

Она улыбнулась, держа сигару во рту.

— Ты… кто?

— А-а, понимаю, ты в замешательстве. Неважно, игра ты или нет, сейчас ты, должно быть, в замешательстве, поэтому я быстро расскажу о ситуации нашего гостя.

Она вытянула палец. Хотя он выглядел тонким, я, хорошо зная, какой силой обладает эта рука, внутренне сильно напряглась.

— Во-первых, проданная гостем Слеза Эслота в настоящее время ожидает аукциона. А, может, его уже выставили?

Заместитель управляющего на мгновение поднес магический инструмент к уху.

— Скоро выставят.

* * *

Оставшись один, Хеймдаль молча наблюдал за ходом аукциона.

— Итак, осталось всего два лота! Можете ожидать многого, уважаемые дамы и господа.

Скоро появится Слеза Эслота.

Вежливый голос ведущего громко разносился по залу, но внимание Хеймдаля было не там.

Нет, он смотрел туда, но одновременно думал о другом.

Слеза Эслота и самая высокая цена на аукционе.

Учитывая ценность украшения, это не так уж и сложно.

Однако украшение, хотя и является драгоценным камнем высокой ценности, не было тем, что можно назвать лучшим.

Хеймдаль мог назвать около пяти более ценных известных украшений.

Тем не менее, казалось, что у Сиринкс был план.

Хеймдаль знал выражение лица, полное уверенности. Его рука, постукивавшая по стулу, остановилась.

— Потому что на сегодняшнем ежемесячном аукционе мы приготовили нечто особенное!

Был выставлен еще один предмет, и ведущий объявил о Слезе Эслота.

Времени оставалось немного.

Хеймдаль задумался на тяжестью весов, заполнявших его разум. Он посмотрел на наклоненную сторону и вскоре пришел к выводу.

— Бес.

Хеймдаль тихо позвал кого-то. При этом его тень резко поднялась и выпустила облако черного дыма, похожего на туман.

— Что? — грубо спросил его подчиненный в облаке.

Он не мог понять, почему Хеймдаль, его начальник, внезапно связался с ним, хотя раньше говорил не связываться.

— И почему вы в Роштейбле? Что, если вас обнаружат? Вы в порядке?

Бес не мог знать о ситуации вокруг Хеймдаля, пока тот не позвал его.

— Пришли туда, где разбросаны глаза Ислы, хорошо же вам?

Хеймдаль нахмурился от тона в голосе. Ночная версия не выделялась терпением.

— Заткнись и вызови элиту, собравшуюся сейчас на аукционе.

— Боже-Боже, дневная сторона нас презирает, а ночная — использует.

Когда Хеймдаль замолчал, Бес быстро изменил свое отношение. Он хорошо знал, что его начальник особенно импульсивен ночью.

— А, подождите немного. Попробую подключить «глаза».

Внизу аукционного зала вспыхнул ярко-красный свет — огни гостей.

Цифры на плате рядом с ведущим мерцали и росли — зрелище, незнакомое Хеймдалю.

Этот город отвратителен. Он продает желания, продает смех, продает органы и даже души.

Цитадель дна.

Но именно Хеймдаль сейчас стремился стать воплощением этого отвращения.

Он лениво смотрел на растущую сумму. Поскольку лот почти последний, продажа не закончилась быстро. Внезапно он посмотрел на соседнее место.

Глядя на прямо сидящую иллюзию, уголки его губ сами собой поднялись.

— Миледи, тебе придется заплатить хорошую цену…

Хеймдаль шагнул к иллюзии и снял шляпу.

Иллюзия мельком взглянула на него, но больше не проявляла интереса. Изначально у нее нет функции реагировать.

Хеймдаль взял и отпустил выбившиеся светлые волосы.

— Я стою дорого.

Его глаза мрачно блеснули.

Сиринкс не знала, но на самом деле Хеймдаль уже начал создавать свою силу.

Не только начал, они уже прорывались в одну сторону 1-го района, как канализационные крысы, и постепенно захватывали его.

Все это благодаря тому, что его учитель ошибочно полагал, что из него получится подходящая «собака».

— А, нашел. Ого, почему их так много? Там что, фестиваль?

— Ты поздно узнал новости.

— Ух, это задевает мою гордость. Дать список?

«Назови», — с разрешения Бес быстро прочитал список.

— Есть маркиз Хочикен, великий граф Лининг, владелец торговой компании Айкоптер… А, есть и леди Канария.

Черный дым Беса медленно двигался.

— Почему собрались только те, кто помешан на драгоценностях?

Специальный гость — это клиент высшего уровня по критериям классификации клиентов, распределенным аукционным залом.

Если такие люди собрались на обычном ежемесячном аукционе, то, значит, кто-то вчера распространил информацию снаружи.

Должно быть, дело рук Ринтеллы Дульсинес. Хеймдаль быстро принял решение.

Теперь то, что ему нужно сделать, очевидно. После долгих раздумий он решил поддержать этот каприз.

А именно, помочь своему необычному партнеру.

На его лице появилась улыбка.

— Сколько сейчас могут передвигаться?

Чтобы поднять цену до максимума, недостаточно просто иметь хороший товар.

Он решил устроить конкуренцию.

Против тех, кто помешался на драгоценностях, услышав новости и собравшись здесь.

— Хм, четверо, нет, пятеро? Джером в командировке.

— Хорошо, начинайте.

Вскоре Бес, услышав приказ Хеймдаля, подумал, что его начальник и глава организации сошли с ума.

Однако он быстро изменил свое мнение, подумав, что этот парень изначально был сумасшедшим.

— Есть выгода?

— Да.

Хеймдаль размышлял о способностях Сиринкс.

— И это весело, не думаешь?

— Весело только вам.

Хеймдаль отпустил светлые волосы, которые держал до сих пор.

Только что раздался вздох.

Аукцион лота, предшествующего Слезе Эслота, закончился. Раздались аплодисменты в адрес значительной цены.

Между лотами ведущий делает паузы и подбадривает гостей. Времени достаточно.

— Сначала распылите еще немного «нектара» на 1-м этаже. Ответственным назначьте имя предателя.

— Вы щедры, знаете, что если обнаружат, будет трудно выбраться? Я-ху, вы должны были сказать раньше. Есть у меня один, с которым нужно разобраться, запишу его!

На 1-м этаже в обычных местах распылят психоактивный напиток, стимулирующий возбуждение. Аукционный зал всегда так делал.

В основном он полезен для создания атмосферы.

Ведущий тоже не почувствует ничего странного.

Хеймдаль неторопливо улыбнулся.

— Иди и передай информацию специальным гостям.

«Миледи. Вот, я сделал все возможное».

— Кто сидит рядом.

Места клиентов первого класа строго охраняются. Абсолютно невозможно узнать, кто пришел.

Те, кто помешался на драгоценностях, почувствуют достаточную угрозу.

«Что ты мне дашь?»

Бес быстро выполнил приказ Хеймдаля. Подождав немного, он увидел, как поднос движется к местам на 1-м этаже.

Вероятно, информация дошла и до верхних этажей.

В тот момент, когда Хеймдаль продолжал приятные фантазии, на сцену поднялась большая коробка.

— Итак, вы долго ожидали. Сегодняшний сюрприз: мы представляем вашему вниманию сокровище Империи — «Слеза Эслота»!

В этот момент… черный дым Беса, который еще не рассеялся, медленно задвигался.

— Все передано.

— Хорошо.

Раскрылась великолепная красота Слезы Эслота.

Повсюду раздались восхищенные возгласы. Хеймдаль знал. То, что делает эту драгоценность более ценной, чем она есть сейчас, заключается в том, что она является краденой.

Изначально ее никто не мог себе позволить, но возможность появилась.

Он даст понять тем, кто помешался на драгоценностях, что у них есть конкурент, когда они потеряют голову.

Как только началось, цена быстро росла. Скорость несравнима с предыдущей.

Хеймдаль собирался наблюдать за ситуацией.

— Но что-то не так? О, о-о, почему снаружи!..

***

— Только что объявили, что Слеза Эслота выставлена на продажу.

Я незаметно сглотнула. Слеза Эслота уже на аукционе?

Глаза невольно закрылись.

— А-а, хорошо.

Во рту появился привкус крови. Мое напряжение возросло еще больше.

Похоже, вернуться не получится…

— Тогда перейдем ко второму.

За короткое время я получила еще два удара. Исла подняла мой подбородок ногой.

— Возникла проблема. Оказывается, на это ожерелье многие охотятся?

Графский род Аманти — огромная семья, тесно связанная с императорским двором и поддерживающая императора.

— Как только владелец обратил на себя внимание, туда хлынули особые гости.. Кто-то, видимо, пустил слух забавы ради, и помешанные на драгоценностях люди даже воспользовались вратами.

Тьфу. Исла бесшумно сплюнула.

— Ценная информация распространяется очень быстро. У меня голова разболелась, очень.

— …

— Шакалы слишком быстро учуяли запах. Будто и правда пустили слух.

Исла постучала пальцами по виску и покачала головой — небрежные движения.

— Даже из столицы, из императорского двора, кричат, что хотят его. Леди Моран Энму, кажется?

— Канария, госпожа.

— Да-да. Великий король Энму.

Леди Канария — так называли принцессу из другой страны, нынешнюю супругу второго принца.

Она известна своей маниакальной страстью к коллекционированию драгоценностей.

— Хоть мы и немного вмешались, не знаю, откуда так страшно утекает информация. Видимо, кто-то усердно ее распространял.

На этот раз Исла осторожно потерла подбородок.

— Работа денежных мешков из 2-го района…

Ринтелла, похоже, помогла, услышав мой маршрут на аукцион.

— Теперь мы не можем отменить аукцион и должны продать как есть.

Нога Ислы легонько пнула мою руку. Я нахмурилась, как будто ждала этого.

— Что за…

— Наконец, последнее. Есть группа, которая отчаянно ищет гостя?

Мой голос, который пытался выразить мой гнев максимально в соответствии с ролью, замер.

— Выглядит таким хилым, как ракушка. Они устроили такой переполох и не нашли его?

Ее голос протяжно затянулся.

— Ой-ой, зачем убегаешь, когда и так измученный?

Щелк, раздался звонкий звук удара пальцев. Удивительно, но одновременно с этим поднялся занавес.

Занавес скрывал не стену. Потому что на его месте предстало огромное пространство.

В тот момент, когда я увидела, что за занавесом, дыхание на мгновение остановилось.

Там стоял Торче. Тот самый, кто втянул меня в эту ситуацию.

Аукционный дом и он объединились.

Нет.

«Они с самого начала были заодно?»

Пока я потеряла дар речи, Исла усмехнулась и схватила меня за подбородок.

— Я тоже плохой человек, но, если честно, они просто играют грязно, поэтому не нравятся мне. Верно?

— Да, госпожа.

Она насильно повернула мою голову, чтобы я увидела Торче и его сообщников.

— Что ж, что ж. Ну, гость. Ты знаешь этого человека?

Я облизнула губы.

— Откуда… Кха, откуда мне знать этих ублюдков?! Отпусти!

— О, какой дерзкий.

Торче выглядел так, будто не понимал, что происходит. Ведь мое лицо сейчас было совершенно другим.

— Но что поделать, похоже, они хорошо знают гостя.

Исла схватила меня за волосы и подняла. Хлоп, раздался звук, и я пришла в себя.

— Послушай, гость. Я велела этому человеку принести Слезу Эслота. Но, оказывается, приманка сбежала?

Слова Ислы подтверждали, что она заодно с Благословением Тени.

— Один продавец драгоценностей идеально подходил в качестве приманки. Я думала, что есть глупая и подходящая женщина, поэтому влезла. Не знала, что она осмелится сбежать.

Рука дрожала. Рядом с ногой, которая наступила на мою руку, упал мешочек.

— Но что за черт, ожерелье снова оказалось у меня в руках? Я даже собиралась убить тебя по-хорошему.

Те, кто крадет сокровища, имеют планировщика и спонсора. Вор — Благословение Тени, а планировщик — Исла.

— Что за черт. Оно снова оказалось у меня в руках, и я взглянула на него.

Выражение лица Ислы полностью исчезло.

— Это подделка.

Она посмотрела на меня так, будто собиралась разорвать на куски.

— Где настоящее?

Она говорит, что «Слеза Эслота», которую я продала на аукционе, — подделка.

Я усмехнулась разбитыми губами. Из порванной раны потекла кровь.

— Почему спрашиваешь меня об этом?

Сволочи, я сплюнула кровь, как это сделала Исла, и она, не выдержав, пнула меня.

— Принеси!

Стоявший рядом заместитель управляющего быстро что-то принес.

Видимо, магический предмет, потому что я почувствовала, как магия исчезает из моего тела.

Магия, которая меня маскировала, исчезла.

— Я, я разорву на куски эту ***!..

Первым отреагировал Торче, который до этого молчал.

— Эй, это ее лицо?

— Да! Да! Это она. Госпожа, это та ***!

Торче шагнул вперед. Даже с наполовину закрытым обзором его пыхтящее лицо хорошо виднелось.

— Все такой же урод.

— Эта гребаная ***!

Кинжал Торче скользнул по моей шее. Исла махнула рукой, и заместитель управляющего пнул Торче ногой.

— Кха, кхых!

— Хм-м, кто разрешил тебе двигаться без разрешения?

— Кх, п-простите…

Исла грубо откинула волосы назад. Ее забрызганное кровью лицо повернулось ко мне.

Их иерархия очевидна.

— Ну, гость. Или мне называть тебя леди? Чертовы ***. Где настоящее?

Ее тон стал резким.

— Где оно?

Боль, сдавливающая шею, была отчетливой.

— Кхых, не знаю. Я просто принесла сюда то, что те парни подбросили…

— То, что попало на аукцион, — это дьявольски искусно сделанная «подделка». Как ты смеешь обманывать меня?! Думаешь, я не пойму?

— Не знаю, не знаю… Кхык!

— Где настоящее? Ты умрешь независимо от того, скажешь или нет.

Исла до конца утверждала, что «Слеза Эслота», попавшая на аукцион, была подделкой.

С лицом, полным уверенности.

Мне постепенно становилось трудно дышать.

— В любом случае, мне нечего терять. Я заработаю деньги, продав то, что внизу, как подлинное.

В ее блестящих глазах, как у трупа, вставшего из могилы, застыл взгляд, устремленный на меня.

— Я буду продавать подделки, как и раньше.

Исла сама призналась.

— Сколько подделок я видела и делала, как бы они ни были похожи на настоящие, они не смогут ускользнуть от моего взгляда.

Она призналась, что делала и продавала подделки подлинных украшений.

Теперь Исла не отпустит меня живой.

— Ну, а теперь, если ты скажешь, я убью тебя менее болезненно. Или хочешь, чтобы тебя бросили тем парням?

Она указала взглядом на Торче. Но почему?

Торче смотрел на меня так, будто хотел убить, но его товарищи выглядели как-то нервно. Как будто их кто-то преследовал.

«Похоже, я не ошиблась, что-то происходит».

Я терпела затуманивающееся зрение. Исла еще сильнее сдавила мою шею.

— Говори скорее.

Я поняла, что это конец.

Почувствовав, как мои губы кровоточат, я вскоре всхлипнула. От плача?

Нет.

Я смеялась.

— Не хочу.

Когда я подняла голову, Исла вздрогнула. Вскоре ее лицо со шрамом исказилось, как у настоящего демона.

— Реально поехавшая ***. Эй, принеси.

— Да! Я принесу сыворотку правды.

В этот момент дверь распахнулась.

— Г-госпожа!

Появившийся человек был одет в форму сотрудника аукциона. Его суетливый вид был очевиден.

— Что?!

— У нас п-проблемы! Вторглись рыцари Императорской гвардии!

— Что?..

Исла резко встала. Она посмотрела на заместителя управляющего, требуя объяснений, но старик тоже выглядел растерянным.

— Почему эти проклятые императорские псы вторглись в мой дом! Что делали стражники?

— Э-это… У них императорский указ. Приказ о срочном выезде…

— Тупой ублюдок! Ты их впустил?!

— Н-нет! Они… привели заключенного вместе с графом Аманти. На э-этом заключенном знак лорда!

Докладывающий крепко зажмурился.

— Он утверждает, что украл «Слезу Эслота» по приказу госпожи!

Удушающая тишина, но она длилась недолго. Затаил дыхание тот, кто был из «Благословения Тени».

Потому что пылающий взгляд Исла был направлен на них.

— Вы сказали, что хорошо справились с делом, и что теперь?

— Н-нет, госпожа. Я могу объяснить, это не наша, не наша вина! Мы точно!..

Хрясь, что-то отрубленное покатилось по полу — тело того, кто был главой «Благословения Тени».

Второй по рангу, Торче, просто сполз на пол. Его лицо выражало неверие.

— Теперь тебе придется объясниться как соедует.

— Я, я, госпожа, я…

Губы Торче дрожали. Тем не менее, он быстро зашевелился.

— Т-точно, когда мы к-крали ожерелье, были н-наши люди, которых з-задержали. Н-но они точно с-совершили самоубийство!

— И ты мне этого не сказал! Эти тупые ублюдки!

Исла снова подняла руку.

Но подчиненный, который только что прибежал, быстро повысил голос:

— Г-госпожа, это еще не все. Граф… граф Аманти вторгся вместе с доказательствами того, что мы продавали подделки на нашем аукционе!

— Ха?

Выражения лиц Исла и заместителя управляющего застыли.

— Откуда граф знает? Это невозможно! Нет. Кто-то предал?

— Вам нужно укрыться, госпожа. Мы скажем, что вас здесь не было.

— Ха, да, хорошо.

Исла быстро восстановила самообладание.

Но я воспользовалась моментом.

Воспользовавшись слабиной, я оттолкнула ее руку. И сорвала пуговицы с ее одежды.

— Как жаль, что так получилось?

Маленький драгоценный камень вспыхнул. Я разразилась громовым смехом.

— Подделка на аукционе сейчас — моих рук дело.

Мой смех стих, и я вытерла кровь.

— И донесла графу Аманти тоже я.

Я быстро побежала к месту, где был Торче. Если там есть пространство, значит, есть какой-то проход!

При этом я громко крикнула:

— Я знала, что эти сукины дети когда-нибудь меня подставят! Твой шпион мне сказал? Что вы меня подставите! Госпожа! Как тебе моя подстава?! За то, что связались со мной, идите и получите сполна!

Как и ожидалось, внутри пространства есть проход. Я не знала, куда он ведет, но так безопаснее, чем через дверь.

— Хватайте! Хватайте эту ***!

— Госпожа! Рыцари ворвались на нижний этаж!

— Госпожа!

— Черт!

Прямо перед тем, как спрыгнуть по лестнице, я столкнулась с лицом, похожим на лицо демона.

— Ты, я тебя запомнила.

В отличие от реплики третьесортного злодея, лицо Ислы было упорно порочным, как у человека, проглотившего дьявола.

Кроме того, в нем мерцала обида за потери и искаженное самолюбие.

Я усмехнулась.

Я уже знала, что аукцион и Благословение Тени заодно.

Поэтому аукцион тоже та сила, которая меня подставила.

Я подняла средний палец и мило улыбнулась.

— Из-за вас мне пришлось отправиться в трудную командировку в графство Аманти.

Щеки Ислы дрожали, как у бульдога. Лицо побагровело от ярости.

— Только тебя я возьму с собой в ад.

— Хм, откажусь. Не люблю некрасивых попутчиков.

Однако, вопреки словам, я пошатнулась.

Физическая защита, которую я заранее наложила, давно исчерпала себя.

Тело, пережившее насилие, выражало боль, и кровь не останавливалась. У меня нет времени использовать лечебные способности.

В этот момент передо мной кто-то спустился.

— Поздно.

Послышался хриплый голос.

Высокая и ловкая женщина в черной одежде, с лицом, закрытым тканью до рта.

Меч убийцы, нацеленный на меня, дрожал.

— Ч-Черная Ночь…

— П-почему лорд здесь?

Она — лорд 4-го района, улицы гильдии убийц. Ее имя — Черная Ночь. Настоящее имя лорда, которое никто не знал.

— Я пришла лично наказать тех, кто нарушил правила.

— Н-нарушили, мы!

— Вы вступили в сговор с лордом другого района. Тем самым нарушили первое правило.

— Нет, нас шантажировали, шантажировали…

— Я сказала «наказать». Не «судить».

Шлеп, мужчина упал. В мужчину, кричавшем о шантаже, воткнули кинжал между бровями.

— Наркотики, афродизиаки, проституция, торговля людьми, а также сговор с алхимиками для контрабанды оружия. Больше походите на щенков диких собак, чем на убийц.

— М-мы…

— Если не хотели умирать, не должны были попадаться. Невезение — не преступление, но раз вас обнаружили, этого достаточно для ужесточения наказания.

И Черная Ночь на мгновение встретилась со мной взглядом. Ее рука слегка двинулась.

Язык жестов убийц, и среди них это был сигнал, который она создала для меня.

Чтобы она могла помочь мне, независимо от того, в каком виде я предстану.

Значение следующее:

«Сиринкс».

Лорд 4-го района, Черная Ночь.

Убийца, и в то же время та, кого называют смертницей 4-го района.

«Быстро возвращайся».

Первый человек, упавший перед моим домом.

«Я присмотрю за спиной».

То есть, первый человек, которого я вылечила.

Я ясно видела, как враги умирают от ее руки.

Последний раз взглянув на глаза Торче, полные разрывающей ненависти, я подняла уголки губ.

Ах, месть действительно сладка.

Я улыбнулась изящнее, чем кто-либо другой.

— Уходишь?

Только я собиралась повернуться, как услышала хриплый голос — голос Черной Ночи.

— Внизу я оставила подарок.

Только что упал последний мужчина, кроме Торче. Черная Ночь схватила Торче за затылок и повалила его.

Я цокнула языком, глядя на быстро закончившуюся расправу.

— …Лорд Черная Ночь, зачем тогда использовали язык жестов?

— Верно.

Я бросила слова, чтобы она улыбнулась, но получила скучный ответ.

Какая же скучная онни. Я покачала головой и спустилась по проходу.

— Кстати, подарок?

— У меня было дело. Похоже, тебе нужно, поэтому я его принесла.

Я вздрогнула.

— Увидимся позже.

Черная Ночь, взвалившая на плечо потерявшего сознание Торче, исчезла из виду.

Вероятно, она собирается публично казнить Торче. В районе убийц запрещено вступать в сговор с лордами других районов.

Одного этого было бы достаточно для немедленной казни, поскольку это измена лорду.

Может, попросить ее ударить Торче перед смертью?

Я пошатнулась, спускаясь по лестнице. В тот момент, когда я не выдержала и упала, меня подхватила крепкая рука.

— Миледи.

…Я тоже устала. Как приятно слышать голос, полный тайных намерений.

— Хорошо съездила?

— Похоже, что хорошо съездила?

Хеймдаль засмеялся, поддерживая меня.

— Похоже на то.

Я тоже усмехнулась.

— Правильно. Сейчас я чувствую себя лучше, чем когда-либо.

Хеймдаль на мгновение замер, глядя на мое беззащитное, сияющее лицо.

— Хм, внизу много рыцарей.

— Ого, правда?

— Похоже, это тесно связано с тем, в каком виде появилась миледи.

Он прищурил глаза. Но тут же быстро подхватил меня на руки.

Ситуация была срочной, поэтому я не стала возражать.

— Как ты сюда попал?

— Внезапно появился какой-то человек и сказал ждать здесь миледи. Женщина в черной одежде.

— Если так, то мог бы выйти и помочь.

— Ситуация уже разрешилась.

Я уткнулась головой ему в плечо и тихо вздохнула. Какой же он скользкий тип.

— Я раб, который хорошо слушается своего хозяина.

— Смешно. Не знаю, хорошо ли ты выполнил порученное дело.

Кстати, мне показалось, что Хеймдаль держал меня одной рукой, а в другой что-то нес.

У меня не было сил обернуться.

— Давай сначала выберемся отсюда. Я покажу направление.

Я оторвала пуговицу от одежды. На самом деле, на моей рубашке был аварийный драгоценный камень на случай таких ситуаций.

Маленький драгоценный камень в моей руке излучал свет. Я велела Хеймдалю следовать за светом.

— Как обстановка на аукционе?

— А-а, как раз когда лот продали, внезапно ворвались рыцари с графом Аманти, и все пошло наперекосяк.

Хеймдаль кратко рассказал о том, что произошло на аукционе.

О том, как Слеза Эслота поднялась в цене и зал накалился.

О том, как сразу после продажи лота двери распахнулись, со всех сторон появились рыцари, и все превратилось в хаос.

— Теперь я могу спросить, что произошло? Миледи-союзница.

Хеймдаль сказал с нажимом. Я кивнула.

— «Слеза Эслота», которую мне подбросили с самого начала, была подделкой. И эту подделку сделала я.

— Что?

Коридор был узким и длинным.

— Я также подбросила «подделку» в дом графа Аманти до того, как ее украло Благословение Тени.

Преодолевая постепенно наступающую усталость, я вспоминала недавнее прошлое.

— Я уже знала, что они украдут это ожерелье и используют меня в качестве приманки.

* * *

Я довольно часто езжу в командировки.

И эти командировки обычно заключаются в посещении аристократов или преступных организаций, желающих купить краденое, или тех, кто хочет подделку.

Последние хотели мою технику.

Таким образом, я ездила из одного района в другой, чтобы использовать свою технику, и совершенно случайно обнаружила одного ребенка.

— Эй?

Упавшего человека легко увидеть в этих переулках.

Но с ребенком немного иначе. К тому же стояла поздняя ночь.

Я вздохнула, глядя на пустой переулок.

— Ха-а, как же так получилось.

Малыш, раненый и упавший на улице убийц.

«Если бы было настоящее убийство, он бы умер от одного удара».

Эти следы больше похожи на избиение или пытки.

Я слышала, что убийц воспитывают с действа, но видела впервые.

Нахмурившись и подняв ребенка, я направилась в более темный переулок. Раз уж обнаружила его, просто уйти было бы не очень.

— Готово.

Когда я закончила лечение и собиралась уходить, маленькая ручка схватила меня.

— Ангел…

Мутные глаза ребенка смотрели на меня снизу вверх. Я криво усмехнулась на это обращение.

Милый ребенок, у которого еще не сошел детский жирок.

— Впредь не болей.

Здесь слишком холодно, темно и больно. На этом моя доброта закончилась. Я тут же забыла об этом случае.

Пока однажды не появился ребенок и не дал мне записку, испачканную кровью.

— Я, я не попался, это. Быстро. Пос… мотрите…

Ребенок, задыхаясь от бега, дал записку, и по этой записке я узнала, что ребенок из гильдии Благословение Тени, а также слуга и ученик убийцы Торче.

И что он спрятал записку в окровавленной одежде и убежал, поэтому она испачкалась кровью.

Благодаря тому, что так глубоко спрятал ее, он не попался, но это означало, что ребенка постоянно избивали, поэтому у меня во рту стало горько.

Благословение Тени вступило в сговор с каким-то покровителем и планировало украсть «Слезу Эслота».

После кражи они искали приманку, чтобы отмыть краденое.

Ребенок следовал за Торче и издалека увидел мое лицо, узнав человека, который его спас.

За то, что я спасла ему жизнь, ребенок снова рискнул жизнью и дал информацию.

В ответ я отправила ребенка к надежному человеку.

И приступила к созданию плана.

Вскоре я узнала, что за Благословением Тени стоит лорд 1-го района, хозяин аукциониста.

И что они довольно долго делали на аукционе подделки класса А, оставляя себе оригиналы и продавая фальшивки.

Узнать это было несложно.

Некоторые подделки делала я.

Я тут же отправилась к графу Аманти.

Во время командировки.

Но кто бы поверил?

Что кто-то пытается украсть фамильную реликвию, которую так ценит его жена.

Но у меня был способ заставить его легко поверить.

— …Мне просто нужно показать?

Граф Аманти довольно нерешителен.

Я осторожно уговорила графа показать мне оригинал.

Чтобы убедить его, достаточно показать ему лучшую подделку, которую я когда-либо делала.

Граф, вероятно, подумал: «А вдруг?»

Те, у кого есть сокровища, всегда беспокоятся, что их кто-то украдет.

— Если так уверена, попробуй сделать.

Я тут же быстро сделала подделку.

— Это «Слеза Эслота».

Удивительно похожая на оригинал подделка, которую обычный оценщик никогда бы не распознал. На самом деле, оценщики графа не смогли ее обнаружить.

Я не остановилась на этом и показала свое мастерство на других подготовленных драгоценностях.

— Хм, хм. Хорошо, этого достаточно…

С точки зрения графа, хранить подделку вместо подлинника — дело несложное.

Высокомерный граф вскоре принял мое предложение.

Ведь независимо от того, произойдет кража позже или нет, подлинник будет в безопасности.

И действительно, произошла кража. Кто-то, как призрак, пробрался через охрану и украл «Слезу Эслота», то есть…

Поддельное ожерелье.

* * *

— А дальше ты знаешь. Ко мне подкинули подделку. Подделку, которую они украли.

Думая о том, как ограбить аукцион, я заключила еще один договор с графом Аманти.

О нападении на аукцион.

Вот почему во время аукциона появился рыцарский орден.

Честно говоря, зачем ворам иметь знак лорда 1-го района? Наверное, Исла приказала.

Когда воры украли Слезу Эслота из дома графа Аманти, граф Аманти, который был полностью готов к краже, поймал их за хвост.

Граф намеренно задержал только двоих, а остальным позволил сбежать с поддельным ожерельем.

И один из них покончил с собой, не выдав информацию.

Остальной выжил и сдался.

И даже выдал, что у них нет знака лорда, но у ответственного есть знак лорда 1-го района.

— Если знать, кто стоит за этим, сделать знак несложно, верно? Многие претендуют на место главы аукциона. Граф Аманти тоже.

Нет, граф Аманти — проимператорский дворянин, так что это может быть воля императора.

Хеймдаль неожиданно задумался. Я не стала прерывать его размышления. Нет, я просто устала.

«Ха. Нет времени и сил на исцеление».

Вдруг я опустила голову и увидела в туманном зрении что-то похожее на черный туман.

— Черный туман?

— Какой туман?

— А, мне показалось, что рядом с тобой только что был какой-то странный туман?

Хеймдаль посмотрел на меня с непонятным выражением лица и улыбнулся.

— Кажется, тебе показалось. Ты очень устала, миледи?

— Ну… терпимо.

Мне показалось? Этот проход почему-то уходил все глубже, чем дальше мы шли за светом.

Я же наложила заклинание, чтобы он вел к выходу?

В этот момент Хеймдаль остановился. Перед нами была большая стена, а наверху — отверстие.

— Нам нужно туда запрыгнуть.

Я потянула Хеймдаля за руку.

— Подожди, подожди, Хеймдаль.

Я слезла с Хеймдаля и прикоснулась рукой к стене. Помимо камня для поиска пути, сиял другой камень — камень с заклинанием обнаружения.

— В чем дело?

— Эту дверь нужно открыть! Это не стена, а дверь.

Мое заклинание обнаружения распознает драгоценные камни. Причем высшего качества!

Я медленно ощупала стену. Осторожно ощупывая каждый камень, я наконец потянула за один.

Появилась замочная скважина.

Специальная замочная скважина.

«Проще простого».

Я открыла дверь с помощью камня, как открывала ловушку. За плавно открывшейся со скрипом дверью виднелась библиотека.

Но рядом со столом, заваленным книгами, оказалось полно сейфов.

Я осмотрелась и открыла сейфы один за другим. Открыть их было несложно.

— Эврика.

Вскоре я уже насвистывала.

— Это…

— Корона.

Оригинал поддельной короны, которую купила Ринтелла. Корона принцессы Роситеи.

Кроме того, тут бесчисленное множество других известных драгоценностей, которые продавались как подделки.

Вероятно, здесь хранились подлинники.

— Но это так легко обнаружилось, странно.

— Наверное, хотели перенести, — ответил Хеймдаль.

Я вздрогнула, но тут же согласилась. Времени на долгие размышления нет.

В любом случае, все сокровища и золотые монеты, что здесь есть, забрать невозможно. Я взяла столько, сколько поместилось в карманы.

— Пошли!

— Выглядишь довольной, миледи?

— Конечно.

Теперь, когда я нечаянно выполнила обещание Ринтелле, аукционный дом, можно сказать, потерпел удар.

Может быть, это и для Хеймдаля неплохо.

Забрав добычу, мы наконец вышли из прохода в конце. Но по-прежнему были внутри здания.

Проход вел к двери за картиной, и поскольку мы вышли естественно, никто не смотрел на нас странно.

— Там поверни направо.

В условиях, когда рыцари сновали туда-сюда, с трудом нашлось безлюдное место.

Я вызвала иллюзию. Я и Хеймдаль в плащах появились перед глазами и медленно исчезли.

И теперь мы изменили свой облик на тот, что был у иллюзий.

Пользуясь случаем, я вытерла кровь с видимых мест и быстро обработала раны.

Я посмотрела на свое несколько неудобное платье и проверила наряд Хеймдаля. Неплохой вид для эскорта.

— Хм, надо было сделать тебя немного меньше. Ты слишком заметен.

— Теперь мы возвращаемся?

— А, нет. Осталось последнее дело.

Я мило улыбнулась и повела озадаченного Хеймдаля. Вскоре перед нами кто-то появился.

— О-о, эй, там, красивая барышня.

Голос был крайне наглым. Обернувшись, я увидела женщину-рыцаря с небрежно собранными растрепанными рыжими волосами.

Она оглядела меня с ног до головы и ухмыльнулась. Выражение лица было хитрым, что не соответствовало ее спокойному лицу.

— А, извините. Я перепутала, вы похожи на кого-то, кого я знаю.

Рыцарша была одета в синюю одежду.

Одежда патруля Рикшас, где собраны только элитные рыцари этого города.

К тому же, медаль на плече означает, что она офицер.

Я высокомерно подняла голову.

— Прощаю вашу грубость.

— Ой, спасибо.

Проходя мимо рыцаряши, я случайно задела ее руку тыльной стороной ладони. Быстро один предмет перешел в ее руку.

Она усмехнулась.

— Ух ты, неплохо ты провернула, красавица?

Голос был тихим. Настолько, что могли услышать только я и Хеймдаль. Рыцарша нагло попрощалась и исчезла вдалеке.

Она тот самый коррумпированный рыцарь, которого я лечила в четвертый раз. Коррумпированный рыцарь, который за деньги и одно подмигивание закрывает глаза на все.

Другими словами, за деньги возможно все.

— Что ты ей дала?

— Записанный драгоценный камень.

Я мягко улыбнулась.

Зачем бы я рисковала жизнью и получала побои от лорда 1-го района?

— Надо довести дело до конца.

В этом драгоценном камне записано все.

* * *

— Теперь мы возвращаемся?

— Да.

Поскольку мы скрывали свою личность, никто из прохожих нас не останавливал.

Вместо этого мы видели, как работники этого аукционного дома были связаны и их куда-то уводились, или как не-дворяне возмущались расследованием.

Спокойно пройдя мимо них, мы направились к карете, которую, вероятно, приготовила Ринтелла.

Поскольку у меня был разговор с графом Аманти, при выходе можно было не беспокоиться о магической проверке.

Расследование рыцарей было поверхностным, и они просто искали лорда 1-го района.

Если драгоценный камень, который я передала коррумпированному рыцарю, благополучно дошел, то все обстоятельства продажи Ислой поддельных драгоценных камней раскрыты.

— Кстати, рыцарь?

— Да, миледи?

Я ошеломленно посмотрела на мужчину, который отлично подыгрывал.

— Что ты носишь с собой с недавних пор?

Да, я хотела спросить об этом раньше, но Хеймдаль с момента изменения внешности и до сих пор что-то держал под мышкой.

Только сейчас я рассмотрела и поняла, что это знакомый предмет.

— Миледи, мы же договорились?

На улице по-прежнему стояла ночь.

— Мой «хозяин» не забывает о милости.

За его плечом виднелось черное ночное небо и луна.

Хеймдаль развернул схему аукционной цены. Да, это предмет, показывающий аукционную цену.

И в тот момент, когда я увидела цифру, написанную там, я вздрогнула и посмотрела на него.

…Это самая высокая цифра за всю историю.

— Я сдержал обещание.

Его ярко-красные глаза, которые казались одновременно подходящими и не подходящими к этому ночному небу, настойчиво смотрели на меня.

Я ошеломленно смотрела, как он делает большой шаг ко мне. Я не могла вырваться, словно пригвожденная к тени.

— Теперь твоя очередь заплатить цену, миледи.

Сладкий шепот прозвучал скорее как приговор, чем как нечто приятное.

— …Я не знаю, чему восхищаться.

Тому, что он сдержал обещание? Или тому, что ему действительно удалось?

— Можешь похвалить меня.

— …Забудь.

— Почему?

Мне стало немного неловко. Почему? Почему он так добросовестно выполнил?

На самом деле, побить рекорд — моя личная цель. А цель рыцарей — ворваться в нужный момент.

Я просто хотела посмеяться над зрелищем, созданным теми, кто был обманут фальшивкой.

Такова моя мрачная привычка — смеяться над привилегированными, потому что я сама пала из-за них.

Пока я не могла найти слов, Хеймдаль взял меня за руку.

— Ох, вы должны дать сладкую похвалу рабу, который добросовестно выполнил приказ, хозяин.

Хеймдаль наклонил голову и приложил мою руку к своей щеке.

— Тогда, возможно, я захочу послушать и в следующий раз.

Его длинные глаза соблазнительно сузились.

— Ты получишь награду.

— Это другое.

— Ты как грабитель.

— Неужели? Я сотрудничал, добросовестно, верно?

Глаза Хеймдаля, казалось, спрашивали, как я смогла добраться до этого выхода. Конечно, мне нечего ему ответить.

— Похвали меня.

— Чего ты хочешь?

— Ты дашь что угодно?

— Жизнь или органы — нет.

— Очень в духе этого переулка.

Внезапно вокруг стало тихо.

Благодаря тому, что после всей этой суматохи люди не дошли до уединенного сада.

Возможно, все уже уехали на каретах.

Конечно, сейчас я чувствовала себя хорошо. Я заманила в ловушку и убила или обезвредила тех, кто пытался убить меня, используя как приманку.

Как я могла не чувствовать себя торжествующей?

Даже безумные глаза этого мужчины казались милыми, как весенний пух, и я готова с радостью проигнорировать их.

— Хорошо, красавчик. Какую похвалу ты хочешь?

Я игриво пощекотала его подбородок.

— Погладить? Или вывести на прогулку? Уложить спать на мягкое место?

Глаза Хеймдаля углубились.

— Ты правда сделаешь что угодно?

И он взял мою руку, которая была под его подбородком, и отвел ее в сторону. Хеймдаль наклонился, держа обе мои руки.

Расстояние сильно сократилось.

Неужели, я широко раскрыла глаза. Он ведь не собирается целоваться, правда?

В опасном положении его губы остановились. Дыхание переплелось.

Отчего мои губы защекотало.

— Впредь укладывай меня спать в своем доме.

— …Что?

— Постоянно.

Глаза вблизи — красные, как рубин, темные и глубокие, как бездна. Они мерцали.

— Я захотел тебя, миледи.

Щелк. Почему-то. Мне показалось, что я услышала звук цепей там, где нет ни одного куска металла.

Кандалы, цепи. Все это я надела на этого мужчину. Но мне показалось, что их надели на меня, и я попыталась выдернуть руку.

— Похвалы не будет.

Рука легко выскользнула. Я держала его за запястье и пристально смотрела на него.

Но зная, что не могу сравниться с его настойчивостью, отвернулась.

— Хорошо, вернемся и поговорим.

— Кто сказал, что мы вернемся вместе?

— Я пациент, миледи.

Хеймдаль поднял ладони, как бы сдаваясь.

— Раз ты забыла, значит, моя игра была неплохой?

Я открыла рот. Неплохой? Нет, она до мурашек.

Этот мужчина страдал от последствий травмы. Только сейчас я заметила холодный пот на его лбу.

Он не похож на детеныша зверя, который страдает в одиночестве. Я подавила слова, которые хотела произнести, и взяла Хеймдаля за руку, чтобы повести его.

Я в долгу.

— Шевелись.

— Как прикажешь.

Он больше не говорил глупостей о том, что хочет меня, и двигался безупречно.

Чтобы добраться до кареты, нужно пройти через огромные ворота.

Когда мы только проходили через вход, послышался ропот людей.

Вход переполнен выходящими и проходящими. Среди них виднелась огромная карета и выстроившиеся в ряд рыцари.

При виде их белоснежных одежд я замерла как вкопанная.

— Миледи?

Почему-то у входа колонна наполовину разрушена, и повсюду валялись обломки.

Похоже на следы битвы. Была ли это битва между рыцарями, которые пытались войти, и стражниками аукционного дома?

— Раненые, выходите сюда!

Я не могла отвести глаз от новых рыцарей в белоснежных одеждах.

Нет, я не могла двигаться.

«Рыцари Лилии. Аролиз».

Белые доспехи с изображением лилии и такая же белоснежная форма.

Рыцарский орден, подчиняющийся непосредственно храму, в который вступают только высшие элиты, за исключением имперских рыцарей.

Среди них кое-где виднелись целители в белых одеждах.

И кто-то элегантно стоял на месте командира, объединяющего всех этих людей.

Этот человек был занят тем, что говорил что-то, глядя в другое место.

Да, он не смотрел на меня.

Мужчина высокого и крепкого телосложения.

Я чувствовала, как с каждой секундой кровь отливает от моего лица.

Лицо, выражающее скуку, как будто он потерял интерес к миру, чистые белые волосы, родинка на щеке и раскосые глаза, которые, казалось, соблазняли…

Похож на статую, идеально сочетающуюся с белым освещением, но я сжалась, как лягушка, пойманная змеей.

Мне казалось, что я слышу, даже не слушая.

Наконец, взгляд, который я надеялась, не обернется, медленно повернулся.

Ослепительные золотые глаза.

<Я донес, Сиринкс.>

Мой бывший жених и дьявол, который разрушил мою жизнь.

Эсир Юван Форсети.

Спокойно. Нужно успокоиться.

— Миледи.

Кто-то схватил меня за плечо. Инстинктивно я потянулась к драгоценности, но с трудом сдержалась.

Обернувшись, я увидела хмурящегося Хеймдаля. По спине пробежал холодный пот.

Да, успокойся. Ведь это не было неожиданностью, верно?

Этот город — часть огромной столицы, а зона действия храма еще шире.

Значит, храмовые сторожевые псы, рыцари Форсети и святые рыцари Аролиз также перемещаются в широком радиусе.

Они бродят повсюду, заявляя о своей миссии искоренять ересь в любое время и в любом месте.

Холодный пот струился по моему лицу.

«Успокойся».

Впереди стоял будущий злодей, а позади — демон, разрушивший все мое прошлое.

Если я не успокоюсь, моя тревога будет замечена. Я сглотнула.

— Ты в порядке?

— Мне… нехорошо.

На самом деле я была ранена. Пациентка, которая едва залечила видимые раны для маскировки.

— У тебя лицо побледнело.

Ничего страшного, если лицо бледное. Хеймдаль понимающе кивнул.

— Хотя мне кажется, лицо миледи всегда было бледным.

— Нет времени на шутки.

— Да-да, миледи. Так где же карета?

Он схватил меня за плечо и прислонил к себе. Благодаря этому я естественно повернула голову.

Мне показалось, что в последний момент Эсир обернулся в мою сторону, но он прошел мимо.

Я мысленно перевела дух.

Эта встреча, должно быть, результат огромного совпадения. И она должна остаться совпадением.

К счастью, магия, скрывающая мою личность, сейчас оказывает на меня очень сильное воздействие.

И это неудивительно, ведь я рисковала жизнью, чтобы избежать преследования, и выгравировала цель в своем «сердце».

Поэтому в моем сердце вставлена драгоценность.

В будущем лучше всего не встречаться, и так оно и будет.

«Да, все в порядке».

Даже если мы встретимся, достаточно просто случайно пройти мимо, как сейчас.

Ведь я упорно училась выживать в трущобах именно для этого.

Уже сейчас по всему району трущоб скрываются агенты Папства и рыцари герцога Форсети, ищущие меня, но до сих пор мне удавалось их избегать. Так что нет причин бояться.

Пока я шла, моя походка постепенно стабилизировалась.

Я знала, что в этот момент Хеймдаль наблюдает за мной.

Если он уже заметил что-то подозрительное, лучше оставить все так, как есть, неопределенно.

Если я начну оправдываться, он только получит зацепку.

«Хорошо, что вокруг Эсира было так много людей».

После того, как мое нутро остыло, как зимний пейзаж, я начала хладнокровно рассуждать. Вдруг Хеймдаль потянул меня.

— Осторожно.

Мимо меня грубо прошел мужчина. Мужчина в одежде святого рыцаря остановился, затем повернулся и вежливо поклонился мне.

— О, прошу прощения, леди. Я спешил! Я пойду.

Мужчина с повязкой на руке удалился. Но рука Хеймдаля не отпускала.

— Эм, рыцарь уже ушел?

— Да, миледи дрожит.

— …Никого нет, зачем притворяться эскортом.

— Ага. Миледи же дрожит?

Там, где наши лица соприкасались, медленно стучало сердце Хеймдаля. Неужели разница в телосложении настолько велика?

Как ни странно, у этого мужчины теплые руки. Смешно.

Руки мужчины, который в будущем превратит этот город в огненное море, теплее, чем у обычного человека.

— Почему смеешься?

— Забавно, какие у тебя теплые руки.

— Здесь нужно говорить хорошие слова, миледи.

— Почему я должна?

— Потому что я могу согреть твои остывшие щеки.

Не успел он договорить, как я почувствовала тепло, нет, жар на щеке.

— Я могу согреть и другие места.

Ах. У этого мужчины не просто теплое тело, а огненное.

Я терпела боль и воспаление.

— Твое терпение поистине поразительно.

— А?

— Давай вернемся, пока ты несешь чушь.

Я отняла его руку и обняла за плечо. Как и ожидалось, он слегка пошатнулся, когда я потянула его.

Это означало, что его состояние действительно плохое.

Конечно, даже если у этого мужчины есть сила полумонстра и хорошая регенерация, их возможно использовать только при наличии выносливости.

— Притворяешься здоровым.

Хеймдаль, прислонившись ко мне, слегка дрогнул плечом. Казалось, он смеялся.

Затем поднял голову и пошел нормально. Конечно, не отпуская мою руку с плеча.

— Миледи, прохладно.

— У тебя жар.

Так мы вышли из сада и добрались до места, где стояли кареты.

Поскольку большинство аристократов уже уехали, место, где собрались кареты, пустовало.

Благодаря этому найти карету было несложно.

— Вон там, голубая карета.

— Свист.

Хеймдаль нагло свистнул.

— Невероятно роскошно.

— Как ты думаешь, какой статус я сейчас занимаю? Чего еще можно ожидать?

На самом деле, я тоже немного растерялась.

…Что это за роскошная карета?

Она довольно роскошная, хотя и не настолько, как когда я жила в семье Аден или была леди Адверсе.

Проблема в том, что это красивое сочетание белого и небесно-голубого с золотой отделкой ярко выделялось в лунном свете этой ночи.

— Госпожа Ринтелла, похоже, очень хорошо к тебе относится. Может, просто станешь ее драгоценностью? Она хорошо тебя вырастит.

— В мое вкусе миледи.

Я пропустила его слова мимо ушей. На самом деле, такая роскошная карета сродни предупреждению.

«Если бы не урожай, она бы стала каретой в загробный мир».

Она не оставит в покое того, кто потерпел неудачу и растратил ее средства.

В этой империи белый флаг также обозначает похоронную карету. Хотя концы окрашены в небесно-голубой цвет, их легко отрезать.

…Как хорошо, что я принесла настоящую корону.

Я покачала головой, вспоминая онни, которая работала не просто эффективно, а прямо-таки горячо.

Как раз перед каретой кто-то стоял. Он пристально посмотрел на меня и вежливо поклонился.

— Я к вашим услугам, госпожа.

— А-а.

Как раз в этот момент подошла группа дворян и слуг, которые, похоже, поздно возвращались домой, и я быстро выпрямилась.

Хеймдаль, хотя его и не просили, опустился на одно колено рядом со мной.

Подножки не было. Это означало, что я должна наступить на его колено.

— А, я…

— Нет, все в порядке. Заходи.

Я мысленно цокнула языком и, наступив на колено Хеймдаля, забралась внутрь.

На самом деле, это двусмысленное действие включало в себя роли рыцаря и раба. Возможно, поэтому взгляд человека со стороны Ринтеллы, смотрящего на меня, был неопределенным.

Как только я вошла в карету, у меня закружилась голова. В тот момент, когда я попыталась схватиться за что-то, чтобы не упасть от головокружения, рука обхватила мою талию.

Рядом оказался Хеймдаль, который вошел следом за мной.

— Осторожно.

Он сел, обнимая меня. Я, оказавшись естественно на его бедрах, изобразила недоумение.

— Ты что делаешь?

— Мера безопасности.

— …Что за чушь ты несешь. Отпусти меня.

Тем временем карета тронулась. Она неудержимо тряслась от толчков. Мое тело было на пределе.

Уставшее тело с трудом держалось, но еще больше мне не хотелось видеть бесстжее лицо Хеймдаля.

— С каких это пор у нас такие близкие отношения?

— Обидно, если ты не помнишь, ты уже несколько раз видела меня полуголым?

— Эй, будь благодарен, что мы здесь одни. Если бы кто-то услышал, я бы тебя связала и выбросила.

Я несколько раз закряхтела, но крепко обхватившие меня руки не отпускали. На миг я задумалась, не использовать ли драгоценность, но вскоре отказалась от этой мысли.

Я устала, потому решила просто считать, что у меня появилась большая и твердая временная подушка.

…Притворюсь, что не замечаю этой неловкости.

На самом деле, мне достаточно удобно. То ли карета просто роскошно украшена снаружи, то ли дорога плоха — внутри довольно сильно тряслась.

Неужели они действительно собирались похоронить меня, если вдруг? Или забрать одну из моих конечностей…

Конечно, для Ринтеллы это стало бы серьезным решением, поскольку она вторглась на территорию лорда 1-го района, но по моему затылку почему-то пробежал холодок.

Не буду об этом думать. В конце концов, я добилась успеха, верно? Я просто спокойно откинулась назад.

Колеса кареты стучали, прорезая темноту.

Это была очень долгая ночь.

— Не трогай мои волосы.

— Почему, неприятно?

— Нет, приятно.

— …

— Я, кажется, засыпаю.

Усталость — тяжелый груз для тела, давящим на плечи, и главным виновником ослабления духа.

— Миледи, почему ты так расслаблена?

— Не знаю, может, ты вдруг показался мне красивым?

Я почувствовала пристальный взгляд на макушке, и он небрежно бросил:

— Я понимаю, что ты говоришь попусту , но хотелось бы, чтобы это было искренне.

— Что…

Я усмехнулась, чувствуя твердую грудь за затылком.

— По крайней мере, я не буду нападать на союзника, с которым разделила жизнь и смерть сегодня ночью.

— Хм-м, только сегодня?

— Да.

«Наслаждайся вволю», — игриво добавила я. Забавно сказано.

Но слова были искренними.

Я, по крайней мере, знала, какие усилия он приложил.

— На самом деле, ты сражался, верно?

Хотя я все время притворялась, что не знаю, на краю его белоснежной рубашки до того, как он изменил свой облик, была кровь.

Если бы он спокойно оставался на аукционе, ему не пришлось бы сражаться. Значит, Хеймдаль каким-то образом выбрался.

Либо получил удар мечом, либо ударил кого-то, но он сражался. В этой суматохе.

— …На верхнем этаже аукционного зала был бой. Стражники отчаянно сдерживали рыцарей.

Вероятно, стражники дали Исле время уйти.

— Было так много суматохи, что я несколько раз сталкивался с рыцарями. Рыцари думали, что я человек с аукциона, а стражники — что я сбежавший раб.

— Что ж, это из-за того, как ты был одет.

— Да. Я шел к миледи.

Хеймдаль перебирал мои волосы. Поскольку волосы мои, просто с другим цветом из-за магии, я явно ощущала прикосновения к ним.

— Мне почему-то казалось, что ты в опасности.

— …

— Я вовремя встретил женщину в черном и дождался миледи. Как-то так.

— …Для однодневного сотрудничества это очень щедро.

— Надеюсь, и плата будет щедрой.

Тихий смех прекратился, и кончики его пальцев скользнули по моей шее сзади. Я теребила пуговицу с драгоценным камнем.

— У меня хорошее чутье.

Каждый раз, когда он говорил, в голове гудело.

— Но на сегодня я остановлюсь, миледи, — прошептал он.

Он хорошо находил места, в которых накопилась усталость, и массировал их.

В отличие от настороженного разума, тело становилось все более вялым от его рук, словно мне делали массаж.

— Времени еще много.

В этот момент я почувствовала, как карета замедляется. Мы скоро прибудем.

Вскоре карета полностью остановилась, и дверь открылась.

Приспешник Ринтеллы, увидев нашу позу, на мгновение растерялся, но вскоре, как и подобает ее приближенному, быстро стер выражение лица.

— Прибыли.

Выйдя наружу, я обнаружила, что мы находимся немного дальше от переулка, где я живу.

Вероятно, так Ринтелла, которая до последнего опасалась преследования, проявила заботу. Приспешник протянул магический свиток.

— Cвиток телепортации на короткое расстояние. Она сказала, что леди знает место назначения.

— Да, спасибо.

Я хорошо знала этого приспешника. Он приближенный Ринтеллы, который постоянно находился рядом с ней, когда я говорила ей правду.

То есть, человек, похожий на тень Ринтеллы.

Я протянула ему мешочек.

— Передайте это госпоже Ринтелле.

Я мягко улыбнулась под лунным светом.

— И скажете ей? Я сдержала обещание.

После этих слов я погладила подбородок. Увидев переулок, я наконец почувствовала облегчение.

— Вашего политического противника я раздавила.

Вот, обещание сдержано, онни.

— Отныне готовьте вкусные блюда.

Сервис щедрый, правда? Так что, получив подлинник, не стоит молчать.

— И скажите, что плата по обещанию.

Теперь я, вероятно, получу более надежную помощь от лорда 2-го района.

И в будущем легко получу дальнейшую поддержку.

Карета исчезла во тьме.

Я повернулась к Хеймдалю.

— Пойдем.

Я протянула руку к этому ночному спутнику, похожему на мираж.

— Я тебя вылечу.

И в тот момент, когда его рука почти коснулась моей, я отдернула ее. Как будто играя.

— Специально для тебя я буду считать тебя постоянным пациентом. Считай это честью.

— …Особая услуга от больницы?

— Это не больница.

Наши тени вытянулись. Вскоре, разорвав свиток, фигуры исчезли.

Открыв глаза, я оказалась в переулке, где живу. До самого конца все шло идеально, как и завершение.

* * *

Когда я добралась до дома, я была так измотана, что казалось, если кто-нибудь меня толкнет, я рассыплюсь.

— А-а-а, умираю. Умираю.

И, кажется, я уснула.

Сколько прошло времени? Я медленно открыла глаза от ощущения, будто кто-то меня слегка толкнул.

Кап. Капля воды упала на щеку.

— Миледи, почему бы тебе не снять обувь?

— Было бы здорово, если бы ты снял.

— Вот как. Ты все еще хозяин?

Открыв глаза, я увидела, как Хеймдаль усмехается. Он, кажется, помылся, его волосы мокрые и приятно пахнут.

На шее у него полотенце, не знаю, где он его нашел.

Ах, этот мужчина ведь оставался у нас дома.

— Притворяется чистым, когда не вписывается, — пробормотала я тихо.

Почему-то запах моего домашнего мыла от этого мужчины мне неприятен.

То же самое мыло, но от него оно кажется более изысканным.

Неужели дело в происхождении?

«Я тоже выросла в достатке».

Подперев подбородок, я задумалась, а потом невольно улыбнулась. Бесполезные мысли.

<Эсир, Эсир!>

В детстве счастливое время выдалось слишком коротким.

<Сиринкс, кх, беги…>

<Онни, беги, пожалуйста!>

Оставшееся время залито кровью и полно боли. Настолько, что мне вдруг стало противно смотреть на красный закат.

— Будет ли слишком ласково, если я скажу миледи поторопиться помыться и выйти?

— Ага. Не делай этого, звучит дружелюбно.

Я слегка постучала по лбу мужчины, который сидел передо мной на корточках.

— Не хочу с тобой сближаться.

— Думал, мы уже сблизились.

Прежде чем он успел взять мою руку и поднести ее к губам, я быстро выдернула ее. Куда он все время тянет мою руку?

То, что я почувствовала в карете, не заблуждение. Или, может быть, с тех пор, как я увидела Черную Ночь и снова встретилась с этим мужчиной?

Расстояние заметно сократилось.

Кажется, мы перескочили через несколько этапов. Обременительно.

Проблема в том, что мне не только обременительно, но и кажется естественно, даже без моего ведома.

Вот почему жизнь и смерть так страшны.

— Кхм, надо вставать.

Я кряхтя поднялась. Я не собиралась беззащитно мыться, зная, что этот мужчина сегодня ночью у меня дома.

Я достала из ящика драгоценный камень и постучала по нему. Круговой голубой свет прошел сквозь меня, и я почувствовала прохладу.

Ах, свежо.

Ювелирам нравится подобное. Когда лень, можно использовать вместо душа.

— Ты сейчас магию использовала? Кажется, я только что увидел невероятную роскошь.

— Ага. Правильно увидел. Я люблю роскошь.

— О, мы похожи. У нас много общего, миледи?

— Ха. Едва ли.

Голубой свет не только омыл, но и переодел в удобную одежду. Мягкая ткань приятна коже.

Если бы я сейчас легла, то сразу бы уснула.

Я развернулась.

— Сядьте как следует.

— Хм? Ты наконец-то решила поговорить со мной, миледи?

Несмотря на свои слова, Хеймдаль послушно сел в кресло для одного человека.

Снаружи пробился сумрачный рассвет. Через несколько часов рассветет.

Этот мужчина тоже скоро исчезнет.

Может быть, дело в напряженной операции, я чувствовала себя так, будто сижу на сгоревшей солнечной колеснице.

Освещая мир и достигнув цели, я все равно чувствовала пустоту, словно пепел.

Наверное, причина в том, что я не живу той жизнью, которую действительно хочу. Я живу ради возможности найти желаемое.

Как я желаю, чтобы мои брат и сестра жили счастливо в далеком мирном месте, так и у этого мужчины есть жизнь, которую он желает.

Но она не сбудется.

Как эта ночь, которая скоро бесследно исчезнет.

«Я тоже сентиментальна».

Я опустила пальцы.

— Тебе нравится острое?

— Мне нравится мягкое.

Рука Хеймдаля нежно взяла мою руку и сплела пальцы. Его большой палец сильно надавил на мягкую часть ладони.

— Мне нравится мягкое. Как губы.

— Понятно, жаль. Мне нравится острое.

Я взяла его за руку. Вскоре из моей руки вырвался белый свет. Этот свет должен сам направиться к ране.

«Он распространяется по всему телу?»

Я не знала, в какой битве он участвовал, но тело Хеймдаля не в порядке.

Я лечила и цокала языком.

«И с таким телом он еще и душ принимал».

Я подумала, что это, наверное, обсессивно-компульсивное расстройство.

— Лечение окончено.

Я аккуратно убрала руку от него. Дневной Хеймдаль вежливый, поэтому с ним я обходительна.

У меня не осталось доброты, чтобы облегчить боль мужчине, который все ближе и ближе рассматривал мое лицо.

Даже если этот взгляд скорее изучающий, чем похотливый.

— Миледи.

Однако вскоре мне пришлось снова повернуть голову.

Из-за руки, которая меня развернула.

— Мне кажется, я выполнила свой долг, вылечив тебя, гость. Руки куда тянешь?

— Миледи, устроим вечеринку?

— Вечеринку?

Что это за чушь, хотела я крикнуть, но вспомнила.

Что перед тем, как сесть в экипаж, я говорила этому мужчине о вечеринке, и он согласился.

Я совсем забыла об этом, встретив Эсира, но сейчас вспомнила.

— Ты хочешь сделать это в таком виде?

На самом деле, какой вид имеет значение, но я сильно нахмурилась.

— Миледи, ты прекрасно достигла желаемой цели, но не выглядишь особо счастливой.

Хеймдаль говорил, даже не взглянув на выражение моего лица.

— Я ошибся?

Что ж. Я счастлива. Только ли я счастлива, или все дело в волнующем и захватывающем чувстве, от которого этот опасный, похожий рысь мужчина показался мне милым.

Я скрестила руки.

Да, подумав, я поняла, что не стоит так расстраиваться, увидев одно неприятное лицо.

Криксос — место, где собираются всякая власть и отбросы, так что я и не думала, что никогда его не увижу.

Более того, чтобы снять магию, окружающую мое тело, и определить мою личность, Эсиру придется использовать особый метод.

Однако я все равно боялась. Боялась, что меня снова утащат. Боялась, что меня запрут.

Боялась, что не смогу спасти своих младших.

— Хорошо, давай. Делай.

Я растянула губы в улыбке.

Одну ночь можно насладиться этой победой. С завтрашнего дня я снова вернусь к своей цели.

Более того, за оставшиеся два с лишним часа до восхода солнца, кажется, не будет никаких проблем.

Подготовка прошла быстро. На самом деле, никакой особой подготовки не было. Я упростила большую часть своей жизни или использовала простые ювелирные заклинания.

Вскоре из кладовки достали мое любимое вино, и стол был накрыт.

— Вино?

— Да, вино.

Я ответила, волоча стул, и сбоку высунулась рука.

— Дай сюда. Ох. То ли стул тянет миледи, то ли миледи тянет стул.

Я усмехнулась.

— Ха. Если бы промолчал, поступок вышел бы красивым?

Хеймдаль поднял тяжелый стул одной рукой. Я перестала смеяться и слегка приоткрыла рот.

— Мне кажется, ты предпочитаешь честность.

Я знала о нем, но чем больше смотрела, тем больше мне казалось, что это не человеческая сила.

Так мы сели друг напротив друга и выпили по бокалу вина.

Тишина была закуской, а лунный свет — музыкой. Настроение оказалось не таким уж плохим.

Бутылка вина быстро опустела, а когда исчезла еще половина, я, поглаживая подлокотник кресла, рассеянно заговорила:

— Я видела, что у тебя сильные руки, но если присмотреться, ты не обычный человек.

— Наверное. У меня есть одна особая сила, которую нельзя раскрывать.

Я вздрогнула, не вставая.

Я думала, он уклонится, но не ожидала, что сам признается.

— Ты мне рассказываешь?

Сила полумонстра. Он не вдался в подробности, но это было рискованно.

Упоминание этой силы могло привести к тому, что его сочтут еретиком.

— Я же говорил. Я начинаю желать миледи.

— Пей вино.

Хеймдаль легко улыбнулся, но не отказался от бокала.

— Вкусное.

— Это, наверное, шедевр соседа Эндрю.

— Соседа?

Сосед Эндрю — информатор, но попутно занимается контрабандой.

— Дорогое вино. То, что украдено и вывезено, вкуснее.

— Полагаю, что так.

Дзынь. Хеймдаль слегка чокнулся со мной бокалом. Я обратила внимание на его руку.

Она совершенно неподвижна, однако он прекрасно владел манерой пить вино, как аристократы.

— Итак.

Бокал вина поставлен на стол. Его рука потянулась не к сухому сыру, а ко мне.

— У кого миледи должна украсть?

Я посмотрела на протянутую ко мне руку и протянула бокал. Его рука неловко взяла мой бокал, а я взяла его.

— Что украсть? Хочешь, чтобы тебя выгнали с почетом?

— …

Хеймдаль снова сел после моего легкого толчка. У него было немного разочарованное лицо.

— Трудно, трудно.

— Да. Я очень привлекательна.

— Хм?

— Что тебя так интересует?

Я мельком взглянула на бутылку. Когда мы успели столько выпить? Две трети принесенной бутылки опустошено.

Он тоже тот еще пьяница, пьяница.

Я люблю выпивать. И люблю собирать алкоголь.

Наверное, поэтому коррумпированный рыцарь так часто заходит в гости.

Иногда мне кажется, что я стала любить отклоняться от нормы, потому что росла в строгости и жестокости.

— Это услуга.

Мне нравится легкое опьянение, которое дает алкоголь. Ах, конечно, это не то же самое, что напиться.

— Спрашивай что угодно.

Мне нравится именно такая степень опьянения. В прошлой жизни я жила правильно, поэтому иногда осознаю, что живу совершенно другой жизнью, чем в прошлой жизни.

— Я могу ответить или не ответить после такого разговора.

Я подняла бокал и чокнулась с бокалом Хеймдаля. Дзынь.

— Вино кажется довольно крепким, ты ведь не пьяна, миледи?

— Рехнулся? Я бы принесла вино, от которого бы опьянела?

С чего бы мне верить тебе и приносить нечто подобное. Хеймдаль тихонько засмеялся, почувствовав мое откровенное намерение.

Я подумала, что и этот мужчина умеет так смеяться.

— Ну, хорошо. Я из тех, кто не упускает возможности.

Хеймдаль расслабился.

— Какова цель миледи?

В его руке — бокал, который только что был моим. Он легко постучал по верхней части бокала.

Затем медленно провел по круглому краю длинным белым пальцем.

Очень медленно по тому месту, где остался след от моих губ.

— Процветание бизнеса.

— …Хм?

— Просто хорошо жить и процветать.

Он остановил руку и настойчиво коснулся места, где остался след от моих губ. Глядя на меня.

— А с другой стороны?

Я решила не комментировать странные движения его руки.

Когда я не ответила, его губы красиво изогнулись.

— Давай изменим вопрос. На что нацелена миледи?

— Я же сказала, хорошо жить и процветать.

— Помимо этого.

Между нами повисла тишина. Луна заходила за горизонт.

Я поставила бокал на стол.

— Я ищу «особый предмет».

При выдохе почувствовался сладкий аромат вина. Это не вызывает отвращение.

— Я живу в Криксосе в надежде получить его.

Довольно импульсивные слова. Но я не была ни растеряна, ни пьяна.

— Значит, ты все рассчитала и действовала?

Игра в двадцать вопросов, невыгодная только для одной стороны, но я решила не обращать на это внимания. Потому что могла говорить правду или ложь, как мне угодно.

Тем более, зная, что этот мужчина начал проявлять ко мне интерес.

Я решила, что лучше бросить ему немного информации, чем позволить копать дальше.

И наконец, я скажу, что у меня нет чувства компенсации за человека, который пострадал ради меня.

— Да.

Все, что я скрывала, живя здесь. Я решила, что могу показать 1% своей жизни.

— Я все рассчитала.

Как говорится, «тень в тени», информация в информации.

— По крайней мере, то, что определенные люди упали перед моим домом, не сделано преднамеренно, но я использовала это в своих делах.

По чистой случайности первый человек, который оказался перед моим домом без сознания, — убийца Черная Ночь.

Но я узнала ее.

И через Черную Ночь намеренно распространила слух.

— Что в 1-м районе этого переулка есть способная, но очень молчаливая «женщина»-целитель.

По крайней мере, я думала, что на этот слух что-то клюнет.

Разве в мире бывают случайности?

Конечно, то, что клюнули в основном крупные шишки, я не предполагала, но именно я решила использовать эту связь.

— Связи, которые я сейчас использую, как ты говоришь, — результат моих расчетов и действий. Разве в мире бывает что-то бесплатное?

Черная Ночь, Ринтелла и коррумпированный рыцарь не главные герои книги. В большинстве своем главными героями были мужчины.

Но я понимала фон и события, в которых они появлялись, и могла делать выводы о том, чего в книге не было.

Поэтому я с пользой использовала связь с Ринтеллой в деле с аукционом.

— В случае «женщины»-целителя им удобнее довериться, и ее легче быстро стереть.

Хеймдаль, который некоторое время молчал, медленно моргнул.

— Враги миледи, кто они?

— Не знаю. Те, кто охотится за тем же, что и я?

— Это опасно?

— Без понятия.

Очень-очень опасные люди. По крайней мере, те, кто делит власть в этой стране.

— Откуда мне знать?

— Тогда назовем это неизвестной опасностью.

Тук. Хеймдаль легонько постучал по бокалу. Его указательный палец плавно скользнул по круглому ободку бокала.

Он слизнул языком каплю вина, собравшуюся на пальце.

— Не задумывалась о том, чтобы завести собаку, которая защитит от опасности?

Однако капля вина, которую он не успел слизать, длинной струйкой потекла до локтя.

— Мне кажется, меня скоро уволят.

Я не могла отвести глаз от следа вина, оставленного на коже.

Хеймдаль слизывал оставшееся вино, не отрывая от меня взгляда.

— …Уволят?

Хеймдаль в настоящее время сторожевой пес Ислы, лорда 1-го района.

— Ничего особенного.

Хеймдаль наклонил голову. Между небрежно застегнутыми пуговицами отчетливо виднелись широкий вырез и ложбинка между грудью.

— Видишь ли, у меня дома комендантский час, а я не смог вернуться, помогая миледи.

— Не говори глупостей.

— Верно, это ложь.

Хеймдаль охотно признался. Однако в следующий момент я поняла, что это была ловушка, чтобы заставить меня расслабиться.

— На самом деле я был собакой, которая следовала за лордом 1-го района.

В этот момент я отчаянно сдерживала кашель.

Он сам выкладывает мне?

— Но, помогая миледи с ее планом, я, кажется, раскрыл свою личность.

— Ты же скрывал свой облик?

— Верно. Но, добросовестно следуя приказам миледи, я невольно использовал власть, которой обладал.

— Во время аукциона?

— Ага. Чтобы накалить аукцион, я использовал одно средство. А тех, кто имеет право отдавать приказы, немного.

Это не та история, над которой можно посмеяться. По спине пробежал холодок.

Хеймдаль никогда не стал бы легко рассказывать о своих делах.

— Хорошая собака должна сидеть в конуре, а если она бродит, то неизбежно попадает в немилость. Поэтому я ищу нового хозяина.

— …

— А, временное убежище тоже подойдет, не только хозяин.

— Ты похож на больного человека, который много выпил.

— Я не болен.

— Нет, болен. Давай закончим.

Когда я взяла бокал, его накрыла большая рука. Напряжение нарастало.

— Не можешь меня приютить?

Шершавая рука Хеймдаля нежно погладила тыльную сторону моей руки. Пушок встал дыбом.

— Я хорошо охраняю дом. И еще кое-что… хорошо делаю.

Если я отодвинусь, вино прольется. С некоторым затруднением я посмотрела на бокал.

— У тебя такой вид, что, кажется, ты не послушаешься, даже если попрошу сесть.

Хеймдаль, положив руки на стол, широко улыбнулся. Лунный свет отбрасывал голубые тени вдоль силуэта.

— Хорошо. Если уж на то пошло, выпей вина.

— Где видано, чтобы врач предлагал вино больному, миледи.

— То утверждал, что не болен, теперь снова болен. Как мне подстроиться?

— Если добавить мою разборчивость, я бы предпочел соседа по комнате.

Я наконец подняла голову. Взгляд Хеймдаля, будто в ожидании, был прикован ко мне.

— Если меня выгонят из 1-го района, это не твоя вина. Я помогал миледи по своей воле.

— Звучит как шантаж.

— Хотелось бы, чтобы над бездомной собакой сжалились.

Толстая рука Хеймдаля впилась в костяшки моих пальцев.

Я могла использовать силу и оттолкнуть эту руку в любой момент, но…

Я не стала, потому что знала, что этот мужчина, по крайней мере, не лжет.

С какой целью он все мне выкладывает?

— Думаю, ты похожа на меня в том, что все рассчитываешь, но сейчас можешь расслабиться.

— …

— Я тоже импульсивен.

Хеймдаль опустил мою руку и насильно поставил бокал на пол.

— Как я и говорил той ночью, я хорошо знаю, что значит быть под прицелом и преследуемым.

Хеймдаль оттолкнул стол одной рукой, и тот легко отъехал, как пушинка.

— Чего ты на самом деле хочешь, миледи?

Его тень протянулась между нами.

— По крайней мере, ты не благосклонна к Исле, верно? Хочешь ее уничтожить?

— …

— Миледи. У меня есть товарищи, которые разделяют мои взгляды. Удивительно, но все они испытывают неприязнь к Исле.

Тут я искренне удивилась. Не знаю, насколько мои эмоции отразились на лице.

Но…

— Не думаешь, что мы могли бы стать хорошими партнерами?

По крайней мере, этого достаточно, чтобы удовлетворить Хеймдаля. Под лунным светом мужчина улыбался такой ослепительной улыбкой, которая могла растопить любого.

Но ведь сейчас Хеймдаль должен действовать без товарищей и организации?

Сейчас идет время до начала второй части. Он собирает товарищей и создает организацию только после.

Я поспешно привела мысли в порядок, прежде чем все стало совсем плохо.

— Я не желаю уничтожения Ислы.

— У нас с тобой есть нечто общее, миледи.

— Общее? У тебя и у меня?

Рука Хеймдаля ослабла. Хотя я могла вырваться, вместо этого я просто смотрела на него.

— Не может быть, чтобы у меня была такая же жизнь, как у такого психа, как ты.

— Я не говорил, что она такая же.

Хеймдаль невозмутимо пожал плечами.

— Но ты в какой-то степени согласилась, верно?

Он, чье детство было разрушено, и кто до сих пор скрывает свою личность, спасаясь от преследования.

И я, чье детство было украдено из-за предательства друга детства, и кто живет, спасаясь от преследования.

Нежелательное чувство общности сковало мои ноги.

— И, миледи. Заранее говорю, даже если меня выгонит Исла, ты мне нужна.

— Почему?

Если бы Исла его не избила, не было бы ни ран, ни причин меня видеть?

— Мое тело странное, — неторопливо ответил он. — Ты тоже не находила это странным? Мою ненормальную способность к восстановлению. — И протянул руку. — Я знаю, что лечение целителя не является абсолютным. В случае внешних ран обычно просто зашивают кожу, верно? Оставляя внутренние раны как есть.

— И?

— Я и без лечения миледи быстро восстанавливаюсь.

Звяк. Упавший на пол бокал разбился, и Хеймдаль поднял самый большой осколок.

— С-стой!

И порезал руку, которую держал.

Но я увидела, как рана заживает, едва он успел ее нанести.

Этого я не хотела видеть.

— Как видишь, такие незначительные раны, не представляющие особой опасности, быстро заживают. У обычных людей не так, верно?

— …Раны, которые у тебя были, когда ты приходил к моему дому до сих пор…

— Это особые травмы. Глубина другая. Такие не восстанавливаются.

Хеймдаль глубоко вздохнул.

— Моя сила немного нестабильна, и иногда мне становится больнее, когда я пытаюсь восстановиться. Как сейчас.

В его выдохе чувствовался тот же сладкий аромат, что и от меня.

Тем временем рана, нанесенная осколком стекла, исчезла без следа.

Через сцепленные руки я почувствовала, что жар Хеймдаля усилился.

— Но лечение миледи, кажется, успокаивает даже мою силу?

Нынешняя эпоха — это эпоха, когда великая организация, Храм, делит власть с императорским двором.

Храм объявлял определенные силы ересью и немедленно захватывал или уничтожал их при обнаружении.

Сила, которой обладал Хеймдаль, — это сила полумонстра.

Сила, которую Храм объявил «ересью».

И теперь, позволив мне увидеть это своими глазами… он раскрыл свою слабость и одновременно сделал меня соучастницей.

Убить того, кто увидел, или сделать его своим.

Таков метод этого мужчины.

— Странное тело, значит. Храму это очень понравится.

Я резко выплюнула.

— Я могу прямо сейчас побежать и донести в Храм.

— …

Красные глаза Хеймдаля смеялись, словно ему было весело. Я поняла смысл. Что как только я донесу, последует расплата.

— Сволочь, которая платит за добро злом.

— Что ты. Я только собираюсь отплатить, миледи.

Хеймдаль разжал руку и нежно погладил мою ладонь. Я увидела, что на моей руке кровь.

— Я хочу жить здесь.

Струйка крови из недавней раны. Едва я успела нахмуриться, как раздался голос.

— Пусти меня переночевать.

Подняв голову, я увидела безумные глаза, притворяющиеся невинными.

Сладкий аромат вина витал в воздухе вокруг нас, как выдох.

— Я останусь на ночь.

Время, которое я знала этого мужчину, было слишком коротким, чтобы решать, верить ему или нет.

Однако на мгновение мне показалось, что я увидела отчаяние в его глазах.

— И в будущем.

Вместо того чтобы бороться с медлительным разумом в аромате этого сладкого вина, я предпочла воздержаться от суждений.

— …Просто поспи сегодня.

Хеймдаль ухмыльнулся.

Затем, словно ждал этого, он схватил меня и повалился назад.

— Ух!

Его тело невероятно тяжелое.

— Что ты делаешь…

— Минутку… Прошу прощения, миледи.

Я нахмурилась, почувствовав его прерывистое дыхание. Какой же он глупый человек.

Если верить его словам, он пытался показать мне свои способности, но уже перенапрягся, а теперь перенапрягся еще больше.

— Ха-а, когда ты меня похвалишь?

— Похвалишь? В такой ситуации какая пох… А. Мы же договорились этого не делать.

— Похвали.

Не хочу, псих. Я только про себя ворчала, отталкивая его большое тело. Но он был так тяжел, что не сдвинулся.

— Похвали, м?

Он поднял голову, нависая надо мной, и расстояние между нами стало ближе, чем когда-либо.

Его красные глаза затуманены, то ли от вина, то ли от боли. Жемчужные волосы уже промокли от пота.

Серьезно. Ну в самом деле.

— Какой похвалы ты хочешь?

— Позволь мне жить с тобой.

— Это же плата.

— А, точно.

Хеймдаль усмехнулся. У него головокружительная улыбка. Он взял мою руку и несколько раз потер ею свою щеку. Похоже на то, как животное метит территорию.

— Ты мне все-таки нравишься.

На самом деле я уже протрезвела и размышляла, когда же превратить этого мужчину в драгоценный камень и выбросить.

— На самом деле, когда ты рассталась с Черной Ночью и подошла ко мне, я подумал, что это очень круто.

В тот момент, когда я собиралась отдернуть руку, он глубоко вздохнул.

— Может быть, потому что ты продаешь драгоценные камни, ты сияешь?

— Раз ты несешь чушь, значит, пора спать. Я не выгоню тебя, так что просто спи.

По крайней мере, учитывая его помощь, я не собиралась выгонять его прямо сейчас.

Но потом нужно будет посмотреть.

От большого тела, нависшего надо мной, исходил запах, смешанный с ароматом вина. Он обильно вспотел, но неприятного запаха пота не ощущалось.

Это само по себе удивительно.

Дун-дун, пульс нерегулярный, похоже, состояние не очень хорошее. Кожа, ощущаемая сквозь тонкую ткань, горела.

Было бы хорошо вылечить его, но мое состояние тоже такое себе.

«Мое состояние не очень, так что лечение придется отложить до завтра».

В то же время я не могла не подумать. Такой мускулистый мужчина беззащитно лежал на мне.

— Приди в себя.

— …Я в сознании.

И он говорил, опаляя мое ухо горячим воздухом.

Я размышляла о том, что будет после рассвета, когда Хеймдаль потянул меня за руку.

— Можно поставить печать на договор?

— Что?

Хеймдаль не отпускал мою руку и сказал:

— Печать. Ты же можешь завтра сказать, что не помнишь и не пустишь меня спать?

— Что за чушь. Я занимаюсь бизнесом на доверии.

Хотя я и подделываю, и краду, когда это нужно. Я говорила без запинки и нагло.

— Не верю.

— Ха, а ты нет, ладно, о чем говорить с пациентом. Ладно, ставь. Ставь.

Я тяжело вздохнула и покачала головой. Вот, это последняя услуга, подумала я.

В тот момент я должна была заметить, что глаза Хеймдаля прояснились. Хеймдаль поднял верхнюю часть тела и опустился.

Наши губы соприкоснулись.

Это произошло внезапно.

— Хорошо. Поставил.

Он лениво улыбнулся, затем приоткрыл губы и еще раз прильнул к моим.

Пока я не отбросила его своей магией драгоценных камней.

Грохот. Раздался резкий звук, и когда я посмотрела на него, мужчина уже был без сознания.

Я запыхтела.

Этот псих?

* * *

— …Это была действительно долгая ночь.

— Да.

На следующий день. Нет, даже не на следующий день. Через несколько часов, когда уже ярко светило солнце.

Передо мной предстало лицо, чистое до невинности. Та же рубашка, хоть и помятая, но аккуратно застегнутые пуговицы создавали ощущение другого человека — дневного Хеймдаля.

Он серьезно поправил очки. Словно собравшись с мыслями, он смотрел на меня свежим, как летний лес, лицом.

— Есть ли еще что-то, что мне нужно знать?

— …

Я не ответила. Хеймдаль, видимо, удивился этому, но остановился, собираясь спросить еще.

— Простите, могу я задать один вопрос?

— Да. Спрашивайте.

— …Почему вы так далеко от меня, миледи?

— …

— То, как вы смотрите на меня…

Хеймдаль смотрел на меня, находящуюся на приличном расстоянии, с невинным лицом. В такой ситуации можно было бы спросить, не совершила ли я что-то бесстыдное ночью.

Я всегда первая дразнила его, поэтому он, похоже, не вспомнил об этом.

Впрочем, я и не из тех, кто будет стесняться из-за поцелуя.

Просто атмосфера…

«Этот чертов алкоголь — мой враг».

Честно говоря, в тот момент, когда Хеймдаль обнял меня, нет, навалился на меня, атмосфера была довольно странной.

Я была слегка пьяна, не хотела признавать, но чувствовала странное родство.

К тому же он сказал, что пошел на убытки, чтобы помочь мне.

Я не настолько плохой человек, чтобы безжалостно оттолкнуть того, кто мне помог.

Ах, конечно, если понадобится, я его брошу.

В любом случае, если бы этот человек не был тем, кто, скорее всего, будет противостоять моим младшеньким в будущем, я бы, возможно, насладилась этим хотя бы раз.

Его лицо действительно красивое и жалкое, как раз в моем вкусе.

— Не знаю.

Я пробормотала, подперев подбородок рукой, сидя за столом на расстоянии.

«Такая реакция с моей стороны для него просто пустая трата гнева».

— Я просто ненадолго задумалась о себе, такой распущенной.

— Распущенной… такой… эм.

— Я чуть не попыталась уколоть плод, который не могу съесть.

Понял он или нет, я пожала плечами.

Затем я решительно подошла и плюхнулась рядом с ним.

— Хеймдаль.

— Да.

— Что ты теперь будешь делать?

Как он и сказал, это была очень долгая ночь. И теперь пришло время все уладить.

К сожалению для этого мужчины, дневной он должен был взять на себя роль того, кто улаживает дела, совершенные ночным им.

— Ты вернешься к Исле?

Я честно рассказала дневному ему обо всем. Даже о том, что услышала от ночного Хеймдаля.

Выражение лица Хеймдаля было странным.

— …Похоже, он действительно все рассказал.

— Да.

Он ненадолго поправил очки, затем поднял голову.

Почему-то прикусил свои красные губы, словно колеблясь, и выглядел сердитым.

— Может быть, вам понравился ночной я?

— …Что-о?

Его глаза слегка покраснели.

— Нельзя.

Что за чушь.

Я была ошеломлена, но решила сначала выслушать эту чушь.

Хотя это он не дал мне возможности говорить.

— Я лучше.

— А… да.

Правда. Это так. Если говорить о том, кто нормальный, то любой скажет, что дневной.

К тому же, если уж на то пошло, мне больше нравился этот.

Мне нравятся невинные и скромные красавицы.

— Или, если вам больше нравится ночной я, то точно так же, как он…

— Точно так же? Такое возможно?

— Нет.

Хеймдаль легко поднял белый флаг.

— Простите. Это была оговорка.

— Нет.

Я даже не думала, что это возможно.

— Но вопрос искренний. Ночной я.

— Я не хочу слышать это еще раз, поэтому отвечу первой. Нет, никогда.

Тогда лицо дневного Хеймдаля просветлело.

— Для начала, я не вступаю в глубокие отношения с людьми, которых недавно встретила.

— А, вот как. Недавно встретили…

— Да. Я из тех, кто предпочитает долго общаться с людьми.

Хеймдаль послушно кивнул.

— Ваши слова верны.

Что-то глубокое промелькнуло в его темно-синих глазах.

— Вы избегаете легких отношений.

— Не то чтобы избегаю.

Живя в этом городе, я тоже наслаждаюсь тем, чем могу.

— В любом случае, то, что начинается легко, обычно легко и заканчивается.

Я не цеплялась за каждую тонкую нить отношений. Мои знакомые тоже.

Они люди, которые могут умереть в любой момент.

— Ваши слова также верны.

Хеймдаль подпер подбородок, затем опустил голову.

— Тогда я сделал заявление, которое могло вызвать недопонимание. Я спросил о вашей симпатии, потому что испугался, что ночной я, возможно, совершил что-то, за что нужно нести ответственность.

— А, нет.

Я слегка помахала рукой.

— Что вы собираетесь делать? Вернетесь к Исле?

— Это…

Хеймдаль, видимо, не мог принять решение, и некоторое время смотрел в пол.

Затем он внезапно выпрямился и вежливо поклонился мне.

У него безупречный, аккуратный поклон.

— Прошу прощения.

— Внезапно?

— Я извиняюсь за то, что не смог должным образом рассказать моему благодетелю о своих обстоятельствах.

— А…

Лицо Хеймдаля стало серьезным и мрачным.

— Я думал, что как только вы узнаете, окажетесь в опасности, потому что она очень опасный человек.

— А-а. Ну.

В мире есть информация, которая становится опасной, как только вы узнаете о ней.

Кроме того, информация, которую Хеймдаль узнал, будучи воспитанным как собака Ислы, должна быть высококлассной.

На самом деле, с того момента, как Исла отправила ко мне раненого Хеймдаля, она, вероятно, собиралась убить меня в любой момент, если это будет необходимо.

— Вам не нужно извиняться. Я понимаю.

Я легко отмахнулась.

— Более того, ко мне приходят лечиться многие люди с такими намерениями, так что не стоит беспокоиться.

— Я хочу беспокоиться.

Я повернула голову.

— Если вы уже впутались из-за меня, разве не моя роль сделать так, чтобы вам больше не причинили вреда?

Мне предстало мягкое, чистое и невинное лицо.

«Если бы на глаза навернулись слезы, я бы вошла во вкус».

Я пожала плечами, думая о чем-то странном.

— Тогда вы вернетесь?

— …Да. Если останусь здесь, с леди может случиться что-то и похуже.

Я уже рассказала Хеймдалю обо всем, помимо способностей и обстоятельств, о которых он слышал от ночной меня прошлой ночью.

Например, что ожерелье, которое я продала на аукционе, с самого начала было подделкой, сделанной мной.

Или о том, что аукцион столкнется с трудностями в будущем, потому что выяснилось, что они постоянно подделывали вещи, и так далее.

— Как вы сказали, Исла может еще больше разозлиться из-за меня и причинить вред.

Я не спала в течение долгого времени, но теперь, благодаря сну, мой разум ясен, в отличие от вчерашнего дня.

В целом.

Я хорошо знаю, что возвращение отсюда будет лишь объектом гнева Ислы.

Самое забавное тут — мое настроение.

Ночью, когда я видела, как он просил меня уложить его спать в обмен, позволить ему жить здесь, мне хотелось оттолкнуть его, как лягушку.

А теперь, когда он невинно говорит, что хочет вернуться сам…

— Просто поживите у меня какое-то время.

Почему я так волнуюсь?

Возможно, разница в том, наглое ли это лицо, не знающее благодарности и милости, или нет.

— Что?

— Недолго.

Но это одно, а это другое. Я решила отплатить ему с процентами за то, что он мне помог.

К тому же, пока мы разговаривали, я уже закончила лечение.

— Вы сказали, что иногда ваши способности будут выходить из-под контроля? Пока вы здесь, или пока у нас есть связь, я буду помогать.

Я сказала честно.

— А, конечно, после того, как придет время и вы покинете этот дом, это будет не бесплатно.

Такие онни, как Черная Ночь и Ринтелла, тоже заплатили свою цену, хоть и не деньгами.

Теперь нечего скрывать.

— И ночной вы сказали, что у вас есть товарищи…

К тому же, Хеймдаль уже создал организацию. Если что-то изменилось по сравнению с тем, что я знала, нужно выяснить.

— А, да., но…

Выражение лица Хеймдаля слегка потемнело.

— …Мы не близки.

Дневной он сказал, что организация существует, но они не в теплых отношениях.

«Наверное, дневной Хеймдаль испытывает отвращение, потому что это преступная организация?»

Или организация больше подчиняется ночному Хеймдалю.

Судя по тому, как они ненавидят друг друга, между ним и его подчиненными, наверное, не обходится без ссор.

«Надеюсь, дневной не проиграл вчистую».

Если так, то мне немного жаль. Мало того, что ему приходится постоянно разбираться с последствиями…

Из-за того, что у меня есть двое младшеньких, я слаба к людям, которые берут на себя такую ответственность.

— Кстати, есть ли еще что-то, что мне нужно знать?

Хеймдаль заметно сменил тему. Хм, но почему? Почему вместе с жалостью во мне просыпается озорство?

Он не рассказал мне больше о том, что меня интересовало.

Поэтому на заданный еще раз вопрос я ответила иначе:

— Есть.

— Что?

— Только что появилось, хотите послушать?

У Хеймдаля, видимо, пересохло в горле, пока он говорил об организации, и кивнул, поднимая стакан с водой, стоявший на столе.

— Да.

— Вы украли мои губы.

— Пфух!

Кха-кха! Хеймдаль тут же сильно поперхнулся. Я прикрыла губы рукой и тихонько засмеялась.

— Шутка…

— Это правда.

Он так удивился, что даже не подумал вытереть воду с очков.

— И вы ничего не предприняли?

Выражение лица Хеймдаля похолодело. О, а это отличается от ночного.

— Хм, да.

Я невольно протянула руку. Хеймдаль сильно вздрогнул, почувствовав руку, касающуюся очков.

Ах, это бесценно.

— А, извините. Вода попала на очки.

— Нет, нет. Я тоже удивился… Но главное! Вы хотите сказать, что ничего не предприняли?

— Да. Ну, так получилось.

Я провела по губам и спокойно добавила:

— На самом деле, я один раз хорошенько отбросила его магией драгоценных камней.

— И что потом?

— И все?

— Почему?!

— Устала?

Вы тоже сразу отключились, и я тоже чуть не умерла от усталости.

Когда я коротко рассказала о той ситуации, выражение лица Хеймдаля стало еще странней.

— В общем, это все, что вам нужно знать… Что вы делаете?!

— Я не стою того, чтобы жить.

— Подождите, подождите!

Я не просто схватила его за руку, но и использовала драгоценный камень, чтобы вытащить кинжал. Фух, напугал.

— Что, если вы попытаетесь проткнуть себе горло?!

Я не с легкостью лечу!

— …

Но Хеймдаль стоял на коленях, уставившись в пол. Выражение лица под очками такое, будто он потерял мир.

…Нет, это я потеряла, так почему у него такой вид, будто он потерял девственность?

Я была в недоумении, но не могла сдержать смех.

Если я еще дважды подшучу над этим мужчиной, мне придется устраивать похороны.

— Честно говоря, я сама на это согласилась. Или меня обманули?

— Он использовал хитрый план?

— Не совсем план… Он сказал, что это печать для договора.

Я постучала по губам.

— Вчера он сказал, что хочет жить у меня и предложил поставить печать. Может, потому что у меня не было подходящей печати.

— Бред сумасшедшего.

— Да, наверное.

Я улыбнулась, подперев подбородок руками.

Наверное, мне не кажется, что если я скажу, что для меня это пустяк, этот мужчина заплачет?

— На самом деле, арендатор один, но вас двое.

Я наклонила голову.

— Справедливости ради, нужно сделать это и с другой стороной.

— Что?!

— О, ничего.

Я беззвучно посмеялась.

— Или мы теперь встречаемся?

— Что? Что-о?

Ну, у вас такое лицо, будто «наши губы соприкоснулись, значит, сегодня первый день».

— Я подумала, может, вы из тех, кто считает, что достаточно прикоснуться кончиками пальцев, чтобы начать страстный роман.

— Если вы имеете в виду, что я старомодный человек.

— Мне нравятся старомодные люди.

— Я очень старомоден.

Хеймдаль воскликнул это, но тут же, видимо, спохватившись, закрыл рот рукой.

Он провел рукой по лицу, и по его виду было понятно, что он получил довольно сильный удар реальности от своих слов.

С этим мужчиной действительно весело подшучивать.

Я не скрывала смеха и ткнула его в плечо.

— В любом случае, оставайтесь у меня какое-то время.

Пока гнев Ислы не утихнет.

— Это…

— Так и сделаем. Я не из тех, кто не ценит доброту, в отличие от кое-кого.

Хеймдаль, похоже, понял, что я говорю о нем в ночное время.

Он немного поколебался, а затем тяжело вздохнул, а следом пробормотал тихим голосом, что, несмотря на стыд, примет помощь.

Я ответила ему, что все в порядке.

— О, если захотите поставить печать, скажите в любое время…

— Вы не должны говорить такие вещи!

— Почему? Я даю справедливую возможность?

В то же время я широко раскрыла глаза. Круглые очки оказались прямо перед моим носом.

— Такие вещи не говорят просто так.

Серьезное выражение лица мужчины и низкий голос эхом отдавались в ушах.

Сцепленные руки горели.

Отличие от ночного мужчины было в том, что сила его хватки совсем не непоколебима, и я могла легко вытащить руку.

Хеймдаль прикусил губу. Даже морщинка на его ровном лбу выглядела красиво, как складка на шелке.

— Особенно мне в ночное время. Не давайте ни малейшего шанса.

Пока говорил, он смотрел на меня со всей серьезностью.

— Ни единого. Никогда.

Я хотела сказать, что именно этот вид и есть результат необдуманных слов.

Тук-тук!

Кто-то сильно постучал в мою дверь. Совсем нежеланный стук.

Первой отвернулась я. Обернувшись, я увидела, что Хеймдаль, последовав моему примеру, смотрит на дверь.

Благодаря его взгляду, который последовал с небольшой задержкой, я могла понаблюдать за ним.

Возможно, он немного похудел из-за ночных страданий.

«Так пострадал, помогая мне, нужно хорошо его накормить?»

Я осознала нашу позу. Удивительно, но даже когда он держит меня за руку, эта сторона совсем не угрожающая.

Чувствовался легкий аромат. Свежий аромат, как летний лес.

Поэтому держащая меня рука не ощущается как ограничение, будто меня обвили стебли чистой лилии.

К тому же, страдал ночной, но почему-то хочется хорошо накормить дневного.

Тук-тук-тук!

— Слышу я.

Я потянула руку, которую он держал.

— Игнорируй.

Хеймдаль, пусть и держал меня, все равно потянулся за мной и растерялся. Его чистое, как у рыцаря, лицо постепенно приобретало выражение, будто он задерживает дыхание, и это выглядело неплохо.

Он не покраснел, но, кажется, изо всех сил старался скрыть, что собирается покраснеть.

— И что, если я не дам ни единого шанса?

Я предпочитаю оставлять первые следы на белоснежном снегу, а не просто смотреть на него.

— Что вы тогда собираетесь делать?

— Что…

— Придумайте, что угодно.

Свободной рукой я подняла подбородок мужчины.

— Вы просто хотите предупредить? Или, может, защищаете меня от ночного?

Голубые глаза слегка дрожали.

— Кажется, так…

— Это предположение. Я жду другого ответа.

В тот момент, когда Хеймдаль снова приоткрыл губы, раздался громкий стук, будто напоминая о себе.

Теперь дом сотрясался от стука так, что его нельзя игнорировать.

Я цокнула языком и убрала руку.

— Когда так стучат, всегда приходят нежеланные гости.

Моя рука легко выскользнула из руки Хеймдаля. Он, казалось, стоял в оцепенении, но я направилась к двери.

Скрип.

Когда дверь открылась, первым внутрь проник яркий свет. Уже полдень?

Я слегка прищурилась. Из-за освещения были видны только тени.

— Привет, красотка?

Кто-то легонько похлопал меня по плечу.

— Сидна.

Я узнала ее по голосу. Вскоре глаза привыкли к свету, и я увидела растрепанные рыжие волосы.

Мятая и небрежно надетая тренировочная форма рыцаря, деревянный меч и настоящий меч, висящие на поясе.

Сидна Кростейл, рыцарь-взяточник, четвертый пациент, которого я спасла в этом Криксосе.

Она также является заместителем командира элитного рыцарского ордена этого города, патруля Рикшас.

— Что случилось? Почему так долго выходила?

— Сидна, я же вам рассказывала, как попасть внутрь.

Поскольку я занимаюсь незаконной торговлей драгоценными камнями, я объясняю клиентам, как попасть ко мне домой.

Ринтелле, Черной Ночи и Сидне.

Я больше не хотела принимать незваных гостей.

— А, да!

Сидна простодушно улыбнулась.

— Забыла. Прости, красотка.

— …

Ее глаза, которые и так были почти прищурены, стали еще уже, когда она улыбнулась, так что казалось, будто их совсем не видно.

— Вы же знаете, как я чувствительна к стуку.

— Хм? А, да. К тебе все еще приходят лечиться? Думала, Черная Ночь всех прогнала…

— Что?

— О, ладно, ладно. В следующий раз обязательно воздержусь от стука.

Вместо того чтобы вспылить, я глубоко вздохнула. В последнее время я многим ей обязана, поэтому даже не думала злиться.

— Не злись. На красивом лице появятся морщины.

— Говорит та, кто совсем не заботится о морщинах.

— Ха-ха, я же сказала, говори со мной на «ты».

Сидна мне помогла. Например, мы случайно встретились на аукционе, и я передала ей зеленый драгоценный камень, чтобы она передала его начальству.

Я отошла в сторону, чтобы Сидна могла войти. Она пришла не одна.

Пока я смотрела вниз, Сидна собиралась войти, но вздрогнула.

— Хм, клиент?

Ее взгляд был прикован к Хеймдалю, который неловко стоял внутри.

— Нет… пациент?

Проницательная Сидна сразу поняла. Конечно, для клиента он одет совсем неподобающе.

— Красотка, ты что, открыла больницу?

— Не говорите страшных вещей. Я не хочу попасться.

— Эй, онни прикроет твою спину. Если ты не открыла больницу, то кто это?

Сидна толкнула меня локтем в плечо.

— Ты же принимала только женщин?

— Здесь не лечебница.

— А, да-да. В любом случае, только для женщин, разве нет?

— Ну, так получилось, что все, кого я спасла, были женщинами.

— Хм.

Ее рука надавила мне на плечо.

— Может, твой парень?

— Кхак!

Закашлялась не я, а Хеймдаль. Он повернул свое большое тело в сторону и долго кашлял.

Сидна на мгновение удивилась, затем резко повернулась ко мне и вытянула мизинец.

— Красотка, это он? Вчера вечером, да?

— …Можете воздержаться от жестов?

Онни, давайте на этом остановимся.

— Не говорите больше ничего. Здесь ребенок.

Я закрыла дверь. И посмотрела вниз, прямо рядом с Сидной. Там стоял ребенок, который колебался, хвататься ли за ногу Сидны.

— Эм, леди. Что происходит…

— А, удивились? Это Сидна. Она мне помогает.

— А почему бы не сказать «онни, которая помогает»?

— Она выглядит дружелюбной, но то, что вы видите, — это еще не все. Как видите, она рыцарь.

— Вот как. Какая холодная.

Сидна покачала головой, но не стала комментировать мои слова.

В отличие от того, что я видела на аукционе, на ее одежде не было наград.

Она, вероятно, не хотела раскрывать свою личность. Моя рука потянулась к мальчику рядом с Сидной.

— А это мой информатор.

— Информатор?..

— Да. Вы же слышали вчерашнюю историю? Ребенок, который заранее сообщил мне, что Благословение Тени попытается меня подставить.

— А.

— Это он.

Он также то дитя, которое рисковало своей жизнью, чтобы дать мне информацию, потому что я его вылечила.

— Было опасно оставлять его у меня дома, поэтому я обратилась к Сидне.

В этом Криксосе отряд патруля Рикшас — один из самых безопасных мест.

Ему едва ли исполнилось десять лет. Он еще совсем ребенок. Но поскольку мальчик — бывший ученик убийцы, он, должно быть, проворен.

Об этом мне время от времени сообщала Сидна в письмах.

— Его имя… Хм.

Кстати, я так спешила с подготовкой к аукциону, что даже не спросила имя ребенка. В то время его безопасность была важнее всего.

— Я еще не спросила его имя.

— …

Я посмотрела на Сидну, и она пожала плечами.

— Не смотри на меня. Я тоже не знаю. Он очень-очень молчаливый? Все думали, что паж вообще не может говорить.

Похоже, он работал пажом в патруле Рикшас.

— Привет, ты меня помнишь?

Ребенок посмотрел на меня и смягчил свою настороженность. Скорее, он выглядел успокоенным. На его кукольном бесстрастном лице появилось легкое оживление.

— Ангел.

— Нет, не так. Я Сиринкс. Скажешь мне свое имя?

— …Номер 138.

— Хм, у ребенка еще нет имени.

Номер 138 — номер, который присваивают ученикам-убийцам, не имя. Вероятно, они собирались воспитывать только тех детей, которые выживут.

Я цокнула языком.

— Если ты не против, я могу временно дать тебе имя? «Паз». Давай будем называть тебя здесь так, а потом ты выберешь имя, которое тебе понравится.

— Хорошо.

— Да, имя должно быть хорошим…

— Мне нравится… имя.

Маленький детский голос запинался, словно ему непривычно говорить. Говорят, первое обучение убийц — это тренировка молчания.

Сидна тихо пробормотала:

— Хм, да. Хорошо. Паз. Кстати, твое имя взято от слова топаз. Красиво, правда?

Я постучала по желтой пуговице на своей одежде и погладила ребенка по голове.

— Кажется, это хорошее имя.

— Хм? Правда?

— Топаз означает надежду, терпение и невинность, не так ли?

Этот человек знает все на свете. Так и есть. Поскольку этот камень имеет такое значение, его также используют в магических инструментах для определения истины.

Почему-то Паз, кажется, посмотрел на Хеймдаля сияющими глазами.

— Верно. Вы знаете больше, чем ювелир.

— Я просто читал книги.

— Это комплимент, так что можете радоваться еще больше.

Сидна, должно быть, привела Паза, потому что дело закончилось.

Этот человек почти мой спаситель, так что я должна хорошо о нем позаботиться.

— Сначала сядьте.

— Нет, я бы хотел, но мне нужно идти.

Сидна махнула рукой.

— Дело успешно завершено. Я пришла, чтобы сообщить тебе об этом.

Она скрестила руки на груди и, прислонившись к моему старому дивану, ухмыльнулась.

— Охота прошла на отлично.

Значит, запись, которую я передала, успешно использована.

— Имперские рыцари застали врасплох даже рядовых членов гильдии убийц. А, и сотрудников аукционного дома тоже.

Мне стало легче.

— Но поскольку главного Ворона не поймали, тебе лучше какое-то время быть настороже.

— Понятно. Спасибо.

— Не за что.

Ворон — символ аукционного дома. Значит, Исла ускользнула, как угорь.

На самом деле, я не думала, что эта огромная организация рухнет из-за одного дела.

Более того, у Ислы, помимо аукционного дома, есть еще и огромный игорный дом.

— Есть ли еще какие-то проблемы?

Хеймдаль, казалось, тихо слушал наш разговор.

Странно то, что Паз уже не рядом со мной, а рядом с Хеймдалем.

Я услышала, как Паз спросил Хеймдаля: «Друг ангела тоже ангел?»

Я невольно фыркнула от смеха.

Пока Хеймдаль смущенно хмурил свое аккуратное лицо, Сидна продолжила говорить:

— Прямо сейчас проблем нет.

— Как обстановка?

— Как и ожидалось. Аукционный дом Роштейбл объявил о временном прекращении работы. Денежный призрак из 2-го района будет очень рад.

Конечно, если 1-й район замедлится, денежный призрак Ринтелла придет в восторг. Это возможность проникновения для ее капитала.

— Кроме того, если нет ничего особенного, то…

Я на мгновение посмотрела на Хеймдаля и Паза, а затем понизила голос:

— Вы выглядите очень обеспокоенной, хотя говорите, что особых забот нет?

— Хм, тебе очень интересна онни, красотка?

— Мы знакомы уже довольно давно.

Сидна пожала плечами и сморщила нос.

— Ничего особенного, просто в последнее время в этом переулке пропадают люди.

— Дело о пропаже?

— Немного двусмысленно, чтобы назвать это делом…

Сидна потерла подбородок. Ее загорелые руки покрыты шрамами.

— Можно сказать, что все они исчезли добровольно. До дела не доходит.

Люди исчезли сами по себе? Я подумала о добровольном массовом исчезновении, но потом отбросила эту мысль. Странное сочетание слов.

— Это не официальное расследование, но масштабы необычные, поэтому мы наблюдаем.

— Это не похищение?

— Нет. Есть следы того, что и дети, и взрослые двигались добровольно.

Прошло уже некоторое время с тех пор, как это происходит.

— В последнее время в этом переулке, кажется, появилась какая-то странная новая религиозная группа.

— И что? С чего вы вдруг…

В глухих переулках, где обитают ассасины, игроки, убийцы и разыскиваемые преступники, появление новой религиозной группы не было чем-то необычным.

Просто строгий храм этой империи не терпит ереси, поэтому вера не покидает даже эти закоулки.

Бесчисленные группы неоднократно появлялись и исчезали.

Особенно в 3-м районе, на улице незаконных лекарств и алхимии, обитали секты черных магов, поклоняющихся злым богам.

— Да, но пахнет гнилью. Похоже, они там что-то делают, собирая бедняков. Исчезли не только бедняки, но и обычные граждане.

Однако Сидна, хоть и коррумпированный рыцарь, но способный, не стала бы говорить просто так.

— С виду просто благотворительная организация.

— Тогда в чем проблема?

— Да, но они проводят какой-то ритуал… Пока это не проблема.

Патруль Рикшас, к которому принадлежала Сидна, подчинялся только лорду, хозяину города Криксос, и был неповоротливым рыцарским орденом, который редко действовал.

И я знаю, что среди них Сидна — особенно активный человек.

Она бродила повсюду, получила ножевое ранение и встретила меня.

— За еретиками всегда нужно следить. Иначе храмовые псы учуют запах и быстро нагрянут.

Сидна очень не любила инквизиторов храма и храмовых рыцарей Аролиз.

Конечно, если они что-то натворят, то убирать за ними приходилось ей и патрулю.

— К тому же, на всей улице беспорядок. Из-за аукциона храмовые рыцари и рыцари Форсети все еще бродят.

Вздрог. Я на мгновение посмотрела вниз и спокойно ответила:

— Только не ввязывайтесь в разборки торговцев людьми, как в прошлый раз, и не получите травму.

— Тогда красотка меня вылечит?

— Не бесплатно.

— Конечно. У онни много денег.

Сидна похлопала себя по груди.

— Давай как-нибудь выпьем.

— Вы опять хотите ограбить мой винный погреб?

Я, которую уже несколько раз грабили, не скрывала настороженного взгляда.

Сидна ловко отмахнулась, подняв обе руки, как бы говоря: «Ой, меня поймали».

— Так вот, я хочу кое-что предложить.

— Что?

Как видно, у нас с Сидной взаимовыгодные отношения.

Я готова выполнить ее просьбу, если она разумна, поскольку Сидна иногда бралась за хлопотные и сложные дела.

— Паз, этот ребенок. Могу я взять его на некоторое время? Я почувствовала, пока он был у меня, что у него есть талант.

— Талант?

— Я об этом.

Сидна постучала по мечу, висевшему у нее на поясе.

— Жаль, что из-за тренировок его движения преследуют лишь одну цель — убить, но, несмотря на это, у меня возникло желание учить его…

Хм-м, а это…

— Разве не нужно спросить у Паза, а не у меня?

— Да? Тогда спросим.

— Когда?

— Прямо сейчас.

Сидна повернула голову.

На самом деле, Паз и Хеймдаль были не так далеко, поэтому я подумала, что Паз, возможно, слышал все, что мы говорили, даже если мы говорили тихо.

— Поздравляю с новым именем, малыш. Не хочешь ли остаться со мной еще немного?

Тогда ребенок на мгновение моргнул и быстро ответил:

— Ангел…

— Сиринкс.

— Госпожа Сиринкс.

— Нуна.

Ребенок смутился, но приспособился к моим указаниям.

— Н-нуна!

Я удовлетворенно кивнула.

— Да, я бы хотела, чтобы ты делал то, что хочешь, Паз.

— Да-да, малыш. Почему-то даже надменные патрульные тебя любят, а здесь сейчас жить нельзя.

Что не так с моим домом? Я слегка посмотрела на Сидну, которая обняла меня за плечи.

— Эта нуна должна провести здесь жаркое время со своим возлюбленным.

Круглые глаза Паза обратились к Хеймдалу. Они только что разговаривали, и взгляд был довольно дружелюбным.

— Ха, он не мой возлюбленный?

— Да, пусть будет так. Мужчина дома?

— Я же сказала, что нет.

Эта онни совсем не верит?

— Паз, нет. Ты можешь делать то, что хочешь.

— А как же… хен?

Подождите, подождите. Почему мне потребовалось так много времени, а Хеймдаль сразу стал хеном?

Я не могла скрыть своего недоумения от того факта, что человек, к которому обратился Паз, был Хеймдалем.

Что, черт возьми, произошло, пока я разговаривала с Сидной?

— Хеймдаль, извините, но что вы сделали с ребенком?

— Что? Я ничего не делал… Ах, я просто быстро нахожу общий язык с детьми.

Ребенок с кукольно-бесстрастным лицом, с легким блеском в глазах, посмотрел на Хеймдаля.

Хеймдаль поочередно посмотрел на меня и на Паза, затем осторожно наклонился и что-то прошептал на ухо Пазу.

И…

— Я, я пойду.

Лицо ребенка полностью изменилось. Не пойму, что ему сказали.

Он даже смотрит на меня очень внимательно. До такой степени, что это давит.

— Боже мой, красотка. Твой парень, должно быть, очень красноречив?

— Я же говорю, он не мой парень?

— Где ты нашла такого красивого парня? Даже денежный призрак из 2-го района позавидует.

— Я же говорю, он не мой парень…

Паз бесшумно подбежал и схватил Сидну за ногу.

Несмотря на свой вид, он был учеником убийцы, и его шагов совсем не было слышно.

Если я едва чувствую его присутствие, значит, у него есть талант.

Я почувствовала еще большую гордость от мысли, что переманила талант у этих парней из Благословения Тени.

Было бы лучше, если бы этот ребенок выбрал другое дело, а не убийство.

— Если я буду усердно учиться, смогу помочь н-нуне?

— Мне больше не нужна помощь. Я уже получила очень много.

Я села на корточки, чтобы быть на уровне глаз Паза, и погладила его по голове. Да. Он очень помог.

Настолько, что это очень поможет моим будущим планам.

Так что этот ребенок — великий благодетель.

— Но я хочу помочь н-нуне…

Мне больше не нужна его помощь, но ребенок вот-вот заплачет, поэтому я сменила тему:

— Да, если ты познакомишься с хорошим мечником, будет очень полезно. Мне это нужно.

Тогда Паз поднял голову.

— Я сделаю это. Я смогу.

— Хорошо.

Ну, что хорошо, то хорошо. Не будет ничего плохого в том, чтобы ребенок пошел за Сидной и научился владеть мечом.

— Если хочешь что-то съесть или получить, просто скажи мне в любое время.

В трущобах детям очень трудно расти правильно.

Но я готова обеспечить Пазу надлежащую защиту и условия. Нет, я очень хочу это сделать.

— Помни, если захочешь, ты всегда можешь вернуться сюда и жить.

Я собираюсь подготовить все так, чтобы он мог жить комфортно, даже если когда-нибудь покину этот город.

Паз долго смотрел на меня, а затем кивнул. Прощание было коротким.

Сидна увела его, слегка помахав рукой.

— А, красотка. Если пойдешь в 3-й район, будь осторожна. Похоже, новая религия, о которой я говорила, действует в основном там.

— Да. Спасибо.

— Не за что.

В тот момент, когда она открыла дверь, чтобы выйти, Сидна повернула голову, как будто что-то вспомнила.

— И не слишком увлекайся со своим парнем! Похоже, он не даст тебе спать по ночам.

— Он не мой парень!

В конце концов, последним, что я услышала, был смех Сидны, которая хихикала от моего повышенного голоса.

Дверь со скрипом закрылась.

— Что за человек, совсем не слушает, что ей говорят.

Я откинула волосы назад и посмотрела на Хеймдаля.

— Что вы сказали?

— Что?

— Что вы сказали Пазу?

Что он сказал, что ребенок посмотрел на меня сияющими глазами и быстро последовал за Сидной?

Похоже, слова о том, что он хорошо ладит с детьми, — не ложь.

Несмотря на то, что Хеймдаль выглядел как святой рыцарь, который всю жизнь соблюдал целибат, не видя своих детей, он производил впечатление человека, который заплачет, если ребенок будет над ним подшучивать.

Хеймдаль посмотрел на меня с растерянным выражением лица. Я предположила, что он колеблется, стоит ли ему говорить об этом.

— Не ходите вокруг да около, просто скажите. Мне любопытно.

— Это…

Хеймдаль провел рукой по лицу, как я только что сделала.

Я заметила его уши, которые были темно-золотистыми, как пшеница перед сбором урожая, среди его жемчужных волос.

— Я сказал, что хочу остаться наедине с леди…

— Неужели? Лжете. Есть что-то еще?

— Есть, но я договорился с ребенком не говорить об этом.

— Ха?

Значит, он все-таки сказал, что хочет остаться наедине?

Прежде чем я успела что-либо сказать, он быстро добавил:

— Я не имел в виду ничего непристойного. Это… здесь может быть опасно.

Я ничего не сказала.

— Мы не знаем, когда Исла отомстит, и потолок опасен, и пол опасен, и воздух опасен…

Что опасно? Казалось, он просто подбирал слова. С лицом, полным страданий.

— Чтобы только я мог защитить леди.

Наступил рассвет. И прошел еще один день. То есть, Хеймдаль живет в моем доме уже два дня.

Моя повседневная жизнь, в которую невольно вошел сожитель, конечно же, изменилась.

Если есть что-то заметное в этих изменениях…

— Просто оставьте там, хорошо?

Я или мои драгоценности больше не занимаемся домашними делами.

— Нет, я справлюсь.

Количество драгоценностей, которые я могу использовать для магии, ограничено, но я также хороший ремесленник и торговец, который хорошо зарабатывал.

Поэтому я легко покупала вещи, которые обычные люди не могли себе позволить, и магические камни — одни из них.

Использование магических камней, которые используют маги, не так эффективно, как использование особых драгоценностей, но я могла использовать простую магию уборки несколько раз.

Более того, я получала высококачественные магические камни почти бесплатно от знакомого темного мага, поэтому полагаться на эти инструменты для домашних дел — моя небольшая роскошь.

А, конечно, я сама стирала.

Проблема в готовке.

Я глубоко вздохнула, увидев Хеймдаля в милом фартуке.

— Откуда, черт возьми, этот фартук? У меня дома такого нет?

Единственное, что я не могла доверить инструментам, это готовка. Инструмент не был всемогущим, и в то же время я хорошо знала свои собственные кулинарные способности.

Они ужасные.

Приняв объективность, я обычно покупала еду, приготовленную соседом Эндрю, или сотрудники магазина, доставляющие продукты, просто жарили или готовили их на пару, чтобы я могла поесть.

Но сейчас Хеймдаль стоит на той кухне, куда не заходят посторонние, кроме персонала.

И одет он вполне прилично.

Проблема в том, что передняя часть этого фартука натянута до предела. Откуда, черт возьми, он взял фартук такого размера?

Кстати, это не мой размер. В противном случае, он бы уже лопнул.

— Я спрашиваю, откуда этот фартук? Не говорите, что он из моего дома. Я его не покупала.

Я пристально посмотрела на его грудь и даже не отводила глаз.

— Р-разве?..

— Если соврете, я вас выгоню.

— …Хозяин соседнего бара одолжил.

— А.

Посмотрев снова, я увидела, что это размер взрослого мужчины. Хотя даже взрослый размер, кажется, вот-вот лопнет.

Почему-то мне представилось, как в голове промелькнуло ухмыляющееся лицо соседа Эндрю.

И даже с поднятым вверх большим пальцем.

<Живи на широкую ногу~! Сиринкс! Ха-ха-ха!>

Я даже представила, что он говорит. Он всегда был человеком, который облизывался, глядя на онни, которых я спасла, и причитал, как жаль.

Я крепко надавила на затылок.

— Не слишком с ним сближайтесь.

— Что?

— Люди в этом районе не могут жить, если они не коварны. Кто знает, может, потом он будет шантажировать вас, сказав, что этот фартук стоит 100 золотых.

— А… 100 золотых…

Я фыркнула и вдруг сделала озадаченное выражение лица.

— Нет, о чем вы думаете?

— Что?

— У вас на лице все написано, все.

Я решительно подошла и ткнула пальцем в его фартук.

— Что, написано?

Глаза за очками моргали. Куда ни посмотри, передо мной кролик.

— Если вы открыто считаете на пальцах, разве я не догадаюсь?

— А…

Он посмотрел на свои руки и застенчиво улыбнулся. У него было смущенное выражение лица.

Этот человек обычно умен и проворен, когда помогает мне с работой, тц-тц.

Я вздохнула и отошла.

— Шучу, но все же не принимайте все подряд, запомните.

Эндрю не тот человек, который будет обманывать. У него нет такой наглости.

Однако, если сделать предположения о личности Хеймдаля и позволить фантазии разгуляться, например, представив его маркизом, у него, видимо, возникла мысль о том, что он может сорвать куш.

— Так что вы будете готовить?

— Что? А, ну.

Хеймдаль быстро приспособился к внезапно сменившейся теме.

— Я попробую сделать безе.

— Что? Печенье?

Эту роскошь здесь? Я наклонила голову.

— У нас дома нет печи?

— Вон там.

— А? Не может быть…

Я повернула голову вслед за словами Хеймдаля и воскликнула «а».

Там стоял прибор, покрытый густой пылью. Вероятно, Хеймдаль его почистил, потому что он уже блестел.

Кстати, я, кажется, видела его, когда переезжала сюда, но ни разу не прикасалась.

Как я уже говорила, я всегда была сосредоточена на том, чтобы покупать еду, достаточную для поддержания жизни, и не собиралась дружить с готовкой.

— Он давно не использовался, можно ли им пользоваться?

— С этим проблем нет.

— Ну, не старайтесь слишком сильно. Я все хорошо ем.

Я быстро потеряла интерес к недавно обнаруженному прибору и перевела взгляд. Тогда со стороны Хеймдаля почувствовалась нерешительность.

— Убирая дом, я заметил… Хотя у леди выдающиеся способности к работе, вы, кажется, не интересуетесь бытом.

Его голос звучал осторожно, но смысл был передан без проблем.

— А, у меня нет бытовых навыков?

— Нет, я не это имел в виду…

— Это правда.

Хеймдаль убрал все, кроме моей мастерской.

В результате споров, что делать можно, а что нельзя, в конце концов мы договорились.

— Все верно. Все нормально, пока пыль невидима глазу, за исключением рабочего стола, а еды достаточно такой, чтобы не умереть.

— Нужно получать достаточно питательных веществ.

— Я получаю. Поэтому хорошо бегаю и днем, и ночью, верно?

Хеймдаль молча смотрел на меня. Напротив, когда я потеряла интерес и повернула голову, из него снова вырвались слова:

— Отсутствие интереса к быту может означать не только неумение или непривычность к домашним делам, но и кое-что другое.

— Правда?

Из меня, уже потерявшей интерес, вырвался равнодушный голос.

О, мука, наверное, тоже старая, но тесто он замесил правильно? Это станет печеньем?

— В таком случае можно уйти быстро. Без сожалений, в любое время.

В этот момент я изо всех сил старалась не дрогнуть. Хотя мое сердце уже остановило шаги, а взгляд замер.

— Правда?

Я благодарна, что он повернулся спиной.

— В любом случае, если вы собираетесь делать это, как его, безе? Сделайте его вкусным.

За моей спиной послышался тихий смех.

— Вам нравится?

— Ну, что ж. Я не против того, что есть.

— Если бы маленькое печенье могло хоть раз остановить ваши шаги, я бы взбивал его тысячи раз.

— Что?

— Ничего, кажется, это было короткое время, но я очень сожалею.

Слова, сказанные тихим голосом, оборвались и не дошли до меня полностью.

— Это история о времени, потраченном на приготовление пищи, и о чувстве удовлетворения.

— Чем дольше готовишь, тем больше чувствуешь удовлетворение? Ну, если так… я вас поддержу.

— Да, если чувствуешь удовлетворение пропорционально потраченному времени.

Хеймдаль медленно поднял миску с яйцами. Я посмотрела на деревянный кухонный инструмент в его жилистой руке, а потом просто подняла голову.

— Нет причин не прилагать усилий.

Глаза за очками были настолько аккуратными, насколько это возможно, но почему-то казалось, что в них есть холодный озноб.

Может быть, я ошиблась, но когда я посмотрела снова, в его мягком взгляде проявилась даже слепая наивность.

Я пошла и села на свое место. Я не вернулась в мастерскую, а зашла в комнату, а потом села за ближайший стол.

Я высыпала драгоценные камни, которые принесла из комнаты. Пока Хеймдаль готовил, я тоже собиралась провести свободное время по-своему.

Сортировка драгоценных камней — мелочь, но и важное дело.

«Потому что я решаю, могу ли я их использовать или нет».

Долго разглядывая драгоценные камни, я подняла голову и почувствовала легкий ореховый запах, видимо, прошло немного времени.

Запах яиц, муки и сахара.

Хеймдаль, казалось, раздумывал над старой печью, поэтому я с готовностью зажгла огонь.

— А, спасибо.

Это тоже можно сделать с помощью дешевого магического камня.

— Сегодня можно будет поесть?

Хеймдаль моргнул глазами за очками, а затем кивнул с улыбкой.

— Да, скоро.

Видимо, я долго концентрировалась, потому что рядом с Хеймдалем виднелось несколько тарелок.

Сколько он собирается сделать?

Хеймдаль сказал, что в благодарность за одолженный фартук он сделал даже для Эндрю.

И на всякий случай, если придут гости, он сделал и для гостей.

Сегодня гостей не ожидалось. Я собиралась сказать ему об этом, но передумала. Почему-то его взволнованный вид мне нравился.

— Вам нравится готовить?

— Да, нравится.

В такие моменты он похож на большую собаку. Куда делся застенчивый кролик, и казалось, что за ним виден хвост с золотистым мехом.

Кстати, волосы этого мужчины тоже золотистого цвета с легким жемчужным отливом.

Я раздумывала, потрогать ли его волосы.

— Хм, готовить, конечно, хорошо, но…

— Да?

— Не слишком ли вы неряшливы?

Я ткнула пальцем в его фартук. А потом усмехнулась.

— Все испачкано.

— А…

Насколько же усердно он готовил, на его груди, шее и щеках остались белые пятнышки. От него пахло ореховыми яйцами и мукой.

Почему-то во мне проснулось озорливое настроение, когда он, казалось, не знал, что делать.

Я не могла прикоснуться пальцами к глубокой ложбинке на груди, к мышцам, поэтому вместо этого слегка вытерла его шею.

— Смотрите, испачкано?

— Я, наверное, слишком усердно старался.

— Почему вы стесняетесь? Это следы усердной работы.

Хеймдаль, не зная, что делать, вытер шею. Когда я похлопала его по щеке, он поспешно вытер и щеку.

Однако порошок не стерся, а просто размазался, как краска.

Я посмотрела на белый порошок и рассмеялась.

— Пф-ф, вы похожи на белую куклу.

Белое лицо, видневшееся под белым порошком, тут же покраснело.

— О, не смейтесь.

— А, извините. Я слаба к милому.

— Что?

Я посмотрела на свои пальцы. Яичный белок? Я отстраняла и прикладывала пальцы, чувствуя липкость.

Но, возможно, из-за добавления сахара, пахло сладко.

Невольно, забыв, что это было на шее Хеймдаля, я поднесла руку ко рту.

— Л-леди!

Наверное, даже если бы я вспомнила, что это было на Хеймдале, поступила бы также.

Хеймдаль поспешно схватил меня за руку и затаил дыхание.

— Не… нельзя.

— Почему?

Пахнет сладко? Когда я добавила это, он покраснел от ушей до шеи, как будто вот-вот взорвется!

Воспользовавшись слабой хваткой, я попыталась поднести руку к лицу, но моя рука замерла.

На запястье почувствовалось сильное тепло. Я просто смотрела на тыльную сторону его жилистой руки.

Не больно, но чувствуется сильная хватка. На запястье и на руке видны синие вены.

— …Нельзя.

Я пристально смотрела на мужчину, который напряг все тело, но при этом не мог сжать руку, державшую меня.

Незнакомая сила ощущалась странно.

Он поспешно вытер мою руку, хотя проблема была в том, что он тер ее, хватаясь за фартук и рубашку.

— Извините, Хеймдаль? Хеймдаль?

Сколько силы он приложил, или, может быть, несчастные фартук и рубашка просто хотели сбежать.

Пок!

Я стал свидетелем редкого зрелища — рубашка лопнула прямо у меня на глазах.

— Ого.

И фартук, который тоже порвался, безвольно развевался, как кукла перед заправкой.

И я, глядя на распахнувшуюся белую грудь, незаметно отвела взгляд.

…Этот человек даже грудью краснеет.

Пока думала об этом, наступил вечер.

После дневного, не совсем происшествия, дневной Хеймдаль чуть не плакал.

На самом деле, наверное, было бы неплохо, если бы он заплакал… но, к сожалению, он не стал.

Но он готовил до конца, с покрасневшей до шеи кожей, и в конце концов закончил печенье.

Удивительно, но печенье, которое он сделал, было довольно вкусным. Удивительно то, насколько оно вкусное.

Если подумать, в его жизни почти не было случаев, когда ему приходилось готовить.

Насколько я знаю, даже там, куда его продали в рабство, его только избивали, но ничему не учили.

Я покачала головой. Я не хотела специально напоминать ему о плохих воспоминаниях, если в этом нет абсолютной необходимости.

«И мои воспоминания тоже всплывают».

Хруст, хруст, печенье крошилось, и на языке ощущалась сладкое покалывание.

Пока ела, задумалась, действительно ли я так люблю сладкое.

— Можно сказать, что готовка — это его сильная сторона.

— Что?

Дверь открылась с щелчком, и послышался голос. Тот же голос, но с другим оттенком.

Обладателем голоса, в котором чувствовалась какая-то вялость, являлась ночная версия.

— Ха, не соизволил постучаться?

— Стучал. О чем ты думала, что не услышала, миледи?

Стучал? Я недоверчиво посмотрел на Хеймдаля. Этот человек мог нагло ответить, даже если ничего не делал.

Хеймдаль послушно поднял обе руки и подошел ко мне. Затем он посмотрел на печенье, лежащее рядом со мной.

— Миледи, ты тоже любишь сладкое?

— Нет? Но, кажется, полюблю в будущем. Они вкусные.

Я постучала по тарелке, как бы говоря, что печенье очень вкусное.

— …Нельзя, чтобы это постоянно вспоминалось.

Хеймдаль нахмурился. Вместо того, чтобы и дальше смотреть на него, я встала.

Пройдя в гостиную, я увидела незнакомую коробку.

— Что это?

— Сосед принес.

Подойдя ближе и заглянув внутрь, я увидела вино.

Ах, точно, то вино, о котором я говорила Эндрю.

«Он сказал, что отдаст мне, когда вернусь».

Даже не заметила из-за того, что полностью погрузилась в работу и печенье, — признаю.

— Ах, да. Мне нужно кое-что взять, можно зайти в твою комнату?

— Мою комнату?

Хеймдаль выглядел так, будто я спрашиваю что-то странное.

— В конце концов, этот дом — дом миледи?

— Но я же отдала тебе. Комнату, — коротко ответила я. — Так что пока она твоя.

— …

— В любом случае, можно зайти…

Я остановилась, повернувшись к Хеймдалю. Потому что на какой-то миг у него было ошеломленное выражение лица.

Но лишь на миг.

Хеймдаль шагнул ко мне.

— …Миледи, может быть, ты любишь что-то еще? Кроме сладкого?

— Я же говорю, что не люблю сладкое.

— В любом случае.

— Нне знаю? Вопрос внезапный…

Хеймдаль наклонился передо мной.

— Тогда добавь туда еще одно.

— Что?

— Меня.

— …

Я посмотрела на него с недоуменным выражением лица и подавила смешок. Затем надавила ему на лоб.

— Иди и сложи белье.

— Белье?

— Да, полотенца, которые там висят.

Хеймдаль посмотрел на полотенца, но не двинулся с места. Но когда я пристально посмотрела на него, он в конце концов сдвинулся, с неохотой.

Я оставила его без внимания и направилась в его комнату.

Хотя я отдала ее всего на два дня, из комнаты, которую я использовала как склад, чувствовался чужой запах.

Странное чувство.

Поскольку эта комната изначально использовался как склад, постель спешно уложена, а разные вещи перенесены в спешке. Я прошла вглубь и направилась туда, где лежало много ткани.

— Где же было… Кажется, положила сюда.

После долгого копошения выпал кусок ткани. Проблема в том, что упавшая ткань задела временный стол, отчего что-то упало на пол.

Я заметила маленький блокнот. Тот, который я дала дневному Хеймдалю?

<Могу ли я использовать бумагу, если у вас есть ненужная?>

Он спросил меня, и я с готовностью отдала ему ненужный блокнот.

Блокнот широко раскрылся. Подняв его, я невольно увидела раскрытую страницу.

Не приставайте.

От решительных слов я рассмеялась.

Что это?

Я мысленно извинилась перед дневным им и перевернула страницу.

Аккуратно складывайте одежду.

Не прячьте очки, хорошо?

Связывайтесь с Бесом в меру.

— Бес?

По словам об очках я поняла — это послание дневного Хеймдаля ночному.

Поскольку я дала блокнот всего два дня назад, ничего особенного в записях не было.

Я пролистала и остановилась на последней странице.

«Наверное, написал сегодня днем?»

Здесь написана всего одна строчка.

Там будет печенье, не ешьте.

Оно отравлено.

— Пф-ф. Что это…

Почему-то, хотя дневного рядом не было, я отчетливо представляла его лицо и голос.

К тому же, я уже видела и понимала, как сильно он ненавидит свою ночную версию.

Казалось, его нахмуренное лицо маячило перед глазами. Я слегка коснулась блокнота…

— Что делаешь?

Я вздрогнула, отчего передернула плечами. Быстро повернув голову, увидела Хеймдаля, небрежно прислонившегося своим плечом к моему. Он слегка наклонил голову.

— Выглядела довольной.

— А? О, ничего особенного не делала.

— Тогда я могу посмотреть, это твое «ничего особенного»?

Почему-то я чувствовала себя так, будто меня поймал супруг на измене, хотя я знала, что ситуация не такая.

Я не подсматривала, но видела, поэтому не чувствовала себя виноватой. Хеймдаль шагнул вперед и забрал у меня блокнот.

— Что это может быть.

— Ну, твоя вещь?

— Тогда это не «ничего особенного».

Хеймдаль оперся одной рукой о стол. Уголки его губ приподнялись.

— Почему смеялась над этим?

Он опустился, и наши глаза оказались на одном уровне.

Злится из-за того, что я подсмотрела?

Если так, я бы поняла, но почему у него такое свирепое выражение лица.

Он даже не улыбался, как обычно, словно тень.

— Почему, почему смеялась?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты смеялась из-за него?

— Что?

Я невольно оперлась о стол. Отступать некуда. Позвоночником я ощущала преграждение в виде стола.

— Почему ты смеялась?

— Прости за то, что прочитала, но я не могу смеяться, как мне хочется?

— Миледи.

Голос, резко оборвавший мои слова, заставил меня затаить дыхание.

— Я бы не хотел, чтобы ты смеялась из-за него.

В приближающихся красных глазах таилось что-то страстное.

Я знаю этот взгляд.

В нем гнев и ненависть.

— Не вспоминай того ублюдка и не изгибай так красиво глаза.

Ненависть, которую ночь испытывала ко дню, превосходила мое воображение.

Я невольно сглотнула.

— Это несправедливо, я живу, не видя дневного солнца.

Большая рука накрыла мою руку, лежащую на столе. Большая и холодная.

— Меня тошнит от мысли, что он видит миледи в течение дня.

На его лице отразилось отвращение.

Это чувство по отношению ко дню или к себе? Я не могла понять.

— Миледи, понаблюдай за мной, я хороший пес. Верно?

Прожив у меня всего два дня, он утверждал, что он хороший и добрый сожитель.

Как нелепо.

Однако в красном взгляде, глубоко погруженном в безумие, отражалось намерение во что бы то ни стало сделать это утверждение правдой.

— Хорошо охраняю дом и умело переношу тяжести.

— …И что?

— Не встречаюсь с подчиненными и коллегами, тихо сижу дома.

— И что с того…

— Нельзя, чтобы миледи оказалась в опасности, пока меня не будет.

Я отдернула руку от взгляда, в котором таилась настолько огромная ненависть, что ощущалась даже одержимость, но отступать больше некуда.

— Я так стараюсь, и буду стараться еще больше.

Он наклонил голову и лениво улыбнулся. Лицо у него до головокружения красивое.

— Нельзя заглядываться на других псов. М?

Он поймал мою руку, которая ускользнула, в воздухе и поднес к своему лицу. На миг я отвлеклась, очаровавшись улыбкой, но поздно заметила палец, который проник в его губы. Он долго лизал мой палец.

— Я лучше.

Мое дыхание затаилось. Этот псих.

— Для меня что тот, что этот пес — один и тот же. Ты ведь не делаешь это по незнанию?

— Тогда мне обидно.

Мне хотелось спросить, так ли сильно он ненавидит себя, но, похоже, об этом не стоит заикаться, когда у него глаза полузакрыты.

Дальше в ход могла пойти магия.

Я могла только догадываться.

Этот мужчина ненавидит и презирает свою дневную версию до отвращения, и не хочет делиться даже улыбкой незнакомца, с которым познакомился недавно.

Хотя они — один человек, относятся друг к другу как к совершенно чужим.

— М-м, миледи не любит принуждение.

— Такое не понравится любой женщине, не только мне.

— Мир огромен, а вкусы глубоки и широки.

Ха, как и то, что в мире есть такие придурки, как ты?

— …Забавно. Продолжай.

Хеймдаль, казалось, инстинктивно понял. Что будет, если он сделает еще один шаг.

— Еще немного, и ты меня снесешь.

Он послушно отпустил мои пальцы. Они онемели от того, как глубоко он их переплел. Ощущение, будто меня обвила змея, было отчетливым.

Но прежде чем я успела отступить, он резко приблизился.

— Миледи, как я уже сказал, ты мила мне.

— Если просто бросаешься словами, чтобы сдержать другого себя, лучше заткнись.

— Почему ты не понимаешь? Я искренен.

Я пропустила его слова мимо ушей и отошла в сторону.

— Тогда я должен показать.

Тихий голос щекотал ушную раковину.

Хотя он отошел, голос, приблизившийся к моему боку, будто ткнул меня в затылок.

— Насколько я искренен.

Я повернула голову и тут же пожалела об этом.

— Может, сначала порвать одежду?

— Что?

— Рубашка, которую он носил днем, была порвана. Что вы делали?

— Она…

Она порвалась, когда ты сам устроил представление. У меня даже не хватило времени произнести эти слова.

Потому что Хеймдаль снял свою тунику.

— То, что ты делала с ним днем, сделай и со мной.

— 「¡Vete al diablo!」

…Его полет был предрешен.

* * *

Криксос — крупный торговый город.

Однако большинство жителей империи не знают, что этот город — золотой замок, созданный из огромных трущоб под торговым районом.

Потому что деньги останутся в их руках дольше, когда они будут в тени.

Под «они» здесь подразумеваются лорд Криксоса, хозяин этого города, и лорды каждого района под ним.

В трущобных районах этого города, которые процветают за счет преступности в тени, не имеет смысла сравнивать, какой из них опаснее.

Потому что каждый из них опасен по разным причинам.

Среди них «3-й район», улица нелегальных наркотиков и алхимии, опасен по несколько особой причине.

В мрачную ночную улицу, освещенную влажным лунным светом, Бонита, идущая одна по этому 3-му району, была человеком, родившимся и выросшим в трущобах этого города.

— Ух, здесь всегда так мрачно.

Она — одна из немногих на этой улице, кто добился успеха самостоятельно, воспользовался хорошей возможностью и сбежал из надоевших трущоб.

А сейчас вернулась по поручению хозяина.

Бонита выросла в этом районе, поэтому могла осторожно передвигаться даже ночью.

Кроме того, она сама вызвалась, чтобы заслужить доверие хозяина. У нее были амбиции.

Чтобы долго-долго питаться теплой едой в месте, отличном от трущоб. Бонита осмотрела багаж в своих руках.

«Хорошо, все собрала?»

Она только повернула за угол.

— А-а-а!

Послышался леденящий душу крик.

Разве кричит не молодая женщина, такая же, как сама Бонита?

По спине Бониты пробежал холодный пот. Может, она расслабилась, потому что давно не была здесь?

Бонита вскоре столкнулась с женщиной, бегущей к ней.

— С, спасите!

— Что случилось?

Сначала Бонита спокойно посмотрела позади женщины. Никого не было.

— К, кто-то гнался за мной… А. Никого нет?

— Вы в порядке? Возможно, вы попали в чужую погоню. Здесь такое часто бывает.

— А…

Та, кто дрожала, держась за Бониту, была довольно красивой молодой женщиной, даже при тусклом лунном свете.

— Тот человек сказал, что если я войду с-сюда, все будет хорошо… Хнык, хнык.

Бонита подумала, что женщина, похоже, попала сюда по ошибке, и указала ей безопасный путь, который знала.

Женщина постоянно благодарила и удалялась. Бонита повернулась и пошла со вздохом.

На этот раз по короткому пути, который знала только она.

Поэтому Бонита не заметила. Женщину, которая беззвучно упала, получив удар огромным тупым предметом за ее спиной.

Она лежала без сознания, а потом тело утащили двое мужчин. Острые взгляды мужчин направились на Бониту, которая только что исчезла.

Длинный след крови тянулся по земле, заполняя щели между камнями. Подобно кровавой реке.

Но Бонита, ничего не зная, тихо пробормотала:

— Хм-м, теперь… пришло время найти Сиринкс?

* * *

— Ты хорошо поработала, малышка.

Через четыре дня после визита Сидны я встретилась с Ринтеллой. Точнее, она сама меня позвала.

Ей я была рада, но в то же время удивлена.

В настоящее время дело о продаже поддельных драгоценностей на аукционе в 1-м районе дошло до императорского двора и вызвало большой резонанс.

Конечно, среди дворян, которым они продавали подделки, числились влиятельные люди, поэтому им было нелегко выбраться, и…

Те, кто давно присматривался к тому месту, бросились туда, как шакалы, и были заняты тем, что рвали его на части.

Ринтелла, должно быть, занята больше всех.

— Не стоит благодарности.

На ее экзотически красивом лице расцвела улыбка. Она выглядела немного уставшей, но у нее, похоже, очень хорошее настроение.

По какой-то причине она даже обнажила шрам от ожога, который обычно прикрывала волосами.

Я моргнула.

Ходили слухи, что Ринтелла, владычица 2-го района, показывает свой шрам от ожога только тем подчиненным, которым полностью доверяет.

Даже я видела его только один раз, когда спасла Ринтелле жизнь. С того случая я впервые вижу его.

— Малышка, ты сдержала свое обещание.

— Естественно, ведь мы обменялись услугами.

— Я видела бесчисленное множество людей, которые пали в бездну, потому что не смогли сдержать это «естественно». Поэтому я люблю деньги.

Ринтелла указательным и большим пальцами руки, в которой не держала сигарету, изобразила круглую форму золотой монеты.

— Они оставляют только определенный результат.

Она улыбнулась и стряхнула пепел с сигареты.

— Ну, тебе не интересно, как обстоят дела?

Мне интересно, что стало с маленьким шариком, который я запустила, но…

Я могла узнать это и без Ринтеллы. Я предпочла промолчать.

Ринтелла, не знаю, о чем она думала, улыбнулась еще шире.

— Леди Канария была на аукционе.

— Да, невеста 2-го принца.

— Да, и что она там увидела… похоже, она очень жаждет аукционный дом.

Если невеста принца жаждет чего-то, это означает, что за ней стоит 2-й принц.

У императора этой страны два сына. Наследный принц и 2-й принц.

Среди них наследный принц — главный герой, появляющийся в 1-й и 2-й частях романа. Кстати, этот персонаж мне не очень понравился при прочтении.

Меня отталкивал его характер.

Он — бабник с распутным характером, ни разу не отказывался от женщин, которые к нему приходили, а затем влюбился в главную героиню 2-й части и стал воплощением одержимости.

Ах, конечно, как и подобает главному герою, он невероятно красив. Красивый мусор, как и Эсир.

— 2-й принц очень амбициозен и жаден. Раз младший брат жаждет чего-то, разве старший брат будет просто сидеть сложа руки?

Значит, соперничество усилилось. Ринтелле, наверное, тоже довольно трудно, раз она оказалась между ними.

Я, кажется, поняла причину ее усталости.

Она хотела понемногу захватить 1-й район, но тут появились два бандита из императорской семьи.

Конечно, как бы ни поступила императорская семья, это не имело ко мне никакого отношения.

Дзынь, мундштук ударился о стекло, издав резкий звук.

— Сейчас рыцари двух принцев все ворошат. Раздражает.

— Вам приходится нелегко.

Исла, должно быть, так занята, что даже не думает о мести.

— Ну, рыцари храма тоже поднимают шум, талдыча о какой-то тривиальной ереси…

Закоулки здесь, в Криксосе, почти автономный район, не подвластный влиянию императорской семьи.

На самом деле, разница лишь в степени, но лорды каждого района, как правило, связаны с власть имущими.

Например, в романе 5-й район связан с храмом.

Разрабатывая план, как заманить аукцион в ловушку, я стала свидетелем того, как Исла финансировала храм.

Таким образом, я узнала, что 1-й район также имеет какие-то отношения с храмом, и это также является причиной, по которой я хотела полностью уничтожить Ислу.

Потому что в храме скоро будут мой приемный отец и Эсир, которые преследуют меня.

— Держитесь.

Я сжала кулак и улыбнулась.

— Я на вашей стороне, Ринтелла.

Насколько я знала, Ринтелла — владычица, которая ни с кем не вступает в сговор.

— Хм-м, очень обнадеживающие слова. Ты на моей стороне?

— М-м, у вас очень довольное выражение лица для того, для того, кто приобрел маленького мелкого торговца?

Ринтелла, вместо того чтобы пропустить мимо ушей мою шутку, ухватилась за конец фразы.

— Конечно. Искусный мастер, способный за одну ночь менять несколько лиц, осмелился предложить мне сделку и купить у меня статус. Любой торговец, проделавший дыру в этом проблемном аукционе и вернувшийся оттуда живым, да еще и что-то припрятавший в рукаве, всегда желанный гость.

— …

Хм, в ваших словах есть подвох, сестрица.

— Ах, заранее скажу, я не собираюсь ничего вынюхивать. Что бы ты ни скрывала.

Ринтелла откинула волосы со стороны от шрама.

— Я позвала тебя сегодня по другой причине. Хм, кстати, малышка, куда ты подевала свою драгоценность?

— Что? — Я тут же поняла. — …Драгоценность стоит у двери.

— Верная драгоценность.

Сейчас был день. Хеймдаль, беспокоясь о моей безопасности, упрямо последовал за мной и стоял у двери.

— Если захочешь продать, скажи в любое время.

— Ха-ха-ха…

Когда я не ответила, Линтелла тоже больше ничего не сказала. Наверное, она пошутила, но звучало правдоподобно. Чем больше смотрю, тем больше Хеймдаль мне нравится.

Конечно, лицо у него просто потрясающее. И днем, и ночью.

— Какое поручение?

— Как всегда, оценка.

Ринтелла улыбнулась, но я почувствовала подвох.

— Если оценка, то вы можете показать мне драгоценность прямо здесь.

— Ах, я не смогла ее привезти, поэтому хотела бы заказать выездную оценку.

Выездная оценка? В такое время?

— Простите, но есть ли что-то, что Ринтелла не может привезти лично?

— Ой, спасибо, что так хорошо обо мне думаешь. Но нынче такое время, что я не могу ее привезти.

Хм, значит, краденое. Раз императорская семья активно ворошит закоулки, значит, она хочет немного поостеречься?

— Куда мне отправляться?

— В 3-й район.

Я замерла.

— В 3-й район?

Естественно, мне припомнились слова Сидны, которая велела остерегаться 3-го района, но я тут же отбросила эту мысль.

— Хм, хорошо. Пришлите дату и детали.

Если поручение от Линтеллы, то в нем нет ничего опасного, к тому же она щедра на вознаграждение, так что причин не браться за дело нет.

К тому же этот шрам от ожога — положительный знак в наших с ней отношениях.

«Что может пойти не так».

Ринтелла кивнула и полностью отложила трубку.

— Хорошо, я пришлю человека через несколько дней.

* * *

— Тогда приходите еще!

Как только дверь закрылась, я тут же стерла с лица яркую деловую улыбку.

Сегодня как-то особенно много клиентов.

Прошло несколько дней с тех пор, как я побывала у Ринтеллы. За это время мой магазин, конечно же, работал в обычном режиме.

Отличие заключалось в том, что количество клиентов резко возросло. В основном приходили те, кто срочно продавал или избавлялся от драгоценностей.

Можно без труда догадаться о причине.

Аукционный дом временно прекратил работу, поэтому товары неизбежно разошлись, затронув даже таких мелких предпринимателей, как я.

Хорошо, что я много зарабатываю.

Наверное, этот период продлится недолго.

Аукционный дом — один из столпов, поддерживающих 1-й район.

Конечно, он будет менее активен, чем раньше.

Хотя владельцем Эслота является великий граф, он не сможет поглотить аукционный дом.

Поскольку в дело вмешались даже два принца, очевидно, что борьба за интересы будет ожесточенной, и они попытаются разорвать друг друга на части.

Вероятно, аукционный дом раздробится или, если он снова откроется, его масштабы уменьшатся.

«Но все равно будет какой-то результат, так что нужно подготовиться».

Я обдумывала следующий шаг.

Возможно, стоит найти способ нанести еще один удар по Исле, которая, должно быть, точит на меня зуб. Я также надеялась, что она полностью потонет.

Она определенно прибежит ко мне, но я не смогу по ней ударить.

К тому же на моей стороне оказался Хеймдаль, пес, попавший в немилость Исле.

Кстати о Хеймдале, за четыре дня, что он здесь находится, он ни разу не выходил из дома.

Когда я спрашивала его о причине, днем он просто нерешительно отвечал, что ему некуда идти.

А ночью…

<Я стараюсь оставаться дома и не встречаться ни с подчиненными, ни с коллегами.>

<Нельзя, чтобы с миледи что-то случилось, пока меня нет.>

Он уже сам все выдал.

Я знаю, что у него есть подчиненные или коллеги, но он не выходит.

Даже я не смогла получить ни единой зацепки об этой организации.

Порой я видела странный черный дым возле его комнаты на рассвете или ночью…

Я остановилась на этой мысли и подняла голову.

— Новости запаздывают.

Контролировать Ислу важно, но помимо этого время идет, и бизнес продолжается.

К тому же я жду одну новость.

Новость о предмете, который ищу, об очень особенном «драгоценном камне».

И она должна прибыть совсем скоро.

Человек, который обещал передать ее, должен прислать ее примерно в это время.

Как раз перед тем, как прибудут детали поручения Ринтеллы. Было бы хорошо, если бы она пришла, когда я не буду занята.

— Скоро должна прибыть…

«Драгоценный камень», который я ищу, известный в народе как легенда.

Его называют Камень Иллюзий, а настоящее имя — «Ева». Говорят, что имя дано в честь богини, исчезнувшей давным-давно.

Камень Иллюзий известен миру как магический камень, исполняющий желания, но его суть немного отличается.

Он создан путем совершенного слияния магии и алхимии и обладает способностью полностью исцелять любое проклятие или болезнь, наложенную на человека.

В некотором смысле можно сказать, что камень исполняет желание пациента.

Но есть один нюанс, о котором в народе не знают: чтобы этот драгоценный камень проявил свою истинную силу, нужен такой ювелир, как я.

Чтобы извлечь из него силу. Только очень-очень способный ювелир может это сделать.

«Неудивительно, что об этом мало кто знает».

Я бы никогда не узнала, если бы не прочитала оригинал.

— Вам жарко?

Надо мной легла большая тень. В зрачках Хеймдаля отразилась его обеспокоенность.

Над плечами мужчины светило дневное солнце.

— Нет, просто немного устала.

То, что Исла не проявляет активности, означает, что она пока не предприняла ответных действий.

Кстати, этот мужчина говорит, что у него есть организация и коллеги, но я ни разу не видела, чтобы он выходил.

Даже ночью он был занят тем, что говорил мне всякую ерунду.

Специально так делает?

В тот момент, когда Хеймдаль собирался что-то сказать, раздался чистый звон колокольчика.

— Наверное, клиент… Нет.

Я внимательно посмотрела на качающийся колокольчик. Клиенты, приходящие ко мне домой, звонят в колокольчик.

Есть разные виды колокольчиков, но этот, который сейчас звонит, не для клиентов.

— Если не клиент, то… враг?

Нет, клиент есть клиент, но не клиент из ювелирного магазина.

В прошлом я приготовила специальный колокольчик, чтобы мои пациенты звонили в него, когда приходили ко мне домой. Хотя Сидна каждый раз забывала.

Остальные онни были людьми, которые хорошо держали слово.

— Нет, это клиент. Немного особенный клиент.

Я усмехнулась.

— И не нервничайте. По крайней мере, мне никогда не звонили в этот колокольчик, когда входили.

— Даже если враг внезапно окружит и вторгнется?

— Ну, давайте просто назовем их бандитами и негодяями. Шпаной.

— Неплохо.

Если присмотреться, то и он днем уже не так смущается от моих слов, как раньше. Немного жаль. Я открыла дверь.

— Здравствуйте.

У двери стоял маленький старик, одетый в совершенно черный плащ.

На конце плаща нарисован красный и золотой узор.

Крайне странный узор с нарисованными ногтями.

Вместо того чтобы удивиться, я внутренне ликовала.

Бинго!

Здесь только одни люди носили плащи с таким мрачным и странным узором.

Темные маги.

— Вы посыльный?

— Да.

Старик в плаще дал мне маленькое письмо и тут же исчез. Он использовал магию.

— Леди? Кто это был?

— Темный маг. Из 3-его района.

Я помахала письмом в руке. И закрыла дверь.

— Пришли новости, которых я так ждала.

Наконец-то. Ключ к драгоценному камню, который я ищу, к «Еве».

Я усмехнулась.

«Это произошло».

Человек, который передал письмо, — мой последний пациент, которому я помогла. Талантливый темный маг из 3-го района.

«Ева» — это драгоценный камень, но в то же время почти шедевр, созданный алхимией, поэтому я попросила передать мне любые подсказки или новости, если они появятся, на случай, если я отправлюсь в сторону улицы алхимии.

Содержание письма было простым.

Темный маг хотел встретиться со мной.

«Значит, это не то, что можно передать письмом».

Заказ Ринтеллы — 3-й район. Место жительства темного мага — 3-й район.

И район, о котором предупреждала Сидна, — 3-й район.

Почему-то все странно совпадает, но это зловещее предчувствие — просто заблуждение?

— …Скоро я отправлюсь в 3-й район.

Прежде чем Хеймдаль успел ответить, раздался еще один чистый звон колокольчика.

О? Еще? И тот же самый?

«Никого не должно быть?»

На этот раз я с недоумением посмотрела на колокольчик.

Вместо меня дверь открыл Хеймдаль.

— Та-дам! Сиринкс, это я!

Как только раздался яркий и веселый голос, следом последовал крик!

— В-вы кто?!

— Бонита. Я здесь.

— У-а-а, Сиринкс!

Увидев меня, гостья заплакала, обошла смущенного Хеймдаля и подбежала ко мне.

— Я так испугалась. Думала, что ошиблась домом.

— Вы пришли внезапно, и я не успела вас встретить.

Гостья села на диван передо мной и кивнула.

— Если переедете, пожалуйста, сообщите заранее.

Когда я ответила, что так и сделаю, гостья наконец вздохнула с облегчением.

— Как только увидела в вашем доме мужчину, явно не гостя, я так испугалась, что ничего не могла сообразить.

Это Бонита. Она одета в аккуратную черную юбку и чистую блузку.

Вероятно, эта юбка перешита из платья горничной.

Она личная горничная одной знатной леди.

Эта девушка — моя третья пациентка, которую я спасла.

«Если у тебя голубая кровь, ты даже не взглянешь на тех, кто из трущоб».

Девушка передо мной — та, которая наняла меня для дел в этом переулке.

Вот такая Бонита.

— Но это не значит, что его нужно заколоть кинжалом.

— Ой, я чуть не сделала это, но вы быстро меня позвали. Я избежала неудобств.

И эта девушка, как и положено выходцу из трущоб, быстра на руку. Во многих отношениях.

Но она выбрала не того противника. Если бы она действительно ударила Хеймдаля, то получила бы более серьезную рану… Вот такая Бонита.

«Хорошо, что сейчас день».

Я вздохнула с облегчением.

— Кстати, тот человек — ваш парень? Вы хорошо смотритесь вместе.

— …Не знаю, почему каждый, кто приходит, так ошибается.

— Хм, Сиринкс, вы не любите рабов, так что он не раб, и он не похож на пациента. Остается только одно, верно?

Хеймдаль — пациент. До недавнего времени он был пациентом и страдал от последствий своих способностей.

— Почему нет? Он гость, гость.

— Но гость не может держать тряпку в доме Сиринкс, верно?

Я невольно повернула голову.

С какого-то момента Хеймдаль вытирал стол тряпкой.

Это не тряпка, а полотенце. Но сейчас не в этом дело, верно? Я моргнула. Зачем он это вытирает?

— А… Я просто хотел продолжить то, что делал, пока вы разговаривали…

— Я же сказала, не надо? Я сама уберусь.

— Но я хорошо убираюсь. И стираю, и готовлю, и, и посуду мою!

— Это… это заманчиво. Но сейчас не надо.

— А, вы не любовники, а супруги?

— Нет!

Я потащила Хеймдаля и усадила его рядом с собой. Тряпку отбросила далеко. Нет, почему он ведет себя как домработница!

Хеймдаль сидел, обхватив колени мускулистыми руками, и не знал, что делать.

Диван, купленный под меня, казался ему очень маленьким, а длинные ноги неудобно торчали.

— …Надо бы сначала стул купить.

Глаза Бониты сузились.

— Он мой сожитель. И будет жить тут некоторое время, а… эм… еще… помощник? Скажем так.

— Моя мама говорила: чужой становится своим, а свой становится мужем.

— Простите, Бонита. Разве не наоборот?

Бонита пожала плечами.

К счастью, ее шутки на этом закончились. Она быстро перешла к делу.

— Я принесла письмо от госпожи. Эм…

Взгляд Бониты устремился на Хеймдаля. Я кивнула.

— Все в порядке, можете говорить.

— Да. Госпожа прислала приглашение.

Госпожа, которой служила Бонита, — не кто иная, как герцогская дочь.

Мой приемный отец Адверсе — епископ и один из двух герцогов этой империи.

Другая герцогская семья — герцоги Чебен, и эта госпожа — единственная дочерь этой герцогской семьи.

Не знаю, как такая особа оказалась здесь в таком положении.

— Вы знаете мой ответ.

В отличие от других пациентов, я не хотела сближаться с этой леди.

Почему? Потому что она — двоюродная сестра наследного принца, одна из главных героев книги.

С Хеймдалем я случайно как-то связалась, но с другими главными героями я ни за что не хотела связываться.

Во-первых, главные герои знают Эсира или моего приемного отца.

Во-вторых, в книге они собирались похитить и заточить мою младшую сестру из-за любви, но даже сейчас, когда этого не произошло, они люди с испорченным характером.

Настолько, что я жалела, что вообще читала эту книгу.

Конечно, вторая причина менее важна, чем первая.

— Спасибо за приглашение, но, к сожалению, я откажусь. Не могли бы вы передать, что я не могу оставить магазин?

— Ха-а, госпожа снова будет разочарована.

Бонита вздохнула, но не выглядела сильно обеспокоенной.

Этот отказ уже пятый. В этот момент я подумала, что эта герцогская дочь действительно удивительная.

«Как смеет простолюдинка отказывать?» — можно было бы обидеться на такое высокомерие.

Но вместо этого она каждый раз писала приглашение по-другому.

Теперь Бонита, которая их приносила, не только не смущалась, но и успела привязаться ко мне.

Если вспомнить, она действительно — прямолинейная сестрица.

— Ну, ничего не поделаешь. Я передам госпоже.

— Спасибо. Вы сразу уходите?

Я встала и похлопала по спинке дивана.

— Раз уж пришли, поужинайте.

— О, хорошо!

Эта горничная, которая уже несколько раз бывала здесь и была родом из трущоб, стала мне почти другом.

Она не отказалась, и Хеймдаль естественно взял фартук…

— Почему вы его надеваете?

— Позвольте мне это сделать.

— Ого, вы правда не супруги? Вот правда? Мама говорила, что делиться фартуком — это черта супругов.

После долгих препирательств Хеймдаль взял кухонные принадлежности, и блюдо того дня мне очень понравилось.

* * *

— Эм, вы идете в 3-й район? Могу я помочь? Я же из 3-го района.

В тот вечер после ужина мы обменялись разными историями, а потом позвали соседа Эндрю и устроили пьянку.

<Ух-х, Сиринкс, у тебя появился парень, у которого хорошее тело и хорошие навыки готовки! Скоро замуж выходишь?>

Эндрю появился с какой-то чушью. Конечно, как только он появился, я его пронзила взглядом.

<Слушай, Эндрю, по старой соседской дружбе спрошу. Хочешь сесть и получить по башке, или получить по башке и быть выгнанным?>

<Ха-ха, в любом случае меня побьют?>

<Это услуга.>

<Ха-ха-ха-ха!>

Бонита и Эндрю уже знакомы, так что обстановка не была напряженной.

Эндрю проявил любопытство к тому, что я благополучно выжила, и к тому, что Хеймдаль, который явно был пациентом, живет у нас.

Но как человек, ценящий свою шею, он вместо того, чтобы спрашивать, наслаждался выпивкой.

— О, если что-нибудь расскажете, буду благодарна. Я редко бывала в 3-м районе.

Я в основном занималась готовыми ювелирными изделиями, а в 3-ем районе развит рынок по продаже необработанных камней, поэтому с тем местом у меня нет точек соприкосновения.

Если бы не случайно спасенный темный маг, у меня, вероятно, не было бы причин идти туда.

Так Бонита осталась у нас на ночь, так как было уже поздно.

Она, казалось, удивилась, увидев Хеймдаля, который сильно изменился к ночи, но, как ни странно, с юмором проигнорировала.

Поскольку в этом переулке полно странных и сумасшедших людей.

— Если пойдете только по нарисованному мною пути, то на странные дороги не попадете. Я записала самых опасных сумасшедших людей, которых следует избегать. Дороги со звездочкой ни в коем случае не выбирайте, поняли?

— Да, спасибо.

Возможно, подчиненный Ринтеллы и даст карту, но она не сравнится с советами Бониты, которая жила в 3-м районе.

Так я с радостью проводила Бониту.

Прошло еще несколько дней, и пришел долгожданный подчиненный Ринтеллы с поручением.

Но…

Состояние подчиненного, пришедшего ко мне домой, было немного странным. Нет, дело не в его состоянии.

— Что вы сказали?

— Должник исчез…

Изначально человек, с которым я должна была встретиться в 3-м районе, был должником Ринтеллы, и я должна была получить драгоценности вместо долга.

А также должна была пойти с ее подчиненными и оценить драгоценности.

До сих пор ничего необычного не происходило. На самом деле, я получала такие поручения даже от ростовщиков, не только от Ринтеллы.

Проблема в том, что этот должник исчез без следа за несколько дней.

Причем добровольно.

— Он не сбежал?

— Да. Все вокруг говорят, что он просто вышел, как на прогулку.

В этих трущобах не так-то просто скрыться от преследования Ринтеллы.

К тому же, если это крупный должник, ее преследование будет более настойчивым.

— Должник сказал соседям, что идет в «рай»…

— Он принимал наркотики?

— Нет.

— Тогда пошел умирать?

— Нет. Тот человек является крупным должником и подписал соглашение о предотвращении самоубийства.

Значит, он не может покончить с собой.

Я застонала, задумавшись. Это странно, но что тогда с поручением?

Подчиненный как раз заговорил:

— Поскольку должник исчез, госпожа сказала отложить поручение.

— А-ха.

— Драгоценности мы привезем сами, а позже с вами свяжется госпожа.

— Хорошо. Буду иметь в виду.

Исчезновение крупного должника.

Ринтелла, и без того нервничающая из-за исчезновения Ислы, будет в стрессе.

Тем более в ситуации, когда императорский двор и храм вмешиваются и оказывают негласное давление.

Сестрице тоже тяжело.

Я проводила подчиненного с неловкой улыбкой.

* * *

После того, как подчиненный ушел, я засобиралась, чтобы выйти из дома.

Однако я не смогла сразу выйти.

— Здравствуйте, Сиринкс.

Вслед за подчиненным Ринтеллы пришел незнакомый гость — крепкий мужчина, чья прямая осанка и мускулистое телосложение выдавали в нем рыцаря.

— Меня послала госпожа.

К тому же, только один человек мог назвать себя госпожой передо мной. Принцесса Чебен. Это посланник моей третьей пациентки.

— Бонита не вернулась. Где она?

— Она вернулась? — Мы точно говорим о Боните? — Она уехала пять дней назад.

Отсюда до особняка принцессы Чебен меньше двух дней пути. Бонита уже давно должна была вернуться.

— Что? Но она не вернулась в особняк.

Рыцарь не скрывал своего замешательства.

— Госпожа приказала ей обязательно вернуться к седьмому дню. Такого никогда не было… Госпожа тоже сочла это странным и решила, что она в опасности.

Может быть, она пропала без вести… До меня донеслось бормотание рыцаря.

Я замерла.

Почему-то в этот момент мне вспомнились слова Сидны. И исчезнувший кредитор Ринтеллы. Это естественное развитие событий.

— Госпожа очень беспокоится, потому что она ее любимица.

Бонита помогла принцессе Чебен, когда та впервые тайком от отца ступила в этот переулок и пострадала.

Благодаря этому она стала ее личной служанкой, и у них установились очень хорошие отношения госпожи и служанки.

После этого принцесса Чебен всегда приходила сюда в сопровождении охраны, но попала в ловушку подготовленного врага, получила травму и встретила меня.

Рыцарь выразил беспокойство, смешанное с тревогой, сказав, что такого никогда не было.

Я немного подумала и смочила губы. Сжала и разжала руки.

— Извините, могу ли я собрать информацию и передать ее госпоже?

— Вы что-то знаете об исчезновении Бониты?

— Нет, я не уверена, но у меня есть предположение.

Рыцарь, который сначала обрадовался, выразил разочарование, но не потерял своей любезности.

— Вам не нужна помощь?

— Нет. Передайте госпоже. Я попробую найти Бониту.

— Я сначала вернусь и передам госпоже.

Бонита была прилежной горничной. Она очень ценила стабильную жизнь, поэтому не могла внезапно уйти или сбежать с деньгами.

К тому же, ей нравилась ее госпожа, поэтому не могла ослушаться приказа вернуться в течение нескольких дней.

Рыцарь ушел, и я, забыв о том, что собиралась выйти, погрузилась в размышления.

В окне виднелось голубое небо. Я смотрела на вечернее небо, окрашенное в голубой цвет.

В то же время послышался скрип открывающейся двери. Шаг за шагом. В конце звука рядом почувствовалось теплое дыхание.

— Ты о чем-то сильно задумалась, миледи?

Наступил вечер, а это означало, что появился этот мужчина.

— Ты собиралась выйти.

— А, мне больше не нужно выходить.

Я спокойно приняла близко расположенные красные глаза и оттолкнула его лоб.

— Я же говорила тебе не лезть. Голова полетит.

— Обидно.

Хеймдаль слегка сжал мою руку и отпустил.

— Я все слышал. Та горничная исчезла?

— …

Хо, посмотри на него.

— Говорила ли я, что она горничная…

— …Но пьяная горничная болтала без умолку. Эта юбка — форма горничной, и госпожа, которой она служит, очень замечательная.

— …Вот же. Я же говорил ей не пить так много.

Несколько дней назад, когда Бонита осталась на ночь, ей было мало того, что она с Эндрю обчистила мой склад, она еще и бар Эндрю обчистила.

— А, конечно, она не сказала, из какого знатного дома ее хозяйка. У миледи и друзья такие же.

Хеймдаль слабо улыбнулся, сказав, что моя подруга такая же скрытная, как и я.

Конечно, мы с Бонитой не были лучшими подругами, но отношения у нас похожие. Поэтому сейчас я волнуюсь. Очень сильно.

— Ха-а.

Я провела рукой по лицу и быстро приняла решение.

— Ты слышал и разговор с рыцарем?

— Слышал ли?

Хеймдаль не ответил, но его выражение лица служило ответом. Какой скользкий.

— Ты же собиралась уходить. Куда?

— В 3-й район.

Я прошла внутрь и надела на пояс заранее приготовленную сумку.

Хеймдаль, скрестив руки, наблюдал, как я собираюсь.

К тому же, то, что я стояла лицом к двери и даже не сняла уличную одежду, явно говорило о том, что я собираюсь уходить.

Я спросила: «Собираешься идти за мной?»

— Конечно. Я же сказал, что буду на стороне миледи?

— Делай что хочешь. Если будешь мешать, я тебя брошу.

— Как прикажешь.

Хеймдаль лениво улыбнулся на фоне лунного света. Я прошла мимо него и открыла дверь.

— Я же помощник. Должен выполнять свою роль как следует.

Я остановилась.

«Что? Разве день и ночь не должны не помнить друг друга?»

Несколько дней назад, я представила Хеймдаля Боните как «помощника» днем, когда солнце стояло в зените.

— Я не говорила, что ты мой помощник.

— Ты не говорила «мне».

— …

— Не смотри так. Дневной сам сказал.

В книге они явно не помнили друг друга днем и ночью.

У меня возникла догадка, но я проигнорировала ее и спросила еще раз:

— Что ты имеешь в виду? Сказал?

— Есть что-то вроде блокнота.

Объяснение Хеймдаля было кратким. Дневной он прилежно записывает сообщения в блокнот.

— Миледи уже видела, разве нет?

Точно. Я уже видела.

Он специально объяснил сам…

Это провокация.

— В последнее время там особенно много предупреждений. Говорит, чтобы я не доставлял хлопот моей миледи и правильно выполнял роль помощника.

Слова, предупреждающие ночного его. Хеймдаль усмехнулся, словно нашел это забавным.

Я думала немного иначе. Ну, в зависимости от того, как воспринимать…

— Почему он претендует на миледи?

Да, именно так.

Послышались шаги. Хеймдаль быстро подошел и навис надо мной тенью.

— Этот ублюдок никогда не интересовался миром. Почему же так интересуется тобой?

За смехом скрывалась вялая ярость.

День ненавидит ночь, ночь ненавидит день. Я видела эти эмоции мельком, но ярко ощущала их.

Хеймдаль оперся о стену рядом с дверью.

— Значит, я не единственный, кого ты укладываешь спать?

— Что за чушь ты несешь? Значит, ночью укладывать, а днем выгонять?

— Тогда как ты укладываешь дневного?

Я невольно выругалась.

— Днем он не спит, тупица.

А он не сдавался.

— А рубашку рвешь?

— Что ты…

В конце концов, я разозлилась и пнула его по голени.

— Откуда ты понабрался этой чуши?! Еще хоть слово, и стена позади тебя окрасится в жуткий цвет.

— Жуткий цвет?

— Твоя кровь.

В конце концов, Хеймдаль замолчал только после того, как я достала драгоценность.

Честно говоря, на то, что я сделала этого человека временным сожителем, больше повлиял дневной, чем ночной.

Днем он становится кроликом, а ночью — каким-то зверем, похожим на дикую кошку. Разве не естественно хотеть держать только кролика? Если бы я могла, я бы взяла только дневного.

— Хочу сказать, что то, что я сделала тебя сожителем, — это больше, чем просто ответ на помощь.

Я уже несколько раз лечила его безвозмездно.

Не потому, что не знаю, насколько ценно лечение в этом мире.

— На самом деле, если бы я могла, я бы только дневного…

— Миледи, только до сюда.

Я замолчала. Палец Хеймдаля мягко скользнули по моим губам и опустились.

— Мне не нравится этот ублюдок.

Он сладким голосом мягко шептал такие ругательства, как «этот ублюдок». Если слушать только голос, то звучит подобно наложнице, жаждущей любви императора.

— Еще одно слово.

Его глаза потемнели.

— И я захочу сломать не руку миледи, а свою.

Он мягко прошептал:

— …Потому что тот тоже касался миледи.

Мягкий шепот похож на слова влюбленного, но на самом деле в нем нет ни капли тепла.

— Он, кажется, не знает. Насколько мы близки.

Даже дьявол, выползший из ада, не смог бы так чувственно улыбнуться.

— Может, мне тоже оставить запись, как он. Это я поставил печать.

Рука Хеймдаля осторожно потянулась и погладила мои волосы.

— Или поставить печать еще раз?

Я ткнула драгоценным камнем ему под подбородок.

— Хочешь, чтобы тебе на лицо поставили печать ногой?

— И он говорит, что я могу оставаться здесь благодаря ему, что это значит?

— Не знаю. Какая разница.

Я с характерным звуком оттолкнула его руку.

Я решила жить с этим ужасным соседом по комнате, пока не закончу с Ислой, но мое решение колеблется каждую секунду.

«Если бы только это лицо не было таким красивым».

И мой проблемный сосед по комнате снова посмотрел на меня с соблазнительной, мягкой улыбкой.

Надо поскорее закончить с Ислой, чтобы быстро покончить с этим неудобным сожительством.

— Выходи, мы идем.

Дверь со скрипом закрылась. Снаружи стояла ночь, залитая синеватым лунным светом.

Снова ночь.

Если вспомнить, когда занималась делами аукциона, тоже была ночь.

Опасное, но удобное время для передвижения.

— Куда мы пойдем в 3-м районе?

— Увидишь, сначала мне нужно кое с кем встретиться.

Я достала из сумки карту, которую нарисовала Бонита.

И достала еще один лист бумаги — письмо от темного мага.

Я сложила второе письмо и достала огниво. Я подожгла письмо, но оно не загорелось.

— Письмо покрыто сажей.

Хеймдаль слегка нахмурился, а я усмехнулась.

Как он и сказал, эта бумага не горит.

Вскоре бумага вместо того, чтобы гореть, почернела от сажи, и сквозь нее проступили белоснежные буквы.

— Шифр?

— Нет, буквы, наполненные магией. Их используют темные маги.

Я повела Хеймдаля в темный переулок, где недавно опустел дом и никто не жил.

Положив бумагу на землю, я сильно наступила на нее, и вскоре из нее потекло черное свечение.

В тот момент, когда я пошатнулась от ветра, Хеймдаль схватил меня за талию.

— Осторожно.

В тот момент все перед глазами заполнилось черным светом. Когда открыла глаза, я стояла в совершенно другом пространстве.

Хеймдаль протянул руку.

— Не нужно настораживаться. Это дом знакомого человека, — опустив его руку, сказала я.

Конечно, его реакция закономерна.

Потому что в комнате все совершенно черное — стены, потолок и даже шторы, закрывающие окно.

Единственное что светилось здесь, — странные жидкости в лабораторных инструментах, выстроенных на книжной полке.

Цвет у них флуоресцентно-зеленый, так что создавалось впечатление, будто мы в лаборатории какого-то сумасшедшего ученого.

— Похоже на лабораторию душевнобольного.

Я улыбнулась. Если подумать, не так уж и неверно.

«Это дом и лаборатория темного мага».

Я потянула Хеймдаля за руку. Сказала, что мы идем, но он не двигался, уставившись в пол.

— Это, на это можно наступать?

Я посмотрела на пол. На нем лежала шкура животного с пятнами крови неизвестного происхождения.

— Думаю, можно?

— Почему вопросительная форма?

— Эм… Потому что оно не укусит?

Похоже на медведя, но гораздо больше, с острыми зубами и когтями.

«Ха, этот человек снова купил монстра и сушит его шкуру».

Вероятно, монстра поймали на границе империи. Потому что все монстры, появляющиеся внутри империи, либо убиты, либо изгнаны.

— Впервые видишь монстра?

— Нет, не впервые.

— Хорошо. Можешь наступить. Кстати, Хеймдаль, нам нужно найти кое-что другое.

Где хозяин дома?

В тот момент, когда мы подошли к двери, дверь скрипнула и открылась. Не полностью, а очень робко. Сквозь щель послышалось тихое дыхание.

— С-с-сиринкс?..

— Да, маг. Это я.

Из очень узкой щели высунулась черная голова.

В темноте, освещенной только флуоресцентным светом, маленькая голова, торчащая наружу, выглядела немного жутко.

— По-по-почему, почему, почему, ты, не одна?

— А, он…

— Д-д-да.

— …Не обращайте внимания.

— Хорошо!

Человек, высунувший голову, — это Титис, мой пятый пациент и темный маг.

Он также стал моим товарищем, потому что я спасла ему жизнь, и поклялся отплатить мне своей жизнью.

«Темные маги, как правило, экстремальны».

Титис одна из самых экстремальных среди них.

Как видите, комната немного захламлена, а по внешности совершенно невозможно угадать возраст.

Заикание вызвано крайней степенью недоверия к людям, а также социофобией и отвращением.

— Хм, Титис, этот человек не опасен.

— Люди все, все опасны! Разрушение окружающей среды! Ось зла! Они принесут миру гибель!

— Разве не этого хотят все темные маги?

— Мы, мы тем, темные маги, сумасшедшие, и хотим нести разрушение!

— Хм, самооценка у вас хорошая.

Кажется, она немного не в себе, но, говорят, такова профессиональная болезнь темных магов.

Темные маги в этом деле полны нигилистов, пессимистов и психов, мечтающих о гибели мира.

Здесь собрались те, кого изгнали, потому что они не соответствовали даже главному штабу темных магов.

Темный маг, который приходил ко мне по поручению, несколько раз видел меня, но всегда смотрел с отвращением, и это тоже из-за социофобии.

Однако Титис — очень успешный и талантливый темный маг в 3-м районе.

Говорят, ее изгнали из-за слишком выдающихся способностей, и она попала под борьбу за власть в главном штабе темных магов, которые ей завидовали.

Похоже, везде полно низших существ с комплексом неполноценности, вызванных завистью и ревностью.

— Я же говорю, все в порядке?

— Нет, нет, я не могу, не могу открыть дверь, кто, кто он!

— Хм-м…

В любом случае, темный маг, который полжизни относился к людям с недоверием, очень впечатлился человеком, который спас ему жизнь безвозмездно.

После этого Титис помогала мне активнее всех.

«Проблема в том, что только ко мне было такое отношение».

При виде других она испытывала такую крайнюю ярость и тревогу, как сейчас.

Маленькое и милое тело, как у чихуахуа. Из-за лица, по которому трудно определить возраст, она выглядит то как десятилетний ребенок, то как тридцатилетняя женщина.

Однако то, что она скрывает внутри, не ограничивается милым лаем, как у злой чихуахуа.

— Для начала он не мой парень.

И не друг.

Тем более не семья. Если сказать, что он просто знакомый, Титис, наверное, сразу же выгонит его.

Хеймдаль уместно подстроился.

— Хм-м, пришло время раскрыть наши отношения?

Эй, не делай этого. Не делай.

Я почувствовала тревогу и схватила его за руку, но было поздно.

— Хозяйка?

Ах, вот псих!

— Замолчи.

Я попыталась заткнуть ему рот, но он был быстрее.

— Не стыдитесь меня, хозяйка.

Ах, какой сообразительный. Ненавижу его. Я провела рукой по лицу. Мне не хотелось говорить, что он раб.

— Расшумелся.

Я задумалась и посмотрела на плечо Титис.

Ее фамильяр, черный кот, почти как домашнее животное, лизал лапу.

— А.

Я вспомнила, что сказать.

— Можете не беспокоиться, Титис.

Я положила руку на грудь Хеймдаля и похлопала. Ну и крепкий же он.

Кхм-кхм. Пока я прочищала горло, черные глаза закатились.

— Кто, кто он?

— Мой домашний драгоценный камень.

— Что?

Титис, высунувшая только голову, поразилась. Ее лицо выражало полное недоверие.

— Что, что ты говоришь, это же че, человек?

— Рути, которая сидит у вас на плече, тоже не настоящая кошка, но разве она не милая кошечка?

— …

— Для меня этот человек тоже не человек, а домашний драгоценный камень.

Чтобы вести успешный разговор с человеком, нужно вести разговор, соответствующий его характеру и образу мышления.

— Даже Ринтелла захотела его, но я не отдала.

— Рин, Ринтелла?..

Для нее Ринтелла — надежный показатель.

Если Ринтелла, как ростовщик, относилась к людям как к драгоценным камням, то Титис, как и Ринтелла, не относилась к людям даже как к кошачьим фамильярам.

Насколько это сработало, Титис смягчила выражение лица.

— К тому же, я знаю, как сильно Титис не любит людей, разве я привела бы незнакомца?

— П-правда?

— Я когда-нибудь врала?

— Нет, не врала.

— Да. Как и на этот раз.

— Хо, хорошо. Но браслет на руке.

— Да. Хорошо.

Я быстро схватила Хеймдаля за руку и отдала ее Титис.

Меня не покидало беспокойство, что он может взбунтоваться, но, к счастью, Хеймдаль послушался. Вскоре на его руке защелкнулся черный браслет.

Довольная этим, Титис запела и пошла вперед.

Затем она остановилась и поманила меня следовать за ней, и я быстро схватила Хеймдаля за руку, на которой не было браслета, и последовала за ней.

— Хм-м?

Хеймдаль внимательно рассматривал другое запястье, на котором браслет был.

Затем его рука вдруг затряслась, и я быстро схватила ее.

— Нельзя.

Взгляд Хеймдаля последовал за мной.

— Что?

— Не тряси этой рукой. Опасно, если браслет будет трястись.

При моих словах взгляд Хеймдаля устремился на Титис, идущую по коридору. Затем он резко наклонил голову и прошептал мне на ухо:

— Что это?

— Яд. — Я помолчала, затем выдохнула. — Браслет сделан так, что тонкое стекло внутри разбивается при стимуляции. То же самое, если попытаться снять его силой.

— Что будет, если он разобьется?

— Рука расплавится.

— …

Этот яд мог убить 10 слонов одной каплей, творение самой Титис.

— Если сделаешь что-то глупое, твоя рука расплавится, и все тело отравится.

Так что не делай глупостей, понял?

При моей угрозе Хеймдаль подавил смех. Затем он наклонил голову. Его дыхание проникло в мое ухо.

— Хорошо. Я буду вести себя тихо.

Его рука погладила мое ухо и отстранилась.

— Тот, кто сотворил такое, должно быть, великий маг.

На краткий миг он посмотрел на Титис острыми, как у хищника, глазами.

Я не упустила этого.

— Враг? — произнес он.

— Посмотри на ситуацию, разве это так?

— Но ты не знаешь, когда она станет врагом. Так со всеми отношениями.

Хеймдаль, который, как и подобает злодею, произнес фразу, полную недоверия к людям, стер циничный взгляд и тихо прошептал:

— Если хочешь устроить скандал, нажми мне на ладонь. Я немедленно сниму этот браслет и уйду.

При этих словах я потеряла дар речи.

— Что? Ты не слышал? Если сделаешь что-то глупое, рука…

— Миледи вылечит меня.

Я вздрогнула от голоса, полного сильной уверенности. Тем временем Хеймдаль продолжил:

— И если моя рука отвалится, миледи почувствует вину, верно?

Ты псиъ? На мое рычание он только рассмеялся.

— Да. Именно, настолько я хочу, чтобы я нравился тебе еще больше.

Я тут же оттолкнула Хеймдаля за плечо. Затем бросила «психопат» и цокнула языком.

Хеймдаль только ухмыльнулся, не скрывая безумного взгляда.

— С, сюда.

Титис, исчезнувшая в конце коридора, внезапно выскочила из двери справа от меня.

— В, входи…

Место, куда она меня привела, я уже видела, когда встречалась с ней раньше.

Как уже говорила, в 3-й район я редко приезжала, а если и приезжала, то только для того, чтобы навестить эту сестрицу для лечения.

«По-прежнему грязно».

В маленькой гостиной полно пыли.

В черном камине, наполненном углем, потрескивал огонь, выпуская дым, смешанный с пеплом.

Когда Титис выдохнула, дым по какой-то причине собрался и поднялся к потолку.

— С, с, садись.

Я кое-как смахнула пыль и села. Затем посмотрела на Хеймдаля, спрашивая, почему он не садится.

Однако Хеймдаль томно улыбнулся, словно соблазняя.

— Как может драгоценность сидеть?

Ого, иронизирует, да?

Я замерла, тяжело сглотнув. В тусклых глазах Титис появился яркий блеск, который ей не подходил.

— Он действительно драгоценность.

— Что? А, да…

Почему-то у меня немного болит голова, когда приходится иметь дело с психопатом позади и ненормальной сестрицей впереди.

— Тогда поэкспериментировать не получится.

— Не получится.

Не получится, сестрица. Будет плохо. У этого человека характер такой, что он будет держать обиду до самой смерти.

— Т, такого крепкого взрослого мужчину трудно найти…

— В последнее время не объявляют о наборе?

— Не объявляют. Наблюдение, строгое.

— Где?

— Императорский дворец.

Титис нахмурилась.

Местные темные маги набирали доноров крови или добровольцев для экспериментов среди жителей.

Титис, изгнанная из основного ордена после проведения экспериментов на людях, говорит, что она идет другим путем, отличным от основного ордена.

Темные маги под ее началом также не угрожали жизни по приказу Титис.

Забавно, что большинство из них страдали социофобией и с радостью согласились.

«Они избегают даже встреч с людьми для сдачи крови».

Поэтому, когда нужно иметь дело с жителями, отправляли фамильяров или тянули жребий между собой, чтобы по очереди выполнять работу.

Когда впервые услышала об этом, подумала, что за странные люди.

— Рыцари ходят вокруг, словно что-то ищут…

Титис небрежно погладила волосы, полные статического электричества. Тонкие, ломающиеся волосы снова взъерошились.

— К тому же, х, храмовые рыцари тоже ходят вокруг.

Затем она посмотрела на меня, и ее черные глаза словно спрашивали: «Что ты сделала?»

— Ох, темным магам под вашим предводительством, должно быть, тяжело.

Храм подавлял темных магов, хотя и не так сильно, как незаконных целителей.

— Ничего, я все равно не выхожу из дома.

— А-ха…

Хороший способ.

— В любом случае.

Я выпрямилась. Приветствия и пустые разговоры должны быть короткими.

— Я пришла за информацией.

— Угу.

Титис кивнула, сидя на диване в неудобной позе. Затем она взглянула наверх.

Подул влажный ветерок. Я поняла, что Титис что-то задумала.

— В этом разговоре… драгоценные камни с ушами не нужны?

Я подняла голову и увидела, что Хеймдаль трогает свое ухо.

У него было странное выражение лица.

— Хеймдаль?

Когда я что-то сказала, Хеймдаль медленно нахмурился.

— Не слышу.

— Не слышите?

Титис постучала по уху.

— Магия звукоизоляции.

Хеймдаль протянул руку в воздух и наткнулся на невидимую стену. Его четкие отпечатки пальцев хорошо виднелись.

«Магия высшего уровня».

По прозрачной стене пронесся черный ветер.

— Спасибо.

Я тут же повернула голову.

Я сама собиралась использовать ее, если бы Титис не использовала, так что я довольна.

— Тогда поговорим? …Вы нашли «Еву»?

Я смочила губы и продолжила.

«Ева (EVE)»

Драгоценный камень, который я искала очень долго. То, чего я отчаянно желала. Я сжала и разжала руку.

Местные темные маги хорошо владели алхимией.

Потому что Титис, за которой они следовали, — темный маг, достигший больших высот в алхимии. Но я не возлагала больших надежд.

Я обыскала аукционные дома и рынки драгоценных камней, но ничего не нашла, и вдруг из мира алхимии со мной связались первыми.

— Ха-а, если говорить точнее… я не нашла. У меня ее нет.

— Да. Вы писали об этом. Мне достаточно даже зацепки.

— Я даже не знаю, правда ли это.

— Все в порядке. Расскажите.

Я готова ухватиться даже за соломинку, поэтому готова и к этому.

Даже если схвачусь за настоящую соломинку, если это часть того, что я ищу, тогда без разницы.

— Ты, ты знаешь, как, как я ищу Еву…

— Да, хорошо знаю.

В отличие от меня, распознающей драгоценные камни, Титис может распознать «Еву» другим способом.

Точнее, Еву или драгоценные камни с похожими характеристиками.

— Ха-а, Ева, нет, драгоценный камень, который считается Евой, находится в руках какой-то организации.

— Организации?

В этом переулке не одна или две организации.

— Религиозная организация. Слышала, она недавно появилась.

Однако, как только я услышала название организации от Титис, я нахмурилась.

Это название религиозной группы, о которой предупреждала Сидна.

— Свет Асены.

Новая религия, серийные исчезновения местных жителей, исчезновение Бониты. И даже исчезновение крупного должника Ринтеллы.

Я затаила дыхание. И быстро сообразила.

Когда я наконец снова выдохнула, я посмотрела на Титис ясным взглядом.

— Расскажите подробнее?

Свет Асены. Асена — имя богини, символизирующей исцеление и жизнь, исчезнувшей в древности.

Учитывая, что в этом мире единственная богиня, связанная с исцелением, — это Минерва, богиня справедливости, правил и исцеления, которой поклоняется Конфессия Дисциплины…

«Это явная ересь».

И они начали как очень маленькая благотворительная организация, а теперь постепенно расширились до 1/5 3-го района, 4-го района и 5-го района.

Раздавали еду бедным и расширяли свою паству, а теперь проводят и богослужения, и собрания.

Кроме того, необычно делятся на богослужения, куда могут приходить обычные люди, и богослужения, куда могут приходить только определенные верующие.

Я наклонила голову.

«Не знаю о других местах, но 4-й район находится под юрисдикцией Черной Ночи».

— Черная Ночь оставила их в покое?

— Поэтому Черная Ночь там все зачистила. Если сопротивлялись, всех убивали.

— А, конечно.

Я не очень хорошо знаю сестрицу Черную Ночь, но она очень не любила не только храмы, но и псевдорелигиозные организации.

Может быть, она тоже сильно пострадала, как и я.

— Те люди какое-то время сопротивлялись, а теперь сосредоточились на 3-м и 5-м районах… Ты собираешься выступить, Сиринкс?

— Лорд 3-го района — человек, которому все равно на секты.

В 3-м районе много незаконных магов, алхимиков и фармацевтов.

Профессия безумного ученого обычно характеризуется отсутствием интереса к мирским делам, но лорд 3-го района «Каданча» — необычайно жадный человек.

Он продал бы своих жителей или подчиненных, если бы это принесло прибыль.

А 5-й район — улица работорговли.

— Вы собираетесь выступить? Я, разумеется, выступлю.

Какая долгожданная зацепка. В ситуации, когда я должна получить Еву.

Я не могла не броситься, несмотря на любую опасность.

— Думаю, сначала нужно оценить ситуацию, не могли бы вы сказать мне, где находится убежище в 3-м районе?

— А, сказать несложно. Но снаружи движутся храмовые рыцари.

Как раз из-за того, что произошло на аукционе, храмовые рыцари рыщут повсюду.

Если заметят движение «еретиков», к которому храм относится наиболее чувствительно, те исчезнут без следа.

«Тогда и местонахождение «Евы», зацепку к которой я только что нашла, может стать неизвестным».

Наверное, обе стороны, если решат, что им выгоднее примкнуть к храму, не колеблясь привлекут его, сколько бы ни погибло.

И Титис знала, почему я избегаю храма.

<Э, это, сила «Адена»?>

Из-за несчастного случая, произошедшего давно, когда я лечила ее.

Я не ожидала этого, так как она уже знала о семье Аден.

<Ты спасла меня, я сохраню твой секрет.>

Она охотно дала обет молчания, по которому она умрет, если расскажет или предаст, так что у меня нет опасений, что секрет просочится.

— Все в порядке. Вы не верите в мои способности?

Титис не могла скрыть беспокойства в своих запавших глазах, но вскоре медленно кивнула.

— Свет Асены проводит богослужения и собрания два-три раза в неделю, там они раздают еду и собирают прихожан.

— Просто проповедь, ничем не отличающаяся от других сект.

— А потом собирают людей до вечера и ночи, а в полночь отводят всех собравшихся в одно место.

— Хм?

Немного странно. Но не только.

Может быть, это религиозная группа, связанная с торговлей людьми?

— И, и утром люди возвращаются… но их число уменьшается. Те, кто вернулся, говорят, что они отправились в «рай»…

— В рай?

Я быстро подняла руку и продолжила говорить. Нет, я остановилась, прежде чем продолжить.

Если это просто торговля людьми, то нормально, что не все возвращаются.

Потому что лорды районов не обращают внимания на исчезновение бедняков.

Однако в рассказе Титис замешаны не только бедняки, но и обычные жители.

Если большое количество жителей исчезнет, это привлечет внимание лордов районов, а также патруля Рикшаса, принадлежащего лорду Криксосу.

Они не стали бы делать такую глупость без причины.

— Можно кое-что спросить? Там случайно не заказывают похищения или торговлю людьми?

— А, а что?

— Пропал знакомый, нет, человек, с которым я дружу. Из 3-го района. И, судя по обстоятельствам, похоже, он там.

У Бониты нет семьи. Говорят, все давно умерли.

Но я слышала, что у нее есть друзья в 3-м районе.

Что, если Бонита рассталась со мной и ненадолго зашла в 3-й район?

— И Сидна говорила. Люди пропадают один за другим, и это, похоже, связано с новой религией.

Плюс к этому, крупный должник Ринтеллы.

За исключением Бониты, меня беспокоило то, что они исчезли добровольно.

— Этого я не знаю. Рути не видела.

Фамильяр, сидевший на коленях у Титис, мяукнул.

— Похоже, придется проверить.

— Да, да. Как я сказала, собрание проводится.

— Да, два раза в неделю, верно? Когда?

— Сегодня.

Понятно, сегодня… что?

— Сегодня, оно проводится, и, и будет открыто. Ты пойдешь?

Я посмотрела на часы.

Часы, стоявшие в углу комнаты Титис, треснули, но понять время не составило труда.

Я быстро кивнула.

— Да.

Не знаю, что произойдет с ситуацией, связанной с «Евой», прямо сейчас.

Более того, в отличие от других времен, рыцари храма бродят вокруг.

Неизвестно, когда эта новая религия, так жадно расширяющая свое влияние, получит удар от храма.

Если Бониту действительно похитили, время — решающий фактор.

«Чем быстрее я разузнаю ситуацию, тем лучше».

Прежде чем сказать что-то еще, я мельком взглянула наверх.

— Теперь снимите магию.

С согласия Титис магия звукоизоляции исчезла.

Фамильяр Титис, Рути, громко мяукнул, а затем прыгнул на стол и потерся мордочкой о мою руку.

Фамильяр был ласковым котом.

— Хм?

Шлеп. Я закашлялась от внезапно поднявшейся пыли.

Виновник, сидевший рядом со мной и поднявший пыль, был невозмутим.

— Что, с чего вдруг?

Хеймдаль не только внезапно сел рядом со мной, но и расслабленно улыбнулся, глядя на меня.

Затем он взял мою руку, которой я закрывала рот, и потер ее о свою щеку.

— Что ты делаешь?

— Груминг.

— Что?

— Я должен быть лучше кошки. Как любимый драгоценный камень.

Кончики его губ тихо коснулись моих пальцев. Он мягко прищурил глаза.

— Я хорошо справляюсь, хозяйка.

Затем он отпустил мою руку, прежде чем я успела оттолкнуть его.

— Не позволяй другим кошкам трогать тебя. У тебя есть прекрасный любимый драгоценный камень, да?

Какова вероятность, что это не сарказм? Хеймдаль медленно опустил голову и бесцеремонно потерся лбом о мое плечо.

«Ха, становится все хуже?»

Я знала, что он наглый, но после того, как разрешила жить вместе, он стал еще распущенней?

Я перестала его отталкивать и встретилась взглядом с Титис.

Ее запавшие глаза очень пристально смотрели на нас.

Может, потому что мы давно знакомы?

Казалось, ее глаза спрашивают: «Вы правда не пара?»

Но Титис не стала допрашивать.

— Он, он, как украшение?

— Что? А… ну.

Я только повернула голову, встретилась взглядом и прикрыла рукой лицо мужчины, который улыбался.

— Даже если так кажется, мне нечего сказать, но он способный.

Мне драгоценности нужны не для красоты, а для практичности. Те, что неэффективны, я безжалостно выбрасываю.

— Да, я хорошо справляюсь.

Хеймдаль медленно поднял голову.

— Особенно хорошо справляюсь с ночной работой.

Я широко раскрыла рот. Этот псих. Это не ложь, а безумие.

— Уходи.

— Мяу.

— Он что, с ума сошел?

— А? Разве ты больше не по кошкам, чем по собакам? Мне полаять?

— С тобой мне оба варианта не нравятся.

— Моя хозяйка очень бурно выражает свою привязанность.

Когда я достала даже драгоценность, Хеймдаль послушно поднял обе руки и отступил назад.

Я вздохнула и положила драгоценность обратно.

— Ха-а, госпожа Титис. Скажите мне местоположение. Я сейчас же пойду.

— Х-хорошо.

Пока Титис создавала карту с помощью магии, Хеймдаль не спрашивал, куда мы идем.

— Е-если понадобится помощь, скажи.

Когда я собиралась выйти из гостиной, Титис догнала меня.

Худое тело под свободной одеждой.

Тонкие волосы, как пушинки одуванчика, бледный цвет лица и запавшие глаза.

Я знала, что этот человек намного старше, чем кажется.

— В-возвращайся и расскажи.

Поэтому я не удивилась, когда она поднялась в воздух, поколебалась и легонько постучала меня по голове.

Это означало, что она поможет в этом деле. Я склонила голову, а затем улыбнулась.

— Да, спасибо.

Титис не улыбнулась, но ее лицо смягчилось. И тут, когда я только взялась за дверную ручку…

— А, к, кстати. В том месте, где собиралась эта религиозная организация… — Титис прищурилась. — Я видела Ислу.

* * *

— Вон там.

Мы с Хеймдалем быстро добрались до места, указанного Титис.

«Недалеко».

Возле старого и разрушенного фонтана виднелось несколько человек. Среди них выделялись те, кто одет в белоснежную одежду.

Вокруг довольно темно. Однако возле фонтана горели факелы, так что разглядеть несложно.

— Мы на месте?

— Похоже на то.

С того момента, как мы вышли из дома Титис, мы были не в своем обычном облике, а под маскировкой для проникновения.

Хеймдаль, похоже, привык, потому что уже делал это раньше.

«Хорошо двигается».

Куда делся томный и декадентский красавец, и откуда взялся какой-то кареглазый юноша, который машет рукой.

По дороге я кратко рассказала Хеймдалю о цели нашего пути.

На мои слова «Мы пойдем, чтобы выяснить, что это за место, и вернемся», — Хеймдаль легко ответил: «Хм, новая операция, значит».

— Так что, миледи, не расскажешь подробностей?

— Что?

— Причина, по которой ты туда идешь, или где я тебе нужен.

— Я же говорю, мы идем выяснить, что это за место. И если не хочешь идти, можешь не идти.

— Моя хозяйка не может быть честной.

— Если еще раз скажешь «хозяйка» или что-то в этом духе, вылетишь отсюда.

— А, если уж на то пошло, пусть это будет поцелуй.

Я не скрывала своего недоумения. Ха, что за человек.

«Флиртует, как дышит».

В этот момент Хеймдаль отступил назад. На месте, где он стоял, образовалась трещина.

Я мягко улыбнулась.

— Почему удивляешься, я всегда так делаю.

— Хм, ты меня так воспитываешь? Я раскаюсь, миледи.

Мы шли, глядя друг на друга и улыбаясь. Конечно, под прицелом была я.

Внутренне я вздохнула и покачала головой.

Настоящий абсурд, даже если я думаю об этом про себя.

Даже так, косо глядя, я не чувствовала настоящей неприязни или ненависти, вот что значит талант.

«Меня очаровала эта лисья мордашка?»

Но сейчас у него обычное, просто добродушное выражение лица.

«Его тело слишком заметно».

Я хотела уменьшить и тело, но такая трансформация ограничивала движения, поэтому решила использовать ее только в случае крайней необходимости.

Вскоре мы подошли к фонтану. Я естественно взяла Хеймдаля за руку.

— Ханс, может, и мы бросим монетку?

Наша концепция на этот раз — влюбленная пара местных жителей, вышедшая на свидание. Моя рука в его руке ощущалась очень естественно.

К тому же, в отличие от аукциона, на этот раз мы достаточно обсудили наши действия, так что и здесь все хорошо…

— Может, Сис?

Но в следующее мгновение я разжала губы, забыв вытащить монету из кармана.

Передо мной стоял добродушный молодой человек и мягко улыбался.

— …Говори на ты, Ханс.

— А, мы же договорились? Хорошо.

Я тут же мысленно выругалась.

Мое временное имя, которое мы обсудили с Хеймдалем, — Дена. Не это «имя».

В груди что-то кольнуло. Но вместо того, чтобы показать это, я широко улыбнулась.

В фонтане, отражающем лунный свет, было полно мелких монет.

Монеты — самое бесполезное, что есть в Империи, почти не имеют ценности, как 1 вон или 5 вон в прежнем мире.

Вдобавок к этому, время от времени виднелись старые и ржавые металлические предметы, что свидетельствовало о низком уровне жизни.

— Хм, почему здесь так много людей?

В тот же момент, когда я это сказала, к нам приблизился факел.

— Вы здесь впервые?

Я повернула голову и увидела человека в белой одежде.

Мужчина средних лет. Добродушный мужчина протянул руку, не переставая улыбаться.

Я намеренно сделала настороженное лицо.

— Что вам нужно?

Я внимательно осмотрела одежду мужчины. На белых манжетах вышиты синий посох и змея, обвивающая посох.

— Мы те, кто передает слова Богини.

— Богини? Вы из Конфессии Дисциплины?

— Нет. Мы слуги, следующие за Богиней Асеной, которая заботится о земле и почве и которая создала жизнь. Называемся мы Светом Асены.

Для сектантов у них приличная одежда. Или, может быть, именно потому, что они сектанты, она более приличная.

— Впервые слышу такое название…

— О, мы стараемся передать слова Богини, но, видимо, недостаточно. Простите, вы не местная?

— Нет? Я живу в западной части 3-го района.

— А-ха, туда еще не дошли руки братьев. Скоро и там вы сможете услышать слова.

Священник-сектант средних лет вежливо поклонился.

Настолько вежливо, что обычному человеку было бы неловко от такого приветствия.

Похоже, он к этому привык.

— Если вам удобно, можем ли мы немного поговорить?

— А? Хм-м… Мы заняты.

Я намеренно произнесла задумчивым голосом и повернула голову.

— Что будем делать, Ханс?

Хеймдаль посмотрел на меня и мягко улыбнулся. От этой улыбки у меня по спине побежали мурашки.

— Сделаем так, как захочет Сис.

Дело не только в улыбке. Передо мной явно ночной Хеймдаль, но его лицо, улыбка и поведение похожи на дневного.

— Если Сис довольна, то и я доволен.

— Конечно, мы не собираемся отнимать ваше драгоценное время бесплатно. Тем, кто слушает слова, мы даем еду и… небольшую сумму денег.

Как будто выжидая, выступил священник средних лет. Я притворилась удивленной и повернула взгляд.

— Денег?

Я переспросила, как будто не расслышала.

— Да. А, конечно, мы даем не всем. Тем, кто дослушал слова до конца, мы даем одну из… серебряных или золотых монет.

— Серебряных? Золотых? Настоящую золотую монету?

— Да.

Священник вытащил из рукава монеты. На свету виднелись настоящие серебряные и золотые монеты. Он понизил голос:

— Какую вы получите, зависит от усердия верующего.

Незаметно обращение ко мне стало более хитрым. Я притворилась, что не отрываю взгляда от золотой монеты.

— Хотите послушать?

— Ну, х-хорошо! Пойдем, Ханс.

— Угу.

— А, подождите, возьмите это, пожалуйста. — Священник остановил нас и протянул бумагу. — Номерной талон.

— Номерной талон?

— Да, после окончания проповеди будет приятное мероприятие, поэтому, пожалуйста, оставайтесь до конца.

Я посмотрела на бумагу с номером и взяла ее. Дали два талона, включая талон для Хеймдаля.

Так мы заняли место среди людей, собравшихся на одной стороне площади.

С одной стороны виднелась импровизированная деревянная трибуна.

«Сделали правдоподобно?»

На ней стояло несколько человек, и самый старший из них стоял поодаль и говорил.

В словах не было ничего особенного.

Если верить Богине, появится еда, появятся деньги…

К тому же Богиня ниспослала милосердного целителя, который исцеляет даже парализованных, дарует благодать и богатство нуждающимся соседям…

«Прямо идеальный способ умереть как еретик?»

Священники по очереди произносили речи. Слова были хитрыми, и я почувствовала, что вокруг людей незаметно поставили ограждение.

Тот человек, который там стоит, похоже, рыцарь. Или хорошо владеет мечом.

Похоже, они наняли незаконных наемников из 5-го района.

Сидящие люди разделились примерно пополам. Те, кто слушал с энтузиазмом, и те, кто был равнодушен или заскучал.

«Слушателей около 60%».

Разве легко вселить истинную веру в тех, кто едва сводит концы с концами?

«Конечно, именно такие люди, если попадут в секту, могут дойти до самого дна».

Тем временем луна сдвинулась. Шея немного затекла. Вокруг горели факелы, а остальное погрузилось во мрак. Мы на улице, но из-за специфического затхлого воздуха казалось, что находишься в замкнутом пространстве.

К тому же, людей с мечами стало больше.

«Эти мужчины просто стоят, делая вид, что патрулируют? Они еще и следят».

Может быть, так создают ощущение замкнутости еще до того, как переместят людей, чтобы создать пространство, удобное для промывания мозгов?

Не зря сектанты первым делом создают закрытые пространства.

В этот момент чья-то рука мягко погладила мою затекшую шею.

— Сис, устала?

От голоса, до мурашек ласкового, я едва сдержалась, чтобы не оттолкнуть руку, вспомнив, где мы.

— …Немного.

— Хочешь опереться ненадолго?

Свет факела мерцал на лице Хеймдаля. Я беззвучно прошептала губами: «Хватит».

Но Хеймдаль притянул мое лицо и нежно погладил.

— Ты устала, отдохни немного. У нас завтра много дел.

Если бы не знала Хеймдаля, приняла бы этот тон за искренний. Нет, он настолько искренний, что я сбиваюсь с толку.

— Я буду охранять и «ничего» не сделаю.

Фальши не чувствовалось.

— Я волнуюсь, у тебя меньше сил, чем у меня.

Что он задумал? Но, как Хеймдаль и сказал, нет причин тратить силы зря. Я вздохнула и расслабилась.

Через немалый промежуток времени наступил момент, которого мы ждали.

— Дорогие братья и сестры. Благодарю Вас за то, что с таким упорством внемлили словам Богини. В знак признательности за Ваши труды мы отправимся туда, где Вас ждет вкусная еда, поэтому, пожалуйста, не отвергайте нашу заботу и присоединяйтесь к нам.

Человек, стоявший на трибуне, вежливо поклонился.

Самый старый священник, который говорил первым.

— Наша община раз в неделю проводит собрание, чтобы даровать милость и благословение Богини. Мы будем широко распространять весть о том, насколько милосердна Богиня к избранным, пока все не получат благословение Богини и не отправятся в Небесное Царство! Наша община не остановится.

Пока старый священник говорил, подошел священник с какой-то коробкой.

Коробка деревянная, с круглым отверстием сверху.

— О, вот и прибыла священная коробка. В ней находятся ваши номерки. Мы выберем одного из вас.

Номерки? Только тогда я развернула бумагу, которую держала в руке.

Старый жрец вытащил одну бумагу и назвал номер.

Вскоре мужчина с озадаченным лицом поднялся с места.

И, что невероятно, священники подарили ему огромный мешок с золотыми монетами.

— Видите? Это благословение Богини, дарованное избранному.

Глаза тех, кто до этого дремал или скучал, тут же загорелись.

Так и было.

Даже я, хорошо разбирающаяся в деньгах, с первого взгляда увидела, что это огромная сумма.

— И еще, Богиня справедлива ко всем!

Жрец спокойно передал мешок с золотыми монетами, не требуя ничего взамен.

Доброжелательное лицо. Нигде не было и намека на сожаление о деньгах.

Ха, что за представление?

— Сегодняшнего избранника наши рыцари общины безопасно сопроводят.

Мужчина, в выражении лица которого отражалась смесь жадности, настороженности и страха, словно завороженный, исчез под охраной крупного мужчины.

Остальные, также словно завороженные, смотрели вслед мужчине до самого конца.

— Ха, и на этот раз не я.

— Что ты, друг мой, следующая неделя тоже будет.

В разговорах людей рядом, которые тихо переговаривались, чувствовалось разочарование. Значит, такая ситуация происходит не в первый раз.

Если бы они были обычными торговцами людьми под видом религии, они бы никогда так не поступили.

— Сейчас мы отправимся в храм общины, где проведем еще один розыгрыш. Там Вы сможете получить более сильное благословение Богини и отправиться в «Небесное Царство», куда ведет Богиня!

Люди толпой поднялись. Все без исключения следовали за рыцарями и жрецами общины.

Я и Хеймдаль тоже были в этой процессии. Я встретилась взглядом с Хеймдалем. Затем кивнула.

Прямо перед выходом с площади я бросила на землю черный камень. Обсидиан, камень слежения.

Некоторое время он будет моими глазами и последует за исчезнувшим мужчиной.

— Что ты сделала?

— М-м, там была муха.

Я написала на руке Хеймдаля: «Глаз. Прикрепила». Он взял меня за руку.

— Сис, у тебя холодные руки.

И не отпускал ее до самого прибытия.

— Всем остановиться!

По крику священника все остановились. Мы прибыли к огромному зданию. Оно старое и ветхое, но было оперным театром, поэтому способно вместить множество людей.

Люди хлынули внутрь, и за нами двери закрылись.

Мы с Хеймдалем уже давно намеренно отстали.

«Внутри наблюдение ослабло».

Я мельком оглянулась и увидела, что сзади никого нет. Колонны большие и широкие. Тени от них огромные.

— Итак, отсюда мы разделимся на две группы. Те, кто хотя бы раз присутствовал на этом богослужении, пожалуйста, покажите «знак» священнику впереди.

Несколько человек пошарили в одежде. Как раз, человек рядом со мной имел знак.

— И на этот раз они собираются это сделать…

«И на этот раз»? Я внимательно прислушалась. Кроме того, я внимательно наблюдала за знаком.

Те, кто здесь впервые, колебались, не скрывая своего беспокойства.

Кто-то даже пробормотал: «Что, если я не получу эти деньги?»

— Те, кто здесь впервые, пожалуйста, следуйте за мной, прихожане. Там будет лотерея.

В голосе, словно говорящем, что не стоит беспокоиться, повсюду раздались вздохи облегчения.

«Сейчас самое время».

Я воспользовалась моментом, когда все смотрели только вперед, а священники собрались и совещались.

Воспользовавшись тем, что меня на мгновение скрыл крупный человек, я потянула Хеймдаля.

Вовремя мы с Хеймдалем спрятались за огромной стеной. И быстро прижались спинами.

— Все двигаемся!

Люди разделились и снова хлынули. Конечно, не все двигались легко.

— А, правда! Я принес! Ты не веришь? У меня есть! Знак! Был!

— Извините, прихожанин, но без знака вход воспрещен.

— А, черт! Несправедливо!

Мужчина, который, казалось, потерял или забыл знак и был несправедливо обижен, в конце концов не выдержал давления рыцаря и двинулся.

Так коридор, из которого исчезли все люди, затих. Я подняла голову и написала слова на руке Хеймдаля.

«Все ушли?»

Хеймдаль опустил голову. Еще нет.

— Ушли. Признаков нет.

— Что? Почему тогда шепчешь мне на ухо?

— Чтобы еще раз прижаться к миледи?

Что за. Я поднялась, не скрывая презрения.

Люди разделились на две группы. И та сторона, где требовался знак, явно собирала людей, которые приходили несколько раз.

— Пойдем туда, где нужен знак.

Титис тоже говорила. Что есть богослужение, на которое могут прийти все, и богослужение, на которое берут только определенных прихожан.

«Чтобы получить информацию, конечно, нужно идти в секретное место».

В коридоре, из которого исчезли все люди, чувствовалась прохладна. Следов ухода не видно. Они используют только нужные комнаты?

— Как? Знака нет.

— Есть.

— Есть?

Я подняла руку. На кончиках указательного и большого пальцев висел «знак».

Хеймдаль усмехнулся.

— Миледи, у тебя есть замечательный талант. Ты еще и карманник?

— В былые времена.

Мужчина, который только что до последнего препирался, должно быть, был в отчаянии. Ведь знак действительно исчез.

Я достала драгоценный камень и скопировала знак.

Для меня, кто делает даже поддельные драгоценности, выковать такой грубый знак несложно.

— А я гадал, зачем ты принесла шило и пинцет.

— А, знак есть, но я не пойду в то место, где проходит богослужение.

— Тогда? А-ха, проникновение?

— Похоже.

Я бросила настоящий знак Хеймдалю. Он легко и непринужденно поймал его.

Может, стоило бросить сильнее.

— Куда собираешься проникнуть?

— Наверх.

Я указал на потолок.

— В таком здании обязательно есть хотя бы одна вентиляционная шахта.

— Говоришь так, словно пережила это.

Я собиралась использовать магию левитации с танзанитом, но остановилась.

Хеймдаль, глядя не на меня, а на потолок, произнес:

— Нет, я неверно подметил. Говоришь так, будто проникала или сбегала из таких мест. — Он пожал плечами. — Только тот, кто пользовался, знает?

— Иди сюда.

— Мяу.

Этот псих.

Вскоре, поднявшись к потолку, мы без труда нашли нужную вентиляционную шахту.

Единственное, что пришлось терпеть в качестве бонуса, — липкую золу из-за долгого отсутствия ухода.

Мы надели принесенные перчатки. Недостатком было то, что Хеймдаль слишком крупный, чтобы войти в вентиляционную шахту, но я это предвидела и легко разрешила с помощью магии.

— Что?

— Неудобно, когда тело становится маленьким.

— Нет другого выхода. Не жалуйся и следуй за мной.

Наконец, следуя на звуки, мы добрались до нужного места.

— А-а, дорогие! Дорогие прихожане!

Из-за громогласного голоса невозможно не заметить. Мы подошли ближе к месту, откуда пробивался свет.

Я опустила взгляд в щель. Завиднелась чья-то седеющая макушка.

Еще один жрец.

Судя по одежде, он довольно высокого ранга, его одеяние отличается по качеству.

Он одет в синий шелк, поверх которого изящный узор, словно по нему прошел дракон.

На занавесе за жрецом изображены посох и змея, которые я видела раньше.

— Милость Богини справедлива, она равна! Богиня любит всех!

Под трибуной, высеченной из мрамора и белого нефрита, бесчисленное множество людей стояло на коленях на голом полу.

Вероятно, это переделанный главный зал оперного театра. Казалось, что жрец — актер, а верующие — те, кто снизу восхищался актером.

Конечно, в отличие от зрителей в зале, они стояли на коленях.

— Мы по зову Богини! По ее указанию! Можем отправиться на Небеса!

Жрец страстно извергал слова. Даже издалека видно, как слюна брызжет на свету. Ух, противно.

— Что это еще за Небеса?

Пока что нет никаких намеков ни на «Еву», ни на похищение Бониты.

— Не знаю. Но, как это обычно бывает у тех, кто взывает к Богу, это лишь пустая утопия. Рай, куда могут попасть только свиньи, откормленные чужой кровью.

Хеймдаль уменьшился до размеров подростка.

Я на зло уменьшила его слишком сильно. Как только он встанет на ноги, вернется к своему первоначальному размеру.

— И в этом мире нет ничего похожего на рай, миледи.

Тем не менее, его лицо, мрачно бормочущее, было прекрасно, словно оно украдкой заглядывало в Библию, и в то же время его декадентская красота, как выцветшая картина.

— Есть только фальшивый рай, где убивают, а пол заливается кровью.

Хеймдаль продолжил:

— Скорее, это ад.

В таком виде он больше похож на жреца Бога, чем тот жрец, который брызжет слюной внизу.

— Лучше бы все это обратилось в пепел.

И люди, и пейзажи — все.

Эти бормотания удивительно кровожадны.

Я догадывалась тому, что видит Хеймдаль, но ничего не сказала.

Что я могла сказать о его ненависти к миру, власти, врагу?

«Нельзя привязываться, вот уж правда».

Я повернула голову. И вдруг широко раскрыла глаза. Мысль о том, чтобы заговорить с Хеймдалем, исчезла.

— Что это?

Занавес за священником, произносящим речь, колыхнулся. За занавесом показалась дверь.

Значит, за сценой есть комната. Учитывая, что здесь когда-то был оперный театр, вполне вероятно.

Появился обычный на вид мужчина. Нет, он действительно обычный?

Я невольно напряглась.

— Миледи?

— А, ничего. Кто этот мужчина?

Мгновенное, но знакомое ощущение, я украдкой посмотрела на пуговицу на своей одежде.

Цвет камня стал темно-красным.

Тем временем голос говорящего стал громче.

— Вы никогда не задумывались? Почему я беден! Почему я обычный! Почему я бессилен!

Мы наблюдали сверху, поэтому и оратор, и мужчина в плаще, появившийся за оратором и ожидающий, были как на ладони.

— Почему я всего лишь беспомощный гражданин в переулках этого города! Ведь все люди сделаны из плоти и крови!

Я слегка прищурилась.

— Немного опасно.

Это страна со строгой кастовой системой и монархией.

И по опыту… те, кто кричит о равенстве в этих переулках, в десяти случаях из десяти, все подозрительные типы.

— Богиня равна, она дает нам могущественную силу, не предвзято, дает справедливые и равные возможности!

Я заметила, что мужчина, который был позади, подошел ближе к говорящему.

— Прямо сейчас! Здесь, любой может получить возможность отправиться на Небеса! Вот, есть верующий, который побывал на Небесах. — Священник средних лет, произносивший речь, протянул руку. — Братья и сестры, которые участвовали в каждом богослужении, видели. Насколько великую благодать получил этот верующий «Джеймс»! Какие большие изменения он испытал.

Мужчина в плаще тяжело опустился на колени.

Затем он снял капюшон. Появившееся лицо было совершенно обычным.

Но телосложение мужчины по имени Джеймс отнюдь не обычное.

Огромные, раздутые мышцы дергались, словно вот-вот лопнут.

Толстые предплечья казались принадлежащими рыцарю, долгое время тренировавшемуся.

— Смотрите. Вот, верующий Джеймс всего месяц назад был просто обычным гражданином этого города!

Рядом с оратором стоял еще один священник. В руке у мужчины было устройство с драгоценными камнями, которое я сразу узнала.

— Устройство для записи магического видео?

Устройство записывало видео, наполняя камень магической силой, похожее на камеру из моего прежнего мира.

Вскоре на белую стену пролилась голографическая проекция.

В проекции на стене, к моему удивлению, двигался человек, как живой.

— Видите? Это тело прихожанина Джеймса месяц назад!

…Удивительно, но у мужчины по имени Джеймс, который двигался влево и вправо в проекции на стене, не было одной ноги.

Судя по тому, что записан даже звук костылей, должно быть, устройство стоит баснословную цену.

«Стало тихо».

В этот момент все безучастно смотрели на видео.

Даже те, кто видел это видео раньше.

— Богиня милостива! Она дарует благодать всем поровну! В мире Богини нет болезней! Нет несчастий! Нет испытаний! Она приветствует всех в Царстве Небесном!

Кто-то вздохнул.

Я заметила, что среди прихожан были очень худые люди, люди без одной руки или явно больные.

«Наверное, бедняки, а те, кто одет получше, — горожане».

Это были их вздохи.

— А теперь смотрите!

Оратор поднял руку к небу.

Джеймс, стоявший на коленях, встал. Он развязал шнурки плаща и полностью сбросил его.

Плащ энергично развевался, как флаг, и упал.

В этот момент наступила короткая тишина. Тело мужчины по имени Джеймс окутано золотом.

На шее — ожерелье, которое никак нельзя назвать безвкусным. На поясе — сияющий пояс с драгоценными камнями. И даже позолоченный длинный меч и роскошная ткань.

Это не просто вид безвкусного нувориша.

— Желаете богатства? Все, что дано этому прихожанину Джеймсу, принадлежит прихожанам. Богиня также милостива! Бесконечное богатство для следующих за ней братьев и сестер!

— Ва… Ва-а-а-а-а!

После тишины раздался взрывной крик. Среди них были те, кто верил, те, кто кричал о страстном желании, и те, кто просто кричал.

В любом случае, они были охвачены страстным желанием.

Даже глядя сверху, меня пробрала дрожь.

— …Что бы это ни было, Богиня, узнав об этом, пришла бы в ужас.

Что за исцеление и жизнь дают богатство?

Даже если бы я ничего не смыслила в теологии, я бы сразу подумала, что тут что-то не так.

Тем более, что я очень хорошо знала теологию.

— Любое действие, не следующее за Богиней, является святотатством! Однако Богиня настолько милосердна, что сжалилась над всеми!

Мой приемный отец, герцог Адверсе, — верховный епископ Конфессии Дисциплины.

«Кто же совершает святотатство?»

Я внимательно наблюдала за Джеймсом и мужчиной, который произносил речь.

Кажется, он просто кричит, но в речи есть свои навыки.

— И сейчас! Я покажу вам благодать Богини прямо здесь! Благодать всем гражданам Империи! Равные возможности для братьев и сестер!

Занавес за священником полностью раздвинулся, и показалась огромная телега.

На телеге стоял ящик, похожий на подставку, а на этом ящике стоял еще один квадратный ящик.

— Все прихожане, пришедшие сюда, при входе получили сегодняшний жетон и входной билет!

В верхней части ящика круглое отверстие. Такого размера, что туда могла поместиться рука.

Кроме того, одна сторона ящика прозрачная, отчего виднелась вся внутренность. Внутри ящика находились мешочки из ткани с написанными на них цифрами.

Подождите, это…

Я нахмурилась.

— Миледи.

Хеймдаль посмотрел на меня, как бы спрашивая, как долго я собираюсь наблюдать. Изначально мы сели, чтобы немного понаблюдать.

— Подожди, подожди. Подожди еще немного.

Я подняла руку, чтобы остановить его, и внимательно посмотрела вниз. Хотя не совсем то же самое, но при виде ящика и их действий мне кое-что пришло в голову.

— 34, из небесного ящика выпало третье число 34!

Да.

— …Общие числа: 34, 56, 677, 15! Соответствующие прихожане, пожалуйста, выйдите вперед!

…Лотерея?

Нет, я не имею в виду, что это буквально лотерея.

Здесь, кажется, выбирают одного человека на каждое число.

Способ розыгрыша очень знаком.

— До шестого прихожанина, пожалуйста, выйдите все!

И все выбранные люди полны восторга, и в их растерянности видна нескрываемая радость.

— О, Богиня… Я!

— А-а-а! Я наконец-то! Наконец-то!

Те, кто был внизу, смотрели с завистью, ревностью и восхищением.

И это не конец.

— Эти братья и сестры сегодня, как прихожане, избранные Богиней, пройдут соответствующую проверку у последнего входа в Царство Небесное. О, не бойтесь, проверка очень легкая, если у Вас есть вера в Богиню, и даже если Вы провалитесь.

Когда оратор резко вскинул руки к небу, победители лотереи, вышедшие на трибуну, опустились на колени.

— На следующем богослужении розыгрыш небесной шкатулки продолжится.

Все они закрыли глаза и молились. Некоторые плакали. Внизу, под трибуной, происходило то же самое.

— Пока благодать и милость Богини не снизойдут на всех подданных империи! Богиня не оставит вас!

— Ва, ва-а-а-а!

— По шио грасиа Асена (За милосердную Богиню Асену)!!!

— Шию Асена (За Богиню Асену)!!!

— Шию Асена(За Богиню Асену)!!!

Меня затошнило.

Я прекрасно знала, как легко в этих трущобах манипулировать простыми людьми, теми, кто жаждет надежды, и голодными бедняками.

— Наконец, я покажу вам величие Богини! Величие Богини, которая нисходит только в этот час!

Неужели что-то еще осталось? Сзади открылась дверь, и кто-то медленно вошел, неся новую шкатулку — шкатулку с драгоценностями. И в тот момент, когда он открыл ее, показался невиданный ранее драгоценный камень.

— Доказательство божественной благодати, ниспосланной Богиней на эту землю!

Я инстинктивно поняла.

«Это «Ева»!»

Драгоценный камень, который я ищу, находится у них.

* * *

— Что за богослужение, уже третье…

Туннель в потолке, в который мы с Хеймдалем вошли, то сужался, то расширялся по мере продвижения.

Хеймдаль, ставший меньше, быстро следовал за мной, не выражая особого недовольства.

— Промывка мозгов, наверное.

Я сама ответила на свое бормотание.

Богослужение, которое мы только что видели, не закончилось.

Удивительно, но после небольшой суматохи оно снова началось.

Суматоха заключалась лишь в том, что люди немного шумели или разминали ноги. Сменился проповедующий священник, и снова наступило время проповеди.

Конечно, мы больше не наблюдали.

— Наверное.

Мы преследуем того, кто несет шкатулку с драгоценностями.

Конечно, преследовать прямо сверху неудобно, поэтому мы следуем за ним, используя драгоценный камень с магией слежения.

— Если дать им передышку, обязательно найдется кто-то, кто заподозрит неладное, поэтому гнать их без остановки ничем не отличается от обращения с рабами.

— А, похоже.

Сектанты и рабы. Только слова разные, а методы промывки мозгов одинаковы.

За исключением того, что рабы подвергаются большему физическому насилию.

— Подавлять разум несложно. Принуждение и контроль, затем заключение, снова контроль…

Я тихо пробормотала и подняла голову.

Мне показалось, что перед глазами мелькнула крошечная комната.

<Ах, отец, я буду называть тебя отцом! Буду называть! Буду называть, пожалуйста…>

Совершенно белая комната без единого окна.

Пейзаж, полный крови, который наполнял ее.

Бум-бум-бум!

Дверь, в которую я стучала, пока ладони не покраснели. Удушающее время, когда казалось, что следы от стука станут частью этой комнаты.

Я не могла дышать.

<Учиться, я буду учиться! Богословию или чему угодно! Все, все сделаю! Только выпустите меня! Нет. Пожалуйста, сестру, только ее не запирайте… Пожалуйста, пожалуйста…>

В тот момент я думала только об одном. Если со мной так обращаются.

Как поживает та, что называла меня сестрой?

<…Я буду слушаться. Ее… не запирайте, пожалуйста.>

Наконец, после отчаянного крика, на грани голодной смерти, дверь открылась, и наступила отчаянная радость.

Этому воспоминанию я не желала предаваться.

Я слегка покачала головой. Воспоминание привычно погрузилось под воду.

Хеймдаль так умело поддержал разговор, что я невольно сказала что-то лишнее.

— Слышал?

Я слегка обернулась и увидела, что Хеймдаль просто смотрит на меня и слегка улыбается.

Внешность молодого человека, которая, наверное, была бы у Хеймдаля, если бы он был немного моложе.

Его выражение лица спрашивало: «Ты думала, я не услышу?»

Я снова повернулась.

— Но, миледи, магия слежения точна?

В тихом туннеле низко раздался голос. Я посмотрела вниз, никого не было.

— В молельне было устройство для обнаружения магии.

— А. Это не имеет значения.

Этот мужчина чувствует чужое присутствие лучше меня, поэтому он и заговорил. Я тоже спокойно ответила:

— Магия драгоценных камней, которую я использую, не обнаруживается магическими устройствами.

— Удивительно? Тогда у тебя действительно хорошая способность, не так ли?

— Поэтому за мной и гонятся. Разве не видишь, что я здесь занимаюсь шарлатанством?

— Преследуют, обычно так это называют?

— Нет человека, которому нравилось бы, когда его свободу подавляют. Как еще назвать положение, когда ты зарегистрирован в церкви и не можешь свободно покидать определенный город, кроме как преследованием?

Мой тон стал резким, но я не могла остановиться.

— А такие, как я, кто лечит необычным способом… тем более заперты и используются как инструменты для лечения, будто рабы.

Конфессия Дисциплины имело множество целителей.

Жрецы, алхимики, маги.

И обладатели необычных целительных способностей, как я.

Даже среди них существует сильное соперничество.

Особенно последние, обладатели необычных целительных способностей, их очень мало, и они подвергаются дискриминации даже среди целителей.

«Если войду в храм, меня будут дискриминировать».

Потому что нет никого, кто бы прикрыл спину, даже если заставляют работать слишком много или используют.

На самом деле, это видно по тому, что среди высокопоставленных жрецов или епископов нет обладателей необычных целительных способностей.

— Но жизнь там будет лучше, чем в трущобах, ты не думаешь официально зарегистрироваться?

— Зачем мне туда идти? Не слышал, что я сказала?

— Нет, я хорошо слышал. Просто спросил, потому что показалось немного необычным.

Хеймдаль кивнул, расслабленно наклонив голову.

— Ты не брала плату за лечение.

Он пробормотал: «Бесплатно».

— Ты не хочешь брать на себя ответственность или не хочешь, чтобы тебя поймали?

— И то, и другое. — Я пожала плечами. — Разве не видишь, как я живу?

— Хм, похоже, ты вела грешную жизнь?

Грешник не может стать целителем.

— Секрет. Смотри вниз, мы отправляемся.

— С таким уровнем, как у тебя, ты получишь отличный ранг.

— Меня не интересует этот ранг. И такие обладатели особых целительных способностей, как я, все равно, скорее всего, будут раздавлены политическими интригами, так зачем мне идти?

Как раз появилась развилка.

Я сосредоточилась на ощущаемой энергии. Хорошо, направо. В коридоре по-прежнему никого нет, и продолжался тихий разговор. Хеймдаль все говорил:

— Зависит от того, как ты поступишь. Если бы я был тобой, я бы придумал около десяти планов.

— Хорошо быть умным.

— Это значит, что твои целительные способности великолепны.

«Ты сразу же залатала разорванную кожу, не так ли?» — я слушала его похвалу, которая не была похвалой, слова звучали без особого энтузиазма.

— Наоборот, это удивительно. Если зарегистрируешься, ты получишь богатство и власть?

— Меня не интересует ни богатство, ни власть.

— Хм, для человека, который зарабатывает деньги на драгоценностях, это необычная позиция. Миледи — продавец, который не любит деньги.

— Удивительно, но есть и убийцы, которые ненавидят кровь? И кто ненавидит деньги? Я люблю деньги.

Я мельком взглянула вниз. Мерцал лишь тусклый свет.

— На них можно купить все, что захочется?

— Вот какая позиция… это не позиция человека, который любит. Что ж. Хорошо.

Голос Хеймдаля оборвался. Я невольно посмотрела на него.

Казалось, он ждал моей реакции. Как только увидел меня, улыбнулся, как будто ждал этого.

— Мне придется зарабатывать деньги?

— Что?

— Мне придется взять на себя ответственность за твое пропитание. К счастью, я сильный и способный.

…Разве не следовало сначала спросить, буду ли я жить с тобой?

Собачья чушь уже достигла уровня высшего пилотажа. Может, просто заткнуть ему рот? Я коротко задумалась.

Но размышления были недолгими.

Я быстро подняла голову.

— А?

Не потому, что придумала способ наказать Хеймдаля. Я прищурилась.

Ситуация изменилась.

— Что случилось, миледи?

— Они разделились.

— Что?

Сейчас мы преследовали жреца с шкатулкой для драгоценностей.

И, к удивлению, жрец с шкатулкой для драгоценностей был вместе с тем, кто вел верующих, выигравших в лотерею.

— Люди разделились на две группы.

Хеймдаль не знает, что я ищу драгоценность. Он не слышал моего разговора с Титис.

Казалось, он интерпретировал слова, из которых была исключена суть, по-своему.

— Какую сторону будем преследовать?

Я задумалась.

Они ведут верующих. Люди, которые «добровольно» исчезли, о которых говорил Сидна, вероятно, ушли сами.

И поскольку исчезновение Бониты может быть связано с этим орденом, необходимо выяснить, куда ведут этих верующих.

Но в то же время я не могла упустить преследование «Евы».

— Нельзя упустить никого из них.

Моя способность не позволяет преследовать две группы одновременно.

— Значит, не можешь определиться. А та магия в прошлый раз? Та, что создала иллюзию.

Он говорил о магии, которая создала его и мою иллюзию на аукционе.

— Можно использовать, но… гарантии нет.

— Почему?

— У этой магии есть недостаток, она не позволяет полностью скрыться и двигаться, как мы. В конце концов, даже тогда это была иллюзия, созданная для вида, не так ли?

— Невозможно подавить свое присутствие?

— Верно.

Поскольку это иллюзия, точные движения невозможны. Тем более, когда нужно двигаться скрытно, как сейчас.

— Но одно из двух…

Я прикусила губу. Тревога быстро нарастала, подобно распространению чернил в воде.

Ева удаляется. И группа, ведущая верующих, тоже.

— Решено, будем преследовать эту сторону.

Хеймдаль без лишних слов последовал за мной. Я подумала, что сегодня он необычно послушен, но не стала спрашивать.

Я выбрала сторону, ведущую верующих. Но вскоре поняла.

Здание представляло собой огромный квадрат. К тому же, по счастливой случайности, я убедилась, что тот, кто держал шкатулку с драгоценностями, повернулся на пол-оборота и вошел в комнату неподалеку.

«Хорошо, шкатулка с драгоценностями там».

Мы снова погнались за теми, кто вел верующих.

И наконец достигли прохода над комнатой. Я поднесла палец к губам.

Ш-ш-ш.

Хеймдаль беззвучно рассмеялся на почти неслышный вздох. Он, как мог, старался сдерживаться.

«Прямо под ногами».

Я проигнорировала его и посмотрела вниз.

«Здесь особенно тонкая доска».

Доска под рукой показалась мне очень тонкой. К тому же, она выглядела старой, и такое чувство, что малейшее неверное движение вызовет шум.

На всякий случай я заранее приготовила драгоценности, собираясь взлететь.

— Верующих шестеро?

Комната, видневшаяся внизу, оказалась на удивление священной и роскошно украшенной. При виде белоснежных тканей и стен меня снова затошнило, но я сдержалась.

На одной стене висела синяя ткань с изображением богини, которую я видела в молельне.

— Хорошо. Все пришли. Да будет с вами благодать Богини. По шию грасиа Асена (За милосердную Богиню).

— А, ши, шию Асена (За Богиню Асену).

Самый высокопоставленный священник объяснял верующим разные вещи.

На мой взгляд, это никчемные догмы, но верующие кивали, словно встретили самого Бога.

И после объяснения. Шлеп! Словно по команде, все верующие попадали.

Это был запланированный обморок, включенный в объяснение.

— Фух, всегда утомительно.

— Вы в порядке, священник? — спросил стоявший рядом человек в рыцарском облачении.

Удивительно, но от позы рыцаря, который только что стоял, притворяясь святым, не осталось и следа. Поза стала крайне развязной.

— А, в порядке. Мне не больно. Просто рот каждый раз побаливает.

Священник погладил свою остроконечную бороду. Он пнул одного из упавших верующих!

— Надоедливые и глупые твари.

Никто не винил священника.

— Повторять такую бессмыслицу каждый раз, о чем вообще думает командир?

Из-за остроконечной бороды создавалось впечатление подлого характера. Подлость скрывалась за добродушной улыбкой.

— Ну, некоторых нужно отправить обратно, верно?

— Конечно, тех, кто «не соответствует», нужно отправить обратно? Ам, ам. Так и должно быть! Кхи-хи-хи.

Священник, который равнодушно отвечал на реплику одного из рыцарей, по какой-то причине отошел назад и неприятно засмеялся.

— Так-так, давайте разберемся, ради Асены, которая смотрит с небес!

Он безжалостно унизил богиню, которую они почитали, добавив ругательство.

«Выглядит как крыса с грязным ртом».

Я перестала наблюдать и нахмурилась от отвращения.

Они бродили среди упавших верующих, что-то прикладывая. Выглядело как какой-то знак.

— О, есть один?

— Где? Где?!

В тот момент, когда коснулся тела одного из шести, он испустил зловещий красный свет. Я сглотнула, глядя на этот кулон.

«…То же самое, что и драгоценность, которую я использую?!»

Что происходит, неужели там есть такой же ювелир, как я?

— Куда его перенести? В подвал?

— Нет, пока оставь здесь. Перенесем в «главный храм». Это приказ командира.

— О, наконец-то переносим? Тогда и все, что здесь, в подвале?

— Да, перевезем в течение недели.

Один из рыцарей, указывая вниз и насмешливо улыбаясь, заставил священника серьезно нахмуриться и кивнуть.

— Местоположение главного храма остается прежним? Его ведь тоже часто переносят.

— Если нас обнаружат местные лорды, будет головная боль. Но 3-й район не имеет значения. Уже договорились.

— О, тогда где?

— …Там.

Я отчетливо услышала название района. Вот это да. Случайность ли.

Главный храм, о котором они говорили… находился недалеко от лаборатории темного мага Титис.

— Что делать с остальными? Разбудить прямо здесь?

— Нет, выведи.

— Хорошо.

Рыцарь хихикнул и наступил на одного из упавших.

— Ой, наступил на ногу? Кхи-хи.

Похоже, этот насмехающийся рыцарь тоже занимал здесь довольно высокое положение.

Пока рыцарь топтал верующих, другие рыцари хмурились, но ничего не могли сказать.

— Что делаешь? Быстрее переноси!

— Да!

Я хладнокровно наблюдала за ситуацией.

«Похоже, они наемники, притворяющиеся рыцарями. Причем нелегальные наемники…»

Когда остальные рыцари, за исключением насмехающегося, взвалили на плечи всех пятерых упавших прихожан…

Тук-тук.

Раздался стук в дверь, и кто-то вошел.

— Ха, кто тут?! Наш гражданский герой? Не Джеймс ли!

Вошедшим после открытия двери оказался тот самый мужчина по имени Джеймс, которого я видела на трибуне.

Он почему-то застыл, как только увидел священника. На лице мужчины отражался страх.

— Ну-ну, не бойся. Я и так собирался тебя позвать, знаешь ли?

— Я, я…

— А, точно! Видишь его? Это тот, кто станет твоим «товарищем».

— Этот, этот человек тоже… станет монстром?

В тот момент в комнате воцарилась ледяная тишина.

Монстром?

И в то же время раздался грубый звук! Священник уже держал в руке жезл. На конце жезла была кровь.

— Откуда ты понабрался таких нехороших слов.

— Кхи-хи, так я же говорил, священник, что безродные ублюдки не годятся, не так ли?

— Тц-тц, я думал, что из последних он самый лучший.

Рядом главный рыцарь с интересом сжимал и разжимал руку.

— Кх-х-х, кхык.

Что-то не так. Мужчина по имени Джеймс получил удар по голове, но держался за живот и стонал, как человек, страдающий от лихорадки.

— Так и бывает, когда безродный простолюдин получает силу, не соответствующую его положению. В любом случае, мы нашли того, кто подходит, так что можно открывать дверь?

— Да, сегодня придет и маркиз.

— О, маркиз Родсильте?

Я едва успела остановить руку, которая собиралась коснуться вентиляционной решетки. Благодаря Хеймдалю, который схватил мою руку быстрее меня.

«Успокойся, миледи», — он прошептал губами.

Если бы не Хеймдаль, эта старая вентиляционная решетка могла бы издать скрип.

«Ха, маркиз Родсильте».

Этот маркиз обладает огромной властью наряду с герцогством.

И… славится своей честной и порядочной семьей.

По крайней мере, это имя не должно появиться в такой маленькой секте, да еще и среди тех, кто похищает простолюдинов.

Хотя говорят, что все аристократы нечисты на руку, эта семья славилась своей неподкупностью и пользовалась уважением на протяжении 200 лет.

Более того, появление здесь имени влиятельной столичной семьи — не хороший знак.

Тем более, если Ева и исчезновение Бониты связаны между собой.

Я застыла.

Тем временем главный рыцарь махнул рукой, и подчиненные рыцари взвалили на плечи прихожанина по имени Джеймс.

— Если собираешься идти, то пойдем вместе.

— Тц, надо бы.

— Из-за тех, кто только что вышел? Ну, один из священников в палате восстановления их как следует уговорит. Насколько легко обманывать? Они бросятся, как мотыльки, на следующий розыгрыш, кхи-хи.

Поскольку эти люди были товарищами, даже их неприятный смех походил друг на друга.

— А, кстати, вы слышали? Я услышал об этом в 5-м районе.

— О чем?

— Наследный принц везде сует свой нос.

— А, это… Скоро будут хорошие новости. Наследный принц, от него ни холодно ни горячо!

Священник погладил бороду и собирался что-то сказать, но почему-то замолчал.

— Кхм.

Он огляделся, но, похоже, нас не заметил.

— Откройте дверь. Я давно здесь не был.

Священник цокнул языком и подошел к одной из стен. И когда он вынул несколько книг из книжного шкафа и несколько раз повернул и вставил пару механизмов.

Вся стена медленно поднялась. И я моргнула, увидев открывшуюся картину.

С потолка обзор был ограничен, поэтому я не могла видеть все.

«Что там?..»

Недалеко виднелась тюрьма. Решетка, точнее.

«Они построили тюрьму даже в старом оперном театре?»

Вид, проглядывающий сквозь решетку, был необычным.

Стонущие люди, и лужи крови…

Среди этого ощущался густой зловонный запах, запах трупов и запах крови.

Пахло чем-то гниющим, как старые пищевые отходы.

Больше всего меня напугало то, что высунулось и исчезло сквозь решетку.

Что-то похожее на грубую ветку дерева. Определенно, очень странной формы.

— Ха-а, ха-а…

— А, чего. Он все еще тут?

— Тц, сам приведи его.

Священник первым исчез за стеной. Рыцарь пристально посмотрел на Джеймса.

В тот момент…

— Спа, спасите, мама!..

Джеймс крепко обнял свой живот. Искаженное лицо казалось полным боли. Было видно, как на лбу вздулись вены.

Затем вокруг него вырвался серый дым.

Дым принимал форму острых веток дерева, затем распадался и снова становился дымом, и так повторялось.

Рыцарь, несмотря на сильные внимания, не отвлекался и усмирил Джеймса.

— Вот почему так хлопотно иметь дело с теми, кто плохо адаптировался.

Рыцарь схватил Джеймса за руки и поднял его, стонущего от боли.

Я ясно увидела серый дым, выходящий из кулака.

Рыцарь взял Джеймса под руку и потащил его. Джеймс с трудом стоял и делал шаг за шагом.

— Ну-ну, Джеймс. Пойдем на эксперимент.

Несмотря на то, что рыцарь намного меньше него, это, казалось, не имело значения.

— Ля-ля-ля, время для благословения Богини.

И вскоре после того, как рыцарь вошел, раздался грохот! Стена задрожала и снова опустилась.

Комната без решеток затихла.

Только пятна крови на полу показывали, что произошедшее здесь не было иллюзией.

«Ха…»

Я шевельнула губами. На всякий случай не издав ни звука.

Мне хотелось размять онемевшие ноги, но окоченевшая рука все еще покоилась в руке Хеймдаля.

Кажется, он не думал отпускать, чтобы не прозвучало лишних звуков.

«То, что я только что видела, определенно…»

Части тела, которые не казались человеческими, похожие на корявые и грубые ветки, хотя и состоящие из дыма.

«Полумонстр».

Существа на границе между монстром и человеком, те, кто в особых обстоятельствах теряет человеческий облик и превращается в чудовище.

И те, кто даже без вмешательства со временем искажается в сторону монстра.

А также…

В книге Хеймдаль был именно «полумонстром».

В этот момент я почувствовала покалывающую боль в руке. Невольно я посмотрела на Хеймдаля.

«Хеймдаль?»

Он не отрывал взгляда от пола. Хотя решетки давно исчезли.

Сила, приложенная к руке, становилась все сильнее. Я с трудом сдержала стон и сжала руку.

— Хеймдаль.

Он вздрогнул и медленно повернул голова. Я вздрогнула.

— Ты…

Я не смогла закончить фразу. Его и без того красные глаза стали ярко-красными, как свежая кровь.

Более того, зрачки сильно вытянулись.

Как у змеи, пригнувшейся перед добычей.

Я сглотнула.

Человек передо мной казался хищником, готовым броситься на добычу в любой момент.

Что-то черное, мерцающее, как марево, в красной радужке. И миндалевидные зрачки.

Доказательство того, что он возбужден. Инстинктивно я почувствовала необходимость доказать, что я здесь не добыча.

— Перейдем в другое место. Достаточно увидели.

— …

— За мной.

Я легонько постучала по его руке и попыталась вытащить ее. Если бы он снова не схватил за руку.

— Миледи.

С дурным предчувствием я снова посмотрела на него.

Зрачки без перерыва возвращались к человеческим, а затем снова вытягивались.

С одного взгляда очевидно, что он нестабилен.

— Ты знаешь, что это?

Мне показалось, нельзя притвориться, что я не знаю, о чем идет речь.

— …Не знаю.

Я ответила, даже не смочив губ.

Интуиция снова подсказывала.

Ни в коем случае эта ложь не должна раскрыться.

Я не могу знать, потому что я не он, но что-то задело «обратную чешую» Хеймдаля.

Настолько, что он потерял улыбку и самообладание.

Змееподобные вытянутые зрачки Хеймдаля долго смотрели на меня. Вскоре наши руки разошлись. Я поняла, что моя рука сильно вспотела.

Я также поняла, что меня настолько поглотило увиденное, что я не заметила этого.

— «Полумонстр».

— …И?

Хеймдаль тут же улыбнулся.

— А это «фабрика».

Его зрачки также вернулись в нормальное состояние. Но я догадывалась, что видимое — не все.

Потому что я видела, как его рука впивается в собственную ладонь.

— Я увидел неприятное. Прости, миледи.

На этом наш разговор закончился. Я не спросила, почему он так себя повел, и почему его глаза так изменились.

Хеймдаль также не сказал, за что он извиняется, почему так себя повел, и не спросил, куда мы идем.

После напряженного молчания я остановилась в одном месте.

«По расположению, здесь».

Я почувствовала свою слабую силу. Сила, зарытая там, где находится шкатулка с драгоценностями.

Хотя она ослабла, прошло не так много времени, поэтому узнать ее было несложно.

Мы прибыли в комнату, где находилась «Ева».

Комната выглядела как чей-то кабинет. Был стол, и шкатулка с драгоценностями аккуратно лежала на нем.

— Миледи, зачем ты сюда пришла? — спросил Хеймдаль, который ничего не знал о драгоценности.

Слова, прозвучавшие после долгого молчания, были произнесены обычным голосом.

Я также спокойно ответила, как будто ничего не произошло непосредственно перед этим:

— Есть кое-что, что меня беспокоит.

К счастью, Хеймдаль не стал задавать свои обычные вопросы, вроде «что», «расскажи мне тоже, миледи».

Я пристально посмотрела вниз и достала из кармана один драгоценный камень.

В вентиляционном отверстии я ничего подозрительного не заметила, но неизвестно, что поджидает внизу.

Несмотря на то, что они не знали, как обращаться с этим комнем, если про его ценность стало известно…

«Как и ожидалось, наложено защитное заклинание».

Хотя казалось, что камень просто лежит, он очень хорошо защищен.

Вся комната — огромный барьер.

Белый камень стал синим. Этот камень символизирует обнаружение, и вскоре он стал красным.

Это означает, что наложено и опасное заклинание.

Например, заклинание, атакующее злоумышленников.

Они были довольно тщательно подготовлены. У двери стояли четверо рыцарей.

Я слегка повернула голову и на мгновение заколебалась. Но колебание было недолгим.

Я взяла руку Хеймдаля и быстро написала на его ладони.

«Люди у двери. Их навыки?»

Хеймдаль, казалось, смотрел на меня. Вскоре немного холодные кончики пальцев обвели буквы. Холстом были мои ладонь и запястье.

«Двое — рыцари среднего уровня, один — довольно опытный, один — для количества».

Рыцари среднего уровня? Кто они, черт возьми? Рыцарь среднего уровня — это человек, достаточно опытный, чтобы вступить в столичную гвардию.

«Но, кажется, они не рыцари».

При следующей оценке Хеймдаля я резко подняла брови. Значит, нелегальные наемники.

База незаконных наемников, прилегающая к 5-му району. Место, где собираются худшие отбросы из трущоб, а также низшие слои общества.

Как и в мире, где деньги — это все, использование опытных людей обходится очень дорого.

Я подумала о маркизе Родсильде, о котором говорил священник, и принялась взвешивать чашу весов.

«Стоит ли сейчас трогать «Еву»?»

Мои руки размеренно двигались. Из моего кармана появился зеленый камень — перидот.

Я вдохнула силу в камень, символизирующий «след». Сила, которую видела только я, медленно просочилась внутрь коробки.

«Хорошо, хвост прикреплен».

Если вспомнить разговор священника и главного рыцаря немного ранее, здесь скоро произойдет масштабное перемещение.

Как раз в этот момент Хеймдаль написал на моей руке.

«Собираешься спуститься?»

Я на мгновение задумалась над его словами.

Этот камень тоже может переместиться. Как и Бонита, которая, возможно, здесь.

Я вспомнила решетку, через которую немного раньше виднелся странный орган тела.

Хотя мой взгляд был прикован к чему-то похожему на щупальце, рядом с ним отчетливо виднелась тень стонущего человека.

«Может быть, среди запертых людей… есть Бонита?»

Я сжала кулак, а затем разжала его.

«Полумонстр, сразу войти будет сложно».

Похоже, на сегодня расследование закончено. Теперь нужно вернуться и…

В этот момент…

Я быстро опустила голову.

«Что происходит?»

Я почувствовала странную ауру, а также дрожь Хеймдаля, который держал меня за руку.

Потолок слегка завибрировал. Едва заметно.

Мы здесь не при делах.

Мы находились внутри вентиляционного отверстия, которое соединено со стеной немного ниже потолка.

«След?»

То есть место, откуда началась вибрация, был потолок, не соединенный с вентиляционным отверстием.

Вскоре в потолке, где находился светильник, появился круглый вырез, и светильник поднялся вверх.

В образовавшемся отверстии виднелась черная фигура. Это место расположено в непосредственной близости от этажа выше.

Оперный театр. Чтобы звук распространялся по всему зданию, стены и потолки должны быть тоньше, чем в других зданиях.

Однако вырезать потолок с нижнего этажа, — определенно нелегкое дело.

Тем более беззвучно.

Вскоре из круглого отверстия высунулись люди в черной одежде. Первый появившийся несколько раз повернул голову и что-то бросил вниз.

«Инструмент для снятия заклинаний».

И когда тот, кто легко спустился, сделал знак, сверху спустились еще двое. Всего их было четверо, включая того, кто остался наверху.

«Кто они?»

Очевидно, это не люди из религиозной организации, использующей этот оперный театр. Неизвестно, какая комната была наверху, но если там были люди, их убили или оглушили.

К тому же они не закрывали лица.

— Так правильно?

— Правильно.

— Быстрее собирайте! Времени нет!

При появлении третьей силы мы обменялись взглядами. Хеймдаль спросил глазами, что делать.

«Нет причин их трогать. Нет причин раскрывать наше присутствие».

Они даже не взглянули на шкатулку с драгоценностью, которая выглядели дорого, или на предметы роскоши и золото, разбросанные по комнате.

Не просто мелкие воришки.

— Все собрано!

В руках у них, к удивлению, были пергаменты и пачки документов.

Они начали подниматься один за другим, видимо, пытаясь сбежать через отверстие, через которое появились.

Тот, кто остался наверху, спустил веревку, и они поднимались по ней. И когда последний, державший документы, только что прошел через потолок.

Пи-и-и-и-и!..

«Звук?!»

Звук, пронзающий уши, жуткий шум, словно сжимающий барабанные перепонки.

В то же время потолок загрохотал.

«Заклинание сработало!»

Инструмент, который они бросили раньше, не снял все. Похоже, было скрытое заклинание.

— Что происходит?!

— Внутри!

Те, кто был в черной одежде, тоже, казалось, растерялись, но спокойно пытались подняться наверх, пока не остался последний человек.

Однако…

Щелк!

Те, кто ворвался, распахнув дверь, и наставил мечи, были быстрее. Удивительно, но там был и человек в белой мантии, который, казалось, появился из ниоткуда — это был маг.

Веревка загорелась, и человек с документами упал.

Двое, казалось, не могли ничего поделать и быстро спрыгнули на пол.

А оставшийся человек исчез в отверстии в потолке. Казалось, он пытался сбежать наверх.

— Поднимайтесь на верхний этаж!

— Есть!

Те, кто вторгся сюда, были в меньшинстве, но спокойно противостояли врагу, в числе которого был даже маг. Необычайно умелые люди.

— Черт, магия не действует, позовите еще людей!

— Есть!

Удивительно, но у них, казалось, были предметы, снимающие магию, или предметы с защитной магией на теле.

Я наверху про себя цокнула языком.

«Ха, не знаю, но это, должно быть, очень дорого?»

Кто бы ни стоял за ними, у него достаточно денег.

Но, видимо, из-за численного превосходства, они уставали, и на их лицах, на которых виднелись только глаза, явно промелькнуло замешательство.

Хм, похоже, им обязательно нужно забрать эти документы.

К сожалению, тот, кто был наверху, успел выкрасть лишь несколько листов.

Этого будет недостаточно.

Так битва подошла к концу, и я почувствовала, что приближаются еще люди издалека.

«Когда эта битва закончится, нужно будет уходить».

В любом случае, я была сторонним наблюдателем, и пришло время спокойно наблюдать за концом битвы.

Ши-и-их!

Маску мужчины в черной одежде, стоявшего впереди, разрезали. Я тут же выпрямила свое расслабленное тело.

— Один пал, быстро добейте остальных!

Я потянула Хеймдаля за руку. Он прошептал губами: «Миледи?»

— Как далеко, по-твоему, подошли на подмогу люди из религиозной стороны?

Приближалась подмога. Вероятно, на нижнем этаже? Похоже, на нижнем. Хеймдаль также быстро ответил:

— Нижний этаж, похоже, поднимаются по лестнице.

Как и ожидалось.

— Миледи.

— Мы тоже вступаем.

Я объяснила и одновременно достала кинжал, вставив его между вентиляционными решетками:

— Чтобы спасти их.

Я указала на тех, кто был в черной одежде.

— Зачем?

— Это люди Ринтеллы.

Мужчина, с которого сняли маску, — это тот, кого я видела раньше рядом с Ринтеллой.

Самый близкий человек Ринтеллы и, можно сказать, ее правая рука, верный слуга.

Должна быть причина, по которой она отправила такого человека сюда. И оказать Ринтелле услугу тоже не помешает.

Расчеты произвелись быстрее, чем я успела задуматься.

— Быстрее!

Я передала кинжал Хеймдалю и скоро использовала драгоценный камень — необходимый для того, чтобы наша внешность не изменилась во время боя.

Хеймдаль вместо того, чтобы взять кинжал, смял железные прутья голыми руками. Я пришла в замешательстве, но времени на дополнительные размышления нет.

Мы с ним легко спустились на пол.

— Это еще кто?!

Маг повысил голос, но Хеймдаль, игнорируя всех, смотрел только на меня.

— Хм, хорошо прыгаешь, моя любовь. Я думал, если что, подхвачу тебя.

— Что за собачий лай?

Что он опять выдал? У меня нет таких физических способностей, как у Хеймдаля, но я проворна в основных движениях и при прыжке получила помощь от драгоценного камня.

— А? Разве мы сейчас не возлюбленные?

Хеймдаль, как только ступил на пол, вернул свой прежний рост и телосложение, только лицо было обычным и добродушным. А также нежным, как у влюбленного, и… безрассудным.

Несмотря на то, что я изменила его облик на обычный, он сладко прошептал с улыбкой, от которой почему-то невозможно было оторвать глаз:

— Итак, дорогая. Что будем делать теперь?

Этот психопат…

— Поторопимся, нужно убраться из комнаты, пока не подоспеет подмога. Сколько времени им потребуется?

— Они спешат, 40 секунд?

— Действуй быстро.

— Хорошо.

Когда я не ответила, Хеймдаль потерял интерес и взял меч.

Он схватил длинный меч и, похоже, не собирался показывать свое фирменное оружие — кинжал.

До прибытия подкрепления оставалось примерно 30 секунд, времени в обрез.

Я обернулась.

— Там ваш товарищ не умер? Можете его забрать? Нет, обязательно заберите.

Тот, с кого сняли маску, ошеломленно посмотрел на меня.

— Ты кто…

— …Есть время спрашивать? Думаю, мне стоит подобрать их.

Я подобрала документы, упавшие на пол раньше них. То, что им нужно, оказалось у меня в руках.

Я быстро осмотрела комнату. Даже в этот момент мастерство Хеймдаля было выдающимся, и слышались звуки падающих один за другим тел.

Осталось 20 секунд.

Я быстро отсчитывала оставшееся время, сжимая и разжимая драгоценный камень в руке.

Страница книги Я лечу только злодеев в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

О книге