Глава 1

*цок-цок-цок*

Роскошный фургон двигался ровно даже под проливным дождем.

Должно быть, его сделали с большой тщательностью, так как на нем был оттиснут герб семьи герцога.

Карета выглядела роскошно, но сопровождающих было недостаточно. Для эскорта принцессы это довольно убогая процессия.*

Адель была умна и, конечно, уже знала об этом.

Однако ей сообщили, что герцог прислал только элитных рыцарей. Поэтому она не могла жаловаться. Провожать ее было некому.

Только в этой ситуации она поняла, что ее просто использовали и выбросили.

Ее пустые золотистые глаза не казались живыми.

[Грязная и вульгарная сука!]*

Голос, который она слышала неделю назад, все еще был так жив в ее сознании.

Герцогиня смотрела на Адель с такой ненавистью, словно ей не нравилось, что приемный ребенок стал членом благородной семьи.

Адель поняла, что как бы она ни старалась избавиться от своего трущобного происхождения, гордость благородного никогда бы ее не потерпела.

[Я надеялась, что ты скоро умрешь.]

Герцогиня говорила с невозмутимым видом и очень спокойно. Это сильно отличалось от того, как она обычно вела себя.

[С какой стати вам это делать?...из всех....почему?..... ]

Герцогиня бросила на нее свирепый взгляд.

[Такой незаконнорожденный ребенок, как ты, никогда ничего не сможет забрать из этого дома. Я рада, что мы наконец нашли кого-то, кто соответствовал бы твоему статусу.]

[Незаконнорожденный....ребенок.....?] - Спросила Адель в замешательстве, но герцогиня не ответила и продолжила пристально смотреть на нее.

[Никогда больше не смей переступать порог этого дома.]

[Что вы подразумеваете под незаконнорожденным ребенком? Мама!]

Адель поспешила за герцогиней и схватила ее за подол юбки.

Хлоп!

Ее руки были грубо отброшены в сторону.

[Кого ты назвала матерью?] - Яростно закричала герцогиня.

Держа свою ноющую руку другой рукой, Адель смотрела на нее слезящимися глазами.

[Ублюдок, в жилах которого течет кровь герцога, и вульгарной женщины. Такой ублюдок, как ты, даже не посмеет занять место моей дочери, просто запустив сюда свои когти.]

[ ......Ах.]

[Я рада, что мне никогда больше не придется видеть такого грязного человека, как ты.]

Это были ее последние слова. Затем герцогиня отвернулась.

Адель почувствовала слабость в ногах и упала на пол.

"На самом деле это была пустая жизнь". - Подумала Адель, откинувшись на спинку кресла

Даже если кто-то надевает великолепные платья и украшает себя причудливыми драгоценностями, его сердце все равно не чувствует никакого удовлетворения.

[Я собираюсь устроить твой брак с великим герцогом Гексионом. Готовься.]

Это был приказ, изданный в короткий срок. Мнение Адель не спрашивали, даже если бы она отказалась.

Живя в трущобах, она была усыновлена герцогом, потеряла свое имя и жила как их мертвая дочь, но все еще не получила никакой надежды.

Герцог, который по какой-то причине испытывал ностальгию, сказал Адель, что она может получить все, что захочет. До тех пор, пока она служит хорошей заменой умершей дочери.

Поэтому Адель отчаянно старалась. За это время она успела привязаться к людям, с которыми жила вместе.

Сама того не ведая, она в какой-то момент захотела любви. Она хотела такой любви, какой никогда раньше не получала.

Однако очень скоро родилась новая настоящая дочь Селлина, и герцог бросил Адель.

"Но была ли я на самом деле незаконнорожденным ребенком?"

- Ха-ха.

С губ Адель сорвался сухой смешок.

Герцог держал ее в тайне.

Точно. Адель подумала, что они чем-то похожи. Странно, но она чувствовала тоску по герцогу.

Адель закрыла глаза ладонями.

- Третьесортный роман был бы более реалистичен, чем это.

Герцог Витта сказал, что может дать Адель все, что угодно, но на самом деле не дал ничего.

Все, кого она знала, игнорировали ее.

Адель не имела права голоса.

Даже когда она была больна, ей нужно было получить специальное разрешение от герцога, чтобы вызвать врача. А когда он был занят, это откладывалось на несколько дней.

А пока ей приходилось ждать, надеясь выздороветь естественным путем.

Но на этом дело не кончилось. У Адель был ограниченный доступ в места, куда она могла ходить, и ее всегда оскорбляли сводные братья.

Однако было забавно, что она, которая боролась за внимание, только сейчас все поняла.

- Разве это не смешно?

Она даже не знала, что является незаконнорожденным ребенком, но все же жаждала любви.

Из-за других Адель всегда заставляла себя улыбаться, пытаясь убедить себя, что она просто не может с этим ничего поделать.

- Но на этот раз я выхожу замуж за великого герцога, который известен своей ужасной болезнью, угрожающей жизни.

Адель в изнеможении опустила голову.

Она посещала несколько светских вечеринок, и комнаты пустели, как только его приглашали.

Итак, она была очень чувствительна к слухам, которые слышала.

Ей сообщили, что ее супруг, великий герцог, находится в очень плохом состоянии.

Говорят, что у него ужасный шрам на лице, а также известно, что он проклят демоном.

Она знала, что этот брак был просто инструментом для укрепления отношений между императорской семьей и герцогством.

- Со мной все будет в порядке. - Пробормотала Адель, хватаясь за грудь из-за тревожно бьющегося сердца. - Главное, чтобы у него был хороший характер.

Тогда она сможет жить своей жизнью. Прошло уже десять лет с тех пор, как она отбросила свое имя....а может быть, уже слишком поздно.

- Хотела бы я быть хорошим человеком....

Клац! ..

Киггггг-!

Трипппп-!

Экипаж, который до сих пор ехал ровно, вдруг сильно тряхнуло.

Колеса кареты пару раз прокрутились и остановились.

Бам!..

Он почувствовал сильный толчок, и сиденье подпрыгнуло, подбросив голову Адель в воздух.

- Ах......

Что-то ударило ее, и она почувствовала холод на лбу.

Адель стиснула зубы и схватилась за голову. Кровь с ее рук капала на пол.

Адель быстро начала искать левой рукой вход в карету, ее сердце тревожно колотилось. К счастью, экипаж не перевернулся.

Как только она протянула руку к двери, та сама открылась.

Ее открыла не Адель.

Она подняла голову, держась за лоб.

- Вот ты где!

- Что за чертовщина....ах!

Адель вскрикнула от боли.

Один из рыцарей герцога с силой схватил Адель за волосы, пригнув ее голову.

Ее мягкие волосы запутались в его толстых, мозолистых пальцах.

На улице было очень тихо, несмотря на такой несчастный случай. Несколько рыцарей герцога были заколоты и убиты.

-.....Что?

В одно мгновение в глазах Адель появился страх.

Она отчаянно пыталась освободиться.

- Убери от меня руки! За кого, черт возьми, ты меня принимаешь?....!

- Ха, эта сучка много болтает. Разве тебя не забрали с улицы? Тебе понравилось быть дворянкой?

- Как.....?

- Если тебя удочерили в хорошем доме, ты должна была оставаться послушной и приветливой. Что ты сделала, чтобы так закончить?

Его слова прозвучали жестоко.

Это был не обычный тип речи, который она слышала за последние десять лет, а что-то другое.

Задолго до этого, это был очень распространенный тон, который она слышала, живя в трущобах.

Когда Адель повалили на землю, она энергично тряхнула головой, чтобы освободиться.

Ее колени были исцарапаны камнями на земле, что вызвало царапины и кровотечение.

Ей было больно и страшно, как будто ее ударили по голове железной дубинкой.

- ....Кто ты такой? Ты ведь не рыцарь герцога, верно?

- С тобой совсем не весело. Что ты бормочешь? Ты все равно умрешь.

Она сжала кулаки.

Единственная причина, по которой ее послали замуж, была связана с рождением ее младшей сестры Селлины.

Теперь, когда родилась настоящая дочь, она поняла, что больше не нужна.

Вот почему они пытались избавиться от нее через политический брак.

- Значит, ты хочешь убить меня.....

И все же, может быть, ее убили из-за того, что она плохо влияла на Селлину?

- Для тебя есть сообщение от герцога.

Она почувствовала тревогу.

- "До сих пор ты держалась молодцом". - Проговорил человек, презрительно смеясь.

- Этого не может быть.

Ей хотелось верить, что это неправда, но пульсирующая боль в голове и ногах, а также кровь, капающая перед глазами, не исчезали из ее поля зрения.

- В самом деле, довольно игр.

*слаш*

Холодный звук ударил ей в уши.

Адель, которая запоздало осознала, что чувствует боль в верхней части тела, опустила голову.

Окровавленный серебряный меч пронзил ее грудь насквозь.

- Почему я?...?

Она жила так, как обещала ему. Даже если это было немного, она просто хотела любви.

Даже когда она надеялась на что-то, что не должно было принадлежать ей, разве она когда-нибудь причиняла им вред?

Просто немного, немного больше......

Тело вскоре упало.

Дышать становилось все труднее, а раны продолжали кровоточить.

Ее тело постепенно остыло, и зрение стало расплывчатым. Вскоре жизнь полностью покинула ее.

Адель задрожала от страха. В то же время ее гнев утих.

В промежутке между моросящим дождем и угасающим блеском жизни высоко над лесом парил какой-то предмет.

- ......Что это такое?

В тот момент, когда она заметила его, он начал светиться. Глаза Адель медленно закрылись.

- Я хочу вернуться к самому началу.....

Она хотела вернуть все назад и сжечь все свои чувства, привязанность и обязанности, до такой степени, что пепел будет похоронен глубоко в море, и никогда больше не всплывет.

[Я предупреждаю тебя об одном, не жди от нас ничего. Все, что вам нужно сделать, это играть роль Карины тихо и жить, как мышь. Тогда ты сможешь жить, не беспокоясь о вечном голоде, и тебе никогда не придется возвращаться к своей жалкой жизни.]

Ее дыхание замедлилось.

- Адель!

Она услышала странный звук рядом с головой.

- Что это?

Темнота, которая, как она думала, будет длиться вечно, исчезла.

Вместо этого из глубины леса поднимались ослепительно яркие огненные лучи.

Глава 2

Перед ней вспыхнул расплывчатый мир. Адель медленно открыла глаза.

Последнее, о чем она подумала перед смертью, были слова ее приемного отца, герцога Бифта.

[Какой ужасный конец.]

Что еще она помнит, кроме этого?

Слова, которые он произнес в тот день, преследовали ее всю жизнь и даже теперь, после смерти.

"Я так устала."

Адель, которая думала, что смерть уже пришла, медленно открыла глаза. К счастью, она не испытывала особой боли, когда умирала.

Но потребовалось очень много времени, чтобы привести ее обнищавший дух в норму.

В результате, даже проснувшись, она долгое время казалась ошеломленной.

Адель, которая уже довольно долго смотрела в пустоту, очень медленно моргнула.

"Эта загробная жизнь была создана, чтобы быть похожей на мой предыдущий мир?"

Это была ужасная жизнь.

Девочка - уличная сирота, усыновленная в семье герцога из за сходства с покойной принцессой.

За неделю до смерти она узнала, почему та, кого она считала своей матерью, всегда презирала ее.

Один лишь факт, что она была незаконнорожденным ребенком.

Адель не знала правды, но даже тогда она упорно трудилась, чтобы завоевать их любовь, до крови из носа, просто желая их одобрения, но в конце концов ее "бросили".

Их интерес к ней исчез, как только семья герцога была благословлена новой дочерью.

Конец девочки, которую пригласили стать частью семьи герцога, а потом выбросили, был просто смехотворным.

Быть брошенной семьей герцога, которому она посвятила всю свою жизнь.

Она не могла забыть это время, даже когда ее с трудом вытащили из перевернутой кареты, когда смерть была уже совсем близко.

Адель успокаивало то, что она не чувствовала боли даже после того, как ей вывернули руки и проткнули тело.

"Теперь то я могу отдохнуть?"

Так подумала Адель в момент своей смерти.

Тук-тук-тук.

Адель повернула голову в сторону внезапного источника шума.

Почему в загробной жизни принято стучаться?

" Может это мрачный жнец?"

Подземный мир, конечно, уникален.

Говорят, что мир мертвых - это хорошее место для жизни, только если вы не согрешили……

"Я даже и не поняла, что это та же комната, что и в моем старом доме."

Все тот же роскошный дом.

Ничего, это нормально. Теперь она просто хотела поспать и как следует отдохнуть.

Тук-тук-тук.

Стук был в очередной раз услышал.

Только тогда Адель подняла голову и открыла рот, чтобы заговорить.

- Да.

- Леди Карина, это Белла.

- …..?

Белла была одной из служанок, которые ухаживали за Адель, когда та взяла на себя роль Карины. Является ли повторение предыдущей жизни одной из концепций преисподней?

Кто бы мог подумать... Адель равнодушно посмотрела на только что открывшуюся дверь.

Когда желанная привязанность Адель была разбита вдребезги и когда она узнала, что герцогиня с самого начала не имела к ней никаких чувств, она опустила руки.

Потому что им больше не нужна была "Карина Бифта" в исполнении Адель.

Младшая дочь забрала у нее все внимание, как только родилась.

- Миледи, сегодня у нас чаепитие.

- ….О чем ты говоришь? - В замешательстве спросила Адель. Эта ситуация была выше ее понимания.

Адель уже умерла, так что эта Белла перед ней определенно была мрачным жнецом.

Что здесь происходит? Ведь она уже мертва!

"Только не говорите мне, что я каким-то чудом выжила и сумела вернуться?"

Адель задумалась.

Даже в этом случае реакция Беллы была слишком теплой.

Но разве она когда-нибудь заботилась о ней?

Тем не менее, это было очень сомнительно, заставить кого-то, кто только что вернулся из политического брака, посетить чаепитие.

Вместо этого более естественно задавать вопрос о том, что произошло.

В конце концов, Адель, должно быть, выглядела жалко.

- Простите? Согласно планам, сегодня вы должна присутствовать на чаепитии, устроенном молодой леди из дома Маркиза Юкле.

Услышав слова Беллы, Адель нахмурилась.

Молодая леди из семьи Маркиза Эукле погибла в результате несчастного случая.

Похорон не было, и после того, как Маркиза Юкле лишили титула, он был изгнан в отдаленную страну.

На первый взгляд это был простой несчастный случай, но в высшем обществе ходили слухи о внезапном лишении его дворянского титула, об отсутствии похорон и о том, умер ли он от "болезни Карле".

Даже среди маленьких детей история Маркиза Юкле была довольно горячей темой.

Итак, молодая дочь семьи Маркиза Эукле устраивает чаепитие, хотя она уже умерла год назад.

Такая ситуация была совершенно непостижима, если только мертвый человек не воскрес или если Белла не была сумасшедшей.

“……”

Адель изо всех сил ущипнула себя за бедро.

Несмотря на то, что она не очень сильно ущипнула, она быстро сдалась из-за жгучей боли.

- Это что, сон?

- Моя госпожа….?

- Или я сошла с ума?

- Простите?

- Белла, какой сегодня год, месяц и день? - Спросила Адель усталым голосом. Белла ответила с любопытством на лице:

- Сегодня Имперский год 475-й, 31 марта.

- Имперский 475 год? Что у тебя с головой, Белла?

-…..Простите? Я уверена, что именно так и было написано в сегодняшней газете.

Адель медленно огляделась. Вдалеке она заметила белую ручку.

- Это ручка, которую сломали около двух лет назад.

Это была её старая ручка. Она была сломана тем хулиганом из семьи Бифта.

[Что за ... что это за грязная ручка?]

[Пожалуйста, верни её].

[А если я не хочу этого делать? ]

Сцена, когда он, ухмыляясь, сломал ручку пополам, все еще была жива в ее памяти.

"Оказывается, Белла тоже носит свою старую форму."

Адель вспомнила, что униформа горничных была переделана год назад.

Хорошее настроение и доброе отношение Беллы были также просто ярким воспоминанием.

У нее начала болеть голова от воспоминаний о серии необычных событий, которые складывались одно за другим.

Адель устало дотронулась до своего лба.

- Я действительно вернулась в прошлое ... .?’

С ее губ сорвался смешок.

Теперь она была уверена, что, несмотря ни на что, неожиданно вернулась в прошлое.

Тогда она так жаждала любви....

"Если это имперский год 475-й, значит я вернулась ровно на три года назад. 31 марта 478 года, я уехала из дома на политическую свадьбу."

Она была эмоционально измучена, так что реакция на все была вялой.

Адель сухо улыбнулась, понимая, что удивлена не так сильно, как сама того ожидала.

"Значит, в следующем году в этом доме родится младшая дочь."

До сих пор Адель только и делала, что пыталась получить слова похвалы.

В конце концов, ее просто использовали как инструмент для политического брака, а затем убили по дороге, так и не дав увидев лица своего мужа.

Умирая, она поняла, что прожила свою жизнь совершенно напрасно. Дело в том, что она надеялась на ласку даже от невидимого призрачного мужа.

- Белла, я сегодня больна.

- Простите?

- Меня немного лихорадит, голова немного болит. Так что, пожалуйста, скажи им, что я не смогу прийти на сегодняшнее чаепитие.

Услышав слова Адель, Белла встревожилась.

- Но, Миледи...

- Что я могу сделать, когда болею? Не тебя, а меня будут ругать герцог и герцогиня. Итак, передай эту новость дочери Маркиза Эукле.

- Я понимаю. Может, мне вызвать врача?

Вызовешь врача? Ты ведь позвонишь ему только после того, как получишь разрешение от герцога, не так ли? Как ты думаешь, сколько времени это займет?

Адель насмешливо фыркнула.

Адель когда-то уже страдала от тяжелой болезни. Несмотря на ее сильное терпение, она была так больна в тот раз, что закончила тем, что попросила Беллу о помощи.

[Я думаю, что будет трудно получить разрешение, потому что герцога сейчас здесь нет… ]

[Тогда моя мать… ]

[Позвольте спросить. ]

Белла, прекрасно знавшая об отношениях между Адель и герцогиней, немного поколебалась, но не отказалась.

И конечно, герцогиня не оказала Адель той помощи, в которой та нуждалась.

[Мне очень жаль. Я спрошу герцога, когда он приедет, так что не могли бы вы быть немного терпеливее? ]

[ Но…. ]

[Я не думаю, что у тебя вас сильная лихорадка. Так что, пожалуйста, потерпите еще немного. ]

Адель ничего не могла сказать в ответ на замечание Беллы.

Как и следовало ожидать, к концу дня ни один врач не пришел ее лечить. Герцог вернулся ближе к вечеру, но Белла так и не передала ему сообщение.

На следующий день она просто извинилась, сказав, что забыла об этом. Но Адель сомневалась, что это была ошибка.

В конце концов, после трех дней и ночей, она смогла выздороветь самостоятельно.

‘Лицемерка.’

Адель проглотила эти слова. Она также подавила свой внутренний смех.

- Нет, все в порядке. Мне станет лучше после хорошего сна.

- Хорошо. Тогда я скажу им об этом.

Белла поклонилась и попятилась, на ее лице не было и следа беспокойства.

Адель равнодушно отвернулась.

Давние работники герцогского особняка считали, что Карина Бифта только что оправилась от смертельной болезни и вернулась домой.

Некоторые, однако, не хотели принимать ее, так как из-за такой страшной болезни она вернулась слишком здоровой.

Умирающее тело молодой леди, очевидно, каким-то образом пришло в норму всего за несколько лет.

Более того, большинство людей привыкли к истерическому обращению герцогини с ее вернувшейся дочерью Адель.

Только те люди, которые, подобно Белле, долгое время присягали на верность герцогине, знали правду о том, что настоящая Карина Бифта умерла от болезни Карлета.

И по этой причине они также косвенно игнорировали Адель.

"Я все равно никогда не смогу быть той, кого любили по-настоящему."

Адель задумалась.

Если бы она осознала этот факт чуть раньше, то, возможно, действительно смогла бы дать себе шанс наслаждаться жизнью без всякой любви.

Но разве ее сожаление - причина того, что у нее появился еще один шанс?

Когда Белла ушла, Адель легла на кровать.

Как бы она ни старалась, никто не заметит ее усилий.

Если так, то она больше не будет утруждать себя попытками.

- Когда родится Селлина, может, вы просто выбросите меня? - Тихо пробормотала Адель.

Она хотела бы, чтобы это стало возможным сейчас.

Она хотела бы выбраться из этого дома.

Или есть что-то ужасное из ее прошлой жизни, что она могла бы использовать в своих интересах?

- Может быть, было бы неплохо отправиться в долгое путешествие.

В любом случае, она была вынуждена играть эту роль, чтобы скрыть смерть их настоящей дочери, которая смертельно заболела из-за болезни "Карлет".

Неизлечимая болезнь "Карлета" стала известна в Империи как болезнь дьявола.

Как ею заразиться, кто заразился и почему они заражаются - вот информация, которая была на устах у каждого человека в Империи.

Однако, поскольку не было обнаружено никакой конкретной причины вспышки, некоторые ученые пришли к выводу, что болезнь была просто генетической проблемой.

Но многие знали, что это не генетическая проблема.

Единственная причина, по которой люди так считали, была связана с объявлением, сделанным в Империи.

Когда человек заражается болезнью "Карлета", что-то густое начинает покрывать все тело, а затем оно начинает твердеть.

Цвет кожи постепенно темнеет и в конце концов становится серым.

Затем, в какой-то момент, когда вы касаетесь этой области, она кажется слишком грубой для человеческой кожи.

Это почти как прикосновение к камню.

Это был странный симптом, в который Адель никогда бы не поверила, если бы сама не увидела его. Недостаточно было просто назвать это ужасным.

Конечно, это не единственная причина, по которой ее называют дьявольской болезнью. Изначально существуют определенные аномалии, которые начинаются в одной области и затем распространяются по всему телу.

Довольно скоро болезнь распространяется на все органы, и тело умирает, без шансов на выздоровление.

Перед смертью пациент становится твердым, как камень, и очень скоро после этого рассыпается на куски.

По этой причине было много странных слухов, связанных с болезнью "Карлета".

Среди них самой безумной была причина, по которой кто-то подхватил болезнь "Карлета", потому что они подписали сделку с дьяволом.

В старину существовала легенда, что одна семья пыталась восстать против императора, потомка бога, взяв взаймы помощь дьявола, но взамен они подхватили болезнь "Карлета", и вся семья таинственным образом исчезла.

Некоторые свидетельства говорят о том, что в этой семье были признаки поклонения демонам.

Таким образом, само существование семьи, а также репутация семьи могут оказаться под угрозой во многих отношениях, если распространятся слухи о том, что они заразились этой болезнью.

Из-за этого герцог нуждался в замене.

Именно так Адель и была выбрана. Ведь ее глаза и цвет волос были похожи с Кариной Бифта.

Глава 3

[Вы действительно похожи. ]

Адель немного удивилась, увидев портрет Карины.

Адель родилась с другими родителями и выросла в совершенно другом мире, поэтому она никогда не думала, что найдется кто то, похожий на нее..

“Я не думала, что это реально.”

Адель издала фальшивый смешок.

Если подумать, было много странностей.

Герцог так легко нашел девушку, похожую на Карину.

Цвет ее глаз и волос были похожи, да и форма глаз и рта тоже.

Больше всего Адель удивило то, что она почувствовала тоску и дежавю, когда впервые увидела его.

Ее сомнения усилились бы, если бы она попыталась осмотреться еще немного.

Задумавшись, Адель уткнулась лицом в подушку.

Хоть она и вернулась назад во времени, она не чувствовала себя счастливой. Не было никакой радости в том, чтобы снова быть живой.

Однако она была не намерена снова жить той же жизнью. Она даже больше не хотела, чтобы ее любили.

Она не собиралась беспокоиться о том, чтобы получить их любовь.

Это было единственное решение, которое она приняла за это время.

“Я не могу уснуть.”

Адель, которая все это время ворочалась с боку на бок, наконец встала с кровати.

Тук-тук-тук.

Адель подняла голову.

- Да.

- Миледи, это Белла.

- Войди. - Ответила Адель, медленно поднимаясь. Дверь открылась, и вошла Белла.

- Я вроде сказала тебе, что собираюсь спать.

Ей особо не на что жаловаться, так как для давних работников приказы от членов семьи по-прежнему являются приоритетом.

Слово Адель - было второстепенным.

К счастью, недавно нанятые сотрудники относились к Адель как к настоящей "принцессе".

На самом деле, сейчас, оглядываясь назад, было ясно, что все они вели себя нелепо.

- Что?

- Миледи, я не предупредила вас раньше, но сегодня господин Фелис вернется из академии. Если вы не идете на чаепитие, я думаю, вам следует хотя бы показаться хозяину.

- Ладно, поняла. - Безразлично ответила Адель. Белла спокойно кивнула, как будто ожидала такого ответа.

- Миледи, вы очень больны? - Спросила Белла.

Это потому, что Адель не смеялась и не отвечала, как обычно.

Адель медленно подняла глаза.

- А что? Если я очень больна, то мне не обязательно с ним встречаться?

- Нет, э-э ... но дело не в этом.

- Именно. Тогда иди сюда и помоги собраться.

Адель, оборвавшая Беллу на полуслове, медленно поднялась со своего места.

Белла выглядела озадаченной, но она просто послушалась и начала готовить ванну и одежду.

"И до каких пор я должна продолжать в том же духе?"

Никто в этой семье не любит ее по-настоящему. Во-первых, они лгали ей, чтобы использовать ее.

"И убить".

Еще один неизбежный способ скрыть "изъян".

Она никогда не получала привязанности, о которой мечтала. Наконец-то ей больше ничего не нужно.

"Один год…..нужно продолжить ломать комедию ещё один год".

Сейчас у Адель не было никакой власти.

Так что даже когда она решит убежать, она должна хорошо подготовиться.

Когда Селлина родится, это самое лучшее время, чтобы привести план в действие.

В это время никто не будет заботиться об Адель в течение некоторого времени, и будет очень легко скрыться.

- Приготовления закончены.

- Ага.

Теперь она чувствовала знакомую духоту в этом наряде.

На короткое мгновение ей просто нужно затянуть корсет, надеть маскарадное платье и идти навстречу этим холодным взглядам.

[Брат Фелис! Давно не виделись].

Её яркая улыбка не могла достучаться до хозяев особняка.

Первый, Фелис Бифта, полностью игнорировал Адель, а второй, Куарен Бифта, ужасно мучил ее до такой степени, что она предпочла бы, чтобы он не обращал на нее внимания.

Вспоминая прошлое, Адель тихонько потерла руки.

Стыдно даже думать об этом.

Зачем она это сделала?

Когда она поняла это, у нее по всему телу побежали мурашки, и ей стало трудно сохранять нормальное выражение лица.

"Да, все, чего они хотели, это чтобы я как следует сыграла роль Карины".

Неужели так сложно получить любовь в этом доме?

Адель изучала иностранные языки, чтобы привлечь их внимание, а также изучала древние книги, чтобы приобрести знания.

На всякий случай она также читала медицинские книги.

"Я хочу стереть себя из прошлого".

Чем больше она думала об этом, тем больше удивлялась, почему.

Смущение? Она была так взволнована, при мысли об одиночестве, что глубоко задумалась над этим.

Адель глубоко вздохнула и спустилась по арочной лестнице вслед за Беллой.

Лестница с красной ковровой дорожкой была мягкой и удобной.

Внизу стояли герцог и герцогиня. Ее отчим и мачеха.

Они оба посмотрели на нее. Когда герцогиня увидела Адель, ее лицо окаменело. На нее был направлен холодный, презрительный взгляд.

Обычно она ничего не говорила Адель в присутствии герцога, но в его отсутствие обращалась с ней хуже, чем с уличной собакой.

Многие люди, проходившие мимо, не обращали внимания на Адель.

У Адель перехватило дыхание.

Они оба достаточно красивы, чтобы рожать красивых мужчин и женщин.

Может быть, именно поэтому предложения для первого сына, Фелис Бифта, никогда не прекращаются каждый год.

- Доброе утро, отец. Мама.

Эти имена казались жуткими, но Адель старалась сохранять спокойствие.

Она должна вести себя так только один год.

Только один год.

Кроме того, множество глаз направлены на нее прямо сейчас.

Адель встретили как можно более непринужденно с вежливостью.

Однако она не стала расспрашивать их ни о дне, ни о погоде.

Она все равно никогда не получит ответа. Она больше не будет делать глупостей.

Адель отвернулась с холодным взглядом.

Когда она отвернулась без дальнейших простых приветствий, все в зале выглядели удивленными.

Лицо герцогини исказилось. Белла, сидевшая рядом с ней, даже слегка приоткрыла рот.

Адель, однако, была равнодушна к их взглядам и открыла дверь особняка с ничего не выражающим лицом.

"Может, мне пойти почитать книгу?"

Есть еще много книг, которые она не читала раньше.

Теперь, когда у нее есть время, она должна использовать его и прочитать много книг, прежде чем покинуть это место.

Адель молча уставилась на дверь и вежливо подняла руки, чтобы не нарушать этикет.

"Сейчас откроется..."

К счастью, темно-синие двери открылись, как она и хотела. Свет проник в щель между дверьми.

- Фелис!

Первой к нему подбежала герцогиня. Ее отношение к нему кардинально изменилось по сравнению с тем, когда она вела себя с Адель.

Затем к нему последовал герцог Бифта. Адель была единственной, кто стоял в отдалении.

- Я рад, что ты выглядишь здоровым. Как у тебя дела?

- Да. Я также рад видеть, что моя мать не заболела.

- Ну, я не всегда здорова.

Герцогиня мило улыбнулась и обняла Фелис. Он же обнял ее в ответ, молча выражая свою благодарность.

- Я слышал, что ты успешно закончил школу в качестве старшего шефа.

- Да.

- Я горжусь тобой, сын мой. С возвращением.

Разговор между отцом и сыном на первый взгляд казался очень официальным.

Однако именно так они обычно выражали свою привязанность друг к другу.

Адель ждала, когда их воссоединение закончится в отдалении.

Адель, которая играла Карину Бифту, обычно бежала прямо к нему. Чтобы ярко улыбаться и получать слова ласки.

Она слышала, что первому брату очень нравилась настоящая Карина Бифта.

Поэтому Адель очень старалась вести себя как она.

На самом деле она была очень привязана к Фелису, который даже не был ее настоящей семьей.

Нет, может быть, они были настоящей семьей. С тех пор как сам герцог принял Адель в свой дом.

Возможно, никто, кроме герцога и герцогини, не знал о ее статусе незаконнорожденного ребенка.

В любом случае, теперь она уже ничего не ждала.

"Слишком долго разговариваете."

Адель уставилась на Фелиса, спокойно стоявшего на своем месте.

Уникальные зеленые волосы и золотисто-желтые глаза. Те же глаза, что и у Адель.

Однако волосы Адель были немного другими. Ее зеленые волосы напоминали цвет изумруда. И этот цвет был похож на цвет волос герцога.

Именно это и позволило Адель стать заменой Карине Бифта.

- Давай быстро войдем в дом и поедим.

- Хорошо

Взгляд Фелиса, вошедшего в особняк, встретился с взглядом Адель.

Адель молча уставилась на него, а затем молча схватила подол своей юбки, кланяясь.

- Рада тебя видеть, брат Фелис.

-….Да.

Фелис ответил с неохотой, нахмурив брови.

Адель снова выпрямилась.

"Я выполнила свой долг."

Белла привела ее сюда, чтобы поздороваться.

Адель поздоровалась с ним по ее просьбе, и ей больше не нужно было оставаться здесь.

Раньше Адель изо всех сил старалась присоединиться к их трапезе, даже если они не обращали на нее никакого внимания.

- Ну, я плохо себя чувствую, так что пойду наверх. Мне очень жаль, что я не успею к обеду.

Адель поклонилась и извинилась.

Глаза Фелиса задрожали от ее неожиданных слов.

Выражение лиц герцога и герцогини тоже стало странным.

То же самое можно было сказать и о Белле.

Адель была единственной, кто выглядел умиротворенным.

Однако Адель просто отвернулась, чтобы пойти туда, где она изначально собиралась быть.

Никто не ответил на ее слова, но Адель все равно не спрашивала их разрешения.

Она поднялась на второй этаж с усталым выражением лица.

Может быть, это был просто сон.

"На самом деле, трудно было сказать ... ."

Неоспоримым фактом было то, что она очень устала.

К счастью, ее не остановил ни один голос. На полпути вверх по лестнице Адель смогла немного расслабиться и замедлить шаг.

Глава 4

- С ней что-то случилось? - Спросил Фелис герцога и герцогиню, когда они направились в столовую.

В бесстрастных глазах Адель не отражалось ничего. Ему показалось, что он смотрел на куклу без каких-либо чувств.

Он думал, что она, как всегда подбежит к нему и весело заговорит, но этого не случилось.

Конечно, это её дружелюбие не было тем, что нравилось Фелису.

Она была просто человеком, похожим на его покойную сестру, и ее привезли сюда, чтобы скрыть "позорную" смерть его сестры.

Его настоящая сестра не была такой уж умной.

Она была просто ребенком, у которого было мрачное выражение лица, а глаза всегда смотрели вниз, и она стала еще более раздраженной, когда к ней приблизилась смерть.

- Ничего не случилось. - Ответил герцог Бифта.

- Понятно. - Фелис спокойно ответил и кивнул.

- Белла.

- Да, Господин.

- Этот ребенок болен?

Когда герцог Бифта задал ей этот вопрос, Белла на мгновение задумалась.

Из того, что она помнила, Адель сказала, что она больна, но на самом деле не выглядела так.

Хотя ее лицо ничего не выражало, казалось, что у нее не было плохого цвета лица или лихорадки в то время, когда Белла одевала ее.

- Миледи сказала мне, что она больна. Я спросила ее, не хочет ли она, чтобы я вызвала врача, но она сказала, что ей станет лучше после небольшого сна.

- Хм. - Герцог Бифта откашлялся. Затем он посмотрел на Беллу, прищурившись.

- Вызови врача, на всякий случай.

- Да, поняла.

На мгновение лицо герцогини окаменело.

Глядя на удаляющуюся Беллу, она вернулась в столовую к своей семье.

- Этот ребенок странно себя ведет. - Сказал Фелис, прищурившись.

- Довольно о ней, а теперь расскажи мне о себе.

При этих словах герцога лоб Фелиса еще больше сузился. Он пожал плечами.

- Ничего особенного. Разве ты не видел меня полгода назад?

- О боже, этот мальчик. Ты говоришь так, будто это был всего лишь день.- В ответ на его резкое замечание, герцог игриво похлопал Фелиса по спине.

Когда они вошли в столовую, еда была подана в одно мгновение, и соблазнительный запах пищи разжег в них голод.

Затем все трое принялись за еду, заваливая вопросами Фелиса.

***

"Два часа неприятностей закончились за десять минут".

Такой расточительный и бесполезный способ тратить время.

Адель с удивлением подумала, что ее прошлое " я " наслаждалось этими вещами. И еще больше удивилась, осознав, что ее это больше не интересует.

Адель подумала: "Удивительно, что человек может вдруг стать совершенно равнодушным".

Разве это было не вчера, ах нет. Разве это не было перед ее смертью, когда она все еще ждала немного надежды?

Он не убьет ее. Такие смешные слова.

По факту, она могла больше не играть предназначенную ей роль..

Не причинять неприятностей семье, не получать похвалы от герцогской четы, не подвергаться остракизму со стороны общества и не быть ненавидимым.

Адель только что сумела стать хорошей Кариной Бифтой, так как никогда раньше не видела таких вещей.

"Через год, когда она родится, чем я буду зарабатывать себе на жизнь?”

Все должно быть хорошо, пока не родится ее сестра.

В прошлом, все это время, сердце Адель страдало, но теперь она забыла, что значит быть больной. Эта тупая боль на самом деле приносит облегчение.

“Я обречена на то, чтобы меня использовали и в конце концов избавились от меня. А до этого мне нужно найти свой способ выжить.”

Она не собирается повторять то же самое. Она не хотела этого. Боль была ужасной, и страх смерти все еще присутствовал в ее сознании.

- Герцог не сдержал своих обещаний.

Как Карине Бифте, он не дал ей ничего из того, что обещал.

Он сказал ей, что она может жить своей жизнью так, как ей хочется, но вместо этого она лишилась ее.

Так что и Адель больше не желала выполнять никаких обещаний. Теперь она будет жить так, как хочет.

[Жалко, что ты даже не можешь сделать это правильно. ]

Адель часто прокручивала эти болезненные воспоминания.

Она стряхнула с себя эти мысли и расстегнула бретельки платья.

Адель села за туалетный столик, оставив свое дорогое платье на полу и оставшись в одном подъюбнике.

Адель всегда должна была сама справляться со своими платьями, а не Белла. Но она больше не будет этого делать.

"Кстати ... сейчас на дворе весна, так что светские вечеринки в самом разгаре."

Это раздражало, но она ничего не могла с собой поделать. Слишком много всего нужно сделать прямо сейчас.

Адель не хотела выделяться.

Для этого нужна была Селлина, которая еще не родилась.

Золотые глаза Адель заблестели от любопытства.

Герцогиня скоро узнает, что беременна, и люди в особняке герцога потеряют интерес к Адель.

"Давай читать книги.”

Запереться в библиотеке - лучший способ избежать встречи с бесполезными людьми.

Адель сняла подъюбник. Затем она грубо швырнула его на пол.

Сброшенная одежда рассыпалась по полу.

Адель, одетая в пижаму и цельное платье, вышла из комнаты.

Она спустилась по арочной лестнице и направилась в библиотеку. Возможно, из-за Фелиса, который вернулся после долгого перерыва, в доме было шумно.

Адель прошла мимо суетящихся слуг. Вскоре она нашла лестницу на втором этаже особняка, которая вела в подвал.

Библиотека в особняке герцога Бифты находилась под землей. Найти лестницу в подвал было почти невозможно.

Все в особняке знали об этом, но посторонние и не догадывались.

Это потому, что герцог Бифта хранил в библиотеке книги с длинными подробными историями. Поэтому доступ к нему имели только ближайшие родственники, управляющие резиденцией и старшие горничные.

- Тишина приятна...

Там был широкий диван и много книг.

Обычно сюда приходило очень мало людей. Часто именно здесь она находила убежище.

Еще только полдень. Она подумала о том, что может читать здесь книги до самой ночи. Она намеревалась очистить свой разум, так как он находился в полном беспорядке.

Адель медленно прошлась взглядом по книжным полкам.

Достав несколько непрочитанных книг, она сложила их на диване. Время пролетит быстро, пока она будет их читать.

Адель, несла толстые книги одну за другой, затем плюхнулась на диван. Она протянула руку и открыла одну из книг.

Звук шершавых страниц продолжался долго.

***

Адель полностью погрузилась в чтение. Она потянулась, напрягая затекшие после столь долгого перерыва мышцы.

- Неужели десять книг - это слишком много для одного дня?

Ей еще предстоит закончить три с половиной тома.

‘К несчастью…..’

Завтра не будет времени на чтение. Насколько она помнила, в это время будет проходить охотничье соревнование, поэтому она должна подготовиться к нему, чтобы принять участие.

Очевидно, что Адель не хотела этого делать.

“Я действительно должна участвовать?

Она склонила голову набок.

В предыдущей временной шкале она сосредоточилась на выборе новых украшений и одежды, но, честно говоря, ей действительно не нужно было покупать новые.

Если она не купит их, ей не нужно будет участвовать.

‘Во-первых, это обязанность горничной.’

Причина, по которой она была занята в это время раньше, заключалась в ее усилиях, направленных на помощь благородным дамам.

Но на этот раз этого не произойдет.

Адель больше не будет помогать и сосредоточится только на себе.

- Если так, то я смогу прийти и почитать завтра. - В предвкушении произнесла Адель.

Даже через неделю после охотничьего состязания, как правило, единственное, что происходило, - это аплодисменты рыцарям в казармах или просто передвижение в экипаже.

Всякий раз, когда герцог и Фелис участвовали в охотничьем состязании, она мастерила красивые кисточки с прикрепленными к ним бусами, но в конце концов они так и не были им доставлены.

Причина была проста.

Для Фелиса было много других кисточек, подаренных ему, А что касается герцога, то она не могла даже мельком увидеть его лицо.

Должно быть, он очень занятой человек.

Так что на этот раз она ничего не будет покупать и делать для них.

[Я сделаю себе такой же, как аксессуар для волос.]

Юные леди делали "кисточки", прикрепляя разноцветные нити к бусам, жемчугу и стеклу для рыцарей, дворян или их женихов, которые должны были участвовать в охотничьем состязании.

Если кто-то дарит его участникам, то они либо вешают его где-то на своем теле, либо на мече.

И барышни с гордостью наблюдают за игрой, с похожей на вид кисточкой, прикрепленной к их волосам.

Среди участников тот, кто поймает самую большую добычу или тот, кто принесет больше всего, получит награду в виде золотого трофея и призовых денег.

"Я уверена, что в прошлый раз победитель был только один".

Только один человек поймал не только самую большую добычу, но и самую крупную.

Никто не дарил ему кисточку с тех пор, как он надел темные доспехи и покрывал голову шлемом.

“Хм. Может, мне дать ему одну?”

Адель в любом случае должна укрепить свое положение в высшем обществе. Было бы лучше не ввязываться в сплетни.

Даже раньше над ней издевались.

В то время у нее не было никого, кому можно было бы отдать кисточку, и за это она была навеки опозорена благородными женщинами. С тех пор с ней обращались как с изгоем.

Она оказалась в довольно жалком положении из-за кисточки.

"Это было немного раздражающе".

Если она хотела избежать участия в сплетнях, то лучше сделать ее кому-нибудь.

На самом деле, было удивительно, как она не привлекла никакого внимания, когда так хорошо их делала.

“Мне просто нужно купить материал.”

В это время года, куда бы вы ни пошли, очень вероятно, что в магазинах закончились все ингредиенты для приготовления кисточек.

"Пойду завтра на рынок."

Удовлетворившись этим, Адель принялась раскладывать книги обратно. Вскоре она вышла из библиотеки.

“Я не думаю, что здесь еще кто-то есть.”

Дом был странно устроен.

Адель закрыла дверь, которую наконец нашла.

‘Что еще я пропустила?’

Адель медленно восстанавливала свою память. Она не думала, что в это время года будет ещё что-то особенно запоминающееся.

Адель пересекла вестибюль первого этажа и направилась к своей комнате. Как всегда, она могла спокойно пройти через это место.

- Леди Карина!

Белла, встретившись с ней взглядом, подошла к ней с удивленным видом.

Адель равнодушно посмотрела на Беллу.

- Что?

- Я привела врача, но была удивлена, увидев, что вас там нет. Куда это вы собрались, ничего мне не сказав? Я искала вас повсюду, но не могла найти ...- Выразила свое раздражение Белла ворчливым голосом.

Адель нахмурилась.

Неужели Белла вообще когда-нибудь беспокоилась о ней?

Адель молча посмотрела на нее и пожала плечами.

- Я была в библиотеке.

- Но в следующий раз обязательно сообщите мне об этом, прежде чем куда-нибудь идти.

- Зачем, Белла? Разве я не та леди, которой ты служишь?

Адель ответила спокойно, но холодно:

Белле еще многому предстоит научиться.

Во-первых, неправильно говорить тоном, который обычно используется мастером.

Белла никогда так не говорила, когда имела дело с кем-то, кроме Адель.

- Простите? - Спросила Белла в ответ с широко открытым ртом.

- Не заставляй меня повторять дважды.

- Нет, что это с вами вдруг случилось? - Удивленно переспросила Белла.

Ее прямая осанка свидетельствовала о том, что она совершенно не уважала своего хозяина.

“……”

- Вы же знаете, что не должны так убегать! - Несмотря на предупреждение Адель, Белла повысила голос: Ее глаза пристально смотрели с яростью.

С такой скоростью она может вскоре скатиться в невежество.

Неужели она собирается сказать, что Адель не должна осуждать действия своей служанки, потому что герцог просто отдал ей все как Карина Бифта или что-то в этом роде?

- Не то чтобы вы не обращаете внимания на мои слова каждый день.

Если подумать, Белла так часто пренебрегала ею, что другие слуги, видевшие это, тоже стали смотреть на нее свысока.

- Почему я не могу ходить по своей воле?

- Миледи, насчет этого ... .!

Белла, открывшая было рот, поспешно замолчала, словно хотела избежать ошибки в глазах Адель.

- ….Н.ну, это опасно. В любом случае, пожалуйста, сообщите мне в следующий раз. А теперь возвращайтесь в свою комнату, и побыстрее.

Нить причин, за которую Адель едва держалась, внезапно оборвалась от командного тона Беллы.

Вдобавок ко всему, Адель приходилось мириться с привычкой Беллы держать ее за запястья и тащить внутрь.

Щлёп!

В широком холле раздался резкий звук.

Белла широко раскрыла глаза, глядя руку, которая дала ей пощечину.

Вокруг было много взглядов, но Адель смотрела на Беллу, подняв голову.

Глаза Беллы расширились еще больше.

Никогда прежде Адель не отвергала слов Беллы и не реагировала так яростно.

- Белла, закрой свой поганый рот.

В тот момент, когда Белла подняла голову, руки Адель поднялись высоко в воздух.

Шикарно!

Голова Беллы дернулась влево.

Адель убрала дрожащую руку.

- Встань на колени.

- П-простите?

- Встань на колени и извинись. Или ты уволена.

Адель слышала звук своего дыхания.

Адель была девушкой, выросшей в трущобах столицы. Это было не очень хорошее место для формирования характера.

Она просто хотела немного внимания, как Карина Бифта, поэтому ей пришлось подавить свою настоящую личность.

- Что...что вы ... ?

- Чтобы обучить собаку, которая даже не узнает своего хозяина, лучше всего действовать как можно скорее. Что? У тебя есть какие-нибудь жалобы?

Белла не могла ничего сказать, как будто задыхалась, и на ее лице застыло выражение шока.

- Ты должна знать свое место. Я твой хозяин, а ты мой слуга.

Причина, по которой Адель терпела все это до сих пор, заключалась в том, что она не хотела причинять неприятности герцогу и не хотела, чтобы ее кто-то ненавидел.

- Это твой последний шанс. Встань на колени и извинись.

Глава 5

Белла посмотрела на Адель дрожащим взглядом. Она медленно опустилась на колени, дрожа всем телом.

«Про… Простите…»

«И всё?»

«А?»

«Ты сожалеешь?»

Щека Беллы горела от боли, но она всё же подняла голову.

«Я была слишком самонадеянна….»

«Тск, заноза.»

Приклонив колени, Белла сказала:

«Я поняла свою ошибку»

«Надеюсь», сказав это, Адель прошла мимо стоящей на коленях Беллы. Она осмотрела всех в комнате, но никто не осмелился взглянуть Адель в глаза.

Они испугались ее.

Адель почувствовала усталость.

«Я неважно себя чувствую.»

Адель направилась к лестнице,  Белла поднялась и поспешила за ней.

«Если ты ещё раз, посмеешь перечить мне, или поставишь себя выше меня, твоей хозяйки. Ты будешь уволена.»

«Я просто…»

«Ты просто должна хорошо выполнять свою работу, но это не значит, что тебе позволено лезть в мои дела. Я делаю что хочу, и когда хочу.»

После этих слов, Адель замолчала. Она очень сильно хотела, чтобы герцогиня поскорее узнала о своей беременности.

До тех пор, её здоровье должно быть в порядке. По крайней мере пока у них не появится ребенка, она не сможет сбежать.

Когда она подошла к лестнице, появился Фэлис, обычно она первой начинала разговор.

Но ему не стоило беспокоиться, тогда Адель просто играла Карен, которая очень любила своего брата, и говорила с ним при каждой возможности.

«Я была в библиотеке, ты что-то хотел?»

Но Фэлис не ответил на ее вопрос. Адель опустила голову и поклонилась.

«Я иду наверх.» Адель надеялась услышать ответ. Но его не последовало, она снова поклонилась и направилась к лестнице. Белла также поклонилась и пошла за ней.

Фэлис не мог понять ее. Он просто смотрел на ее спину. Поднявшись на второй этаж Адель, сразу же направилась в комнату.

«Ты собираешь продолжать следовать за мной?»

«Вы… Вам стоит поесть». У нее был напряженный взгляд, кажется, Белла всё ещё была в небольшом шоке.

Адель не могла жаловаться… Это была сила Карен Бифта, которая забрала свободу Адель. Она должна была быть такой, какой ее все хотели видеть…

«Вы должно быть голодны, как насчет обеда на свежем воздухе?»

«Я плохо себя чувствую.»

«У меня нет аппетита. Так что можешь идти.»

Услышав слова Адель, Белла раскрыла глаза. Адель взглянула на нее, и добавила:

«И ещё. Сообщи мне расписание на эту неделю.»

«Леди!»

Белла повысила голос.

Но когда Адель взглянула на нее, она опустила глаза и поклонилась.

«Если ты ещё раз, попытаешься перечить мне, будешь уволена.»

«Д-да… Прошу прощения…» смущенно произнесла Белла.

Такого голоса она ещё не слышала, он был холодным и строгим…

Адель медленно помассировала веки. Если бы это она была такой же как и раньше, она бы никогда так не сказала. Если Белла просто уйдет она закроет на это глаза.

«На следующей неделе охотничьи соревнования?»

«А? Да.»

«Позаботься о подготовке»

«…..»

Ранее разъяренная Белла, смотрела на Адель с закрытым ртом.

«В будущем, я буду больше времени проводить в библиотеке. И я не хочу, чтобы меня беспокоили.»

«Но…»

Белле становилось душно, она приминалась с ноги на ногу.

Это состояние…. Она часто испытывала его в прошлом, настало время все вернуть. Что ж… Ей всё ровно, что она чувствует.

«Я говор это, для того, что ты больше не поднимала такой шум, как сегодня.»

«Если я сделала, что-то не так… Прошу леди, скажите мне, в чем я виновна…»

С дрожью в голосе, Белла произнесла: «Завтра мне нужно сходить за ингредиентами для приготовления алкоголя, поэтому меня не будет в поместье.»

«Я пойду с тобой»

«Нет, не стоит…»

Адель решительно покачала головой.

Глаза Беллы стали метаться из стороны в сторону, её волнение росло.

«Пожалуйста, леди, скажите, что я сделала не так?»

«Ты осмелилась показать свои клыки передо мной, повысила голос и осмелилась обвинить меня, свою хозяйку, и долеживала о каждом моем шаге герцогине». Губы Адель расплылись в усмешке.

«Что? Рассказать ещё?»

После слов Адель, сердце Беллы забилось чаще.

«Последнее, что я сказала… Думаю это правда…» Адель вздохнула.

«С самого начла, это была твоя ошибка».

«…..»

«Я всё сказала, можешь идти.»

«Это твоя ошибка», снова повторила Адель.

Белла выглядела так будто вот-вот заплачет. Но Белла не сдвинулась с места, Адель слегка приподняла бровь. Что она задумала? Она довольно стойкая.

Адель всегда отчаянно пыталась подружиться с Беллой. Она боролась, за  похвалу от Беллы.

Она была старше Адель на 6-7 лет, она заботилась о Адель с тех пор как она приехала в особняк.

Поэтому Адель пыталась получить любовь, которую ей не хватало. Но Белла относилась к ней клерикально.

Так и должно быть.

Однако она продолжала жаловаться.

«Белла, кто я?»

«Вы леди Карен Бифта…»

«Вот именно. И если ты не хочешь быть уволенной, выметайся пока я не разозлилась.» Это были последние слова, которые Адель ей сказала.

Развернувшись, она вошла в комнату, оставив Беллу за дверью.

«После того, как я стала Карен, мне было страшно говорить, а вдруг я скажу, что-то лишнее…»

Ее сердце билось со всей силы, ей было довольно страшно… Но она не понимала почему.

«Я себя накручиваю…»

Адель переоделась, и завалилась на кровать укрывшись одеялом.

«Завтра я обязана пойти за ингредиентами для алкоголя, а потом снова пойти в библиотеку.»

Также ей стоит купить фруктов и закусок, чтобы поесть в комнате или библиотеке. Главное, не пресекаться с «семьей».

Раньше, ей приходилось очень рано просыпаться. Но теперь, она сама будет решать, когда ей вставать.

Адель закуталась в одеяло и уснула.

«А что если это всё сон?»

От этой мысли е нее закружилась голова.

***

Солнце светило ярко.

Адель проснулась в обычное для себя время, но вставать не хотелось.

«Интересно, какого цвета алкоголь?»

«Хотя какая разница.»

Но если подумать, это забавно.

Чтобы не опоздать к завтраку Адель всегда просыпалась очень рано.  Она присоединялась к этой долгой трапезе, но не могла вымолвить и слова. После этого она не могла нормально есть, и ей оставалось лишь притворяться. Неудивительно, что она ела одни салаты.

Одевшись переоделась и вышла из комнаты.

«Белла?»

Белла стояла возле двери, с угрюмым лицом.

Глава 6

Когда Адель вышла, Белла подпрыгнула, дрожа и выглядя взволнованной.

«Что ты здесь делаешь?», -  спросила Адель.

«О, это... пришло время завтракать, и я здесь чтобы сообщить вам об этом, миледи», - ответила Белла.

«Это так?»

Судя по всему, Белла уже довольно долго ждала снаружи.

Если я не приду на завтрак, мне, вероятно, снова прочитают лекцию по этому поводу. Это доставляет слишком много хлопот.

Адель вздохнула при этой мысли.

«Хорошо», - сказала она, - «Скажи им, что я скоро спущусь. О, и что меня не будет весь день».

Она планировала съесть всего несколько кусочков, а затем вернуться наверх.

Белла на мгновение обрадовалась словам Адель. Затем она осторожно спросила: «Это потому, что вы собираетесь на рынок, миледи?»

«Правильно», - сказала Адель, - «Я собираюсь купить кое-какие вещи, и мне не нужно, чтобы ты шла со мной. Кстати, я закончила собираться. Сегодня на мне не будет никаких аксессуаров».

Глаза Беллы расширились, и она уставилась на Адель так, словно не могла понять, что только что сказала ее госпожа.

«Пожалуйста, позвольте мне помочь вам в следующий раз, миледи», - сказала она.

Адель улыбнулась, не отвечая. Она знала, что в прошлом Белла терпеть не могла помогать ей собираться. Теперь, похоже, горничная боялась потерять работу.

«На этом все», - сказала Адель, - «Ты можешь идти.

Просто помни, что я говорила ранее».

После завтрака она планировала сразу отправиться на рынок, поэтому, прежде чем неторопливо спуститься по лестнице, засунула в рукав кошелек с деньгами.

Белла попыталась поспешить за ней, но Адель остановила ее взглядом. К счастью, после этого она не попыталась последовать за ней.

Адель направилась прямиком в столовую, где остальные члены семьи уже сидели за столом и ели. Это был не первый раз, когда они начинали есть без нее, но Адель это не беспокоило.

«Доброе утро, отец. Мама», - сказала она.

«Доброе утро», - ответил герцог.

Герцогиня нахмурилась и бросила на Адель полный отвращения взгляд. Та спокойно восприняла это, затем повернулась к Фелису.

«Фелис», - поприветствовала она его.

Как обычно, на ее приветствие ответил только герцог Витта. И снова она не удивилась. Адель знала, что они закончат есть и уйдут раньше нее.

Что касается ее самой, то она просто собиралась притвориться, что ест, в любом случае, она была не в состоянии переварить что-либо в присутствии этих людей. Ей повезет, если ее не стошнит.

«Я думаю, что уйду первым», - наконец сказала Фелис.

«Это прекрасно. Я тоже закончил», - добавил герцог. Если герцог уходит, это означает, что герцогиня вскоре последует за ним.

«Приятного аппетита, Карина», - сердечно сказал герцог.

«Да, отец», - ответила Адель.

Когда трое членов семьи вышли из комнаты, Адель перестала ковырять салат и отложила вилку. Ей показалось нелепым оставаться совсем одной в таком большом обеденном зале.

Она встала со своего места и отложила салфетку. Затем покинула обеденный зал и направилась к выходу из особняка. Стражник у ворот поприветствовал ее поклоном.

«Вы уходите, миледи? Вызвать для вас экипаж?», - спросил он.

«Нет, в этом нет необходимости», - ответила Адель, - «Я собираюсь прогуляться. И вернусь перед ужином, так что, пожалуйста, не обращайте на меня внимания».

«В таком случае, я могу попросить кого-нибудь проводить вас», - предложил он.

Адель покачала головой. «Нет, все в порядке. Это будет тихая прогулка. На мне будет мантия, так что я уверена, что меня никто не заметит».

Охранник поклонился, его глаза загадочно блестели. В обычной ситуации Адель не отказалась бы от его предложения, поскольку ей всегда было трудно выступать перед рыцарями.

Солдаты герцога охраняли и патрулировали поместье посменно, а меры безопасности были особенно жесткими из-за того, что со временем домочадцы герцога нажили себе множество врагов.

Герцог Вифта сам был мастером фехтования и горячим сторонником императора, поэтому вполне естественно, что многие относились к нему враждебно. Однако он был не из тех, на кого легко напасть. Вот еще одна причина, по которой Адель умерла на пути к договорному браку.

На первый взгляд было ясно, что это был брак, призванный укрепить союз герцога с императором.

Не было никаких сомнений в том, что это было бы выгодно герцогу. И все же она погибла от рук кого-то, кто, казалось, выполнял его приказы.

Почему он приказал убить меня?

Если она была полезна для укрепления союза с дворцом, неужели ей действительно необходимо было умереть?

В голове у нее роились вопросы.

К тому же, я даже не узнала мечника.

Что за судьба... Подумать только, тебя продают в брак без любви только для того, чтобы убить. Это был такой жалкий и абсурдный конец ее жизни. Даже сейчас ей казалось, что она просто смотрит длинную, тщательно продуманную пьесу.

Неторопливыми шагами Адель выскользнула из особняка герцога.

***

Как только Адель покидала поместье, выражение ее лица оживлялось. Когда она была дома, ее лицо всегда оставалось бесстрастным, но на улице ее настроение менялось.

Почувствовав прилив сил, она решила повеселиться.

Когда герцогиня узнает, что снова беременна?

Она вспомнила, что в тот день герцогиню тошнило за завтраком - ее подташнивало по утрам, - хотя она не могла вспомнить, когда именно это произошло. Когда герцогиня объявила, что беременна Селлиной, Адель была в восторге от мысли, что у нее появится младшая сестра. Однако ей даже не разрешили приблизиться к герцогине.

Герцогиня всегда чувствовала себя неуютно, когда я была рядом.

Возможно, именно поэтому брак Адель был оформлен так поспешно.

«К тому времени моя роль уже закончилась», - сказала она себе.

Карина Вифта была жива и здорова. Это было все, что требовалось от Адель для игры в свою роль, и она делала это постоянно на протяжении последних 10 лет.

Я собираюсь есть все, что захочу, и покупать все, что захочу, на деньги, которые у меня никогда не было возможности потратить.

В некотором смысле, Адель чувствовала себя так, словно получала своего рода вознаграждение. Плата за труд, который она выполняла, выступая в роли Карины Вифта, в течение последнего десятилетия. Было бы справедливо, если бы деньги принадлежали ей, и она могла использовать их так, как считала нужным.

«Я могла бы открыть ресторан... или, может быть, гостиницу».

Владельцам гостиниц нужно было только предоставлять комнаты, поэтому ее единственной работой было бы поддерживать в комнатах порядок. Было бы еще лучше, если бы она могла управлять небольшой таверной на втором этаже.

Я определенно могла бы зарабатывать себе на жизнь, занимаясь этим.

Или, возможно, она могла бы стать менестрелем, кочующим из города в город. Она не была хорошей певицей, поэтому ей пришлось бы ограничиться игрой на музыкальных инструментах.

«Если не это... возможно, я могла бы стать ученицей врача».

В крупных городах были аптеки и клиники. Она смутно помнила, что слышала, что ученикам предоставляли еду и жилье в дополнение к их зарплате.

Археология тоже звучит неплохо.

Немногие могли расшифровать древние языки.

Возможно, она смогла бы переводить старинные письмена, исследуя мир.

«Это значит, что мне пришлось бы присоединиться к группе искателей приключений».

Эти группы собирались специально для исследований; они работали телохранителями ученых, охотились на монстров и использовали информацию, полученную из научных работ и исследований, чтобы зарабатывать деньги и жить вместе. Они были как семья.

Хм. Адель продолжала идти, скрестив руки на груди, и выглядела растерянной.

«У меня слишком много навыков, и я не могу выбрать только один», - сказала она.

К счастью, все предметы, которые она так усердно изучала с юных лет, оказались тем, что могло бы помочь ей, если бы она когда-нибудь начала жить самостоятельно. Учитывая, что большинство женщин ведут такой уединенный образ жизни, Адель находила утешение в том, что она, по крайней мере, сможет сама зарабатывать себе на жизнь.

В возрасте всего 10 лет ее жизнь уже была более несчастной, чем многие могли себе представить.

Улицы были полны таких детей, как Адель, - детей, которые не знали своих родителей и каждый день были заняты борьбой за выживание. Она просила милостыню и рылась в мусоре, набивая желудок гнилой едой, потому что больше есть было нечего. Большую часть времени мусорные свалки на улицах контролировались более влиятельными детьми, так что Адель даже была вынуждена просить милостыню и там.

Затем, в один дождливый день, Адель подобрал герцог Вифта.

***

Это случилось 10 лет назад.

В тот день шел небольшой дождь, от которого земля стала грязной, и каждый раз, когда карета проезжала по луже, грязная вода взлетала высоко в воздух, прежде чем упасть обратно. Как всегда, девочка лежала, свернувшись калачиком, под соломенной палаткой, чтобы защититься от дождя; солома защищала ее лишь на половину, но все равно много воды просачивалось сквозь нее, постоянно капая на тело.

Я проголодалась.

Было лето, но она все еще мерзла и была голодна. С тех пор, как она ела в последний раз, прошло уже два дня, и постоянно шел дождь.

Она устроилась в местечке неподалеку от рыночной площади. Хотя посетителей обычно привлекали аппетитные ароматы готовящейся еды, в тот день никто не пришел. В сезон дождей льет не переставая, а когда шел дождь, найти еду было особенно трудно. Точно так же, как крысы и бродячие кошки прятались во время ливней, люди, казалось, не хотели выходить на улицу. Это означало, что на земле и в мусорных баках оставалось меньше объедков, из-за которых голодные дети могли подраться.

Глаза девочки жадно блестели, а щеки были изможденными и ввалившимися. Когда дождь снова усилился, она увидела, как люди на улицах начали спешно возвращаться в свои дома.

Примерно в это время к ней подошли два рыцаря, одетые в мантии.

Глава 7

«Это та самая?»

«Она действительно очень похожа на ту мертвую девочку».

Взрослые мужчины говорили о ней так, словно ее здесь и не было.

Адель надулась. «Что вы делаете!», - закричала она.

На ее резкий крик несколько уличных мальчишек высунули головы, чтобы посмотреть, что происходит, но никто не пришел на помощь - вероятно, потому, что все они заметили мечи, висевшие на поясе у мужчин.

Двое зевак хихикнули. Эти мальчишки приставали к ней при каждом удобном случае.

В прошлом Адель несколько раз пинала их в пах и прогоняла прочь.

Ей вдруг стало не по себе. Спустя годы, оглядываясь назад, она пожалела, что не убежала прямо тогда.

«Давай возьмем ее и уберемся отсюда, пока она не устроила сцену», - сказал один из мужчин, прежде чем схватить ее за шею.

Адель была уже намного худее других детей ее возраста, так что она никак не могла вырваться из рук таких хорошо обученных рыцарей.

Мужчины обращались с ней грубо, как со старой куклой, и Адель отчаянно извивалась в тщетной попытке ослабить их хватку.

Позже она узнает, что у мужчин не было никаких указаний проявлять к ней милосердие. Рыцарь, схвативший Адель, держал ее одной рукой, когда садился на коня. Оказавшись достаточно высоко, так что при падении можно было что-нибудь сломать, Адель зажмурилась, дрожа всем телом, пока конь нес ее навстречу неизвестному будущему.

Лошадь замедлила шаг, и рыцарь спешился, все еще держа Адель под мышкой. Затем, впервые в своей жизни, она обнаружила, что входит в дом, наполненный теплом. Сам воздух был теплым, что резко контрастировало с унылым холодом снаружи.

Это дом аристократа?

Адель почувствовала, что съеживается.

Аристократы были опасны. Они были мерзкими существами. Если бы вас сбила карета аристократа, сидящие в ней люди не сделали бы ничего, кроме как высунулись бы наружу и с отвращением сплюнули, прежде чем продолжить свою жизнь.

Адель видела, как многие дети становились жертвами карет различных аристократов. Некоторые умерли жестокой смертью - у них были сломаны шеи, как будто это была карикатура. Она также видела одного ребенка, который выжил, но ему пришлось полностью ампутировать ногу.

Адель съежилась, уставившись на импозантного мужчину, который представился как

Герцог Вифта, стоя перед ней.

«Ч-что происходит?», - она запнулась.

«Я купил тебя», - сказал герцог, - «Отныне ты будешь жить не как Адель, а как моя дочь, Карина Вифта».

Адель показалось, что взгляд герцога стал холодным, а выражение его лица отражало нежелание. Однако его голос звучал странно мягко. Адель подняла на него глаза, плотно сжав губы.

«Ваша светлость?..»

Сначала она ничего не могла понять.

У кого он купил ее? Что он имел в виду, говоря "жить как его дочь"?

Для нее все было одной большой загадкой.

Возможно, я смогу найти способ сбежать!

«Ты не сможешь убежать», - сказал герцог Вифта, словно прочитав ее мысли. Его голос по-прежнему звучал дружелюбно.

«Что за чушь... Я имею в виду, о чем вы говорите?», - выпалила Адель.

Его глаза сузились. «Знаешь, я терпеть не могу глупостей. Поэтому я искренне надеюсь, что ты вырастешь умным ребенком».

Она была всего лишь девочкой из трущоб. Насколько умной он ожидал ее увидеть?

Герцог Вифта выглядел усталым, нахмурив брови.

«Что вы...», - начала Адель.

«Я спас тебя от людей, которые утверждали, что ты принадлежишь им», - любезно сказал герцог Вифта с улыбкой на лице.

«Ты могла бы прожить остаток своей жизни как отброс. Я спас тебя от такой участи».

Он спас меня? И что он имел в виду, говоря про меня "принадлежишь"? Кто сказал, что я принадлежу им? Лицо Адель исказилось.

«Для меня не имеет значения, кто ты», - прошептал герцог, - «Ты прожила несчастную жизнь, не так ли? Здесь ты можешь жить безбедно. Если ты сделаешь, как я говорю, я дам тебе все, чего никогда не было у моей дочери».

Глаза Адель расширились.

«Все, что ты захочешь», - добавил герцог Вифта, погладив Адель по щеке рукой в перчатке.

Он тепло говорил с ней показывая улыбку, которая не коснулась его глаз. Адель знала, что он говорит ей неправду, но все же не могла не поддаться на его сладкую ложь.

«И ты сможешь вернуть себе свободу, когда захочешь. А также получишь достаточно денег, чтобы никогда больше не работать», - закончил герцог.

Адель попыталась мыслить рационально. Казалось, ей нечего терять; она могла провести здесь остаток своего детства в комфорте и могла вернуться к своей прежней жизни в любое время, когда захочет.

«Ты сможешь это сделать?», - спросил герцог Вифта.

Адель кивнула, не успев остановиться, и герцог улыбнулся ей.

«Какая хорошая девочка».

Не снимая кожаных перчаток, он погладил ее по волосам. Его прикосновения были нежными, как и его голос, но холод в его глазах выдавал его ложь.

Однако для Адель все казалось новым и волнующим. Она знала, что идти на сделку опасно, но все же отчаянно этого хотела.

Она прекрасно понимала, что ей нужно вырваться на свободу. Ей следовало просто отказаться от всего этого и бежать. Она должна была не дать загнать себя в ловушку. Но она не могла сделать ничего из этого.

За всю ее жизнь единственными реальными встречами, которые у нее были с другими людьми, были взрослые, которые гонялись за ней с дубинками или желали ей смерти.

Адель никогда не знала, что значит жить в хорошем доме, и поэтому сладкая ложь герцога была для нее как яд.

Девушка тупо смотрела, как герцог убрал руку с ее волос. Хотя его объяснение было деловым, она уловила мимолетную тень теплоты в его легкой улыбке - для нее не имело значения, что его искренность едва балансировала по тонкому льду, готовом треснуть в любой момент.

Пройдут годы, прежде чем девочка повзрослеет и полностью поймет правду.

«Начиная с этого момента, твоя задача - просто стать Кариной Вифта», - сказал герцог, выбрасывая свои кожаные перчатки в мусорное ведро.

«О. Однако, одно предупреждение. Не жди от нас ничего особенного. Все, что тебе нужно делать, это молчать и тихо заменять Карину. Если у тебя получится это сделать, то сможешь прожить до конца своих дней, не голодая, и тебе не придется возвращаться к прошлой жалкой жизни».

Несмотря на столь бессердечное заявление, его голос звучал обманчиво мягко, а шепот щекотал ей уши.

Они находились в хорошо отапливаемом кабинете, принадлежащем высокопоставленному аристократу, но Адель дрожала так, словно находилась в замерзшей тундре. Она ничего не могла понять. Ее голова была переполнена новой информацией, которую у нее не было возможности полностью осмыслить.

Она даже не задала ни одного вопроса: не смогла, потому что несколько мгновений спустя служанки взяли ее за руки и потащили из комнаты.

«Отныне обращайтесь с этой штукой как с Кариной и заставьте ее выглядеть соответственно», - приказал герцог.

Это было последнее, что услышала Адель, когда горничные вывели ее, и большие двери захлопнулись за ними.

Она снова и снова прокручивала в голове слова, которые слышала за щелью между этими дверями. Она была словно загипнотизирована.

Почему я кивнула?

Слишком поздно осознав, что она сделала, Адель в ужасе разинула рот.

"Сначала мы смоем с вас грязь", - сказала горничная.

Адель отпрянула. С нее сняли грязную и насквозь промокшую одежду - никто не потрудился спросить у нее разрешения.

Вода в ванне была слишком горячей для кожи Адель, которая все еще была холодной после дождя, но как только она оказалась в объятиях горничной, Адель, наконец, очнулась от своих грез и начала вертеться на месте.

«Я могу помыться сама! Отпустите!», - закричала она.

Горничная крепко держала Адель за руки. Адель была быстрой и проворной. Она научилась красть еду, но, к сожалению, у нее не было мускулов, о которых можно было бы говорить.

«С этого момента вы не должны так повышать голос», - строго сказала горничная.

«Тогда просто позвольте мне...!»

«Старший дворецкий посвятит вас в подробности, как только вы приведете себя в порядок».

Она никогда раньше не ощущала тепло кожи другого человека на себе и решила, что ей это не нравится. Это было неприятно и раздражало ее кожу. Адель вздрагивала каждый раз, когда незнакомое тепло касалось ее. Дрожа всем телом, она стиснула зубы и тихо зарычала.

Служанка затолкала Адель, которая сопротивлялась изо всех сил, в ванну и начала ее тереть. Ее движения не были резкими, но они были достаточно уверенными, чтобы помешать маленькой девочке убежать.

Если бы она только подняла руку...!

Адель смогла бы ускользнуть, если бы только смогла освободиться от хватки горничной, но это казалось все более и более невозможным.

Мне нужно бежать сейчас, пока не стало слишком поздно...

Но, несмотря на то, что девочка извивалась и отбивалась, горничная не отпускала ее.

«Какая хорошая девочка».

В этот момент в ее голове зазвучал голос герцога. В тот момент, когда Адель заколебалась, две горничные быстро набросились на нее. Двум взрослым женщинам было достаточно легко справиться с одним ребенком. Оказавшись в незнакомой обстановке с незнакомыми людьми, Адель не могла понять, что происходит.

Она не должна была быть шокирована; именно так аристократы обычно относились к сиротам.

На самом деле, так относились к сиротам все. Никого не волновало, исчезнут они или даже умрут.

«Леди Карина, пожалуйста, повернитесь».

Я Карина?..

Так вот как обстоят дела сейчас?

«Если ты сделаешь, как я говорю, я дам тебе все, чего никогда не было у моей дочери».

«Все, что ты захочешь».

Слова герцога звучали в ее голове снова и снова.

Все, что захочу я...

Было ли такое вообще возможно?

Тем временем руки горничной начали ощупывать ее тело, и Адель задрожала.

«Я же говорила, что могу одеться сама!», - взвизгнула она.

«Нельзя так повышать голос», - машинально ответила горничная.

Лицо Адель исказилось. Она прикусила губу и отвернулась. Выросшая на улице, Адель быстро ориентировалась в незнакомой обстановке.

Прямо сейчас она поняла, что находится на самой нижней ступеньке лестницы. Она прикинула, есть ли у нее шансы выбраться отсюда живой, и решила, что лучше всего будет просто делать то, что ей скажут. Только после того, как ее вымыли и впервые в жизни переодели в шелковую пижаму, ей разрешили выйти из ванной.

Горничная крепко держала ее за руку. Адель пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать от женщины, когда они миновали несколько комнат, прежде чем, наконец, добрались до спальни, которая должна была принадлежать Адель.

«Добро пожаловать, леди Карина».

Старший дворецкий, одетый во фрак, уже ждал ее. Он поклонился Адель и отослал горничных. Затем усадил Адель на диван и рассказал ей многое из того, о чем герцог умолчал.

Адель узнала, что настоящая Карина Вифта умерла от неизлечимой болезни под названием «Калло». Если новость станет достоянием общественности, это может вызвать серьезный скандал, поэтому семье Вифта нужно было найти замену - Адель.

«Человек, который привез меня сюда, сказал мне, что меня продали ему, но я сирота. У кого я была куплена?»

«Насколько я понимаю, у ваших братьев».

«У меня нет братьев...»

Адель вдруг вспомнила двух мальчишек, которые хихикали над ней, и сжала кулаки.

«Сукины дети!»

Эти мальчишки были жестокими хулиганами, которые мучили ее и отбирали все каждый раз, когда ей удавалось найти еду. По какой-то неизвестной причине Адель стала постоянной мишенью, и они приходили и приставали к ней при каждом удобном случае. Все стало настолько плохо, что Адель, которая выживала благодаря лишь "чистой стойкости", даже подумывала о переезде на другую улицу.

«Теперь, когда вы леди Карина Вифта, вы должны научиться этикету», - сказал дворецкий.

Адель побледнела. Она не думала, что все так усложнится.

«Я... Я не могу этого сделать. Мы можем просто притвориться, что этого никогда не было...», - сказала Адель, покачав головой.

Дворецкий тоже покачал головой, явно сочувствуя ей.

Застигнутая врасплох, Адель уставилась на него. «Почему? Послушайте, мистер, я не могу этого сделать. Так что просто...»

«Вы уже слышали эту историю, так что теперь в ней участвуете. Если вы уйдете, к сожалению, вам не разрешат вернуться в ваш старый дом».

Адель напряглась. Она точно поняла, что он имел в виду.

Он угрожал убить ее.

Глава 8

Это была угроза, которую мог понять даже дурак.

«Но...», - начала Адель.

«Вам здесь будет комфортно», - оборвал ее дворецкий, - «Однако вам не разрешается покидать особняк, пока вы полностью не привыкнете к аристократическим правилам».

Им было бы очень просто сделать так, чтобы ей больше некуда было идти. Как бы то ни было, обращение с Адель оказалось совсем неплохим. К ней действительно обращались как к Карине Вифта. Никто не относился к ней так, как к сиротке Адель, которая воровала хлеб на улицах.

По общему признанию, поначалу ей это не нравилось.

Просто она внезапно оказалась в такой теплой и комфортной новой обстановке. С другой стороны, ей не разрешалось брать еду руками или есть столько, сколько она хотела, и во время еды ей постоянно читали нотации. Ежедневные уроки Адель были убийственно строгими, но она все равно считала, что это лучше, чем на улице.

Ей не разрешалось выходить ни на шаг за пределы особняка. Все, что она могла делать в свободное время, - это смотреть в окно и любоваться садом. Тем не менее, ее кормили, простыни были красивыми и пушистыми, и у нее была своя спальня; ей больше не приходилось дрожать от холода.

Для Адель тот факт, что ей больше не приходилось прятаться от дождя под дырявой соломенной крышей, превратил ее новую жизнь в рай. Поначалу у нее могли быть опасения по поводу герцога Вифта, но теперь он казался ей ангелом. Однажды она даже задалась вопросом, существует ли Бог на самом деле, хотя никогда раньше не практиковала религию.

Примерно через три года непрерывных занятий Адель постепенно привыкла к своей новой жизни.

Благодаря многолетнему образованию, она больше не сжималась при виде аристократов, а ходила, расправив плечи и высоко подняв голову.

При этом количество людей, с которыми она когда-либо общалась, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И ни один из этих разговоров нельзя было считать личным.

Когда бы она ни пыталась это сделать, собеседник никогда не отвечал взаимностью.

И за все эти три года герцог ни разу не показался на людях.

По правде говоря, последние 10 лет были настолько тяжелыми для Адель, что, оглядываясь назад, можно сказать, что первые три года уроков и заточения были не более чем мелкими неудобствами, с которыми легко было справиться.

Примерно в это же время Адель впервые познакомилась с двумя сыновьями герцога и герцогини. До этого Адель жила в уединенном месте, отдельно от особняка. Только после того, как ее образование было завершено, ей разрешили переступить порог особняка, где жили остальные члены семьи.

Когда Адель пригласили на ее первый семейный ужин, она вся светилась от предвкушения. Она не знала почему, но чувствовала волнение. Она вошла в столовую и склонила голову, как ее проинструктировали.

«Прошло много времени...»

Прежде чем она успела закончить приветствие, ее прервал голос, напомнивший ей о детях из трущоб.

«Ого, отец! Это наша ненастоящая сестра? Это безумие. И к тому же она очень уродливая. Эй, я слышал, ты сирота».

«Я...» - запинаясь, произнесла Адель.        «Как я смогу относиться к ней как к сестре? Отец, ты ведешь себя нелепо».

Адель в замешательстве подняла голову. Она увидела рыжие волосы и блестящие золотистые глаза.

За этими озорными глазами она прочла глубокое отвращение.

«Куарен, подойди сюда», - сказал герцог Вифта, - «С этого момента ты будешь делать то, что я тебе объяснял раньше. Понял?»

«Ух, прекрасно. Сколько раз это уже повторялось?», - проворчал Куарен.

Герцог погладил его по волосам, тепло улыбаясь.

Что это такое? Я и не знала, что он умеет так улыбаться.

Адель всегда думала, что на лице герцога застыло каменное выражение, но, похоже, это было не так.

Ее глаза расширились.

«Садись», - равнодушно сказал ей герцог, как только заметил, что Адель смотрит на него. Теплота, с которой он смотрел на Куарена, исчезла без следа.

Адель, наконец, поняла, что герцог ее совсем не любит. Только тогда она поняла свое место.

«Однако, одно предупреждение. Не жди от нас ничего особенного».

Она, наконец, поняла смысл этих слов в первый же день. Но как только Адель осознала это, она почувствовала необъяснимую жажду. Она никогда не видела, чтобы кто-то смотрел на кого-то с такой теплотой. Нежность, которую она только что испытала, была чем-то, чего она никогда раньше не знала.

«Какая хорошая девочка».

Она не могла выбросить это предложение из головы. Это было чувство, которого она никогда не испытывала в трущобах - чувство, которое, возможно, ей не суждено было познать.

Ее захлестнули эмоции, настолько ядовитые, что они уничтожили все остатки легкой обиды, которую она все еще питала, не оставив ничего, кроме отчаянной тоски.

***

«Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз была в столице?»

Адель редко выходила из дома, если только не собиралась на чаепитие или бал.

«Сначала я должна что-нибудь перекусить».

Адель направилась в ресторан, который она с вожделением осматривала каждый раз, когда мимо проезжал ее экипаж. Восхитительные ароматы всегда проникали в окно кареты.

«Ого, очередь довольно длинная даже в такой час», - заметила она.

Должно быть, это был знаменитый ресторан. Адель стояла в конце очереди. Был теплый весенний день, и даже легкий ветерок приятно овевал ее кожу. Она почувствовала, что улыбается, когда легкий ветерок пощекотал ее. В воздухе даже чувствовался слабый цветочный аромат. Она никогда не позволяла себе вот так остановиться и насладиться ветерком.

До сих пор Адель всегда низко опускала голову. Маленькая девочка, которая обычно сжимала зубы и боролась даже за кусочек еды, окончательно умерла, как только стала Кариной Вифта. Адель убила в себе эту девушку и потратила годы на то, чтобы подавить себя, чтобы стать добросердечной Кариной Вифта.

Но она заплатила за этот комфорт своей свободой. И в какой-то момент забыла, что небо может быть таким голубым.

Она даже не подозревала, насколько захватывающим может быть ожидание в очереди перед знаменитым рестораном.

«Следующий клиент!», - раздался чей-то голос. Пока она любовалась небом, очередь значительно сократилась, и Адель поспешно шагнула вперед.

«Сколько человек?», - спросила официантка.

«Только один», - ответила Адель и осторожно последовала за официанткой в ресторан.

Внутри был просторный зал, заставленный столиками. Адель заняла свое место и заглянула в

меню.

«Что бы вы хотели заказать?», - спросила официантка.

«Хм. Я возьму ваше самое популярное блюдо и немного фруктового сока, пожалуйста».

«Я поняла вас».

Адель смотрела, как официантка уходит, положив на стол деревянное дощечку с меню.

«Мне следовало прийти одной гораздо раньше», - пробормотала она. Она пожалела, что не сделала этого раньше. Адель всегда сидела за обеденным столом прямо, но сегодня она наклонилась вперед, подперев рукой подбородок, и лениво улыбалась.

Так приятно расслабиться.

Все это время она так отчаянно преследовала семью Вифта. И для чего?

«Вот ваша еда!», - сказала официантка, подходя к столику.

«О, спасибо», - ответила Адель, сложив руки на коленях.

На огромном подносе были аккуратно разложены различные блюда. В центре лежал сочный, идеально прожаренный стейк, а справа от него - горка свежих листовых овощей. От лежащего рядом омара исходил маслянистый аромат. Он был обжарен до румяной корочки и аккуратно разрезан пополам, а сверху таяло сливочное масло, стекая на мякоть. Слева лежала мягкая сдобная булочка, светло-коричневая и дымящаяся, только что из духовки.

От одного вида всего этого у Адель потекли слюнки. Она не могла припомнить, когда в последний раз ела что-то, что так возбуждало бы ее чувства. Даже суп на закуску был наваристым и пикантным. Сверху были положены маленькие кусочки хрустящих чесночных гренок, которые пахли особенно аппетитно.

Адель взяла вилку и нож, чтобы, как обычно, нарезать хлеб, но затем оглядела другие столы и заметила, что все едят хлеб руками. Она положила вилку и, следуя примеру, разломила свой хлеб пополам, прежде чем макнуть его в суп.

«Это чудесно», - сказала Адель, ее глаза расширились, когда она откусила кусочек.

Да, еда и должна быть такой вкусной.

Обычно она была слишком озабочена соблюдением правил этикета или слишком беспокоилась о герцоге и герцогине, чтобы обращать внимание на вкус своих блюд.

Как только Адель очистила все со своей тарелки, она улыбнулась.

Она оставила на столе щедрые чаевые и вышла из ресторана. Затем направилась прямиком в магазин, который заранее изучила, чтобы купить принадлежности для своей кисточки.

Судя по небольшому количеству кисточек в витрине, Адель могла сказать, что большинство дам уже купили свои. Она вошла в магазин.

«Добро пожаловать», -

поприветствовала ее элегантно одетая продавщица.

«Я пришла за кисточками».

«О боже... Извините», - сказала продавщица, - «Большая часть наших товаров распродана, и не осталось ни одного красивого цвета». Она с обеспокоенным видом поднесла руку к лицу.

«Пожалуйста, просто покажите мне, что осталось», - ответила Адель.

Ее кисточка не имела никакого значения, поэтому цвет не имел для нее большой разницы.

«Хм...» - сказала продавщица, - «У нас есть только темные цвета, такие как черный, серый и бордовый».

Адель уставилась на кисточки, выставленные на витрине.

Он был в черных доспехах...

Она решила, что черного будет достаточно.

Сделав свой выбор, Адель сказала: «Тогда я возьму черный».

«Черный?» - спросила продавщица, - «Черный цвет ведь не подходит для кисточек, вы уверенны?»

«Это прекрасно. Я дарю его тому, кому нравится черный», - заверила ее Адель. В этом не было особого смысла, поэтому Адель не стала особо зацикливаться на дизайне. Яркие цвета, такие как розовый или желтый, в любом случае смотрелись бы неуместно на черных доспехах.

«Две черные кисточки, пожалуйста», - заказала она.

«Как пожелаете».

Как только стало ясно, что Адель приняла решение, продавщица перестала ее переубеждать.

«Чем бы вы хотели украсить кисточку в верхней части? Стекло или жемчуг?»

«Стеклянные бусы, пожалуйста».

«Конечно. Я быстро все приготовлю для вас», - любезно сказала продавщица.

Не зная, куда девать глаза, Адель отвернулась к витрине. Вскоре после этого ей вручили бумажный пакет с покупками. Адель взяла сумку, расплатилась и вышла из магазина.

***

Приближался охотничий турнир, но Адель и пальцем не пошевелила.

Она не подпускала Беллу к себе и не посещала семейные ужины. Как она говорила ранее, большую часть дня Адель проводила в библиотеке. Она проводила свободное время, приводя в порядок свои беспорядочные мысли и строя планы один за другим.

Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз делала что-то подобное?

Как двойник Карины Вифта, Адель всегда была занята, несмотря на то, что ей некуда было пойти. Даже когда она оставалась в особняке, она старалась быть полезной или тратить свое время на изучение чего-то нового. И она принимала все приглашения на чаепитие, которые ей присылали.

Дошло до того, что за глаза ее называли неудачницей.

Адель хотела быть хорошим человеком, очень хорошим человеком. Она хотела чувствовать, что ее принимают, но мир был заинтересован только в том, чтобы использовать ее. Ее считали "милой" девушкой, но в высшем обществе это, по сути, считалось оскорблением.

«А-а-а».

Адель громко зевнула и потянулась, прежде чем вернуть книги на полку. Сегодня ей не удастся избежать встречи со служанками, потому что пришло время сообщить им о своем решении относительно наряда и аксессуаров.                    До охотничьего турнира осталось всего два дня, так что я не могу больше откладывать.

Последние несколько дней она работала над кисточками перед сном. Одну она прикрепила к своему аксессуару для волос, а другую хранила в маленьком шелковом мешочке.

Как только она вышла из комнаты с лестницей, ведущей в библиотеку, она заметила, что кто-то ходит за дверью.

Адель нахмурилась.

Глава 9

«Что ты здесь делаешь?», - спросила Адель.

Это была Белла. «Я ждала вас, миледи. Вы сказали мне не входить...»

Белла опустила голову, но Адель не почувствовала к ней жалости. Напротив, она сочла, что Белла вызывает у нее некоторое презрение.

«Ты обвиняешь меня?»

«Нет...», - сказала Белла, - «Я не это имела в виду».

«Я собираюсь сказать тебе, что я надену на турнир, так что делай заметки и приготовь мой наряд», - холодно сказала Адель.

Лицо Беллы побелело. «Миледи, я, должно быть, сделала что-то ужасное», - сказала она, - «Я... Я не понимаю, почему вы так сердитесь на меня».

«По-моему, я уже объясняла тебе это», - тихо сказала Адель, поднимаясь по лестнице.

Глаза Беллы расширились и стали невинными. Она была явно озадачена.

«Я не...», - пробормотала она.

«Предполагается, что ты должна прислуживать мне, но ты выполняешь приказы всех остальных, а не мои собственные», - сказала Адель, - «Когда я болела, ты ни разу не спросила, как я себя чувствую. А если я когда-нибудь помогала тебе, ты никогда не благодарила меня».

Адель перечислила все другие вещи, которые Белла делала и которых не делала. Проведя с Беллой большую часть времени за эти годы, Адель сохранила о ней немало воспоминаний.

Это были воспоминания, которые ей не особенно нравились.

«Хочешь услышать больше?», - спросила Адель.

«Я не...», - Белла замолчала.

«Ты хотя бы знаешь, какое у меня любимое блюдо?»

«О, я думала, это са... салат...», - запнулась Белла.

Десять лет. Вот как долго Белла была ее горничной. Они вместе прошли через многое, и, будь то ненависть или любовь, Адель не могла отрицать чувства, которые она испытывала к Белле.

Она распахнула дверцы своего гардероба и просмотрела все аккуратно развешанные платья.

«Я собираюсь надеть это платье, то, в котором не так много кружев. Это будет моим аксессуаром для волос. Это ожерелье. Эти серьги. А что касается моего браслета, я думаю, этот подойдет».

Адель по очереди указала на все, что она решила надеть, включая аксессуары из своей шкатулки с драгоценностями.

«Это...», - начала Белла.

«Это платье мне нравится», - прервала ее Адель.

«Это мой любимый цвет, и это мои любимые аксессуары».

«Но вы же никогда...»

«Потому что это было не в стиле Карины Вифта», - прошептала Адель.

Глаза Беллы дрогнули.

В первую очередь, мне никогда не нравился ее стиль.

Адель говорили, что Карина Вифта любила экстравагантную одежду и аксессуары, украшенные большим количеством кружев.

Но она больше не собиралась вести себя как Карина.

Впервые Адель выбрала свой наряд по собственному вкусу. Это было словно освобождение.

«Белла», - сказала она.

«Да, миледи», - ответила Белла.

«Ты мне действительно нравишься, Белла», - радостно сказала Адель, сияя, как обычно, когда она играла роль Карины Вифта.

Глаза Беллы забегали из стороны в сторону, выдавая ее замешательство.

«Это то, что я говорила тебе все время», - продолжила Адель, - «С самого первого дня, когда я приехала сюда. Ты помнишь?»

«Да, конечно», - сказала Белла, и ее лицо просветлело, когда она кивнула.

«Хотя ты никогда ничего не говорила в ответ, ни разу», - резко сказала Адель, и выражение ее лица стало холодным.

Улыбка Беллы застыла на месте.

«Миледи, это было...», - Белла неохотно облизнула губы.

Да, конечно, у нее были на то свои причины. Но Адель не думала, что та благосклонно отнесется к тому оправданию, которое Белла пыталась придумать. Поэтому, прежде чем горничная смогла сказать что-то еще, Адель решила заговорить первой.

«Белла, ты знала?»

«Знала что, миледи?», - отважилась спросить Белла.

«Я терпеть не могу салат».

Единственная причина, по которой она не ела ничего, кроме салата, заключалась в том, что она была не в состоянии переварить что-либо еще. За исключением случаев, когда Адель могла поесть в комфортных условиях, она брала только салат. Она предположила, что это создало неверное впечатление о том, что ей это нравится.

Ее тошнило от салата, и она ненавидела его больше всего на свете, и если бы кто-нибудь потрудился спросить ее, она, возможно, ответила бы честно.

За всю жизнь у Адель никто никогда не поинтересовался, что ей нравится.

«Это все», - сказала Адель, - «Ты можешь идти. И чтобы ты знала, я не сержусь на тебя».

У нее просто не было желания что-либо делать.

Теперь, когда у нее ни от кого не было ожиданий, ее душевная боль тоже прошла.

«Почему ты не уходишь?»

«Нет, я...», - Белла колебалась, - «Пожалуйста, позовите меня, если вам что-нибудь понадобится».

Она поклонилась и ушла. Адель равнодушно отвернулась. В последнее время она слышала, как слуги перешептываются между собой о том, что леди Карина изменилась. Некоторые даже подходили к ней, обеспокоенные, и спрашивали, что случилось, но Адель каждый раз молчала.

«Скоро должен начаться охотничий турнир», - сказала она себе, - «Я должна подарить это отцу и Фелису».

Она вспомнила свой взволнованный голос  когда еще была ребенком. Это было на первом охотничьем турнире, который Адель посетила.

Дамы должны были быть не моложе четырнадцати лет, чтобы посещать охотничьи турниры. Герцог дал свое разрешение, и Адель была в восторге от своего первого посещения.

Она встала пораньше, чтобы купить кисточки самого высокого качества и самых популярных цветов.

Она провела всю ночь, усердно работая над ними своими неуклюжими маленькими ручками. Но ее кисточки так и не достались никому другому.

Она взволнованно протянула одну из них герцогу, но тот лишь мельком взглянул на нее и проигнорировал. Фелис Вифта вообще отвернулся, сказав, чтобы она его не беспокоила.

После окончания турнира Адель хранила кисточки несколько месяцев, пока в конце концов не выбросила их в слезах. Она до сих пор помнила тот день так же отчетливо, прямо как сейчас.

***

Это было утро охотничьего турнира.

Адель быстро приняла ванну и подождала, пока Белла придет и оденет ее. Закончив, она закрепила кисточку на волосах.

Ее наряд не был экстравагантным, но и не слишком простым. В прошлом она всегда старалась выглядеть красиво, полагая, что это ее долг как Карины Вифта - не причинять неудобств семье герцога.

«Все готово, миледи».

«Может, мне действительно стоит присоединиться к группе искателей приключений и стать археологом?», - подумала Адель. Переводить на древние языки и путешествовать по миру - это была бы хорошая причина покинуть герцогский дом. Возможно, она даже смогла бы уехать из страны на всю оставшуюся жизнь.

«Моя леди?», - повторила Белла, когда Адель не

ответила.

Адель медленно подняла голову. Ее глаза были ясными, цвета чистого золота, а ярко-зеленые волосы аккуратно зачесаны назад. Платье того оттенка, который подходил к ее глазам и волосам, еще больше подчеркивало ее красоту.

«Что?», - спросила она.

«Пора садиться в экипаж, миледи», - повторила Белла.

«О... да», - вздохнула Адель.

Там будет душно.

Обычно вся семья садилась в экипаж вместе. При этой неприятной мысли Адель почувствовала, что у нее начинает сводить живот.

Она ухватилась за перила и медленно спустилась по лестнице. Туфли на высоком каблуке все еще казались неудобными - как одежда, которая ей не по размеру. Когда она спустилась по лестнице, дворецкий поклонился ей.

«Миледи, дверца кареты открыта. Все, что вам нужно сделать, это забраться в нее».

«Хорошо», - ответила Адель. Она прошла вперед, прислушиваясь к стуку своих каблучков.

Остальные члены семьи уже ждали внутри кареты. Оказалось, что Адель прибыла последней.

«Вот, наступите на это, миледи», - Белла бросилась вперед и поставила табурет у ее ног. Она протянула руку, чтобы помочь, но Адель проигнорировала ее и забралась в карету самостоятельно.

Ей не нужна была ничья помощь. Ей просто нужно было крепко ухватиться за дверцу и подтянуться.

Оказавшись внутри кареты, она села рядом с Фелисом.

"Ваша светлость, Фелис", - поприветствовала она их.

Адель не могла стоять в карете, поэтому вместо этого согнулась в коротком поклоне.

Поскольку в карете больше никого не было, она могла спокойно обратиться к присутствующим. Три пары глаз обратились к ней. Притворившись, что ничего не замечает, Адель уставилась в открытое окно.

Тудум, тудум, тудум.

Тудум, тудум, тудум.

Услышав, как сильно бьется ее сердце, Адель запрокинула голову и посмотрела на небо.

Почему мое сердце бьется так быстро?

Глава 10

Такого с ней раньше никогда не случалось. По крайней мере, насколько она помнила.

Бум!

Гриииик!

«Она здесь!»

Глаза Адель широко раскрылись от голосов, звучащих в ее голове.

Ах да... Я совсем забыла.

Она изо всех сил старалась не обращать внимания на холодный пот, струящийся по спине. Она чуть не погибла в этой карете.

На самом деле, она умерла. По крайней мере, на мгновение.

Но затем, по какой-то причине, она вернулась в прошлое. Хотя это никак не изменило того факта, что она умерла. Карета разбилась, и она ударилась головой. Затем ее протащили по земле и пронзили мечом прямо в сердце.

Адель молча сжала кулаки и положила их на колени, чтобы скрыть вспотевшие ладони.

«В последнее время мы тебя редко видим», - сказал герцог Вифта.

Адель медленно подняла голову. Она попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но почувствовала, как холодеет, а кровь отхлынула от ее щек.

Она спокойно приподняла уголки рта. С преувеличенным прищуром и смехом - то, что она умела делать, не задумываясь, - она легко могла скрыть любой плохой день, который у нее был.

«Я была занята», - ответила она.

«Я слышал, что ты проводишь большую часть времени в библиотеке», - добавил герцог.

«Да», - коротко ответила Адель. Хотя она сохраняла на лице улыбку, ее голос звучал отрывисто и сухо.

Герцог Вифта сразу же это заметил.

«Что-то не так?», - спросил он.

«Нет, все в порядке», - ответила Адель.

«Горничные говорят, что в последнее время ты ведешь себя странно».

«Под горничными вы имеете в виду Беллу?»

«Да, именно».

«Белла моя горничная или ваша шпионка, ваша светлость? Я действительно не понимала этого», - тихо произнесла Адель, и ее вежливая улыбка стала ледяной. Она нахмурила брови и уставилась в окно.

«Что ты сказала?», - спросил герцог Вифта.

Адель держала рот на замке.

«Все, что тебе нужно, это молчать и тихо заменять Карину. Если ты сделаешь это, то сможешь прожить остаток своей жизни, не голодая, и тебе не придется возвращаться к своей жалкой жизни».

Герцог не сдержал своего обещания. Он сказал Адель, чтобы она ни на что не рассчитывала, но, несмотря на это, перед смертью Адель все еще нуждалась в любви семьи.

Более того, герцог Вифта отказался от своего слова. Он сказал ей, что она сможет прожить остаток своей жизни, не испытывая голода.

Это была ложь.

Он скрывал тот факт, что она была его незаконнорожденным ребенком, а остальные члены семьи делали ее бесконечно несчастной. Адель не могла поверить, насколько абсурдно все было, когда она узнала правду. И после всего этого ее убили.

Теперь она ничего не ожидала от этих людей. Она планировала заставить герцога Вифта заплатить за то, что он нарушил свое обещание. Но она не могла заставить его заплатить в будущем, когда она была бы мертва, поэтому ей пришлось бы собирать свои долги, пока она все еще была в прошлом.

«Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо?», - спросил герцог, - «Ты же не хочешь, чтобы твоё здоровье влияло на мероприятия, которые ты посещаешь. Если ты больна, попроси врача осмотреть тебя».

Адель нахмурилась из-за его притворной доброжелательности.

«Я в порядке. Я не чувствую себя больной», - сказала она, выдавив из себя убедительную улыбку.

Она не хотела объясняться или пытаться заставить его понять, как это было с Беллой.

«У тебя что, запоздалый бунтарский период? Это на тебя не похоже», - сказал герцог, при щелкнув языком.

Было очевидно, какой жалкой он ее считает, но Адель подавила желание возразить.

Просто улыбнись и терпи.

Она напомнила себе, что до сих пор терпела все это. Было понятно, что они так подумают, потому что она никогда раньше не показывала им себя с такой стороны.

«Ваша светлость, а какая же я на самом деле?», - спросила Адель, притворяясь спокойной. Даже если ее сердце прогнило насквозь, пылало огнем и превращалось в пепел, она была уверена, что сможет скрыть все это с помощью улыбки. Скрывать свои истинные чувства и улыбаться больше не было проблемой.

Она вспомнила, как морщился герцог Вифта каждый раз, когда она называла его отцом. И все же она справилась с собой и продолжала называть его так, надеясь, что когда-нибудь он действительно примет ее как свою.

Он не должен был говорить мне этого в первый день, если планировал так поступить со мной.

* * *

Герцог Вифта разгладил морщинку между бровями и задумался.

Я просто не могу понять, почему.

Эта девушка, ставшая результатом его ошибки - инструментом, который он использовал, чтобы заменить свою дочь и скрыть свой позор, - начала держаться от него на расстоянии. Потом она вообще перестала показываться на людях. Она не присоединялась к семейным трапезам, как делала это каждый день, и перестала приходить здороваться с ним по утрам.

Он с самого начала не хотел искать своего незаконнорожденного ребенка. Если бы только его дочь не умерла таким образом.

У герцога Вифта было два сына и одна дочь.

Его первый сын вырос надежным молодым человеком, а его второй сын, хотя и был довольно проблемным ребенком, был исключительным вундеркиндом. С другой стороны, его единственная дочь была болезненной с самого рождения.

А потом она умерла. Это была такая ужасная смерть, что ее даже не смогли похоронить.

В такой религиозной и суеверной стране «Калло» была дьявольской болезнью, неизлечимой и смертельной. Как только слухи об этом распространятся, со всей его семьей будет покончено. Враги из окружения герцога, несомненно, восприняли бы смерть его дочери как его слабость.

Итак, перед ним был этот ребенок, которого он привел в качестве решения. Фальшивая дочь, которая всегда улыбалась и могла все делать сама. Она выполняла свои обязанности гораздо лучше, чем он ожидал.

Казалось, она жаждала привязанности, но он полностью игнорировал ее намеки. Чем больше он это делал, тем больше она отчаивалась. Если он время от времени делал ей комплимент, она, казалось, была довольна. Он находил удобным, что она никогда ничего не просила взамен.

Бедная девочка даже не знала, что она его незаконнорожденный ребенок; она была идеальной марионеткой, которую он мог использовать. Она была невероятно полезна ему во многих отношениях, чем он ожидал.

Он, без сомнения, верил, что она останется такой же, как прежде.

Но однажды она изменилась.

Девушка, которая когда-то не могла им насытиться, теперь целую неделю не показывалась на глаза. Когда он, наконец, увидел ее, она казалась опустошенной, как будто ей чего-то не хватало.

Какая она на самом деле?

Как ему следует ответить?

Всегда готовая улыбнуться? Добрая, несмотря ни на что?

Неизменная и верная своему слову на протяжении последних 10 лет? Если бы он был честен, то сказал бы, что она беспрекословно выполняла любой приказ. Однако ни один из этих ответов не казался ему достаточно подходящим.

* * *

Карета прибыла в имперский город.

Адель вышла, как только открылась дверь. Все участники охотничьего турнира сначала собрались здесь, прежде чем отправиться в лес «Фулхейм», расположенный неподалеку от столицы.

Лес «Фулхейм» был обширным и великолепным, простирающимся на столько же земель, сколько и сама империя. Он был домом для множества растений и животных, что делало его идеальным местом для проведения охотничьих турниров.

Охотничий турнир, организованный имперским городом, проводился в лесу каждые два-четыре года. Масштаб турнира был довольно велик, тем более что проводился он нечасто.

Адель увидела множество лордов и леди, а также нескольких рыцарей, многим из которых были присвоены аристократические титулы.

Где мужчина в черных доспехах?

Взгляд Адель медленно скользнул по рыцарям.

Большинство из них были одеты в блестящие серебряные доспехи, поэтому она знала, что черные доспехи определенно будут выделяться.

Внезапно ее взгляд упал на цель.

Нашла его.

Она не думала, что многое изменилось по сравнению с ее прошлым опытом, но не была в этом уверена.

О, он смотрит в мою сторону.

Рыцарь, должно быть, почувствовал взгляд Адель, потому что повернул к ней голову, не снимая шлема. Адель молча посмотрела на него и приготовилась подойти.

«Карина».                       Она непроизвольно отреагировала, когда позади нее раздался знакомый голос.

Глава 11

Голос принадлежал герцогу Вифта, который подзывал ее к себе. По-видимому, он намеревался представить ее другим аристократам.

«Да, отец», - сказала Адель. Широко улыбаясь, она подошла к нему, демонстрируя свою привязанность.

Герцог Вифта приподнял бровь.

«Это маркиз Оппен», - сказал он, - «Поздоровайся».

«Давно не виделись, милорд», - сказала Адель с легким реверансом и улыбкой.

«Да, давно», - ответил маркиз, - «Прекрасна, как всегда, Карина. Вы растете и становитесь очаровательной молодой женщиной».

«Благодарю вас, милорд», - сказала Адель. Ее раздражал его пристальный взгляд, которым он смотрел, но она сохраняла самообладание. Ей придется потерпеть его всего лишь мгновение.

Даже такие дворяне, как маркиз, не могли так легко воспользоваться дочерью герцога.

К счастью, маркиз вскоре обратил свой взор на что-то другое.

«Похоже, мы скоро уезжаем. Нам пора возвращаться», - сказал герцог Вифта, когда маркиз ушел. Семья из четырех человек вернулась в карету и отправилась в путь, но на этот раз они ехали в длинной веренице экипажей.

Снова почувствовав тошноту, Адель выглянула в окно.

«Когда этот негодяй вернется, отец?» - спросил Фелис.

«Ты имеешь в виду Куарена?», - уточнил герцог, - «Он написал, что скоро вернется, но не сказал когда».

Услышав эту новость, Адель раздраженно нахмурилась.

Этот негодяй возвращается.

Куарен Вифта.

Будучи вторым сыном герцога Вифта, он был исключительно талантлив как в магии, так и во владении мечом, что делало его одним из немногих существующих боевых магов. Он также был единственным, кто открыто издевался над Адель, превращая его в того типа паразита, которого она ненавидела больше всего. Она совершенно забыла, что он обычно приезжал домой в это время года.

Может быть, мне стоит просто бросить все и уехать.

Адель серьезно обдумывала свои варианты, на ее лице было написано изнеможение.

Хотя Куарен Вифта был всего лишь вторым сыном герцога, он был королем среди хулиганов, ему не хватало ни капли ответственности или утонченности.

Возможно, над ним было бы легко посмеяться и не обращать внимания, если бы он был физически слаб, но Куарен был умным, сильным и его было трудно контролировать.

Он также был тем, кто больше всего мучил Адель в детстве. Ситуация настолько вышла из-под контроля, что Фелису приходилось время от времени приходить ей на помощь.

Не потому ли мне так понравился Фелис?

Куарена - злобного и вспыльчивого, склонного к жестокости - могли остановить только герцог Вифта и Фелис. Он отправлялся на задания, чтобы ловить воров и отрубать им все конечности. Однажды он даже принес тело домой и разложил все его части перед Адель.

Если она правильно помнила, Куарен обычно оставался дома около месяца, когда возвращался домой.

Стоит ли мне поехать в отпуск?

Она задумалась, не стоит ли ей уехать куда-нибудь, чтобы избежать встречи с ним. Летний дом, например, сейчас пустует.

Адель начала вспоминать.

Я знаю, что он приезжает примерно... через неделю после охотничьего турнира.

Адель помнила тот день, когда он вернулся домой, в мельчайших подробностях, потому что именно в тот день этот придурок принес домой мешок, с которого капала кровь, и вытряхнул содержимое перед ней, заявив, что это подарок.

«До меня доходили слухи, что он уничтожил банду воров, отрубил им конечности и совершил набег на их сокровища», - сказал Фелис.

«По крайней мере, он нападает только на воров. Мы должны быть благодарны, что он не использует свой меч в других местах», - ответил герцог.

«Он заслуживал бы смерти, если бы вел себя так глупо», - Фелис холодно сплюнул.

Благодаря тому, что Куарен Вифта рано ушел из дома, не проявляя ни малейшего интереса к герцогству, Фелис сразу же занял место преемника герцога. Но, похоже, ему не нравились все неприятности, в которые попадал его младший брат.

В карете воцарилась тишина.

За исключением герцогини, все остальные были довольно молчаливы, поэтому часто было тихо, если только кто-нибудь не заговаривал. Почувствовав себя немного спокойнее, Адель не отрывала взгляда от проплывающего мимо пейзажа и восхищалась им.

«Мы прибыли», - объявил кучер.

После долгого молчания дверца кареты наконец открылась.

Охотничий турнир длился семь дней. Рыцарь, поймавший больше всего дичи, и рыцарь, поймавший самого крупного зверя, были удостоены чести быть награжденными на пьедестале почета.

Обычно участники стремились получить один из двух призов: они либо охотились на самого крупного зверя, которого могли найти, либо искали добычу поменьше, но более легкую.

«Первая часть турнира начнется через час. Пожалуйста, заканчивайте приготовления и собирайтесь в круг!», - громко позвал рыцарь с деревянной сцены.

Каждой знатной семье был предоставлен шатер с их гербом. Эти шатры служили им жилыми помещениями на протяжении всего турнира. Это был шанс для благородных семей, которые обычно не проводили много времени вместе, побыть друг с другом целую неделю. Многие знатные дамы наслаждались этим событием именно по этой причине.

Как всегда, только Адель была не склонна веселиться.

«Давайте войдем», - сказал герцог Вифта, показывая дорогу.

Адель была последней, кто неохотно зашел в палатку. Внутри были две кровати и стол.

Адель подумала, что в палатке и без того тесно всего с двумя кроватями, когда она остановилась у входа.

Расположившись рядом со столом, она наблюдала, как двое мужчин начали надевать доспехи. У обоих были подтянутые, мускулистые тела, как и ожидалось от опытных фехтовальщиков, которыми они были.

Фелис снимал рубашку, когда его глаза встретились с глазами Адель.

«На что ты смотришь?», - спросил он, нахмурившись.

«Прости, если я обидела тебя», - Адель быстро извинилась. Фелис оставил эту тему.

«До начала турнира еще некоторое время. Почему бы тебе не посидеть и не подождать?», - герцог Вифта обратился к Адель, которая все еще неловко стояла на месте.

Адель села на один из стульев и украдкой взглянула на герцогиню. Затем она молча повернула голову к выходу.

«Я хочу кое-кому подарить кисточку», - объявила она, - «Я сейчас вернусь».

Дамы, должно быть, сейчас дарят кисточки тем рыцарям, которые им понравились.

После этого у меня не будет возможности отдать ее ему.

Не обращая внимания на удивленные лица членов семьи, Адель коротко кивнула и вышла из палатки. Как только она вышла, она столкнулась с женщиной, которая расхаживала взад-вперед прямо перед входом. Она, казалось, ждала Фелиса и подпрыгнула от неожиданности, когда заметила Адель.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, Адель дружелюбно улыбнулась ей.

«Мой брат внутри», - любезно сказала она, - «Вам следует войти».                                      «Эм... что ж, с-спасибо, леди Карина».

Раскрыв веер, леди принялась обмахиваться им, чтобы охладить раскрасневшееся лицо.

Адель с натянутой улыбкой кивнула ей, прежде чем направиться туда, где собрались рыцари.

«Его здесь нет».

Она не смогла найти Черного рыцаря и задумалась, общается ли он с другими рыцарями.

Если подумать, я даже не помню его имени.

Прошло слишком много времени с тех пор, как она видела его в последний раз, и мало что могла вспомнить.

Адель медленно прогуливалась среди рыцарей, выискивая глазами черные доспехи. Теперь, когда она была в самом центре группы, она могла видеть, что среди собравшихся мужчин царили две совершенно противоположные атмосферы.

Знаменитые рыцари, украшенные множеством кисточек, были в хорошем настроении, но те, у кого не было ни одной кисточки, выглядели мрачными.

«Надо будет отдать ему это позже», - подумала Адель. В конце концов, она так и не смогла найти рыцаря в черных доспехах.

Почесав щеку, она повернулась и направилась обратно к палатке. Герцогиня, скорее всего, будет развлекать других

знатных дам, и Адель не хотела в этом участвовать.

Здесь слишком душно.

Герцогиня не высказывала открыто своей неприязни к Адель, но она напрягалась и явно чувствовала себя неловко всякий раз, когда они оказывались рядом. Адель не хотела находиться рядом с кем-то, кто чувствовал себя с ней так неуютно.

Она уже собиралась войти в палатку, когда заметила Фелиса и герцога, стоявших среди группы рыцарей. Даже на расстоянии они сияли, почти завораживая своей красотой.

Она проскользнула в палатку, чтобы избежать встречи с ними, и увидела, что Белла застилает постели.

«А, миледи», - поприветствовала ее Белла.

«Белла, на какой кровати мне спать?», - спросила Адель.

«Вы можете разделить постель с хозяйкой, миледи», - ответила Белла.

Лицо Адель потемнело. Неужели ей действительно придется спать рядом с женщиной, которая смотрела на нее с таким отвращением?

Беллу, казалось, совершенно не беспокоило такое расположение, поскольку в этой крошечной палатке никак не поместились бы три кровати. Чувствуя себя побежденной, Адель подавила свое раздражение.

«Хорошо», - сказала она, - «Просто принеси мне отдельное одеяло».

«Да, миледи».

Наконец, получив приказ от Адель, Белла вышла из палатки с довольным видом. Пока Адель с отрешенным выражением лица наблюдала, как горничная уходит, что-то привлекло ее внимание.

«Карта?»

Адель подошла ближе. На столе лежала карта. Похоже, на ней были подробно описаны охотничьи тропы в лесу.

«Что это?», - пробормотала она.

Она могла видеть маленькие значки в форме больших камней - монолитов, разбросанные тут и там по бумаге.

Глава 12

Адель смотрела на карту, когда вдруг заметила, что в комнату проникает свет. Она обернулась и увидела Беллу, которая принесла дополнительное одеяло, которое она просила. Адель сидела за столом, подперев подбородок рукой.

Наверное, мне следовало взять с собой книгу.

Ей было скучно, и она пожалела, что не догадалась взять с собой что-нибудь почитать, но сейчас она ничего не могла с этим поделать.

И все же она содрогнулась при мысли о том, что ей придется скучать всю неделю.

Жаль, что я не захватила с собой какой-нибудь древний текст для работы.

Перевод древних документов обычно занимал часы. Это было бы идеальным занятием, чтобы убить время.

Она подумала, не попросить ли Беллу помочь ей переодеться в более удобную одежду, но день еще только начался. Она не хотела навлекать на себя ненужные неприятности и быть объектом сплетен.

Белла тихо закончила застилать постель, затем поклонилась Адель, прежде чем уйти. Глядя ей вслед, Адель холодно подумала про себя. Сейчас она ведет себя очень вежливо, но, вероятно, все равно будет докладывать герцогу обо всем, что я делаю.

Губы Адель скривились в гримасе.

«Не пойти ли мне прогуляться?», - подумала она.

Охота должна была закончиться около 5 часов вечера. Если она вернется в палатку до этого времени, никто и не заподозрит, что ее не было. Здесь было слишком много благородных мужчин и женщин, чтобы рыцари могли следить за местонахождением кого-то одного.

Впрочем, никто не обращал на нее особого внимания.

Адель взяла со стола ручку и листы бумаги и спрятала их под платье. В этот момент створки шатра распахнулись. Герцогиня только что закончила разговаривать с другими знатными дамами и вернулась в шатер.

Чувствуя, что нет необходимости здороваться с женщиной, Адель стояла неподвижно.

«Я вижу, ты совсем потеряла манеры», - презрительно сказала герцогиня, и ее красивое лицо исказилось.

«Вечно ты ведешь себя как дрянь».

«Вам все равно никогда не нравилось, когда я  здоровалась», - тихо ответила Адель, ее лицо ничего не выражало.

Лицо герцогини исказилось от гнева, когда она шагнула к Адель.

«Ты мне отвратительна!» - прошипела она.

«…».                                                                     «Ты и твоя грязная, низкопробная кровь - все, что ты делаешь, это присасываешься к нам, как пиявка. Я хочу, чтобы ты просто сдохла».

Адель не произнесла ни слова.

Что было более мучительным: ничего не знать или, узнав, впасть в отчаяние?

Как бы то ни было, Адель ненавидела герцогиню. Но в то же время она боялась ее. Герцогиня была из тех, кто без колебаний прибегал к насилию, когда был в плохом настроении.

Другими словами, со стороны Адель было бы разумно держать рот на замке.

Все, что ей нужно было сделать, это спокойно подождать, пока герцогиня успокоится. Но что-то продолжало бурлить внутри нее, угрожая вырваться наружу.

«Как и Карина, вы имеете в виду?», - спросила Адель, не в силах сдержаться.

«Что?», - вскипела герцогиня.

«Просто вы сказали, что хотели бы, чтобы я умерла», - ответила Адель, - «Вы хотите, чтобы я умерла так же, как умерла Карина Вифта?»

Ее руки дрожали, но Адель продолжала сжимать кулаки.

«Если это не так, то, может быть, дорожно-транспортное происшествие могло бы...»

Шлеп!

Ее голова дернулась в сторону от оглушительного удара. В ушах Адель зазвенело.

«Ты, должно быть, действительно сошла с ума», - выплюнула герцогиня.

Шлеп!

Она снова ударила Адель по тому же месту.

«...»

Ее ядовитый взгляд все еще был прикован к лицу Адель.

«Я, пожалуй, выйду на минутку, мама», - наконец сказала Адель. Она лучезарно улыбнулась, как будто ничего не случилось, и склонила голову. Прикусив нижнюю губу, она повернулась и вышла из палатки.

«Черт!», - подумала она про себя.

Адель шла вперед со всей целеустремленностью, на какую была способна. Ей хотелось скрыться от посторонних глаз, а от сдерживаемого разочарования у нее начинала болеть голова.

Лес...

Впереди показался огромный лес. Адель моргнула, затем медленно потерла лицо руками.

«Если бы только время шло быстрее...», - пробормотала она.

Ей хотелось, чтобы герцогиня поторопилась и узнала, что она беременна Селлиной.

Это дало бы Адель прекрасную возможность сбежать, поскольку все остальные были бы заняты. Она решила, что вскоре ей нужно будет открыть счет в банке для денег на свою независимость. Тогда она могла бы начать откладывать немного из своего карманного содержания и подыскать группу искателей приключений, как и планировала.

Да. Это верно.

Кивнув самой себе, Адель попыталась отвлечься на другие мысли. Она сильно прикусила губу и откинула голову назад.

Ее глазам стало жарко, и она прижала к ним ладони.

Клянусь, я сделаю так, чтобы это произошло.

Что бы ни случилось, она постарается, чтобы никто не смог ее найти. Особенно второй сын герцога, Куарен Вифта. Если она присоединится к группе искателей приключений, этот придурок может распустить слухи о том, что хозяйка герцогства была неподобающе "эксцентричной".

Но, по крайней мере, она все еще была бы жива.

Все это время Адель пыталась доказать, что Карина Вифта все еще находится среди живых. Не имело значения, где находится Адель, главное, чтобы она была жива. Потому что живая Адель означала бы, что Карина Вифта не умерла от «Калло».

Именно это герцог поймет через три года. Однако, в конце концов, Адель им больше не понадобится, и именно поэтому ее будут использовать как политическую пешку в браке по расчету.

Интересно, есть ли какие-нибудь группы искателей приключений, которые ищут археологов.

Если бы в высшем обществе стало известно, что Адель собирается присоединиться к группе искателей приключений, люди, несомненно, начали бы судачить.

Домочадцы герцога могли даже не одобрить это. Однако был также высокий шанс, что им будет все равно, поскольку Карина Вифта им больше не понадобится. Семья Вифта была бы рада избавиться от нее, этой постоянной занозы в заднице, и Адель, наконец, получила бы свободу, о которой мечтала.

Я должна начать со встречи с  Максионом.

Максион был мальчиком, который контролировал улицы, когда Адель была ребенком. Хотя она не видела его с тех пор, как ее привели в дом герцога, чтобы удочерить - нет, чтобы она жила там в качестве замены Карины.

С самого детства Максион всегда был тем, к кому можно было обратиться за информацией на улицах. Если бы она все еще могла найти его, он мог бы стать ценным источником информации. Он был хорошим человеком, который время от времени помогал ей, когда она не могла найти еду и чуть не умерла от голода.

«Хотя я не могу с уверенностью сказать, узнает ли он меня через 10 лет».

Даже если бы узнал, она не могла ожидать, что он будет рад ее видеть. Поэтому Адель решила, что набьет карманы деньгами, прежде чем отправиться к нему. В конце концов, ничто так не говорит, как деньги.

«Миледи, здесь опасно», - услышала она чей-то голос. «Куда вы направляетесь?»

Рыцарь, стоявший на страже на опушке леса, преградил ей путь.

«Я просто хотела подышать свежим воздухом», - сказала она, - «Я скоро вернусь. Вам не нужно беспокоиться обо мне».

«Боюсь, вам нельзя туда заходить», - твердо сказал рыцарь.

Адель нахмурилась. Похоже, он был крепким орешком. Она достала из кошелька золотую монету и вложила ее в руку рыцаря.

«Как насчет этого?», - спросила она, - «Вы никогда меня не видели. Я прокралась внутрь, пока вы отошли в уборную».

Ей повезло, что на страже стоял только один рыцарь. Его глаза расширились при виде золотой монеты - значительной суммы денег. После секундного колебания рыцарь закрыл свой карман, чтобы получить взятку.

«Я никогда не видел вас, миледи», - сказал он.

«Верно», - ответила Адель, - «Не волнуйтесь. Я вернусь до захода солнца».

Она прошла мимо рыцаря и направилась по лесной тропинке, которую он преграждал.

Было бы здорово, если бы я раньше знала, что могу так использовать деньги.

Даже если она была всего лишь заменой, она все равно находилась в положении, при котором могла бы жить более комфортно. Почему она отказывалась от всего этого раньше?

Лесная тропа была длинной и прямой, с благоухающей зеленью со всех сторон, куда бы она ни посмотрела.

С каждым вдохом легкие Адель наполнялись свежим, чистым воздухом, и она чувствовала, как напряжение спадает с ее лица.

Тропа была небольшой, но достаточно широкой, чтобы ей было удобно идти в платье - лес вокруг нее совсем не казался душным.

Адель долго шла бесцельно, пока в конце концов не уперлась в тупик.

«Хм? Где я?..», - пробормотала она.

Сбитая с толку, она повернулась и снова начала пробираться через лес.

Глава 13

«Где я, черт возьми, нахожусь?»

Адель заблудилась. Она шла по лесу, ни о чем не думая, охваченная собственным гневом. Хотя она и посмотрела на карту, прежде чем прийти сюда, она не обратила достаточно внимания на детали, чтобы точно определить, где находится.

На ее лице отразилась паника, и она долго бродила по лесу. После долгого блуждания взгляд Адель упал на что-то огромное между деревьями.

«Что это такое?», - спросила она.

Адель медленно направилась к таинственному объекту, видневшемуся вдалеке. Она добралась до небольшой поляны среди густых деревьев, в центре которой был установлен большой камень.

«Монолит?» - переспросила она.

Старый камень возвышался над Адель на несколько футов. На нем были выгравированы многочисленные письмена на древнем языке. Адель не смогла скрыть удивления на своем лице.

Это было отмечено на карте?

Она попыталась напрячь память.

Согласно карте, ближайший монолит находился недалеко от зоны безопасности...

Учитывая, как долго она шла, Адель не думала, что ушла слишком далеко. Это означало, что, к счастью, она все еще была в безопасной зоне, и, следовательно, ей не стоило беспокоиться о том, что она может столкнуться с какими-нибудь монстрами.

Я как-нибудь справлюсь с этим.

Адель вздохнула с облегчением и снова обратила свое внимание на камень.

«Этот монолит полностью покрыт древними письменами», - размышляла она. Лицевая сторона монолита была сверху донизу покрыта гравюрами, которые явно были очень-очень старыми.

Оставалось загадкой, как такой большой камень мог быть вырезан и установлен подобным образом.

Еще более удивительным было то, что передняя и задняя стороны были идеально отполированы.

Какая сила нужна была чтобы так отшлифовать камень, и он стал на ощупь похожим на бумагу?

Адель протянула руку и провела пальцами по монолиту. Он был гладким и нежным. В результате иероглифы на поверхности были четкими и их легко было разобрать.

«У меня ушла бы целая неделя на перевод», - пробормотала себе под нос Адель, вставая на цыпочки и вытягивая шею, чтобы разглядеть верхушку.

Она впервые познакомилась с древними языками вскоре после того, как попала в резиденцию герцога. Несмотря на то, что это был обязательный предмет для ее уроков, она всегда находила его невероятно увлекательным.

От своего преподавателя она узнала, что были люди, которые зарабатывали на жизнь расшифровкой монолитов, и другие, которые даже раскрывали жизнь древних и воссоздавали ее.

Что касается самой Адель, то ей нравилось переводить истории, которых больше никто не знал. Вот почему древние языки были ее любимыми предметами, и она изучала их с большим интересом.

Когда-то она мечтала делать такую работу сама - по крайней мере, так было до тех пор, пока жизнь с семьей Вифта не стала невыносимой, и она совсем забыла о своих мечтах.

Адель не ожидала, что столкнется здесь с древним языком. Когда она прикоснулась к монолиту, на нее нахлынули старые воспоминания.

Я все равно не хочу возвращаться в палатку. Я могу просто немного по переводить.

По какой-то причине ей стало уютно и тепло рядом с монолитом. Она достала ручку и бумагу, которые взяла с собой на всякий случай.

Изначально она планировала просто порисовать на прогулке.

Я не думала, что буду использовать их для этого.

Адель скопировала первую строчку текста на свой лист бумаги. Ей пришлось практически приклеиться к камню, чтобы разобрать первую строчку. Проверив один иероглиф, она записала его. Затем она перешла к следующему иероглифу, затем к следующему, повторяя процесс снова и снова.

Я должна была работать над одной строкой за раз.

Чтение на древних языках было нелегкой задачей. Как и в любом другом языке, в словаре были как простые, так и сложные слова. Адель без труда расшифровывала самые простые слова, но когда она встречала незнакомое, ей приходилось угадывать его значение, используя контекст.

«Сегодня я переведу всего три строчки».

Адель переписала три строчки текста.

После этого она дважды и трижды перепроверила, чтобы убедиться, что все получилось правильно. Затем она расстелила несколько листов бумаги и использовала их как подстилку, чтобы можно было сидеть на земле.

Я удивлена, что о таком монолите, как этот, еще мало кто знает.

Адель нахмурилась, кладя листы бумаги со скопированным текстом на землю. В этот момент ее взгляд упал на капельку, скатившуюся по краю платья.

«О...»

Она уже представляла, как другие знатные дамы перешептываются у нее за спиной.

Адель сказала себе, что ей все равно, и что не имеет значения, будут ли другие дамы ругать ее. В конце концов, она все равно планировала сбежать из высшего общества.

Однако она не могла отрицать несоответствия между своими мыслями и действиями.

В конечном счете, эти дамы не могли оказать существенного влияния на жизнь Адель - и они будут иметь еще меньшее влияние, как только Адель сбежит из поместья герцога, - но, хотя она прекрасно осознавала это, ей все равно было трудно воплотить свои мысли в жизнь.

После секундного колебания Адель опустила голову, и ее лицо исказилось. Затем она резко вскинула голову и решительно покачала ею из стороны в сторону.

Черт возьми, какая разница?

В империи было всего два герцогства.

Одно грязное платье не испортит репутацию всей ее семьи, а несколько сплетничающих дам не станут концом света.

Она взяла ручку и начала медленно переводить иероглифы, обводя пальцем каждое слово по мере того, как доходила до него.

Адель не спеша произносила вслух те слова, которые могла понять, и записывала перевод под ними.

«Когда?..», - прочитала она медленно пробираясь по тексту.

Адель склонилась над бумагой, что-то записывая, когда слабый свет вырвался из монолита и ударил в нее, проникая в ее тело.

При внезапной вспышке света Адель подняла голову.

Неужели мои глаза обманывают меня?

Она посмотрела вперед, но не смогла найти ничего, что могло бы вызвать этот свет.

Адель в замешательстве склонила голову набок, затем снова посмотрела на свой листок.

Я где-то видела это слово раньше...

Она нахмурила брови. Слишком много времени прошло с тех пор, как она в последний раз изучала этот язык, и некоторые слова ей было трудно вспомнить.

Ее глаза несколько раз пробежали по древним иероглифам. Адель даже не осознавала, что улыбается, когда медленно, но верно водила ручкой по бумаге.

Проведя долгое время согнувшись на земле, Адель выпрямилась, как только почувствовала, что у нее затекли ноги. К тому времени солнце стояло высоко в небе, и его лучи падали на поляну, где сидела Адель. Земля была еще влажной после вчерашнего дождя, и тут и там пробивались свежие ростки.

Крошечные зеленые бутоны были полны жизни, возвещая о приходе весны.

Свежий, чистый воздух наполнил ее легкие, придавая сил. Адель не могла вспомнить, когда в последний раз ее окружало столько зелени. Она всегда была слишком занята, чтобы остановиться и полюбоваться окружающим миром.

«Деревья здесь намного больше, чем те, что растут вдоль улиц в городе», - заметила она.

Адель позволила себе потеряться в деталях окружающего ее леса и впервые узнала, насколько громким может быть пение птиц и как белки прыгают с дерева на дерево.

Я задержусь еще ненадолго.

Не спеша полюбовавшись лесом, Адель снова взяла ручку и вернулась к изучению монолита.

***

Время пролетело незаметно.

«Уф».

Размяв напряженные мышцы, Адель взяла свои бумаги и ручку и встала.

Небо медленно темнело, намекая на то, что солнце скоро сядет. Она обещала вернуться до окончания охоты, так что пора было возвращаться.

Тем не менее, ей удалось перевести весь текст, за исключением трех иероглифов. Вернувшись в палатку, она почистит свой почерк и сможет составить из слов приличные

предложения.

Чувствуя себя гораздо более беззаботной, чем в первый раз, Адель начала искать выход, но заколебалась.

«Это никуда не годится», - сказала Адель, закусив губу в знак поражения. Она долго блуждала, но так и не смогла найти тропинку, ведущую к выходу. Все деревья в лесу были похожи друг на друга, что затрудняло поиск правильной тропинки.

Я была слишком беспечна.

Она могла вспомнить тропу, ведущую от монолита, но было невозможно сориентироваться, не говоря уже о том, чтобы найти дорогу.

По крайней мере, она могла использовать монолит как ориентир, который не давал ей зайти слишком далеко в неправильном направлении.

«Давай попробуем этим путем...», - Адель с трудом сглотнула, крепко обхватив свое дрожащее тело. Она продолжала разговаривать сама с собой, чтобы сдержать свой ужас.

Гррррр.

Адель замерла, услышав неподалеку рычание животного.

Глава 14

Адель с трудом сглотнула. На лес медленно опускалась темнота. Она быстро развернулась.

Давай вернемся тем же путем, которым пришла в первый раз.

Она решила, что лучшим решением будет вернуться к монолиту. Если она не остановится, то может не выбраться из леса живой. Все еще размышляя о том, что делать, она направилась в том направлении, откуда пришла.

Шелест.

Она снова услышала низкое рычание животного, на этот раз сопровождаемое звуком, с которым существо пробиралось сквозь подлесок.

У Адель перехватило дыхание. Она сглотнула и ускорила шаги.

Хруст, хруст.

Ее сердце учащенно забилось, громко отдаваясь в ушах. Она была уверена, что за ней кто-то гонится. Адель ускорила шаги, прежде чем перейти на бег.

Уууууу!

Когда Адель побежала, она услышала позади себя оглушительный вой животного, которое не могла опознать. Скрытое темнотой, животное тоже пустилось бежать, преследуя ее через подлесок.

Между деревьями мелькнули желтые глаза.

Тяжело дыша, Адель вслепую бросилась вперед так быстро, как только могла. Ей мешало тяжелое платье, поэтому она остановилась, чтобы приподнять юбки и сбросить дорогие туфли - она не видела, куда они делись, - прежде чем снова побежать.

Адель судорожно глотнула воздуха. Она давно не занималась спортом, поэтому ее выносливость была на исходе. Кто бы мог подумать, что она осознает, насколько слабым было ее тело посреди леса?

Адель бросилась вперед, прищурив глаза, как вдруг что-то выскочило прямо перед ней.

«А-а-а!»

Не в силах больше сдерживать свой ужас, она закричала во всю глотку.

Стук...?

Это была крепкая грудь, определенно не животного. На самом деле она больше походила на доспехи рыцаря.

Чья-то рука легла на спину Адель, крепко притягивая ее к себе.

«Теперь вы в безопасности», - прогрохотал мужской голос. Это был низкий голос, холодный, но нежный.

При звуке его голоса - в сочетании с ощущением тепла его тела - Адель, которая была напряжена от ужаса, внезапно расслабилась.

Неудержимо дрожа, она с трудом кивнула и прижалась к его теплу.

Мужчина поднял руку, чтобы погладить Адель по волосам, затем прижал ее лицо к своему плечу и вытащил меч.

Оружие рассекло воздух одним плавным, легким движением, и через несколько секунд Адель почувствовала металлический привкус крови в воздухе.

«Не оглядывайтесь», - сказал мужчина, - «Вы можете пообещать мне это?»

Адель кивнула. Мужчина осторожно отпустил ее талию.

«Для меня большая честь познакомиться с вами, леди Карина Вифта», - сказал он.

«Кто... вы?», - спросила Адель.

Ее глаза расширились, когда она подняла голову и впервые увидела его лицо. Освещенный светом луны, висевшей теперь в небе, мужчина был одет в черные доспехи с головы до ног.

Победитель этого турнира...

Адель моргнула.

«Вы ранены?», - спросил мужчина.

«О, я в порядке», - ответила Адель, - «Большое вам спасибо за то, что спасли меня».

Она низко склонилась в поклоне, затем заметила, что ее платье безнадежно испорчено.

«Уже поздно», - сказал мужчина, - «Все бросились вас искать, когда вы не вернулись. Что вы здесь делаете так далеко?»

Он говорил уважительно, но Адель уловила в его тоне легкий упрек.

«Я просто... хотела немного прогуляться...», - она замолчала.

«Всем нам иногда хочется сбежать», - согласился мужчина с ноткой смеха в голосе.

Атмосфера внезапно разрядилась, и Адель широко раскрыла глаза.

«Я покажу вам дорогу обратно», - сказал мужчина, - «По дороге вы больше не увидите животных».

«Хорошо. Вы... не пойдете со мной?,» - спросила Адель.

«Я собираюсь еще немного осмотреться», - ответил человек в черных доспехах. Его голос звучал напряженно, как будто он что-то скрывал.

«Я понимаю», - ответила Адель, низко опустив голову.

Она не хотела снова идти по лесу одна.

«Я буду наблюдать за вами, пока вы не скроетесь из виду», - заверил ее мужчина.

Адель кивнула. Мужчина подошел к Адель и встал рядом с ней, наклонившись, чтобы быть на уровне ее глаз. Затем он вытянул руку и указал.

«Идите прямо, пока не увидите тупик», - проинструктировал он. - «Затем поверните налево и пройдите около 100 шагов, чтобы добраться до лагеря».

«Хорошо».

«Хорошая девочка», - ласково сказал мужчина. Он легонько погладил ее по голове. Глаза Адель расширились от удивления, когда она поднесла руки к волосам.

«Идите», - сказал мужчина, - «Я буду наблюдать. Мы встретимся снова в лагере».

«Хорошо», - ответила Адель. Она отвернулась.

«О!» - воскликнула она, внезапно вспомнив, зачем искала его ранее.

Адель повернулась к мужчине и посмотрела на него снизу вверх, заметив, что шлем сидит у него на голове немного криво.

Она вытащила из рукава шелковый мешочек и протянула ему.

Мужчина уставился на предмет в ее руке.

«Что это?», - спросил он.

«Поторопитесь и возьмите это, у меня болит рука», - игриво пожаловалась Адель.

При этих словах мужчина слегка пошевелился, прежде чем выпрямиться. Он медленно протянул руку и взял мешочек с раскрытой ладони Адель.

«Это кисточка», - пробормотал он, открывая его.

Адель кивнула, когда мужчина вынул кисточку из мешочка. Стеклянная бусина мерцала в лунном свете, черные как смоль нити кисточки развевались на ветру.

«Зачем вы мне это дарите?», - спросил он. В его голосе слышались веселье и замешательство, а пальцы поигрывали кисточкой.

«Наверное, это выглядит довольно случайно», - подумала Адель. Было бы странно подарить ему кисточку только за то, что он спас ее.

Адель почесала щеку, размышляя про себя. Она не могла придумать веской причины.

«Давайте назовем это просто знаком благодарности за то, что вы спасли меня», - сказала она.

«Если вы собирались подарить это кому-то другому, мне это не нужно», - ответил мужчина.

Он протянул ей кисточку обратно.

«Я думаю, нехорошо отказываться от кисточки, которую дарит леди», - сказала Адель.

«Хм».                                                                      «И кроме того...», - Адель собиралась сказать ему, что, в первую очередь, она сделала это для него, но передумала и отвернулась, - «Было бы печально, если бы вы выиграли, а на подиуме не было бы кисточек», - закончила она. Она солгала, прежде чем смогла остановить себя.

Услышав ее ответ, мужчина в черных доспехах уставился на нее так пристально, что она почувствовала себя беззащитной.

«Я понял», - наконец сказал он.

«Верно. Желаю вам удачи».

На этом их разговор был закончен. Как только она повернулась, чтобы уйти, мужчина шагнул вперед и встал перед ней, преграждая Адель путь.

Она подняла глаза на мужчину, стоявшего перед ней, и растерянно заморгала.

«Раз уж вы занялись этим, почему бы вам самой не надеть на меня кисточку?», - спросил мужчина.

«Хм?»

«Все остальные дамы, похоже, сами украшают своих партнеров».

Она снова услышала нотки смеха в его голосе. Он был прав. В течение дня она видела, как дамы прикрепляли кисточки к талии своих кавалеров.

Некоторые из них отчаянно краснели, в то время как другие - вместе со своими рыцарями - казались совершенно растерянными.

«Я не знаю, как вести себя настолько невинно», - подумала Адель. По крайней мере, прикрепить кисточку было не так уж сложно.

Мужчина раскрыл ладонь Адель и положил кисточку. Затем он осторожно закрыл ее руку.

Адель наклонилась и поднесла кисточку к талии мужчины.

«Вы не узнаете меня, миледи?», - спросил он.

«Нет», - ответила Адель, изо всех сил стараясь казаться беспечной.

К счастью, мужчина не стал расспрашивать ее дальше. Когда Адель, прикрепив кисточку, отступила на шаг, он протянул руку.

«Теперь, когда я получил кисточку...», - сказал он, осторожно беря ее за руку», - «Пришло время мне ответить взаимностью».

Прежде чем Адель успела возразить, он поклонился ей.

«Победа будет вашей, миледи», - сказал он, на мгновение коснувшись тыльной стороной своего шлема ее ладони.

Глава 15

Она услышала звук горна, доносящийся из-за деревьев. Мужчина выпрямился, прежде чем снова коротко склонить перед ней голову.

«Они ждут вас, миледи», - сказал он, - «Вам следует поторопиться и вернуться».

По его настоянию Адель ошеломленно подняла ноги, которые почему-то казались приклеенными к земле.

Что это было? Рыцари обычно делали это после того, как получали кисточку?

Выходя из леса, Адель оглянулась. Верный своему слову, мужчина просто стоял там, наблюдая за ней, пока она уходила.

Он не отвернулся, пока она не скрылась из виду.

***

«Ух ты...»

Как только Адель исчезла из поля его зрения, мужчина потянулся к дереву и рухнул на землю.

После того, как он снова поднялся на ноги, он начал с трудом пробираться вглубь леса, перебираясь от дерева к дереву в поисках опоры, в поисках более уединенного места.

Как только он скрылся среди деревьев, вдали от любых других признаков жизни, он, наконец, остановился.

Он снял шлем и схватился за грудь, стиснув зубы. Ему было трудно дышать. Его черные волосы растрепались и промокли от пота. Лицо этого человека было такой изысканной красоты, что можно было подумать, будто его создали сами боги.

Он швырнул свой тяжелый шлем на землю. Тот с глухим стуком упал и откатился в сторону.

Все еще держась за грудь и тяжело дыша, он порылся в кармане.

Он попытался достать маленький пузырек с лекарством, но тот запутался в кисточке, которую дала ему Адель.

«Хух...»

Мужчина в панике дернул за него. Кисточка могла подождать. Прямо сейчас ему нужно было отдышаться.

Щелк.

Когда он выдернул бутылку, кисточка сорвалась с его пояса и упала на землю.

Он стиснул зубы от острой боли в сердце и наклонился, чтобы поднять ее той же рукой, в которой держал лекарство.

В тот момент, когда он вытащил пробку из бутылки, он почувствовал, как от кисточки исходит прохладное ощущение, и острая боль в сердце начала быстро утихать.

«Что это было?», - пробормотал он, нахмурившись.

Он ослабил хватку на кисточке и лекарстве, и боль мгновенно вернулась.

«Вау...»

Это было еще мучительнее, чем раньше.

Привалившись к стволу дерева, он еще крепче сжал ее. Боль стала слабее.

Однако на этот раз она не прошла полностью — он все еще чувствовал тупую боль.

«Это из-за этой кисточки?», - подумал он. Взяв себя в руки, пока боль еще не притупилась, он поспешно закинул в рот две таблетки. Когда он начал жевать, во рту появился горький привкус.

«Черт возьми».

Мужчина ударил кулаком по дереву и стиснул зубы. Он опустил голову, тяжело дыша.

«Почему это происходит с этой кисточкой?», - пробормотал он, прищурившись, глядя на аксессуар в своей руке.

Это длилось всего мгновение, но боль утихла. Хотя у него и было это лекарство, он знал, что на свете нет ни одного врача или фармацевта, который мог бы прописать что-нибудь, чтобы облегчить эту боль, и все же...

«Карина Вифта...»

Его охватило странное чувство тоски по ней.

В тот момент, когда он увидел ее, он подавил желание заключить ее в объятия.

Какая очаровательная кисточка.

Его глаза блестели в темноте.

***

Лагерь был полон рыцарей с факелами в руках.

«Миледи!», - закричала Белла, подбегая к Адель.

Она выглядела обеспокоенной, но Адель знала, что беспокойство было не о ней.

«Да, я вернулась», - ответила Адель, - «Я пошла прогуляться в лес и потеряла счет времени. Как видишь, мое платье испорчено. У тебя есть какое-нибудь запасное?»

«Да, я захватила несколько штук на всякий случай», - сказала Белла. Затем она осторожно добавила, - «Его светлость очень зол».

«Хорошо», - сказала Адель, - «Я пойду в палатку. О, и, чтобы ты знала, с завтрашнего дня я не буду носить платья».

Она вспомнила, как чуть не умерла ранее.

С этого момента Адель постепенно будет избавляться от той жизни, которой она жила как Карина Вифта.

Но для этого ей придется показать себя с другой стороны.

«Мне просто нужно платье для церемонии награждения и еще одно, чтобы вернуться домой», - сказала Адель, стоя в нерешительности перед шатром.

По общему признанию, она боялась входить, зная, что герцог сердит.

Белла стояла позади нее и выглядела взволнованной.

«Ты хочешь еще что-нибудь сказать?», - спросила Адель, - «Если нет, то сообщи, что я вернулась и что нет необходимости меня искать».

«Да, миледи. Но что вы имели в виду, когда сказали, что с завтрашнего дня не будете носить никаких платьев?»

«Я знала, что в первый день мне пришлось бы провожать мужчин, но на этом все», - сказала Адель.

«Тем не менее, все остальные будут присутствовать...», - Белла обхватила себя руками. Из-за настойчивости горничной выражение лица Адель застыло.

Она молча уставилась на Беллу.

«Я понимаю, миледи», - наконец произнесла Белла.

Застигнутая врасплох молчанием Адель, она опустила голову и отступила.

Адель глубоко вздохнула, затем осторожно открыла дверь палатки и вошла внутрь.

Герцог сидел за столом, выражение его лица было каменным и свирепым. При виде Адель он скрестил руки на груди, и его глаза расширились от гнева.

«Ты!» - яростно закричал он.

Адель сглотнула.

Герцогиня тоже сидела за столом с недовольным видом, в то время как Фелис, скрестив руки на груди, казался равнодушным.

«Все вон!» - взревел герцог. После его слов все слуги покинули шатер.

«Ты, должно быть, сошла с ума!», - он накричал на Адель.

«Я гуляла в лесу и заблудилась», - ответила Адель, изо всех сил стараясь казаться спокойной.

Герцог выглядел разъяренным, на нем больше не было маски, которую он носил так долго, - холодного и сдержанного приемного отца.

«Ты опозорила нас всех!», - прогремел он, - «Все рыцари блуждали по округе, и ради чего? Искали пропавшую даму!»

Адель задрожала на месте. Она изо всех сил старалась не замыкаться в себе.

Однако она не могла избавиться от страха, который поселился глубоко в ее душе, - травмы, которую она получила за долгие годы потери привязанности и издевательств. Глаза Адель слегка дрогнули.

«Подойди сюда», - приказал герцог.

Когда Адель, застыв на месте, проигнорировала его и не двинулась вперед, рука герцога начала шарить по столу рядом с ним.

Бум! Лязг!

В тот момент, когда Адель подняла голову, чтобы посмотреть, что делает мужчина, чашка, которую герцог держал в руках, полетела в ее сторону и ударилась о ее лицо, прежде чем упасть на пол и разлететься на мелкие кусочки.

Лицо Адель исказилось от боли, когда сила удара отбросила ее голову в сторону.

«Это худший день в моей жизни», - подумала она.

Утром герцогиня, а теперь сам герцог?

Возможно, ей следовало бы порадоваться, что герцог был левшой, поэтому ей не пришлось получать удары по той же щеке.

Адель с трудом подавила смех, который вот-вот готов был вырваться из ее горла.

«Ты весь день не показывалась!» - сердито сказал герцог, - «Не говоря уже о том, чтобы поприветствовать других дворян».

Заставив себя не прикасаться к пульсирующей щеке, Адель снова подняла голову.

«Да», - ответила она, - «У меня были другие дела, которые я хотела сделать, поэтому я была занята».

«Ты все еще не...!», - сказал герцог, снова поднимая руку.

«Отец, если ты ударишь ее еще раз, другие могут заметить», - вмешался Фелис.

Герцог медленно опустил руку и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

«Я слышал, ты отчитывала Беллу», - продолжил он, - «Ты угрожала уволить ее? Сказала ей, чтобы она знала свое место? Подумай хорошенько о том, кому на самом деле нужно знать свое место».

Адель молча опустила голову. Она вдруг поняла, что в ее прошлой жизни не было насилия только потому, что она никогда не бунтовала.

Ей также пришло в голову, что, возможно, она была избавлена от мучительной смерти просто потому, что потратила годы, пытаясь завоевать их любовь.

Послушных собак не нужно бить.

Адель усмехнулась, не поднимая головы. Возможно, она и считала себя жалкой, но герцог, который вел себя так благородно, показался ей отвратительным.

«Обязательно займись завтра своими делами должным образом», - сказал герцог.    «Нет. Я отказываюсь», - ответила Адель спокойным голосом.

Глава 16

Герцог Вифта бросил на Адель острый взгляд, на его лице читалось разочарование.

«Карина Вифта, почему ты не хочешь меня слушать?», - сказал он. На этот раз его голос был нежным и заискивающим, но Адель больше не собиралась поддаваться на его уговоры. Она снова изобразила лучезарную улыбку, к которой так привыкла. Ее сердце бешено колотилось, но если она сейчас отступит, то просто вернется к своей прежней жизни перед смертью.

Герцог Вифта не посмел бы поступить с ней слишком опрометчиво, потому что Адель знала семейную тайну Вифта.

Все нормально.

Все было бы прекрасно. Она могла говорить все, что хотела, в разумных пределах, пока не переходила границы дозволенного. Адель глубоко вздохнула и крепко зажмурила глаза, прежде чем снова их открыть.

«Если ты чем-то недовольна, просто скажи мне», - сказал герцог.

«Тогда у меня есть просьба», - ответила Адель.

Услышав ее ответ, герцог Вифта выжидающе посмотрел на нее. Встретившись с ним взглядом, Адель вспомнила о его втором сыне-придурке.

«Скажи мне, в чем дело?», - спросил герцог.

«Я пыталась сдержать данное вам обещание в течение последних десяти лет, ваша светлость», - начала Адель.

«И что?»

«Поэтому я думаю, что хотела бы уйти через год. Если вы мне поможете, я просто уйду, или подумаю о том, чтобы присоединиться к группе искателей приключений, или даже попробую работать в больнице».

Лучше всего было бы сообщить ему и покончить с этим. Таким образом, обе стороны могли не торопясь все обдумать и сделать необходимые приготовления.

Глаза герцога Вифты расширились. Нахмурив брови, он вопросительно посмотрел на Адель.

Она с трудом сглотнула.

«О чем ты говоришь?», - спросил герцог.

«Я доказала, что Карина Вифта жива», - продолжила Адель, - «Теперь никто не будет думать, что она мертва».

«И что?»

«Итак, теперь я хочу прекратить этот спектакль и жить своей собственной жизнью».

Пришло время получить вознаграждение от герцога за то, что он отказался от своего слова. Таким образом Адель косвенно дала понять, что не хочет, чтобы ее использовали в качестве пешки в политическом браке.

Потому что, по крайней мере, сейчас ей все еще приходилось притворяться, что она не знала, что это произойдет.

«Ты хочешь сказать, что хочешь навсегда покинуть наш дом?»

«Да», - спокойно ответила Адель, кивая. Она почувствовала облегчение после того, как выложила все начистоту, хотя ее щеки все еще горели.

Герцог Вифта молча уставился на Адель. По его нахмуренным бровям было ясно, что он недоволен тем, что она сказала.                            «Я не могу этого допустить», - наконец ответил он.

«Но вам придется», - спокойно сказала Адель, - «В противном случае я сделаю все по своему плану».

«Ты смеешь угрожать мне?», - с тревогой спросил герцог Вифта.

Он бросил еще один взгляд на Адель, затем снял доспехи и повернулся к ней спиной, показывая, что разговор окончен.

«Ваша светлость», - сказала Адель.

«Что ты собираешься делать после того, как уйдешь?», - спросил герцог, - «Умрешь с голоду? Или будешь драться на улице за кусок хлеба, как раньше?»                                                «…»

«Знай свое место. Если ты хочешь продолжать жить так, как живешь сейчас, постарайся не причинять неудобств этой семье».

В голове Адель помутилось.

«Как я живу сейчас?», - она задумалась. В будущем герцог просто бросит ее. Осознавая, что она натворила, Адель сочла всю ситуацию отвратительной.

«Карина жива», - сказала она, - «Я считаю, что сделала более чем достаточно, чтобы доказать это».

«Закрой свой рот», - предупредил герцог.

«Я поддержала честь семьи, как вы и хотели», - продолжила Адель.

«Если тебе все еще нужно время, чтобы понять свое место, продолжай говорить. Я прошу тебя», - сказал герцог Вифта, свирепо глядя на Адель.

Она вздрогнула. Ее тело словно застыло на месте.

Она сильно прикусила нижнюю губу и сжала кулаки, прикрываясь юбкой. Бледная как полотно, Адель опустила голову и задрожала от страха, который поселился в ней.

Мерзкий лицемер.

Это была единственная мысль, промелькнувшая в ее голове. Он все равно собирался ее бросить.

Адель хотелось закричать и сказать ему, что в прошлом она предпочитала его, но вместо этого она с большим трудом подавила свой гнев.

Ей нужен был всего один год. Как только герцогиня узнает о своей беременности, все, естественно, потеряют интерес к Адель.

В любом случае, она была просто заменой.

Двойник. Я знаю это.

Она прекрасно это понимала, но Адель была еще совсем маленькой, когда все это началось. Впервые ощутив тепло, она захотела чего-то большего.

Для Вифта существование Адель было чем-то само собой разумеющимся, чем-то не более значимым, чем статуя на площади.

Она знала, что сама виновата в том, что полагалась на них. Именно поэтому она решила перестать ожидать чего-либо от них и перестала жаждать их любви. И, очевидно, она не хотела умирать снова. Она отчаянно пыталась избежать этой участи, если уж на то пошло.

«Давай закончим на этом, если ты все поняла», - наконец сказал герцог Вифта, выглядя усталым.

Адель задержала дыхание, опустила голову, и ее взгляд упал на страницы со всеми ее заметками. Она крепко зажмурила ноющие глаза.

Все нормально.

Это не имело значения, потому что герцог в конце концов все равно споткнулся бы о свои собственные слова. Оставалось меньше года до того, как он узнает о беременности герцогини.

Адель встала.

«Я... схожу за водой», - сказала она.

Она вышла из палатки с низко опущенной головой.

Снимая доспехи в задней части палатки, Фелис обернулся на звук ее ухода.

«Ты уверен, что ничего не случилось, пока меня не было?», - спросил он.

«Я уверен», - сказал герцог.

«Не беспокойся об этом», - сказала герцогиня своему мужу, прежде чем добавить: «Ты тоже, Фелис».

«Но как получилось, что она так сильно изменилась?», - удивился Фелис.

«Это то, что я хочу узнать», - сказал герцог Вифта, садясь за стол в более светлом наряде. Выражение лица герцогини помрачнело.

***

Выйдя из палатки, Адель направилась прямиком к колодцу. К счастью, к тому времени переполох утих.

Белле оставалось только пойти и настучать на меня.

Во-первых, она не ожидала от нее многого, но те небольшие надежды, которые у нее были, в очередной раз были встречены разочарованием.

Адель медленно прислонилась спиной к колодцу, оставаясь вне поля зрения. Затем она достала блокнот и взяла ручку. При свете луны она углубилась в свои записи в древнем тексте.

[Я надеюсь, что когда-нибудь кто-нибудь прочтет это. Это история моего исследования леса. Внутри него в общей сложности 12 стелл. Это первая из них, расположенная в начальной точке зоны безопасности.]

И это все? На этом все заканчивается... Адель несколько раз перечитала древний текст, но это было все, что ей удалось записать.

«Теперь мне любопытно», - сказала Адель сама себе тихим, едва слышным голосом.

«Если тебе все еще нужно время, чтобы узнать свое место, продолжай говорить. Я прошу тебя».

Она не могла выбросить из головы холодный голос герцога. Не сумев переключить свои мысли на что-то другое, Адель уставилась в землю.

«Все в порядке».

Она закрыла лицо блокнотом, крепко сжимая его.

«Все в порядке, Адель».

Даже если никто не называл ее настоящим именем, она все равно оставалась Адель. Девочкой из трущоб, которая, не колеблясь, могла ударить или укусить взрослого человека голыми зубами. Не имело значения, что она жила под именем Карины Вифта. Лунный свет мягко падал на ее голову, хотя ее лицо оставалось скрытым за блокнотом.

***

Мне скучно.

К пятому дню пребывания в лагере Адель это окончательно надоело. Охотничий турнир подходил к концу, и было все труднее смотреть на лица Фелиса и герцога Вифта.

«По сравнению с прошлым годом ничего не изменилось», - проворчала она про себя. Все было точно так же. Ее нынешняя жизнь была так похожа на те три года, что предшествовали ее смерти, что у нее волосы встали дыбом. Жизнь шла своим чередом, и Адель испытывала глубокое чувство дежавю. Чем сильнее становилось это чувство, тем больше Адель отказывалась от участия в охотничьем турнире. Она знала, что ей нужно будет показать себя только на церемонии награждения.

Поэтому Адель, чтобы чем-то заняться, отправилась к монолиту, как только проснулась. Оказалось, что в нем содержалось исчерпывающее описание леса. В нем содержались предупреждения и инструкции о том, как в нем ориентироваться, а также было показано, что каждый монолит содержит подробную информацию об окружающей его флоре, фауне, лекарственных травах, ядах и монстрах.

Сегодня мой последний день.

Адель оставалось перевести пять строк текста.

Сначала ее переводы продвигались медленно, поскольку прошло довольно много времени с тех пор, как она в последний раз читала что-либо на этом древнем языке, но теперь на изучение текста уходило вдвое меньше времени. Там было много похожих слов и знакомых предложений.

Ближе к концу она с легкостью перевела текст. На пятый день она смогла прочитать весь монолит за один присест.

«Неплохо», - подумала она. Ей больше не нужно было прислоняться к монолиту и запрокидывать голову, чтобы прочитать текст. Теперь она могла сидеть на земле и просто смотреть вверх.

«Вы исчезли после того, как подарили мне кисточку. Мне было интересно, чем вы занимались...»

Услышав чей-то голос среди шелеста листьев, Адель выпрямилась, дрожа от страха. Страницы в ее руке выпали на землю, когда она ослабила хватку.

Охваченная страхом, она поспешно вскочила на ноги и развернулась.

«Подождите, вы...»

Напряженное тело Адель расслабилось, и она медленно выдохнула. Она с облегчением прижала руку к груди и посмотрела на мужчину в черных доспехах, стоящего перед ней.

Глава 17

«Извините, если я вас напугал», - сказал мужчина.

«Все в порядке», - ответила Адель, - «Но, сэр, разве у вас не разгар охотничьего турнира?»

«На сегодня я закончил».

«Не слишком ли рано? Прошло совсем немного времени с тех пор, как вы начали».

«Я заметил, что вы ходили в лес каждый день перед началом турнира, миледи. Полагаю, сегодня любопытство взяло надо мной верх».

Должно быть, последние несколько дней Адель не терпелось попасть в лес.

Она закрыла рот, не зная что еще сказать.

Мужчина целеустремленно направился к ней, его доспехи лязгали при каждом шаге. Дойдя до того места, где сидела Адель, он наклонился, чтобы поднять лист бумаги.

«Подождите!..», - в панике вскинула руку Адель, но мужчина был слишком быстр для нее.

«Я вижу, вы переводите древние письмена на монолите», - заметил он.

Через щель в его шлеме Адель могла видеть его черные глаза. Потом она удивилась, почему никогда не обращала на них внимания.

Кто же знал, что и глаза у него тоже будут черные?

Неудивительно, что ему нравился черный цвет. Если бы его волосы тоже оказались черными, Адель почувствовала, что у нее не было бы иного выбора, кроме как признать, что он был своего рода настоящим черным ангелом-хранителем.

«Как интересно», - сказала она.

«Действительно», - ответил мужчина. Затем его взгляд переместился с бумаги на лицо Адель, - «Вы говорите обо мне?», - спросил он.

«Мне просто кажется интересным, что вы отказываетесь от возможности подняться на почетное высокое место на пьедестале только ради того, чтобы увидеть меня», - объяснила она.

«О. Что ж, я не думаю, что вы будете разочарованы результататом, миледи».

Этот человек говорил так, словно был сторонним наблюдателем, смотревшим  со стороны. Она и раньше замечала это, но голос у него был почти равнодушный.

Он вернул ручку и заметки в руки Адель. Судя по нетронутому виду бумаги, она могла сказать, что он держал ее бережно.

Слегка нахмурившись, она забрала их у него.

«Простите, если я помешал вам, миледи», - сказал мужчина, - «Пожалуйста, продолжайте то, что вы делали».

Он отступил на несколько шагов и прислонился к дереву. Когда он не ушел, как она ожидала, Адель была явно озадачена.

«Что вы делаете?», -  спросила она.

«Я подумал, что хотел бы взглянуть на этот монолит», - ответил мужчина.

«Я... что?»

«Я видел несколько таких в лесу, но я не знал, что они покрыты древними письменами».

Внимательно слушая, как он говорит, Адель осторожно опустилась обратно на землю. К счастью, он промолчал и не стал продолжать. Она наклонилась и медленно начала переписывать текст. Почва была слишком мягкой, чтобы на ней можно было писать, поэтому ей пришлось перейти к монолиту и использовать его каменную поверхность.

«Я видела, что эти монолиты были нанесены на карте», - сказала она, - «Разве их раньше не исследовали?»

«К сожалению, нет. Они просто используются в качестве меток, помогающих нам находить дорогу в огромном лесу», - ответил мужчина у нее за спиной.

«Звучит разумно», - небрежно заметила Адель. Ее глаза и руки были заняты тем, что она переводила взгляд с монолита на бумагу и обратно, продолжая свою работу.

«Это правда, что вы дочь герцога Вифты, миледи?»

«Да...», - неохотно ответила Адель.

Закончив копировать текст с монолита, она украдкой оглянулась. От его пристального взгляда ей стало не по себе. Он смотрел на нее так внимательно, что она почувствовала себя несколько уязвимо.

«Вам действительно нужно смотреть на этот монолит?», - спросила она, - «Я думаю, тут есть что-то еще».

«Ах, да», - с готовностью согласился мужчина, - «Честно говоря, монолит был просто предлогом».

«Простите?»

«Я просто хотел посмотреть, что вы делаете, миледи».

«О, я поняла...»

«Похоже, сегодня мне не будет покоя», - подумала про себя Адель, - «Совсем не будет покоя».

Это печально.

Она тихо вздохнула.

«Я вам не мешаю?», - спросил мужчина.

«Э-э-э...»

Она знала, что должна отрицать это, но по какой-то причине ей казалось, что мужчина может увидеть ее насквозь, если она соврет. Он говорил уважительно, но тон его голоса был странно повелительным.

«Я просто, по какой-то причине...», - мужчина замолчал, затем сжал губы. Затем он покачал головой.

«Как насчет того, чтобы я отвел вас к другому монолиту?», - предложил он.

У домочадцев герцога Вифты было много врагов. Адель не рискнула бы бродить по лесу в одиночку, если бы вокруг лагеря не толпились рыцари.

Даже в столице она никогда не бывала в местах, где не было толпы людей. Поэтому, прежде чем покинуть это место, ей нужно было найти способ защитить себя.

Но для чего?

Вопрос Адель вертелся на кончике ее языка, но она проглотила его обратно.

Когда она покачала головой из стороны в сторону, глаза мужчины заблестели.

«Я сожалею о вашем отказе», - сказал он, - «Тогда, может быть, вы прочтете мне то, что перевели?»

«Я еще не начинала переводить», - сказала Адель, - «Я только скопировала текст».

«Тем не менее, я бы хотел услышать, что вы уже расшифровали».

«Здесь просто говорится, что этот монолит - первый из 12 в лесу, и что каждый из остальных предоставляет информацию о природе вокруг них», - кратко резюмировала Адель.

Она смотрела на него настороженно, как котенок, который сворачивается калачиком.

Мужчина внимательно изучал ее. Похоже, эта женщина не знала, кто он такой. На самом деле, казалось, он ее совсем не интересовал.

«И это все?», - спросил он.

«Ну, есть информация о Источнике Духов в сердце леса и сундуках с сокровищами, спрятанных древними, чтобы вы могли насладиться охотой за ними. Также есть информация о потайной двери, ведущей в деревню гномов. На самом деле, это сказки».

Переводя, Адель поняла, что тот, кто создал эти монолиты, должно быть, очень скучал. Тем не менее, истории заставляли ее смеяться, и она получала от них огромное удовольствие, поэтому она решила продолжить перевод остальной части текста.

Она даже была склонна углубиться в лес, если бы представилась такая возможность. Но, конечно, она знала, что никогда бы не решилась на это.

«Это довольно интересно», - пробормотал мужчина. Его голос, который до этого был ровным и невыразительным, теперь был полон эмоций. Это было еще более очевидно для Адель, которая была особенно чувствительна к восприятию чувств людей.

«Если вас это не слишком беспокоит, не могли бы вы, пожалуйста, перевести и последнее предложение, миледи?», - он продолжил, - «Мне так любопытно»

«Я...»

Адель собиралась сказать ему, что подумывает о возвращении, но передумала. Честно говоря, она предпочитала компанию одного спокойного человека компании десятков раздражающих людей в лагере.

Конечно, этот человек вторгся в пространство, которое она привыкла считать своим собственным.

Но формально она подкупила рыцаря, чтобы тот сам пришел сюда, и у нее не было никаких прав на лес.

«Только если вы пообещаете вести себя тихо», - ответила Адель, наконец сдавшись.

«Я даю вам слово».

Мужчина легонько прижал руку к сердцу.

Лязг.

Металл издал тихий звон. Затем он слегка согнулся в талии.

Чувствуя себя обремененной его преувеличенным обещанием, Адель вернулась к своей работе. Перевести древний язык оказалось не так уж сложно, как только она записала его на бумаге. Последние несколько слов дались ей особенно легко, потому что они уже упоминались пару раз раньше. Она медленно провела пальцем по тексту, расшифровывая его, затем начала писать свой перевод внизу листа.

Мужчина не сводил взгляда с ее ручки, которая плавно двигалась по поверхности монолита для последней проверки. Ее быстрые и уверенные движения свидетельствовали о ее уверенности в том, что ее переводы, несомненно, верны.

«Я закончила», - объявила Адель.

«Это было быстро».

Мужчина достал свои карманные часы и открыл их. Он взглянул на время, прежде чем снова закрыть.

«Пятнадцать минут на пять строк», - сказал он.

«Вы засекали время?»

«Просто из любопытства», - заверил он ее, убирая часы обратно в карман доспехов. Кисточка на поясе, которую Адель подарила ему в первый день, покачивалась в такт его движениям.

Адель неохотно посмотрела на него, затем перевела взгляд на бумагу. Она протянула руку, чтобы передать ее ему, но он не взял.

Вместо этого он посмотрел прямо ей в глаза.

«Я бы хотел, чтобы вы прочли...»

Он остановился на полпути, не сводя глаз с лица Адель. Мужчина медленно поднял руку, и его холодная стальная перчатка коснулась щеки Адель.

«Что случилось с вашей щекой?»

Глава 18

«А?»

«Сейчас слабо заметно , но на вашей щеке рана».

Вместо того, чтобы воспользоваться другой рукой, мужчина зубами стянул правую перчатку и положил ее в карман. Его длинные мозолистые пальцы нежно коснулись щеки Адель.

Она нахмурилась, ее рана все еще немного болела от его прикосновения.

«Я думал, что мне удалось спасти вас в тот день, но что это?», - спросил мужчина.

Он казался немного обиженным, его голос стал более глубоким, чем раньше.

Адель не ответила. «Я... Я прочту вам перевод», - сказала она вместо этого.

«Я могу прочитать это сам».

«Переводчик должен прочитать это лично, чтобы правильно донести смысл», - упрямо сказала Адель.

Она опустила голову, огорченная тем, что он заметил ее рану.

«И это... Я просто поскользнулась и упала, вот и все», - тихо добавила она.

Мужчина некоторое время молча смотрел на нее.

Затем его глаза под шлемом изогнулись в улыбке.

«Понимаю. Похоже, я забегаю вперед», - он сделал вид, что уступает.

Адель поспешно убрала смущенное выражение лица и вернула листок к себе, чтобы прочитать текст. Там было всего пять строк, но у нее было ощущение, что она проводит презентацию или читает стихотворение перед мужчиной. Она очень нервничала. Бросив на него быстрый взгляд, Адель начала читать, следя глазами за своим переводом.

«Тот, кто дочитает это до конца, должно быть, очень заинтересован в том, что я хочу сказать. Если так, я предлагаю исследовать весь лес».

Когда она украдкой взглянула на него, мужчина одарил ее нежной и ободряющей улыбкой.

«Во время своих путешествий по всему миру я узнал много имен, но больше всего мне понравилось делиться всеми своими знаниями с этими монолитами».

Она не смогла сказать, о каких именах шла речь в тексте. Она несколько раз перечитала его, чтобы попытаться понять, и пришла к выводу, что в ее переводе по-прежнему не было ошибок.

Адель сделала короткую паузу, затем продолжила чтение.

«Мой дорогой читатель, если ты сможешь найти все монолиты, ты станешь величайшим рассказчиком из всех. Если ты поймешь, что волшебные сказки - это, в конце концов, не просто сказки…»

Закончила она на последней ноте. Она сделала это не нарочно. Текст действительно был написан именно так.

«Какой завораживающий монолит», - сказал мужчина.

«Осталось еще кое-что», - сказала Адель.

«И что же?», - недоверчиво спросил он.

Адель кивнула.

Последняя часть была написана буквами чуть меньшего размера.

«И, наконец, не сердите лесного монарха, у него дурной характер, и его не следует провоцировать».

Адель задалась вопросом, не был ли монолит создан детским писателем. У нее было ощущение, что она читает роман.

«А разве здесь не указано, кто это написал?, - спросил мужчина.

«Нижняя часть частично сломана», - сказала Адель, - «Я думаю, что так было уже довольно долгое время. Похоже, здесь было чье-то имя».

Если бы тот, кто создал этот монолит, был ученым, Адель хотела бы приобрести его книги.

Возможно, потому что это был  только первый монолит, но он очень сильно возбудил ее любопытство. Ей не терпелось узнать больше, как будто она ждала продолжения романа. Если возможно, Адель хотела расшифровать второй и третий монолиты тоже.

Однако она знала, что для этого ей не хватит ни времени, ни навыков.

И все же, кто знает? Возможно, когда-нибудь у меня снова появится шанс.

При этом она не знала, когда наступит это "когда-нибудь". Адель медленно подняла голову и увидела, что небо по-прежнему светлое.

Сегодня был последний день турнира. Завтра должна была состояться церемония награждения и грандиозный банкет. А послезавтра все они отправятся на рассвете обратно в столицу.

Кто такой, черт возьми, лесной монарх?

Учитывая, что это было добавлено в конце, может ли быть так, что здесь действительно что-то жило?

Или это была просто часть выдуманной сказки?

«Если бы древние вырезали сказки на... камне. Нет, это не имеет смысла».

Адель быстро поправила себя. Она почувствовала себя нелепо в тот момент, когда высказала эту мысль вслух. Даже если бы они были вырезаны на камне, они ни за что не создали бы для них целые монолиты.

«Я думал о них только как о ориентирах в лесу, поэтому для меня довольно удивительно слышать, что они на самом деле говорят», - сказал мужчина.

«Я тоже», - согласилась Адель, - «Когда я увидела их на карте, я просто подумала, что это древние артефакты».

«Ну, они действительно были сделаны в древние времена, так что вы не ошиблись», - сказал мужчина.

Насколько он мог судить, ее догадки казались довольно точными. Он сам был здесь во второй раз, но сегодня впервые узнал о монолитах.

Между ними повисло молчание. Взгляд мужчины все еще был прикован к опухшей щеке Адель.

«Будьте осторожны, миледи», - сказал он.

«Это... было ошибкой. Я буду осторожна», - тихо сказала Адель, опуская дрожащие глаза.

Единственная причина, по которой она искала мужчину в черных доспехах, заключалась в том, что она хотела отдать ему свою кисточку.

Когда она видела его без кисточки в прошлом, она думала о нем как о человеке, которого можно пожалеть, как и ее саму.

Я не думала, что мы будем продолжать сталкиваться подобным образом.

Честно говоря, она немного сожалела о своем решении. Почему она отдала кисточку именно ему, а не кому-либо другому?

Адель спрятала листок с переводом в рукав и взяла остальные листы вместе с ручкой. Она собиралась вернуться в свою палатку. Теперь, когда она закончила свои переводы, ей больше не нужно было слоняться по лесу.

«Если вы захотите приехать сюда снова, как вы отнесетесь к тому, чтобы встречаться со мной здесь примерно два раза в месяц?», - неожиданно предложил мужчина.

«А? Нет. Нет, спасибо», - машинально ответила Адель. С чего бы ей вдруг планировать встречу в лесу, если она даже не знала, как выглядит его лицо?

Когда Адель решительно покачала головой, мужчина замолчал.

«Это больно, миледи», - пробормотал он.

«Я приму это как комплимент», - ответила Адель.

Все, что она знала о нем, это то, что он выиграет охотничий турнир. Но даже эта информация теперь вызывала сомнения, поскольку сегодня он вообще не участвовал.

Несмотря на то, что она знала о своем будущем на следующие три года, она не чувствовала себя особенно впечатляющей или могущественной. Она посещала большинство светских вечеринок и, следовательно, обладала полным арсеналом информации, но не было ничего, что она могла бы реально использовать, чтобы добиться свободы в ближайшие три года.

Адель хотела предотвратить собственную смерть и во что бы то ни стало покинуть поместье герцога, даже если бы это означало возвращение на улицу. Наконец-то она захотела начать новую жизнь.

Для этого ей нужно было расстроить свой брак по расчету и набраться сил, чтобы выжить после ухода из дома герцога.

Она хотела избежать всего, что могло бы поставить под угрозу ее новое будущее.

Хотя... этот рыцарь - особенный.

Как бы то ни было, этот человек должен был стать беспрецедентным двукратным победителем охотничьего турнира этого года, а это означало, что в будущем он, скорее всего, займет высокий пост. Адель больше не хотела иметь ничего общего с дворянами.

«Мне больно это слышать, миледи».

«Как бесстыдно вы лжете, сэр», - ответила Адель, высказав именно то, что было у нее на уме.

Люди всегда находили способы выразить свои чувства, будь то глазами, действиями или энергией, которую они излучали. Она была довольно искусна в чтении этих маленьких фрагментов эмоций, но и мужчина был таким же. Он казался человеком, который умел мастерски скрывать свои чувства.

«Что ж, честно говоря, мне любопытно, что монолиты скажут дальше», - сказал он.

Адель не была полностью уверена, но она не думала, что он говорит правду.

«Это тоже ложь», - сказала она

«Хм. Вы наполовину правы», - признал мужчина.

«Хм?»

«Это наполовину ложь, наполовину правда».

Они уже приближались к выходу из леса. Адель остановилась как вкопанная, чтобы закончить разговор. Увидев, что она поворачивается к нему, мужчина тоже остановился.

«Я не понимаю, почему вы интересуетесь мной, сэр», - сказала Адель.

«Разве кисточки не дарят людям, к которым у вас есть чувства?», - спросил мужчина, - «Я думал, именно поэтому вы подарили ее мне, миледи».

«Я говорю это, чтобы вы не поняли меня неправильно, но я отдала ее вам, потому что больше некому было отдать», - сказала Адель с каменным лицом.

Она не хотела связываться с кем-то новым в роли Карины Вифта. Для нее это имя было не более чем мертвой оболочкой, от которой она должна была избавиться. Она не хотела заводить никаких отношений, которые могли бы заставить ее колебаться в выборе места жительства. Она не хотела никаких длительных привязанностей.

«О, нет», - простонал мужчина голосом, в котором совсем не было грусти.

Ей стало интересно, какое выражение лица было у него под шлемом.

«Я думаю, мы сказали все, что нужно было сказать. Тогда я пойду», - продолжила Адель, коротко кивнув, прежде чем отвернуться.

Наблюдая, как она уходит, мужчина окликнул ее сзади.

«Миледи».

«Да?». Услышав его голос, Адель лишь слегка обернулась.

«Что, если я уже что-то неправильно понял?», - спросил он.

«Я... что?», - Адель запнулась от волнения.

Глава 19

«Я вас неправильно понял, миледи», - сказал мужчина, - «Я знаю, что без разрешения повысил свои ожидания, но я понятия не имел, что меня так отвергнут».

«У вас замечательная манера говорить странные вещи», - парировала Адель, - «Я подарила вам кисточку только потому, что вы выглядели одиноким».

«Мужчина без возлюбленной действительно одинок».

Не настолько одинок!

Она едва сдержалась, чтобы не огрызнуться на него. Она была поражена тем, насколько нелепо и бесстыдно он себя вел. Очевидно, он точно знал, что она имела в виду!

Адель прижала палец к губам, чтобы они не подергивались, затем открыла рот, чтобы заговорить снова. Когда она ответила, то ясно дала понять, что считает все это нелепым. Как он мог сказать, что все неправильно понял, вот так, таким непоколебимым голосом?

Это была очевидная ложь, как бы она на это ни смотрела!

На этот раз Адель было трудно контролировать выражение своего лица. Спокойно изучая ее искаженное гримасой лицо, мужчина сказал: «Я был просто в восторге от того, что у вас есть чувства ко мне, миледи».

«Я думаю, что ясно сказала вам, что это был просто знак благодарности», - ответила Адель.

«Действительно ли это так? Очень жаль».

«Вы уже знаете, почему я подарила ее вам, сэр».

«Но кисточки обычно не бывают черными, не так ли? Я думал, что это было сделано специально для меня, но, похоже, я ошибался».

Адель почувствовала укол вины. Она спокойно кивнула, стараясь, чтобы это не отразилось на ее лице. Это был мужчина, которого она никогда раньше не встречала.

«Разве я уже не говорила, что не знаю вас, сэр?», - спросила она.

«Это правда», - признал мужчина. Когда он поспешно ретировался, Адель подозрительно нахмурилась.

Он пожал плечами. После короткой паузы мужчина снова завел разговор.

«Эта кисточка... не могли бы вы сказать мне, где вы ее взяли?»

Он говорил осторожно, прищурив глаза.

«В ателье продаются готовые кисточки, но большинство дам делают их сами», - ответила Адель.

«Вы хотите сказать, что это сделали вы, миледи?», - снова спросил мужчина.

Он хотел быть уверенным. Каждый раз, когда он сжимал кисточку, его боль проходила.

С помощью кисточки он мог даже день или два обходиться без лекарств.

У меня такое чувство, что мой организм выздоравливает.

Пока он был здесь, врач не мог его осмотреть, поэтому он не был уверен. Также могло быть и так, что он все выдумал, поэтому хотел быть осторожным и изучить все факты.

«Да», - кивнула Адель.

«Тогда где вы взяли материалы?»

«В магазине в столице», - Адель нахмурилась, услышав настойчивые расспросы мужчины, - «Почему вы продолжаете задавать мне эти вопросы?», - спросила она, - «Я не проклинала ее или что-то в этом роде, так что не волнуйтесь. Если это вас беспокоит, вы можете просто вернуть ее...»

Когда Адель протянула руку, мужчина поспешно отступил на шаг. Глаза Адель расширились от его быстрой реакции. Мужчина, казалось, тоже был ошеломлен, и его глаза нервно забегали по сторонам, прежде чем он открыл рот.

«Нет, я не верю, что она проклята...», - замолчал он.

Кисточка была скорее благословением, чем проклятием.

Теперь он мог приберечь свои таблетки на тот случай, если они ему действительно понадобятся.

«Просто с тех пор, как вы мне ее дали, мне стали сниться хорошие сны», - сказал он, - «Я не хотел вас беспокоить».

«О, правда?..»

Адель была рада, что кисточка что-то значила для него, хотя и не понимала, как она может дарить кому-то хорошие сны. Было приятно осознавать, что кисточка понравилась ему больше, чем она ожидала. Адель кивнула, принимая его ответ.

«А вы не хотите перевести и другие монолиты тоже?», - спросил мужчина.

«Я не хочу рисковать своей безопасностью из-за этого», - ответила Адель.

Мужчина некоторое время молчал, казалось, глубоко задумавшись. Его черные доспехи не были такими ослепительными, как серебряные доспехи других рыцарей, но все равно блестели на солнце.

«Я сильный человек. Вы бы все равно отказались, даже если бы я предложил защищать вас?», - наконец спросил он.

«Если вам так интересно, почему бы не нанять археолога? Я не нужна вам специально для перевода монолитов», - парировала Адель

«Такие люди не стали бы так охотно этого делать, особенно учитывая, что в глубине леса опасно», - сказал мужчина резким, почти скучающим голосом. Адель не считала его настойчивым человеком, но он не собирался так легко ее отпускать.

«Я тоже не люблю опасности», - сказала она.

«Если это вы, миледи, я могу защитить вас».

«Как я вообще могу доверять вам?», - спросила она.

«Если вам нужны доказательства, как насчет того, чтобы я выиграл этот охотничий турнир?»

Адель только что вспомнила, что он должен был быть занят охотой, если хотел выиграть турнир. Теперь, когда он только что потратил впустую целый день, о победе, казалось, не могло быть и речи.

«Для меня это слишком высокая цена», - сказала она.

«Тогда, если я выиграю этот турнир... вы не могли бы уделить мне немного своего времени, всего один раз?»

«Время?»

«Да, миледи. Вы можете уделить мне всего один день?», - серьезным голосом спросил мужчина.

Размышляя про себя, Адель подняла голову и посмотрела на небо. Даже если бы он начал охоту сейчас, у него было бы в лучшем случае около часа. Учитывая, что все остальные уже провели бы на охоте целый день, выиграть было практически невозможно.

Каким бы компетентным он ни был.

С девяти утра до пяти часов дня он потерял целых восемь часов.

Даже если бы он до вчерашнего дня старался изо всех сил, наверстать упущенное все равно было бы нелегко.

К тому же, он меня раздражает...

Было бы лучше просто согласиться и покончить с этим.

«Звучит заманчиво», - сказала Адель.

«Вы обещаете?», - уточнил мужчина.

«Да», - ответила Адель, и в этот момент ей показалось, что она увидела улыбку мужчины, хотя из-за шлема не могла разглядеть выражение его лица.

Он приложил руку к сердцу и, слегка поклонившись, первым покинул лес.

Возможно, я приняла неправильное решение...

Но Адель было уже слишком поздно брать свои слова обратно, потому что он уже скрылся из виду.

***

«Я слышал, победитель уже определен».

«Из какой он семьи?»

«Скольких же он убил за один час?»

«Я не мог даже смотреть на гору трупов».

Адель услышала, как рыцари переговариваются между собой, когда вышла, чтобы набрать воды перед ужином.

Всего один час...?

Она почувствовала странное беспокойство из-за этого срока. Это было именно то количество времени, которое у мужчины оставалось на весь день.

У нее было дурное предчувствие. Ощущая неприятный привкус во рту, Адель неохотно вернулась в палатку.

Внутри был накрыт ужин, и это была трапеза только для семьи. Он мало чем отличался от того, что готовили дома. Тем не менее, Адель старалась есть больше, чем просто салат. Она просто хотела есть с комфортом, не ходя по лезвию ножа.

«Садь», - сказал герцог.

Адель молча села.

Как только все четверо расселись на стульях, стало тесно. Стол был заставлен едой. В центре блюда лежала красиво запеченная телячья рулька, политая соусом и разнообразными специями. Перед ней стояло рагу с мясом, морковью и другими овощами.

На тарелочках лежали сочные фрукты и хрустящие ломтики багета. Сбоку лежал большой кусок сливочного масла, а рядом - нож.

Намазывая масло на хлеб, вы, несомненно, сделаете его более сочным и пикантным. На каждую тарелку выложили идеально прожаренное яйцо и толстые полоски бекона. К блюду было подано крепкое фруктовое вино в сверкающих фужерах.

Адель могла бы это есть, но меню ей не особенно понравилось. Однако ароматы все равно были пьянящими, и то, как были поданы блюда, привлекло ее внимание. Адель была удивлена, что такое экстравагантное меню можно приготовить в лагере.

Наверное, именно поэтому мы привезли с собой весь наш домашний скот.

Это была великолепная еда. На самом деле, это был один из лучших столов, которые подавались за последние несколько дней.

Это потому, что сегодня последний день охотничьего турнира?

Когда герцог Вифта взял в руки столовые приборы, герцогиня и Фелис последовали его примеру. Адель взяла в руки свои приборы чуть позже остальных членов семьи.

«Я слышал, что ты не очень-то проявляла себя в течение дня», - сказал герцог.

«У меня были личные дела», - спокойно ответила Адель. Она могла не отвечать, но в противном случае ее поведение могло бы показаться ребяческим и бунтарским.

Вздохнув про себя, она начала резать себе еду.

Первым, что привлекло ее внимание, была яичница-глазунья с наполовину прожаренным желтком. Когда она разрезала ее пополам, жидкий желток стек по белкам. Это было одно из любимых блюд Адель. Она никогда не говорила вслух, что ей это нравится, но, тем не менее, она молча наслаждалась свежим и ароматным яйцом.

Она все еще помнила то ужасное время в детстве, когда съела яйцо, подобранное на улице, и очень страдала после этого.

«Личные дела?», - спросил герцог.

«Да».

«Какого рода личные дела?»

«У меня нет никаких намерений делиться своей личной жизнью. Я стараюсь вести себя прилично, так что нет причин для беспокойства, ваша светлость», - уклончиво ответила Адель.

Герцог нахмурился. За обеденным столом внезапно повисло напряжение.

Адель молча жевала свою еду. Когда атмосфера стала давить на нее, Адель почувствовала, что еда во рту превращается в кашу. Соус к телячьей рульке был восхитительно сладко-соленым, но в одно мгновение стал пресным.

Это происходит каждый раз, когда я говорю.

Адель сжала столовые приборы. Она не думала, что у нее будет другая возможность ответить герцогу подобным образом. Она была абсолютно честна, когда сказала, что хочет уйти и найти другую работу. В конце концов, она перестала нарезать телятину на мелкие кусочки и отложила нож. Она перевела взгляд на фрукты и овощи, которые переваривала относительно лучше.

«Отец, кто был тот человек в черных доспехах?», - спросил Фелис, - «Его навыки кажутся почти сверхъестественными».

Адель навострила уши.

Глава 20

Обычно Адель не обращала внимания на разговоры своей семьи, но ей было трудно игнорировать эту тему, потому что она была очень, очень любопытной. Она низко склонилась над тарелкой с супом, но при упоминании о рыцаре слегка приподняла голову.

Не успев опомниться, она уже выжидающе смотрела на герцога Вифта.

«Он из тех, кого не стоит делать своим врагом», - сказал герцог, - «Будь осторожен, не обидь его».                                                                               «То есть ты хочешь сказать, что я должен подружиться с ним?», - спросил Фелис.

«Нет. Тебе следует держаться от него подальше», - посоветовал герцог.

Так кто же он?

Адель с трудом удержалась от вопроса, который так и норовил сорваться с ее губ. Она хотела знать. Она хотела знать, кем же был этот мужчина. Она наколола яблоко на вилку и заставила себя прожевать его.

Все еще пристально смотря на герцога, Адель внезапно встретилась с ним взглядом. Она на мгновение замерла, затем снова опустила глаза.

«Если подумать, кисточка у него на поясе выглядела точно так же, как у тебя в волосах», - заметил Фелис.

Он всегда быстро все замечал.

Всякий раз, когда этот мудак Куарен Вифта доводил Адель до такой степени, что она больше не могла этого выносить, Фелис замечал это и тихо просил его прекратить. Именно благодаря ему Адель добилась такого успеха. Без его помощи она, возможно, уже бросила бы все и рыдала бы во всю глотку.

Услышав комментарий Фелиса, герцог и герцогиня Вифта перевели взгляд на Адель. Адель растерянно огляделась по сторонам. Когда в последний раз они все так смотрели на нее?

«Ты отдала ему ее?», - спросил Фелис.

Адель открыла рот, затем снова закрыла его и кивнула. У нее не было причин скрывать это, да и ложь не помогла бы. Кисточка в ее волосах уже была уликой, как и сказал Фелис.

Я надела ее только в первый день...

Каким-то образом он вспомнил, что видел ее в волосах спустя столько времени.

Фелис нахмурился. Снова опустив голову, Адель наколола еще один кусочек яблока, прежде чем отправить его в рот.

«У тебя есть к нему чувства?», - спросил герцог.

«Я полагаю, что да», - немного раздраженно сказала Адель, не желая давать ему честный ответ.

У нее были чувства, но не в этом смысле.

Это были опасения по поводу того, что может случиться, если она проиграет пари.

Что ж, он действительно спас меня...

Она не могла забыть, как он крепко обнял ее, когда она была вне себя от ужаса.

И он него исходило тепло.

Если подумать, он был одет в холодную металлическую броню. Что же в нем было теплого?

Глубоко задумавшись, Адель подняла глаза и покачала головой, прежде чем устремить взгляд прямо перед собой.

Она ожидала, что герцог Вифта рассердится на ее резкий ответ, но вместо этого он выглядел странно удивленным. Он хмурился - то ли от неудовольствия, то ли от отвращения, она не могла сказать точно, - но, похоже, по какой-то причине ему было весело.

Что происходит? Ей показалось?                         Лицо Адель сморщилось от задумчивости. Конечно, в ее словах не было ни капли правды, но ее сердце сжалось от того внимания, которое она внезапно получила.

Не было ничего необычного в том, чтобы дарить кисточки из чувства преданности, так почему же он пытался разгадать ее чувства? Некоторые дамы даже делали по нескольку кисточек и дарили их всем рыцарям, которых находили подходящими. Это не могло означать романтический интерес, не так ли?

«Это первый раз, когда ты проявляешь к кому-то интерес. Достаточно ли просто подарить ему кисточку?», - добавил Фелис.

«Я...»

Адель быстро огляделась по сторонам. За нами наблюдали, и дверь в палатку, очевидно, была открыта, чтобы впустить немного воздуха.

Адель слабо улыбнулась, ее рот все еще был слегка приоткрыт.

«Нет. Я не хочу ничего объяснять», - сказала она, - «Это слишком неловко. Ты ведь понимаешь, Фелис, не так ли?»

Подарила ли она кисточку из романтических побуждений или по какой-то другой причине, Фелиса в любом случае не должно волновать.

Я просто хотела бы вернуться в свою предыдущую жизнь и спросить, почему он приказал меня убить?

Это были редкие случаи, но герцог Вифта время от времени делал комплименты Адель. Обычно он делал это, когда Адель так жаждала внимания, что была на грани того, чтобы сдаться. Его комплимент был подобен одному глотку воды, который с насмешкой дали ребенку, страдающему от обезвоживания. Адель только позже поняла, что таким образом герцог пытался держать ее под своим контролем.

Казалось, что сейчас он уделял ей внимание, но она знала, что это было не ради нее.

Это было и всегда будет в его собственных интересах. Скорее всего, это была тактика ухаживания, с помощью которой он надеялся воспользоваться жаждой Адель к любви.

Она сожалела только о том, что поняла это слишком поздно.

Я больше не позволю себя одурачить.

Если после всего этого она снова клюнет на это, то заслужила того, чтобы ее тело и душа были сожжены дотла.

Если отбросить все это, прошло много времени с тех пор, как Адель делилась тем, что на самом деле у нее на уме.

На самом деле, прошло так много времени, что весь этот опыт теперь казался ей чужим. Она не помнила, чтобы делала это с тех пор, как ей не исполнилось 10 лет. До своего удочерения она бросалась с кулаками на взрослых мужчин в два раза крупнее ее, просто чтобы выжить.

Адель откусила еще кусочек фрукта и снова погрузилась в свои мысли.

Признаюсь, мне любопытно узнать о черном рыцаре.

Она на мгновение заколебалась. В прошлом она никогда бы не осмелилась заговорить первой. Но, приняв решение, она открыла рот.

«Ваша светлость».

Несмотря на то, что она тихо позвала его, герцог Вифта услышал и повернулся на ее голос.

Сердце Адель бешено колотилось. Она приняла решение, но обнаружила, что претворить свои мысли в действия - это совсем другая задача.

Кто бы мог подумать, что задать простой вопрос будет так мучительно для нее?

У нее скрутило живот.

«Я бы хотела спросить вас кое о чем, если вы не против», - сказала она.

Она была возмущена тем, что ей больше некого было спросить.

Герцог Вифта кивнул, вопросительно глядя на нее.

«Тот человек, кто-то, кому можно доверять?», - спросила Адель, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце.

Она заключила пари с этим человеком, и у нее было нехорошее подозрение, что она проиграла.

Эти опасения обычно оправдывались. Поэтому у нее не было другого выбора, кроме как обратиться к герцогу, который, казалось, хорошо его знал.

«Этот человек?», - повторил герцог.

«Человек в черных доспехах», - сказала Адель.

«Я не понимаю, что ты имеешь в виду под своим вопросом», - ответил герцог, нахмурившись и задумчиво поглаживая подбородок.

Адель на мгновение представила себе мужчину в черных доспехах.

«Мне просто интересно, безопасно ли оставаться с ним наедине», - добавила она, - «Он опасен? Он может навредить мне?»

«Ты впервые задаешь подобный вопрос», - заметил герцог.

Адель вздрогнула. Она сжала кулаки под столом, чтобы не съежиться от страха. Только тогда она поняла, насколько сильно была напугана, даже когда приняла решение и задала свой вопрос.

«Не стоит так удивляться, ваша светлость. В первую очередь, у меня никогда не было возможности заговорить», - с улыбкой сказала Адель, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал мягко. Она больше не хотела показывать свою слабость, даже если это означало вернуться к прежней жизни беспризорницы на улицах.

Герцог Вифта неодобрительно нахмурился, услышав ее слова, но не стал настаивать.

«Если это то, о чем ты беспокоишься, то это не должно быть проблемой. Особенно в твоем случае...», - он замолчал, затем закрыл рот и медленно посмотрел на Адель.

«Да?» - сказала Адель.

«Не бери в голову. Он человек с мягким характером, если только ты не оскорбляешь его». Адель нахмурилась.

Это не проблема, особенно в моем случае? Слова герцога звучали так, словно в них был какой-то скрытый смысл, но Адель не могла догадаться, какой именно. Фелис посоветовали держаться от него подальше, но для нее это не было проблемой?

Это из-за моего пола?

Рыцарь не показался мне сексистом.

На лице Адель отразилось сомнение.

«Спасибо, что рассказали мне», - спокойно сказала она, подавляя любопытство. Если герцог Вифта, со всеми его врагами, так отзывался о нем, это должно было означать, что он не так уж опасен.

Адель решила, что может немного расслабиться. Он не показался ей особенно странным, если не считать его любопытных вопросов о кисточке.

Но герцог не обязательно говорил, что находиться рядом с ним безопасно.

Адель уловила смысл некоторых слов герцога. Попросив ее не оскорблять его, он предупредил, чтобы она не действовала мужчине на нервы, если это возможно.

Судя по сегодняшнему разговору, она не почувствовала особого неудовольствия. Если она будет вести себя с ним так же, как сегодня, это должно гарантировать ее безопасность. В тот момент, когда у нее возникла эта мысль, ей пришлось подавить желание поерзать на месте.

Подождите, почему я уже верю, что этот человек победил?

Главной причиной, очевидно, было то, что она подслушала разговор рыцарей снаружи.

Но также Адель поняла, что, если подумать, проигрыш пари показался ей не таким уж и плохим решением.

Это был бы хороший шанс подышать свежим воздухом.

У нее никогда не было собственных увлечений.

Всякий раз, когда у нее появлялось свободное время, она использовала его, чтобы узнать что-то новое или прибраться в своей комнате, чтобы помочь Белле снять груз с плеч.

Не желая отставать от разговоров в высшем обществе, она старалась не пропускать ни одной популярной постановки и принимала все приглашения на чаепития или салонные вечеринки, которые попадались ей на пути.

Она действительно прожила насыщенную жизнь. Конечно, оглядываясь назад, можно сказать, что все было напрасно. Единственным утешением для нее было то, что она потратила много времени на изучение перевода с древних языков и, таким образом, смогла понять занимательную историю на монолите.

Интересно, о чем говорится в следующем.

Ей до смерти хотелось это узнать.

Когда ужин закончился, она подождала, пока вся семья встанет со своих мест, а затем устроилась поудобнее. Она разложила все бумаги со своими переводами на одной стороне стола и зажгла лампу.

Я должна переписать все это на один лист бумаги.

Откинувшись на спинку стула, Адель начала водить ручкой. Разложив перед собой свои переводы, она медленно переписала их на одну страницу. Нужно было написать очень много, поэтому она делала буквы мельче, когда продвигалась по ней. К тому времени, как она закончила заполнять свой лист, небо уже потемнело. Когда она оглядела палатку, все, казалось, готовились ко сну, поэтому Адель поспешно погасила лампу.

Она убрала со стола свои бумаги и осторожно присела на край кровати. Едва удержавшись, чтобы не упасть, Адель закрыла глаза и притворилась спящей. Но это длилось всего мгновение. Чувствуя себя неуютно из-за того, что чьи-то глаза сверлили ее затылок, Адель минут тридцать ворочалась с боку на бок, затем осторожно выбралась из постели.

Она тихонько выскользнула из палатки.

Ночь была темной и стояла мертвая тишина.

Глава 21

«Пришло время объявить победителя охотничьего турнира!»

«Дааааа!»

Радостные возгласы толпы разнеслись по территории лагеря. Рыцари восторженно заревели, а дамы, нахмурившись, зажали уши - в том числе, конечно, и Адель.

Я думаю, у меня вот-вот лопнут барабанные перепонки.

Это были мужчины, которые каждый день кричали на тренировках, поэтому тот факт, что их голоса сейчас звучали оглушительно, ее не удивил.

«В этом году в охотничьем турнире есть только один победитель! Только ему удалось поймать всех зверей, которых вы видите здесь, и он также убил самого большого монстра».

Толпа замолчала. Адель эта сцена показалась странно знакомой, и у нее возникло сильное чувство дежавю. Кто-то мог бы подумать, что это был сон, но для Адель это был реальный опыт. Сцена, свидетелем которой она была раньше, снова разыгрывалась перед ее глазами.

«И победителем стал не кто иной, как сэр Гексион!»

Как только было объявлено имя победителя, атмосфера внезапно накалилась.

Кто? Это имя было хорошо знакомо Адель. Ее веки затрепетали.

Подождите, у него нет фамилии. Это мог быть кто-то другой...

Гексион - так звали великого герцога.

Великий герцог никак не мог присутствовать на таком охотничьем турнире, как этот. В любом случае, человек на сцене был рыцарем. Великий герцог не был бы одет как рыцарь.

«Ах, прошу прощения», - сказал ведущий, поспешно перечитывая свой свиток и качая головой. Он снова громко объявил: «Позвольте мне исправиться. Победитель - его  высочество великий герцог Гексион Миллатрио! Пожалуйста, поднимитесь на подиум!»

В ответ на замечание ведущего Адель покачала головой.

«Это безумие...»

Как она могла забыть это имя? Это было имя, которое она, несомненно, слышала три года назад. Если она не смогла вспомнить, вероятно, это означало...

Должно быть, я была занята чем-то другим.

Адель закрыла лицо руками.

С вершины подиума поблескивали черные доспехи мужчины.

«Я сдержал свое обещание», - сказал Гексион, не отрывая взгляда от одной точки.

В тот момент, когда Адель встретилась с ним взглядом, даже на расстоянии, ей пришлось отвернуться.

«Прошу прощения? Какое обещание вы имеете в виду?», - спросил ведущий, подтвердив ее худшие опасения.

Адель не находила слов. Запоздало заметив его пристальный взгляд, другие дамы начали перешептываться между собой. Даже рыцари переглядывались.

«Ничего особенного», - резко сказал Гексион, - «Продолжайте».

Он, казалось, почувствовал смущение Адель. Услышав его сухой тон, ведущий поспешно отправился за трофеями.

«Это случилось впервые с тех пор, как охотничий турнир начали проводить в лесу «Фулхейм»! Давайте поприветствуем его высочество великого герцога Гексиона Миллатрио, который единственный сегодня стоит на нашем подиуме!»

Сидящие дамы и стоящие рыцари громко зааплодировали в ответ. Адель тоже начала хлопать, хотя выражение ее лица все еще оставалось ошеломленным. Держа в руках два золотых трофея, он сошел с подиума. Затем он целеустремленно направился к балдахину, под которым сидели дамы.

Нет, не подходи сюда...

Адель вздрогнула и задрожала, как будто ее тело инстинктивно пыталось избежать встречи с ним. Она не могла понять, почему звук его шагов показался ей таким тягостным.

Я сказала, не подходи!

Адель вскочила на ноги.

«Леди Карина?» - спросила другая дама.

«Мне нужно... в туалет», - неловко сказала Адель, отворачиваясь. Она терпеть не могла выделяться. Несмотря на ее отношения с ним, она еще больше ненавидела общаться с кем-то с таким титулом, как "великий герцог".

«Миледи».

Его голос уже звучал прямо у нее за спиной.

Сотни пар глаз теперь были устремлены на Адель. Если точнее, они были прикованы к ней и Гексиону. Ее кожа горела от всеобщего внимания, Адель застыла на месте и не могла пошевелиться, повернувшись к нему спиной.

«Миледи?», - снова позвал Гексион.

«Да», - наконец ответила Адель, неловко улыбаясь и поворачиваясь к нему.

Стоящий всего в трех футах от нее мужчина все еще был с головы до ног закован в черные доспехи.

Адель показалось, что она почувствовала, как он улыбается под своим шлемом.

Возможно, мне это показалось.

Она надеялась на это.

Он наклонился, чтобы поцеловать тыльную сторону ее ладони. Его губы не коснулись ее кожи, так как он все еще был в доспехах, но поверхность его шлема, нагретого на солнце, на мгновение коснулась ее руки.

«О», - выдохнула Адель.

«Кисточка, которую вы мне подарили, очень помогла, миледи. И поскольку именно благодаря вам я смог выиграть сегодня два трофея...», - Гексион протянул один из трофеев Адель, - «Я бы хотела подарить его вам».

Нет, это действительно было не обязательно делать.

Возражение так и вертелось у нее на языке, но Адель не смогла заставить себя произнести его, не на глазах у всех. Могло ли быть так, что мужчина знал об этом и вел себя так намеренно? Если бы он предложил ей награду наедине, она бы никогда не приняла ее.

Кем бы он ни был - просто Гексионом или Гексионом Миллатрио, Адель не хотела иметь с ним ничего общего.

Чувствуя, как взгляды толпы впиваются в нее, Адель с трудом вытянула затекшие руки и взяла трофей обеими руками.

«Спасибо... вам», - неохотно произнесла она.

Она не могла понять, почему он так тратит свое время. Сдерживая все вопросы, которые так и норовили сорваться с ее губ, Адель заставила себя улыбнуться. Это больше походило на ухмылку, когда ее губы непроизвольно подергивались. Дамы вокруг смотрели на нее горящими глазами, их лица позеленели от зависти.

Даже рыцари смотрели с завистью.

Почему Фелис так смотрит на меня? Такими темпами он оставит дыру на моем лице.

«Не за что», - ответил Гексион, с готовностью принимая бездушную благодарность Адель. Его голос был таким же ровным и монотонным, как и в день их первой встречи. Это было довольно примечательно. Он говорил так, словно читал что-то по книге, а не вел настоящий разговор.

К счастью, он больше ничего не сказал и повернулся, чтобы вернуться на подиум, а Адель непонимающе уставилась на него.

Затем она опустила голову и посмотрела на золотой трофей, который он только что вручил ей.

Зачем ему понадобилось дарить это мне?

Он был в форме улыбающегося рыцаря, высоко держащего золотой меч. Казалось, что он стоит на груде трупов монстров.

Его обычно преподносят в качестве подарка?

Адель была уверена, что он не проверил должным образом дизайн трофея, прежде чем вручить его ей. Это определенно не было достойным подарком, особенно если у него был хотя бы намек на романтический интерес к ней.

«Вы, должно быть, так счастливы, миледи. Он великий герцог!», - сказала леди Алия, сидевшая рядом с ней, и в ее голосе послышались нотки презрения.

«О, спасибо», - рассеянно произнесла Адель, садясь обратно на свое место. К ее облегчению, зрители снова обратили свои взоры на Гексиона, как только он вернулся на подиум.

«Я не знала, что вы интересуетесь великим герцогом», - насмешливо продолжила дама, - «Знаете, ходят слухи, что он не снимает перчаток, потому что его руки прокляты».

Адель почувствовала, как уголки ее губ дрогнули.

«Но если у вас такие предпочтения, миледи, я от всего сердца уважаю это».

Что-то в Адель сломалось, и она больше не могла это игнорировать.

«А как же рыцарь, которому вы подарили свою кисточку, миледи?», - невинно спросила Адель, - «Что с ним случилось? Я его совсем не вижу».

«Что?»                                                              Адель повторила, притворяясь, что недостаточно ясно выразилась: «Я спросила, что случилось с вашим рыцарем? Я просто помню, как вы сказали, что отдали свою кисточку лучшему рыцарю на свете и что он определенно победит».

Это было давно, но Адель помнила, как она говорила об этом, как наяву. Вот как часто она хвасталась. Именно леди Алия насмехалась над Адель за то, что ей некому было подарить кисточку.

«О, это просто…»

Взглянув на ее взволнованное лицо, Адель просияла.

«Ах, неужели ему не удалось убить ни одного животного?»

«Конечно, он убил нескольких!», - возмущенно воскликнула дама, - «Он не победил, но все равно отлично справился».

«О боже, похоже, я вас задела», - заговорила Адель извиняющимся тоном, - «Победил великий герцог, который получил мою кисточку. Я, должно быть, забыла. Простите меня», - сказала Адель с улыбкой. Сильно покраснев, леди Алия сжала кулаки, но при этом вся дрожала.

«Что ж, это может объяснить, почему вы осмелились плохо отзываться о великом герцоге Миллатрио в моем присутствии, не зная своего места», - добавила она.

«Ч-что вы сказали?!»

«Если нет, то вы намеренно проявляете неуважение к даме, которая удостоилась его благосклонности?», - спросила Адель.

Лицо дамы напряглось.

«Что вы об этом думаете, миледи?», - добавила Адель.

«Я знаю, что вы отдали свою кисточку великому герцогу, но должна сказать, что сейчас ведете себя очень грубо!», - леди Алия бросила на нее свирепый взгляд.

Адель видела, что она пытается устроить сцену. Все еще улыбаясь, она наклонилась к ней и прошептала: «Итак, насколько эффективны те наркотики из-за океана, миледи?»

Леди Алия побледнела.

Глава 22

«Я... не знаю... о чем вы говорите», - ответила она, нервно стуча зубами.

Незадолго до своей смерти Адель узнала, что леди Алия ввозила из-за границы некий наркотик. Она ввозила его контрабандным путем, используя неподобающие средства, и через год пристрастилась к нему, что привело к растрате состояния ее семьи.

«Если вы не хотите, чтобы ваша семья обанкротилась через год, я советую вам остановиться сейчас», - сказала Адель.

Леди Алия все еще находится на начальной стадии своей зависимости, поэтому ей было бы легче бросить курить сейчас.

«Вы можете подумать, что я ничего не знаю, потому что молчу об этом, но на самом деле это не так. Надеюсь, с этого момента вы будете осторожнее со своим языком. Вы понимаете, не так ли?», - спросила Адель.

Леди Алия кивнула. Она дрожала в своем кресле, ее лицо было бледным как полотно.

Так тебе и надо.

Адель мысленно цокнула языком в адрес другой дамы, затем повернулась обратно к трибуне.

Что ж, я оказала ей услугу.

Возможно, тактика запугивания была немного излишней, но она ни о чем не жалела. Леди Алия всегда вела себя с ней как друг, но она была лицемеркой, которая плохо отзывалась об Адель за ее спиной.

Было очевидно, что она не одобрит все, что бы Адель ни решила сделать. Она сохраняла бесстрастное выражение лица и старалась не думать о другой даме. В прошлом она считала, что леди Алия находится в центре высшего общества и стремилась делать все, чтобы подружиться с ней, но это только сделало Адель объектом презрения.

Мне не следовало быть с ней любезной.

Те, кто отвернется от Адель, будут делать это независимо от того, насколько доброжелательно она будет к ним относиться. Все ее усилия будут напрасны. После рождения Селлины все изменится. Вот почему Адель решила прекратить свои неоправданные старания. Была только одна причина, по которой Адель приняла решение предостеречь женщину, стоящую перед ней.

Ее семья была на грани банкротства как раз перед моей смертью. Похоже, виконтесса Алия пыталась как-то это исправить, но...

Адель так и не узнала, чем это для них закончилось, потому что сама умерла.

Я думаю, они даже не организовали похороны в мою честь.

Предположив, что она вернулась в свое прошлое, она задалась вопросом, сколько женщин, с которыми она дружила раньше, на самом деле оплакивали ее. Она предположила, что никогда не узнает, поскольку на самом деле этого не произошло.

Гексион снова был на подиуме, его взгляд все еще был прикован к Адель. Через мгновение она отвернулась и первой отвела взгляд, чувствуя себя обремененной его вниманием.

«Мы завершим церемонию награждения речью его высочества великого герцога», - произнес ведущий, выжидательно глядя на Гексиона. Великий герцог бросил на него быстрый взгляд, затем снова уставился в зал.

«Я закончил», - сухо сказал он, сходя с подиума.

Ведущий выглядел ошеломленным, наблюдая, как Гексион неторопливо исчезает в своей палатке.

«Ха-ха! Похоже, великий герцог Миллатрио устал. Что ж, теперь, когда церемония награждения закончена, давайте все немного отдохнем перед началом банкета!», - сказал он, быстро прочитав оставшуюся часть своего сценария, - «Меня зовут Юриан, и мне было приятно быть вашим ведущим!»

После веселого завершения мероприятия рыцарь поспешил спуститься со сцены. Толпа начала расходиться одна за другой.

Когда Адель увидела, что несколько дам поднимаются, чтобы уйти, она встала, чтобы последовать за ними. Издалека она увидела, как герцог Вифта, Фелис и герцогиня входят в свою палатку.

Я не хочу заходить внутрь...

Шаги Адель внезапно замедлились. К сожалению, палатка была слишком близко, чтобы она могла не торопиться.

«Должно быть, ты ему нравишься», - самодовольно заметил герцог Вифта, как только она вошла. Адель держала рот на замке.

Такое впервые... Я думала, он будет больше беспокоиться о репутации семьи.

До Адель доходили слухи о Гексионе. Говорили, что он всегда был застегнут на все пуговицы даже в жаркие летние дни и что он никогда не снимал перчаток. Он заставлял людей чувствовать себя неловко - настолько, что они начали шепотом высказывать подозрения, что он, возможно, скрывает следы проклятия.

Почему герцог, кажется, не против, если он в курсе всех этих странных слухов?

К ее облегчению, герцог Вифта не стал давить на нее дальше, когда она не ответила. Честно говоря, Адель была совершенно выбита из колеи таким поворотом событий, ничего подобного не происходило три года назад.

Не то чтобы я надеялась, что все будет по-прежнему...

Она просто не думала, что все изменится так скоро.                                                                     «Я не знал, что ты знакома с великим герцогом Гексионом Миллатрио», - добавил герцог.

«Мы просто немного поговорили, когда я отдала ему кисточку», - мягко ответила Адель.

Честно говоря, она понятия не имела, кем он окажется. Кто бы мог подумать, что безликий мужчина, за которого ей когда-то суждено было выйти замуж, окажется человеком в черных доспехах?

Мы не должны были обручаться таким образом.

Все началось более или менее так же, так что же изменилось на этот раз?

Нет смысла гадать, когда причина и так очевидна.

В прошлом она не дарила ему кисточку и не отправлялась переводить древний текст на монолите.

Адель глубоко вздохнула. Она доплелась до кровати и села.

Что-то пошло не так.

Как бы то ни было, жизнь Адель развивалась совсем не так, как она ожидала. Это легко могло стать очень серьезной проблемой.

Меня же не отправят снова замуж за него... не правда ли?

Для человека, который должен был быть в восторге от такой чести, Адель выглядела опустошенной.

Наблюдая, как она вздыхает на краю кровати, Вифта обменялись смущенными взглядами.

***

«Ваша светлость, к вам гость».

«Гость?», - спросил герцог.

«Его высочество великий герцог».

Адель вздрогнула и начала дрожать. Взгляд герцога Вифты на мгновение задержался на Адель, прежде чем он повесил шлем и снял доспехи.

«Впустите его», - приказал он.

Дверь в палатку открылась, и вошел Гексион. При звуке его тяжелых шагов Адель неохотно встала - валяться на кровати в присутствии гостя считалось дурным тоном.

Как только она медленно поднялась, она услышала голос герцога.

«Что привело вас сюда, ваше высочество великий герцог?»

«Меня не интересует ничего кроме одного», - ответил Гексион, медленно осматривая палатку. Это был ответ, который любой счел бы высокомерным, но его голос был таким сухим и бесстрастным, что это даже не показалось таковым.

Услышав знакомый голос, Адель отвернулась и упрямо уставилась в стену. Да, она знала, кому он принадлежал. Ошибки быть не могло. Совсем недавно она слышала этот голос.

«Я пришел повидать молодую леди».

Только когда он обратил на нее внимание, Адель медленно отвела взгляд от стены. Она нерешительно повернула голову в направлении его голоса.

«Кто вы?», - выпалила Адель, не успев остановиться. Это был глупый вопрос, но у нее были веские причины задать его. Гексион больше не прятался за своим черным шлемом и доспехами. Она поняла, что это он, по звуку его голоса, но, если бы он молчал, она бы его вообще не узнала. Когда он не был в доспехах, от него исходила аура совершенно другого человека.

Этот мужчина, должно быть, соответствует хрестоматийному определению красоты.

Она думала, что герцог Вифта, герцогиня и Фелис были чрезвычайно привлекательны, но великий герцог Гексион Миллатрио был на совершенно другом уровне. Казалось, он был в своем роде выше всех остальных.

Я понимаю, почему он облачился в свои черные доспехи.

Для всех было бы лучше, если бы он все время оставался в доспехах. У него было странное завораживающее выражение лица, настолько сильное, что Адель на мгновение лишилась дара речи.

«Вы только что спросили, кто я такой?», - сказал Гексион, склонив голову набок. Его голос был определенно знакомым, но она не могла сопоставить его с выражением лица. Она не была удивлена, учитывая, что этот голос всегда ассоциировался у нее с черными доспехами. Она просто не хотела признавать правду.

«О, это причиняет боль, миледи», - печально произнес Гексион, опустив свои длинные ресницы.

Адель широко раскрыла рот, а его красивое лицо театрально вытянулось. Как и в случае со слухами, он был одет в длинную черную одежду, больше подходящую для зимы, с подолом, который едва касался земли. Его руки в черных перчатках выглядели скованными.

«Разве ему не жарко?», - задумалась Адель.

Бросив взгляд на герцога Вифта, она закрыла рот.

На самом деле ему совсем не было больно.

Она хотела сказать Гексиону, чтобы он, по крайней мере, вложил немного эмоций в свой голос. Но она помнила предупреждение герцога Вифта не оскорблять его, и подумала, что было бы неразумно огрызаться в присутствии герцога.

«Я просто не унала, потому что впервые вижу вас без доспехов, великий герцог Миллиатрио», - кротко сказала Адель, что совсем не походило на ее первую реакцию.

На нем все еще моя кисточка.

Она прикрепила ее к его доспехам, но теперь она была у него на поясе.

Услышав ее нежный голос, Гексион на мгновение приподнял бровь.

Кто бы мог подумать, что его волосы на самом деле тоже черные?

«Не могли бы вы выйти на минутку со мной, миледи?», - спросил Гексион.

Глава 23

Услышав его вопрос, Адель инстинктивно посмотрела на герцога Вифта. Она прикусила губу, осознав, как неловко все еще чувствовала себя рядом с герцогом.

«Конечно», - с радостью согласилась она, прежде чем герцог Вифта успел что-либо сказать.

Гексион протянул руку, чтобы проводить ее.

«Это уже слишком», - подумала Адель.

Однако за ней наблюдало слишком много глаз, чтобы она могла отказаться. Она не была уверена, осознавал ли он это или нет, но Гексион ждал ее со слабой улыбкой на лице. Адель взяла его за руку, ее нерешительность была очевидна.

«Мне просто нужно поговорить с ней минутку, ваша светлость», - сказал Гексион.

«Если только вы не вернете ее обратно слишком поздно», - ответил герцог.

«Как я уже сказал, разговор будет коротким. Я был бы признателен, если бы вы не лезли не в свое дело».

Адель с трудом удержалась, чтобы не разинуть рот от удивления. Она никогда не слышала, чтобы кто-то так грубо разговаривал с герцогом Вифта, при этом улыбаясь. Но если его личность на самом деле была такой, как ожидала Адель, то отношение Гексиона было отчасти объяснимо.

Так он действительно великий герцог?

Она надеялась, что это не так, но знала, что такое имя, как Гексион, встречается нечасто.

«А вы, собственно, кто такой?», - спросила она, как только они оказались на улице.

«Теперь вы наконец заинтересовались мной?», - спросил Гексион, уклоняясь от ответа на ее вопрос.

Адель не находила слов. Это было скорее для того чтобы получить подтверждение, чем что-то что ее интересовало. Он отвел Адель в тихое место недалеко от леса.

«Нет», - резко ответила она.

«Вы делаете мне больно, миледи».

«Это просто... Я просто никогда не видела, чтобы кто-нибудь так разговаривал с отцом».  «Ах», - тихо воскликнул он. В его голосе не было удивления. Похоже, он был разочарован тем, что Адель не проявила любопытства узнать больше.

«Мне не нравится этот человек», - сказал он, - «А я недостаточно великодушен, чтобы проявлять уважение к тому, кто мне не нравится».

Поначалу Гексион был осторожен с герцогом, но, увидев истинное лицо этого человека, решил отбросить ее.

К счастью, император не сделал ему выговора за пренебрежительное отношение к герцогу Вифта, поэтому Гексион чувствовал, что нет причин скрывать свою неприязнь, когда рядом никого нет.

«Ну...»

Тогда Адель ничего не могла с этим поделать. Ей больше нечего было сказать, особенно когда он действовал по собственной воле. Все еще не находя слов, она спокойно восприняла его ответ.

Она всегда старалась уважать всех людей. Позже она поняла, что в этом не было необходимости, но, очевидно, для него это было просто второй натурой.

«Хм», - пробормотал Гексион, недовольно сдвинув брови.

Даже его нахмуренный вид казался произведением искусства.

Адель ошеломленно уставилась на него, затем поспешно покачала головой.

«Мне не нравится этот тон», - внезапно сказал Гексион, мысли которого явно витали где-то далеко.

«Прошу прощения?»

Что это было ни с того ни с сего? Адель нахмурилась в замешательстве, не понимая, что он имеет в виду.

Он быстро добавил: «Я имею в виду, я был бы очень рад, если бы вы обращались ко мне просто Гексион».

«Хорошо, сэр Гексион», - спокойно сказала Адель.

С тихим смешком он кивнул.

«Я дам вам восемьдесят баллов из ста», - сказал он.

Он действительно оценил то, как она к нему обратилась? Почувствовав, что ее разыграли, Адель снова скривила лицо.

«В любом случае, герцог Вифта меня не интересует», - продолжил Гексион, - «Так вы сдержите свое обещание, миледи?»

Он перешел прямо к делу.

«Я держу свои обещания», - ответила она, - «У меня достаточно времени, так что просто скажите мне, когда».

Обещание есть обещание, и Адель считала, что его следует сдержать. Ее также привлекла перспектива сбежать из дома и провести какое-то время вдали от него. Она просто пожалела, что не вспомнила, что он был великим герцогом.

Как, черт возьми, я забыла, что человек в черных доспехах был великим герцогом?

Он уже тогда произвел фурор. Но в прошлом Адель была не в своем уме на охотничьем турнире. В дни, предшествовавшие ее смерти, Адель становилось все труднее справляться со своим психическим истощением. Она дошла до того, что возненавидела Селлину, которая не сделала ничего плохого, за исключением того, что родилась.

Это было ужасное воспоминание, когда все ее игнорировали изо дня в день. На самом деле она предпочла бы, чтобы ее ненавидели, чем игнорировали совсем. То, что с ней обращались так, словно ее здесь не было, казалось отрицанием самого ее существования.

Из-за этого многие воспоминания о том периоде ее жизни были тусклыми.

Ее брак был оформлен молниеносно, как будто все было решено с самого начала. Она предположила, что разговоры о браке велись и до этого. Но, конечно, все это были домыслы Адель.

Неудивительно, что настроение было таким напряженным даже после того, как он победил.

Как и к ней, к Гексиону всегда относились плохо. Даже когда он получил свой титул, вокруг его загадочной личности ходило много сплетен. Он появился из ниоткуда, и его существование стало полной неожиданностью. О нем ходили всевозможные слухи, начиная с того, что он был незаконнорожденным ребенком императора, и заканчивая тем, что он был его тайным племянником и сыном покойного императора, отправленного в изгнание.

Это было еще не все.

Были и другие абсурдные заявления о нем. Одно из них заключалось в том, что титул великого герцога был присвоен ему силой. Другое утверждало, что он был великим герцогом только номинально. По некоторым слухам, он мог пользоваться только одной рукой и ходил странной походкой.

Поэтому, когда Адель практически продали великому герцогу, которому достались самые бесплодные земли на севере, нашлось множество дам, которые насмехались над ней, и те, кто ее недолюбливал, были самыми худшими из всех.

Но, в то же время, были и те, кто опасался, что великий герцог Миллатрио заключит союз с домом Вифта, который только усилит власть герцога.

В смерти Адель полностью виноват дом Вифта. По крайней мере, так ей показалось.

Она должна была понять это, как только увидела жалкое количество рыцарей, приставленных охранять ее в тот день.

«О чем вы думаете?», - чей-то голос прервал ее размышления.

Адель медленно покачала головой.

«Ни о чем», - ответила она.

«Вы довольно искусны во лжи, миледи», - задумчиво произнес Гексион.

«Я могла бы сказать то же самое о вас», - парировала она.

Гексион тихо рассмеялся. На этот раз его смех был немного другим. Адель почувствовала искренность.

«Для человека, который может так говорить, вы, кажется, раньше ходили на цыпочках перед герцогом», - добавил Гексион, - «Вы сделали что-то не так?»

Этот человек умел читать мысли? Теперь она начала немного бояться.

Заметив беспокойство Адель, Гексион невинно округлил глаза и покачал головой

«Я не умею читать мысли», - сказал он, прежде чем Адель успела ответить.

«Но я думаю, что ты умеешь», - подумала она, подозрительно прищурившись.

«Могу я связаться с вами еще раз, чтобы уточнить дату, когда все будет согласовано?», - спросил Гексион.

«Да», - ответила Адель, - «Я предоставила вам последнее слово, так что соглашусь на любую дату, которую вы выберете».

«Рад это слышать», - ухмыльнулся Гексион, - «Кстати, миледи... Я назвал вам свое имя, но как насчет вашего? Разве я не имею права называть вас по имени?»

«…»                                                                  Адель промолчала. Ее тошнило от того, что ее называли именем Карины Вифта.

Все, что она делала, было для Карины Вифта. Все это принадлежало Карине Вифта, а не ей.

«Называйте меня как хотите», - спокойно ответила Адель.

«Как печально», - сказал Гексион.

«Действительно печально, что я не улавливаю в вашем голосе даже намека на настоящую грусть», - парировала Адель.

«Тогда я спокойно дождусь того дня, когда вы сами назовете мне свое имя, миледи».

Адель никогда бы не позволила себе назвать имя Карины Вифта своим собственным. Этого принципа она придерживалась до сих пор.

«Вы уже знаете, как меня зовут», - сказала она.

«По какой-то причине я хочу услышать, как вы произнесете это сами».

«Бесполезно спрашивать у вас почему, не так ли?»                                                                    «Это правда», - признал Гексион.

Это действительно был бесполезный вопрос. Но, честно говоря, Адель не была в восторге от этого. Она ни разу не просила, чтобы ее называли Кариной первой. Если бы это когда-нибудь случилось, она чувствовала, что ее личность Адель действительно навсегда ускользнула бы от нее.

Это было единственное, чему она отказывалась поддаваться.

Никто больше не называл ее Адель, но она, по крайней мере, хотела помнить свое имя.

Теперь она была единственной, кто помнил себя бездомной сиротой.

Если подумать, он никогда не спрашивал, как меня зовут.

Герцог Вифта не удосужился спросить ее настоящее имя, когда привез ее сюда. Никто не хотел знать ее настоящее имя.

Подождите, это неправда. Куарен Вифта как-то спросил меня об этом.

Когда ей еще не разрешали покидать поместье, а Куарен Вифта был молод, они жили под одной крышей. Адель все еще не оправилась от шока, вызванного тем, что она впервые присоединилась к семье за обеденным столом, и старалась как можно больше времени проводить в своей комнате с книгой. Но Куарен Вифта был королем засранцев. Он разорвал все книги Адель, а затем спросил, как ее зовут.

«Привет, сиротка. На самом деле ты не Карина. Как тебя зовут по-настоящему?»

Она почти подумала, что он увидел ее реальную, но, возможно, это было только ее воображение. Именно тогда он стал тем, с кем она не хотела иметь ничего общего.

«О», - добавил Гексион, - «Вам нужно будет взять с собой бумагу и ручку, когда вы вновь встретитесь со мной».

«Я обязательно возьму...»

«И домашней еды».

Адель уже собиралась кивнуть, не задумываясь, когда его слова застали ее врасплох.

«Я... а?»

Глава 24

В его завораживающем голосе, должно быть, была допущена какая-то ошибка.

«Я тоже возьму, миледи», - продолжил Гексион, - «Каждый из нас может взять еду с собой».

«Но... зачем?»

«Разве вы не должны брать с собой на пикник обед?»

Адель едва удержалась, чтобы не спросить, думает ли он, что они собираются на пикник.

«Я не умею готовить», - сказала она вместо этого.

«Я тоже не умею», - заверил ее Гексион.

Тогда зачем?

Глаза Адель расширились от его бесстыдства.

Увидев ее озадаченное выражение лица, Гексион тихо рассмеялся.

«Я говорю, что мы должны попробовать, потому что это то, чего мы раньше не делали».

«Простите?»

«Это может оказаться полезным позже. Я просто не хочу, чтобы вы чего-то боялись, даже не попробовав», - объяснил он.

В его словах был смысл. Она смогла заставить себя понять, почему он хотел бросить вызов самому себе и попробовать что-то новое. Но Адель не могла с этим смириться.

Особенно учитывая, что Куарен Вифта вернется примерно в это же время.

Он приедет примерно через неделю после охотничьего турнира. При этой мысли глаза Адель вспыхнули.

Куарен Вифта...

Она не хотела с ним встречаться.

«Как насчет следующей недели?», - выпалила она, прежде чем поспешно добавить, - «Конечно... если вы не против, сэр».

Гексион молча посмотрел на Адель.

Почувствовав страх в ее глазах, он медленно кивнул.

«Если вы этого хотите, миледи. Тогда я могу найти время».

«Тогда, пожалуйста, я бы предпочла встретиться на следующей неделе. Если быть точной, ровно через семь дней», - добавила она.

Она искренне ненавидела и боялась того, что произойдет в ближайшие несколько дней.

По крайней мере, мне не придется видеть трупы, когда я буду с этим человеком.

Подумав об этом, Адель поняла, что не в том положении, чтобы отказаться от встречи с Гексионом. Наоборот, ей следовало бы умолять его встретиться с ней ровно через неделю.

«Вместо этого я принесу немного теплого чая», - предложила она. Хотя она не могла гарантировать, что к тому времени, как она доберется до леса, чай все еще будет теплым. Оставив последнюю мысль при себе, Адель встретилась взглядом с черными глазами Гексион.

«Тогда у меня нет выбора», - ответил Гексион, - «Я приготовлю наш обед».

«Вы сами его приготовите?», - спросила Адель.

«Вы все равно будете есть это, даже если оно будет ужасным на вкус?»

На вопрос Гексиона Адель кротко кивнула.

Это не могло быть хуже, чем тухлое яйцо, которое она съела на улице и которое чуть не убило ее.

«Да, я обещаю», - сказала она.

«Тогда я сделаю все, что в моих силах».

Гексион приложил руку к груди и слегка поклонился. На нем не было доспехов, поэтому на этот раз не было слышно звона металла. Адель на мгновение остолбенела.

Я думала, что после жизни в доме Вифта привлекательная внешность не будет меня волновать...

Но этот мужчина был исключением. Он был не просто привлекательным. В нем чувствовалась энергия, которая без усилий привлекала внимание.

Адель пришлось заставить себя смотреть в одну точку, чтобы не таращиться на него. Она не сводила глаз с дерева за его спиной.

«Хорошо», - наконец сказала она, - «Тогда увидимся на следующей неделе, утром того же дня».

«Вы со мной разговаривариваете?», - спросил Гексион.

«Здесь больше никого нет», - насмешливо ответила Адель.

«Вы смотрели мне за спину, и я подумал, что там кто-то может быть. Неужели у меня за спиной стоит призрак?»

Только тогда Адель перевела взгляд на Гексиона.

«Нет. Тогда решено», - сказала Адель, глядя в глаза Гексиону. Затем она снова сосредоточилась на дереве позади него.

«Хотя, возможно, мы увидимся раньше, чем на следующей неделе», - многозначительно произнес Гексион, выражение его лица было решительным.

«Простите?»

«Не важно», - ответил он.

Адель без колебаний направилась обратно в палатку.

Нет, хватит.

Если этот человек был великим герцогом, она больше не хотела иметь с ним ничего общего. К тому же, она не хотела заводить новые отношения с кем-либо под именем Карины Вифта.

Наблюдая, как она решительно уходит, глаза Гексиона расплылись в улыбке.

«Спасибо, что потакаете моим неразумным требованиям, миледи», - произнес Гексион с ноткой смеха в голосе, - «Увидимся вечером на банкете».

Адель остановилась как вкопанная.

Я забыла о банкете.

Адель продолжила идти и скрылась в палатке. У нее было странное чувство. Ей действительно казалось, что она была чем-то околдована.

***

«Насколько я могу судить, у нее нет никаких заметных способностей», - пробормотал Гексион. Он прищурился, наблюдая, как Адель уходит.

«Но в одном я уверен, это определенно работает».

Он сжал кисточку на поясе. Казалось, что время между его приступами даже увеличивалось. До недавнего времени они, казалось, случались чаще, а это означало, что ему также нужно было чаще принимать лекарства. Однако теперь, вместо одной таблетки каждые шесть часов, он мог обходиться одной таблеткой каждые восемь часов. Даже сами приступы были более легкими и терпимыми. Иногда он чувствовал, что ему вообще не нужны лекарства. Он был уверен, что эти изменения начали происходить только после того, как он получил кисточку.

«И я скучаю по ней по какой-то странной причине...»

Он не мог отделаться от ощущения, что они где-то встречались раньше.

Вот и ты...

Пришло время. Как только эта мысль пришла ему в голову, его охватила знакомая щемящая боль.

«Ух...»

Подавив стон, он спрятался среди деревьев. Его легкие сдавило, и ему стало трудно дышать. Гексион лихорадочно потянулся к кисточке на поясе.

Выражение его лица мгновенно смягчилось.

«Я так и знал».

В ней было что-то особенное.

«Карина Вифта...»

Крепко сжимая кисточку, Гексион привалился к дереву и медленно закрыл глаза.

Несмотря на то, что он покрылся холодным потом, ему удалось переждать боль, не доставая лекарства. Его приглушенное ворчание продолжалось довольно долго в уединенном лесу.

***

«Ты вернулась», - сказал герцог Вифта.

«Да», - небрежно ответила Адель, возвращаясь на свое место в палатке.

Чувствуя усталость, она быстро отдала дань уважения и села на кровать.

«О чем он хотел поговорить?», - спросил герцог.

Адель посмотрела на него со своего места. Их разговор не был содержательным, но ей не хотелось потакать его любопытству.

Тебе все равно никогда не было дела до того, что я делаю.

Она не могла понять, спрашивал ли он об этом потому, что у нее теперь были отношения с великим герцогом, или же он чувствовал, что его послушная комнатная собачка начинает бунтовать против своего хозяина. Она была не более чем брошенной, бесполезной собакой, которую отправят умирать на улицу. Адель все еще иногда испытывала приступы тоски при этой мысли, и ей приходилось брать себя в руки, чтобы собраться с силами.

Герцог Вифта знал, что Гексион - великий герцог, и даже промолчал в ответ на вопиющую грубость другого мужчины. Теперь он проявлял интерес к ее разговору с ним.

«Я договорилась о встрече с сэром Гексионом, и мы как раз обсуждали это», - сказала Адель.

«Договорилась о встрече?»

«Да, по личному делу», - без обиняков ответила Адель. Честно говоря, они не обсуждали ничего интересного. Они довольно долго стояли на улице, но весь смысл разговора был в том, чтобы решить, когда встретиться. Все остальное было настолько тривиальным, что Адель решила, что об этом даже не стоит упоминать.

«О какой встрече вы с ним договорились?» - спросил герцог.

«...»

Адель на мгновение замолчала, а затем тихо рассмеялась.

«Я в том возрасте, когда довольно неловко делиться подробностями своей личной жизни. Я знаю, вы волнуетесь, но я надеюсь, что вы сможете понять», - сказала она, изобразив на лице нежную улыбку, которая была почти идеальной.

Если бы не все проходящие мимо люди, она бы обратилась к нему "ваша светлость" и отчитала его. Она не думала, что ее может так раздражать кто-то, чьего внимания она когда-то жаждала, несмотря на то, что прекрасно осознавала свое собственное разочарование и обиду из прошлого.

«И я просто не могу понять, почему вы вдруг стали таким, если раньше никогда не проявляли ко мне интереса», - тихо добавила она.

Герцог Вифта мастерски сохранял бесстрастное выражение лица, но Адель отвернулась, не сказав ни слова. До этого она назначала десятки встреч с другими дамами, но герцог Вифта никогда не спрашивал ни об одной из них ни в прошлом, ни в настоящем, ни в течение следующих трех лет, предшествовавших ее смерти.

«Я спрашиваю, потому что ты не должна быть связана с ним неподобающим образом», - сказал герцог.

Неподобающим образом? Что это вообще значило?

Адель слегка прикусила губу, чтобы сдержать смех. Когда горничная вышла из палатки и закрыла за собой дверь, Адель, наконец, расслабилась.

«Я помню, вы были тем, кто сказал, что все будет хорошо, если я не буду оскорблять его, ваша светлость», - сказала она, - «И сэр Гексион был очень дружелюбен».

Она могла бы ответить простым "да", но вместо этого высказала то, что было у нее на уме, хотя изо всех сил старалась не напрягаться.

«Карина Вифта, отвечай прямо и не зли меня», - суровым голосом, в котором слышалось разочарование, произнес герцог Вифта.

Раньше она всегда отвечала послушно.

С момента ее внезапной перемены прошло всего два дня. До этого она никогда не отказывала в любезностях.

«Нет. Боюсь, я не могу, ваша светлость».

Глава 25

«Карина Вифта», - стальным голосом произнес герцог.

Адель старалась сдержать бешено колотящееся сердце. Дрожащие руки и учащенный пульс выдавали ее беспокойство. Ей потребуется гораздо больше времени, чтобы избавиться от страха и старых привычек, которые так глубоко укоренились в ее душе.

«Мне не нравится этот человек. И я недостаточно великодушен, чтобы проявлять уважение к тому, кто мне не нравится».

Она не знала, почему вдруг вспомнила слова Гексиона. Адель сглотнула, понимая, что он прав. Ей не нужно было уважать того, кто ей не нравился, того, кто никогда не проявлял к ней уважения в ответ.

Адель глубоко вздохнула, затем посмотрела прямо в золотистые глаза герцога Вифта.

«Я делаю все возможное, чтобы сдержать данное вам обещание, ваша светлость», - сказала она.

Он обещал ей свободу. Он обещал дать ей все, что она пожелает.

Он обещал дать ей все, что только может быть у Карины Вифта. Адель сделала все, что могла, чтобы сдержать свое обещание, но ничего не получила. Все, что у нее было, - это странный опыт путешествия во времени после того, как она пожертвовала всей своей жизнью ради бесполезной цели.

«Это не значит, что я обязана докладывать вам обо всем», - сказала Адель.

«Почему ты так сильно изменилась?», - вмешался Фелис, - «Ты как будто стала другим человеком. Это слишком неожиданно».

Адель держала рот на замке. Возможно, ее розовые очки наконец-то были сняты, потому что теперь она чувствовала себя измотанной, просто разговаривая с этими людьми. Вспыльчивость, которую она сдерживала годами, грозила вырваться наружу. Она не могла допустить, чтобы ее усилия пропали даром, не тогда, когда она приложила все усилия, чтобы скрыть свою настоящую личность.

Адель позволила себе ухмыльнуться, подавив смешок.

«Почему?», - спросила она, - «Я должна приветствовать вас улыбкой каждый день, даже если вы меня игнорируете? Должна ли я послушно отвечать на каждый ваш вопрос?»

«Следи за своим тоном», - предупредил герцог.

Адель не интересовал банкет, но сейчас ей нужна была причина покинуть этот душный шатер. В любом случае, на банкете царившее здесь напряжение скоро забудется.

«Что-то не так с моим тоном?», - невинно спросила Адель, склонив голову набок.

«Верно», - сказал герцог. «Так не разговаривают со своим отцом».

В Адель вспыхнула ярость. Ей хотелось наброситься на него и спросить, действительно ли он считает себя ее отцом. Вместо этого Адель молча улыбнулась. Это было единственное, что она могла сделать с полной уверенностью.

«Что ж, я отвечу на все ваши вопросы. Я просто не думала, что проблема будет в тоне», - пробормотала она, вставая. Какой бы просторной ни была палатка, она все равно была разделена еще на трех человек, и в ней не было ни единого уголка, где Адель могла бы чувствовать себя комфортно.

«Если вы считаете, что это проблема, то, должно быть, вы поступали со мной еще более ужасно», - сказала она.                                           «…»

«У меня болит голова. Я, пожалуй, пойду прогуляюсь, отец».

Адель склонила голову и направилась к двери, чтобы покинуть шатер.

«Банкет скоро начнется», - крикнул герцог ей вслед.

Лицо Адель исказилось, когда она распахнула дверь шатра.

«Я не опоздаю», - ответила она.

Продолжая улыбаться, Адель осторожно закрыла дверь шатра. Рыцари, стоявшие на страже снаружи, поклонились ей.

Она машинально направилась в сторону монолита. Теперь вручать золотую монету рыцарю у входа стало для нее привычкой. В любом случае, ей больше некуда было потратить деньги. Это было вложение, которое, по ее мнению, стоило того. Для душевного спокойствия, на которое она бы не решилась в прошлом.

До своей смерти она не осмеливалась тратить деньги, потому что считала их не своими. Но теперь она считала, что если это были деньги, которые могла использовать Карина Вифта, то и она сама, безусловно, имела право ими воспользоваться.

Адель продолжала улыбаться, проходя мимо рыцаря, но выражение ее лица стало суровым, как только она вошла в лес. Сумрачный вечерний лес казался неземным, а шелест листьев на ветру создавал ощущение одиночества.

Тем не менее, мягкий хруст листьев помог Адель успокоиться. Она бы даже не возражала, если бы сейчас была поздняя ночь. К этому времени она так привыкла к тропинке, что могла найти дорогу к монолиту с закрытыми глазами.

Забавно, как быстро люди приспосабливаются. Она присела на валун перед монолитом.

«Ух...», - выдохнула она.

Снаружи все еще сгущались сумерки, но в лесу было темно, как ночью. Он еще не был полностью лишен света, но темно-синий оттенок сузил ее зрение.

Когда наконец наступила ночь, монолит показал свое истинное состояние.

Что это?

Взгляд Адель был прикован к зеленоватому свету, исходящему от его поверхности.

«Иероглифы светятся».

Было бы гораздо проще переводить текст ночью, чем днем. Днем солнечный свет отражался бы от гравюр, из-за чего их было бы трудно разглядеть на расстоянии. Но ночью монолит выглядел совершенно по-другому. Даже издалека надпись была четкой и читалась легко.

Адель подошла к монолиту и осторожно провела по нему пальцами.

Это что, какая-то светящаяся краска?

Уже тогда было удивительно, что такая вещь могла существовать, но еще более удивительным был тот факт, что текст так светился поздней ночью.

Полагаю, за это стоит поблагодарить этих людей.

Именно из-за семьи Вифта она оказалась здесь, и за это она была благодарна.

Изначально Адель планировала остаться в шатре, когда начнется банкет.

Она уже изучала монолит однажды, но ей показалось, что было бы неплохо просмотреть его еще раз. Адель снова села на камень.

Она уставилась на первую строчку текста.

Подождите-ка…

Она ожидала, что текст покажется ей знакомым, но ее глаза расширились, когда она прочитала первую строчку монолита.

Что-то было не так. Форма иероглифов отличалась от того, что Адель переводила ранее на этой неделе.

Адель прищурилась. В конце концов, она поднялась со своего валуна.

«Если... ты... читаешь ... это?»

Она медленно пробралась к первой строке. Читать было намного легче, так как текст светился. Это было большим улучшением по сравнению с дневным временем, когда ей приходилось практически приклеиваться к монолиту.

«Ночь не удалась? Нет, наступила».

Она попыталась перевести текст на месте. Адель отчаянно ломала голову.

Очень медленно она пробежала глазами по тексту.

«Ночь опустилась на Фульхейм... Лес?»

Она покачала головой.

«Ой! Он говорит о том, что я здесь, в лесу Фулхейм. Делая... шаги... по... ночному... лесу...»

Ей едва удалось закончить одну строчку.

Учитывая, что текст занимал всю поверхность монолита, это было только начало.

Инцидент в палатке уже полностью выветрился из головы Адель

***

«Зачем тебе понадобилось идти в лес так поздно, - пробормотал Гексион. Он наблюдал, как вдалеке знакомая фигура передала что-то рыцарю, прежде чем направиться в лес.

«Кто-то только что ушел в лес, молодой господин?», - спросил Орландо, пожилой дворецкий с проседью в волосах.

Гексион нахмурился. Его взгляд проследил за Адель, пока она не скрылась за деревьями, а затем остановился на рыцаре, который взял у нее деньги и впустил ее.

«Один раз - это ошибка, и дважды ее можно простить с милосердием, но трижды совершенный проступок заслуживает обезглавливания. Тебе так не кажется, Орландо?»

«Это звучит вполне разумно».

«Я должен что-то предпринять. Ты останешься здесь и отдохнешь», - сказал Гексион.

«Да, молодой господин», - ответил Орландо. Гексион взглянул на него и направился в лес.

Его шаги были широкими и быстрыми, но в то же время элегантными и прекрасно контролируемыми. Через несколько мгновений он достиг входа в лес, ведущего к монолиту.

«Вы не можете пройти», - сказал стражник, протягивая копье.

Когда Гексиону преградили вход, он сверкнул улыбкой. Это была нежная и завораживающе красивая улыбка, но рыцарь вздрогнул от дискомфорта, почувствовав, как ледяной холод пробежал по его телу от кончиков пальцев ног.

«В первый раз я пропустил это мимо ушей, а во второй раз я снова не обратил внимания, потому что это дало мне возможность побыть с ней наедине», - сказал Гексион.

«Я не понимаю, о чем вы».                                «Но третий раза больше не может считаться ошибкой».

Гексион больше не улыбался.

«Хрррк!»

Мужчина был поднят с земли за шею. Одной рукой Гексион схватил рыцаря в тяжелых доспехах и прижал его к дереву.

«П-пожалуйста... не убивай...», - выдавил мужчина.

Наблюдая, как он барахтается, Гексион расширил глаза и ослабил хватку.

«Жалкий», - прошипел он, - «Ты думаешь, я действительно убью тебя? Я не хочу, чтобы на моих руках была твоя грязная кровь».

Ноги рыцаря подкосились, и он рухнул на землю, кашляя и отплевываясь.

«Имперский рыцарь, ослепленный деньгами. Я сожалею о твоей непорочности», - сухо сказал он.

Как и Адель, Гексион не отличался особой добротой. С самого детства он боролся с болью каждый божий день своей жизни. После всего этого мужчина никак не мог оставаться добродушным.

Рыцарь схватился за горло, хрипя и хватая ртом воздух.

Взглянув на него сверху вниз, Гексион снова улыбнулся. Это была холодная улыбка, которая не коснулась его глаз.

«Это было всего лишь предупреждение. Твое следующее задание довольно простое», - сказал он.

«Я... прошу прощения?», - запинаясь, пробормотал рыцарь, его глаза блестели от слез. Гексион нахмурился.    «Ты сдашь свои доспехи, как только вернешься в императорский дворец. Это твой последний приказ».

Затем Гексион протянул руку и сорвал с рыцаря повязку, его ледяной взгляд остановился прямо на его лице.

«Ты понял?»

Рыцарь кивнул, не в силах даже ответить.

«Ну что ж», - сказал Гексион. С этими словами он оставил рыцаря на месте и направился ко входу в лес.

Все еще не понимая, что только что произошло, рыцарь тупо уставился вслед Гексиону, который углублялся в лес.

Глава 26

Оказавшись в лесу, Гексион зашагал целеустремленно, без колебаний. Ему не нужно было гадать, куда она направляется, потому что в лесу было только одно место, куда она могла пойти. Он углубился в лес, его шаги были медленными, но размашистыми. Дойдя до тупика, он повернул направо и прошел еще немного, пока не достиг большого монолита.

Это свет?

Когда Гексион заметил свет, исходящий от монолита, он ускорил шаги. Он осторожно пробирался между деревьями, приближаясь к поляне. Листья вокруг него зашуршали, но Адель, казалось, этого не слышала. Когда девушка появилась в поле зрения, Гексион с облегчением убедился, что она в безопасности. Он проследил за направлением ее взгляда и широко раскрыл глаза от удивления при виде того, что увидел. Древний монолит грубой формы светился в темноте. Но, конечно, внимание Гексиона было приковано исключительно к Адель, которая стояла перед камнем и, спотыкаясь, медленно читала слова, написанные на его поверхности.

«Давай пройдем через это еще раз», - пробормотала Адель себе под нос, глядя на монолит. «Если ты читаешь это, значит, на Фулхеймский лес опустилась ночь. Ходить по лесу ночью означает, что ты уверен в своих силах. Я тоже буду исходить из того, что это так, пока пишу это».

Адель еще раз продекламировала свой перевод вслух.

Я не... особенно уверена в своих навыках.

Она сделала паузу и медленно перевела взгляд на следующую строку.

«Ночью в лесу «Фулхейм» опаснее, чем днем. Кстати, это написано соком фей, который можно увидеть только ночью. Феи содержат в своих телах таинственные вещества, которые они вырабатывают, используя лунный свет». Адель тихо рассмеялась. Она не верила, что это правда, но, словно читая сказку или роман, вынуждена была признать, что ей любопытно, что будет дальше.

«Давай посмотрим, что будет дальше...»

До сих пор Адель просматривала только те предложения, которые она закончила переводить. Она еще не приступала к предложениям после этого момента. Она не дочитала "монолит" даже до половины.

«Меня тоже интересует следующая часть».

«Ааааа!»

Адель вскрикнула и подпрыгнула от испуга, услышав неожиданный голос позади себя.

Даже Гексион остановился как вкопанный, на мгновение растерявшись.

«Сэр Гг-Гексион?»

«Мне так жаль. Я вас напугал?»

«Что вы здесь делаете?», - спросила она.

«Я заметил, как вы поздно ночью отправились в опасный лес, и мне просто пришлось последовать за вами, миледи».

На лице Адель отразилось смущение.

Она предполагала, что все будут заняты подготовкой к банкету. Это была ее вина, что она не осмотрела окрестности.

«Я не думал, что увижу вас снова так скоро», - поддразнивающе сказал Гексион.

Адель выглядела озадаченной.

«Можно мне остаться и дослушать остальное?», - добавил он.

«Да, я полагаю...», - Адель ответила, прижимая руку к груди, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце.

«Но что вы здесь делаете так поздно?», - спросил Гексион.

«Эм, ну...»

«Неважно. Вы не обязаны говорить мне, если не хотите. Но почему вы не позвали меня, если собирались прийти?»

«О», - сказала Адель. Извиняться было не за что, так почему же она чувствовала вину?

Она бросила кислый взгляд на Гексиона.

«Это причиняет боль, миледи», - угрюмо произнес Гексион.

«Я чувствую...», - наконец сказала Адель, немного поразмыслив над его словами.

Гексион выжидающе посмотрел на нее.

«...что вам, кажется, многое причиняет боль», - закончила Адель после некоторого раздумья.

На мгновение между ними воцарилось молчание.

Гексион пристально посмотрела на Адель, затем резко обернулся. Его плечи начали подрагивать и продолжали трястись без остановки.

На самом деле, тряслось только правое плечо.

Некоторое время Адель смотрела на него в замешательстве, затем поняла, что он смеется. Когда смех не прекратился, она нахмурилась.

Почувствовав ее раздражение, Гексион повернулся к ней лицом.

«Почему у вас такое лицо, миледи?», - спросил Гексион с невинно-удивленным видом.

Взгляд Адель упал на его левую руку, которая все это время оставалась неподвижной. Она не могла припомнить, чтобы хоть раз видела, как он ею двигает.          Я слышала, что никто не видел эту руку своими глазами либо не выжил, чтобы рассказать об этом.

Одной из причин, по которой у великого герцога была такая плохая репутация, были его необъяснимые, случайные вспышки насилия.

Самый страшный слух - это тот, который я услышала перед смертью. Тот, в котором говорилось, что он проклят...

В высшем обществе и так было полно сплетен, но поскольку никто ничего не подтвердил лично, все теории так и остались слухами. Пока Адель была погружена в свои мысли, Гексион заметил странное выражение ее лица и тихо рассмеялся.

«Вам кажется странным, что моя рука не двигается?», - спросил он, наклонив голову набок.

«Вас это… обидит, если я скажу "да"?» - спросила Адель.

«Нет. С вами, я думаю, даже это было бы прекрасно. Хотя я не могу сказать почему...», - Гексион замолчал.

Адель медленно моргнула. Вздохнув, она осторожно протянула руку и коснулась кончиками пальцев левой руки Гексиона, затянутой в перчатку. Даже кожа казалась очень холодной.

Адель медленно провела по ней пальцами, в то время как Гексион стоял неподвижно и внимательно наблюдал за ее движениями - это было такое необычное зрелище.

В обычной ситуации он бы отрубил руки любому, кто посмел бы прикоснуться к нему, но, как ни странно, с Адель он этого не чувствовал. За неделю до охотничьего турнира ему стали сниться странные сны и возникать ощущение дежавю. Эти чувства только усиливались каждый раз, когда он стоял перед ней.

Гексион медленно стянул зубами перчатку с правой руки, затем взял руку Адель и прижал ее к своей напряженной левой руке. Когда она сжала руку Гексиона своей ладонью, то почувствовала необычную твердость под кончиками пальцев. Ее глаза расширились.

Она почувствовала, что ей удалось заглянуть в правду, скрывающуюся за неясными слухами.

«Для меня это как проклятие», - сказал Гексион, - «Вас это не пугает?»

«Я не знаю», - ответила Адель, «Странно... когда вы рядом со мной, миледи, я чувствую невероятный комфорт и защищенность».

«Хм?»

«Не берите в голову».

Когда их разговор резко оборвался, Адель коротко взглянула на него и отвернулась.

«Сядьте вон на тот валун позади меня», - сказала она

«Конечно. Спасибо, что позволили мне остаться». Гексион приложил правую руку к сердцу и отступил назад. Он снова натянул перчатку на руку.

Адель все еще находила его жесты такими же преувеличенными, как и всегда. Она кивнула и повернулась обратно к монолиту.

Внезапно стало так жарко... Адель приложила руку к сердцу и сильно надавила. Там, где его рука коснулась ее, было горячо. Отвернувшись от него, она некоторое время стояла неподвижно.

Гексион послушно направился к валуну, как было приказано, и занял свое место. Наблюдая за ней, он поднял руку и погладил тыльную сторону левой ладони над перчаткой. Это длилось всего мгновение, но он почувствовал, как его мертвый палец дрогнул, как будто ее прикосновение вдохнуло в него жизнь. Гексион крепко сжал кисточку, висевшую на рукояти его меча.

Чувствуя на себе его пристальный взгляд, Адель поняла, что не может сосредоточиться на монолите. Как только он почувствовал ее дискомфорт, Гексион постарался не выдать своего присутствия, и только тогда Адель расслабилась.

Вскоре она совсем забыла о нем и сосредоточилась на переводе монолита.

«Они... идут...», - пробормотала Адель себе под нос, водя пальцем по тексту на монолите.

Гексион наблюдал за ней сзади, подперев подбородок рукой.

В наши дни нет молодых археологов, размышлял он. Древние языки чаще всего находили на старых артефактах или в уединенных местах, таких как этот лес. Из-за высокого риска и того факта, что здесь не было молодых археологов, немногие были готовы присоединиться к искателям приключений, чтобы исследовать эти места.

Археологи старшего поколения были слишком заняты, беспокоясь о собственной безопасности, а большинство других специалистов в их области никогда не утруждали себя путешествиями - они просто расшифровывали то, что раскопали авантюристы от их имени. Вот почему в этих местах редко можно было увидеть исследователя любого рода.

Именно поэтому до сих пор этот монолит использовался только для указания маршрута. Нынешний император не был из тех, кто придавал особое значение древней истории. Поэтому он не нанимал новых ученых, а все археологи, оставшиеся на работе, были развращены деньгами.

«Похоже, вы способны переводить без бумаги и ручки, миледи», - заметил Гексион.

«Я могу запомнить это в своей голове, но, очевидно, я бы предпочла, чтобы было на чем писать», - ответила Адель.

Без бумаги и ручки ей приходилось перечитывать одно и то же снова и снова, что доставляло немало хлопот. Гексион явно наблюдал за работой Адель.

«Ах!», - воскликнула Адель, посмеиваясь про себя.

Кажется, она поняла следующую часть.

«Я тоже хотел бы знать», - сказал Гексион, - «Я ждал все это время. Вы несправедливы, миледи».

Адель повернулась к нему, на ее лице все еще были следы смеха.

«Я снова сделала вам больно?», - игриво спросила она.

Глаза Гексиона расширились. Она дразнила его.

В ее голосе редко можно было услышать юмор.

«Да, это больно», - ответил Гексион, подыгрывая.

Адель так часто слышала от него эту фразу, что расхохоталась. Он молча смотрел на Адель, пока она смеялась. Под его пронзительным взглядом Адель коснулась затылка и отвела глаза: «Я прочту это вам», - предложила она.

«Пожалуйста», - сказал Гексион.

Адель кивнула и снова повернулась к монолиту.

Глава 27

Глаза Адель медленно скользили по тексту на монолите, пока она читала вслух свой перевод.

«Вот почему тропинки, по которым ходят феи, ярко освещены. Дорогой читатель, возможно, ты иногда замечал, как светится трава, когда шел ночью по лесу».

Гексион кивнул. Адель глубоко вздохнула и продолжила спускаться по монолиту.

«Феи не выходят из глубины леса, но иногда одна из них заблудится и ее можно будет найти недалеко от деревни. Я называю эти места дорогами фей».

«Тот, кто написал этот монолит, кажется излишне многословным», - сказал Гексион, слегка нахмурив брови.

Адель была вынуждена согласиться. Рассказы были занимательными, но написаны они были в разных вариантах.

Она не могла понять, в чем именно заключался их смысл.

Создавалось впечатление, что автор просто написал все, что приходило ему в голову.

«Я тоже так думаю», - сказала она.

«Это все, что вы перевели?»

«Нет».

Адель снова повернулась к монолиту. Она откинула голову назад и медленно прочитала текст еще раз.

«За исключением "зоны безопасности" у входа в лес «Фулхейм», ночной лес - это вся их территория. Когда восходит луна, дороги эльфов открываются, и лесной монарх просыпается».

«Лесной монарх... Об этом часто говорят», - заметил Гексион.

«Во все это немного трудно поверить, поэтому я думаю, что это, должно быть, древний миф или сказка. Тем не менее, это увлекательно и весело», - сказала Адель с тихим смешком.

Гексион подумал, что она казалась довольно напряженной, когда находилась рядом с герцогом. Сейчас она совсем не выглядела такой. Он мог сказать, что они с герцогом не были близки, хотя и были семьей.

Внешне вся семья выглядела счастливой, но только она одна казалась какой-то другой. Здесь девушка казалась более уверенной и непринужденной. Гексиону нравилась исходящая от нее аура тишины и спокойствия.

Адель снова начала читать вслух свой перевод: «Я обнаружил в этом месте нечто грандиозное. И из-за минутного любопытства в конечном итоге рассказал об этом в мир».

Настроение текста внезапно изменилось. До сих пор тон был игривым и беззаботным, но следующая часть была серьезной.

«Я очень старался найти это, но в конечном итоге потерпел неудачу. Именно поэтому я оставляю записи об этом здесь», - продолжала читать Адель, - «Это истории, написанные на ночном монолите».

Ее голос больше не был веселым, а становился все более и более приглушенным по мере того, как предложения менялись в странном направлении.

«Это опасная история, которой стоит поделиться с миром, и ею нельзя злоупотреблять. Любой, кто узнает об этом, может подвергнуть опасности свою жизнь. Любознательные, приходите ночью в лес «Фулхейм»».

Гексион нахмурился, слушая ее. Он медленно погладил подбородок, прищурившись.

«Дорогой читатель, если ты замышляешь сильное зло, поверни назад сейчас же. Ты только навлечешь на себя смерть», - Адель бросила быстрый взгляд на Гексиона, прежде чем продолжить, - «Но если это не так, то лесные монолиты с радостью примут тебя».

Адель не знала об этом, когда переводила, но, прочитав все сразу, она поняла, насколько удивительно причудливым был весь текст.

«Вот и все», - сказала она, - «Я думаю, в конце была еще одна строчка, но ее трудно расшифровать, потому что камень разбит».

«Какое странное послание. По какой-то причине меня это беспокоит», - нахмурившись, сказал Гексион, потирая лоб, - «Но в любом случае, вы находите расшифровку древних языков забавной?»

«Хм. Почему вы спрашиваете?», - спросила Адель.

«Похоже, вам это нравится, миледи».

Адель посмотрела на монолит, затем кивнула.

Это было действительно весело. Она испытывала удовольствие, которое не могло сравниться с монотонным переводом текста из книги.

«Наверное, да», - ответила она, - «Я получаю удовольствие».

Ей это никогда не приходило в голову. Слабая улыбка появилась на лице Адель. Гексион внимательно изучал ее.

«Что такое?», - наконец спросила Адель, не в силах вынести его пристального взгляда.

«Вы становитесь еще красивее, когда улыбаетесь, миледи», - сказал Гексион.

«...»

Лицо Адель исказилось.

«Вы съели что-то странное сегодня?», - сказала она.                                                                   «…»Какая резкая реакция на редкий комплимент.

Гексион преувеличенно тяжело вздохнул, затем покачал головой.

«Разве людям обычно не нравятся подобные комплименты», - спросил он.

«Это было слишком неожиданно», - ответила Адель.

«Правда?», - спросил Гексион, поднимаясь со своего места.

Банкет скоро должен был закончиться, подумал он. Ничего хорошего из того, что он вернется слишком поздно, не выйдет. Ко всему прочему, если станет известно, что он исчез с дочерью герцога, возникнут ненужные хлопоты.

«Миледи, нам следует вернуться», - сказал он.

«Уже?»

Адель послушно встала. Хотя она и сожалела о том, что ей приходится уходить, было бы неразумно задерживаться допоздна.

Я обещала, что не доставлю неприятностей герцогу.

Она не хотела отказываться от своего слова.

«Мы можем посетить второй монолит вместе на следующей неделе, так что не волнуйтесь. Мне тоже не терпится увидеть ночной монолит, так что, возможно, было бы неплохо разбить лагерь на ночь», - сказала Гексион, почувствовав разочарование Адель из-за ухода.

«Может быть, у нас получится это», - сказала Адель, и ее лицо просветлело.

Если бы это означало еще один день вдали от Куарена Вифта, она бы даже не возражала против того, чтобы ее заперли где-нибудь в другом месте на целый месяц.

Честно говоря, ей даже хотелось, чтобы кто-нибудь похитил ее именно на этот срок. Вот такое отчаяние она чувствовала. Она все еще содрогалась при воспоминании об отрубленных головах, катающихся по полу с широко открытыми глазами.

Представив себе эту ужасную картину, Адель потерла лоб.

«Так будет лучше?», - спросил Гексион.

«Да, но сначала мне нужно разрешение», - ответила Адель.

«Хм».

Гексион задумчиво погладил пальцем подбородок. Затем он улыбнулся и встал.

«Очень хорошо. Я поговорю с герцогом».

«Правда?» - спросила Адель.

«Я замолвлю словечко герцогу, так что вам не нужно будет ничего предпринимать, миледи», - сказал Гексион.

«Я была бы признательна».

Адель решила, что принять его предложение будет намного лучше, чем упорно отказываться.

«Я должна посетить трущобы, когда мы вернемся в столицу», - напомнила она себе. Даже если бы она не присоединилась к группе искателей приключений, не помешало бы обеспечить себе канал получения информации. У нее всегда был запасной план, припрятанный в рукаве, на случай, если он ей когда-нибудь понадобится.

Хотелось бы мне узнать, обсуждает ли великий герцог брак за моей спиной.

Она слышала, что существуют гильдии информаторов, куда она могла бы обращаться с подобными запросами. Если у Максиона есть вся информация с улиц, он, возможно, сможет связать ее с одной из них.

«Пойдемте», - сказала Адель.

«Конечно», - с улыбкой ответил Гексион, протягивая ей руку. Он предлагал проводить ее обратно. С неловким выражением лица Адель неуверенно вложила свою руку в его.

Они вместе вышли из леса.

***

Охотничий турнир закончился. Вернувшись в столицу, Адель растянулась на своей кровати, она была в поместье, которое страстно ненавидела, из которого хотела сбежать прямо сейчас, но, по крайней мере, ее комната была недоступна для большинства людей - ее единственное драгоценное место отдыха.

«Что-то здесь не так», - пробормотала Адель, лежа на боку.

Будущее, которое она знала, было каким-то странным, расплывчатым. Возможно, это было из-за того, что она вела себя не так, как в прошлом. Несмотря на это, она не могла избавиться от чувства неловкости.

Я никогда не была связана с Гексионом подобным образом. Не так, как сейчас.

Кисточку сделала Адель, но тогда она ему ее не подарила. Естественно, он тоже не проявлял к ней интереса.

Я даже забыла, что сэр Гексион выиграл турнир. Это о многом говорит...

Тогда ее чувства были слишком уязвлены, чтобы обращать внимание на то, что происходило вокруг нее.

И я подумала, что герцогу определенно не понравилось бы, если бы я встретила мужчину, о котором все сплетничали...

Она ожидала, что герцог Вифта запретит ей встречаться с Гексионом, но он этого не сделал. Он легко предупредил ее, чтобы она не оскорбляла великого герцога и не делала ему ничего плохого. Однако, он не запретил ей встречаться с Гексионом вообще.

Герцог Вифта был из тех людей, которые без колебаний уничтожат все, что может нанести хоть малейший ущерб его семье. Когда умерла дочь маркиза Юкле и по всему дому поползли слухи, именно герцог Вифта первым посоветовал ей не общаться с ними. Как только герцог отвернулся от него, маркиз Юкле стал все более и более изолированным. А потом в один прекрасный день он вообще исчез из зала суда. Именно так герцог Вифта и поступал все это время.

Все, что могло нанести хоть малейший ущерб семье или подорвать репутацию дома, было заранее заблокировано. В этом смысле ему следовало бы возненавидеть связь Адель с великим герцогом Гексионом Миллатрио, которого большинство людей избегало и недолюбливало.

Хотя в конечном итоге ее отправят замуж за него через три года, это было в далеком будущем. Герцог Вифта ни за что на свете не позволил бы ей встретиться с великим герцогом, который, по слухам, был проклят. Адель не могла отделаться от странного чувства, что в головоломке не хватает нескольких кусочков.

Герцог не уставал повторять мне, что я не должна причинять неудобств семье.

Честь была для Вифта превыше всего. Даже когда их драгоценная младшая дочь умерла, они удочерили двойника, вместо того чтобы устраивать похороны. Герцог признал свою унизительную ошибку, взяв ее к себе только для того, чтобы скрыть еще большую слабость.

«Проклятый...», - Адель пробормотала себе под нос.

В ее глазах он таким не казался. Более того, он был человеком, который спас ей жизнь. У нее не было причин ненавидеть его. Но...

Но факт оставался фактом: она больше не хотела с ним встречаться. Гексион видел в ней только Карину Вифта, а Адель больше не хотела жить под этим именем. Она хотела забыть о своих контрактах и обещаниях, отказаться от привязанности, которой она так жаждала, и вырваться из своей тюрьмы, чтобы стать свободной. Поэтому она больше не хотела иметь ничего общего с Гексионом.

Итак, я думаю, эта встреча будет нашей последней.

Она встретится с ним еще раз, и на этом все закончится. У Адель не было ни малейшего желания встречаться с ним снова.

«Я хочу спать», - пробормотала Адель себе под нос, закрывая глаза. Но в то же время ей не хотелось спать.

Иногда, когда она закрывала глаза, ей снилось, как ее вытаскивают из разрушенной кареты. Вероятно, это был последний момент в ее жизни, прежде чем ей дали второй шанс.              «Не жди от нас ничего особенного. Все, что тебе нужно сделать, это вести себя тихо и молча заменить Карину».

Когда все погрузилось в темноту, она отчетливо услышала голос, который уже успела запомнить, голос, который она помнила до тошноты хорошо.

Ее дыхание замедлилось, и Адель снова погрузилась в это ужасное и нескончаемое ощущение смерти.

И как всегда...

«Адель!»

В конце концов, она всегда слабо слышала чей-то голос, зовущий ее издалека.

Глава 28

«Миледи, пора просыпаться».

Кто-то тряс ее. Адель медленно открыла глаза. Ее тело стало тяжелым. Она чувствовала себя так, словно провела несколько часов в болоте.

Все ее тело было таким вялым, что она едва могла пошевелить пальцем. Она глубоко вздохнула и села.

«Почему ты вошла без разрешения?», - сказала она, - «Неужели мои приказы для тебя ничего не значат?»

«Это совсем не так!» - ответила Белла, - «Я стучала, миледи. Но вы не ответили».

«Ты хочешь сказать, что продолжала звать, но я не отвечала?»

«Да, миледи!»

Адель подняла затуманенный взгляд на Беллу. Горничная выглядела возмущенной, но по-прежнему опускала глаза.

Похоже, она не лжет.

Тем не менее, Адель ей не поверила. Обычно она спала чутко и просыпалась даже от самых незначительных звуков.

«Мой сон...»

Во сне она услышала голос. Затем темнота окутала все ее тело, затягивая ее все глубже и глубже. Во сне она чувствовала, что задыхается, но и не пыталась выжить - хотя и не потому, что хотела умереть.

«Что случилось?», - спросила она.

«О, это великий герцог Миллатрио», - сказала Белла, - «Он ждал встречи с вами целый час, миледи».

«Его высочество великий герцог?»

«Да, миледи».

В этой стране был только один великий герцог. Даже с затуманенным рассудком Адель быстро сообразила, что происходит.

Сэр Гексион? Почему он вдруг оказался здесь? Разве мы не должны были встретиться через неделю?

Адель нахмурилась, но, тем не менее, встала, не споря. У нее не было намерения прогонять человека, который спас ей жизнь.

«Если он пришел час назад, почему ты не разбудила меня раньше?», - спросила она.

«Я звала вас целый час, но вы не отвечали, миледи», - ответила Белла, - «Когда я сообщила об этом великому герцогу Миллатрио, он сказал, что подождет, пока вы проснетесь.

«Значит, ты ждала все это время, чтобы потом прийти и разбудить меня? Несмотря на то, что посетитель - не кто иной, как сам великий герцог Гексион Миллатрио?»

Даже если он согласился подождать, разве он все еще не был важным гостем? Если Белла не пыталась намеренно выставить ее в дурном свете, ей следовало разбудить ее любой ценой. Это была ее работа. Но нет, она, вероятно, просто позвала несколько раз из-за двери, прежде чем сдаться.

«Помоги мне собраться», - приказала Адель.

Белла поспешно начала двигаться. Пока мылась и одевалась с помощью Беллы, Адель продолжала размышлять про себя.

Какого черта он сюда пришел?

Адель задумчиво склонила голову набок.

«Хотя, возможно, мы увидимся раньше, чем на следующей неделе».

Она внезапно вспомнила, что сказал ей Гексион. Ее рот приоткрылся от осознания.

Все верно. Он ведь действительно так сказал, не так ли?

Тогда она не придала этому особого значения, но теперь поняла, насколько значимыми были эти слова.

Закончив собираться, Адель вышла из своей комнаты, одетая в не слишком официальный наряд. Атмосфера в поместье была более напряженной, чем обычно.

«Разве он не проклятый герцог?»

«Что, если нас тоже проклянут?»

«Мне от этого становится не по себе...»

«Леди Карина, вероятно, чувствует себя не в своей тарелке больше всех».

Адель заметила трех служанок, которые шли выполнять свои обязанности по дому, разговаривая между собой, стоя к ней спиной. Она остановилась как вкопанная.

«Прекратите болтать», - сухо сказала Адель, ее голос был холодным и тихим, без малейших эмоций.

Служанки ахнули. «М-миледи».

«Мы просто...!»

«Белла», - сказала Адель.

«Да, миледи».

«Скажите главному дворецкому, чтобы он уволил их всех», - коротко приказала Адель. Ее гость ждал слишком долго, и она не хотела тратить время на ненужные переживания.

«Простите нас, миледи! Мы, должно быть, забылись! Миледи!», - закричали служанки ей вслед.

Адель отвернулась, даже не удостоив их взглядом. Белла выглядела обеспокоенной, но продолжала стоять позади нее.

«Проследи, чтобы все было сделано», - приказала Адель, - «Я уйду первой».

«Да, миледи».

Как только Белла ответила, Адель медленно спустилась по сводчатой лестнице. Приблизившись к гостиной, она заметила рыцарей, стоящих на страже вдали от двери.

Адель едва сдержала усмешку.

«Полагаю, теперь принято, чтобы стражники находились на

расстоянии ста метров друг от друга?», - равнодушно заметила она.

Рыцари вздрогнули. Она уже догадывалась, о чем они думают. На самом деле, их позы были настолько знакомыми, что Адель почувствовала прилив гнева. Стадный менталитет был пугающей вещью, даже для тех, кто обладал властью.

«Я не верю, что мы поставили статуи перед входом», - сказала Адель.

Рыцари поспешили вперед и открыли дверь. Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, Адель вошла в гостиную.

Внутри Гексион неторопливо сидел на диване и потягивал чай. Это резко контрастировало с беспокойством, царящим в остальной части дома. Увидев его в собственном маленьком мирке, Адель не смогла сдержать слабого смеха.

«Вы неважно выглядите. Вы плохо спали?», - спросил Гексион, вставая, заметив, что она вошла. Безмятежное выражение его лица исчезло.

«Нет», - ответила Адель.

«Или это потому, что вы услышали, как кто-то плохо отозвался обо мне по дороге сюда?»   «…»

Когда он попал в цель со второй попытки, Адель закрыла рот.

«Все в порядке. Я к этому привык», - спокойно сказал Гексион, пожав плечами. Он только притворялся, что ничего не замечает, потому что знал, что ему потребуется всего секунда, чтобы заставить их пожалеть об этом.

«Что привело вас сюда?», - сухо спросила Адель. Она не хотела быть рядом с ним. Напротив, она хотела оказаться как можно дальше.

«Миледи».

«Да», - ответила Адель.

«Вы выйдете за меня замуж?»

От неожиданного предложения Гексиона глаза Адель расширились. Она изучала его лицо, гадая, не шутит ли он, но он казался серьезным.

«С чего это вдруг?», - сказала она.

«С вами жестоко обращаются, не так ли?», - спросил Гексион.

Прежде чем он смог договорить, у Адель отвисла челюсть от удивления, и она поспешно закрыла ее.

«Я не понимаю, о чем вы говорите. Так что не беспокойтесь...»

Гексион прижал палец к губам Адель, не давая ей договорить.

«Вы знаете, что дрожите каждый раз, когда смотрите на герцога Вифта?»

«...»

«Добавьте к этому порез на вашем лице и то, как герцогиня смотрит на вас...», - Гексион сделал паузу, затем продолжил, - «Вы знали, что так же дрожали, когда предложили встретиться через неделю?»

Он убрал палец и медленно отступил на шаг от Адель.

«Вам не нужно лгать ради этих людей», - сказал он на этот раз мягче, - «Если вы выйдете за меня замуж, миледи, я смогу защитить вас. Все, что вы пожелаете...»

Он протянул руку и взял Адель за кисть.

«Я могу и дам вам это», - сказал он, медленно сжимая ее пальцы, его пожатие было твердым, но нежным. Адель опустила взгляд на свою руку, затем подняла голову.

«Я буду оберегать вас от этого дома», - сказал Гексион.

«Я не знаю... Я не понимаю, почему вы вдруг это говорите, сэр Гексион... Я имею в виду, ваше высочество великий герцог. А вам-то что за дело?»

Гексион усмехнулся.

«Мне просто нужно, чтобы вы были рядом со мной, вот и все», - ответил он.

Адель вспомнила, что слышала нечто подобное раньше. Она была не настолько глупа, чтобы думать, что он влюблен в нее, ведь прошло совсем немного времени с их первой встречи.

«Простите», - сказала Адель, избегая его взгляда, и убрала свою руку. Гексион сокрушенно вздохнул.

«Мне больше ничего от вас не нужно», - сказал он, - «Вы вольны поступать, как пожелаете. Я обещаю, что не буду вас сдерживать».

«Нет», - сказала Адель. Она покачала головой: «Я не могу». Выйдя за него замуж, она не смогла бы быть Адель. Она не смогла бы перестать быть Кариной Вифта. Чем это будет отличаться от того, что было в ее прошлом, кроме того факта, что дата ее свадьбы будет перенесена на немного раньше?

Конечно, он смог бы защитить меня.

По крайней мере, ей не пришлось бы погибнуть в происшествии по дороге на свадьбу.

Но невозможно было предсказать, что произойдет потом. Она сделала только одну вещь по-другому, но это изменило все ее будущее. Она не хотела, чтобы ее будущее было еще более непредсказуемым, чем оно уже было. И она не хотела жить как Карина Вифта.

Выйти за него замуж означало бы навсегда остаться Кариной Вифта.

«Спасибо, что предложили свою помощь. Хотя я все еще думаю, что у вас есть скрытые мотивы», - сказала Адель, - «Но меня устраивает то, как обстоят дела сейчас».

Она глубоко вздохнула.

«И более того... Я не хочу связываться с вами подобным образом, великий герцог Миллатрио».

Адель изо всех сил старалась сохранить спокойное выражение лица.

«Теперь с вами все будет в порядке».

Никто прежде так не спасал ее от опасности. Было ли это из-за темноты или боли, Адель всегда приходилось выбираться самостоятельно.

Но в тот день она почувствовала тепло...

«Хорошая девочка»

В шутку это было сказано или нет, но этот комплимент ей было нелегко забыть. Вот почему она больше не хотела иметь с ним ничего общего. Она хотела, чтобы в ее сознании он оставался спасителем. Он был бы иллюзией, до которой она не осмелилась бы дотянуться.

«Я ценю вашу заботу», - сказала она, - «Если вам больше ничего сказать, то лучше уйти прямо сейчас».

Гексион слушал ее, не раскрывая рта. Его глаза скользили по ее дрожащему телу. Он не знал почему, но было ясно, что она пытается что-то скрыть.

«Я не прошу немедленного ответа», - сказал Гексион, - «Прошу прощения, если показался требовательным».

Он подошел к Адель и наклонился, чтобы взглянуть на нее.

«Пожалуйста, не смотрите на меня так».

Глава 29

«...?»

Адель посмотрела на Гексиона, который опустился на одно колено. Он протянул руку и провел большим пальцем по глазам Адель, нежно закрывая их.

«По какой-то причине мне кажется, что я знаю вас очень давно...», - пробормотал Гексион.

Затем он встал.

«Сегодня я пойду домой», - заявил он. Даже не попрощайтесь? Вы снова причиняете мне боль, миледи», - беспечно сказал Гексион.

«Я..... увидимся на следующей неделе», - наконец ответила Адель.

«Конечно. Хотя, возможно, я увижу вас раньше», - добавил Гексион.

Адель вскинула голову и резко отвернулась. Не успела она опомниться, как Гексион уже открывал дверь позади нее.

«Я имел в виду это, когда сказал, что хочу защитить вас», - сказал он, протянув руку и поймав ее пальцы. Поднеся их к губам, он легонько поцеловал тыльную сторону ее ладони.

«До свидания, миледи».

Когда Адель не ответила, Гексион улыбнулся ей. Он по привычке коснулся левой руки, затем вышел из гостиной.

Как только он ушел, ноги Адель подкосились, и она рухнула на диван.

«Что?» - Адель закрыла лицо руками, - «Что, черт возьми, это было?»

Она сжала свою покрасневшую руку, и у нее запылал затылок.

***

«Еще раз доброе утро, миледи», - с улыбкой произнес Гексион, беззастенчиво читая газету, скрестив ноги.

Адель только что вошла в столовую, чтобы неохотно присоединиться к семье за завтраком. У нее отвисла челюсть, прежде чем она смогла сдержаться и сохранить лицо. Она открыла и закрыла рот, но не смогла произнести ни слова.

«Я ждал вас. Пожалуйста, присаживайтесь, миледи», - сказал Гексион.

Простите, но разве вы не видите, как вся семья Вифта недовольна вашим присутствием?

Герцог Вифта, герцогиня и даже Фелис ждали, не притронувшись к еде.

Конечно, никто другой не мог приступить к трапезе, если только великий герцог не сделает это первым.

«Как насчет места рядом со мной, миледи?», - предложил Гексион.

«О, да. Да...», - Адель запнулась. Ее глаза забегали по сторонам, пока она пыталась осмыслить происходящее своим все еще сонным мозгом.

«Я...», - она заняла свое место рядом с великим герцогом.                                                                  «Тогда давайте начнем. Спасибо, что подождали», - сказал Гексион голосом, в котором совсем не чувствовалось благодарности. Только когда он взял вилку, семья приступила к еде.

В семье когда-нибудь начинали завтракать так поздно?

Они никогда раньше не ждали, пока Адель придет поесть. Она была взволнована, но в то же время почувствовала, что у нее вот-вот вырвется странный смешок, и прикусила губу, чтобы сдержать его.

«Я хорошо поработал?», - прошептал Гексион ей на ухо, придвигаясь к ней так близко, чтобы никто больше не мог услышать. С осторожностью, Адель слегка кивнула.

«Немного», - ответила она. Несмотря на то, что это было чрезвычайно приятно, она не хотела так выделяться.

«Итак, что привело вас сюда в такую рань, ваше высочество?», - резко спросила герцогиня, не забыв бросить сердитый взгляд в сторону Адель.

Она с трудом сдержалась, чтобы не вздрогнуть, когда безучастно подцепила вилкой салат. Гексион взглянул на герцогиню, затем отрезал кусочек мяса и поднесл его ко рту Адель.

«Салат недостаточно питательный, миледи», - сказал он, - «Это мясо не такое уж и плохое».

«О, спасибо», - ответила Адель. Она протянула руку, чтобы взять у него вилку, и съела мясо, затем вернула ему вилку обратно.

Гексион несколько раз моргнул и тихо усмехнулся.

«Хотите еще?», - спросил он.

«У меня уже есть немного на тарелке», - ответила Адель, покачав головой. Взгляд герцогини стал особенно неприятным теперь, когда ее проигнорировали. Адель чувствовала, что герцогиня сверлит ее взглядом, и боялась гнева, который может обрушиться на нее позже.

Лицо Гексиона вытянулось, но он не предложил ей еще кусочек. Затем он, наконец, повернул голову к герцогине: «Что вы сказали, герцогиня?»

«Я спросила, почему вы так грубо прервали нас в столь ранний час», - сказала взрослая женщина более агрессивно, чем раньше.

«Герцогиня», - предостерегающе начал герцог.

Красные губы Гексиона слегка приоткрылись.

«Тсс, я сам решу, что грубо, а что нет», - сказал он.

Затем он улыбнулся.

«Вчера мое предложение руки и сердца было отклонено, поэтому сегодня я снова пришел просить ее руки».

Адель громко закашлялась и начала отплевываться, так что ей пришлось ударить себя в грудь. Гексион поспешно протянула ей стакан воды и осторожно похлопала по спине. Она выпила его залпом.

Выражение ее лица смягчилось, как только она снова смогла дышать.

«Миледи, с вами все в порядке?», - спросил Гексион.

Адель подняла на него глаза, налитые кровью от боли.

«Что... что вы...», - заикаясь, пробормотала она.

«Пожалуйста, выходите за меня замуж, миледи».

Герцог, который наблюдал за всей ситуацией, наконец заговорил: «Так вы говорите, что пришли сделать предложение моей дочери?»

Моей дочери? Лицо Адель исказилось при этих словах.

«Да, это так», - сказал Гексион.

«Нет», - коротко ответила Адель.

Гексион пожал плечами, затем кивнул, не вступая в спор.

«Очень хорошо. Полагаю, я ничего не смогу сделать, если вы откажетесь», - он сделал глоток вина, - «Вы закончили завтрак, миледи?»

Адель покачала головой. Из-за пережитого шока ей казалось, что она только что все переварила.

«Ну что ж, ешьте досыта», - сказала Гексион. Он незаметно оградил Адель от остальных членов семьи, чтобы впервые в жизни она могла есть с комфортом и по-настоящему наслаждаться едой.

«В следующий раз не приходите во время завтрака». - просила Адель, провожая его обратно к карете. Гексион с готовностью кивнул.

«Я не буду», - ответил он.

Наблюдая, как он садится в экипаж, Адель тихо вздохнула. Она повернулась и направилась обратно в поместье. По пути на второй этаж ее остановила Белла.

«Миледи», - позвала она.

Адель повернулась к ней, ничего не ответив.

«Хозяйка спрашивает вас», -  сказала Белла.

«Хорошо», - ответила Адель после паузы. Пока она жила здесь, она не могла игнорировать, когда ее вызывали. Она содрогнулась при мысли о том, что могло бы произойти, если бы она когда-нибудь проигнорировала герцогиню. Лучше всего было подыграть им и сделать их счастливыми, когда это было возможно.

Адель постучала в дверь.

«Мама», - позвала она. Она знала, что герцогиня терпеть не может, когда ее так называют, но у нее не было выбора, потому что на нее смотрели люди.

«Всем выйти, кроме нее!» - рявкнула герцогиня.

Адель послушно вошла внутрь.

Шлеп!

В тот момент, когда она переступила порог комнаты герцогини, ее ударили по голове. Адель подняла голову, не раскрывая рта. Перед ней стояла женщина, вне себя от ярости, ее глаза опасно блестели.

Я не могу поверить, что было время, когда я хотела, чтобы она любила меня.

Поначалу герцогиня была добра к ней. Однако вскоре после приезда Адель ее отношение полностью изменилось. Возможно, это произошло примерно в то время, когда она узнала, что Адель была внебрачным ребенком герцога.

«Ты смеешь проявлять неуважение ко мне?», - вскипела герцогиня. Со временем она становилась все более истеричной и в конце концов прибегла к физическому насилию, которое продолжалось по сей день.

«Ты для меня никто!», - выплюнула она», - «Отвратительная сучка. Грязная кровь. Мерзкая мразь!»

Герцогиня схватила Адель за волосы, а затем оттолкнула ее. Она не применяла особой силы, поэтому Адель смогла устоять на ногах, не упав.

«Тебе что, взбрело в голову, что великий герцог просит твоей руки? Это из-за этого монстра ты вдруг стала такой высокомерной?!»

Адель ничего не сказала. Она знала, что герцогиня все равно не станет слушать.

«Это чудовище - великий герцог только по имени. Ты думаешь, что, выйдя за него замуж, изменишь свое низкое, грязное происхождение?»

Адель спокойно слушала все эти крики. Герцогиня обычно успокаивалась после того, как давала выход своему гневу подобным образом.

«Ты неблагодарная, отвратительная маленькая сучка!»

Адель лучше, чем кто-либо другой, знала, что ей следовало переждать. Но она этого не сделала.

«Ваша светлость, - наконец сказала Адель, - «Посмотрите в зеркало и увидите, кто на самом деле отвратителен».

Адель на самом деле жалела герцогиню. Она поняла, что герцогиня стала враждебной только после того, как узнала правду. Ее ожидания относительно верного мужа были разрушены. Вдобавок ко всему, ей приходилось иметь дело с живым доказательством, которое никогда нельзя было стереть.

«Что?», - спросила герцогиня.

«Как вы думаете, кто на самом деле здесь не прав?»

«Ты, соплячка!..»

Герцогиня снова подняла руку. Но на этот раз Адель заблокировала удар правой рукой.

Когда Адель крепко схватила ее за запястье, герцогиня посмотрела на нее с ненавистью в глазах.

«Это я, которая была принята в эту семью против своей воли?», - спросила Адель, - «Или вы, которая узнала правду, что не должна была узнавать, после того, как уже приняла меня?»

«Ты..!»

Адель изо всех сил сжала запястье герцогини.

«Но мы обе знаем, что на самом деле виноват кое-кто другой», - добавила Адель. Она почувствовала жалость и сочувствие к женщине, которая отдала всю свою жизнь только одному мужчине. Но это не заставит Адель снова полюбить ее.

«Не накручивайте себя. Вам нужно следить за здоровьем», - сказала Адель с механической улыбкой.

Она указала взглядом на живот герцогини, затем отвела его. Адель медленно отпустила ее руку.

Шлепок!

Герцогиня оттолкнула руку Адель.

«Ужасная сучка», - прорычала она.

«Я, пожалуй, пойду к себе в комнату, мама», - сказала Адель, открывая дверь, и, поклонившись, вышла. Борясь с тошнотой, Адель поспешила наверх, прикрыв рот рукой.

Она направилась прямиком в туалет.

Глава 30

***

«Добрый день, миледи»

«...»

Адель разинула рот, не находя слов.

«Кажется, я говорила вам вчера...», - начала она.

«Вы сказали не приходить во время завтрака, поэтому я пришел на обед», - сказал Гексион.

И на следующий день...

«Добрый вечер, миледи. Как прошел ваш день?»

«...»

И снова, на следующий день, Гексион пришел ее искать.

«Завтра, наконец, тот день, когда мы обещали встретиться», - напомнил он ей.

«Разве мы недостаточно виделись на этой неделе?», - спросила Адель.

«Обещание есть обещание», - ответил Гексион.

«Вы передумали не выходить за меня замуж сегодня?»

«Нет».

«Я понял».

Каждый день в течение целой недели Гексион принимал ее отказ без возражений. Как будто это предложение не было настоящей причиной его прихода.

Адель села рядом с ним. Увидев, что Гексион снова без приглашения сидит за обеденным столом, герцогиня приняла таблетку, чтобы улучшить пищеварение. Женщина выглядела совершенно измученной.

Всю неделю Гексион мучил домочадцев герцога, прежде чем спокойно уйти. Конечно, сегодняшний день ничем не отличался от других. В результате цвет лица герцогини ухудшался с каждым днем. Отчасти это было из-за того, что Гексион каждый день с улыбкой осыпал ее «комплиментами».

Адель заметила, что они стали хуже после того, как он увидел следы на ее лице. Он, казалось, был полон упрямой решимости действовать герцогине на нервы.

«Ваши щеки больше не выглядят такими пухлыми», - ехидно заметил Гексион герцогине, выхватывая пирожное, за которым она потянулась, и кладя его на тарелку Адель, - «Я боюсь, что вы можете стать слишком большой, если будете есть это, герцогиня», - добавил он, лукаво ухмыляясь.

«Что... вы сказали?»

«Я просто хочу сказать, что вам следует быть осторожнее с выпечкой. Если вы будете есть что-то более... полезное,  «тесто» может убежать от вас, понимаете?», - сказал Гексион, коверкая слова.

Герцог подавил вздох.

«Разве не так, герцог?», - сказал Гексион, поворачиваясь к нему.

Глаза герцога Вифта на мгновение вспыхнули яростью.

«По крайней мере, меня больше не бьют», - подумала Адель про себя.

Вместо этого их взгляды стали еще более убийственными. Адель принялась за еду, и выражение ее лица говорило о том, что в этом нет ничего нового.

Я должна признать, что это приятно.

Адель откусила кусочек мяса, которое Гексион нарезал для нее.

Она почувствовала странную легкость.

Второй монолит

«Аааак!», - Адель вскрикнула, когда ее глаза распахнулись. Она медленно села в постели и обхватила себя руками, дрожа всем телом.

«Эти чертовы безголовые трупы!», - выплюнула она. Со временем образы, казалось, становились все четче. Если быть более точным, ее сны становились все более яркими по мере приближения даты прибытия Куарена Вифта. Она не могла забыть демоническое выражение его лица, когда он пинал отрубленную голову, словно это был футбольный мяч.

О, это сегодня. Она поняла, почему ее сон был особенно жестоким именно сегодня.

Адель опустила ноги на коврик у кровати и почувствовала, как мягкое тепло пола немного успокаивает ее.

Я думаю, он приедет во второй половине дня...

Не было никакой гарантии, что он прибудет точно в то же время, что и в ее прошлом.

Будущее всегда могло измениться, и Адель приходилось учитывать другие возможности, какими бы малыми ни были шансы. Именно поэтому она так сильно хотела держаться подальше от Куарена Вифта.

Думаю, я выйду пораньше и подожду.

На самом деле Адель не знала, где живет Гексион. Она просто хотела как можно быстрее сбежать из поместья. Было раннее утро, и восход солнца только начинался. Она быстро умылась и оделась, затем накинула мантию. Она сложила бумаги и ручку в сумку и направилась прямиком на кухню, включила плиту и поставила кипятить воду.

Где бутылка с водой? Полагаясь на свет своей маленькой масляной лампы, Адель осмотрела кухню. Скоро должен был прийти шеф-повар. Она неторопливо прошлась по всем шкафчикам. Наконец, нашла бамбуковую флягу, которая показалась ей подходящей для заваривания чая.

Она насыпала в нее несколько чайных листьев и залила их горячей водой. Затем закрыла крышку и положила флягу в сумку. Она мгновенно стала уютно теплой на ощупь. Теперь, когда у нее было все необходимое, Адель подула на масляную лампу, чтобы погасить ее.

Она неторопливо вышла из кухни и столкнулась с рыцарями, стоявшими на страже у входа, чьи глаза расширились при виде Адель.

«Куда вы направляетесь, миледи?», - спросил один из них.

«У меня сегодня встреча с одним человеком», - ответила Адель, - «Отец тоже в курсе. Я вернусь завтра, так что не обращайте на меня внимания».

«Вы возвращаетесь завтра, а не сегодня вечером? Я выделю вам охрану для сопровождения».

«Его высочество великий герцог будет охранять меня. Не беспокойтесь обо мне и возвращайтесь к работе», - заметила Адель, кутаясь в мантию.

Герцог в последнее время залег на дно, поэтому его враги также бездействовали. В эти дни все было особенно спокойно. Даже если кто-то затаил злобу на герцога Вифта и планировал его убийство, маловероятно, что Адель станет мишенью. Она не была богатой наследницей и не была похожа на второго по старшинству лорда Куарена, который отличался скверным характером, но, тем не менее, обладал исключительными способностями, которые повышали статус дома Вифта. Более того, герцог никогда не выражал своей привязанности к ней публично. Было очевидно, что никто ничего не выиграет, причинив ей вред.

«Если вы поняли, то я пойду», - сказала Адель, - «Я вернусь завтра до захода солнца, так что не беспокойтесь и не поднимайте шум».

«Да, миледи. Что ж, сообщим, что вы отправились на встречу ранним утром».

После недолгого раздумья Адель уступила. «Хорошо», - сказала она.

По крайней мере, рыцари были намного послушнее, поскольку никто не знал, что она не настоящая дочь. Только тайный рыцарский орден, находящийся под непосредственным командованием герцога, знал об Адель, поскольку они сами привели ее сюда.

Я просто рада, что мне не придется их видеть.

Она не думала, что сможет скрыть свое негодование, если увидит их снова.

Кажется, он сказал, что приедет в поместье, чтобы проводить меня.

Адель поняла, что Гексион не сказал ей, во сколько он заедет за ней. Рассветный воздух, еще не прогретый солнцем, был бодрящим. Адель вышла из поместья и направилась к главным воротам.

«Миледи?»

«Сэр Гексион?..»

Глаза Адель расширились, как только она вышла за ворота. Гексион наблюдал за ней, стоя на небольшом расстоянии от входа, его щеки раскраснелись от холода.

«Почему вы здесь так рано?», - спросила Адель.

«Ммм», - Гексион избегал ее взгляда, чего он почти никогда не делал.

«Сэр Гексион», - настаивала Адель.

«Я впервые в жизни планировал с кем-то встретиться», - признался Гексион, - «Я не знал, когда мне прийти, и в конце концов пришел пораньше».

«Что вы подразумеваете под “пришел пораньше”?»

«Я прошу прощения, если обидел вас», - быстро сказал Гексион, думая, что Адель рассердилась.

«Нет, я не обиделась», - сказала она, выглядя несколько смущенной. Она покачала головой.

Адель потянулась и взяла Гексиона за руку. Он был в перчатке, поэтому Адель не могла сказать, насколько холодными были его руки, но на ощупь кожаная перчатка была холоднее льда.

Она поднесла его руку к глазам. «В столице принято носить перчатки изо льда?», - сказала она.

«Не так уж и холодно», - ответил Гексион.

«Сэр Гексион, судя по тому, как покраснели ваши уши, я могу сказать, что вы стоите здесь не последние несколько минут».    «Мы договорились встретиться утром, но так и не договорились о времени. Это я предложил встретиться, поэтому подумал, что должен прийти первым и подождать».

«Но я спрашиваю, почему именно сейчас», - парировала Адель.

Не слишком ли рано? Когда Адель решительно встала, ожидая ответа, Гексион сделал озабоченное лицо. Затем он коротко вздохнул, что было совсем не похоже на его обычное выражение лица.

«Я не знал, что такое подходящее время, поэтому пришел пораньше», - сказал он.

«Когда это было?», - спросила Адель.

«Около... пяти часов», - наконец признался Гексион, его уши были ярко-красными от холода.

Адель не хотела сказать что-то не то и навлечь на себя неприятности.

Она достала карманные часы, которые всегда носила с собой.

Сейчас половина восьмого.

Это означало, что он прождал на улице по меньшей мере два с половиной часа.

«Мне жаль», - сказал Гексион, - «Я был слишком взволнован. Я не мог уснуть... Просто я никогда раньше не строил таких планов».

«Не за что извиняться», - ответила Адель. Это он пострадал, а не Адель, которая потратила время на сборы и заваривание чая. Но все равно, это был настоящий сюрприз.

«Нам нужно зайти в какое-нибудь теплое место, прежде чем мы отправимся в путь», - сказала она.

«Со мной?»

«Да. Здесь есть ресторан, который открывается рано, так что мы можем позавтракать там. Я тоже еще не ела».

«Но я принес еду», - Гексион указал на кучу еды, которую он принес со своей лошадью.

Один, две, три... Сколько же всего он принес?

Казалось, что еды слишком много для двоих.

К седлу было приторочено несколько плетеных корзин. Даже на первый взгляд это казалось чрезмерным.

Не зная, что сказать, Адель замолчала.

«Миледи?»

«Сэр Гексион, вы что, совсем не спали? Почему здесь так много еды?»

«Я не знал, что вам понравится, поэтому взял все, что смог придумать», - объяснил Гексион. Его губы слегка изогнулись в самодовольной улыбке, как будто он ожидал комплимента. Однако вместо благодарности Адель сначала почувствовала смятение.

Она замолчала.

Подождите, он не ответил на мой первый вопрос. Почему он притворяется, что не слышал?

Гексион пожал плечами и тихо усмехнулся. «Я бы предпочел сейчас поспешить в лес, а не отдыхать», - сказал он, - «Если только вам не нужно поесть, миледи».

«Но ваше тело холодное как лед», - запротестовала Адель.

«Я всегда такой холодный».

«Вы не снеговик. Я никогда не встречала такого холодного человека», - запротестовала она.

«Что ж, теперь встретили. Так что не волнуйтесь, миледи».

«Вы не слушаете других людей, не так ли, сэр Гексион?»

«Я действительно ставлю свои собственные слова выше чужих», - ответил он.

Адель пришло в голову, что Гексион может быть гораздо более бескомпромиссным, чем она думала.

Глава 31

Адель не хотела ни к чему принуждать Гексиона, не тогда, когда он так решительно отказывался. Однако она никак не могла понять его упрямства.

«Могу я на минутку коснуться вас, миледи?»

«Коснуться? Зачем?», - спросила Адель.

«Мне нужно будет посадить вас на лошадь, чтобы вы были передо мной», - с улыбкой ответил Гексион, подходя прямо к ней.

Выражение ее лица смягчилось от понимания, и Адель кивнула.

«Так вот что он имел в виду», - подумала она. Глупо было думать иначе. Она прижала ладони к щекам, пытаясь не покраснеть, когда Гексион подхватил ее на руки и быстро посадил на лошадь. Все, что находилось перед ней, казалось странным, когда ее подняли в воздух.

Усевшись, она почувствовала легкость и тепло лошади под своими пальцами.

«Не будет ли слишком тяжело из-за нас двоих?», - подумала она. Конечно, животное было более чем способно тащить полностью нагруженные повозки, так что, возможно, ее ничего не беспокоило.

«Кстати», - добавил Гексион, -  «Допустим, я приехал раньше, потому что не знал, как будет лучше, но что насчет вас, миледи? Почему вы вышли на рассвете?»

«Так вы признаете, что приехали рано?», - спросила Адель.

«О боже, вам не кажется, что стало неожиданно холодно?»

Гексион снял меховую попону, в которую была завернута лошадь, и накинул ее на плечи Адель. Он был настоящим экспертом по смене темы разговора. Глаза Адель расширились.

Толстое одеяло удерживало тепло вокруг нее в тот момент, пока она укрывалась ей.

«Оно такое теплое», - сказала она.

«Оно заколдовано практичным заклинанием», - объяснил Гексион.

«Это чудесно».

Почувствовав себя уютно, Адель начала расслабляться.

«Вы можете удобно прислониться ко мне, миледи».

«Так лошади будет легче двигаться?»

«Я... полагаю, можно и так сказать», - с некоторой иронией произнес Гексион. Затем он спросил:  «С каких это пор вы начали нанимать охрану, миледи?»

«Что вы имеете в виду?»

«Разве вы не взяли с собой охрану для безопасности?»

«Я пришла одна», - ответила Адель, в замешательстве склонив голову набок.

Когда она начала поворачивать голову из стороны в сторону, чтобы оглядеться, ее дыхание коснулось подбородка Гексиона. Его нос защекотал тонкий аромат ее тела, когда она придвинулась к нему ближе. Он выпрямился и с трудом сглотнул.

Его ноги напряглись, пока Адель извивалась и поворачивалась, прижимаясь к нему всем телом. Он отвернулся и затаил дыхание, отчаянно пытаясь думать о чем-нибудь другом.

«Я не думаю, что рыцари следуют за нами», - сказала Адель.

Гексион подумал, что их, должно быть, нанял герцог. Хотя, похоже, они были слишком искусны в маскировке, чтобы быть обычными рыцарями.

Схватив ее за талию, Гексион покачал головой.

«Не обращайте внимания, миледи. Должно быть, это была игра света. Теперь вам следует... повернуться лицом вперед», - добавил он.

Адель кивнула.

«Тогда отправляемся в путь?»

«Очень хорошо».

Когда лошадь тронулась с места, Гексион уверенно держался позади Адель, его уши горели красным. Чтобы добраться до леса верхом, потребовалось гораздо меньше времени, чем в экипаже. Адель была явно удивлена тем, как рано они приехали.

Гексион первым спрыгнул с лошади, затем обнял Адель, чтобы помочь ей спуститься на землю.

«Кстати, я все еще жду вашего ответа на мое предложение руки и сердца», - сказал Гексион, целуя тыльную сторону ладони Адель, - «Миледи», - его голос был тихим шепотом, а глаза округлились, как полумесяцы.

Он не называет меня по имени. Адель поняла, что он ни разу не называл ее леди Кариной, за исключением того дня, когда они впервые встретились.

«Как насчет того, чтобы сначала позавтракать?», - предложил Гексион.

«Завтрак?»

«Я приготовил немного больше еды, чем рассчитывал. Как вы думаете, этого нам хватит до завтрашнего утра?»

«Значит, вы понимаете, что приготовили много?», - спросила Адель, глядя на четыре корзины, стоящие на траве. Гексион скрестил руки на груди с озабоченным видом. К сожалению, это было выражение, которое Адель больше не могла воспринимать всерьез.

«Что ж, завтрак звучит заманчиво», - сказала она, - «Я как раз проголодалась».

«Приятно это слышать. Присаживайтесь сюда, миледи», - ответил Гексион, расстилая на траве большое одеяло. Глаза Адель расширились.

Она была вынуждена признать, что, несмотря ни на что, его подготовленность впечатляла.

Все, что у меня есть в сумке, - это ручка, бумага и немного чая. Она и не подозревала, что все, что висит на лошади, было результатом его тщательной подготовки.

Адель устроилась на одеяле, которое Гексион расстелил для нее. Затем он открыл две корзиночки, которые были до краев наполнены прекрасно приготовленными бутербродами. Даже коржи были аккуратно срезаны. Единственным недостатком было то, что в корзинке не было никакой другой еды, кроме бутербродов.

«Вы действительно приготовили это сами?», - спросила Адель.

«Да. Это я приготовил».

«Но разве вы не говорили, что приготовите разные блюда?»

Все, что она могла видеть, это бутерброды. На вопрос Адель Гексион кивнул.

«Эти бутерброды - с жареным мясом на поджаренном хлебе», - объяснил он. «Вот эти бутерброды с холодными овощами».

«Хм».                                                                                                                                                       «А в той корзинке фрукты. В этой корзинке хлеб и сидр».

Возможно, Адель ошиблась, но, похоже, бутерброды были единственным блюдом, которое он приготовил сам. Когда она посмотрела на Гексиона, он уставился на нее в ответ, словно спрашивая, в чем проблема. Адель молча покачала головой, затем взяла бутерброд. Ее глаза широко раскрылись, когда она откусила первый кусочек.

«Это вкусно», - сказала она.

«Какое облегчение», - ответил Гексион, - «Можете съесть столько, сколько захотите».

«Отлично».

Адель взяла свой бутерброд обеими руками и осторожно начала есть. С каждым кусочком ее глаза становились все шире.

Вкусный… Оказалось гораздо вкуснее, чем она ожидала, хотя это и не было особенно сложным блюдом в приготовлении.

Гексион налил немного сидра в деревянную чашку и протянул ее Адель, которая молча приняла ее.

«Вам нравится еда?», - спросил он.

«Да, мне нравится», - бесцветным голосом ответила Адель.

Гексион снова посмотрел на нее, заметив, что она говорит так, словно читает по учебнику.

«У вас слишком спокойный голос, чтобы я мог поверить», - сказал он.

«На вкус это действительно чудесно. Я просто не могу так легко выражать свои чувства, вот и все», - поспешно добавила Адель, как бы оправдываясь. Она так долго сдерживала себя, что теперь ей было очень трудно выражать свои эмоции.

Ей было легко улыбаться и скрывать свою боль, когда было больно, но гораздо сложнее было показывать свои радости и печали на лице. Теперь она ничего не чувствовала. Другие могли бы подпрыгивать от восторга при виде такой вкусной еды, но Адель могла только произнести несколько скучных слов.

Иногда ей казалось, что все эмоции в ней умерли. У Адель сильно закололо в сердце и поджались губы.

Когда она замолчала, Гексион некоторое время изучал ее, а затем спросил: «Дом Вифта хорошо к вам относится?»

Услышав неожиданный вопрос, Адель медленно подняла взгляд.

«Я не совсем понимаю», - ответила она, - «Что бы вы хотели, чтобы я сказала?»

«Я просто хочу услышать правду, миледи. Я бы хотел, чтобы вы ответили мне честно».

«...»

Адель воздержалась от ответа. Гексион сделал глоток сидра, не сводя с нее своих глаз.

«Разве это не трудно?», - спросил он, меняя тему.

«Что?»

«Просто... все...»

Адель держала рот на замке.

«Если позволите, я дам вам совет», - добавил Гексион.

«Да?»

«Сделайте так, чтобы эти люди ничего для вас не значили», - сказал он.

«Что вы имеете в виду?»

«Если они не уважают вас, не уважайте их в ответ».

Адель вопросительно наклонила голову, не понимая его слов.

«Если что-нибудь случится, вы всегда можете обратиться ко мне. Я могу расправиться с Вифта всего одной рукой», - с усмешкой сказал Гексион. Оценив его самоуверенность, Адель сделала глоток сладкого сидра.

«Это знаменитый яблочный сидр от «Рудольфа» », - заметила она. За эти годы она накопила изрядную долю знаний, посещая различные собрания, чаепития и банкеты.

Глаза Гексиона расширились от удивления. «Вы можете определить это?», - спросил он.

«Да», - ответила Адель, - «Я попробовала его однажды на императорском банкете. Вкус был таким восхитительным, что я просто не могла его забыть. А еще я люблю яблочный сидр «Рудольф», когда он варится в сезон. Этот сорт ферментировался пять лет. Пять лет назад почти не было дождей, поэтому яблоки того года выросли особенно вкусными».

Адель отпила половину своего глотка и почувствовала, как ее тело напряглось.

Яблочный сидр «Рудольф» пятилетней выдержки? Это значит?..

Адель уставилась на Гексиона, и ее глаза задрожали.

«Разве это не непомерно дорого?»

«Правда?», - спросил Гексион, - «Я взяла его из дворцовой кладовой. А еще я заплатил в сто раз больше рыночной цены, чтобы купить все бутылки на дворцовые средства, и теперь храню их дома».

Он пожал плечами, и на его лице появилось дьявольское озорство.

Весь этот драгоценный сидр...

Яблочный сидр «Рудольф» пятилетней выдержки был известен тем, что его невозможно было найти даже для знатных людей. В таком случае даже одна капля была на вес золота. Гексион с невозмутимым видом щедро плеснул себе в чашку.

Адель несколько раз моргнула.

«Вот что мне нравится в том, чтобы быть великим герцогом», - сказал Гексион, - «То же самое относится и к таким дамам, как вы».

«Вы хотите сказать, что я должна тратить больше денег?», - спросила Адель.

«Возможно, да».

Гексион сделал еще глоток яблочного сидра, не заботясь об осторожности. Его губы изогнулись в кривой улыбке.

«Одно можно сказать наверняка: я никогда не поступала так, как мне хотелось», - подумала Адель. Она посмотрела на чистый яблочный сидр, затем резко опрокинула чашку и залпом выпила весь напиток. Чувствуя, что захмелела, Адель достала из сумочки бумагу и ручку, ее щеки порозовели.

«Вы собираетесь расшифровывать монолит прямо сейчас?», - спросил Гексион.

«Да».

«Тогда я буду молчать».

«Очень хорошо».

Адель приблизилась к монолиту.

Этот был в гораздо лучшем состоянии, чем монолит у входа. Ни одна его часть не была сломана или осыпалась.

Адель встала на цыпочки и медленно прочитала первое предложение. Чувствуя себя гораздо увереннее, чем когда она переводила первый монолит, она прочитала текст и сразу же начала водить ручкой.

«Вы переводите его сразу, не переписывая?», - спросил Гексион.

«Да», - ответила Адель, - «Я заранее выучила все слова, какие могла, на случай, если сегодня у меня не будет времени».

«Вы, должно быть, быстро учитесь».

Адель бросила на Гексиона быстрый взгляд, затем продолжила писать. Он не сводил глаз с ручки, плавно двигавшейся по бумаге.

«Почему бы вам не называть меня по имени, ваше высочество великий герцог?», - спросила Адель.

«Гексион», - поправил он ее.

«Хорошо... Гексион».

«Это потому, что вы не представились должным образом по имени, миледи», - многозначительно произнес Гексион.

Адель закрыла рот. Его слова были такими проницательными, что немного напугали ее.

«Я понимаю», - согласилась Адель.

«Вы легко уступаете», - заметил Гексион.

«Я просто не хочу спорить».

Сам процесс проявления своих эмоций к кому-либо был слишком утомительным для Адель.

Тем временем она уже была на четвертой строчке монолита. Слабая улыбка появилась на ее лице, когда она читала древний текст.

Гексион молча наблюдала за Адель со стороны.

«Вы читаете что-то интересное?», - спросил он.

«Почему вы спрашиваете?»

«Кажется, вы всегда улыбаетесь, когда переводите, миледи».

Адель перестала писать и повернулась к нему. Гексион сидел на камне и изучал ее, подперев рукой подбородок.

«Дорогой искатель приключений, ты миновал первый монолит», - начала читать Адель, - «Я рад, что ты проделал весь этот путь сюда».

Гексион поднял голову, услышав ее голос. Заметив его пристальное внимание, Адель снова уткнулась в свои заметки.

«Добраться до этого места означает, что ты намерен начать путешествие, которое ждет тебя впереди. Лес «Фулхейм» так огромен, и его тайны до сих пор полностью не раскрыты даже в наше время».                                                                                                                                           «…»

«…»                                                                                                                                                           «Что дальше?», - спросил Гексион, когда Адель не продолжила. Она закатила глаза и повернулась обратно к монолиту.

«Миледи?»

«Я как раз собиралась поработать над этим», - смело заявила Адель. Не сказав больше ни слова, она снова начала переводить. Ее прервали на самом важном месте.

Тихо усмехнувшись, Гексион опустил голову.

«Должен сказать, миледи, мне действительно нравится...», - он снова поднял голову, чтобы продолжить разговор, - «… что вы?»

Гексион вскочил на ноги.

Не раздалось ни единого звука. Адель, которая секунду назад стояла перед ним, нигде не было видно. Как будто кто-то просто вырезал ее из картины.

Глава 32

Гексион вообще не мог почувствовать Адель. Он в панике огляделся по сторонам и внимательно осмотрел окрестности, но ничего не увидел, даже с помощью своих обостренных чувств.

Адель исчезла. Обычно бесстрастное лицо Гексиона вытянулось, он не смог скрыть своего недоумения.

Его черные глаза дрогнули, когда он снова повернулся к монолиту. Выражение его лица исказилось, когда он уставился на то место, где минуту назад стояла Адель. Ее следы были все еще свежими и четкими, как днем. Он даже ощущал ее присутствие.

«Что за...?»

Гексион провел рукой по волосам, выглядя взволнованным и непохожим на себя обычного.

Адель никак не смогла бы спрятаться от посторонних глаз, если бы не была опытной волшебницей. Только чистокровные маги могли творить заклинания, достаточно сильные, чтобы скрыть себя.

А чистокровные маги уже вымерли.

Согласно древним записям, когда-то они существовали, но теперь их нигде не было видно. Эти маги настаивали на кровосмешении, чтобы сохранить свою родословную. Но в результате все новорожденные маги становились слабыми и нездоровыми.

Позже они, в конце концов, наладили отношения с людьми, но чистокровных магов больше не видели. Все, кто остался на сегодняшний день, - это маги, которые могли использовать немного маны здесь и там, или волшебные фехтовальщики.

Гексион потер лицо.

«Клянусь, секунду назад она была здесь», - пробормотал он. Гадая, не снится ли ему это, Гексион ударил себя кулаком по бедру. После того, как он безжалостно ударил с силой опытного рыцаря, он нахмурился.

Значит, это не сон...

«Куда она могла пойти?», - спросил он себя. Зарычав, обнажая зубы, он глубоко вздохнул, на его лице отразилось волнение.

Успокоившись, он повернулся и, опустившись на одно колено, медленно провел рукой по земле. Люди обязательно оставляют следы, куда бы они ни пошли.

Но он не смог найти ни малейшего намека на то, куда она могла пойти. Не было никаких признаков того, что Адель когда-либо уходила.

Если бы она проявила хоть малейшее желание уйти, Гексион почувствовал бы это. Она никак не смогла бы пройти мимо него.

«Черт возьми. Куда она делась?»

Чувствуя разочарование, Гексион откинул волосы с глаз.

Адель обернулась, ее взгляд заметался по сторонам, как только она почувствовала сильное раздражение Гексиона.

О чем он говорил, когда она была прямо перед ним?

«Гексион?», - позвала она.

Но он никак не отреагировал. Казалось, он даже не слышал ее голоса. Он все еще наблюдал за территорией вокруг монолита, выглядя глубоко встревоженным.

Взгляд Адель метнулся вниз. От ее тела исходило слабое свечение, похожее на волшебный сок монолита, который неуловимо освещал лес ночью.

«Сэр Гексион!», - воскликнула она, повысив голос.

Он не ответил и, казалось, вообще не замечал ее присутствия.

Что это?

Адель медленно обошла его, чувствуя себя сбитой с толку. Она попыталась схватить Гексиона, который расхаживал взад-вперед перед ней, но что-то мешало ей прикоснуться к нему. Каждый раз, когда ее рука приближалась, неведомая сила отталкивала ее, как магнит. Однако ничто не мешало ей трогать деревья, траву или монолит. Адель пыталась топать ногой и размахивать листком бумаги, но Гексион, казалось, по-прежнему этого не замечал.

«Что происходит?..»

Адель не могла скрыть своего недоумения.

Вскоре ее лицо исказилось от страха. Она медленно огляделась по сторонам, затем заглянула в свои записи и прочитала слова, написанные ее собственным знакомым почерком.

Для удобства я буду называть этот монолит номер два. Обрати внимание, что все монолиты пронумерованы в указанном мной порядке. Их количество увеличивается по мере того, как ты углубляешься в лес. Местность вокруг создает иллюзии и известна как «Роща иллюзий».

Это было то, что Адель перевела на данный момент.

Она застыла на месте, безмолвно глядя в свои записи. Слово "иллюзии" сразу привлекло ее внимание.

Почему это место называется «Рощей иллюзий»?

Она посмотрела на Гексиона, который все еще осматривал окрестности, затем снова на монолит. Она перевела взгляд на последнюю строчку в своих заметках.

Ты должен помнить одну вещь: в этом лесу здравый смысл неприменим.

Закончив читать, Адель крепко сжала ручку.

Мне нужно сообщить ему, что я здесь.

Если в древнем тексте объясняется, почему это место называется «Рощей иллюзий», возможно, она смогла бы каким-то образом найти решение.

Поняв, что нужно сделать, Адель устремила свой взгляд на монолит.

«Мне следует поторопиться...»

Ей нужно было быстро перевести оставшуюся часть монолита, прежде чем он может покинуть ее.

Хотя я не думаю, что он ушел бы без меня...

И все же она не была уверена. Она не хотела оставаться здесь одна. Ночью в лесу было страшно. Даже если бы ей удалось вернуться к нормальной жизни, самостоятельно найти выход из леса было бы невозможно. Адель торопливо  начала читать монолит.

Что-то не так.

Она покачала головой. Следующее предложение показалось ей совершенно неуместным. Было ясно, что она где-то допустила ошибку в переводе. Из-за нетерпения ей было трудно разобрать буквы. Ее рука перестала торопливо выводить каракули по бумаге.

Схватив ручку, Адель опустила голову и сказала: «Так будет только хуже».

Гексион теперь быстро шагал вглубь леса.

«Все в порядке», - убеждала себя Адель. Гексион все равно не смог бы вернуться без нее. Она все еще была леди из герцогского дома, пусть и внешне. Заявление о том, что он потерял ее, не было бы приемлемым объяснением.

«Хотя эти люди могли бы счесть это за облегчение».

Облегчение, потому что она исчезла бы из их жизни, не требуя от них пачкать руки или инсценировать несчастный случай.

Она тряхнула головой, чтобы избавиться от мрачных мыслей, затуманивающих ее разум.

Нет.

Ей придется сбежать, чтобы завершить свою месть. Она выживет и покажет им всем.

«Все в порядке», - пробормотала Адель себе под нос. В этом не было ничего особенного. Она была уверена, что в монолите будут ответы, как только она его расшифрует.

Адель выровняла дыхание, пытаясь убедить себя. Затем она медленно провела пальцем по тексту на монолите. Она переводила слово за словом, спокойно водя ручкой. В ее предложениях стало гораздо больше смысла, чем раньше.

Я пропустила строчку. Она перевела первую половину верхней строки и вторую половину нижней, поэтому ее предложение не имело смысла.

«Это место называется «Рощей иллюзий», потому что оно вводит людей в заблуждение и превращает их в паралюдей», - у Адель отвисла челюсть, когда она закончила переводить строку текста. Выражение ее лица стало суровым. Одно из этих слов заставило ее почувствовать себя неловко.

Парачеловек...?

Это прозвучало так, словно в данный момент она не является реальным человеком. Она не могла предсказать, что последует дальше, по одной этой фразе.

Адель поспешно перевела взгляд обратно на иероглифы.

Этот монолит был в гораздо лучшем состоянии, и его было легче расшифровать, чем первый. По сравнению с ним, на втором было меньше следов контакта с человеком.

«Миледи! Где вы?»

Адель повернулась на голос. Гексион теперь громко звал ее. Он, казалось, был в полной растерянности, так как, на его взгляд, Адель бесследно исчезла, и он больше никого не чувствовал вокруг себя.

Сколько он ни оглядывался, поблизости никого не было. Ничто не указывало на то, что человек ушел, и видны были только следы животных. Он остался ни с чем.

Даже самые опытные следопыты не смогли бы преуспеть в поисках человека, который исчез подобным образом.

«Если подумать, я слышал об исчезновении людей в этом месте...», - сказал Гексион вслух.

Один из агентов, которых он отправил сюда на разведку, ранее пропал. Здесь также иногда пропадали участники охотничьего турнира.

Лицо Гексиона исказилось. Он не мог поверить, что вспомнил об этом только сейчас.

«Я и забыл, что это место - запретная зона», - пробормотал он себе под нос.

Время от времени в этой части леса пропадали солдаты. Каждый раз поисковые группы не могли найти ничего необычного.

После того, как один и тот же инцидент произошел несколько раз, эта территория была объявлена закрытой всякий раз, когда в лесу «Фулхейм» проводился охотничий турнир. Однако Гексион каждый раз игнорировал предупреждения и отправлялся в эту часть леса на охоту. Было необычно тихо, но в этом месте много животных, и с ним никогда ничего не случалось. Он просто верил, что все предупреждения были просто мифом.

Гексион несколько раз потер лицо ладонями, выражение его лица стало еще более мрачным. Затем он снова обернулся.

Куда могла подеваться Адель, когда всего минуту назад она явно расшифровывала монолит в этом месте?

Он не мог никак этого понять.

Я думал, это всего лишь слухи.

Он и представить себе не мог, что такое может случиться на самом деле, да еще с кем-то, с кем он был вместе. Гексион ломал голову.

«Я думаю, что было...»

Он смутно припоминал, что слышал что-то об этом. Затем он внезапно вспомнил.

«Был только один человек, который появился снова», - пробормотал он, - «Целый год спустя».

Глава 33

Гексион как-то читал мемуары этого человека.

Я видел небеса. В том месте не нужно было есть или спать, не было войн или конфликтов. Но я был один. Кто бы ни искал меня, я был один.

Это было все, что он мог вспомнить. Было еще что-то, но он не мог вспомнить остальное.

Как только эта история пришла ему на ум, Гексион опустил взгляд. Он погрузился в молчание, когда внезапно его глаза вспыхнули.

«Она все еще здесь», - пробормотал он. Он только что осознал, что по-прежнему чувствует себя комфортно.

Когда Адель была рядом, боль в сердце и онемение с левой стороны лица проходили. Именно так он чувствовал себя сейчас.

Адель, которая расшифровывала монолит, прислушиваясь к его словам, замерла. Она прикусила губу и сжала свои записи.

Он понял это...

Он не разочаровался в ней. Тронутая этой мыслью, Адель снова повернулась к монолиту с новым вниманием.

«Значит, я не могу ее увидеть?», - подумал Гексион.

Глаза Адель расширились. Она поспешно начала переводить следующее предложение о монолите.

Если он понял, что это так, то, скорее всего, какое-то время не стал бы покидать это место. До тех пор Адель должна была быстро найти выход из этой странной ситуации.

«Если она просто невидима, это объясняет, почему она бесследно исчезла», подумал Гексион.

«Есть большая вероятность, что причина этой аномалии написана на монолите. Я подожду здесь, пока вы не разберетесь в этом, миледи», - обратился Гексион в сторону монолита.

Адель слегка повернулась к нему и сжала кулаки.

«Так что не торопитесь».

Услышав его нежный, ласкающий голос, Адель с трудом сглотнула.

«Она все еще здесь», - подумал он. Монолит был полон историй, которые казались сказками. Но если бы это было не так, тогда все эти странные события имели бы смысл.

Возможно, прямо сейчас она расшифровывает монолит.

Адель была чрезвычайно умной женщиной.

Она ни за что не стала бы сидеть сложа руки в отчаянии и ничего не предпринимать.

«Я подожду, пока вы не подадите мне знак», - сказал Гексион, сидя на камне. Он, как и прежде, не отрывал взгляда от монолита.

Все, что он мог сделать в данный момент, - это набраться терпения. Либо это, либо найти кого-то другого, чтобы перевести древний текст.

Сначала я подожду, и если ничего не произойдет, мне придется привести сюда имперского археолога.

Гексион молча уставился на монолит.

«Черт», - он громко выругался, чтобы избавиться от беспокойства. Он не мог избавиться от чувства тревоги. Даже этого было недостаточно. Гексион снял плащ и бросил его на валун, одновременно сняв правую перчатку. Расстроенный, он расстегнул несколько пуговиц на рубашке и грубо провел пальцами по волосам. Это была его собственная вина. Он должен был хотя бы держать ее за руку.

Адель крепко сжала ручку, чувствуя на себе пристальный взгляд Гексиона. То, что раньше вызывало у нее чувство неловкости, теперь стало источником утешения. Она снова медленно начала читать монолит, водя ручкой. Она расшифровала текст и одновременно перенесла свои переводы на бумагу. К ее облегчению, Гексион остался неподвижно сидеть на своем камне, словно выполняя обещание.

Адель снова заглянула в свои записи.

Если ты все еще пытаешься исследовать этот лес, руководствуясь здравым смыслом, я советую тебе вернуться.

Адель потерла нос большим пальцем. Она не ожидала, что сказка на первом монолите окажется настоящим предупреждением. Она не верила в такие вещи, как лесной владыка или Источник Духов, но в то же время не могла отрицать, что происходящее в данный момент противоречит здравому смыслу.

Адель медленно прочитала следующую строку в своем переводе.

Это место, где даже малейший толчок может привести к невообразимым событиям. Это потому, что в лесу «Фулхейм» всегда есть что-то новое, что можно показать исследователю, что-то похожее на сказку, фольклор или, возможно, иллюзию.

По мере того, как Адель расшифровывала монолит, ее постепенно охватывало удивление, а не страх.

Она никогда бы не испытала ничего подобного, если бы шла только по тому пути, которого от нее ожидали в жизни. Она даже сожалела о последних трех годах, проведенных в неведении перед своей смертью.

«Сделай так, чтобы эти люди ничего для тебя не значили». Она вспомнила, что сказал ей Гексион. Оказывается, он уже понял все, чему она сама только научилась после возвращения в прошлое. Они были в схожих обстоятельствах, но, казалось, что он сопротивляется своей судьбе как только может.   «Ты выйдешь за меня замуж?»

Внезапно вспомнив о его случайном предложении, Адель уткнулась в свои записи. До него никто никогда не просил ее руки.

Возможно, в тот момент она даже немного позавидовала Карине Вифта. Но нет, она не могла увлечься им больше, чем уже увлеклась.

Давай сосредоточимся. Адель покачала головой и снова медленно углубилась в свои записи.

Однако есть еще одна вещь, о которой ты не должен забывать. Испытав все в этом лесу, я все еще жив и скитаюсь по этому месту.

Глаза Адель заблестели. Она поспешно сверилась со своими заметками, но дальше этого пункта еще не переводила.

Значит, здесь что-то есть.

Если бы решение действительно существовало, она смогла бы найти его, расшифровав монолит.

«Еще немного...»

С трудом сглотнув, она снова начала переводить, стараясь медленно и методично просматривать текст.

Гексион взглянул на часы.

На перевод пяти строк у нее уходит около пятнадцати минут. Поскольку всего около семидесяти строк, ей понадобится как минимум три с половиной часа, чтобы перевести все это.

У них еще было время. Гексион изо всех сил старался успокоиться.

Она потратила некоторое время на то, чтобы понять, что происходит. Учитывая возможные задержки, мне придется ждать около пяти часов.

Гексион сглотнул.

Мне просто нужно продолжать ждать. Не имеет значения, будет ли это одии день или несколько ночей.

Не переведя и половины монолита, Адель медленно прочитала текст. Древний язык был чрезвычайно сложным, и часто одно и то же слово могло быть выражено несколькими различными способами.

Перевод занял у нее много времени, даже когда у нее был под рукой словарь. Учитывая все это, Адель была очень компетентным археологом.

«Этому нет конца».

Чувствуя спешку и волнение, Адель с трудом разбиралась в буквах.

Она поняла, что ей еще предстоит пройти долгий путь.

«Да ведь это же человек, который переступает границы дозволенного».

Адель услышала голос, доносящийся из ниоткуда.

Она перестала переводить и подняла глаза.

Что-то маленькое с крыльями летало в небе, испуская зеленый свет.

На землю упали маленькие частички светящейся пыли.

«Говорящий жук?..», - спросила Адель, нервно отступая на шаг.

«Что ты имеешь в виду, жук? Как грубо с твоей стороны. Ты можешь умереть за это!». При виде свирепой угрозы, исходящей от такого маленького существа, Адель покачала головой. Существо было более или менее похоже на человека, но полностью покрыто чем-то похожим на листья. Более того, оно было меньше ее ладони. На спине у него была пара крыльев размером со стрекозьи. Вместо волос у была голова, полная цветов, а также заостренные уши.

Оно было похоже на фею, которых обычно рисуют в детских сказках. Но было очень большое отличие между этим существом и тем, что обычно изображалось в книгах.

«Фея?..», - неуверенно спросила Адель.

Глава 34

«Так нас называют люди?»

«Ты меня видишь?», - спросила Адель.

«Значит, ты спрашиваешь, вижу ли я тебя? Какой странный вопрос. Это потому, что ты человек?», - жучок - нет, фея - покачала головой и быстро приблизилась к Адель.

«Подожди, ты действительно человек?», - зеленая фея наклонила голову, оказавшись прямо перед носом Адель.

«Прости?», - спросила Адель.

«Просто..... ты, кажется, получила благословение монолита».

Адель отступила на шаг, чтобы избежать встречи с феей, которая теперь была в нескольких дюймах от ее лица.

«П-подожди», - запинаясь, произнесла она, - «Ты бывала в лесу раньше?»

«Ну, если говорить о входе...», - Адель уклонилась от ответа.

«Не это, я имела в виду, что нужно углубиться в лес».

«Нет, не бывала», - ответила Адель.

«Правда?.. Как странно», - фея пожала плечами, затем посмотрела на записи в руке Адель, - «Хм. Молодой человек расшифровывает монолит Хоксенлайта».

«Хоксенлайт?»

Глаза Адель расширились от знакомого имени.

Уж не лорд ли Хоксенлайт, герой, известный своими бесчисленными достижениями? Легенда даже гласила, что ему удалось победить короля демонов.

О лорде Хоксенлайте ходило множество героических историй, но даже эти истории едва касались поверхности.

Было известно, что он был близким другом императора-основателя и избавился от множества зол, чтобы сделать землю пригодной для жизни людей.

«Ты имеешь в виду героя лорда Хоксенлайта?», - спросила Адель.

«Я не уверена», - ответила фея, - «Я мало что знаю о человеческих историях. Но я точно знаю, что Хоксенлайта, казалось, тошнило от всех этих похвал, когда мы впервые встретились».

Фея рассказывала истории многовековой давности, как будто это случилось вчера. Адель начала дрожать. По крайней мере, она могла сказать, что маленькое существо перед ней не было человеком.

«Этот мужчина-человек пришел с тобой?», - спросила фея, указывая на Гексиона.

Выглядя озадаченной, Адель кивнула.

«Он хороший мужчина. Если он с тобой, значит, ты хорошая женщина».

Адель растерялась, не зная, как реагировать на то, что ее назвали "женщиной". Она бросила взгляд на фею и промолчала.

«Ты хочешь вернуться тем же путем?»

«Да», - ответила Адель, - «Можешь показать мне, как это делается?»

«Хм... Может быть, ты узнаешь, когда переведешь весь монолит целиком», - сказала фея с многозначительной улыбкой. Затем она описала круги, дико свистя в воздухе.

Адель покачала головой, у нее кружилась голова от этого зрелища.

«Я бы предпочла просто найти ответ, написанный здесь», - подумала она.

Фея, казалось, вовсе не собиралась помогать. Адель бросила на нее быстрый взгляд, затем снова встала перед монолитом и начала расшифровывать оставшуюся часть текста. Фея подлетела к монолиту и уселась на его вершине. Пыльца, светящаяся зеленым светом, посыпалась на записи Адель.

«Несколько лет назад мужчина-человек, как и ты, переступил границы дозволенного».

Адель перестала писать. Она подняла голову и посмотрела на фею, сидящую на вершине монолита.

«Что ты подразумеваешь под границами?», - спросила Адель.

«Именно то, что подразумевает это слово», - ответила фея, - «Граница. Переступил грань между миром людей и нашим миром».

Адель нахмурила брови.

Итак... обычно люди не могут видеть фей, но я нахожусь в неловком промежуточном положении? Она изо всех сил пыталась разобраться в бесполезных объяснениях феи.

«Вот так Хоксенлайт встретил нас», - тихо сказала фея, глядя куда-то вдаль. В ее словах был оттенок ностальгии. Глядя на фею, Адель хлопнула себя по щекам.

«Ой, как больно».

Она слишком сильно ударилась. Тем не менее, это помогло ей прийти в себя. Адель взяла свои записи и начала медленно писать на бумаге. Она не отрывалась от монолита в течение нескольких часов, переводя оставшуюся часть текста, не произнося ни единого звука.

Когда она наконец добралась до конца, Адель опустила руки. Она рухнула на землю, выглядя измученной. Ближе к концу она почти стояла на коленях, переводя, и теперь ее ноги дрожали.

Адель помассировала дрожащие ноги и сдержала вздох. Она уставилась на заметки, заполнявшие ее листок. Фея слетела к ней с вершины монолита. Когда она села на плечо Адель, та вздрогнула.

«Странное ощущение», - подумала она. Она ожидала, что фея будет грубой на ощупь, так как была покрыта листьями, но, к ее удивлению, прикосновение к плечу оказалось мягким. На ощупь это было больше похоже на перья, чем на листья.

«Ты закончила переводить?», - спросила фея.

«Да», - ответила Адель, - «Я допустила какие-нибудь ошибки?»

Когда она протянула свои записи, фея пожала плечами.

«Я не знаю. Я не говорю на человеческих языках».

«Тогда как ты разговариваешь со мной?»

«Ты на границе, а это значит, что ты понимаешь наш язык и говоришь на нем, даже не осознавая этого».

Адель не знала, что сказать.

«В любом случае, ты действительно не ощущаешься как человек. Ты уверена, что никогда не была здесь раньше?»

«Я уверена... Я здесь впервые», - сказала Адель.

Как бы она ни старалась, она не могла припомнить, чтобы когда-либо бывала в этой части леса. Когда Адель нахмурила брови, фея склонила голову набок, но не стала расспрашивать дальше.

«Хм... Это так? Это кажется странным, но ладно. В любом случае, прочти, что ты написала, человеческая женщина», - властно произнесла фея, закидывая ноги на плечо Адель. Это определенно был приказ. Адель нахмурилась, услышав, как фея обратилась к ней. Ей потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что ее называют человеческой женщиной.

«Ты действительно не знаешь человеческих языков? Здесь слишком много чтобы прочитать это все», - сказала она.

«Ты что, строишь из себя недотрогу?»

«Нет, не совсем...»

Просто было слишком много текста, чтобы читать его вслух. При этом Адель не хотела оскорбить фею. Она не знала, на что способна фея.

«Хорошо, тогда я научу тебя, как соблазнить вон того мужчину. Как тебе такое?»

«Нет, мне не нужно этому учиться», - сказала Адель.

«Но почему? Разве он тебе не интересен? Или я могу привлечь другого подходящего мужчину и привести его к тебе. Неужели тебе никто не нравится?»

Адель показалось, что фея говорит слишком прямолинейно. Она неловко улыбнулась и покачала головой. Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь раньше проявляла интерес к мужчине. Напротив, именно она всегда отчаянно нуждалась во внимании.

«Ты хочешь, чтобы тебя кто-нибудь любил, не так ли? Очень хорошо. Я соблазню любого, кто бы это ни был. Я могу свести его с ума, как только он увидит тебя. Кто это?»

Огромные глаза феи сверкнули, когда она задала этот вопрос, и зрачки, и радужная оболочка были одного зеленого цвета. В тот момент, когда в голове Адель промелькнул герцог Вифта, кожа Адель покрылась мурашками. Когда-то она хотела, чтобы герцог Вифта любил ее как дочь, но теперь это не так.

«Фу, мне захотелось умереть прямо тут», - подумала она. Она не могла поверить, что думала о нем, когда одно это имя заставляло ее содрогаться. Потирая свои руки, она сказала:

«Я действительно не нуждаюсь в помощи... в любви любого рода».

«Хм... Должна сказать, что женщины-люди довольно интересные. Хорошо, тогда чего ты хочешь?»

«Я ни о чем не прошу», - ответила Адель, - «Я просто жаловалась, потому что устала. Если хочешь, я прочитаю тебе свой перевод».

Она боялась, что фея может выкинуть что-нибудь совершенно непредсказуемое. При такой резкой смене темы зеленые глаза феи стали еще больше.

«У меня есть одно условие. Пожалуйста, пообещай мне, что ты не рассердишься, что бы ты ни услышала», - сказала Адель.

«Есть что-то, на что я могу разозлиться?»

«Ну, это информация для людей, посещающих это место, так что...»

«Отлично. Я обещаю», - согласилась фея.

Адель опустила голову, прикрыв усталые глаза. Солнце начинало садиться. Ей нужно было вернуться в безопасную зону до наступления темноты. Увидев, что Гексион терпеливо ждет на валуне, Адель наконец открыла рот, чтобы заговорить.

«Причина, по которой это место называется «Рощей иллюзий», заключается в том, что люди внезапно исчезают из виду. Есть только одна вещь, которую ты можешь ощутить, находясь рядом с этим монолитом. "Паралюди". Проще говоря, нечто среднее между феями и людьми».

Читая, Адель прищурилась. Об этом она могла догадаться и без текста. Было бы неплохо, если бы она прочитала об этом заранее. Глаза феи загорелись интересом, когда она осталась сидеть на плече Адель.

«Это место - дорога, по которой ходят феи, и территория, созданная ими. Время от времени люди заходят на территорию фей. Обычно такие люди чувствительны к мане».

«Угу. Это верно. Хоксенлайт, несомненно, хорошо знал это место», - вмешалась фея.

Адель бросила на нее быстрый взгляд, затем снова опустила глаза. Сначала она про себя прочитала свои записи, прежде чем произнести их вслух.

«Когда человек попадает в царство фей, феи называют это "переступать границы"? Однако, давай объясним это попроще и назовем это "потеряться"».

«Что? Как ты смеешь!», - возмутилась фея.

«Я тоже был одним из пропавших людей. Феи - озорные и жестокие существа. Здравый смысл или мораль людей к ним неприменимы. Но это не значит, что с ними нельзя общаться».

Теперь фея скрестила руки и ноги на груди, выражение ее лица было кислым и недовольным. Адель бросила на нее осторожный взгляд, затем снова начала читать.

«Есть много фей, которые околдовывают людей. Некоторые из них гораздо злее и даже могут намеренно сбить человека с пути истинного, просто чтобы насладиться зрелищем их отчаяния».

«Кто же был на самом деле злым?! Это так несправедливо!»

Фея возмущенно хлопнула Адель по плечу. Ее тело было таким маленьким, что Адель не почувствовала никакой боли, несмотря на то, что она топтала по ней.

«Она слабее, чем я думала», - подумала Адель.

Затем она продолжила: «Для них это просто детская игра. Это одна из плохих черт озорных фей. Однако, как только ты узнаешь выход после того, как заблудился, это становится простым делом, таким же глупым для нас, как и для них».

«Хоксенлайт. Этот человек и после смерти такой же грубый», - проворчала фея.

Как ни странно, Адель почувствовала, что фея на самом деле не обиделась. Это прозвучало скорее как детское нытье.

«Таким образом, если ты знаешь, как это делается, то неплохо было бы намеренно заблудиться, если ты хочешь на время скрыться от человечества».

Фея спокойно продолжала слушать Адель.

«Решение простое. Если ты стал парачеловеком, просто снова установи контакт с людьми. Однако заблудшие не могут вступать в контакт с людьми».

«Ты, должно быть, шутишь», - подумала Адель, дрожа от гнева, чувствуя, что эти слова дразнят ее.

Глава 35

Первое, что сделала Адель, это протянула руку, чтобы попытаться дотронуться до Гексиона. Но каждый раз она чувствовала только силу, притягивающую ее к монолиту, как магнит. Она покачала головой, а затем начала читать следующую строчку вслух.

«Если это так, то ты можешь есть пищу, приготовленную людьми».

Взгляд Адель обратился к обеду, который приготовил Гексион. К счастью, они съели не все бутерброды. Если бы все шло по плану, она смогла бы сбежать из этого странного места, съев один из них.

«С другой стороны, если ты хочешь намеренно заблудиться, я предлагаю найти и съесть листья феи».

Адель бросила взгляд на фею и снова принялась за чтение. «Однако, все предметы, которые ты держал в руках, когда потеряешься, больше не будут принадлежать миру людей и, следовательно, не будут эффективны. Когда будешь есть листья феи, убедись, что не держишь в руках человеческую пищу».

Адель посмотрела на фею, которая, казалось, погрузилась в свои воспоминания, покачивая ногами взад-вперед. Она вернулась к своим заметкам.

«Если ты был настолько невежественен, чтобы сделать это, найди список трав ниже и ешь их вместе с кореньями и всем остальным. Их будет трудно найти, но это лучше, чем провести всю свою жизнь, скитаясь между мирами. Чтобы...»

Адель сделала паузу. Сначала она читала глазами, прежде чем произнести предложения вслух, и почувствовала, что фея не должна слышать следующую часть. Она попыталась оценить выражение лица феи.

«На Хоксенлайте была написана всевозможная информация», - заметила фея.

Адель медленно читала свои записи, выглядя глубоко обеспокоенной.

Ее глаза выдавали тревогу.

Честно говоря, эту информацию мне тайно передали феи. Если они узнают, что я это написал, они раскопают мою могилу. Сохрани это в тайне, несмотря ни на что. Никогда никому не говори об этом.

Но что будет теперь, когда она уже все рассказала? Адель держала бы рот на замке, если бы заранее записала переводы, но теперь было уже слишком поздно. Она прикрыла глаза рукой, в которой не держала свои записи. Затем снова опустила взгляд.

Глаз и ушей фей не видно, но они повсюду.

«Почему ты не читаешь?», - спросила фея.

Адель покачала головой. Затем она открыла рот, чтобы продолжить.

«Иногда те, кто потерялся, все еще могут вновь стать паралюдьми, даже после того, как они покинули территорию фей. Если это произойдет, стань их другом. Феи, несомненно, окажут вам большую помощь в жизни».

«Боже, какой длинный язык», - сказала фея, - «Может, мне стоит просто выкопать могилу этого человека».

Вспомнив о том, что она пропустила, Адель вздрогнула. Оказалось, что даже герой со всеми этими достижениями все еще опасался возмездия фей. Предсказание Хоксенлайта было сделано столетия назад, но оно оказалось пугающе точным.

Стараясь не допустить еще одной ошибки, Адель про себя просмотрела свои записи. Она держала рот на замке, проверяя, нет ли предложений, которые ей не следовало бы произносить вслух.

«Поторопись и продолжай читать, женщина-человек», - сказала фея с улыбкой. Ее глаза лукаво блестели, завораживая и в то же время пугая странным образом.

«Я не... знаю, могу ли я это сказать», - неохотно призналась Адель.

«Ты можешь сказать мне. Я обещала, что не буду сердиться», - заверила ее фея, положив свои маленькие ладошки на щеки Адель. Ее успокаивающий голос был сладок, как мед. Это заставило Адель почувствовать, что она должна подчиниться всему, что скажет фея.

Может быть, это и есть тот вид соблазнения, о котором говорилось про фей.

Адель молча размышляла, крепко держась за свои чувства. Фея изучала ее лицо, выглядя немного озадаченной.

«Какой интересный человек», - сказала она. Адель мельком взглянула на фею, затем снова начала читать.

«Феи бессмертны, если только не перестают существовать. Я совершил ошибку, солгав им, пообещав быть с ними всегда. То, что я не смог извиниться, станет бременем, которое я буду нести всю оставшуюся жизнь».

«...»

Застенчивая улыбка феи внезапно помялась, как бумага. Адель с опаской взглянула на нее и быстро продолжила.

«Если ты хочешь попасть в скрытый лес фей, соблюдай границы, а затем иди прямо в направлении монолита. Когда ты это сделаешь, увидишь пещеру, излучающую белый свет».

Адель сглотнула.

«Это место излучает белый свет, когда ты стоишь у входа. Однако, как только ты войдешь внутрь, тебя встретит тьма, которая чернее ночи. Продолжай двигаться вперед и ничего не бойся. Как только ты дойдешь до конца всех монолитов, то обязательно станешь свидетелем чего-то незабываемого, и исполнится одно желание, каким бы оно ни было».

Чувствуя себя неловко, Адель продолжила.

«Конечно, сначала ты должен подружиться с феей. Если ты этого не сделаешь, будь осторожен, ты умрешь в тот момент, когда войдешь».

Дойдя до конца своего перевода, Адель поспешила закончить с остальными словами. Фея излучала зловещую энергию.

«Я надеюсь, тебе понравится исследовать лес. Третий монолит находится в 10 часах езды отсюда».

Адель закончила. Ниже был постскриптум, который, по ее мнению, не обязательно было читать вслух. Она молча прочитала последнюю часть. P.S. Когда на этой территории наступает ночь, души людей блокируются, и зачаровывающие феи открывают глаза. Если ты встретишь кого-нибудь с красными глазами, не открывай свои. Имей в виду, что, как только ты будешь околдован, у тебя не останется ничего, кроме собственной силы воли, чтобы спастись. Они даже могут показываться перед людьми, если захотят.

Честно говоря, казалось, что этот лорд Хоксенлайт был чрезвычайно разговорчивым персонажем. Даже постскриптум, густо исписан на нижней части монолита мелкими буквами. У любого археолога закружилась бы голова, если бы он смог расшифровать это. Адель молча пробежала глазами последнюю строчку.

P.P.S. Последнее предупреждение. Не провоцируй лесного монарха.

На этом перевод закончился. Адель посмотрела на бутерброд, лежавший на одеяле, расстеленном рядом с лошадью Гексиона.

«Сначала мне нужно избавиться от этой феи», - подумала Адель. Фея, похоже, не собиралась в ближайшее время слетать с ее плеча.

«Это все, что есть на монолите», - сказала Адель.

«Хорошо», - ответила фея. Она взмахнула крыльями и спрыгнула с плеча Адель.

Адель осторожно направилась к столу для пикника.

«Нечеловеческий человек, это награда за то, что ты прочитала послание Хоксенлайта», - сказала фея, - «Я сделаю тебе подарок».

В тот момент, когда Адель повернула голову, с тела феи посыпалась блестящая пыльца.

Фея собрала ее в ладонь и посыпала ей глаза Адель.

«Это может оказаться еще полезнее, поскольку, похоже, у тебя есть благословение монолита».

«Хм?», - спросила Адель.

«Я говорю, что ты не должна ограничивать свои способности целителя только людьми, которые тебе нравятся».

Адель не могла понять ни слова. В то же время глаза феи изогнулись в улыбке. Это была опасно озорная улыбка.

Адель поспешно протерла глаза, но не почувствовала ни раздражения, ни боли. Затем она осторожно отошла от феи.

«Тогда я пойду», - сказала она, осторожно открыв корзинку для пикника с бутербродами.

Я могу дотронуться  до нее...

Глаза Адель расширились от удивления.

Шелест.

Услышав звук открывающейся корзины, Гексион быстро среагировал.

«Адель, ты здесь?», - спросил он.

Услышав его голос, она осторожно взяла бутерброд и откусила кусочек. В этот момент слабый зеленый свет, исходивший от ее тела, начал медленно рассеиваться.

Как только Адель начала материализовываться перед ним, Гексион потянулся к ее руке.

Он мог дотронуться до нее. Она не была полностью материальной, но он все еще мог чувствовать ее. Гексион крепче сжал ее.

«Я рад, что ты в безопасности», - с трудом выговорил он. Он думал, что потерял ее. Его сердце упало так низко, что ему стало трудно дышать.

Он был уверен, что она рядом, только потому, что его сердце не разрывалось от сильной боли. Вот почему, даже думая об этой ужасной боли, он намеренно не стал принимать лекарство. Если бы она когда-нибудь ушла от него, то, по крайней мере, чувство, сжимающее его сердце, смогло бы направить его в ее сторону.

«Я не боялась, зная, что вы рядом со мной», - с трудом произнесла Адель. Разгадав ее ложь, Гексион сжал ее руку.

Всего мгновение назад Адель все еще была полупрозрачной, но теперь она была целой, ее форма полностью восстановилась. Она протянула свою руку и схватила руку Гексион, поглаживая ее вверх и вниз.

«Моя леди?», - осторожно спросил Гексион.

Я могу прикоснуться к нему.

Его рука больше не отталкивалась от  нее. Как только она убедилась в этом, ноги Адель подкосились, и она опустилась на землю.

«Я действительно вернулась», - пробормотала она, хватаясь за свои записи и ручку, как за спасательный круг.

«С вами все в порядке?», - спросил он, наклоняясь к Адель, которая все еще держала его за руку.

Когда она кивнула, Гексион положил ладонь на лоб Адель.

«У вас ничего не болит?»

«Нет», - сказала Адель с глубоким вздохом. Она почувствовала, что наконец-то снова может дышать спокойно.

«Я так устала», - растерянно пробормотала она.

Она была настолько измучена, что ничего не хотела делать. Адель подняла руки и вытерла рукавом щеки в тех местах, где ее коснулась фея.

Это было страшно.

Она никогда раньше не видела такого существа. Это было завораживающе и в то же время пугающе.

Ей было особенно трудно вынести жестокость, которую она чувствовала в глазах феи.

«Ты вернулась целой и невредимой. Поздравляю», - произнес чей-то голос.

Адель вздрогнула и начала дрожать. Все еще лежа на земле, она медленно подняла голову. Ее движения были скованными, как будто мышцы все еще были напряжены.

Разбрасывая зеленые частички света, фея внезапно появилась перед ее лицом.

Глава 36

Адель застыла на месте, не в силах пошевелиться.

«Что?»

«Какое облегчение. Похоже ты в безопасности», - сказала фея, улыбнувшись своими зелеными глазами.

Адель с трудом сглотнула.

«Разве ты не рада? Это благословение феи».

Адель, пошатываясь, поднялась на ноги и поспешно протерла глаза. Перед ней была фея, которую она не должна была видеть.

Светящаяся пыльца медленно опустилась на землю, когда фея взмахнула крыльями и приблизилась к лицу человеческой женщины.

Адель повернула голову. Теперь она увидела два набора текста на монолите. Одна была вырезана на камне, а другая - написана соком феи, который можно было увидеть только ночью.

Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на небо.

Солнце все еще садилось, и ночь еще не наступила окончательно. Другими словами, она не должна была видеть волшебный сок в этот час.

«У тебя ничего не болит?», -  спросил Гексион.

Заметив, что она нервничает, он протянул руку и нежно взял ее за подбородок. Дрожащие глаза Адель остановились на нем. Затем Гексион схватил ее за запястье. Она посмотрела на свою ладонь и поджала губы. Затем она переплела пальцы и медленно перевела взгляд на фею.

«Благословение... ты хочешь сказать, что я могу видеть фей?», - осторожно спросила она. К счастью, фея выглядела очень довольной.

«Конечно. Ты можешь видеть все! Каково это? Разве это не удивительно?», - ответила она, широко разводя свои маленькие ручки. Она взволнованно описывала круги в воздухе.

«Как, черт возьми, это может быть благословением?», - подумала Адель. Все, чего она хотела, - это вернуться домой. Она предпочла бы не знать никаких фей. Ей не обязательно было видеть каких-либо существ, невидимых для людей. Она задрожала.

«У тебя будет потрясающее ночное зрение. И ты сможешь иметь дело с магами. Я благословила тебя! Разве ты не рада?»

«...»

Адель молча прижала ладони к глазам. Как только она убрала руки, то увидела звезды, из-за чего фея стала выглядеть немного бледнее.

«Адель, с кем вы разговариваете?», - спросил Гексион.

Она не смогла заставить себя ответить. Из его вопроса она поняла, что он не видел перед собой фею.

Поверит ли он мне, если я скажу ему?

Он может утверждать, что поверил ей сейчас, но позже всегда может изменить свои слова. Адель не думала, что он окажется таким человеком, но она не очень хорошо его знала.

«Подожди, так ты недовольна?»

Порыв ветра пронесся вокруг феи и прямо перед лицом Адель, которая была низко склонена и погружена в свои мысли. Услышав холодный голос феи и застывшее выражение ее лица, Адель испуганно отступила на шаг. Она сжала губы, ее глаза забегали по сторонам, пока она думала, что сказать. Ветер становился все более и более бурным.

Как мне следует ответить? Какими силами может обладать фея? Сможет ли она причинить вред людям? Если она даст неправильный ответ, сможет ли фея на самом деле убить ее? В голове у нее роились вопросы. Тем временем ветер стал еще сильнее и теперь был острым, как нож, когда обрушивался на двух людей.

«Адель!»

Почувствовав опасность, Гексион бросился к Адель и заключил ее в свои объятия. Когда он притянул ее к себе, она услышала звук рвущейся от пронизывающего ветра рубашки.

Левый рукав Гексиона был оторван вертикально вниз по руке.

«О-о, я, кажется, погорячилась», - обеспокоенно сказала фея.                                                        Глаза Адель расширились, ее лицо все еще было спрятано на груди Гексиона. Она поспешно отстранилась и посмотрела на него.

«С вами все в порядке?!», - испуганно спросила она.

«Да, я в порядке...»

Наконец, заметив, что его левый рукав разорван, он поспешно прикрыл руку.

К сожалению, его рубашка была слишком испорчена, чтобы полностью скрыть это.

«Фу, что это за ужасный запах? Люди действительно производят такие странные вещи», - пробормотала фея рядом с ними, - «Подождите... Может ли это быть? Пахнет как Баэль...», - добавила она тихим голосом, склонив голову набок.

Ни Адель, ни Гексион не услышали ее. Теперь его левая рука была обнажена. Адель заметила, что она была твердой, как камень, и странного серого оттенка, который выглядел неуместно на фоне его светлой кожи. Это было почти так, как если бы кто-то вырезал его руку и заменил ее скульптурой.

«О...»

Гексион подобрал плащ, который он снял, и поспешно намотал на левую руку. Он отступил к валуну, выглядя глубоко встревоженным.

«Простите, - сказал он, - Вы не должны были этого видеть».

Его голос слегка дрогнул в конце, когда он сделал еще один шаг назад. Кончики пальцев его правой руки задрожали, когда он крепко сжал левую руку. Он поправил плащ, намотанный на руку, и вскоре его кожа, похожая на камень, полностью скрылась из виду.

«Я думаю, он был отравлен ядом Баэля...»

«Ядом Баэля?»

«Хм...», - фея замолчала, поджав губы.

Адель пристально посмотрела на фею. «В любом случае, ты должна быть в состоянии вылечить это. Хотя для тебя это может занять некоторое время».

Поддавшись пристальному взгляду человека, фея взлетела к небу, пытаясь отвлечь ее внимание.

Адель перевела взгляд на Гексиона и пристально посмотрела на него. Не в силах встретиться с ней взглядом, он стоял поодаль с выражением полного поражения на лице. Между ними повисло молчание.

«Эй, женщина-человек. Скажи что-нибудь».

Фея схватила подол юбки Адель и встряхнула его, двигая рукой Адель, чтобы привлечь ее внимание.

«О, да», - сказала Адель, - «Что ты имела в виду, когда сказала, что я могу это вылечить?»

«Это благословение монолита», - ответила фея, - «Твое благословение - это сила исцеления. Расшифруй как можно больше монолитов, чтобы увеличить свои силы. Чем больше ты узнаешь о монолите, тем сильнее будет твое благословение».

«Благословение монолита», - повторила Адель.

«Ну, Хоксенлайт назвал это так. Это правда, что древние артефакты обладают удивительной силой», - пожала плечами фея.

Адель осторожно отвела взгляд от Гексиона.

«Спасибо, что рассказала мне», - сказала она, - «И я прошу прощения, но не могла бы ты взять свои слова обратно?»

«Забрать свои слова обратно? Что забрать обратно? Благословение феи?»

«Да. Я не думаю, что мне это нужно», - сказала она. Она не хотела видеть неземных существ, таких как феи.

Гексион все еще смотрел в сторону, плотно сжав губы. Она решила, что сначала должна успокоить фею и покончить с этим.

Ее разговор с Гексионом может подождать.

«Хм... нет», - сказала фея, - «Это уже впиталось в твое тело».

Она скрестила руки на груди и покачала головой.

«Значит ли это, что я буду видеть фей всю оставшуюся жизнь?»

«Ты действительно не в восторге от этого, не так ли? Тебе будет удобно видеть ману. К тому же, так будет легче ориентироваться на ночных дорогах. Ты даже сможешь увидеть волшебные дороги. Разве это не здорово?»

Фея перечислила все преимущества благословения, возможно, надеясь задобрить Адель. Казалось, она была сильно озадачена, потому что ее благословение не получило той похвалы, которую она ожидала.

Адель молча наблюдала за тем, как фея горячо объясняла свои действия. Ее лицо становилось все более невыразительным и безразличным. Хотя именно ей было дано благословение, она ничего не чувствовала. Казалось, она была зрителем, наблюдающим со стороны.

«Полагаю, тогда у меня нет выбора», - обреченно произнесла она, глядя на фею, - «Кроме того, ты знаешь, как я могу использовать силу, называемую благословением монолита?»

«Хоксенлайт сказал, что тебе нужно только пожелать этого. У нас, фей, нет благословения монолита».

«Спасибо, что рассказала мне», - ответила Адель, медленно опускаясь обратно на одеяло для пикника.

«Как только ты расшифруешь монолиты, у тебя будут ответы на все вопросы. Хоксенлайт утверждал, что написал на этих монолитах все, что тебе нужно знать».

Адель опустила голову, прислушиваясь к словам феи.

«И, возможно, даже об этой штуке...»

С этими словами фея взмыла высоко в небо и скрылась из виду. Адель закрыла рот.

Ей даже не дали возможности задать еще какие-либо вопросы.

«С кем вы разговаривали?», - обеспокоенно спросил Гексион, все еще стоя поодаль.

«Я разговаривала с феей», - ответила Адель.

«С... феей?»

«Да».

«Но я ничего не вижу», - Гексион медленно поднял голову и оглядел воздух перед собой, его взгляд метался из стороны в сторону.

«Не беспокойтесь об этом», - сказала Адель, качая головой, - «Но перед этим... Что случилось с вашей рукой? Это...?»

«Это не заразно», - быстро сказал Гексион, - «Простите, что я обманул вас»..

Он опустил голову, избегая ее взгляда. В этот момент он казался таким маленьким, игривое, озорное выражение почти исчезло с его лица.

«Вы были прокляты?», - спросила Адель.

«Нет... это не проклятие».                                       «Можно мне взглянуть?»

«Вам это не противно? Я бы понял, если бы я вызвал у вас отвращение», - сказал Гексион. Его голос был спокоен, но она чувствовала исходящее от него странное беспокойство. Это напомнило Адель о ней самой, о браваде, которую она проявляла, несмотря на то, как сильно ей было больно.

«Все в порядке», - сказала она. Адель неуверенно протянула руку к плащу, обернутому вокруг руки Гексиона, и оттолкнула его.

Затем она сняла перчатку, которая была грубо натянута на его пальцы. Гексион вздрагивал каждый раз, когда рука Адель касалась его кожи, но не останавливал ее.

Адель медленно приподняла рукав Гексиона.

Его кожа была твердой, как камень, как у скульптуры, и казалось, что он не может пошевелить даже пальцем.

На самом деле, казалось, что кто-то заменил конечность камнем.

Его рука была практически мертвой.

Глава 37

«Вам было больно?», - спросила Адель, нахмурив брови. Она никогда в жизни не видела ничего подобного. Кончики ее пальцев нежно коснулись его напряженной руки. Гексион опустил голову, выражение его лица помрачнело. Он не был уверен, но ему показалось, что он почувствовал, как по левой стороне его лица - той стороне, которую он не чувствовал, - разлилось слабое тепло, похожее на румянец.

«Да...», - он едва смог вымолвить это сдавленным голосом. Каждую ночь он испытывал боль. Когда-то  ему даже пришлось на коленях умолять императора сохранить ему жизнь. Эта его рука была ценой, которую ему пришлось заплатить за одно-единственное мгновение неповиновения. Он даже не мог вспомнить, какие мысли посещали его в детстве, когда он боролся с мучительной болью, причиняемой затвердевающим телом. Словами было невозможно выразить то отчаяние, которое он испытал, когда понял, что больше не может пошевелить рукой.

Услышав его напряженный голос, Адель с трудом сглотнула.

Я хочу помочь...

Но как она сможет ему помочь? В тот момент, когда у нее мелькнула эта мысль, на кончиках ее пальцев появилась бусинка белого света и упала на лицо Гексиона. Левый палец Гексиона, твердый, как скала, медленно дернулся.

На секунду показалось, что цвет его кожи вернулся к нормальному. Когда Адель удивленно отдернула руку, его рука снова напряглась, как будто ничего не произошло. Глаза Гексиона расширились от шока.

«Фея сказала мне... что мне дана сила. И что я могу исцелять... людей. Я думаю, что могла бы вам помочь», - сказала Адель, глядя ему в глаза.

«Вы в состоянии мне помочь?», - удивленно повторил Гексион. Она кивнула. Он сжал губы, услышав ее утверждение.

«Даже если моя болезнь и причина, по которой вы ведете такой образ жизни, называется «Калло»?»

Адель застыла, когда Гексион глубоко вздохнул и потер лицо рукой.

«О чем вы говорите?», - спросила она.

«У меня болезнь, которая называется «Калло». Это то, что... привело вас сюда в первую очередь», - сказал Гексион после глубокого вдоха. Это был ответ, произнесенный чисто импульсивно. Он не собирался говорить ей об этом. И все же стена его рассудка рухнула и поддалась порыву прямо у нее на глазах. Она смотрела на него с пониманием, а не с отвращением, с сочувствием к человеку, оказавшемуся в таком же затруднительном положении, что дало ему проблеск надежды на то, что ему, возможно, больше не придется пресмыкаться у ног императора.

«Я не понимаю, о чем вы говорите», - решительно заявила Адель, выражение ее лица стало жестче.

Ее рука дрогнула. Гексион с несчастным видом уставился на ее руку, затем открыл рот, чтобы ответить на ее вопрос.

«То, что я собираюсь сказать... может оказаться долгой историей».

«Все в порядке».

«Ваш дом Вифта и моя императорская семья уже очень давно объединяют силы», - начал он.

На лице Адель промелькнуло странное выражение, прежде чем она слегка кивнула.

«Верно».

Она уже знала, что домочадцы герцога поддерживают тесные отношения с императорской семьей. И она знала, что именно поэтому у дома Вифта так много врагов. Преданные союзники поддержат императора, что бы он ни делал.

«Я знаю, в чем суть», - сказала Адель.               «Когда одна семья попадает в беду, другая незаметно помогает ей»,- продолжил Гексион.

«Да».

«В настоящее время дом герцога отвечает за половину власти императорской семьи, поэтому важно, чтобы герцог поддерживал высокий статус».

«Итак?»

«Вы понимаете, почему я вам это рассказываю?», - мягко спросил Гексион. Он стоял далеко от Адель, но не пытался приблизиться к ней. Он был тем, кто утверждал, что он не заразен, но его действия противоречили его собственным словам.

«У меня неизлечимая болезнь», - сказал Гексион, - «Я не знаю, когда я могу умереть, и каждый день я живу с ужасной болью, полагаясь на одно-единственное лекарство».

Глаза Адель на мгновение расширились.

«Так это была «Калло», - пробормотала она.

Гексион кивнул.

Если подумать, перед смертью она слышала, что у великого герцога, за которого она должна была выйти замуж, было отвратительное лицо из-за болезни. Она думала об этом только как о слухе, но, увидев Гексиона сейчас, ей пришло в голову, что этот слух, возможно, на самом деле был правдой.

«Но в тот момент, когда вы дали мне эту кисточку, моя боль исчезла», - сказал Гексион.

«Что?..»

«И, как ни странно, когда вы рядом со мной, я, как правило, забываю о своей болезни».

«Верно... фея действительно сказала мне, что у меня есть нечто, называемое благословением монолита, и что я обладаю целительной силой. Хотя я узнала об этом только сегодня», - сказала Адель.

«Тогда я думаю, что вы получили эти силы, когда впервые столкнулись с монолитом, миледи».                                        «…»

«Спасибо. Именно благодаря вам я чувствую себя живым», - сказал Гексион, и его голос был полон эмоций.

Адель сглотнула от неожиданного поворота событий, не совсем понимая, что происходит.

«Настоящая история начинается сейчас. Около 10 лет назад герцог Вифта обратился к императорской семье с редкой просьбой о помощи», - сказал Гексион.

Адель нахмурилась.

Ей было неприятно даже слышать слова "10 лет назад", потому что именно тогда все и началось.

«Просьба заключалась в том, чтобы найти врача, который мог бы вылечить мозоль у его дочери».

Адель напряглась и опустила голову.

Гексион потянулся и взял Адель за руку, и тепло их кожи и биение пульса переплелись.

«Я не убегу», - сказала Адель.

«Что?» - спросил Гексион, широко раскрыв глаза.

«Вам не нужно пытаться убедить меня не убегать, потому что я этого не сделаю», - продолжила Адель.                                                Я подожду здесь, пока вы не разберетесь с этим, миледи. Так что не торопитесь.

Его глаза расширились.

«Так же как и вы не оставили меня», - добавила Адель.

Чувствуя, как к лицу приливает жар, Гексион поднял руку и прикрыл ту сторону, которая не была парализована.

«Я хочу сказать, что не собираюсь использовать эту информацию против вас», - сказал он.

«Тогда зачем вы заговорили об этом?», - спросила она приглушенным голосом.

«Я просто хочу помочь», - сказал он, заявляя о своей невиновности.

Лицо Адель потемнело. Это было унизительно. Это была часть ее жизни, которую она хотела скрыть, и она предполагала, что герцог Вифта будет чувствовать то же самое. Если бы это обсуждалось с императорской семьей, возможно, Гексион услышал бы об этом как член императорской семьи. Это не было таким уж сюрпризом. Герцог Вифта, вероятно, сам открыл им правду, потому что он так сильно им доверял. Чего Адель не могла понять, так это зачем Гексион рассказывал ей все это.

«Я просто…», - начал Гексион, - «Честно говоря, я просто хочу помочь вам жить достойной жизнью, потому что я знаю, что вы прошли через то же, через что и я».

В ответ на его искренний призыв Адель сжала кулаки. Она могла сказать, что он говорит правду.

Она почувствовала его отчаяние.

«Вы ведь знаете, кто я, не так ли, Гексион?», - сказала она, - «И вы знаете, что произошло. Вот почему вы заговорили об этом».

Как только она спокойно изложила факты, то почувствовала, что в голове у нее прояснилось, а не началась паника. Она не ожидала ничего подобного, но в этом не было ничего шокирующего. На самом деле, это было даже не так уж удивительно. Такие эмоции, как удивление и страх, все равно были мертвы внутри нее.

Адель опустила взгляд еще ниже, как будто хотела спрятать свои чувства поглубже.

«Я знаю... Я знаю, кто вы, миледи. И я так же знаю правду о «Калло» », - ответил Гексион. Он не стал этого отрицать. Он не приукрашивал свои слова. Все, что он сделал, - это открыто признал правду.

«Правда о «Калло»?..», - спросила Адель.

Гексион поднес руку к груди и медленно надавил на сердце.

«Я... Я хочу жить, миледи».

«...»

«И для этого вы нужны мне, миледи. Вы нужны мне».

Адель поджала губы.

«И поэтому вы сделали мне предложение?», - спросила она.

«Поначалу да. Вот почему я обратился к вам».

Но...

Но чем больше времени он проводил с ней, тем больше не мог оторвать от нее глаз. Его охватила необъяснимая тоска и глубокая печаль, исходящие из глубины души.

В какой-то момент он понял, что должен защищать ее и оставаться рядом. Особенно после того, как узнал о жизни, которую она вела до сих пор.

«Но я не шучу, когда говорю, что хочу защитить вас», - продолжил Гексион.

«...»

«Вы помните об обещании, данном между нами, миледи?».   «Обещание? Нет... Я не помню», - сказала Адель.

«Помните, почему я все о вас знаю?»

«Этого я тоже не знаю...»

«Это брак по расчету», - сказал Гексион, отвечая на ее вопросы еще до того, как она их задала.

Адель вздрогнула, но на этом ее удивление закончилось. Она уже знала, что в будущем ее отправят замуж за великого герцога Гексиона Миллатрио. Она была просто удивлена, что об этом упоминается сейчас.

«В обмен на то, чтобы сохранить в тайне имя настоящей дочери и пригласить вас в качестве двойника, императорская семья предложила устроить брак по договоренности, чтобы укрепить свой союз с герцогским двором».

•••

«Они планировали свести вместе своих марионеток, вас и меня», - с горечью сказала Гексион.

Адель поджала губы.

Десять лет назад?

В голове у нее было пусто.

«Десять... десять лет назад, вы говорите?», - спросила она.

«Верно».

Она побледнела. Это было не из-за рождения Селлины или чего-то срочного. Дело было совсем не в этом.

Их брак не был заключен в спешке.

Это было спланировано с самого начала.

Была причина, по которой мне не разрешали выходить из дома.

Адель наконец поняла, почему ей не предоставили свободу.

Тогда почему они убили меня?

Этого она не могла понять. Если они дали такое обещание, им не следовало убивать ее. Они не должны были избавляться от нее просто так, обращаясь с ней как с бесполезной, брошенной собакой!

Адель сжала кулаки, ослепленная гневом.

Кожа на ее руках побелела и туго натянулась на костях. Краска отхлынула от всего ее тела, как будто кто-то остановил поток крови в ее артериях, как будто кто-то высасывал ее досуха.

Глава 38

Адель чувствовала, что задыхается.

Ее последние остатки самообладания полностью испарились. Как будто кто-то одну за другой обрезал ниточки у марионетки, которая теперь лежала, растянувшись на полу. Она подняла руки и схватилась за волосы.

Любовь?

Она никак не могла получить никакой любви. Она была незаконнорожденным ребенком, которого нужно было немедленно спрятать. И это было еще не все. Для герцога Вифта она вообще никогда не считалась человеком. Она ничего для него не значила. В его глазах...

Я была всего лишь секретным оружием в его распоряжении.

Вот почему ее не могли изгнать все это время. Почему она оставалась жива целых десять лет? Даже сейчас именно поэтому он позволил ей вступить в связь с великим герцогом, который, по слухам, был проклят.

Все было спланировано с самого начала.

«Это было даже не из-за Селлины...», - тихо пробормотала Адель себе под нос, опустив голову. Ее слова были бессвязными и их трудно было разобрать.

Гексион нахмурил брови, изучая ее.

«Странно, не так ли?», - Адель задумалась.

Если бы их единственной целью было скрыть болезнь «Калло», они могли бы устроить так, чтобы Адель умерла в течение нескольких лет, будь то в результате несчастного случая или убийства. Они могли бы заявить, что это было ужасное несчастье, и после этого устроить дочери достойные похороны. Тем не менее, они держали ее при себе в течение 10 лет. Она всегда задавалась вопросом, почему, ведь не было никаких причин оставлять ее в живых, когда она потенциально могла выдать правду.

Как только она поняла, почему, ей показалось, что в ее голове наконец-то прояснился весь этот хаос.

Адель поморщилась.

«В конце концов…»

Она ничего не могла поделать. Она проглотила усмешку. Ее отчаянные усилия, ее ожидания, редкие проблески доброты... Все было иллюзией. Даже если бы родилась Селлина, даже если бы Адель никому не была интересна, они бы не отпустили ее на свободу, если бы не собирались использовать Селлину вместо Адель для заключения брака по договоренности.

«Я никогда не был заинтересован в браке по расчету, но если это касается вас, миледи, я бы не возражал», - сказал Гексион чуть веселее. Казалось, он пытался разрядить обстановку.

«Простите?», - спросила Адель, ее лицо все еще было помятым.

«Конечно, только если вы согласитесь взять меня, миледи», - удрученно сказал он.

Гексион пожал плечами.                                                                                                                         «…»                                                                                                                                                            «Вы можешь поплакать», - сказал он, - «Я знаю, что вы чувствуете, потому что прошел тот же путь, что и вы».

Он нежно подтолкнул щеку Адель, чтобы она повернулась к нему лицом. Внезапно она почувствовала комок в горле.

«Что вы подразумеваете под "тем же путем"?», - спросила она.

Она подавляла свои чувства, но некоторые из них все же просочились сквозь стиснутые зубы и прозвучали в ее голосе. Гексион неловко протянул руку и похлопал ее по спине.

«Я тоже хотел, чтобы император меня любил», - сказал он, и в его голосе звучали усталость и глубокая покорность, - «Так сильно... что я даже поклялся всегда быть на его стороне, несмотря на то, что он отравил меня».

«…»

По его спокойному и непринужденному тону и голосу, который не давал ни малейшего представления о том, сколько боли было скрыто за ним, Адель смогла уловить ее, ту которая копилась в нем годами. Он продолжал похлопывать ее по спине. Стиснув зубы и сжав дрожащие кулаки, она подняла к небу воспаленные, налитые кровью глаза. Она не могла сейчас заплакать. Она не хотела. Она не могла себе этого позволить. Она позволит себе слезы радости только когда-нибудь в будущем. Она поклялась себе, что больше не будет плакать, особенно из-за этих людей.

«Я... в порядке...»

«Вот почему я планирую поменяться ролями. Миледи, вы не поможете мне?»

Гексион протянул руку и медленно провел большим пальцем под покрасневшими глазами Адель. Он заметил, что она не проронила ни слезинки, и подумал, что она намного сильнее его.

Он горько улыбнулся.

«Поменяемся ролями?..», - спросила Адель, наконец придя в себя. Ее голос все еще звучал сдавленно.

Гексион ответил: «Вы знаете, кто я?»

«Я не знаю», - ответила она, качая головой.

«Я незаконнорожденный ребенок, рожденный в результате единственной ночи, которую император провел с женщиной-кочевницей. Он бросил меня, даже не взглянув во второй раз», - сказал Гексион, улыбаясь на протяжении всего этого шокирующего откровения. Это была хорошо отработанная улыбка, совершенная, как на картине.

Такая же, как и ее собственная.

«Я молил о пощаде у ног императора».                                                                                               «…», - она сглотнула. То, о чем он спокойно рассказывал ей, должно было быть самым унизительным в его жизни. Адель никогда ни с кем не разговаривала о своем прошлом, потому что считала, что это прозвучит слишком жалко. И все же Гексион, казалось, не испытывал стыда. Она была удивлена, что он может так спокойно говорить о том, в чем она сама была слишком смущена, чтобы признаться.

Она молча оглядела его.

«Я не понимаю... вы собирались следовать плану Его величества», - наконец произнесла она.

Через три года в своей прошлой жизни Гексион ничего не сделал. Ожидалось, что он без возражений заключит брак по договоренности. Если бы только Адель не была убита до этого.

«Что заставляет вас так думать?», - спросил Гексион.

«Потому что...»

Потому что я пришла из будущего и знаю, что ты не пытался это остановить...

Но это был ответ, который она не могла произнести.

Адель придержала свои слова.

«Зачем вы мне все это рассказываете?», - спросила она вместо этого.

«По какой-то причине я хочу, чтобы вы жили. И...»

Он чувствовал, что должен спасти ее. Это была смутная мысль, которую он не мог выбросить из головы.

Гексион не стал вдаваться в подробности, потому что сам не знал причины.

«Потому что вы протянули мне руку и предложили помочь. Хотя вы и видели, какой я отвратительный».

Он притворялся сильным и делал вид, что ничего из этого на него не влияет, когда он жил своей жизнью, но больше всего его беспокоило то, как он выглядит под одеждой. Итак, он хотел спасти ее. Женщина, которую не отталкивала его мертвая кожа, которая вместо этого без колебаний положила на нее свою руку.

«Вы говорите так, словно я сейчас умру»,  - сказала Адель, изо всех сил пытаясь скрыть свою нервозность.

«Очевидно, что император что-то замышляет, чтобы взять под контроль дом герцога», - ответил Гексион.

«Итак?»

«Итак, я предлагаю сделку».

«Какую?..», - спросила она.

«Я верю, что вы способны спасти меня. Так что, если вы это сделаете - спасете меня, я позабочусь о том, чтобы вы обрели свободу».

Гексион встал перед Адель. Он поклонился и взял ее за руку, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони. Она посмотрела на него с ошеломленным выражением лица.

«Спасти...?»

«С вашими способностями мне не нужно пресмыкаться перед императором только для того, чтобы заработать на лекарство, которое он мне дает», - серьезно сказал Гексион, - «Если вы поможете мне с этим, я убью его и стану следующим императором».

Выражение лица Адель посуровело. Государственная измена была серьезным преступлением. Наказанием, по меньшей мере, была бы смерть. Она не могла рисковать собой только ради того, чтобы умереть еще раз.

«У меня нет такой силы», - сказала она.

«Я не принимал лекарства уже двенадцать часов. Обычно мне нужно принимать их каждые шесть часов», - сказал Гексион, - «Когда я рядом с вами, миледи, я могу дышать».

«Но я ничего не делала», - тихо сказала она.

«Да. Но, несмотря на это, я жив и без лекарств», - сказал Гексион. Он осторожно потянулся и благоговейно сжал руку Адель.

«Я полагаю, что император, вероятно, планировал убить вас», - сказал он.

«Что?»

«Хотя я не могу сказать точно, когда...», - Гексион сглотнул, - «Возможно, он даже планировал свалить вину на герцога и заявить, что это он убил вас, потому что не хотел устраивать свадьбу».

Глаза Адель расширились. Она вспомнила незнакомых рыцарей, которых видела за несколько мгновений до своей смерти.

«Этого не может быть...», - ее лицо побледнело.

«Император - неприятный человек. Он никому не доверяет, даже тем, кто на его стороне, если только не может воспользоваться их слабостями», - с усмешкой добавил Гексион.

Так это был император... кто приказал меня убить?

Адель всегда предполагала, что это были рыцари герцога. Кто бы мог подумать, что это будут люди императора?

Подождите, еще ничего не доказано.

Все это было всего лишь предположением Гексион.

Он уставился на ее застывшее лицо.

«Могу я быть с вами честен?», - спросил он.

«Да», - кивнула Адель.

«Мне любопытно узнать ваше настоящее имя, миледи. На самом деле вы не Карина Вифта, не так ли?»

Когда он внезапно вернулся к игривому поддразниванию, Адель непонимающе посмотрела на него.

«Это...»

Это правда, но...

Адель закрыла рот, не в силах закончить предложение. Гексион понимающе уставился на нее. Ему не нужно было слышать ее ответ, чтобы знать, что она собиралась сказать.

«Вы ведь заговорили обо всем этом не только для того, чтобы спросить, как меня зовут, не так ли?», - спросила Адель.                                                                                                                          «…», - Гексион молча улыбнулся.

Я бы хотела, чтобы он это отрицал...

Адель кисло посмотрела на него.

«Не могу сказать, что это не входило в мои планы», - ответил Гексион, - «Сначала я хотел завоевать ваше доверие. Я планирую оставаться на вашей стороне, миледи». В его голосе послышались смешинки.   «Ну, чтобы открыто называть вас вашим настоящим именем, мы не можем допустить, чтобы семьи императора и герцога встали у нас на пути, не так ли?»

Он говорил спокойно и буднично, как будто обсуждал погоду.

Это все еще слишком серьезный мотив, чтобы планировать измену...

Адель понимала, что он сказал это, чтобы разрядить обстановку, но все равно была поражена тем, как

быстро он сменил тон. Она знала, что у него необычный характер, но теперь она увидела, что он был серьезным извращенцем. Что-то определенно пошло не так.

«В том, что я говорю, нет обмана», - сказал Гексион, - «Я говорю вам чистую правду, миледи. И я обещаю, что буду честен всегда».

Адель поджала губы. Она оценила его обещание не лгать ей, но все равно чувствовала себя немного обремененной.

«Миледи, почему бы вам не присоединиться ко мне и не отомстить тем, кто пытался вас убить?» Если говорить точнее, им удалось убить ее. Она умерла и каким-то образом оказалась здесь.

«...»

«Вы нужны мне, миледи», - почтительно произнес Гексион.

Глава 39

«Я признаю, что действительно хочу помочь вам, но разве в мире не много других квалифицированных врачей?», - спросила Адель.

Горькая улыбка промелькнула на лице Гексиона.

Он посетил бесчисленное множество врачей, но ни один из них не пожелал должным образом осмотреть его. Он решил больше не надеяться ни на каких врачей. Но Гексион не счел нужным говорить об этом Адель.

«Мне нужна причина?», - спросил он вместо этого, когда выражение лица Адель стало непроницаемым. После паузы, чтобы подумать, Гексион снова открыл рот, - «Я хочу быть с вами», - сказал он.

«Из-за моей целительной силы?», - спросила она.

«Нет. По какой-то причине я...», - замолчал Гексион, - «Я чувствую, что ужасно скучаю по вам, когда мы в разлуке, но не могу объяснить почему».

Рядом с ней он испытывал странное чувство, словно воссоединился с кем-то дорогим,

кого потерял давным-давно. Его желудок сжался от желания остаться рядом с ней.

Умело скрывая свои истинные эмоции, Гексион медленно опустил взгляд.

«Мне просто больно каждый раз, когда я вынужден быть вдали от вас», - сказал он.

От его неожиданных слов Адель моргнула. Почему казалось, что этого человека задевает каждая мелочь? Она не могла понять, как это могло быть причиной, но Гексион выглядел серьезным. По крайней мере, в глазах Адель он выглядел серьезным.

«Меня многое задевает, миледи. Меня огорчает, что вы не обращаете на это внимания», - с сожалением в голосе произнес Гексион, качая головой. Это была неправда. Адель ясно видела, что сейчас он преувеличивает.

«Какой бесстыдник», - подумала она и поспешно покачала головой.

«Но я планирую заставить их заплатить за все это своими жизнями и всем, что у них есть». Гексион ухмыльнулся. Была огромная разница между его лучезарной улыбкой и леденящими душу словами, слетавшими с его губ.

«Когда вы скажете мне свое настоящее имя?», - внезапно спросил он.

«Это..... Адель».

«Адель», - Гексион перекатывал ее имя во рту, - «Адель», - позвал он снова, когда она не ответила.

«Да», - сказала она.

«Адель».

«Что такое?»

«Вы нужны мне», - сказал он.

«...»

«Я обещаю гарантировать вашу безопасность. Так что, пожалуйста, помогите мне».

Адель с трудом сглотнула.

Свобода...

«Я избавлюсь от императора, который пытался убить вас, и от герцога, который держал вас взаперти в этой клетке», - прошептал Гексион, - «Все, что вам нужно сделать, это остаться рядом со мной».

Когда Адель была рядом с ним, он не чувствовал никакой боли. Впервые за последние двенадцать часов у него ничего не болело, хотя он и не принимал лекарства. Его охватило внезапное желание прижать ее к себе и уткнуться лицом ей в шею. Но, конечно, он сдержал свое желание, руководствуясь здравым смыслом. Прежде всего, ему нужно было получить ее согласие.

Адель долго молчала.

«Что вы хотите, чтобы я сделала?», - наконец спросила она, и ее голос был полон осторожности. Гексион изо всех сил старался сдержать бешено колотящееся сердце.

«Выходите за меня замуж».

Адель не могла отделаться от ощущения, что они снова вернулись на прежний путь.

«Можете считать это контрактом. Мы можем расторгнуть его, как только я стану императором, а вы вылечите мою болезнь», - Гексион коснулся губами тыльной стороны ее ладони, - «Или просто до тех пор, пока мы не избавимся от всех наших врагов. Если нет, то вы можете уйти, когда захотите».

«Сделка слишком выгодна для меня», - сказала Адель.

«Это все, что мне нужно», - просто сказал он. Это было ощущение, которого он был лишен до сих пор, ощущение того, что он жив. Он хотел, чтобы это чувство продолжалось как можно дольше. Или, по крайней мере, до тех пор, пока он не сможет дать название этому необъяснимому чувству, которое он испытывал к ней. На данный момент он просто хотел, чтобы она была рядом с ним.

«Хорошо», - наконец ответила Адель, кивая в знак согласия.

Лицо Гексиона просияло, когда он взволнованно заключил ее в объятия.

«О, мне так жаль», - сказал он, - «Я забегаю вперед».

Он отвернулся и прочистил горло. Адель заметила, что его уши покраснели, и ее шея тоже покраснела в ответ.

«Все в порядке», - ответила Адель, отворачиваясь от него.

«Вам нужно вернуться до вечера, верно?», - спросил Гексион.

«Да», - сказала Адель, потирая шею все еще отвернувшись.

«Вам понадобится информатор», - сказал Гексион, - «Кто-то, кто сможет распознать действия императора быстрее, чем кто-либо другой».

Адель внезапно подумала о Максионе. Она медленно моргнула.

«Я займусь этим», - сказала она.

«Вы займетесь?»

«Да. Возможно, у меня есть друг, который занимается подобной работой», - добавила она.

Гексион выглядел удивленным. Он несколько раз моргнул, затем кивнул, не задавая вопросов.

«Я был бы признателен за это. Если у вас возникнут какие-либо проблемы, я помогу вам».

«Да. Могу я расшифровать ночной монолит, прежде чем мы отправимся обратно?», - спросила она, внезапно вспомнив, зачем они здесь.

«Но еще не стемнело».

«Я уже вижу сок феи», - сказала Адель с сухой улыбкой.

«Конечно. Все, что пожелаете».

Поняв, что она имела в виду, Гексион согласно кивнул. Он сидел на солнечном кусочке земли, прислонившись к валуну. Только звук ручки Адель, царапающей бумагу, без устали разносился в воздухе. Примерно через час Адель медленно поднялась со своего места. Она закрыла блокнот и вложила ручку между страницами.

«Пойдемте...»

Адель обернулась, взглянув на темнеющее небо.

Он спит.

Гексион сидел на валуне, опустив голову и скрестив руки на груди. Казалось, он ненадолго заснул. И выглядел он так как будто ему было крайне некомфортно.

Адель подумала, что тридцати минут должно хватить.

Она подозревала, что он очень устал. Адель смогла немного передохнуть, но Гексион старательно стоял на страже у монолита, так и не сомкнув глаз. Было странно тихо, без единого порыва ветра, как будто лес пытался помочь Гексиону уснуть.

Тишина была почти зловещей. Адель тихо присела на корточки перед Гексионом и ждала, когда он проснется.

Черный действительно его цвет.

Его одежда, плащ, волосы и даже глаза были черными как смоль. Адель, честно говоря, была удивлена, увидев его в черном, когда впервые встретила.

«Итак, ты тот мужчина, который должен стать моим мужем», - прошептала она. По общему признанию, ей было любопытно, ведь она умерла, так и не увидев его лица.

Адель даже пожалела, что они не встретились в более нормальных условиях. Прямо сейчас она могла видеть в нем только трагического великого герцога, который был вынужден жениться на брошенной поддельной дочери герцога. Она никогда бы не подумала, что они встретятся вот так.

Если бы я знала, что это будешь ты, я бы не подарила тебе кисточку.

Они бы никогда не встретились. Тогда как бы все изменилось? Адель обхватила руками колени, ее голова была полна бесполезных мыслей. Она ничего не могла поделать теперь, когда они уже были связаны.

Ты уже все знал. Ты пришел, чтобы спасти меня и в моем будущем тоже?

Ей хотелось бы думать, что он запоздало послал за ней хотя бы одного рыцаря.

Это означало бы, что в этом мире был один-единственный человек, который заботился о ней, пусть даже чисто формально. Она, возможно, была бы даже рада, если бы человек, который назвал ее по имени прямо перед смертью, был кем-то посланным им. Скорее всего, Гексион уже знал об этом браке по расчету и в прошлом.

«Ваши глаза прожигают во мне дыры, Адель», - сказал Гексион, приоткрыв глаза.

«Вы не спите?», - спросила она, - «Нам пора идти».

«Похоже, я ненадолго заснул».

«Вы не выспались как следует. Вам нужно пойти домой и немного отдохнуть».

«Я думал, вы не хотели возвращаться в поместье герцога», - обратился Гексион к Адель, которая в это время собирала свои вещи. Адель пожала плечами.

«Если я не вернусь, у вас будут неприятности, сэр Гексион. Мне бы не хотелось причинять кому-либо неудобства».                «Я никогда не делал того, чего не хотел», - сказал Гексион.

«Что вы имеете в виду?», - спросила она.                   «Однажды я даже ушел из дома на целый месяц».

«Покинули императорский замок?..»

«Да. Есть много вещей, которые стоят больших денег, так что, даже если бы я украл только одну, я мог бы продать ее и некоторое время жить безбедно», - беззастенчиво сказал Гексион, пожимая плечами. Увидев озорное выражение его лица, Адель сдержала смешок.

«Что ж, я завидую вам в этом», - сказала она.

«Вам не нужно завидовать мне, Адель. Вы можете сделать то же самое».

«Вы советуете мне сбежать из дома?»

«Почему нет?»

Адель молча уставилась на него, затем пожала плечами.

«Я думаю, сначала нам нужно объявить о нашей помолвке, но вы можете сбежать ко мне, когда захотите. Я защищу вас», - прошептал Гексион ей на ухо. Адель сглотнула, когда его дыхание коснулось чувствительной кожи, затем опустила голову. После паузы он подсадил ее на свою лошадь, затем забрался сам.

«Должны ли мы отправиться прямо в поместье?», - спросил он.

«Да».

Гексион посмотрел на небо, затем пустил лошадь вскачь. В мгновение ока они выехали из леса.

Так ярко...

Адель инстинктивно зажмурилась от внезапной яркости. Яркий солнечный свет медленно тускнел, когда начали сгущаться сумерки. Голубое небо расплывалось в лучах теплого заката, который, в свою очередь, сменился ночными тенями. Как бы в ответ на приближение темноты в воздухе начали летать странные предметы. Они были маленькими, как светлячки, и выглядели так, словно могли быть либо частичками света, либо просто светящимися пылинками. Гексион крепко поддерживал ее позади.

Адель некоторое время наблюдала за частицами в воздухе, затем закрыла глаза. Даже после того, как все потемнело, изображение частиц слабо плавало перед ее веками. Это казалось несправедливым. Зачем ей понадобилось ввязываться во все эти странности? Все, чего она хотела, - это остудить голову, расшифровав монолит. Конечно, она прекрасно понимала, что размышления об этом ничего не изменят.

Цок-цок, цок-цок.

С закрытыми глазами она могла слышать топот скачущей лошади еще громче.

Ветер, обдувающий ее лицо, действовал как наушники, заглушая все остальные окружающие звуки.

«Адель».

«Да».

«С вашими глазами все в порядке? Вы говорили, что видите фей».

Адель открыла глаза и медленно подняла голову.

Небо было уже не голубым, а окрашенным в оттенки закатного красного и темно-синего. В промежутке между красным и темно-синим летали странные существа. То, что она увидела, не было ни феей, ни человеком. Формы и внешний вид были самыми разными. Некоторые из них были круглыми и пушистыми, в то время как у других были длинные хвосты. Адель даже не могла сказать, что это за существа. Она знала только, что они полупрозрачные и что она может видеть сквозь них.

«Да... с ними все в порядке», - ответила она, снова опуская голову. Она не была уверена, что сможет объяснить те странные вещи, которые видела.

Кроме того, поиск какого-либо способа описать это тоже не привел бы к решению.

К тому же фея внезапно исчезла.

Все, что осталось, - это странные, загадочные предметы, которые она видела.

Уже ночь.

Когда тускнеющее небо медленно погрузилось в темноту, на нее нахлынул совершенно другой мир.

Глава 40

Адель спрятала щедрое количество золотых монет в рукаве. Затем она плотнее закуталась в плащ, чтобы не выдать себя. Собравшись, она направилась к выходу из поместье. Честно говоря, она с трудом помнила, как выглядел Максион, но одна вещь, которую она помнила отчетливо, - это его кроваво-красные глаза. Они были настолько уникальными, что Адель могла узнать его по глазам даже в темноте. Именно эти завораживающие глаза позволили ему в свои 10 лет доминировать на улицах. Он мог даже победить в драке со взрослым мужчиной.

Так ли это было на самом деле?

Адель старалась держаться подальше от главных улиц столицы. Сейчас она находилась в районе, от которого большинство людей предпочитало держаться подальше. Переулки были узкими и запутанными, а территория была в плохом состоянии, повсюду валялся мусор.

«Ничего не изменилось», - отметила она.

Адель направилась вглубь улицы, где бродяги бросали на нее косые взгляды, когда она проходила мимо. Наконец, она добралась до небольшого переулка, где разбили лагерь дети, которых отовсюду выгоняли.

Определить ряды людей на улицах было несложно. Те, кто обладал властью, претендовали на территорию поближе к главным дорогам, в то время как слабые были вынуждены жить подальше, где было труднее найти еду. В самом конце переулков всегда было полно сирот.

Прошло уже 10 лет, так что я не могу с уверенностью сказать, может ли кто-нибудь располагать информацией...

В то время "красные глаза" сразу означали Максиона. Не было ни одного сироты, который не знал бы, кто он такой.

Когда Адель вошла в последний переулок, сидящие на корточках сироты настороженно посмотрели на нее. Она чувствовала, что их взгляды следят за каждым ее шагом. Она оглянулась на них.

Возможно, этот ребенок и есть лидер.

Наблюдая за ней из самого дальнего угла переулка, один ребенок не сводил с нее глаз с того момента, как она вошла. Она поплотнее закуталась в плащ и подошла к нему.

«Привет», - сказала она.

«Мисс, если вы заблудились, выход вон там. Это тупик».

Это был мальчик, на вид лет 12-13.

«Это не то место, куда могут забрести заблудившиеся люди», - беспечно сказала Адель, вспоминая свою прошлую жизнь на улицах. Мальчик поднялся со своего места.

«Я не думаю, что у такой хорошенькой девушки, как вы, могут быть здесь какие-то дела», - сказал он.

«Я кое-кого ищу». Мальчик склонил голову набок, когда Адель внимательно посмотрела на него. Затем он улыбнулся.

«Вы ищете кого-то, кого потеряли?», - спросил он.

«Нет, я ищу Максиона».

Глаза ребенка расширились. У него было круглое и невинное личико, из-за которого казалось, что любой грех простителен.

«Я не знаю, кто это», - сказал он.

«Может быть, это поможет тебе вспомнить».

Когда Адель достала золотую монету и положила ее на ладонь ребенка, он улыбнулся.

«Боже, я не уверен. Я действительно не знаю, кто это», - сказал он.

«У него необычные глаза, поэтому его, должно быть, трудно забыть».

«Я не знаю», - повторил ребенок, качая головой.

Адель достала еще одну монету и протянула ему. Мальчик все еще улыбался, когда брал ее.

«Я друг Максиона», - сказала она, - «Я ищу его, чтобы попросить о помощи».

Выражение лица ребенка было непроницаемым. «…», - он тупо смотрел в глаза Адель.

«Я не могу позволить тебе встретиться с ним», - наконец сказал он. Его внезапная перемена в поведении ясно дала понять, что он притворялся, будто ничего не знает. Казалось, ему было вполне комфортно лгать.

«Неужели ничто не заставит тебя передумать?», - спросила Адель.

«Я могу передать ему  сообщение от тебя. Но сначала сними свой плащ, чтобы я знал, что могу тебе доверять».

«Мой плащ?»

Адель сделала озабоченное лицо. Когда она взглянула на мальчика и сняла капюшон, он уставился на нее широко раскрытыми глазами.

«Ну вот, этого хватит?», - спросила Адель, снова надевая капюшон. Ребенок кивнул.

«Отлично. Я Шэд. Кто ты такая?», - спросил он.

«Адель».

«Хорошо, Адель. Я передам твое сообщение. Если то, что ты сказала, правда, у него будет ответ для тебя».

Она кивнула.

Шэд послушно прикусил две золотые монеты, чтобы проверить их, а затем положил в карман. Его щеки покраснели от восторга.

«Приходи завтра в это же время», - сказал он.

«Завтра?»

«Да. Он не из тех, с кем можно видеться, когда захочешь. Завтра можешь прийти пораньше».

Адель порылась в карманах и достала еще три золотые монеты. Затем она сжала их в кулаке и протянула Шэду.

Мальчик нахмурился.

«Дай мне свою руку», - сказала Адель.

Шэд в замешательстве протянул ладонь.

Когда Адель положила ему в руку три монеты, он рассердился.

«Знаешь, если ты заплатишь мне больше, это ничего не изменит», - сказал он.

«Это всего лишь карманные расходы. Этого должно хватить на пару месяцев всем присутствующим».

«Зачем ты мне это даешь?», - спросил Шэд, свирепо глядя на нее.

Его недоверие даже к проявлениям доброты напомнило Адель о ней самой в молодости. Она пожала плечами. Она считала, что доброты не бывает без скрытых мотивов. На самом деле, это убеждение остается верным и по сей день.

«Ты думаешь, что невозможно, чтобы кто-то был добрым без причины?»

«Да», - без колебаний ответил мальчик.

Адель кивнула. Она чувствовала то же самое.

«Я согласна», - сказала она, - «Тогда считай это взяткой. Я прошу тебя замолвить словечко перед Максионом».

«Даже если ты не получишь желаемого ответа… Я не буду отвечать на это».

«Хорошо», - ответила она. Шэд сунул монеты в карман и указал на дорогу, ведущую к выходу. Адель повернулась в том направлении.

«Я буду здесь завтра в это же время», - сказала она.

«Да».

Не медля больше ни секунды, Адель направилась к выходу из запутанных, извилистых переулков. Это было не то место, куда кто-либо мог просто так забрести. Дороги петляли и петляли, и было полно тупиков и лачуг, которые выглядели одинаково. Если кто-то когда-нибудь чувствовал себя потерянным или одиноким, все, что ему нужно было сделать, это развернуться и отправиться обратно.

«Сегодня я должна пойти прямо домой», - сказала себе Адель. Она не хотела попасть в беду, столкнувшись не с той компанией, и не хотела стать объектом сплетен.

Я не планировала снимать капюшон...

Ее окружали только дети, но она все равно не была уверена. Она ускорила шаги и поспешно покинула закоулки.

***

На следующий день...

До возвращения Куарена Вифта оставался всего один день. Первоначально он должен был прибыть в тот день, когда она отправилась в лес с Гексионом, но задержался примерно на три дня, сражаясь с бандой воров.

Адель была в восторге от новости об отсрочке, но сегодня ее счастью пришел конец.

Сегодня утром он даже приснился ей. Как же так получилось, что он мучил ее даже во сне?

Она посмотрела в зеркало и опустила голову, увидев темные круги под своими ввалившимися глазами. Массируя кожу под глазами большими пальцами, она вышла из особняка.

«Счастливого пути, миледи», - крикнула Белла, когда Адель накинула на себя плащ.

Вчера она немного споткнулась, пытаясь найти дорогу, но сегодня она точно знала, куда идти. Проходя по переулкам, она вспомнила о своем прошлом. Это были улицы, по которым она пробегала бесчисленное количество раз.

Она бежала по этим дорогам, то ли спасаясь от преследующего ее лавочника, то ли прячась от местных хулиганов.

Адель снова зашла в переулок.

Я никогда раньше не видела этих людей. Мне было крайне неприятно видеть, как кривятся их губы, когда они улыбаются.

Нахмурив брови, Адель ускорила шаг. Когда она добралась до самой дальней аллеи, мальчик сидел на куче соломы, как и вчера. Адель поплотнее закуталась в плащ.

«Привет», - сказала она.

«Привет, Адель».

«Ну, как все прошло?», - спросила она у Шэда. Мальчик опустил глаза и покачал головой.

«Он говорит, что у него никогда не было друзей с таким именем».

Адель сделала озабоченное лицо.

Технически, мы не были друзьями.

Это было больше похоже на то, что они обменивались приветствиями, если время от времени сталкивались, и приносили друг другу еду, когда один из них был при смерти. Как бы можно было описать такие отношения?

«Я сказала это только потому, что не было подходящего слова...»

«Значит, вы не были друзьями?»

«Хм... Не то чтобы друзьями, но...», - Адель замолчала.

Она не могла подобрать подходящего слова.

Знакомые, которые иногда делились едой?

Хотя Адель в основном получала, а не делилась. Это были более или менее односторонние отношения, так как Максион всегда был тем, кто искал ее.

«Скорее, как бездомная кошка и смотритель, который следил за тем, чтобы она не умерла».

Услышав голос, раздавшийся у нее за спиной, Адель инстинктивно обернулась. Она прищурилась, потому что солнечный свет слепил ей глаза. Вдалеке она увидела кого-то, стоящего на крыше одного из невысоких зданий, но не смогла разглядеть, кто это был, потому что он стоял против солнца.

Бум.

Мужчина легко спрыгнул с крыши и приземлился на землю, затем встал прямо перед Адель. В этот короткий момент его голова заслонила солнечный свет, и Адель, наконец, смогла открыть глаза.

«Я думал, ты мертва. Рад видеть, что это не так».

Это звучит не очень хорошо...

Большая рука, покрытая мозолями, погладила Адель по щеке. Она медленно скользнула вниз по ее лицу, пока он смотрел на нее с явным недоверием.

«Адель».

Пара красных глаз опасно сверкнула из-под капюшона.

«Максион?»

«Да».

«Это действительно ты?», - спросила она.

«Да. Теперь у меня другое имя. Можешь называть меня Джин», - спокойно сказал он.

«Джин?», - позвала она.

«Да».

Максион - нет, Джин - слегка кивнул. Его темно-рыжие волосы колыхнулись в ответ, и эта растрепанная грива показалась Адель знакомой. Его красные глаза жадно уставились на нее.

«Пойдем», - сказал он, натягивая капюшон Адель на голову. Прежде чем она успела спросить, куда они идут, Джин взял ее за запястье и повел вперед.                            «Подожди, куда мы идем?»

«Разве ты не пришла сюда, чтобы встретиться со мной?»

«Я пришла, но...», - сказала она.

«Тогда нам не стоит здесь оставаться. Это небезопасно».

Адель последовала за Джином, который тянул ее за собой по извилистым улочкам.

Глава 41

Джин с легкостью пробирался по извилистым дорогам, а Адель быстро следовала за ним.

«Э-э, Макс... я имею в виду, Джин», - позвала Адель.

«Что?»

«Ты идешь слишком быстро».

Джин посмотрел на нее с бесстрастным выражением лица.

Его волосы и глаза, темно-красные, как цвет запекшейся крови, делали его похожим на картину на холсте. Он был явно живым, судя по его теплым рукам и быстрым движениям, но его лицо почти не менялось.

«Не то чтобы и раньше он был выразительным», - подумала Адель.

В прошлом он равнодушно подходил к ней, чтобы поделиться едой, а затем так же бесстрастно уходил. Адель несколько раз приглашали присоединиться к его компании, но она отказывалась. Несмотря на свои большие руки, Джин держал ее за запястье с нежной осторожностью, его кожа едва касалась ее, пока он шел вперед. Он значительно замедлил шаг.

«Так лучше?», - спросил он.

«Да».

Адель тихо последовала за ним, теперь их шаг был намного медленнее. Примерно через пятнадцать минут блуждания по переулкам Джин внезапно направилась к заброшенному дому. Затем он втащил ее внутрь и закрыл дверь. Был полдень, но внутри здания было совершенно темно. Казалось, он двигался без усилий даже в темноте. Это была Адель, которая застыла на месте, не в силах пошевелиться, потому что ничего не видела.

Свист.

Послышался звук разгорающегося огня, и вскоре комната наполнилась светом. Джин зажег масляную лампу, стоявшую в углу. Затем он открыл деревянный люк в полу. Адель мало что могла разглядеть, но, по крайней мере, она могла видеть благодаря масляной лампе. Джин ступил на лестницу, ведущую в темный подвал.

«Куда ты идешь?», - спросила она.

«В наше убежище», - ответил Джин. Он повернулся к ней в тусклом свете и ободряюще протянул руку.

«Все в порядке», - сказал он. Джин медленно провел рукой по запястью Адель и переплел свои пальцы с ее. Она почувствовала отчаяние в его крепкой хватке. Испытывая странное чувство, Адель последовала за ним.

Они шли еще около 10 минут, ориентируясь на свет масляной лампы. Адель ожидала увидеть комнату внизу, но вместо этого оказалась в длинном туннеле. Он извивался, как лабиринт, и Адель не смогла бы самостоятельно найти выход, если бы заблудилась.

«Я не должна отпускать его руку», - подумала она.

Непроглядной темноты лабиринта было более чем достаточно, чтобы ее охватил страх. Пройдя по лабиринту довольно долго, они добрались до лестницы, ведущей обратно на первый этаж. Когда они поднялись по скрипучим ступеням, снова стало светло.

«Сюда, Адель», - позвал Джин.

«О, да, конечно».

Ее глаза расширились. Она нахмурилась, позволив увлечь себя за собой.

Прошло много времени с тех пор, как я слышала, как он называл меня в последний раз Адель.

Несмотря на то, что это было ее собственное имя, она слышала его так редко и так давно, что чувствовала себя почти неуютно. Они не виделись много лет, но Джин чувствовал себя старым другом, их встреча не была ни эмоциональной, ни слишком неловкой.

Это что-то новенькое.

Прошло 10 лет с тех пор, как она потеряла свое собственное имя. Если предположить, что все остальные сироты, которые знали ее, все еще живы, то наверняка найдется много людей, которые будут помнить ее.

«Сюда», - сказал Джин. Они снова были в центре столицы. Это было немного в стороне от главной улицы, но вдали виднелся императорский замок. Он направлялся в крупнейшую гильдию информаторов в столице.

А? Куда он направляется?

Молча идя за ним, Адель в замешательстве наклонила голову. Джин потуже затянул плащ Адель и притянул ее к себе.

«Джин...», - Адель вздрогнула.

«Тсс. Веди себя тихо, пока мы не доберемся до верха».

Он прижал палец к губам, затем осторожно подтолкнул ее к лестнице. Как и подобает самой известной гильдии информаторов в империи, внутри здания было полно людей.

Адель заметила, что здесь тоже есть искатели приключений.

Подталкиваемая Джином, она поднялась по лестнице, медленно осматривая первый этаж.

Казалось, что здесь было много людей, которые пришли как для того, чтобы сделать запрос о предоставлении информации, так и для того, чтобы получить ее. Когда она поднялась по деревянной лестнице на третий этаж, ее встретила черная дверь, щедро украшенная драгоценными камнями. Джин открыл дверь и вошел внутрь.

«Добро пожаловать обратно, сэр», - раздался голос.

«У меня гость», - ответил он, - «Принесите чаю».

«Да, сэр». Опрятно одетый молодой человек кивнул и направился к выходу, на поясе у него болтался меч.

«О, и немного еды тоже», - добавил Джин в последнюю секунду.

«Сию минуту, сэр», - ответил мужчина. Выходя из комнаты, он закрыл за собой дверь.

Это было чистое, но элегантно обставленное помещение, в котором было только самое необходимое. Теперь они были одни. Адель неловко стояла в центре, озираясь по сторонам. Джин указал на диван.

«Садись, Адель», - сказал он.

«Эм... хорошо».

После минутного колебания она осторожно опустилась на диван. Возможно, прошло слишком много времени, поскольку она чувствовала себя немного неуютно и ощущала легкую неловкость, которую обычно испытывала в присутствии незнакомых людей. Джин не сразу сел рядом с Адель. Внезапно он потянулся к шкафу и что-то достал оттуда.

Одеяло?

Это было толстое одеяло из меха животного.

Джин накрыл им Адель и накинул его ей на плечи.

«Подожди, что ты делаешь?», - спросила она.

«Я подумал, что тебе может быть холодно», - ответил он.

«Но сейчас весна... и это немного...»

Он так туго натянул одеяло, что Адель не могла даже пошевелить руками. Ей стало немного жарко. Когда она нахмурилась, Джин скрестил руки на груди и посмотрел на нее сверху вниз.

«В чем проблема?», - спросил он.

«Я могу просто накинуть его на плечи», - сказала Адель.

«Хм».

Джин, казалось, сопротивлялся, но, тем не менее, послушно развернул одеяло, в которое она была завернута. Затем он поднес его к ее груди и снова начал обвязывать вокруг нее.

Это... в этом действительно не было необходимости.

Как только она снова закуталась в одеяло, Джин с довольным видом села напротив нее. Затем он слегка наклонился вперед и пристально посмотрел на Адель, его внимательный взгляд пробуравил ее насквозь, отчего ей стало не по себе.

«Похоже, за последние несколько лет ты стала довольно важной персоной», - поспешно сказала Адель, желая избежать неловкости.

Джин моргнул.

«Не совсем. Жизнь просто стала менее интересной», - тихо ответил он. Его скучающий, протяжный голос явно свидетельствовал о том, что у него не было ничего интересного. Джин выглядел еще более невыразительно, чем Адель помнила по своему прошлому. Она даже не могла сказать, о чем он думает, что чувствует. И все же, несмотря на все это, он по-прежнему неотрывно смотрел на нее. Не в силах выдержать его пронзительный взгляд, Адель в конце концов отвела глаза. По какой-то причине эти мертвые,

бесстрастные глаза вызывали в ней невероятную тревогу.

Возможно, у него важная работа в гильдии информаторов.

Он всегда был искусен в получении информации, и именно поэтому Адель искала его в надежде, что он, возможно, работает на гильдию. Но она была немного удивлена, узнав, что ее догадка на самом деле подтвердилась.

«Я думал, ты умерла, Адель», - сказал Джин.

«Я не уверена... но многое произошло», - ответила она с горькой улыбкой. Это было слишком для нее, чтобы даже начать объяснять, - «Кто сказал тебе, что я умерла?», - спросила она.

«Кэл и Джек», - сказал Джин.

Лицо Адель исказилось при звуке знакомых имен, внутри все клокотало от ярости.

«Кто?..»

«Кэл и Джек», - бесцветным голосом повторил он. Он произнес их имена очень четко, возможно, думая, что она действительно не расслышала их в первый раз.

Адель с трудом сдержала горькую усмешку над его задумчивостью. В воздухе стало жарко. В комнате было тепло, и Адель была полностью одета в плащ, а на плечи накинуто толстое зимнее одеяло. Она почувствовала, что начинает потеть.

Задыхаясь, Адель медленно сняла плащ. Увидев, что она делает, Джин резко встал. Пока Адель с подозрением наблюдала за ним, он подошел к окну и задернул шторы. В комнате мгновенно стало темно, но достаточно светло, чтобы что-то разглядеть благодаря полоске солнечного света, пробивающейся сквозь щель в занавесках. Глаза Адель расширились от внезапного движения. Почувствовав на себе ее пристальный взгляд, Джин сел обратно на диван.

«Тебя не должны видеть, верно?», -  он сказал.

«О, ты сделал это для меня?»

«Да», - кивнул Джин.

«Эм, спасибо», - неловко произнесла Адель.

Джин производил впечатление могущественного босса, но он любезно отвечал на все вопросы Адель. Это мало чем отличалось от прошлого.

Я помню, как он молча подавал мне еду, а затем просто молча сидел рядом со мной, прежде чем уйти.

В то время ее возмущали любые проявления доброты, независимо от того, от кого они исходили. В то же время именно благодаря Джину ей удалось выжить. Она оказалась в странном положении, когда не могла отказаться от его помощи, но все равно ненавидела ее принимать.

«Неужели Кэл и Джек солгали мне?», - спросил Джин как можно мягче.

Адель кивнула, нахмурив брови. Она была слишком занята своей жизнью, чтобы думать о том, чтобы выследить их. Если быть более точным, она была слишком поглощена другими вещами.

Ну, технически, из-за того, что меня продали.

Даже несмотря на то, что Адель никогда никому не принадлежала. В конце концов, это была нелепая сделка. Если бы она была достаточно взрослой, чтобы нормально мыслить, она, возможно, даже воспротивилась бы.

«Понятно», - пробормотал Джин.

Услышав его пугающе холодный голос, Адель вскинула голову. Он был все таким же бесстрастным, как всегда, сухим и безжизненным, но не совсем холодным.

«Что?..», - спросил он так, словно ничего не знал, - «Что же тогда произошло?»

Адель покачала головой: «Кэл и Джек. Они продали меня, сукины дети!», - яростно выплюнула она. Как только она перестала притворяться аристократичной леди, ей стало намного легче говорить. Чем больше она думала об этом, тем сильнее ее охватывала ярость. Ругательства, срывавшиеся с ее губ, казались знакомыми и в то же время неловкими. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз так ругалась.

«Они...»

Адель подняла дрожащую голову, услышав низкий рык Джина. Его красные глаза опасно сверкнули: «Сделали... что?..» - закончил он.

Глава 42

«Джин?»

Когда Адель широко раскрыла глаза, Джин потер лицо руками. Выражение его лица снова стало безразличным.

«Джек и Кэл продали тебя?», - спросил он.

«Я так думаю».

«Что значит, ты так думаешь?»

В тот момент, когда Адель открыла рот, чтобы ответить, раздался стук в дверь. Они оба замерли.

«Чай и печенье, сэр», - раздался голос.

«Оставь их и уходи», - сказал Джин, глядя на Адель. Мужчина во фраке вошел и поклонился, его шпага болталась у пояса. Он поставил на столик у дивана трехъярусный поднос с пирожными и печеньем.

«Какие аппетитные пирожные», - подумала Адель. В воздухе витал насыщенный маслянистый аромат, от которого у нее защекотало в носу. Десерты соблазнительно пахли и выглядели свежеиспеченными.

«И что?», - Джин настаивал на подробностях.

«У меня нет никаких доказательств», - продолжила Адель, - «Это всего лишь предположение, но я почти уверена, что права. Я видела, как они наблюдали за мной, когда меня уводили».

«Наблюдали», - пробормотала Джин.

Адель кивнула.

«Они единственные, о ком я могу думать, эти ублюдки. Я должна разорвать их на части», - яростно сказала она. Это не искупило бы всех ее страданий, но это было не похоже на нее - просто стоять в стороне и ничего не предпринимать. По крайней мере, это было не похоже на прежнюю Адель.

«Они живы?», - спросила она.

«...»

Джин слегка опустил голову, его взгляд был задумчивым. Некоторое время он не отвечал. Устав ждать, Адель решила спросить еще раз.

«Джин».                                                                                                                                                          «О, да?», - он ответил после паузы. Его голос звучал странно холодно.

«Я спросила, живы ли они», - повторила Адель.

«...»

Джин пристально посмотрел на Адель, затем очень медленно покачал головой.

«К сожалению, они умерли недавно», - наконец сказал он.

«Они мертвы? Как?»

«Эм...», - Джин замолчал, - «Должно быть, у них были враги. Их тела были изуродованы к тому времени, когда их обнаружили».

Затем он встал. Он пододвинул к Адель чайник и десерты, затем протянул руку и погладил ее по волосам.

Чего это он?..

Джин убрал свою руку.

«Адель, мне нужно уладить одно срочное дело. Я сейчас вернусь, так что пей чай, пока он не остыл. Можешь съесть еще пирожных, если хочешь. Не бойся спрашивать».

«Срочное дело?», - спросила Адель.

«Да, срочное. Мне нужно идти прямо сейчас».

«Думаю, у меня нет выбора», - кивнула она.

«Никуда не уходи», - попросил Джин.

Адель что-то промурлыкала, кивая и глядя на свои карманные часы, затем добавила: «Хорошо. Я все равно должна тебе кое-что сказать, так что я подожду здесь».

«Я скоро вернусь», - добавил Джин.

Он бросил на нее последний взгляд, прежде чем поспешно выйти из комнаты. Кабинет оказался намного уютнее, чем думала Адель. Она не ожидала, что он встретит ее так тепло.

Хотя я не уверена, что он на самом деле рад меня видеть.

Выражение лица Джина было таким отстраненным, что она не могла понять, о чем он думает. Адель потянулась за печеньем и откусила кусочек. Ее глаза расширились от изумительного вкуса, сдобренного сливочным маслом и молоком, печенья с хрустящей корочкой. Это было одно из лучших печений, которые она когда-либо пробовала в своей жизни. Печенье мгновенно исчезло, и Адель тут же взяла еще одно.

Она давно не чувствовала себя такой расслабленной.

* * *

«Адель».

«Ты вернулся», - сказала она, вытирая руки носовым платком, который лежал рядом с ней. Вошел Джин и сел рядом с ней.

Его взгляд упал на трехъярусный поднос с десертами. Всего за десять минут с десертами было покончено больше чем на половину. Заметив, что он пристально смотрит на пустой поднос, Адель осторожно отложила вилку, которой ела пирожные.

«Наполните пустые подносы», - приказал Джин, ни к кому конкретно не обращаясь. Адель посмотрела на него, гадая, обращается ли он к ней.

«Я уже закончила есть», - сказала она.

«Да», - раздался другой голос. Внезапно перед диваном появился мужчина, одетый в черное с головы до ног. Казалось, он материализовался из воздуха.

Адель застыла на своем месте, потеряв дар речи от потрясения.

А почему бы и нет, если из ниоткуда вдруг раздался голос и появился мужчина? Мужчина в черном молча взял поднос и вышел из комнаты. Ее взгляд начал метаться по комнате, когда она осознала, что произошло.

Что случилось с ее другом за последние 10 лет?

Она проглотила вопросы, которые готовы были вырваться из ее горла. Джин снова уставился на нее, и Адель встретилась с ним взглядом.

«Так куда же ты ходил?», - спросила она.

«У меня был...», - Джин вздрогнул. Он посмотрел на Адель, затем на мгновение сжал губы, - «У меня было срочное дело, поэтому я зашел в кабинет на первом этаже».

«В любом случае, я рада узнать, что у тебя нормальная работа. Что неудивительно, поскольку ты всегда контролировал ситуацию в этой области».

Джин не ответил. Он что-то тихо пробормотал себе под нос, затем отвел взгляд и слегка кивнул.

«Сначала я хочу услышать твою историю», - сказал он.

Адель на мгновение задумалась. Она нахмурила брови, затем открыла рот, чтобы заговорить.

«Джин», - начала она.

«Да», - с готовностью ответил он.

«Кто это был?», - спросила она.

«Мой сопровождающий».

«Чем он занимается?»

«Адель, почему он тебя интересует?», - спросил Джин, нахмурив брови. Вместо ответа он задал ей еще один вопрос.

Но кто бы не заинтересовался мужчиной, который просто появился из воздуха?

«Меня он не интересует», - покачала головой Адель. Ей показалось, или Джин действительно выглядел встревоженным? Его лоб снова разгладился, но только после ее заверений.

«Я хочу услышать о тебе, Адель», - сказал он, глядя ей прямо в глаза, - «Расскажи мне, что произошло за последние 10 лет».

«Ничего плохого. Просто...» Адель покачала головой и поджала губы. Даже если он был старым знакомым, она не смогла бы нарушить обещание, данное герцогу. Это был один из немногих козырей, которые она все еще прятала в рукаве.

На данный момент это было единственное, что у нее осталось против герцога, особенно учитывая ее нынешнее шаткое положение.

«Сейчас у меня все хорошо», - сказала она.

«Действительно?»

«Да», - Адель кивнула. Формально это не было ложью.

С материальной точки зрения, она ни в чем не испытывала недостатка. В этом смысле у Адель все было феноменально хорошо. Все дети, с которыми она была сиротой, могли бы ей позавидовать. Что ей было трудно вынести, так это то, что с ней обращались так, словно она была невидимкой, ничем не отличающейся от куклы.

«Тогда почему у тебя такой вид, будто ты разочаровалась в жизни?», - Джин снова протянул руку и погладил Адель по щеке. Почувствовав тепло в его большой ладони, она широко раскрыла глаза. Когда она опустила взгляд, Джин нежно приподнял ее лицо. Он приблизил свое к ней на несколько дюймов, его красные глаза внимательно изучали ее.

Золотистые глаза Адель расширились от его пристального взгляда. Ей казалось, что он видит ее насквозь, но, несмотря на это, она не могла отвести взгляд. Казалось, она была крепко связана с какой-то невидимой силой.

«О чем ты говоришь, Джин?», - спросила она, выдавив улыбку.

«Я говорю, что у тебя мертвые глаза», - ответил Джин, - «Как будто тебе больше ничего не нужно».

« Мне?», - спросила Адель.

Джин придвинулся к ней вплотную. Он толкнул ее в плечо и заставил лечь на диван.

Глаза Адель расширились.

«Джин?»

«Если ты устала, тебе нужно немного отдохнуть».

«Нет, мне нужно вернуться домой до наступления темноты», - сказала она.

Джин нахмурил брови.

«Куда?», - спросил он. Казалось, он был удивлен, услышав, что ей есть куда возвращаться.

Но Адель не была бездомной кошкой, которая наконец-то вернулась домой. Конечно, ей было бы куда вернуться.

«Куда ты собираешься на этот раз?», - спросил Джин, нахмурившись.

Адель показалось, что она услышала слабое рычание, вырвавшееся из его горла. Она мягко оттолкнула его и села обратно. Она думала, что он будет сопротивляться, но Джин уступил легче, чем ожидалось. Адель сделала озабоченное лицо и посмотрела на него снизу вверх.

«Ну, домой... конечно», - ответила она.

«Не лги, Адель. Только не мне».

Пронзительные красные глаза Джина впились в Адель, словно могли распознать любую ложь. Но, по правде говоря, дом был домом, хотя точнее было бы назвать его домом Карины Вифта.

«Джин, мне пора идти. Могу я попросить тебя пока об одолжении?», - спросила Адель.

«Каком именно?»

«Ты можешь мне помочь?»

«С чем?», - спросил он.

«Я могу... я ввязываюсь во что-то опасное, и мне нужна информация», - осторожно сказала Адель.

Она собиралась впутаться в измену, но это вызвало бы слишком много проблем, если бы она рассказала об этом сейчас.

Джин не ответил. Он молча уставился на нее, выражение его лица было непроницаемым.

«Э-э, если дело в деньгах, я, вероятно, смогу заплатить любой гонорар, который ты пожелаешь», - добавила она на всякий случай. Внезапно ей пришло в голову, что, если бы Джин был важным членом гильдии информаторов, было бы проще найти другую, лучшую организацию.

Я бы не возражала, если бы он просто порекомендовал мне кого-нибудь другого.

Она и представить себе не могла, что он займет такую высокую должность.

«Насколько опасное?», - неожиданно спросил Джин.

Глава 43

«Эм, ну, твоя жизнь может быть в опасности», - сказала Адель, - «И гильдия тоже».

«Я не знаю, что ты планируешь, но, возможно, будет лучше, если ты откажешься», - сказал Джин.

Адель покачала головой.

«Нет. Я должна это сделать».

Для нее это была возможность наконец-то освободиться от своих бесконечных оков. Джин пристально посмотрел на Адель.

«Я рассмотрю это, только если ты скажешь мне правду», - сказал он.

«Это... похоже на государственную измену», - призналась Адель, понизив голос. Глаза Джина расширились.

«Это очень опасно», - предупредил он.

«Я осознаю риск», - сказала она, - «И, кроме того, у меня есть тот, кто может меня защитить».

«Кто?..»

«Тот, кто помогает мне».

Джин нахмурил брови.

«Не могла бы ты передать этому человеку, что я хочу встретиться лично и обсудить детали?», - сказал он.

Адель кивнула.

«Значит ли это, что ты в деле?», - спросила она.

«Да».

«Спасибо», - с улыбкой поблагодарила Адель. Она почувствовала облегчение, зная, что ее неотложные заботы наконец-то закончились. Джин протянул руку и погладил ее по волосам.

«Я провожу тебя домой», - предложил он.

«Нет, все в порядке. Люди могут увидеть, и, кроме того, на улице еще светло. Я могу пойти одна», - мягко отказалась Адель. Она свернула одеяло и положила его на диван, - «Мне пора идти. Было приятно снова тебя увидеть».

«Адель».

«Да?»

«Ты можешь приходить в любое время».

Она неловко улыбнулась. «Должна ли я сказать ему, что выхожу замуж?», - подумала она, хотя это была фиктивная помолвка.

Когда она не ответила, Джин придвинулся к ней поближе.

«Когда захочешь сбежать или когда тебе понадобится отдохнуть», - добавил он.

«Слишком поздно», - подразнила Адель. Кто-то уже говорил ей то же самое. Джин недовольно поджал губы.

«Если бы я знал, что ты жива...», - он замолчал, понизив голос. Затем он посмотрел в глаза Адель и покачал головой, - «Нет», - сказал он.

«Хм?»

«Это твой дом. Вернее, так и должно было быть», - сказал Джин, обнимая Адель за плечи. Адель молча посмотрела на него. Она улыбнулась, не ответив.

«Так что тебе здесь всегда рады», - закончил он.

Адель кивнула, неловко улыбаясь.

«Я могу пойти одна», - запротестовала она, когда Джин двинулся за ней.

«Только до входа», - ответил он, натягивая капюшон ей на голову. Она неохотно кивнула в знак согласия. Он опустил прядь на лоб Адель, а затем повел ее вниз по лестнице, и она последовала за ним.

«Спасибо тебе за сегодняшний день», - сказала она, когда пришло время уходить, - «Приятно было увидеть тебя после столь долгого перерыва».

«Мы будем чаще видеться, не так ли?»

«Это правда», - Адель кивнула. Джин прислонился к двери, провожая ее.

Стало позднее, чем я думала.

Солнце начало садиться. Адель следует поторопиться, если она хочет добраться до дома до наступления темноты. Она ускорила шаги, уходя, а Джин молча наблюдал за ней.

«Следуйте за ней и убедитесь, что она добралась благополучно», - приказал он.

«Да, сэр».

«И будьте особенно осторожны, чтобы вас не поймали».

«Никто никогда не узнает», - последовал ответ из ниоткуда.

«И узнайте о последних 10- ти лет жизни Адель. Сделайте это тайно, чтобы никто не узнал».

«Да, сэр».

Как только Адель полностью скрылась из виду, Джин повернулся и пошел обратно в здание.

«Что с ними?», - спросил он.

«Они были схвачены и сейчас содержатся в подвале».

«Тогда я спущусь», - сказал Джин.

«Я провожу вас, сэр».

«Нет, не беспокойтесь. Не отправляйте никого вниз, пока я не вернусь».

«Да, сэр».

Служащий послушно ответил. Джин открыл дверь на втором этаже, которая вела в подвал. На лестнице стоял металлический запах крови.

Куарен Вифта

Адель глубоко вздохнула. Во всем поместье горел свет. Она приехала после ужина, но, к ее облегчению, это не вызвало переполоха. Она не была уверена, следует ли ей испытывать облегчение или разочарование. Возможно, это было к лучшему, что она пришла в разгар ужина. Если бы все уже поели, она могла бы запереться в своей комнате и не видеть этого придурка Куарена.

Он бы до сих пор не держал в руках этот мешок с телами.

Ужасы этого воспоминания все еще были свежи в ее памяти. Адель вздрогнула, пытаясь отогнать эти мысли. Держа в руках бумажный пакет с фруктами, она вошла в поместье.

«Добро пожаловать обратно, миледи», - с поклоном произнес рыцарь. Судя по его исключительно уважительному поведению, он был новичком.

«Спасибо. Я иду в свою комнату. Проследите, чтобы никто не вошел».

«Я пошлю весточку, миледи».

Адель бросила взгляд на рыцаря. Она была удивлена тем, каким дисциплинированным он казался, несмотря на то, что рядом не было других членов семьи.

Войдя внутрь, она твердо сказала себе, что избегает Куарена, потому что не хочет его видеть, а не потому, что боится. Она могла с уверенностью сказать, что лучший способ справиться с Куареном Вифта - это вообще не иметь с ним дела.

Думаю, сейчас все уже едят. Она слышала голоса, доносившиеся из обеденного зала. Все слуги и служанки, казалось, тоже были там. Адель вздохнула с облегчением.

Во что я превратилась? Какие грехи она совершила в своей прошлой жизни, чтобы быть проклятой присутствием этого придурка? Ей казалось нелепым, что ей приходится прокрадываться в свою комнату, как мышке. Больше, чем когда-либо, ей хотелось сбежать из этого дома как можно скорее. Она ненавидела все остальное, но Куарена Вифта ненавидела больше всего.

Щелчок.

Даже не оглянувшись, Адель поспешно вошла в свою комнату и заперла дверь.

Посреди комнаты что-то лежало. Это было похоже на большой матерчатый мешок, похожий на те, что используются для сбора фруктов.

Что это такое?

Гадая, не ошиблась ли она комнатой, Адель на цыпочках вышла обратно. Затем она вернулась и проверила. Это определенно была ее собственная комната. Даже если она вернулась на три года назад, она бы ни за что не смогла не узнать комнату, в которой прожила десять лет. Она сняла плащ и повесила его на спинку стула, стараясь не задеть мешок. Затем положила свой пакет с яблоками рядом с плащом. Адель прижалась к стене, уставившись на огромный мешок на полу.

«Пожалуйста...», - пробормотала она.

У нее было дурное предчувствие. Ужасное предчувствие. Ее сердце учащенно забилось, когда она медленно отступила назад. Из-за металлического запаха, наполнившего комнату, Адель не нужно было больше спрашивать.

Воспоминание из прошлого промелькнуло у нее в голове, когда она медленно потерла лицо руками.

Она догадывалась, что находится внутри мешка, и это делало все еще более ужасным. Ее планы немного отдохнуть в своей комнате были разрушены. Адель почувствовала, что ее настроение резко падает.

«Чертов сукин сын!», - кипела она.

Ей хотелось произнести все ругательства, которые она знала. Слова, которые она избегала произносить с тех пор, как переехала сюда с улицы, грозили сорваться с ее губ.

Матерчатый мешок был плохо завязан, и Адель знала, что сможет разглядеть, что находится внутри, если подойдет поближе.

На полу рядом были разбросаны клочья шерсти животного. И внутри...

К счастью, Адель явилась из будущего и знала, что лучше отвернуться, чем смотреть.

Куарен, вероятно, ожидал бы, что она закричит от испуга. Если бы это было три года назад...

Нет.

Если бы это было до ее смерти, Адель, не задумываясь, заглянула бы внутрь и закричала во все горло. Именно это на самом деле происходило в прошлом. Услышав ее крик, Куарен Вифта бросился наверх, чтобы посмотреть, как она мучается.

На этот раз Адель не собиралась позволять ему развлекаться. У нее не было необходимости в чьем-либо одобрении или комплиментах, и у нее больше не было причин сдерживать себя. До сих пор Адель мирилась с выходками Куарена, но она не собиралась продолжать в том же духе.

Как бы мне хотелось просто ударить его несколько раз по лицу. Это не компенсировало бы всего, что он с ней сделал, но, по крайней мере, она почувствовала бы себя немного лучше. Она даже гордилась собой за то, что сохранила ясную голову в это время.

Адель зажмурилась и отвернулась. Держась на расстоянии, она протянула руку и ухватилась за отверстие мешка.

«Фу...», - простонала она.

От тяжести мешка у нее по спине побежали мурашки. На данный момент все, что могла сделать Адель, это стиснуть зубы и оттащить его подальше.

Глава 44

Адель распахнула дверь и выволокла мешок из своей комнаты.

Обычно я заставляла Беллу делать это, но...

Она не могла больше ждать ни секунды. Она хотела только одного - запереться в своей комнате на две недели. Гексион обещал связаться с ней, и она подумала, что, возможно, сможет сделать небольшое исключение, чтобы просто повидаться с ним.

Куарен Вифта был человеком, который бросал вызов здравому смыслу, и Адель не была уверена, что сможет встретиться с ним лицом к лицу в здравом уме.

В любом случае, ей нужно было найти способ пережить его пребывание здесь.

Если я правильно помню, он уезжает примерно через две недели.

Это означало, что если она останется в своей комнате до тех пор, то сможет избежать встречи с ним.

С большим трудом Адель удалось вытащить мешок из своей комнаты в пустой коридор. Она закрыла дверь своей спальни и заперла ее на замок. Избегая того места, где лежал мешок, она направилась к своей кровати.

Мне следовало бы также запереть окна.

Куарен Вифта знал, как пользоваться магией. Это была не та великая и внушительная магия, которую описывают в романах или сказках. Тем не менее, он мог поднимать в воздух предметы и левитировать. Это означало, что она не могла рисковать, оставляя окна открытыми.

Быть такой беспомощной ужасно.

Если бы она могла выбрать свое собственное благословение, то попросила бы силу, способную вырубить Куарена Вифта, а не способность исцелять людей или видеть вещи, которые иначе были бы невидимы.

«Ах, наконец-то».

Как только Адель закрыла окна и задернула шторы, в комнате стало темно. Она зажгла свечу, и комната снова наполнилась светом. Опираясь на свет свечи, Адель направилась к своему столу. Она достала книгу в кожаном переплете. В отличие от ее блокнотов, эта книга была большой, тяжелой и туго перевязана бечевкой, завязанной узелками, что позволяло ей добавлять и вынимать отдельные листы бумаги.

«Давай начнем систематизировать», - сказала она себе.

Адель открыла блокнот, лежавший слева от нее, и книгу в кожаном переплете, лежавшую справа. Она принесла ее из библиотеки, чтобы превратить свои переводы с монолита в книгу. В книге в кожаном переплете было много совершенно пустых страниц. Обложка была покрыта толстым слоем пыли, которую Адель смахнула, прежде чем отнести книгу в свою комнату.

Она решила, что вполне может воспользоваться ей, раз уж никто другой никогда этого не сделает. Обложка была хорошо выделана и  была удивительно мягкая. Адель не знала, кожа какого животного была использована, но была уверена, что название будет смотреться изумительно, если позже она напечатает его клеймом. Металлические нити, скрепляющие обложку, придавали ей изысканный вид.

Адель достала чернила и гусиное перо.

Она обмакнула перо в чернила и написала несколько слов на нескольких клочках бумаги.

Вскоре она привыкла к ощущению  нового пера.

«Ааааа!» Тишину разорвал крик, раздавшийся прямо за дверью.

Рука Адель замерла, когда она собиралась написать свое первое письмо. Она снова поднесла перо к чернильнице.

«А-а-а! Что это? Где главный дворецкий?!»

Услышав череду криков, Адель нахмурилась. Она догадывалась, кто кричал и что могло это вызвать.

Должно быть, мешок нашла Белла. Жаль, что кто-то, кто более восприимчив к подобным вещам, не смог обнаружить его первым.

Когда звук шагов стал тише, Адель подперла подбородок рукой с безразличным выражением лица. В прошлом ее бы беспокоило горе других людей, как если бы оно было ее собственным. Но теперь она смогла сделать шаг назад и наблюдать за происходящим со стороны. Кто-то может подумать, что она бессердечная и безжалостная, но на самом деле Адель никогда не чувствовала себя так спокойно.

Сейчас тихо, размышляла она. Адель снова взялась за перо. Она прочитала первую страницу своих записей, затем начала переписывать их на страницу пустой книги в кожаном переплете. Она без устали водила пером, не делая перерывов. Каждый раз, когда буквы начинали расплываться, Адель снова макала перо в чернильницу, и ее почерк снова становился четким и свежим. Ей нравился звук, с которым заостренный кончик пера царапал бумагу. Дочитав до конца страницу, Адель осторожно переходила к следующему листу.

«Черт возьми!»

Она услышала за дверью своей комнаты яростный рев, исходящий от человека, чей голос звучал резко и раздраженно. Адель перестала писать, не успев начать с новой страницы, и замерла, прислушиваясь. Кончик пера задрожал. Осознав, что ее тело реагирует инстинктивно, Адель поспешно отложила перо и закрыла чернильницу.

Она должна была помнить, что чернильницу всегда нужно держать закрытой, чтобы чернила не высыхали.

Адель изо всех сил старалась сохранять ясность ума.

Ее длинные ресницы медленно опустились, почти по привычке.

«Зачем ты смотрела? Ты что, с ума сошла?!», - закричал Куарен.

«...»

Казалось, его характер ничуть не изменился.

«Простите, милорд», - услышала Адель голос Беллы, - «Это было здесь, и я подумала, что должна убрать, если это багаж».

«Это было снаружи?»

«Да, милорд».

«Не лги мне! Я отнес его в комнату!»

Казалось, ему совершенно не было стыдно за свои действия. Адель глубоко вздохнула. Ей не нужно было находиться снаружи, чтобы ясно видеть, что происходит. Должна ли она считать удачей то, что ей не пришлось столкнуться лицом к лицу с Куареном и его грубым, вульгарным языком? Конечно, он был более чем способен выломать ее дверь, какой бы прочной она ни была.

Я просто надеюсь, что до этого не дойдет.

Если бы он когда-нибудь решил это сделать, у Адель не было бы возможности остановить его.

«Эй! Твой старший брат здесь! Как ты смеешь не показываться!»

Хлоп!

Дверь задребезжала. Он ударил по ней всего один раз, но, казалось, вся комната содрогнулась.

Куарен был невероятно силен. Адель еще даже не видела его лица, но ее сердце бешено колотилось и было готово разорваться. Она беспокойно заходила по комнате, затем замерла на месте, зажав уши руками.

«Выходи сейчас же!» - взревел он.                                                                                                          «...»

«Я бы не стала так запираться, если бы планировала отвечать на твои крики», - подумала Адель.

Она задвинула недописанную книгу поглубже в ящик стола. Что касается ее записей, она завернула их в ткань, прежде чем спрятать в карман платья. Учитывая, как развивались события, у нее не было времени перенести все свои переводы с монолита в книгу сегодня вечером. Было бы лучше просто лечь спать.

«Я предупреждаю тебя... Если ты не выйдешь, я выломаю эту дверь».

Куарен, должно быть, приклеился лицом к двери, потому что Адель слышала его рычание так отчетливо, как будто он стоял рядом с ней, и в его тоне слышалась угроза. Для Адель это не было новостью. Он был таким с самого рождения. Ну, не то чтобы она была свидетелем его рождения.

«Ааа! Молодой господин! Пожалуйста, не ломайте дверь!»

Ну что ж, похоже, он на самом деле готовился сломать ее. Адель едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Она бы с большим удовольствием проломила эту его тупую башку. У него была склонность крушить все на своем пути, когда он не мог добиться своего. Адель покачала головой, чувствуя, что сыта по горло.

Что же мне делать?

На мгновение она задумалась о том, чтобы действительно сразиться с сумасшедшим. Конечно, шансы на ее победу были близки к нулю. Тем не менее, как только он узнает, что она может дать сдачи и, возможно, нанести пару ударов, возможно, он немного отступит. Адель внезапно пожалела себя за такие мысли.

«Один».

Он действительно собирался это сделать. Глаза Адель забегали по комнате в поисках подходящего места, чтобы спрятаться от осколков двери. Как же ей хотелось просто выпрыгнуть из окна.

«Два».                                                                                                                                                         «Миледи! Пожалуйста, выйдите!»

Адель проигнорировала настойчивые просьбы Беллы. Если она сейчас отступит, то останется в его власти. Она медленно повела глазами по сторонам, стараясь сохранять спокойствие. Где, черт возьми, были Фелис и герцог Вифта?

«Если ты собираешься сойти с ума, то, по крайней мере, делай это тихо...», - пробормотала Адель. Посидев в задумчивости на кровати, она скользнула под одеяло.

«Три...»

«Что, по-твоему, ты делаешь, вызывая такой переполох в столь поздний час?»

А, вот и он.

Это был голос герцога Вифта. Теперь, когда он был здесь, может быть, этот мудак послушает и вернется в свою комнату.

«Она не выходит!», - закричал Куарен.

«Как же так, ты все еще не можешь контролировать себя в таком возрасте!», - сказал герцог.

«Не придирайся, отец. Я просто пытаюсь увидеться со своей младшей сестрой. В чем проблема?»

Младшая сестра? Кто, я?

Куарен Вифта не знал, что Адель на самом деле была внебрачным ребенком. Поэтому она не могла понять, почему он настаивал на сказке о братьях и сестрах. Они когда-нибудь раньше вели себя как настоящие братья и сестры? Очевидно, что нет. Она получала только материальную компенсацию за свою роль двойника.

Были ли мы когда-нибудь связаны эмоционально? Нет, ни разу. Ей даже не пришлось думать дважды.

«Подумай об этом, отец. Все, что ей нужно было сделать, это показать мне свое лицо...», - сказал Куарен.

Герцог Вифта глубоко вздохнул. Адель не могла отделаться от мысли, что этот человек не годился в отцы. Фелис был прекрасным человеком, но его второй сын был нарушителем спокойствия, а его дочь умерла от тяжелого заболевания.

И Селлина...

Что ж, Адель не могла знать, какой она была, поскольку никогда раньше как следует не видела свою сводную сестру. Поэтому, естественно, она не могла наблюдать, как та растет.

«Карина», - снаружи раздался голос герцога Вифта.

Адель закрыла глаза и натянула на себя одеяло. Ее не касалось, звал ее кто-нибудь или нет.

«Она, должно быть, спит», - сказал герцог.

«У нее чуткий сон. Не может быть, чтобы она не проснулась...»

«Куарен Вифта!», - прогремел герцог.

Куарен наконец замолчал. Как и ожидалось, только герцог и Фелис могли управлять им.

«Ты сможешь увидеть ее завтра за завтраком», - сказал герцог Вифта.

«Да, отец», - Куарен, казалось, отступил, но затем, - «Ты думал, я это скажу?»

Бум!

Дверь распахнулась, осыпав голову Адель пылью и деревянными щепками.

Глава 45

«Тьфу. Этот сумасшедший», - проворчала она под одеялом, засыпанная щепками и пылью от своей взорванной двери.

Куарен никогда не изменится. Ни в прошлом, ни после перевоплощения, ни через три года. Чувствуя, что только что осознала неоспоримую истину, Адель медленно поднялась с кровати. Сквозь остатки взрыва она смогла разглядеть голову с темно-оранжевыми волосами.

«Куарен Вифта!», - прогремел герцог. Он выглядел так, словно его хватил удар, и был на грани обморока. Адель могла посочувствовать ему, по крайней мере, сейчас.

«Видишь? Она не спит. Почему ты притворялась спящей и только усугубила ситуацию? Ты что, издеваешься надо мной?», - со смешком спросил Куарен, входя в комнату.

Адель сглотнула, увидев его проницательный взгляд, темно-рыжие волосы, характерные золотистые глаза, которые он унаследовал от герцога Вифта, и слегка загорелую кожу. Все в нем вызывало у Адель страх.

«Я собиралась… лечь спать».

«Ты что, мне перечишь?»

«Ты задал мне вопрос», - парировала Адель.

«Ха. Я понимаю, в чем дело», - сказал Куарен, весело посмеиваясь, - «Теперь ты совсем взрослая. Раньше ты бы просто орала во все горло от моего подарка».

Он широко улыбнулся, обнажив зубы. Было ясно, что он наслаждается происходящим не меньше, чем Адель.

«Снаружи был мой подарок. Ты открыла его и увидела?», - с улыбкой спросил Куарен.

«Нет. Зачем мне открывать подарок, который я даже не хочу?» Увидев ее застывшее выражение лица и спокойный голос, Куарен приподнял бровь. Он протянул руку и взъерошил ее волосы.

«Как у тебя дела?», - спросил он.

«Убери от меня свои грязные лапы».

«Что ты сказала?..» - лицо Куарена исказилось.

Схватившись за подол своей юбки, Адель подняла голову и пристально посмотрела на него.

«Я сказала, убери от меня свои грязные лапы. И вряд ли это можно назвать подарком», - сказала она.

«Ого... ты действительно повзрослела», - заметил Куарен. - «Я думаю, тебе все это взбрело в голову после того, как этот монстр, называющий себя великим герцогом, сделал тебе предложение».

Он расхохотался. Его голос был искренним и веселым, но глаза по-прежнему оставались холодными и бесчувственными. За его жестокосердечным взглядом скрывалась глубокая ярость.

«С тех пор ты перестала считать меня своим братом?»

«Ты же сам сказал мне этого не делать. Я думала, тебе было противно, когда я так говорила», - ответила Адель, отворачиваясь, чтобы избежать его взгляда. Она больше не хотела иметь с ним дела. Если что-то и изменилось, так это то, что теперь Адель могла, по крайней мере, стоять перед ним и притворяться, что ей не страшно. «Убирайся. Я устала».

«Я так не думаю».

«Тогда ты спи здесь, а я уйду».

Даже если Куарен действительно уйдет, она не думала, что сможет сегодня спать в этой комнате. Потребуется немало времени, чтобы очистить пол от всего мусора и установить новую дверь.

«Белла, найди мне временную комнату для проживания», - приказала она.

Горничная, казалось, не торопилась действовать.

«Последнее предупреждение, Белла».

«Да, миледи», - наконец ответила Белла, лихорадочно озираясь по сторонам. Она поспешно склонила голову и вышла из комнаты.

Казалось, больше никто в этом доме не хотел слишком долго находиться рядом со вторым сыном Вифта. Куарен скрестил руки на груди и уставился на Адель.

«Ты действительно сошла с ума? Ты ударилась где-нибудь головой?», - спросил он.

«Извини, если ты этого хотел, но я в здравом уме», - ответила Адель.

«Нет, ты сошла с ума. По-другому это не объяснишь».

Воздух вокруг Куарена заколебался. Адель почувствовала, как ее тело напряглось. Герцог Вифта стоял у него за спиной, но было непохоже, что он вмешается в ближайшее время.

«В мое отсутствие здесь стало слишком тихо», - сказал Куарен, обводя рукой помещение.

Грохот!

Окна с грохотом распахнулись, разбив стекла и сорвав замки. Порыв ветра ворвался в комнату и взъерошил волосы Адель. Она откинула их назад и высоко подняла голову, сжав кулаки. В то же время перед ее глазами разыгралась удивительная сцена. Это было необычайно красивое зрелище, которое на мгновение заставило ее забыть о страхе.

Адель широко раскрыла рот.

Если бы я могла увидеть языки пламени на поверхности солнца, были бы они такого цвета? Подумала Адель. Длинные огненные нити выходили из сердца Куарена и обвивались вокруг его правой руки. Количество огненных нитей увеличилось, и вскоре они закружились вокруг него. Это было похоже на реакцию на его ярость. Тем не менее, вихрь нитей вокруг него потянулся до кончика его пальца. Казалось, что шторм можно остановить, просто оборвав эту связь.

«Не волнуйся. Я прощу тебя, если ты будешь умолять об этом», - сказал Куарен, и жестокая улыбка расплылась по его лицу.

«Лети».

При произнесении заклинания оранжевые нити вокруг него обернулись вокруг талии Адель. Мгновение спустя она уже парила в воздухе в нескольких футах над землей. Она медленно потянулась к нитям, опутывавшим ее тело.

«Могу ли я оборвать их?», - подумала она, дотрагиваясь пальцами до нити.

Она сделала надрез. Нити, парящие в воздухе, переломились надвое и беспомощно упали на пол. Достигнув пола, они рассыпались в пыль, а затем и вовсе исчезли без следа. Рев ветра тоже прекратился, и в комнате воцарилась тишина.

«Что это было?..»

Адель безучастно смотрела на то место, где всего минуту назад была таинственная пыль, когда услышала тихий голос, раздавшийся у ее уха. Она подняла голову в изумлении.

«Что ты сделала?»

Услышав леденящий душу голос, Адель опустила взгляд, а затем посмотрела на Куарена горящими глазами.

«У тебя будет потрясающее ночное зрение. И ты сможешь иметь дело с магами. Я благословила тебя! Разве ты не рад?»

Адель внезапно вспомнила, что сказала ей фея в лесу.

Иметь дело с волшебниками...

Это то, что имела в виду та фея? Адель глубоко вздохнула и потерла лицо. Инстинктивный страх пробежал по ее спине.

Теперь Куарен выглядел по-настоящему разъяренным.

«Моя мана только что закончилась! Я спросил, что ты сделала?!», - закричал он, выглядя расстроенным тем, что Адель не отвечает. В то же время из него снова вырвалось больше нитей и снова окутало его тело. Из ниоткуда подул сильный ветер и начал окружать его. Держа рот на замке, Адель изучала комнату. Герцог Вифта стоял за дверью и, нахмурившись, наблюдал за Адель.

Я не могу попасться.

По какой-то причине она считала, что должна держать свои новые способности в секрете, особенно от герцога Вифта, который скрывал от нее правду все эти годы. Адель считала, что если герцог узнает, то она никогда не освободится от него. Даже сейчас ее использовали всего лишь как пешку в браке по расчету, только для того, чтобы император или герцог уничтожили ее. Она не могла позволить ему думать, что может быть более полезной для него.

«Я должна быть бесполезной», - подумала Адель, сглотнув.

«Я не..... ничего не делала», - наконец сказала она, качая головой.

Куарен взмахнул рукой в воздухе, свирепо нахмурившись. Оранжевые нити вокруг его пальца мгновенно обвились вокруг Адель, поднимая ее в воздух.

«...»

Адель приложила все усилия, чтобы оставаться неподвижной. Она сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в теле.

«Эй, попроси меня спасти тебя!»

«Куарен, пожалуйста... не убивай меня... я..... Прости меня...»

Адель вспомнила слезные мольбы себя в детстве, когда она делала все, что ей говорил Куарен. Его хихиканье все еще было слишком живо в ее памяти, чтобы она могла отмахнуться от его оскорблений как от безобидной детской шалости или оставить все как есть. Даже сейчас ее дыхание становилось тяжелым, а тело дрожало от одного его вида. Она никак не могла полностью забыть все, что он с ней сделал. Как бы она ни старалась измениться, избавиться от страха, поселившегося глубоко в ее душе, было нелегко.

Куарен Вифта, с юных лет бывший искусным волшебником, использовал свои способности для всевозможных розыгрышей. Но для маленькой Адель они были слишком жестокими, чтобы считаться безобидными. Он высовывал ее из окна второго этажа и угрожал, что будет держать там до тех пор, пока она не попросит прощения или не разрыдается. Иногда он даже использовал свою магию, чтобы полностью облить ее с головы до ног. Ее тело слишком хорошо помнило, каково это - быть выброшенной из окна в столь юном возрасте.

Пока она вспоминала все это, Адель снова подняли в воздух. Нити из груди Куарена обвились вокруг тела Адель, удерживая ее на весу. В прошлом она была напугана, потому что ничего не видела. Но теперь она не боялась так сильно, зная, что эти нити удерживают ее там.

«Хм. Теперь, кажется, все в порядке. Может быть, мне это показалось», - пробормотал Куарен себе под нос, наклонив голову и шевеля пальцами.

Возмущенная его действиями, Адель сильно прикусила губу.

«Посмотри на себя! Ты даже больше не кричишь», - сказал Куарен.

Адель хотела снова попробовать оборвать нити перед собой. Если бы это был так называемый поток маны, и если бы она могла его увидеть и разорвать...

Я бы не была такой беспомощной.

Она не знала, что это значит - иметь дело с магами. Что возможность видеть царство фей означает, что она может видеть источник и течение маны.

«Отпусти меня», - сказала она.

«Нет», - ответил Куарен, выталкивая ее из окна, и она снова повисла в воздухе.

«Еще не жалеешь? Попробуй умолять. Тогда я тебя отпущу».

Адель сжала кулаки. Куарен Вифта никогда не изменится, сколько бы времени ни прошло. Тогда, когда она дрожала и чуть не плакала, увидев мешок с частями тела, который он принес ей, он согнулся пополам от смеха.

Кажется, он спросил тогда, что такого страшного в мертвых кусках мяса...

Адель не была похожа на Куарена - солдата, привыкшего видеть трупы на поле боя. Выросшая в трущобах, она привыкла видеть грязную, убогую и, возможно, сомнительную деятельность, но не гротескно изувеченные трупы. Она начинала нервничать из-за нитей, которые не надежно удерживали ее на весу.

Адель опустила взгляд и посмотрела на землю под собой. Она увидела сады и небольшой пруд между ними и сглотнула.

«Нет, я лучше умру», - пробормотала она.

Широко раскрыв глаза, Адель положила руку на одну из нитей, удерживающих ее на весу. От ее прикосновения нить оборвалась. Она увидела, как та рассыпалась в пыль и рассеялась в воздухе, прежде чем исчезнуть.

Адель моргнула, и внезапно ее тело стало стремительно падать на землю.

Глава 46

При неожиданном повороте событий Куарен бросился к окну, и его глаза расширились от шока.

«Ты с ума сошла?!», - воскликнул он.

Наблюдая, как он удаляется, Адель глубоко вдохнула, затем задержала дыхание, готовясь к падению.

Всплеск!

Вода взметнулась высоко в воздух.

Бух!

Услышав глухой и тяжелый удар, Адель поняла, что упала в пруд и достигла дна. Ее глаза распахнулись от боли. Она замолотила руками и ногами в воде, изо всех сил стараясь не дышать. С трудом ей удалось нащупать дно пруда, и она попыталась подняться. Только собираясь наступить на него, что-то схватило ее за воротник и вытащило на поверхность.

С очередным громким всплеском Адель рухнула на край пруда, вода разлетелась во все стороны, когда воздух ворвался в ее легкие. Она откашлялась захлебываясь, делая большие глотки воздуха, ее дыхание было прерывистым. В перерывах между вдохами она медленно подняла голову.

«Ты с ума сошла?!», - закричал Куарен.

«Отойди от меня».

Шлепок!

Адель оттолкнула руку Куарена, когда тот потянулся к ней. Его лицо исказилось. Налитыми кровью глазами он смотрел, как Адель, шатаясь, поднимается на ноги, тяжело дыша.

«Кто эта девушка?», - подумал он про себя. Выражение его лица исказилось, когда он уставился на женщину, которая теперь казалась ему такой незнакомой. У той Адель, которую он знал, всегда была улыбка на лице. Она была фальшивой сестрой, у которой не было с ним ни капли общей крови, и она изображала улыбку, что бы он с ней ни делал. Конечно, Куарен никогда не думал, что ее улыбка была искренней. Это было больше похоже на картину, фальшивую, но очень убедительную.

Его всегда выбивала из колеи эта безупречная улыбка.

И посмотрите на нее сейчас. В прошлом девушка, заменившая ему младшую на год сестру, упала бы на землю и разрыдалась, но сейчас она даже заставила себя подняться, прислонившись к дереву, чтобы не упасть.

«Ты хуже всех», - выплюнула Адель, - «Больше всего на свете я ненавижу тебя».

Куарен пристально посмотрел на нее, когда она выругалась в его адрес, ее голос был сдавленным, но полным ярости.

«Придурок», - холодно добавила она. Ее губы посинели, а кожа покрылась мурашками, когда она поежилась на холодном ночном воздухе.

Его взгляд скользнул по ее телу, лицо оставалось бесстрастным. Впервые она говорила с ним с таким неуважением и в то же время с такой искренностью. Он стоял с каменным лицом, принимая острые оскорбления, которые сыпались на него, как кинжалы. Затем его губы искривились в ухмылке. Его называли и похуже, такие слова не могли его задеть.

«Ха», - он усмехнулся сквозь зубы,  наслаждаясь ситуацией. Он не мог сказать, что именно доставило ему удовольствие, но Куарен знал, что сейчас он в восторге.

Я и не знал, что она умеет делать такое выражение лица.

Его золотистые глаза заблестели. Никогда прежде он не видел Адель такой прямой и честной. Ее откровенность показалась ему неожиданной и новой.

«Меня от тебя тошнит. Оставь меня в покое», - холодно сказала она.

Но Куарен почувствовал только необъяснимое ликование, поднимающееся в нем.

«Я так не думаю», - сказал он со смехом, - «Как насчет того, чтобы еще немного поплакать? Умолять меня не убивать тебя».

Он тихо хихикнул, склонив голову набок. Адель поджала губы от его легкого и непринужденного поведения. Она опустила голову, чувствуя себя ошарашенной. Это было так, словно кто-то оборвал последнюю ниточку разума, за которую она едва держалась.

«Фу. Я действительно ненавижу его», - думала Адель. Она знала, что он хуже всех, и мысленно готовила себя к этому несколько раз, но все ее ожидания разбились о реальность, с которой она столкнулась.

«Я действительно сумасшедшая, раз даже пыталась поговорить с ним», - слабо пробормотала она себе под нос.

Бровь Куарена взлетела вверх, как будто он услышал ее.

Внезапно Адель заметила, что Белла бежит к ним издалека с большим одеялом в руках.

«Миледи!», - закричала горничная, - «С вами все в порядке?»

«Держитесь от меня подальше! У меня от вас от всех мурашки по коже! Не подходите ко мне!», - взвизгнула Адель. Она вся дрожала, но не могла сказать, было ли это от ярости из-за того, что сделал Куарен, или от страха за то, на что он был способен, либо от холода, пробиравшего ее кожу.

«Ты не ушиблась?», - спросил герцог, не торопясь спускаться по лестнице. От его наигранного беспокойства волосы на руке Адель встали дыбом.

«Ха...», - процедила она сквозь зубы.

Все повторялось акт за актом, и она находила все это абсолютно отвратительным.

«Почему я должна делать это именно сейчас?», - внезапно она задумалась. Было ли вообще необходимо продолжать устраивать шоу? Адель пообещала себя Гексиону. Было ли это притворством или нет, но они согласились пожениться.

Именно этого в конечном счете и добивался от нее герцог Вифта. Он хотел, чтобы она вышла замуж за великого герцога Гексиона Миллатрио, чтобы они могли казаться близкими к императорской семье.

Адель планировала подыграть и притвориться, что герцог использует ее, а затем нанести удар в спину. Но до этого момента у нее не было никаких реальных причин быть такой послушной, не так ли?

Герцог Вифта оглядел Адель с ног до головы. Он окинул ее холодным взглядом, как будто оценивал домашний скот. После долгой паузы он, наконец, сказал: «Если ты где-нибудь ушиблась, я вызову врача».

Беспокойство в его голосе относилось не к Адель.

Возможно, в нем вообще не было никакого беспокойства или эмоций. Если что-то и было, то только деньги  для фальшивой Карины Вифта, которые он мог бы из нее выжать.

Может, мне стоит просто остановиться. Адель прищурилась. Затем она подняла голову.

«Я собираюсь выйти замуж за его высочество великого герцога Гексиона Миллатрио», - сказала она, глядя прямо в глаза герцогу.

Это было первое самостоятельное решение, которое она приняла. С тех пор как она появилась в этом доме, ей никогда не позволяли ничего решать самой. Но теперь все должно было измениться.

«Что?» - спросил герцог Вифта, выглядя озадаченным.

«Так что вам нет необходимости продолжать этот глупый спектакль», - продолжила Адель.

Ее каменное выражение лица, сухой голос, леденящий взгляд... Ничто из этого не напоминало герцогу о его дочери Карине. Уголки его губ начали подергиваться. Может быть, поэтому? Обычно он гневно повышал голос из-за ее неуважения, но на этот раз герцог Вифта сделал вид, что не услышал.

«Означает ли это, что ты приняла его предложение?», - спросил он.

«Да», - ответила Адель. Это была всего лишь маленькая жертва ради более важного дела. Она только притворялась, что подчиняется его воле.

«Ты нужна мне».

Она вспомнила слова Гексиона. То, как отчаянно он смотрел на нее, как, казалось, был готов подчиниться ей.

«Я избавлюсь от императора, который пытался убить вас, и от герцога, который держал вас взаперти в этой клетке».

Адель не хотела снова встречаться с ним. Из их отношений не могло получиться ничего хорошего. Она считала, что они плохо влияют друг на друга. И все же их пути пересеклись, сами того не ожидая, и теперь они оказались в одной и той же ситуации. Но, в свою очередь, Адель впервые смогла узнать правду о нем и его боли. Он открыл ей свое сердце, сердце, о котором она никогда бы не узнала в своей прошлой жизни.

«Все, что вам нужно сделать, это остаться рядом со мной».

Этот серьезный, скорбный голос... Кто-нибудь когда-нибудь так отчаянно цеплялся за нее?

Нет, ни до ее смерти, ни сейчас, ни, вероятно, в будущем. Именно Адель всегда была той, кто цеплялся. Именно Адель всегда чего-то так отчаянно желала.

Но между Адель и Гексионом было одно большое различие. Она находила его стремление к жизни довольно странным. Когда она сама опустилась на самое дно и ей больше не на что было надеяться, она решила умереть.

Но Гексион все еще боролся за жизнь, несмотря на всю свою мучительную боль и отчаяние.

Адель нашла это освежающим.

Если бы я могла помочь...

Да, она хотела помочь. Она также хотела, чтобы герцог Вифта и его презренная семейка, которая всю жизнь держала ее взаперти и пыталась убить, были вычеркнуты из аристократических архивов.

«Если она не научится обеденному этикету к сегодняшнему дню, отведите ее в ту комнату».

Вспомнив голос из своего прошлого, Адель сжала кулаки. Ее пальцы так сильно впились в ладони, что побелели и похолодели.

Она вспомнила, как холодно герцог приказал запереть ее и как к ней не проявили ни капли милосердия. Но только благодаря ее собственным усилиям Адель смогла запомнить все аристократические обычаи всего за три года.

Погрузившись в свои мысли, она моргнула и сделала глубокий вдох, чтобы успокоить вихрь эмоций, бушевавший в ее сердце.

«Очень хорошо. Приятно это слышать», - сказал герцог Вифта, кивая и поглаживая подбородок. Он выглядел странно довольным и, казалось, без колебаний принял новость, хотя и был в курсе слухов о том, что великий герцог проклят.

Это были не просто слухи. Великий герцог Миллатрио действительно был проклят.

Гексион говорил правду.

Она не думала, что он стал бы лгать ей, когда выглядел таким отчаявшимся, но ей нечего было сказать, когда она увидела его состояние собственными глазами.

«Что? Ты выходишь за него замуж? Что это за чушь? Отец!», - воскликнул Куарен.

«Ты уже взрослый, Куарен. Перестань доставлять столько хлопот», - сказал герцог Вифта, протягивая руку и взъерошивая волосы Куарена, как будто он был непослушным ребенком.

«Ты тоже возвращайся в дом. Я обсужу детали твоего брака и сообщу», - небрежно добавил он, обращаясь к Адель. Ей не нравилось его высокомерие, то, как он вел себя, словно все решения принимал он.

«Нет. В этом нет необходимости», - сказала она.                                                                                                                                                                  «Что ты сказала?»

«Я сама решу дату и время своей свадьбы. Здесь нет ничего, что ваша светлость должны делать».

Выражение лица герцога Вифта посуровело, его слабой довольной улыбки больше не было видно. Он снова повернул голову к Адель.

«Как и в будущем - вам так же нечего будет решать», - решительно добавила Адель.

Глава 47

«Я достаточно долго закрывал на это глаза. Твое высокомерие вскружило тебе голову», - предупредил герцог, - «Ты смеешь думать, что ты выше меня?»

«Нет», - ответила Адель, - «Но это вы оказались бы в трудном положении без меня, ваша светлость. Должна ли я рассказать об этом здесь, о причине, по которой вы не отпускаете меня, несмотря на то, что я вам так сильно не нравлюсь?»

Она не собиралась отступать. Кукла поднялась и впервые за все время начала двигаться самостоятельно. Герцог Вифта нахмурился, услышав бунтарский голос Адель. Он сжал кулак, чтобы не отдернуть руку, и пристально посмотрел на нее.

Где она научилась так меня презирать?

В последнее время ее поведение приняло странный оборот.

Сначала он воспринял это как небольшой акт неповиновения. Было легко справиться с ребенком, настолько обделенным любовью. Он держал ее на расстоянии, время от времени делая комплименты, а когда отдавал ей тонко завуалированный приказ в форме просьбы, она всегда охотно подчинялась. Поначалу, когда она еще не была приручена, ее обучение было немного утомительным, но довольно скоро она преуспела в том, чтобы играть роль его дочери. Но за неделю до охотничьего турнира все начало меняться. Теперь она определенно стала другой.

«Понимаю. Ты была такой тихой в последнее время. Я забыл указать тебе твое место», - пробормотал герцог Вифта. Он пренебрегал ее обучением, так как до недавнего времени она была такой послушной. Она капризничала, потому что он был слишком снисходителен. Если он не напомнит ей о ее месте, она может начать нападать на него, владельца, который взял ее к себе и вырастил.

«Не имеет значения, забыла она или нет. Я всегда могу научить ее снова», - подумал герцог Вифта, и его глаза потемнели. Под его пристальным взглядом Адель вздрогнула и задрожала.

«Белла», - позвал герцог Вифта. Стоя рядом с Адель и не зная, что делать, горничная опустила голову и свесила свои руки. Адель не сводила глаз с герцога Вифта.

«Отведи это существо в ее комнату», - приказал он.

Она снова вздрогнула и неудержимо затряслась, ее глаза задрожали, когда она посмотрела на герцога.

Адель изо всех сил старалась не поддаться желанию развернуться и убежать прямо сейчас.

«Да, господин», - ответила Белла.

«Нет», - сказала Адель, высоко подняв голову, несмотря на дрожь. Герцог Вифта приподнял бровь. Было ясно, что он недоволен ее отношением, но Адель не могла отступить. Если бы она поддалась его "дрессировке", то в конечном итоге вернулась бы к самому началу.

«Миледи, пожалуйста, послушайте хозяина», - взмолилась Белла, дергая Адель за руку.

Герцог Вифта наблюдал, как Адель закрыла рот и напрягла ноги, чтобы устоять. Затем, насмешливо фыркнув, он достал из нагрудного кармана сигару и зажал ее губами. Дворецкий, стоявший рядом с ним, поклонился и чиркнул спичкой.

«Что вы с ней сделаете, отец?», - спросил Куарен.

«Ты все еще здесь, не так ли? Возвращайся в дом», - ответил герцог, - «Я не хочу, чтобы ты доставлял еще большие неприятности. Мне нужно кое-что с ней обсудить».

Он затянулся сигарой и выдохнул белый дым, который рассеялся в ночном небе.

«Сейчас же», - холодно произнес он.

Куарен наблюдал за происходящим, приподняв брови, но послушно подчинился словам отца и кивнул, напуганный властностью, прозвучавшей в голосе герцога. Он понял, что переступать эту черту ему не следует.

«Черт возьми», - сказал он, проводя руками по волосам, - «Ты! Увидимся завтра», - прорычал Кварен, указывая на Адель. Она прикусила губу, наблюдая, как он уходит.

«Всем уйти, кроме Беллы и Салливана», - приказал герцог, как только его сын скрылся из виду. После его слов сад немедленно опустел. Теперь рядом с герцогом остались только Белла, Адель и дворецкий, известный как Салливан.

Воцарилась тишина, когда герцог Вифта в последний раз затянулся своей наполовину сгоревшей сигарой, прежде чем передать ее дворецкому Салливану, который молча взял ее у него. Затем герцог шагнул к Адель.

«Это потому, что в тебе течет грязная кровь? Ты, кажешься, тупой во всем, что делаешь», - сказал он.

На его лице больше не было ни следа отеческой заботы. Его игра, какой бы слабой она ни была вначале, теперь полностью исчезла. Все, что осталось, - это чистая, неразбавленная жестокость.

«Теперь я понимаю, откуда она у Куарена», - подумала Адель, фыркнув, несмотря на свой страх.

На лице герцога появилась слабая улыбка.

«Карина Вифта», - сказал он.

«…»

Адель поджала губы и ничего не ответила.

Герцог усмехнулся, как будто она показалась ему смешной.

«Ты, наверное, знаешь, как трудно тебя любить, когда так себя ведешь», - пробормотал он, медленно поглаживая щеку Адель пальцем.

Она чувствовала отвратительный запах его сигары, исходивший от кончиков его пальцев. От его прикосновения у нее по спине пробежали мурашки, но она застыла на месте, не в силах пошевелиться.

«Вы что, окончательно впали в маразм? Если только вы не на смертном одре, я советую  прекратить эту чепуху прямо сейчас», - сумела вымолвить она, дрожа от его угрожающего присутствия.

Она усмехнулась, подумав, как  сильно изменилось выражение лица герцога, когда внезапно ее лицо дернулось в сторону.

Шлеп!

Адель услышала звук только после того, как поняла, что больше не смотрит вперед.

«О да», - пробормотал герцог. Он протянул руку и приподнял подбородок застигнутой врасплох Адель.

Она все еще пыталась понять, почему у нее онемели щека и голова, когда кто-то резко дернул ее за подбородок. «Я не могу оставлять следы там, где их кто-то может увидеть», - добавил он тихим голосом, прищелкнув языком.

Именно тогда Адель, наконец, поняла, что произошло. Герцог крайне редко бил ее сам.

«Я просто не понимаю, почему ты продолжаешь меня провоцировать», - сказал он, притягивая ее подбородок к себе и глядя ей в глаза.

«Сумасшедший придурок», - подумала про себя Адель. Она попыталась вывернуться из его хватки, но ей было не справиться с мужчиной, который всю свою жизнь обучался фехтованию на мечах.

«Оставайся покорной, какой ты всегда была раньше», - сказал герцог, - «Тогда ты сможешь жить спокойно, не возвращаясь в канаву».

«Даже если в конце меня ждет смерть?», - подумала Адель, сдерживая насмешку.

«Черта с два я это сделаю», - сказала она. Обычно от нахлынувшей боли и страха она лишалась дара речи, но Адель заставила себя пошевелить губами. Говорили, что для того, чтобы освободиться от многолетнего гнета, требовалось провести значительное время вдали от своего угнетателя.

Однако она знала, что никогда не сможет избежать общения с герцогом. Ее страх перед герцогом Вифта укоренился глубоко внутри нее, распространился по всему телу. Он поглощал ее все это время. Но сейчас, по крайней мере на сегодняшний день, Адель боролась за то, чтобы избавиться от этого страха. Она знала, что ничего не изменится, если вначале не предпримет самостоятельных действий.

«Ты дрожишь», - заметил герцог.

Это было то, что она не могла контролировать.

«Этого бы не случилось, если бы ты просто послушала меня», - сказал он

«Я... Я ненавижу вас», - вскипела Адель.

«Итак, я вижу, ты решила выйти замуж. Хорошо, что на этот раз ты приняла правильное решение», - сказал герцог, сделав вид, что не услышал ее. Он медленно погладил ее по волосам, словно желая похвалить. Это был сухой и бесстрастный жест, очень похожий на поглаживание послушной собаки.

«Знай свое место, пока не согласована дата и детали», - закончил он.

Мое место. Адель прекрасно понимала, что имел в виду герцог Вифта. Герцог любил применять определенное наказание, когда Адель проваливалась в учебе или не оправдывала его ожиданий - он запирал ее. Забивал окна в комнате досками и убирал все свечи, заставляя Адель съеживаться в кромешной тьме, ожидая, пока утихнет гнев герцога. Она ела пищу, которую ей подавали раз в два дня, даже не зная, что у нее на тарелке, просто ела, чтобы жить.

Адель ненавидела темноту. Более конкретно, она ненавидела темноту маленьких, замкнутых пространств. Это была еще одна форма насилия.

«Уведите ее и заприте», - приказал герцог, - «Кормите ее раз в два дня, как раньше».

«Да, хозяин», - ответила Белла, потянув Адель за руку.

«Отпусти!», - прошипела Адель, вырывая свою руку и свирепо глядя на женщину. Белла и дворецкий широко раскрыли глаза, впервые в жизни став свидетелями ее яростного бунта. Герцог Вифта поднял руку и погрозил пальцем.

«Да, господин», - раздался более низкий голос.

«Заприте ее», - повторил герцог.

«Да». Внезапно из ниоткуда появились два рыцаря в кожаных доспехах и схватили ее за руки. Адель не смогла вырваться из их хватки, как ни извивалась.

«Карина, ты ничего не сможешь сделать без меня. Было бы жаль, если бы от тебя избавились так рано», - прошептал герцог Вифта, когда Адель проходила мимо него, - «Уведите ее. И сообщите об этом чудовищу».

Он поднес руку ко рту, осознав свою ошибку, и покачал головой. «Я имею в виду, пошлите весточку великому герцогу Гексиону Миллатрио и попросите, чтобы мы обсудили детали свадьбы».

«Да», - ответил один из рыцарей.

Адель смотрела вслед уходящему герцогу Вифта, злясь на то, что он по-прежнему обращается с ней, как с марионеткой в его руках.

«Послание от его светлости герцога. Ваши заслуги были оценены по достоинству».

«Я полагаю, что император, вероятно, планировал вас убить. Возможно, он даже планировал свалить вину на герцога и заявить, что это он убил вас, потому что не хотел устраивать свадьбу».

Она вспомнила, что наемник сказал ей за несколько мгновений до ее смерти, и что недавно сказал ей Гексион. Кто на самом деле убил ее? Герцог Вифта? Или это действительно было подстроено императором, как сказал Гексион?

«Карина Вифта все еще была когда-то его настоящей дочерью», - подумала она. И все же герцог Вифта смотрел на нее так холодно, называя ее этим именем.

Адель сжала кулаки, когда ее потащили прочь.

Глава 48

«Если что-нибудь случится, ты всегда можешь сбежать ко мне. Я могу уложить Вифта одной рукой».

«Ты можешь сбежать ко мне, когда захочешь. Я защищу тебя».

Если подумать, Адель забыла спросить, что ей следует делать, если она окажется в ситуации, из которой не сможет выбраться. Она крепко зажмурилась, стараясь, чтобы сердце не билось быстрее при мысли о надвигающемся ужасе. Это была всего лишь небольшая неудача, необходимая для победы. Она просто сделала еще один шаг назад в своем грандиозном плане достижения успеха. Адель сотрудничала с Гексионом.

Ей нужно было продержаться до тех пор, пока они официально не поженятся. Тогда она, наконец, сможет сбежать из этого места. Она даже смогла бы исполнить его желание - его просьбу о помощи.

«Вот эта комната», - сказала Белла, - «И, пожалуйста, миледи, не создавайте больше проблем. Если вы раскаетесь, хозяин, несомненно, скоро простит вас».

«Отвернулась от меня? От одного твоего вида мне становится тошно».

«Прошу прощения?»

«Я прошу тебя убраться, потому что нахожу твое лицо отвратительным», - огрызнулась Адель, - «Мне нужно пояснять?»

Белла покачала головой. Она сделала растерянное лицо, но под свирепым и пугающим взглядом Адель не осмелилась ни сопротивляться, ни возражать.

«Отдохните немного...», - сказала Белла, оглядываясь по сторонам, когда закрывала дверь.

Адель, коротко вздохнув, даже не потрудилась взглянуть на дверь. Она моргнула, но ничего не смогла разглядеть, потому что темнота мгновенно лишила ее зрения. Однако Адель уже была знакома с устройством комнаты, поскольку ее много раз запирали здесь.

Это была комната в конце коридора на втором этаже. Едва заметная как снаружи, так и внутри дома, эта комната никогда не открывалась, если только ее не использовали для заключения Адель. В ней было полно пыли, ее никогда не убирали.

Адель осторожно пробиралась вдоль стены, ощупывая поверхность. Кровать стояла где-то здесь...

Дзинь.

Ее колени уперлись в каркас кровати. Адель осторожно оторвала руки от стены и нащупала матрас. Кончики ее пальцев дрожали. Она была слишком хорошо знакома со страхом, который возникает, когда ты полностью слепа, даже с широко открытыми глазами.

«Что?»

Как только она села на кровать, ее глаза расширились. С потолка свисало что-то странное. Адель склонила голову набок.

«Что это?»

Ее голос прорезал тяжелую тишину. Объект излучал слабый зеленый свет. Он выглядел странно, как кокон, обернутый шелковистыми белыми нитями.

Неужели это мое ночное зрение?.. Адель надавила пальцами на веки. Это могло быть частью благословения феи, дающего возможность заглянуть в царство фей.

Она упомянула, что у меня улучшится зрение...

Адель моргнула один раз. Она поняла, что едва различает предметы в комнате.

Когда она моргнула снова, предметы стали еще четче. Не веря своим глазам, она моргнула еще раз и смогла разглядеть детали комнаты.

Она подумала, что ее глаза просто привыкают, но ей никогда раньше не удавалось так хорошо видеть в темноте, ни разу. Она могла ясно видеть все, что находилось в комнате.

«Это хорошо...», - тихо пробормотала Адель. Она обхватила колени на кровати и уткнулась в них лицом. Было приятно, что она, по крайней мере, могла видеть в темноте. К тому же, из угла комнаты исходил маленький зеленый огонек.

Интересно, почему я не заметила этого, когда вошла в первый раз. Может, и к лучшему, что она этого не заметила, потому что иначе Белла сообщила бы, что она ведет себя странно.

«Какое облегчение», - сказала она вслух. Теперь ей было не так страшно. Когда Адель была маленькой девочкой, ей было чрезвычайно трудно бороться с голодом и страхом темноты. Думая, что ее оставят умирать в комнате, она изо всех сил умоляла, чтобы ее не убивали, кричала до тех пор, пока ее голос не охрип. Как только она привыкла к изоляции, единственное, что она могла сделать, - это выжить. Множество мыслей проносилось в ее голове всякий раз, когда она была здесь заперта.

Почему я не могла запомнить это? Почему я не могла поступить так, как мне говорили? Как я могу получить прощение?

Но, оглядываясь назад, Адель понимала, что все это было просто нелепым способом утешить себя.

Почему я должна была сидеть здесь взаперти? Почему я должна была всему этому учиться?

Она и не подозревала, что стоит с подозрением относиться к своим обстоятельствам. Если бы она немного больше подумала, то поняла бы, что для нее было естественно не знать, поскольку она никогда не училась раньше. И все же она была наказана за свое невежество.

Обращение с ней было несправедливым и неразумным. Тогда она этого не знала. Теперь она стала мудрее, но, несмотря на это, все равно не могла убежать, потому что была бессильна.

Что изменилось сейчас?

Адель медленно закрыла глаза. Она свернулась калачиком на краю кровати и с трудом попыталась заснуть в темноте.

***

«Давно не виделись, герцог», - сказал Гексион, скрестив ноги и ожидая в гостиной. Его поведение было настолько высокомерным, насколько это было возможно, но герцог лишь нахмурил брови, ничего больше не делая.

Он всего лишь марионетка. Герцог прищелкнул языком. Наглость Гексиона и незнание им своего места напомнили ему кое о ком. Хотя, судя по всему, император не обращал внимания на такое поведение.

«Прошла ровно неделя», - подумал герцог Вифта, шагнув вперед, чтобы поприветствовать Гексиона.

«Действительно», - ответил он, - «Возможно, именно поэтому моя жена в последнее время выглядит счастливее. Я понимаю, что это все шутки, но вам не кажется, что вы зашли слишком далеко?»

«А не герцогиня ли зашла слишком далеко с женщиной, которой суждено стать моей женой?», - спросил Гексион, его взгляд был ледяным, несмотря на приятный голос. Ему было больно видеть ее опухшую щеку.

Если подумать, даже когда мы впервые встретились...

Глаза Гексиона сузились, когда он вспомнил тот день. У них это вошло в привычку.

Он скрестил руки на груди и посмотрел на герцога Вифта. Герцог на мгновение прикрыл глаза, чтобы скрыть все следы эмоций, затем сел напротив Гексиона.

«Моя дочь сказала мне, что приняла ваше предложение», - сказал он.

«Правда? Это должно ускорить процесс. Я планирую уведомить Его величество, как только будет определена дата. Пока я только намекнул на это», - спокойно ответил Гексион.

Герцог Вифта согласно кивнул. Казалось, что последняя заноза в его заднице будет устранена раньше, чем ожидалось. В последнее время его настроение значительно улучшилось от этой мысли.

«Я считаю, что начать с церемонии помолвки и назначить дату позже - это лучше, чем торопиться со свадьбой», - сказал он, - «Что вы думаете, ваше высочество великий герцог?»

«Я сделаю все, что пожелает леди. Что она предпочитает?»

«Я спрошу ее и отправлю вам ответ письмом», - спокойно ответил герцог Вифта. Он притворится, что обсуждает с ней что-то, а потом просто поступит так, как ему заблагорассудится.

«Так, наверное, будет лучше», - подумал он. В любом случае, она не сможет отказать ему. На этот раз герцог позаботится о том, чтобы она выучила это. Он планировал проведать ее сегодня или завтра. Если она, конечно, поймёт свое место, ему придется заставить ее снова посещать светские мероприятия, чтобы не вызывать подозрений.

Дом Вифта может подняться только так.

Вскоре он станет родственником с никем иным, а императорской семьей. Конечно, только на первый взгляд, но этого было более чем достаточно как для дома Вифта, так и для императора. Этот сильный союз будет служить им щитом, а также угрозой для врагов.

«Тогда какую дату вы бы предпочли?»,  - спросил герцог.

«Сначала я хотел бы спросить у молодой леди», - ответил Гексион», - «Когда она предпочитает?»

«Как насчет того, чтобы мы написали вам ответ после того, как согласуем детали?».

Гексион усмехнулся предложению герцога Вифта. Его черные глаза скривились в безошибочной улыбке, но герцог Вифта почувствовал, как по спине пробежал холодок. Было ясно, что молодой человек улыбался не потому, что нашел что-то забавным.

«Какие-то проблемы?», - спросил герцог.

Гексион широко раскрыл глаза.

«Я рад, что вы заметили», - ответил он, - «Я тут подумал, что мне делать, если вы и дальше будете таким невежественным».

«Если вам что-то не нравится, дайте мне знать», - сказал герцог. Ты кусок дерьма.

Гексион опустил уголки рта, его фальшивая улыбка исчезла. Выражение его лица стало холодным.

«Почему я должен обсуждать это с вами, герцог?», - спросил он.

«Что вы имеете в виду?, - спросил герцог.

«Я собираюсь жениться на вашей дочери, а не на вас. Я хочу обсудить с ней детали лично. Пожалуйста, приведите ее сюда ради меня».                                                                                                                                                                    Герцог Вифта поджал губы. Он медленно наклонился, чтобы поднять свою чашку. Он сделал глоток крепкого черного чая, затем снова поднял голову.

«Моя дочь сейчас неважно себя чувствуе, - наконец сказал он, - «Сейчас неподходящее время для встречи с ней».

«О, нет», - сказал Гексион, - «Тогда я должен зайти к ней в спальню и навестить».

«Я уверен, что она не хотела бы показывать вам свой болезненный вид, ваше высочество великий герцог. Почему бы вам не навестить ее в следующий раз?»

Взгляд Гексиона медленно скользнул по пожилому мужчине. Герцог, по-видимому, пытался выглядеть естественно, но на самом деле не мог оторвать взгляда от того, как он оглядывался по сторонам, пытаясь оценить реакцию собеседника. Гексион расхохотался.

«Хахаха!».

Услышав внезапный взрыв смеха, герцог Вифта недоуменно нахмурился. Смех был слишком сухим, чтобы считаться искренним. Гексион медленно поднял голову: «Вы, должно быть, считаете меня идиотом, потому что я обращаюсь к вам с таким уважением, герцог Вифта», - сказал он.

Глава 49

«Я не понимаю, что вы имеете в виду, но я почтительно прошу вас соблюдать манеры», — сказал герцог Вифта, сохраняя спокойное выражение лица.

Гексион медленно встал. Он разгладил одежду, затем повернулся к герцогу, который тоже поднялся со своего места.

«Вы, должно быть, думаете, что я дурак, который не может видеть сквозь вашу ложь», — сказал он, нахмурившись. Атмосфера, которая поначалу была относительно приятной, теперь была такой же холодной и замороженной, как ледяные сугробы на севере.

«…»                                                                                                                                                                                                                                              «Если вы собирались обманывать меня, по крайней мере, постарайтесь не выглядеть таким жалким и напряженным», — продолжил Гексион, - «У меня больше опыта на поле боя, вы знаете».

«Что вы...» — начал герцог Вифта.                                                                                                           «Я говорю вам, чтобы  вы прекратили выставлять свои жалкие маленькие щупальца. Неужели это так трудно понять?» — спросил Гексион, его голос был спокоен и ровен для такого едкого вопроса.

«Вы ведете себя довольно грубо, даже учитывая ваш титул», — ответил герцог, широко раскрыв глаза, - «И я не имею ни малейшего представления о том, о чем вы говорите. Я не думал, что болезнь моей дочери вызовет такие проблемы».

«Я пришел увидеть женщину, которая скоро станет моей женой, герцог Вифта. Я не пришел увидеть вас. И я случайно узнал, что у нее сильное чувство ответственности. Даже если бы она была больна, она бы спустилась ко мне, если бы узнала, что я здесь».

Адель согласилась объединить усилия с Гексионом, приняв его предложение руки и сердца, чтобы наконец-то встать на ноги. Она обещала помочь ему преодолеть боль.

Он был уверен во всем, что она обещала.

И все же, чтобы такой человек отказался видеть его лицо просто из-за проблем со здоровьем? Он не купился на это.

Кроме того, он ощущал что-то мерзкое в герцоге Вифта. У него было скверное предчувствие, что старик лжет. Гексион сталкивался с достаточным количеством людей в своей жизни, чтобы легко определить, когда кто-то не говорит правду.

«Приведите ее ко мне прямо сейчас. Если вы этого не сделаете, я сам обыщу весь дом», — сказал он, излучая убийственную ауру. Он посмотрел герцогу Вифта прямо в глаза, его взгляд был ядовитым.

Герцог на мгновение показался встревоженным, но вскоре ловко скрыл свое выражение. Он был раздражен, но не было никакой необходимости портить все дело из-за этого. Он мог смириться с великим герцогом, по крайней мере сейчас.

«Тогда я пойду за ней», — наконец сказал он, - «Пожалуйста, подождите здесь».

«Я сам пойду к ней, так как она больна», — ответил Гексион, - «Просто скажите мне, где она».

«Даже если вы помолвлены, моя дочь все еще молодая леди. Я уверен, что она не будет рада, если кто-то войдет в ее комнату без предупреждения», — сказал герцог, как будто он искренне беспокоился за своего ребенка.

Гексион поджал губы. Герцог Вифта был прав. Если он устроит сцену, это может привести к ненужным слухам в высшем обществе. Выражение его лица смягчилось, когда он снова сел. Он поднял обе руки в жесте уступки и откинулся назад.

«Полагаю, вы правы, герцог», - сказал он, - «Я, возможно, забегаю вперед. Говорят, что любовь ослепляет. Надеюсь, вы понимаете».

«Конечно».

«Тогда я подожду здесь. Пожалуйста, пошлите за мной, как только я смогу ее увидеть».

«Я понял».

Теперь напряжение спало, герцог Вифта повернулся, чтобы выйти из гостиной. Гексион ухмыльнулся, наблюдая за ним со спины.

«Кстати», — крикнул он, когда герцог уже собирался уходить, — «Похоже, вы очень любите свою дочь».

«Что вы имеете в виду?»

«Вы могли бы послать свою служанку, но вместо этого вы идете за ней сами. Я чувствую вашу глубокую заботу о ней».

Брови герцога Вифта дернулись. Гексион улыбнулся, притворяясь, что не замечает быстрого моргания другого мужчины.

«Ну, она моя единственная дочь», - сказал герцог, - «Я не могу не проявлять к ней особой заботы».

«Это правда, леди действительно имеет особенность привлекать внимание», - согласился Гексион.

Ни соглашаясь, ни возражая, герцог Вифта коротко кивнул, затем вышел из гостиной.

«Снисходительный ублюдок», - пробормотал он, направляясь к лестнице. Чудовище говорило так, будто он действительно разгромит дом, если ему откажут в встрече.

Интересно, хватило ли ей время подумать.

Герцог Вифта не собирался отпускать Адель так скоро. Он планировал установить ее связь с Гексионом с помощью церемонии помолвки, а затем снова обсудить условия с императором. Адель была хорошим козырем, чтобы держать ее при себе. Если император официально не объявит о браке Адель и Гексиона, герцог намеревался продолжать эксплуатировать ее полезность.

«Император становится жадным», - подумал он.

Он выдвигал все более и более сложные требования. Если Карина действительно выйдет замуж за великого герцога, император, несомненно, попытается также завладеть властью Дома Вифта. Герцог этого не хотел.

«Белла».

«Да, хозяин», - ответила служанка.

«Где Карина?»

«Все еще в той комнате, хозяин».

Герцог кивнул и поднялся по лестнице.

Комната в конце коридора изначально была нежилой. Там также хранились некоторые из настоящих старых памятных вещей Карины Вифта, те, которые он не мог вынести, чтобы сжечь.

«Открой ее», - приказал он. Белла отперла замок и толкнула дверь в темную комнату.

Адель прищурилась от внезапно нахлынувшего света. Ее глаза, привыкшие к темноте, на мгновение защипало от яркого света. Она рефлекторно выронила журнал из руки.                 «Свет ослепляет», - подумала она, потирая глаза и поднимая голову.

«Что ты делала?» — спросил герцог Вифта, подбирая то, что упало с кровати Адель.

Это была маленькая записная книжка из роскошной кожи, без названия на обложке. Он открыл ее.

«Это...» — сказал он, - «Где ты это нашла?»

«Чего бы я не нашла, если бы была заперта в этой крошечной комнате целую неделю?» — спросила Адель, - «Я наткнулась на это, когда ходила по комнате, пока бездельничала».

«Ты читала это?» — резко спросил герцог Вифта.

Лицо Адель исказилось, когда она фыркнула.

«…»

Герцог сжал губы, понимая, что задал глупый вопрос. Он завязал записную книжку кожаным ремешком, прикрепленным к ней, затем положил ее обратно на стол.

«Великий герцог Миллатрио пришел навестить тебя», — сказал он.

Милатрио?

После минутного замешательства мысли Адель обратились к Гексиону. Это должно быть Гексион, поскольку он был единственным великим герцогом в этой стране. Она нахмурилась.

«И что?» — спросила она.

По правде говоря, Адель уже почувствовала, почему герцог Вифта пришел искать ее. Гексион был чрезвычайно умным человеком. Вероятно, он понял, что что-то не так. И если бы он потребовал встречи с ней, то у герцога Вифта не было бы выбора, кроме как подчиниться.

«Он хочет встретиться с тобой. Одевайся и спускайся в гостиную», — сказал герцог.

«Нет». Она осталась сидеть на кровати, глядя на герцога Вифта. Лицо герцога исказилось, его кожа покраснела и покрылась пятнами.

«Я не сделаю ничего, что вы мне скажете, ваша светлость», — добавила Адель.

«Твоя самонадеянность ударила тебе в голову с тех пор, как ты встретила этого великого герцога! Ты действительно думаешь, что этот монстр сможет тебя защитить? Это абсурд!», — закричал герцог, теперь багровый от ярости, — «Он всего лишь марионетка, ослепленная своей непосредственной властью!»

Адель молча посмотрела на него. «Я не думала, что он может так разозлиться», - подумала она про себя. Обычно он говорил с ней только холодными приказами, надменно глядя на нее сверху вниз. Поскольку она никогда не шла против его слов, то никогда не видела его таким разъяренным.

«Я же говорил тебе, что ты сможешь жить комфортно, если будешь просто делать то, что я говорю! Это так сложно для тебя?», - крикнул герцог Вифта. Затем он внезапно заговорил мягче, резко сменив тактику. «Просто делай то, что тебе говорят, как ты всегда делала. Будь послушной. Тогда ты сможешь делать то, что хочешь, не страдая так», - сказал он уговаривая.

Адель тихо покачала головой, разбив маску безмятежности герцога Вифта.

«Я не сделаю ничего, из того что вы мне прикажете», - ответила она, - «Ваша послушная куколка мертва».

Глава 50

«Грязное, неблагодарное отродье!», - герцог Вифта поднял руку, готовясь ударить. Его охватил гнев.

Адель уставилась на герцога широко раскрытыми глазами. Она заставила себя не вздрогнуть и стиснула зубы, готовясь к боли.

«Я думал, что только герцогиня имеет неприятную привычку наносить удары. Я не думал, что с вами будет то же самое, герцог».

При звуке леденящего душу голоса, доносящегося снаружи, напряжение спало с лица Адель.

Она удивленно уставилась на руку герцога Вифта.

Ладонь повисла в воздухе и застыла с замершими пальцами.

«Герцог Вифта, похоже, что вы, опытный фехтовальщик, собирались ударить свою дочь... Я ошибаюсь?»

«Это...», - герцог замолчал, выглядя взволнованным. Не сумев придумать достойного оправдания, он закрыл рот, его лицо сморщилось в знак поражения.

«Вы, должно быть, считаете меня дураком», - сказал Гексион, и его черные глаза опасно блеснули в темноте комнаты.

«Я просто воспитываю ее», - наконец сказал герцог, - «Нет ничего плохого в том, что отец учит своего ребенка, когда она не слушает. Все родители такие».

«Вы говорите, воспитываете ее как отец?», - сардонически спросил Гексион.

Герцог Вифта кивнул. Когда он повернул руку, молодой человек отпустил его запястье.

«Вы хотите сказать, что это по-отечески с вашей стороны - запереть свою дочь в этой крошечной комнате и бить ее рукой тренированного солдата?»

«Это все часть ее воспитания...»

«Вы же фехтовальщик», - прервал его Гексион, - «Разве вы не рыцарь, прошедший многолетнюю подготовку? Что случилось с вашим рыцарством? Это не что иное, как одностороннее насилие против того, кто слабее вас».

Гексион снова схватил герцога Вифта за запястье, на этот раз с большей силой. От этого захвата, похожего на тиски, лицо герцога исказилось от боли. Он вывернул руку, чтобы освободиться, но ему было не сравниться с чудовищной силой Гексиона.

«Хррк... Великий... Герцог...!

«Больно?», - ровным голосом спросил Гексион. Несмотря на то, что он сжимал его с такой силой, он выглядел совершенно непринужденно, даже глазом не моргнул.

Герцог Вифта стиснул зубы.

«Вы знаете, почему это больно?», - спросил Гексион, сжимая еще сильнее. Герцог Вифта сдерживал крик, чтобы сохранить лицо, но  его выражение было искажено, челюсти сжаты.

Боль была очевидна на его покрасневшем лице.

«Ух...»

«Это потому, что я сильный, а вы слабый», - сказал Гексион. Герцог Вифта широко раскрыл глаза.

Не обращая внимания на его ядовитый взгляд, Гексион посмотрел через плечо на Адель.

«Вы не ранены, миледи?», - позвал он.

«Нет», - ответила Адель, - «Как вы...»

«Я почувствовал, что должен прийти. По какой-то причине мне показалось, что вы, возможно, плачете», - сказал Гексион, разговаривая с ней, а герцог Вифта стоял между ними. Он снова перевел взгляд на герцога.

«Что это за шум?», - спросил чей-то голос.

Бум!

Громко выругавшись, Куарен с грохотом распахнул дверь и вошел в комнату. Засунув руки в карманы, он обвел взглядом комнату с ухмылкой на лице.

«Кто этот мудак?», - спросил он, указывая на великого герцога.

«Я должен спросить вас о том же», - ответил Гексион, - «Какой у тебя сквернословный рот».

«Что ты сказал? И что ты делаешь с моим отцом?»

Только сейчас заметив, что происходит, Куарен схватил Гексиона за руку, которая все еще лежала на запястье герцога Вифта. Его ярко-оранжевые волосы зашевелились. Он сжал его изо всех сил, но великий герцог даже не шелохнулся.

Что это такое? Он что, сделан из камня?

Гордость Куарена пострадала. Кто когда-либо доказывал, что сильнее его? Он расправлялся с ворами и бандитами, которые были в три раза крупнее. Даже его старший брат Фелис не мог сравниться с ним в мастерстве владения мечом, которое зависело исключительно от физической силы.

«Дерьмо!»                                                                                                                                                    Когда Куарен снова дернул Гексиона за руку, тот удивленно приподнял бровь.

«Хм».

Он бросил взгляд на Куарена, затем убрал руку с запястья герцога Вифта. Герцог опустил руку и помассировал больное запястье. Ух...

Пульсирующая боль пронзала его руку при каждом движении, заставляя непроизвольно кривиться.

«Я... я знал, что он монстр, но не думал, что он на самом деле зверь...», - подумал герцог Вифта, и выражение его лица исказилось, когда он уставился на Гексиона.

«Твоя речь и поступки вульгарны, а лицо у тебя как у дурака», - сказал Гексион, оценивая младшего Вифта так, словно читал по книге.

С каждым словом, которое он произносил, лицо Куарена искажалось от ярости. Это был чрезвычайно сухой голос, совершенно непохожий на ту нежность, с которой он разговаривал с Адель.

«Ты, должно быть, Куарен Вифта, второй сын герцога», - сказал Гексион.

«И я спрашиваю, кто ты такой, придурок!»

Гексион слегка вывернул запястье, за которое схватил Куарена. Его рука легко выскользнула из хватки мужчины, несмотря на ее силу.

Гексион коротко вздохнул. Когда он снова открыл глаза, рыжеволосый мужчина был поднят в воздух. У Адель отвисла челюсть от того, что произошло в мгновение ока.

«Хрррк!», - Куарен что-то пролепетал, схваченный одной рукой за шею. Гексион прямо смотрел на него, поддерживая и наблюдая, как он барахтается на месте.

«Ты знаешь, что я выше тебя по рангу?», - сказал он, - «Ты слишком разговорчив для дворняги, которая не знает своего места. Герцог Вифта, если вы собирались кого-то учить, разве это не должен быть он?»

Герцог нахмурился, потирая запястье.

«Пожалуйста, отпустите Куарена», - сказал он.

«С удовольствием».  Гексион ослабил хватку, в результате чего рыжеволосый мужчина рухнул на пол. Удержавшись от падения благодаря своим быстрым рефлексам, Куарен, пошатываясь, поднялся на ноги, хватаясь за стену для опоры и тяжело дыша.

«Наш разговор отклонился от темы», - сказал Гексион, поворачиваясь к герцогу, - «Согласно имперским законам, обрученные пары могут жить вместе. Леди пока поживет в моем поместье, начиная с сегодняшнего дня».

«Кто это сказал, сукин ты сын!», - зарычал Куарен на Гексиона, который полностью проигнорировал его и не сводил глаз с герцога Вифта.

«О, для вас это будет нормально, миледи?», - спросил он Адель, и его голос внезапно стал намного мягче и осторожнее, совсем не похожий на голос человека, который только что в одиночку одолел Куарена и герцога Вифта, - «Если это слишком сложно, миледи, я не возражаю против других вариантов», - добавил он.

«Сукин ты сын!..», - зарычал Куарен и бросился на Гексиона, не в силах сдержать ярость.

Он замахнулся кулаком на великого герцога, который ловко увернулся, слегка изогнувшись. В то же время Гексион протянул ладонь и поймал кулак другого мужчины.

«Дайте мне знать, что вам подходит, миледи», - сказал он непринужденно.

«Если вас это не затруднит...», - медленно ответила Адель, игнорируя свирепый взгляд герцога Вифта, - «Пожалуйста, возьмите меня с собой сегодня».

«Это было бы честью для меня. Именно я должен был обратиться с такой просьбой». Затем Гексион оттолкнул кулак Куарена. Огромная сила отбросила рыжеволосого мужчину к стене. Выглядя совершенно невозмутимым, Гексион подошел к Адель, которая тихо стояла позади герцога Вифта.

«Вы похудели за ту неделю, что я вас не видел», - сказал он, нахмурив брови, - «Давайте пока поедем в мой особняк. Я провожу вас».

Он протянул руку, и она, кивнув, пожала ее. Герцог Вифта перевел взгляд на Адель.

«Остановись, Карина», - приказал он.

«Я была бы очень признательна, если бы вы просто отпустили меня, но я знаю, что вы никогда этого не сделаете, ваша светлость», - сказала Адель, выходя в сопровождении Гексиона.

Выражение лица герцога Вифта помрачнело. Он был раздражен пульсирующей болью в запястье, не говоря уже о глупой девчонке, которая не знала своего места, и марионетке императора, вмешивающейся не в свое дело.

«Вы пожалеете, что не позволили мне уйти», - сказала Адель», - «Интересно, кто здесь на самом деле неблагодарный?», - прошипела Адель сквозь зубы, сжимая кулаки. Услышав ее холодный голос, герцог Вифта широко раскрыл глаза.

«Куда ты идешь?!», - закричал Куарен, хватаясь за стену, - «Ты что, с ума сошла? Ты хоть представляешь, на что способен этот псих? Зачем тебе следовать за ним?!»

Адель проигнорировала Куарена, даже не потрудившись повернуть голову в его сторону. Она не хотела говорить ему ни единого слова.

«Адель! Черт возьми. Я говорю тебе, прекрати!»

Она остановилась, широко раскрыв глаза. Воспользовавшись ее замешательством, Куарен схватил ее за плечо и развернул к себе. Его золотистые глаза сверкнули, когда он посмотрел на Адель.

«Твое вопиющее отсутствие манер заставляет меня задуматься, аристократ ли ты вообще», - сказал Гексион, убирая руку Куарена с плеча Адель.

«Ты действительно уходишь? Ты с ума сошла?», - повторил Куарен.

«Безумие - продолжать оставаться в этом отвратительном доме», - язвительно сказала Адель, - «Оставь меня в покое».

Она взглянула на него один раз и отвернулась.

Гексион последовал за ней, стараясь держаться поближе.

«Я пришлю приглашение на свадьбу, как только назначу дату», - крикнул он уходя, - «Хотя я не уверен, что вы вообще можете присутствовать».

С этими зловещими словами он отвернулся. Спускаясь по лестнице, Адель остановилась как вкопанная, когда увидела тень, мелькнувшую внизу.

«Я исчезаю из поля вашего зрения, как вы и хотели», - сказала она, - «Мне жаль вас, ваша светлость».

Стоя у подножия лестницы, герцогиня широко раскрыла глаза от удивления. Не обращая на нее внимания, Адель и Гексион неторопливо покинули поместье.

Глава 51

Адель устало опустила голову, как только вышла из поместья. Она чувствовала себя не только истощенной, но и голодной. Она прочитала записи, которые нашла в комнате, чтобы попытаться отвлечься от голода, но это не сработало.

«Как вы себя чувствуете?» — спросил Гексион.

«Я в порядке», — ответила Адель.

«Вы были там заперты? Или это всегда была ваша комната?»                                                                   Гексион обнял ее одной рукой и ловко поднял на лошадь. Затем он вскочил сам и взял поводья. Адель думала, что он приедет в экипаже, но, видимо, это было не так.

«Я недавно взбунтовалась и была наказана за это. Такое случается время от времени», — равнодушно сказала она.

Выражение лица Гексиона стало жестким. Ее заперли в затхлой, темной комнате с окнами, заколоченными досками, чтобы не пропускать даже малейшего света. Это была комната, не подходящая для аристократической леди, и это не было типичным наказанием, которое дают нормальные родители.

Наблюдая, как Адель прислонилась к нему и держала гриву лошади, Гексион схватил поводья правой рукой и бросил взгляд на поместье герцога, которое теперь было на некотором расстоянии.

«Вы спасли меня. Спасибо за помощь», - сказала Адель.

«Пожалуйста», - ответил Гексион.

«Почему вы не приехали в карете?», - спросила она.

«Не так много кучеров хотят править для проклятого великого герцога. Но в основном, езда верхом удобнее, потому что я могу выбирать тихие объездные дороги».

Конечно, Гексион вскоре направил лошадь на гораздо более пустынную тропу. Адель медленно моргнула.

«Не могу поверить, что Куарен все еще помнит мое имя», - подумала она. Он спросил всего один раз, давным-давно. Тогда Адель, воодушевленная тем, что он видит ее настоящую, а не как Карину Вифта, сказала ему, но он ни разу не назвал ее настоящим именем. Так что она забыла о том дне. И она определенно не ожидала услышать это сегодня, при таких обстоятельствах.

«Что еще они с вами сделали?», - спросил Гексион.

«А?»

«Что еще они сделали, кроме того, что заперли вас?»

«Не так много, разве что ограничили мой прием пищи раз в два дня. К счастью, они очень следят за своей репутацией, поэтому не будут бить в те места, которые могут увидеть другие люди».

«Мне показалось что это не так...», - Гексион вспомнил, как рука герцога Вифта автоматически взметнулась вверх.

«Иногда он поднимает руку, когда не может контролировать свой гнев», — объяснила Адель.

«Вы выглядели так, будто вполне привычны к такому», — сказал Гексион.

«Что вы имеете в виду?»

«Похоже, будто вы привыкли к плохому обращению», — сказал он.

Адель открыла рот, чтобы возразить, но снова закрыла его. У нее не было выбора, кроме как привыкнуть к этому. Хотя на этот раз она дала себе множество обещаний, что никогда больше не позволит чему-то подобному случиться.

«Я поняла, насколько это было нерационально, только когда было слишком поздно», — сказала она. Как бы она хотела подумать об этом немного раньше! По крайней мере, до своей смерти, до того, как она села в тот экипаж... Тогда, возможно, ее будущее было бы немного другим.

«Понятно», — сказал Гексион, - «Ну, не привыкайте к этому»»

«Я сделаю все, что смогу».

«В моем поместье вам придется есть три раза в день и пить чай между перерывами, несмотря ни на что».

Адель моргнула.

«Я не ем так много», — сказала она.

«Я не говорю, что вы должны есть много каждый раз. Это можно делать маленькими порциями, пока вы едите часто. При таком раскладе следующий сильный ветер может подхватить вас и унести», - сказал Гексион. Думая, что он слишком преувеличивает, Адель почесала щеку, глаза были в недоумении.

«Я не морю себя голодом, вы же знаете», - сказала она.

«Это была просто метафора», - ответил он, - «Кстати, вам удалось перевести второй ночной монолит?»

Он внезапно подумал об этом, когда они были на пустой дороге. Адель тихо покачала головой. Она смогла оставить блокнот при себе, когда уходила, но все остальное, что у нее было, осталось нетронутым в поместье.

«О», - пробормотала Адель.

«Что такое?» - спросил Гексион.

«Я ничего не взяла с собой».

«Я куплю все, что вам нужно».

«Зачем?» - спросила она, - «Это будет стоить целое состояние. Вы можете просто помочь мне послать кого-нибудь в поместье, чтобы забрать мои вещи».

«Просто позвольте мне купить все для вас, моя леди. У меня больше денег, чем мне когда-либо понадобится, так что используйте столько, сколько захотите».

Держа одну руку на поводьях, Гексион обхватил другой рукой талию Адель и притянул ее ближе к себе. Ее глаза расширились, когда она обнаружила, что прислонилась к его груди.

«Деньги ничего не делают для меня», - сказал Гексион, - «Они не облегчают мою боль и даже не признают ее. Так что я отдам их вам. Возьмите все, если хотите. Все, что можно купить за деньги, - это выпивка, которая поможет мне на мгновение забыть о своей боли».

«Вам было… очень больно?», - нерешительно спросила Адель.

«Да... было. Вот почему я стал беспокойным, когда так долго не получал от вас вестей. Даже не зная, что вы переживаете...»

Он прижался лбом к верхней части плеча Адель. Его мертвая левая рука, казалось, дернулась на мгновение, просто от того, что она была рядом.

«Мне было не так больно, как вам», - сказала Адель, - «Благословение этой феи позволило мне видеть в темноте».

Она протянула руку через плечо и погладила волосы Гексиона. Он вздрогнул от внезапного прикосновения, от неожиданного акта тепла, данного ему без малейшего колебания.

«Я так же читала книги, находясь внутри», — добавила Адель.

«Вы читаете книги в темноте?», — сказал Гексион.

«Да. С угла потолка свисал какой-то кокон. Он излучал зеленый свет, как фея».

«Так вы говорите...»

«Верно. Я использовала его как свечу, чтобы читать свои заметки», — сказала Адель.

Гексион тихо усмехнулся. Это потому, что его лицо все еще было уткнуто ей в плечо? Адель чувствовала, как он дрожит.

«Поешьте как следует, когда мы доберемся до поместья, моя леди», — сказал он, - «А потом отдохните».

«Разве вам не было любопытно узнать о монолите?», - спросила Адель.

«Да, но мы можем оставить это на потом. Завтра вы ведь будете со мной, не так ли?»

«Я ничего не обещала, но вы, кажется, уверены, что я буду», - сказала она.

«Это часть моей привлекательности».

«Некоторые назвали бы это бесстыдством», - поддразнила Адель.

Гексиону нечего было сказать на это. Не в силах придумать ответ, он промолчал и снова натянул поводья.

Клип-клоп.

Лошадь снова поскакала на полной скорости.

«Кстати, я заметил, что Куарен Вифта назвал вас настоящим именем», - заметил Гексион.

Адель нахмурилась. Она была откровенно расстроена, так как тоже этого не ожидала.

«Я сказала ему однажды, когда мы были маленькими», - сказала она, -  «Я не думала, что он вспомнит это по прошествии стольких лет».

«Жаль. Я думал, что я единственный, кто знает».

«Ну, это просто имя», - сухо сказала Адель.

Гексион ничего не ответил, почувствовав горькую покорность в ее голосе.

«Так о чем же были записи?», — спросил он вместо этого.

«…»

Адель замолчала. Она наткнулась на них совершенно случайно. Это был чудесный опыт — иметь возможность ясно видеть все даже в темноте. Впервые в жизни ее не пугала тяжелая чернота. И главная причина была в светящемся коконе, свисающем с потолка. Когда она положила его на книжную полку над столом, он излучал достаточно слабого зеленого света, чтобы она могла читать.

«Адель?» — позвал Гексион, когда она не ответила.

«Это был дневник Карины Вифта», — наконец сказала Адель.

«Вы имеете в виду настоящую Карину?»

«Да. Она писала в нем до самой смерти», - «Как она.., она не хотела умирать, отчаяние от потери чувств и тому подобное».

«Вам было жаль ее?», — спросил Гексион.

«Нет», — сказала Адель.

Поместья великого герцога все еще не было видно, и теперь они находились на крутой и длинной извилистой лесной дороге без видимого конца, заставляя Адель задуматься, не находятся ли они на самом деле в горах. Она даже не знала, что в городе существуют такие дороги. Она бегала босиком по всей столице, когда была маленькой, но даже тогда она не знала об этих тропах. Они должны были быть в самых потаенных уголках столицы.

«У меня и так достаточно забот. Зачем мне ее жалеть?», — сказала она.

«Просто ваше выражение лица выглядело так, будто вам ее жаль», — ответил Гексион.

«В любом случае, мы все еще далеко от вашего дома?», - спросила Адель.

«Нет. Мы почти на месте».

Когда Гексион вывел коня из-за деревьев, вдалеке от главных улиц столицы стоял огромный особняк. Он стоял на холме и смотрел вниз на столицу.

Это не казалось легкодоступным местом. Здание было большим и величественным, но имело мрачную и жуткую атмосферу.

«Похоже, за ним все еще ухаживают», - подумала Адель. Архитектура и окна были в целом чистыми. Просто казалось, что некому было ухаживать за садом. Вялая трава и сорняки были разбросаны по всему двору, а деревья выглядели крайне нуждающимися в уходе.

Кто-то пытался привести его в порядок, но... Уход явно не был выполнен профессионально.

«Он огромный», — сказала Адель.

«Это вас беспокоит?» — спросил Гексион, - «Большинство людей говорят, что это место кажется жутким».

«Ну, я думаю, это может быть потому, что поместье такое большое, а сады выглядят так, будто им не хватает ухода, но это все. Я могла бы сказать, что тот, кто ухаживает за домом, уделяет большое внимание деталям», — сказала Адель с большой похвалой. Стены нигде не были сломаны, и все маленькие трещины были аккуратно заделаны. Когда она подошла к входу на территорию, Адель огляделась вокруг.

Лошадь теперь двигалась медленно. Когда они проехали острые и колючие металлические ворота, охраняемые стражей, длинная дорога тянулась до самого главного входа. Рядом с широкой и аккуратно вымощенной галечной дорогой можно было полюбоваться садовым пейзажем.

«Орландо — отличный дворецкий», — сказал Гексион, - «Он заботился обо мне с тех пор, как я был мальчиком. Там еще есть пруд сзади. Он такой же большой, как озеро. Хотите сходить посмотреть на него позже?»

«Это было бы прекрасно», — ответила Адель.

«Мы можем видеть его с террасы. Гарантирую, что у вас будет фантастический вид, когда мы будем есть».

Лошадь теперь бежала медленной, неторопливой рысью, позволяя Адель рассмотреть детали поместья.

«Вы, должно быть, устали», — сказал Гексион, — «Сегодня отдохните немного. Мне придется посетить императора завтра рано утром».

«С вами... все будет в порядке?», - спросила она. Из того, что она услышала от него, не похоже, что Гексион прожил счастливую жизнь.

«С вашими силами мне не нужно пресмыкаться у ног императора, чтобы просто принять лекарство, которое он мне дает. Если вы поможете мне с этим, я убью его и стану следующим императором».

Ненависть Гексиона была сильнее всего, что Адель когда-либо видела. Она не спрашивала подробностей, но предположила, что он перенес гораздо худшее, чем она, чтобы выжить.

Гексион не ответил на ее вопрос. Он просто безмолвно улыбнулся, затем остановил лошадь и помог ей спуститься, когда они достигли главного входа в поместье.

«Вы можете делать все, что хотите, и жить здесь так, как хотите», - сказал он, - «В хранилище полно денег, так что берите столько, сколько хотите. Пока я буду полезен, император не сможет от меня избавиться».

Гексион взял Адель за руку и поцеловал тыльную сторону ее пальцев. Ее глаза широко распахнулись от удивления. По какой-то причине ее кожа была горячей там, где его губы коснулись ее.

Глава 52

«Я чем-то обидел вас, миледи?», - спросил Гексион.

«Нет, вы этого не сделали», - сказала Адель, качая головой. Ее кожа все еще была горячей от его прикосновений.

«Добро пожаловать домой, хозяин», - раздался голос.

«Орландо».

«О, боже. Вы ушли, чтобы обсудить дату свадьбы, но, как я вижу, вместо этого привели домой прекрасную леди», - сказал дворецкий.

«Кое-что произошло, так что она останется здесь с сегодняшнего дня. Ее имя...», - Гексион сделал паузу.

«Я Карина Вифта», - прервала Адель, почувствовав его нерешительность.

«Леди Карина», - ответил Орландо.

«Полагаю, мне еще придется услышать это имя», - подумала про себя Адель. Но сейчас у нее не было выбора. Выражение ее лица потемнело. Опытный дворецкий Орландо сразу понял ее реакцию.

«Меня зовут Орландо», - представился он. Это был мужчина средних лет с проседью в волосах. «Я отвечаю за содержание поместья. Для меня большая честь познакомиться с вами, миледи».

«Здравствуйте», - ответила Адель.

«Я старый человек, поэтому очень забывчив на имена», - продолжил Орландо, - «Если у вас есть какое-то прозвище, по которому вы предпочитаете, чтобы я вас называл, буду признателен, если дадите мне знать».             «Меня... можно звать Адель, но...», - она замолчала.

«Я понимаю, что вы, возможно, стесняетесь, когда вас называют так в присутствии других. Я позабочусь о том, чтобы обращаться к вам так, только когда мы будем одни», - спокойно сказал Орландо.

«Не означает ли это, что он вообще не забывает имена?», - подумала Адель. Она была уверена, что он говорит все это, чтобы быть внимательным к ней.

«Скоро у нас состоится церемония помолвки», - сказал Гексион, выглядя непринужденно, - «Убедись, что ей будет комфортно во время пребывания здесь».

«Да, господин», - Орландо поклонился и встал перед Адель, - «Леди Адель, я провожу вас в ваши покои».

«Спасибо», - сказала она.

Дворецкий медленно поднимался по длинной лестнице, начинающейся в центре вестибюля. Следуя за ним, Адель украдкой оглянулась и увидела, что внизу стоит Гексион и наблюдает за тем, как она уходит.

«Сначала я собираюсь переодеться», - сказал он, - «Вам нужно умыться и переодеться, а потом немного отдохнуть».

Умыться? Адель нахмурилась и машинально кивнула. Ой... На полпути к лестнице она прислонилась к перилам и закрыла лицо руками. До этого момента она совершенно об этом не вспоминала.

«Леди Адель?», - позвал Орландо с непроницаемым выражением лица, когда остановился как вкопанный.

Адель снова начала подниматься по лестнице, даже не замечая, сколько времени прошло с тех пор, как кто-то, с кем она только познакомилась, называл ее по имени. Я не мылась целую неделю.

В таком состоянии она сидела перед Гексионом всю дорогу сюда. Она оставалась в комнате, ничего не делая, и совсем не вспотела, но это не означало, что она была чистой.

«Орландо...», - сказала она.

«Да, миледи».

«Извините, но не могли бы вы, пожалуйста, приготовить для меня ванну?»

«Я приставлю к вам фрейлину, миледи», - предложил Орландо, - «Вам должно быть так удобнее».

Поднимаясь по лестнице неуверенными шагами, Адель кивнула вместо ответа. Мрачность пронзила ее грудь. Как она могла забыть об этом и проделать весь этот путь?

Ах... Она с трудом подавила желание биться головой о стену.

«Это комната, которую вы будете занимать, миледи», - сказал Орландо, - «Молодой хозяин уделил много внимания этому. Надеюсь, она вам понравится».

«Много внимания? Он знал, что я приеду?», - спросила Адель.

«Молодой хозяин сказал мне, что кое-кто может сбежать сюда, устав от своей жизни. Мне было приказано убирать эту комнату каждый день, на всякий случай».

«О...», - с удивленным видом Адель вошла в свою комнату. Все выглядело новым, от коврика лавандового цвета на полу до плюшевого матраса и постельного белья. Шелковые шторы были двухслойными, так что при необходимости солнечный свет можно было полностью закрыть. Самое главное, что у одной из стен комнаты стоял огромный письменный стол, кресло, мягкое, как диван, и большая полка для хранения книг.

«Гексион довольно дотошен, не так ли?», - восхитилась Адель. Она знала, что он принял во внимание тот факт, что она любит читать и переводить.

«Как долго у Гексиона такая рука?», - спросила Адель.

«А, так это вы заглянули ему под рубашку, миледи».

«Что вы имеете в виду?»

Несмотря на седину в волосах, Орландо выглядел довольно бодрым для своего возраста, но даже при этом морщины на его лице не могли скрыть течения времени. Услышав вопрос Адель, он на мгновение замолчал. Она не хотела требовать от него ответа, поэтому терпеливо ждала, держась на расстоянии. Если он откажется отвечать, она не планировала настаивать на получении дополнительной информации.

«Около недели назад», - наконец сказал Орландо, - «Хозяин пришел домой с очень расстроенным видом и сказал, что его тайна была раскрыта человеку, от которого он больше всего хотел ее скрыть».

«Неделю назад...». Это был день, когда они отправились расшифровывать второй монолит и попали в ловушку феи. Адель понимающе кивнула.

«С тех пор хозяин, казалось, кого-то ждал. Иногда его взгляд, бывало, был прикован к тропинке, ведущей к поместью».

«Но я сказала ему, что со мной все в порядке...», - пробормотала Адель.

Его недоверие, казалось, было гораздо глубже, чем она думала. Она кивнула, медленно, но неохотно. Затем коротко вздохнула.

«Прошли годы с тех пор, как я в последний раз видел хозяина таким взволнованным», - сказал Орландо, - «Если позволите сказать правду, я был немного рад видеть его таким, хотя и знал, что на сердце у него неспокойно».

На его лице появилась добрая и нежная улыбка. По его глазам Адель поняла, насколько сильно он привязан к Гексиону.

«Гексиону повезло, что рядом с ним такой хороший человек», - подумала она.

Возможно, именно поэтому, несмотря на то, что он был в гораздо более ужасных обстоятельствах, он смог справиться со всем этим. При этой внезапной мысли Адель поспешно покачала головой. Ей показалось смешным, что она почти начала испытывать зависть.

«Хозяину было около 10 лет, когда он впервые заболел этой болезнью», - начал Орландо, - «Он попал в императорский замок, когда ему было семь лет, всеми презираемый и вынужденный жить взаперти, но тогда хозяин был более беззаботным и легко смеялся».

Орландо говорил тихим голосом, как будто зачитывал записи из старого дневника. Пока он пытался вспомнить свои воспоминания многолетней давности, Адель стояла прямо и слушала с пристальным вниманием.

«Его величество обращался с хозяином не лучше, чем с игрушкой. Когда у него был стресс, он вызывал хозяина и чуть ли не пытал его или заставлял проходить обучение, которое проходят только наемные убийцы».

«...»

«И вот однажды хозяин услышал новость о смерти своей матери и убежал из императорского замка. Если быть более точным, он знал, что его величество никогда этого не разрешит, поэтому пошел попрощаться со своей матерью, не спросив разрешения».

Адель была расстроена, слушая эту историю. На ее месте она бы сбежала из замка, чего бы это ни стоило. Единственная причина, по которой она терпела все это время, заключалась в том, что она не подвергалась постоянному насилию.

Герцогиня тоже поначалу была добра. Адель молча выслушала остальную часть рассказа Орландо.

«Его величество был в ярости. У него была странная одержимость молодым мастером. Несмотря на то, что у него был наследник, его величество проявлял большой интерес к хозяину Гексиону».

«Большой интерес? Не похоже, чтобы это было что-то хорошее», - сказала она.

«Ну, я мало что знаю об этом. Но в тот день, когда господин отправился на поиски тела своей матери, его величество послал секретный отряд рыцарей, которые схватили его и куда-то утащили».

Адель нахмурилась. Куда? Это было слишком неопределенное слово. Почувствовав мысли Адель, Орландо слабо улыбнулся.

«Хозяин никогда не говорил мне, куда он ходил и что с ним там случилось», - сказал он.

«О...» Он бы ни за что не узнал, если бы Гексион сам ему не сказал. Адель спокойно кивнула, вспомнив, как Гексион задрожал, когда показалась скрытая часть руки.

«И в тот день хозяин вернулся с этой ужасной отметиной на руке. Ему пришлось провести много дней в темноте, ожидая приказа Его величества».

«Вы хотите сказать, что его использовали как наемного убийцу?»

«Это то, что я предполагаю», - ответил Орландо, - «Когда он достиг совершеннолетия, Его величество пожаловал ему титул великого герцога и на этот раз отправил его на поле боя».

«…»

«Без императорского лекарства хозяин страдал от невообразимой боли, поэтому он и мечтать не мог о побеге».

Адель не находила слов. Что-то мешало ей открыть рот. Она знала, что должна помочь ему, но никак не ожидала, что он пережил такое ужасное прошлое. Адель наконец-то смогла понять, хотя бы немного, почему он казался таким отчаявшимся и почему его так переполняла ненависть. Когда она погрузилась в гробовое молчание, Орландо опустил взгляд и продолжил.

«Когда хозяин сказал мне, что его тайна была раскрыта тому, от кого он больше всего хотел ее скрыть, я спросил, не показалось ли ему, что это вызвало у того человека отвращение».

«Прошу прощения?»

«Я собирался утешить его, если его чувства были задеты, потому что не знал, как поступить лучше... но хозяин покачал головой», - Орландо мягко улыбнулся, его глаза заблестели, - «Он счел это еще более пугающим, что вас это не беспокоило, и даже впервые в жизни прочитал книги по человеческой психологии». «О...», - Адель сделала озадаченное лицо, затем неловко усмехнулась, представив, как он, должно быть, выглядел, когда корпел над книгой.

«Я полагаю, он все еще не доверяет мне», - сказала она.

«Нет, я думаю, он больше боится».

«Боится?»

«Никто никогда не реагировал нормально, увидев его тело. Его величество не хотел, чтобы о состоянии молодого господина стало известно кому-либо еще... И всякий раз, когда кто-нибудь узнает, господин...», - Орландо замолчал. Ему не нужно было заканчивать, чтобы Адель поняла. Если бы это не понравилось императору, на которого он полагался в своих лекарствах, у Гексиона не осталось бы выбора.

«Должно быть, ему приказали убить их», - с горечью подумала Адель.

Теперь она могла понять, что вызовет все эти слухи о нем через три года - в будущем.

Глава 53

Каково это - убивать кого-то против своей воли? Она даже представить себе не могла.

«Я рад, что вы здесь, с нами, леди Адель», - сказал Орландо. Но Адель согласилась на это не просто из-за невинного желания помочь Гексиону. По какой-то причине она чувствовала, что Орландо заслуживает того, чтобы знать. После минутного колебания она решила рассказать правду.

«Я просто заключаю сделку, которая служит моим собственным интересам», - ответила Адель. Глаза Орландо на мгновение расширились, прежде чем он усмехнулся.

«У всех нас есть свои амбиции», - сказал он успокаивающе, - «Я не виню вас за это. У меня есть свои амбиции, чтобы в будущем вы с хозяином могли стать чем-то большим, чем просто союзниками».

«Я... простите?», - Адель отвела глаза, пораженная прямотой Орландо.

«О, мне так жаль. Я сказал это, не подумав», - ответил Орландо с лукавым выражением лица, которое говорило о том, что он совсем не сожалеет.

Поняв, что ее только что поддразнили, Адель вздохнула и провела ладонью по шее.

«Все чего-то хотят», - сказал Орландо, - «Я не думаю, что вам нужно чувствовать вину за свои собственные желания».

«Я... приму это близко к сердцу», - сказала она.

«Нет, вы можете не обращать на меня внимания. Я не должен был ничего говорить».

Не желая затягивать разговор, Адель просто кивнула, вместо того чтобы сказать ему, что все в порядке.

«Я и так слишком много говорил», - сказал Орландо, - «Я пришлю кого-нибудь из фрейлин, чтобы они приготовили вам ванну».

«Я была бы вам очень признательна», - сказала она.

«Если вам что-нибудь понадобится во время вашего пребывания, не стесняйтесь, скажите мне или вашей фрейлине».

«Я так и сделаю. Спасибо за вашу помощь, Орландо».

«И... не нужно чувствовать себя виноватой, приказывая мне, миледи».

Увидев улыбку Орландо, Адель поджала губы.

Дворецкий стоял в дверях, с нетерпением ожидая, что она ответит. Его взгляд был опущен в позе безупречного подобострастия.

«Я просто не привыкла к...», - Адель замолчала.

«Я знаю, миледи. Вы можете не торопиться. Но по какой бы то ни было причине, вы единственная невеста, которая когда-либо была у великого герцога, и скоро станете великой герцогиней», - сказал Орландо. Он тщательно подбирал слова, и Адель умела читать между строк. Как будущая великая герцогиня, она не могла позволить, чтобы на нее смотрели свысока или использовали в своих интересах.

Она понимающе вздохнула.

«Очень хорошо. Я постараюсь», - с трудом выговорила она. Она не была воспитана как аристократка, и поэтому ей было невероятно неловко говорить так прямо с кем-то намного старше ее. Но в то же время она понимала, что имел в виду Орландо.

«Благодарю вас, миледи», - пожилой мужчина поклонился с довольной улыбкой, - «Тогда я скоро пришлю ваших фрейлин».

«Большое вам спасибо... Я имею в виду, что все в порядке», - Адель понимающе кивнула. Она прикоснулась к губам, чувствуя смущение. Изменить свой образ мыслей и манеру говорить было нелегко, особенно учитывая, что она так старательно обращалась с уважением ко всем в доме герцога. Она редко обращалась напрямую к слугам, а в последнее время даже держалась подальше от Беллы. Когда Орландо ушел, закрыв за собой дверь, Адель опустилась на край кровати.

«Я устала», - пробормотала она себе под нос. Она каким-то образом оказалась здесь после бурного развития событий, но никогда не думала, что покинет этот дом таким образом. Она была обеспокоена последствиями, но Гексион заверил ее, что сам обо всем позаботится.

Мне следовало сказать больше. У нее на уме было многое, что осталось невысказанным. Теперь она сожалела обо всем, что не успела им сказать. Но что бы это изменило? Она уже умерла, и чувство сожаления ничего бы не изменило.

По крайней мере, у меня есть это. Ее единственным утешением было то, что она всегда носила с собой переводы с монолита и могла взять их с собой сюда. Все остальное в этом доме ей никогда не принадлежало.

Адель медленно развернула тонкую тетрадь и подняла ее. Она плотно завернула ее в ткань и пробыла под водой всего несколько секунд. Так что, если не считать слегка потекших чернил, тетрадь оказалась в гораздо лучшем состоянии, чем ожидалось. Бумага немного помялась, впитав влагу, но надпись все равно была вполне разборчивой.

Жаль, что я не смогла взять книгу с собой. Книга все еще лежала в ее старом ящике. Она была слишком большой, чтобы брать ее с собой, но Адель совершенно забыла о ней.

Я должна была, по крайней мере, взять немного денег.

Адель при щелкнула языком. Она заслуживала компенсации за все, что ей пришлось пережить, но в итоге не смогла вернуть свои долги.

«Интересно, были ли деньги в банковском сейфе всем, что у меня было?», - простонала она про себя. Конечно, Гексион заверил ее, что у него много свободных денег, но это было совсем не то, что она хотела бы получить от семьи герцога. «Может быть, мне стоит просто по переводить, пока не прибудут фрейлины».

В лесу у нее было мало времени, и она была не в духе, поэтому не смогла закончить расшифровку монолита. Пройдя примерно половину пути, она просто скопировала древний текст слово в слово. Теперь ее записи были в полном беспорядке. Немного подумав, Адель быстро села за письменный стол. Он выглядел совершенно новым, все еще пахнущим свежесрубленным деревом, отделанный профессионально, так что ни один край не был острым или занозистым.

Она положила свой блокнот на стол и вытащила ручку из-под страниц.

Очень медленно она снова начала переводить древний текст, что-то записывая на своих смятых и покрытых пятнами листках блокнота. Все было тихо, если не считать скрипа пера по бумаге.

Тук-тук.

Примерно через пять строк она услышала, как кто-то постучал в дверь. Адель остановилась и закрыла чернильницу.

«Пожалуйста, войдите», - позвала Адель, сразу же отчитав себя за это. Было нелегко привыкнуть к тому, что ей удобно отдавать приказы. Она снова прижала кулак ко рту, когда застонала про себя. Дверь открылась, и вошли две фрейлины.

«Для меня большая честь познакомиться с вами, леди Карина. Меня зовут Джули, с сегодняшнего дня я ваша фрейлина».

«Я Фрей, тоже ваша фрейлина. Это честь для меня!»

У женщины по имени Джули был спокойный голос и длинные темно-фиолетовые волосы, собранные в тугой хвост. Рядом с ней была фрейлина Фрей, у которой были короткие темно-каштановые волосы.

«Я Карина Вифта», - сказала Адель, стараясь говорить как можно тише и с достоинством. Она знала, что она будущая великая герцогиня, но этого еще не произошло, поэтому все еще чувствовала себя немного неловко.

В любом случае, когда все закончится, наши пути разойдутся. Адель могла бы стать археологом и зарабатывать на жизнь расшифровкой древних текстов. И если планы Гексиона осуществятся, он действительно сможет стать императором и править империей. Хотя пока все это казалось несбыточной мечтой.

«Я бы хотела принять ванну», - сказала Адель, - «Вы не поможете мне?»

«Да, конечно, миледи. Одну минуту, пожалуйста», - первой заговорила Фрей с сияющей улыбкой.

Она поспешила в ванную.

«Я помогу вам раздеться, миледи», - сказала Джулия, как только другая фрейлина вошла в ванную. Их скромное поведение показалось незнакомым Адель, которая привыкла иметь дело с Беллой.

«Я сама могу помыться», - сказала Адель, - «Тебе не нужно ухаживать за мной в ванной».

Она подумала, не слишком ли холодно она поступила, обычно разговаривая так же, как с Беллой, но Джулия только склонила голову.

«Если вам так удобнее, миледи, мы оставим вас одну».

«Хорошо», - кивнула Адель. Джулия осторожно шагнула вперед и развязала шнурки на ее платье.

***

После комфортного отмокания в ванне, впервые за долгое время, Адель почувствовала, что ее веки тяжелеют. Она была голодна, хотела спать и все еще стремилась закончить перевод оставшейся части монолита. Ее голова почти раскалывалась от всех этих мыслей, которые роились в голове. Фрей и Джули попросили Адель звать их в любое время, как только они понадобятся, затем застелили ей постель, прежде чем тихо выйти из комнаты.

«Я хочу спать...», - подумала Адель, потирая глаза тыльной стороной ладони. Но она также умирала с голоду и не думала, что сможет так легко заснуть. Она была немного смущена громким урчанием, доносившимся из ее желудка.

Тук-тук.

Борясь с усталостью, голодом и желанием продолжать перевод, Адель задремала, когда ее прервал внезапный стук в дверь. Она широко открыла глаза, почувствовав испуг.

«Да?», - позвала она срывающимся голосом. Она поспешно откашлялась, когда дверь открылась. Адель ожидала увидеть Джулию или Фрей, но, к ее удивлению, в комнату вошел Гексион.

«Вам удобно?», - спросил он.

«Да, спасибо за вашу заботу», - тихо ответила Адель, ее голос снова стал нормальным. Она все еще не могла понять, было ли все это сном или реальностью, но, тем не менее, она была благодарна Гексиону за гостеприимство.

«Вы, должно быть, проголодались. Внизу вас ждет еда», - сказал он, - «После этого я рекомендую вам немного поспать».

«Неужели я выгляжу такой уставшей?..», - сказала Адель, неловко поднимаясь с кровати. Он кивнул со смущенной улыбкой. Адель вздохнула про себя, подходя к Гексиону, который ждал ее у двери.                                                                                                                          «Вы это хотели сказать?», - спросила она.

«Да», - ответил он, не задумываясь. На лице Адель появилось странное выражение.

Была ли необходимость в том, чтобы Гексион сам приходил в ее комнату, когда в этом поместье было много людей, готовых выполнять его приказы?

«Я просто хотел быть рядом с вами», - сказал он, - «Так я чувствую себя намного лучше».                                                                                       «Вы же не читаете мои мысли, правда?»

«Ваши мысли написаны у вас на лице, когда вы не так осторожны, Адель. Вы знали об этом?», - Гексион ответил тихим смешком.

Она покачала головой от неожиданного ответа. Честно говоря, она все еще не могла поверить ему. Как могло случиться, что его боль проходит, когда она была рядом с ним?

«Вы думаете... что я действительно могу вылечить вас, Гексион?», - спросила Адель.

Глава 54

«Я не уверен. Но...», - Гексион сделал паузу, - «Даже если это окажется просто плодом моего воображения, для меня этого достаточно».

Даже если бы она не смогла вылечить его, Гексион все равно справился бы с этим. Одно ее присутствие позволяло ему дышать спокойно. Это было невероятно особенное чувство - знать, что ему не нужно полагаться только на лекарства.

Адель не знала, что сказать.

«Эм... Вы и дома носите эти перчатки?», - спросила она, нарушая неловкое молчание, когда они вместе спускались по лестнице. Гексион бросил на нее взгляд.

«А что? Вам это кажется странным?», - спросил он.

«Разве удобно их носить постоянно?»

«Другим людям было бы еще более неудобно видеть, что под ними», - категорично сказал Гексион, выражение его лица было несколько мрачным.  Адель осторожно сказала: «А не лучше ли было бы снимать их хотя бы дома? Все здесь предпочитают оставаться и работать на вас, потому что понимают».

«Они работают здесь, потому что я им очень хорошо плачу», - ответил он.

Не было похоже что это так ...

У Адель не сложилось впечатления, что Орландо, Джулии или Фреи не нравилось находиться здесь или что они избегали прикасаться к чему-либо в поместье. Фрейлины так же не стеснялись прикасаться к Адель, хотя, вероятно, знали, что у нее был прямой контакт с великим герцогом. Она, конечно, не могла сделать никаких выводов на основании этого, но все равно чувствовала, что его мнение было неверным. Не до конца уверенная в чем-либо, Адель не могла подобрать нужных слов.

«Думаю, после ужина я тоже отправлюсь прямиком в постель», - сказал Гексион.

«Где ваша комната?», - спросила Адель.

«Моя на первом этаже».

Адель как-то странно посмотрела на него. Разве главная спальня обычно не располагалась на втором этаже? Глава дома обычно занимал самую большую комнату из имеющихся.

«Почему на первом этаже?», - спросила она.

«Потому что я не хочу, чтобы шум кого-нибудь беспокоил», - сказал Гексион, и тяжесть в его словах была очевидна.

Адель снова склонила голову набок. Что он делал ночью, чтобы поднять настолько сильный шум? Она сделала паузу, чтобы подумать, но ей так ничего и не пришло в голову.

«Спасибо вам за помощь, Гексион», - сказала она вместо этого.

«За что?», - спросил он.

«Вы помогли мне сбежать из того дома. Если бы я была одна, это заняло у меня не меньше года». Адель не была уверена, что доживет до этого момента. И будет ли она по-прежнему здорова физически к концу этого периода. Поэтому она была благодарна ему за то, что он спас ее из того места, независимо от причин, по которым он это сделал.

«Это гораздо меньше того, что вы сделали для меня», - сказал Гексион, направляясь в обеденный зал.

Адель неловко теребила мочки ушей, смущенная его высокой похвалой. Она едва ли получала такие комплименты раньше, и каждый раз, когда кто-то это делал, у нее внутри все сжималось.

«Я заметил, что ваша записная книжка была открыта. Вы переводили монолит?», - спросил Гексион.

«Примерно пять строк, пока я ждала фрейлин».

«Это текст монолита, который показывается только ночью, верно?»

«Да. Судя по тому, что я прочитала, похоже, будто кто-то срубил дерево», - начала рассказывать Адель, вспоминая пять строк, которые она написала в своем блокноте. Затем села на стул, который Гексион выдвинул для нее. Он с непроницаемым выражением лица занял свое место напротив нее.

На обеденном столе громоздились блюда с самыми разнообразными продуктами.

«Дерево?», - спросил он.

«Я пока не знаю подробностей... но, похоже, это было старое дерево. Это все, что я перевела на данный момент», - ответила Адель, почесывая щеку. Насколько она могла вспомнить, первые несколько строк были довольно простыми. Это было излишне многословное вступление, характерное для создателя монолита.

«Вы знали, что монолит написал лорд Хоксенлайт?», - спросила Адель.

«Вы имеете в виду... древнего героя? Этого лорда Хоксенлайта?», - глаза Гексиона широко раскрылись от удивления. Адель кивнула, наблюдая за ним. Она узнала об этом только благодаря фее.

«Во всяком случае, так мне сказала фея», - сказала она.

«Фея... Я не знал, что они существуют на самом деле».

«Так вы мне верите?», - спросила Адель со странным выражением лица. Разве нормальной реакцией не было бы отмахнуться от таких слов как от чепухи, даже если бы она настаивала, что может видеть то, чего не видят другие? Ее поразило, что Гексион, казалось, воспринял ее слова без тени сомнения.

С тех пор как она впервые упомянула о встрече с феей, он не сказал и не сделал ничего, что могло бы вызвать недоверие.

«Если вы говорите, что это правда, Адель, то почему я не должен вам верить?», - спросил Гексион, выглядя смущенным.

Она поджала губы: «Я знаю, что сказала вам, но все это звучит как какая-то бессмыслица», - ответила она.

«Я видел и испытывал множество вещей, которые многим показались бы невероятными. Так что я не особенно удивлен, услышав, что есть феи, которых я не могу видеть», - сказал Гексион, поднимая вилку и пристально глядя на Адель.

Когда их взгляды встретились, Адель кивнула. И все же она не ожидала, что он так легко ей поверит. Ей самой было трудно в это поверить, но она видела фею собственными глазами.

Теперь, когда ты достиг второго монолита, я искренне надеюсь, что ты добрый человек. Войдя в лес «Фулхейм», мне сразу же понравилось царящее здесь спокойствие. Этот лес был миром, который существовал с древних времен, вдали от человеческого присутствия.

И в этом лесу когда-то росло очень старое дерево. Мне не следовало дотрагиваться до него...

Адель вспомнила, как последнее предложение в ее переводах обрывалось в конце. Как это всегда бывало с работами Хоксенлайта, само по себе вступление не давало никакого представления о том, какие истории могут последовать за ним.

Монолиты всегда начинались с предисловия, состоящего из личного мнения Хоксенлайта, которое иногда походило на запись в дневнике, а иногда - на покаяние. Адель вспомнила, что видела слово "вырезанный" в следующей строке древнего текста. Она предположила, что это означает, что Хоксенлайт срубил старое дерево, упомянутое во вступлении. Не задумываясь, она откусила кусочек салата.

«Вы не любите мясо, миледи?», - спросил Гексион, заметив, что Адель ест в основном салат или овощи. Рука Адель замерла.

«О, да», - безучастно произнесла она с иронией, осознав, что ела салат по привычке, хотя не чувствовала себя неловко в компании тех, кто ей не нравился. Адель уставилась в свою почти пустую миску для салата.

«Мне оно нравится», - сказала она, - «Я имею в виду мясо».

«Тогда вам следует есть его побольше», - сказал Гексион.

«Я так и сделаю», - согласилась она, намеренно потянувшись за стейком. Они продолжали есть медленно в течение более часа. Гексион старался не отставать от Адель.

«А вы знали, что о герое лорде Хоксенлайте ходит много интересных слухов?», - сказал он.

«Что он победил короля демонов?», - спросила она.

«Это да, но они также говорят, что он был другом императора-основателя».

«Я слышала об этом», - кивнула Адель.

Гексион широко раскрыл глаза.

«Вы слышали?», - спросил он.

«Да».

Гексион обнаружил эту информацию случайно, когда наткнулся на старую потрепанную книгу, лежавшую в углу огромной имперской библиотеки.

«Хотя книга, которую я прочитал, была бы сочтена богохульной и сожжена, если бы ее когда-нибудь нашел кто-нибудь другой», - пробормотал он себе под нос. Более громким голосом он спросил Адель: «Тогда вы слышали о «Шанайте», мече основателя?»

«Вы имеете в виду меч, который мог принадлежать только истинному владельцу империи?», - ответила Адель, - «До меня доходили слухи, что он был украден и что его не видели веками».

Это была скорее легенда, передаваемая из поколения в поколение. Было два способа стать императором. Один из них должен был быть королевской крови, потомок солнца, благословенный богиней победы. Другой должен был доказать, что достоин владеть мечом основателя «Шанайт», и вонзить его в центр храма.

Но местонахождение «Шанайта», меча, который, как говорят, внес большой вклад в основание империи, было окутано тайной. Поэтому неудивительно, что до сих пор наследование императорской власти осуществлялось только первым способом - довольно простым. Члены императорской семьи в порядке наследования должны были соревноваться в божественном поединке на мечах, и самый могущественный из них должен был занять трон следующим.

«Некоторые говорят, что меч принадлежал этому герою», - сказал Гексион.                           «То есть вы имеете ввиду, что «Шанайт» принадлежал лорду Хоксенлайту?», - спросила Адель.

Глава 55

«Предполагается, что империю основали два человека, один из которых был император-основатель. Легенда гласит, что вторым был лорд Хоксенлайт, который внезапно бесследно исчез», - сказал Гексион, взглянув на Орландо и фрейлин, разносивших десерт.

Адель смотрела прямо на него, ее глаза искрились любопытством. Гексион сдержал улыбку.

«Правда?» - спросила Адель, - «Я никогда раньше этого не слышала».

«Я прочитал об этом в книге, которая валялась в заброшенном уголке императорской библиотеки. Это была очень старая книга без автора, так что я не могу сказать, что она полностью достоверна», - сказал Гексион, глядя в глаза Адель, когда она кивнула, - «Но поскольку вы говорите, что монолиты были оставлены пропавшим героем, у меня есть надежда, что это может пролить некоторый свет на скрытую правду».

«Это правда», - согласилась Адель. Был ли это исторический факт или просто очередная теория из прошлого, она, тем не менее, была заинтригована всей новой информацией.

«Это восхитительно на вкус», - сказала она, откусывая кусочек пудинга с заварным кремом. Она никогда раньше не пробовала настоящего десерта и была приятно удивлена, обнаружив, что он такой вкусный. Горьковато-сладкий карамельный сироп прекрасно дополнял ярко-желтый пудинг.

«Я нанимаю только лучших специалистов. Это справедливо, что они производят продукцию высочайшего качества, раз им так хорошо платят», - без тени смущения заявил Гексион, заставив Адель расхохотаться. Он улыбнулся ей в ответ. Она вдруг наклонилась вперед и положила локти на стол.

«Я впервые веду подобный разговор за едой. Я совсем не чувствую никакого дискомфорта», - заметила она вслух.

«Тогда вам стоит еще немного поесть», - ответил Гексион.

«Я, пожалуй, немного отдохну, как вы и говорили», - сказала Адель, вставая со своего места. Гексион уже покончил со своей едой. Он съел большую порцию десерта, и тарелки теперь были пусты.

«Вы закончили есть, миледи?», - спросил он.

«Да. Это было чудесно», - она посмотрела на Гексиона, который тоже встал.

«Я провожу вас в вашу комнату», - предложил он.

«Все в порядке».

«Это то, что я хочу сделать, миледи. Если вас это не беспокоит, пожалуйста, не отказывайтесь».

В конце концов, Адель сдалась и кивнула. С легкой улыбкой Гексион шагнул вперед и встал рядом с Адель.

«Пойдем?», - спросил он, открывая дверь столовой. Адель последовала за ним. Для того, кто так стремился сопровождать ее, Гексион вела себя тихо, пока они поднимались по лестнице. Для нее эта тишина не казалась неудобной, поэтому она не делала особых усилий, чтобы начать разговор.

«Доброй ночи, миледи», - сказал Гексион, когда они подошли к ее комнате.

«Вам тоже», - ответила Адель. Гексион мягко улыбнулся.

«Конечно», - пробормотал он, слегка склонив голову. Он наблюдал за Адель, когда та входила в свою комнату, и слышал, как она двигалась внутри, как только закрылась дверь. Он положил руку на дверь Адель.

Наконец-то... От внезапной мысли Гексион вскинул голову. Наконец-то? Что "наконец-то"?

Он задумчиво нахмурил брови.

«Ах...», - Гексион схватился за грудь от внезапной боли. Он зажал рот рукой и поспешно отвернулся от комнаты Адель, направляясь вниз по центральной лестнице.

«У меня осталась последняя таблетка», - подумал он про себя, стиснув зубы. Присутствие Адель помогало только тогда, когда она была рядом.

Стоило ей отойти на малейшее расстояние, как мучительная боль снова пронзала его. В последнее время ему даже казалось, что действие лекарств проходит быстрее, и он был вынужден бороться с болью одной лишь силой воли.

Гексион с трудом спустился по лестнице, хватаясь за перила, чтобы не упасть. Он покачнулся на месте, его зрение затуманилось.

«Хозяин!», - выйдя из коридора после обычного обхода дома, Орландо бросился к Гексиону, бледный от страха. Когда он подошел ближе, Гексион протянул руку, чтобы остановить его.

«Я... в пор... Я в порядке. Продолжай делать то, что ты делал», - махнув рукой, он пронесся мимо Орландо, его лицо сильно покраснело.

Не в силах приблизиться к нему снова, дворецкий последовал за ним на некотором расстоянии, взволнованно расхаживая взад-вперед.

«Хозяин, где ваше лекарство?»

«Уходи, Орландо», - Гексион, пошатываясь, вошел в свою комнату, с трудом волоча за собой ноги, его лицо исказилось от боли.

«О, боже мой… Это лекарство мне не подходит», - подумал Гексион. Оно на мгновение облегчало его боль, но чем дольше он принимал это средство, тем короче, казалось, длился эффект, в то время как интенсивность боли только усиливалась. Его легкие протестующе кричали при каждом вдохе, а левая рука, которую он считал мертвой и онемевшей, теперь ужасно болела. Он едва сдерживал желание упасть на пол и кататься взад-вперед, обхватив себя руками.

«Адель...», - прохрипел он.

«Прошу прощения?», - спросил Орландо. Гексион потянулся к дверной ручке.

«Просто убедись, что Адель чувствует себя комфортно», - сказал он.

«Я так и сделаю. Но, хозяин, разве вы не должны...» Хлоп!

Проигнорировав обеспокоенные слова Орландо, Гексион вошел внутрь и закрыл за собой дверь, не дождавшись ответа. У него не осталось сил сказать пожилому мужчине, что ему не о чем беспокоиться.

«А-а-а...», - Гексион рухнул перед своей кроватью и сжал простыни. Он зарылся лицом в одеяло, но этого было недостаточно, чтобы заглушить его стоны.

Мне нужно выпить... Правой рукой он нащупал прикроватную тумбочку и открыл ее, затем поспешно достал бутылку ликера, которая привлекла его внимание, а также бокал сложной работы. Он налил себе изрядное количество светло-золотистой жидкости и опрокинул ее в рот. Это был крепкий напиток, и как только он открыл бутылку, в воздухе запахло спиртным.

Гексион налил себе еще один бокал и залпом осушил его, чувствуя, как горит горло, когда жидкость проходит через него. После трех бокалов он опустился на пол и прислонился к кровати, его лицо пылало румянцем.

Он потянулся к подаренной ему Адель кисточке, которая свисала с его меча, прислоненного к кровати, и сильно сжал ее.

Должно быть, ее действие ослабло, потому что теперь она никак не облегчала его боль. Тем не менее, каждый раз, когда Гексион стонал от боли, он по привычке сжимал кисточку. Он чувствовал, что просто обязан это сделать.

«Ух...» Даже дышать было мучительно.

Гексион грубо поставил бутылку с ликером и стакан на прикроватный столик, затем схватился за простыни, чтобы подтянуться к кровати.

«Адель...», - простонал он. Его охватило желание побежать к ней прямо сейчас, но он не мог. Она только что сбежала из дома, и он не хотел взваливать на нее и без того тяжелую ответственность. Она была доброй женщиной и, несомненно, почувствовала бы себя виноватой, если бы узнала, через что ему приходилось проходить. Гексион боролся со своими желаниями.

До сих пор у него все получалось. Сейчас он был похож на маленького мальчика, который впервые попробовал конфету. Он просто испытывал жадность, потому что почувствовал сладость нормального дыхания и приятного смеха.

Как же больно... Гексион свернулся калачиком в постели, вцепившись в простыни. Он перенес свою комнату на первый этаж на случай, если кто-то услышит его стоны от боли, выдавая его жалкое состояние. Он не ожидал, что Адель переедет так рано.

Снова пошарив на прикроватном столике, дрожащими пальцами он взял бутылку ликера и налил себе в стакан, наполнив его до краев, немного расплескав.

Он сидел и пил, пока стакан не опустел, его шея двигалась с каждым глотком.

«Черт возьми...», - Гексион закрыл глаза. Единственный способ справиться с болью - это поскорее заснуть. Другого способа выжить в здравом уме не было.

У меня осталась только одна таблетка.

Его боль усиливалась, но количество таблеток, выдаваемых ему императором, с каждым разом уменьшалось. Завтра ему предстояло отправиться в императорский замок, чтобы получить разрешение на брак с Адель, а также лекарство, которое поможет ему выжить.

От опьянения у него раскалывалась голова.

Гексион откинулся на спинку кровати и закрыл глаза. Боль была особенно сильной по ночам.

Вероятно, этот сон приснится мне снова.

За неделю до охотничьего турнира его неоднократно посещал странный сон. Сон был похож на то, как если бы он увидел свои последние минуты, когда умирал от «Калло». В этом сне болезнь охватила больше половины его тела, и он был сильно зависим от таблеток и алкоголя, из-за чего едва мог оставаться в живых. Веки Гексиона отяжелели, когда он почувствовал, что боль притупляется.

Он свернулся калачиком в постели и заснул, со стонами срывающимися с его губ.

Глава 56

Как только он подумал, что плывет в темноте, картина перед ним внезапно прояснилась. Он снова оказался в знакомом месте.

И в то же время это было несколько непривычно.

Так что, скорее всего, это было знакомо ему просто потому, что он был в замке на своей собственной земле.

«Времени совсем не осталось, так что тебе нужно все передать ей. Тебе следовало привести ее сюда раньше...»

Что это был за сон? Гексион безучастно наблюдал за происходящим, паря высоко в воздухе. Это был сон, который приходил к нему каждый раз, когда он закрывал глаза, но он никогда не мог понять, о чем шел разговор.

«Это была плохая идея - ждать, пока все будет готово...»

Услышав жалобный голос, Гексион спокойно наблюдал за происходящим. Он ничего не мог здесь поделать. Его голос не долетал до них, а когда он протягивал руку, то не мог ни до чего дотронуться. Никто не заметил присутствие еще одного Гексиона, которому здесь не место.

«Ваша светлость! Император...!»

Гексион прищурился и впился взглядом в губы посланца, пытаясь расслышать, что тот хотел сказать. Но, как всегда, слова растворились в воздухе и стали неразборчивыми.

Все стихло, как будто он оглох.

Гексион очень медленно повернул голову. Он увидел, как вскочил со своего места и заковылял куда-то. И нога, которая волочилась за ним, и левая рука в перчатке были парализованы и не двигались. На его лице даже была маска.

«Так вот как я умру?», - размышлял Гексион, медленно наблюдая за происходящим, гадая, было ли это его будущим или просто реалистичным сном, сотканным из его страха.

Внезапно сцена перед его глазами изменилась.

В этом сне он мчался верхом на лошади, его рука была протянута куда-то, но он не мог дотянуться до места назначения. Гексион попытался разглядеть, кого он зовет и что держит в своей руке, но ничего не смог увидеть. Его зрение было затуманено, а слух - приглушен; его чувства постепенно терялись. Но, несмотря на все это, ему показалось, что он видит что-то похожее на монолит, возвышающийся вдалеке.

Это он?

Наблюдая, как все рушится перед ним, Гексион поднял голову. Даже с затуманенным зрением он все еще мог ясно видеть ярко-голубое небо. Он не мог понять, как небо может быть таким голубым в такой разрушительный момент.

Гексион медленно закрыл глаза. Сон должен был скоро закончиться. Это была последняя сцена.

В этой части сна он превращался в пыль, разлетающуюся во все стороны. Ему как будто показывали его будущее, в котором он умрет из-за «Калло». Сначала он был в отчаянии, но после того, как ему снова и снова снился один и тот же сон, его эмоции стали менее чувствительными.

Во сне он рухнул на кого-то сверху. В то же время столб света вырвался из того места, где он видел монолит, и его и без того затуманенное зрение теперь полностью заволокла тьма.

«Защити...»

Странный голос раздался как раз в тот момент, когда сон подходил к концу. Возможно, в конце концов, это было не так уж и странно. Потому что говорил сам Гексион, его голосовые связки были повреждены из-за «Калло».

«На этот раз защити...»

Защитить что?..

Только он собрался спросить, как глаза Гексиона распахнулись, и он ахнул. Осознав, что вернулся в реальность, он крепко зажмурился, готовясь к тому, что его захлестнет боль.

Что... это?

Он ничего не почувствовал.

Гексион медленно открыл глаза. Он обнаружил, что может даже спокойно дышать. Насколько он знал, в этом мире был только один человек, который мог это сделать.

Только один человек мог помочь ему дышать.

«Адель...»

Выдохнув ее имя, Гексион посмотрел на Адель, которая прислонилась головой к кровати, держа его за руку. Казалось ей было некомфортно, когда она спала.

Как она...? Он вдруг вспомнил, что забыл запереть дверь. Несмотря на это, он не ожидал, что она действительно войдет.

Это значит, что она все видела.

Она видела его в худшем виде, ту его сторону, которую он никогда не хотел показывать. Выражение лица Гексиона потемнело. Но в то же время он был уверен, что именно ее тепло спасло его от боли. Он осторожно протянул руку и медленно провел большим пальцем по щеке спящей Адель.

Затем он поспешно убрал руку.

«Нет, ты не можешь», - сказал он себе.

Если он и дальше будет таким жадным, то начнет хотеть того, чего не может иметь. Он согласился помочь ей и получить помощь взамен. Он даже сказал ей, что она может уйти, когда захочет. Это означало, что он должен был отпустить ее в любое время, если она попросит. Гексион подавил зарождающиеся в нем чувства - чувства, которым он пока не мог дать названия.

Он глубоко вздохнул и медленно отвел взгляд. Он хотел сделать что-нибудь, чтобы ей было комфортно, но в данный момент это было невозможно. Его левая рука не работала, а Адель держалась за правую. В таком состоянии он не мог затащить ее на кровать. Ему хотелось устроить ее поудобнее, не разбудив.

«Адель».

После того, как он принял разные позы, все еще держа ее за руку, и у него не было другого выбора, Гексион в конце концов позвал ее по имени. Длинные ресницы Адель затрепетали, открывая ее золотистые глаза.

***

«Спокойной ночи, миледи».

«Вам тоже».

Когда Адель пожелала ему спокойной ночи, Гексион слабо улыбнулся.

«Конечно», - добавил он.

Услышав его голос, Адель направилась в свою комнату. Когда дверь закрылась, Адель прислонилась к ней и запрокинула голову. Она не слышала, как он направился обратно по коридору. После секундного колебания Адель первой отошла от двери, в голове у нее роилось множество мыслей.

Присев на край кровати, она провела пальцами по простыням. Они были мягкими и пахли солнечным светом, и она поняла, что их часто проветривали и вывешивали на улицу, на солнечный свет.

«Я действительно не хотела с ним связываться...»

Она, честно говоря, не хотела этого. Она не планировала, что их злополучные отношения продолжатся до того момента, когда она умрет, так и не встретившись с ним. Это было то, что она решила для себя, и все же, каким-то образом, она оказалась связана с ним еще больше, чем когда-либо.

Должна ли я просто радоваться, что наконец-то сбежала от Куарена?

Как бы то ни было, Адель была более чем счастлива, что ей удалось преодолеть свой кризис, даже несмотря на то, что ей все еще предстояло решить кучу проблем. Ее работа здесь уже была решена.

Во-первых, ей нужно было разобраться, как именно она может исцелить Гексиона. Во-вторых, если свадьба состоится, ей придется выступить в роли его жены и получить от Джина информацию, которая могла бы ему помочь. Наконец, ей придется освободиться от оков своего прошлого. Она ожидала, что это закончится распадом герцогского дома.

Адель была полна решимости увидеть герцога, на которого она так сильно обижалась,  на дне.

«Может, мне поспать? Или мне следует продолжить перевод?», - подумала про себя Адель.

Она находилась в комнате, окна которой выходили на юг и в которой было много естественного света. Спальня была широкой и просторной - ни тепло, ни холодно, небо было спокойным, как только опустился ночной занавес. Снаружи в воздухе плавали блики света. Это были не звезды и не луна, и не насекомые. Адель увидела их, но отвернулась и притворилась, что ничего не заметила.

Давай еще немного переведем перед сном.

Она села за свой стол. Было еще слишком рано ложиться спать, и, кроме того, она все равно чувствовала себя слишком беспокойной. Убедив себя, Адель снова открыла блокнот. Пять строк, которые она перевела ранее, были аккуратно записаны. Она взяла авторучку и развернула текст, скопированный с древнего монолита.

Теперь, когда ты достиг второго монолита, я искренне надеюсь, что ты добрый человек. Войдя в лес «Фулхейм», мне сразу же понравилось царящее здесь спокойствие. Этот лес был миром, который существовал с древних времен, вдали от человеческого присутствия.

И в этом лесу когда-то росло очень старое дерево. Мне не следовало дотрагиваться до него...

Адель медленно прочитала то, что она уже расшифровала. Она провела пальцем по следующей строке, чтобы перевести. Затем медленно начала читать.

Я сожалел об этом, но я ничего не мог сделать, чтобы изменить то, что я сделал. Так начиналась следующая строчка. Пока ее ручка продолжала царапать по бумаге, на лице Адель появилось недоверчивое выражение. То, что она считала простой сказкой или героической легендой, теперь развивалось в странном направлении.

Довольно скоро она полностью погрузилась в рассказ. Это было не просто интересно. Монолит рассказывал историю, которую она и представить себе не могла. Она без устали писала в своем блокноте, сравнивая свои записи с древним текстом на монолите. После того, как Адель несколько раз перечитала их в поисках контекста и исправила перевод, которые показался ей неуклюжими, она, наконец, отложила ручку.

Не замечая, что в ночи становится все тише, она умудрилась заполнить своими заметками целых три страницы.

Это... странно. Адель медленно нахмурила брови. Чувствуя, что ей следует показать это, она отпустила ручку и повернула голову.

Лунный свет лился в ее комнату через широкие окна.

«Я хочу пить».

Было ли это из-за того, что она слишком много съела за ужином? Или, возможно, еда была пересоленной, и она съела, не подумав. Адель помнила только, что почти ничего не пила.

«Мне нужно принести воды», - подумала она. Поскольку кухня и столовая находились на первом этаже, лучше всего было бы найти воду там.

Приняв решение, Адель осторожно открыла дверь и выскользнула в темный коридор. По всем коридорам были расставлены тусклые фонари со свечами, которые освещали все, что ее окружало. Было не так темно, как она ожидала, когда Адель шла по коридору к лестнице. Она не была освещена свечами, но благодаря ее ночному зрению, лестница не показалась ей слишком темной. Спускаясь по ней, Адель пыталась сообразить, где она находится.

Столовая находилась где-то здесь... Она приехала только сегодня и еще не была знакома с планировкой дома. Только сейчас она вспомнила, что могла бы просто позвать Джули или Фрею.

Но я не могу разбудить их только для того, чтобы попросить воды...

Впрочем, это было обычным делом.

Адель остановилась как вкопанная.

Только не это...

Неужели она все еще не привыкла к образу жизни аристократки? Или она была нерешительной, потому что фрейлины были намного дружелюбнее, чем Белла?

«Ах...»

Адель застыла на месте, не дойдя до середины своих поисков обеденного зала. Она вздрогнула, услышав стон или, возможно, плач.

Ее тело напряглось, когда она обернулась.

«Это был... призрак?..»

Глава 57

Нет, этого не может быть.

Адель отмахнулась от внезапной мысли.

Призраков не существует. Вероятно, она где-то услышала завывание ветра.

«Столовая была там, я думаю», — пробормотала она себе под нос, осторожно начав снова идти.

Огромный особняк внезапно показался ей пугающим. Покачав головой, Адель затаила дыхание.

«Унгх... аргх».

Она услышала это снова. Ее ноги опять замерли, прежде чем она смогла направиться в столовую.

Но на этот раз в ее глазах не было страха.

Вместо этого она выглядела довольно неуверенно.

Гексион...?

Неудивительно, что голос показался ей знакомым. Это был голос, стонущий от боли, слабый и мучительный, как будто смерть была близка, как задушенные крики, которые, казалось, никогда не закончатся.

Адель схватилась за стену, направляясь к источнику звука, чувствуя себя неуверенно. Выражение ее лица исказилось от агонии в его голосе.

«Гексион?», - тихо позвала она, сглотнув, стоя перед его комнатой. Она попыталась приложить ухо к двери, теперь уверенная, что это его голос доносится изнутри.

Адель медленно моргнула.

«Гексион, с вами все в порядке?», - спросила она.

Окруженная тишиной, она не могла заставить себя повысить голос. Стоны изнутри становились громче и сильнее.

Адель беспокоилась, что могло произойти что-то серьезное.

Может ли это быть... Это боль, которую приносит «Калло»? Выглядя смущенной, когда она шагала перед дверью, Адель наконец потянулась к дверной ручке и осторожно повернула ее.

«Я зайду на минутку», — сказала она.

Похоже, Гексион не мог ответить, но тем не менее Адель решила подождать некоторое время, чтобы спросить согласия.

Один, два, три...

Она ждала, но не получила никакого ответа.

Адель осторожно толкнула дверь. Она была не заперта и легко открылась от ее прикосновения.

«Ургх...»

Оказавшись внутри, она гораздо отчетливее услышала мучительные стоны. Воздух был каким-то образом горячим, наполненным запахом спиртного вместе со звуками стонов.

Свернувшись на кровати и даже не накрывшись одеялом, Гексион спал. Его лицо было искажено болью, мокрое от пота.

«Хнгх...»

«Ох... что мне делать?», — пробормотала она.

Она ничего не могла сделать, кроме как смотреть, как он страдает. Чувствуя себя потерянной и беспомощной, Адель ходила взад и вперед вдоль кровати. Она увидела полупустую бутылку спиртного на тумбочке у кровати, а также следы жидкости, пролитой на пол.

«Бери все, если хочешь. За деньги можно купить только выпивку, которая поможет мне ненадолго забыть боль».

Адель вспомнила, что сказал ей Гексион.

Это он имел в виду, когда говорил о том, что может ненадолго забыть свою боль? Судя по всему, он боролся с болью, используя крепкие напитки, чтобы либо притупить свои чувства, либо заставить себя заснуть.

Выражение лица Адель потемнело. Затем она заметила его руку на простынях, сжимающую что-то так сильно, что его кожа побелела на костяшках пальцев.

Это... Адель узнала кисточку, которую она дала ему на охотничьем турнире, торчащую между его пальцев. Поняв, что это одна из его попыток преодолеть боль, она поморщилась.

Ошеломленная, она посмотрела на Гексиона, который все еще спал беспокойно, его агония была очевидна. Он мог бы просто попросить ее о помощи. Разве он не сказал ей, что простое нахождение рядом с ней может помочь ему легче дышать? Если бы это было все, что требовалось, Адель была бы более чем счастлива услужить. Она согласилась с самого начала помочь Гексиону, если сможет.

Я собираюсь вылечить его, как только пойму, как. Она даже сказала ему об этом и не могла понять, почему он решил страдать в одиночестве вот так. Если бы это была какая-то другая боль, ее бы это не волновало так сильно. Но, наблюдая эту ужасную сцену, она даже не могла представить глубину боли, которую он, должно быть, терпел все это время.

«Ты не должен был предлагать свою помощь только для того, чтобы умереть на моих руках», — пробормотала Адель, протягивая руку и нахмурившись.

Она сомкнула ладонь на правой руке Гексиона, которая все еще крепко сжимала кисточку. Когда она это сделала, напряжение начало медленно покидать его руку. Его лицо, блестевшее от пота, теперь выглядело более непринужденно. Адель подтащила ближайший стул и села, прежде чем снова взять его за руку.

«Расшифруй как можно больше монолитов. Благословение будет становится сильнее, чем больше ты узнаешь о монолитах».

«Ты знаешь, как я могу использовать эту силу, называемую благословением монолита?»

«Хоксенлайт сказал, что тебе нужно только пожелать этого.

Благословение монолита — это не то, что есть у нас, фей».

Она вспомнила разговор, который она провела с феей. Фея только сказала ей «пожелать этого», что звучало как невыносимо абстрактная идея.

Выражение лица Гексиона снова прояснилось.

Сидя на стуле, Адель сложила свои руки над его, как будто в молитве, затем закрыла глаза.

Пожелать этого...?

Как она должна была это сделать? Должна ли она желать, чтобы он исцелился? Или, если нет, должна ли она желать, чтобы ему стало лучше, чтобы он мог спасти ее? Оба варианта были искренними, но последнее исходило из более эгоистичных мотивов, и Адель не смогла прийти  к  достойному выбору, пока держала глаза закрытыми.

«Мне все равно, как это будет. Просто исцели его..», - прошептала Адель.

Слабый зеленый свет начал исходить от ее тела. От внезапной яркости Адель открыла глаза. Свет от ее тела теперь извивался к Гексиону и поглощался им.

Что это..? Адель затаила дыхание, наблюдая за странным зрелищем.

В помещении, тускло освещенном только лунным светом, она была уверена, что зеленый свет, разливающийся по комнате, был виден только ее глазам. По крайней мере, так она себя чувствовала, потому что свет был похож на свет феи.

Цвет лица Гексиона теперь заметно улучшился. Капельки пота исчезли, а сдавленные стоны затихли. К тому времени, как его стоны боли превратились в медленное, ровное дыхание, Адель почувствовала, как вся энергия покидает ее тело.

А..?

Комната начала вращаться, когда тело Адель рухнуло вперед. Прежде чем она смогла хоть как-то сопротивляться, она упала на простыни. Она попыталась подняться, но все ее усилия были напрасны.

Ох...

Она сглотнула, когда ее зрение потемнело. Это было странное ощущение, как будто вся сила покидала ее тело.

Это было последнее, что она могла вспомнить.

***

«Адель».

Ухо Адель дернулось при звуке ее имени, разбудив от глубокого сна без сновидений. Она медленно пришла в себя, пытаясь узнать этот знакомый, но одновременно незнакомый голос.

«Адель, что ты здесь делаешь?»

Ее мысли неслись, пока она обрабатывала предостерегающий тон. Ее веки поднялись, стирая темноту. Ее спина и шея были напряжены. Она медленно села.

«Адель».

Вместе с тихим шепотом что-то теплое коснулось ее волос.

«Гексион?», - сказала она. Теперь узнав голос, Адель подняла голову.

Он наблюдал за ней, его лицо теперь было ярким и здоровым. С легкой улыбкой Гексион приблизил свое лицо на несколько дюймов к ее, заставив покраснеть.

«П-подождите... вы слишком близко...», - пробормотала она.

«Вы не просыпались, поэтому я подумал, что, может быть, разговор поближе к вам поможет», - сказал Гексион с тихим смехом, когда Адель поджала губы. Его взгляд переместился с глаз на ее руку, которая все еще чувствовалась теплой в его ладони.

«Ох... извините, что я зашла без спроса», - сказала она виновато.

«Все в порядке», ответил он, покачав головой.

Он был тем, кто должен был стоять на коленях, благодаря ее за то, что она сделала. Он не мог вспомнить, когда в последний раз просыпался без боли без своих лекарств.

«Вы все видели?», - спросил он.

«…»                                                                                                                                                   Услышав его спокойный голос, Адель отвернулась. Она знала, что Гексион хотел скрыть эту часть себя, и что он не хотел бы, чтобы она это увидела.

«Хозяин вернулся домой, выглядя довольно расстроенным, и сказал, что его секрет был раскрыт тому человеку, от которого он хотел скрыть его больше всего».

Она знала, что была этим человеком. Она не могла сказать почему, но ей было довольно трудно говорить правду о том, что она знала.

Интересно, умерла ли Карина Вифта так же.

Если у обоих действительно была одна и та же болезнь, значит ли это, что она умерла с такой же болью?

Эту мысль она не могла заставить себя высказать вслух. Играла ли она роль человека, который умер такой страшной и ужасной мучительной смертью?

«Такое чувство, что я всегда раскрываю вам свои самые унизительные стороны», - сказал Гексион самоуничижительно.

«Почему это должно быть унизительно? Это просто боль», — парировала Адель, нахмурившись. Он всегда казался ей таким уверенным и обходительным, но в такие критические моменты, как эти, у него была ужасная склонность принижать себя.

На вопрос Адель, Гексион не ответил.

«Итак, как вы здесь оказались?», - спросил он, меняя тему.

«Я спустилась вниз в поисках воды, а потом случайно услышала вас», - сказала Адель.

«Я переместил свою комнату вниз, чтобы вы не слышали, но, полагаю, это не сработало».

«Не совсем так. Вы могли бы просто попросить меня о помощи. Разве вы не говорили, что вам не так больно, когда я держу за руку или просто остаюсь рядом?, — раздраженно спросила Адель. Она не могла понять, почему кто-то настолько наглый и высокомерный вдруг стал застенчивым, когда это действительно имело значение.

Гексион молчал. После долгой паузы он наконец сказал: «Я не... хотел становится жадным».

Адель расширила глаза, забыв о своем раздражении.

«Что вы имеете в виду?»

«Вы для меня как сладкая конфета, Адель. Я думал, если я привыкну к этой сладости, то стану жадным», — тяжело сказал Гексион. Затем он ухмыльнулся и отпустил ее руку, забрав тепло, к которому она привыкла, - «Сегодня я иду в императорский замок, — сказал он ей.

Глава 58

«Вы все таки уходите», - сказала Адель.

Ее лицо потемнело, когда Гексион безмолвно улыбнулся в ответ. Она слышала о том, как император издевался над ним и ужасно с ним обращался. Если император был причиной его «Калло», Адель знала, как мучительно для Гексиона добровольно идти в это место.

«Мне нужно разрешение, чтобы позволить вам жить здесь, и поскольку император по-прежнему единственный, кто может контролировать герцога, мне придется попытаться убедить его», - сказал Гексион, нахмурившись.

Под обеспокоенным взглядом Адель он попытался казаться беспечным, когда улыбнулся.

«Если мне повезет, я вернусь к сегодняшнему дню. Но меня может не быть несколько дней», - продолжил он.

«Что?» — спросила Адель, широко раскрыв глаза.

Гексион не ответил, но выглядел обеспокоенным, когда добавил: «Герцог может прийти за вами, но Орландо и стража справятся с этим. Вам не придется беспокоиться».

«Я больше не проиграю ему, даже если встречу его лично», — ответила Адель.

Гексион тихо рассмеялся.

«Это приятно знать», — сказал он.

Адель пристально посмотрела на него. Сидя на кровати, Гексион посмотрел на Адель, затем застенчиво почесал щеку.

«Адель», — наконец сказал он, - «Могу ли я попросить вас об одолжении?»

«Каком?»

«Я просто хочу обнять вас один раз... Прежде чем уйти».

«Что?», — спросила она. Глаза Адель расширились.

Чувствуя себя застигнутой врасплох, она отвела взгляд и поджала губы.

Это из-за... боли, да?

«Я просто думаю... это может сработать лучше, чем держаться за руки...», - добавил он, наклонив голову, словно прочитав ее мысли.

Адель наконец кивнула, принимая его доводы. Гексион нежно улыбнулся ей, его глаза блеснули удовлетворением.

«Сначала мы позавтракаем, Адель», - сказал он.

«А перед этим я пойду умыться», - ответила она.

«Хорошо», - кивнул Гексион с легкой улыбкой.

Смущенная его легкой усмешкой, Адель поспешно вышла из комнаты, коснувшись затылка.

«Честно говоря, его лицо не полезно для моего сердца», - подумала она. Его ослепительная красота была слишком опасна для ее же блага. Адель потерла грудь, чтобы успокоить колотящееся сердце, затем направилась вверх по лестнице.

«О! Моя госпожа! Вы ходили на утреннюю прогулку?», - крикнула Фрей, - «Я так удивилась, когда зашла в вашу комнату, а вас там не было. Что-то случилось?»

«Я... нанесла визит его высочеству великому герцогу», — сказала Адель, быстро соображая.

Фрей вздохнула с облегчением и схватилась за сердце.

«О, я так рада это слышать. Я беспокоилась, что с вами что-то случилось. Джули! Я нашла ее», — закричала она в сторону коридора.

Адель нервно посмотрела на Фрей, заметив, что она действительно выглядела обеспокоенной. Ее уши порозовели от этой мысли.

«Я приготовила для вас ванну, моя госпожа. Вы можете понежиться в ней и расслабиться», — сказала Фрей.

«О, конечно. Спасибо», — ответила Адель, кивнув.

Когда она раздевалась, ее внимание привлекла тетрадь на столе.

«Показать ему за завтраком?», — подумала она, нахмурившись. Она вошла в ванную комнату и медленно опустилась в ванну.

«Фрей», — позвала она, как раз заметив, что та собирается уходить.

«Да, моя госпожа».

«Обычно его высочество великий герцог проводит много ночей вдали от дома, когда отправляется в императорский замок?»

Глаза Фреи расширились от вопроса, напомнив Адель испуганного кролика.

«Эм...», - ее глаза метались, как будто ей было трудно ответить.

«Да», — наконец сказала она, - «Иногда он возвращается в тот же день, но однажды он не возвращался целый месяц».

«Понятно», - Адель поджала губы.

Она видела императора только один раз. До дебюта ее представил  императору герцог, волоча за руку. Не было никаких разговоров, никаких теплых слов приветствия.

Император бросил один взгляд на Адель и сказал: «Она подойдет».

Это было все. Затем герцог приказал Адель уйти, оставшись, чтобы что-то обсудить с императором. Она вернулась в карету и ждала более трех часов, пока герцог наконец закончит свой разговор.

Я помню, эти глаза были ужасающими...

Она вспомнила, как император безразлично изучал ее, как будто оценивая объект. Герцог видел в ней двойника, но император даже не потрудился обращаться с ней как с человеком.

«Фрей,  ты не боишься великого герцога? Я уверена, ты должна была слышать все эти слухи», - сказала Адель.

«Нет, я не боюсь», - тихо ответила служанка, покачав головой, - «Я знаю, что  в душе он добросердечный человек».

Затем Фрей спросила: «Вы боитесь его, моя госпожа?»

«…», - Адель замолчала, чтобы подумать.

Неправильно истолковав ее молчание, Фрей поспешно добавила: «Знаете ли вы, моя госпожа, что хозяин на самом деле довольно добр! И его болезнь не заразна, так что вам не о чем беспокоиться. Я работаю здесь уже больше пяти лет, и я до сих пор совершенно здорова! И..»

Услышав страстную защиту служанки, Адель расхохоталась, ее голос громко разнесся по всей ванной. Глаза Фрей расширились, когда она уставилась на Адель в ошеломляющем молчании.

«Леди Карина...?», - неуверенно спросила она.

«О. Просто приятно знать, что у великого герцога такие замечательные сотрудники», - сказала Адель.

Фрей выглядела удивленной.

Вода была приятной и теплой, и Адель долго отмокала в ванне. Когда она закончила и вышла, то увидела, как Джули приготовила для нее чистую одежду. С помощью двух своих фрейлин Адель переоделась, затем взяла свой блокнот.

«Моя леди», - сказала Фрей.

«Да?», - ответила Адель.

«Я всегда думала, этот блокнот - ваш дневник или что-то в этом роде?»

«Фрей», - предупредила Джули, упрекая ее за любопытство.

Фрей бросила взгляд на Джули, затем снова осторожно посмотрела на Адель.

«Эм... это что-то похожее», - тихо сказала Адель.

Джули и Фрей вели себя довольно интимно с Адель, как будто они служили ей уже много лет. И благодаря им Адель могла вести себя комфортно в их присутствии.

«Я рада, что вы такой умный человек, моя леди», — сказала Фрей.

«Ты так думаешь?», — спросила Адель с непроницаемым выражением лица.

«Да. Хозяину стало лучше», — твердо сказала Фрей.

Адель наклонила голову набок. Для нее Гексион совсем не изменился с момента их первой встречи, за исключением того случая, когда она в итоге стала свидетельницей его боли.

Когда она вошла в столовую, Гексион уже был там, ожидая ее.

Он встал со своего места и отодвинул стул Адель. Она знала, что он ухаживает за ней из вежливости, но ей все равно было немного не по себе.

«Вы можете перестать это делать...?», — спросила она.

«Почему, что не так?», — ответил Гексион.

«Вы можете предоставить это дворецкому или другому персоналу».                                                «Я хочу сделать это сам», — тихо сказал он.

Не зная, что сказать, Адель закрыла рот. Что еще она могла сказать, когда он был так решителен? В конце концов, она согласилась и послушно села на свой стул. Затем Гексион снова сел напротив нее.

«Вам, кажется, очень нравится, приносить тетрадь с записями монолита на завтрак», — сказал Гексион, заметив тетрадь, крепко зажатую в руке Адель.

Почувствовав смех в его голосе, Адель отвела взгляд.

«Я принесла это, чтобы показать вам кое-что», — ответила она.

«Показать мне кое-что?»

«Да. Я закончила свой перевод вчера и... подумала, что должна рассказать вам об этом».

Бровь Гексиона дернулась от ее слов.

Глава 59

Гексион недовольно нахмурился, уставившись на Адель.

«Ч-что такое...?», — спросила Адель.

«Я же сказал вам отдохнуть вчера вечером. Вы что, не спали, переводили?»

«Нет, я... мне просто было любопытно...», — сказала она. Даже она могла услышать, насколько жалким было это оправдание. Нахмурившись, она осторожно взглянула на Гексиона, который коротко вздохнул.

«Иными словами», — сказал он, — «Вы не проснулись, чтобы попить воды. Вы переводили монолит, захотели пить и оказались в моей комнате».

Услышав его слишком точный вывод, она поджала губы, не зная, что сказать.

Разве она, в конце концов, не имела права самостоятельно определять свой режим сна?

Адель сделала угрюмые лицо.

«Вы, должно быть, устали, раз не смогли нормально поспать», — добавил Гексион.

«Я... вздремну позже», — сказала она, оправдываясь.

«Вы должны», — строго сказал Гексион.

Только когда Адель коротко кивнула вместо ответа, его лицо расплылось в улыбке.

«Ну, тогда, пожалуйста, поделитесь тем, что вы перевели, Адель», — сказал он.

«Вы сами не можете прочитать это?»

«Нет, не могу».

«Почему нет?», — спросила она.

«Разве вы не та, кто сказала мне, «почему» в прошлый раз?», — спросил он с некоторым возмущением.

Гексион сдержал смех, увидев озадаченное выражение лица Адель. Он обнаружил, что ее чувства слишком легко читать.

За исключением случаев, когда она фальшиво улыбается...

Пока он размышлял про себя, Адель наконец открыла рот, чтобы заговорить.

«Что я сказала?»

«Вы сказали, что переводчик должен был прочитать это лично, чтобы правильно передать смысл. Вы, должно быть, забыли, что говорили это».

«О... это было...», - Адель вздохнула.

В тот раз она упрямо настаивала на чтении, чтобы остановить Гексиона от вопросов о ее опухшей щеке, потому что ей было неловко и стыдно. Она не думала, что он все еще будет помнить и принимать ее слова близко к сердцу.

«Это было что?», - поддразнил Гексион.

«Просто это так неловко каждый раз», — пробормотала Адель.

«Мне нравится слышать ваш голос, Адель».

«Делать мне комплименты не получится», — сказала она.

«И я согласен, что переводчик должен прочитать это, чтобы смысл был передан правильно», — сказал он.

Адель попала в свою собственную ловушку. Она чувствовала себя взволнованной, но зная, что она не сможет победить в этом, кивнула в знак поражения. К тому же еда вот-вот остынет.

«Кхм». Прочистив горло, Адель открыла свой блокнот. «Теперь, когда ты достиг второго монолита, я искренне надеюсь, что ты добрый человек».

Гексион наклонился вперед, слушая ее голос.

«Войдя в лес «Фулхейм», мне сразу же понравилось царящее здесь спокойствие. Этот лес был миром, который существовал с древних времен, вдали от человеческого присутствия.

И в этом лесу когда-то росло очень старое дерево. Мне не следовало дотрагиваться до него.»

«Дотрагиваться?», - повторил Гексион.

«Да. Думаю, именно об этом и хотел поговорить лорд Хоксенлайт», - кивнула она, - «Я сожалел об этом, но не мог повернуть время вспять», — продолжила Адель, пока Гексион молча слушал. Ее спокойный голос всегда успокаивал его. Или, может быть, это потому, что сегодня утром он принял последнюю таблетку.

«Старое дерево, которое я встретил в лесу «Фулхейм», находилось в центре леса», — прочитала Адель, - «Я был уверен, что оно там уже сотни, может быть, тысячи лет, но оно было черным и засохшим».

«Если она сможет сделать верный перевод, то ее примут довольно хорошо и в других странах», - подумал Гексион.

Здесь, в империи Этерно, археология не была очень уважаемой областью. В то время как другие страны вкладывали много времени и ресурсов в проведение экспериментов, исследование древней истории и расшифровку старых записей, эта империя не беспокоилась. Археологи, служившие в императорском замке, были там просто для показухи. Казалось, они не были заинтересованы в том, чтобы копаться в тайнах, погребенных под огромными песками времени.

Иногда записи древних времен оказывались намного лучше, чем записи недавней эпохи. А археологи были людьми, которые гонялись за этими выцветшими обрывками истории, пытаясь узнать из них все, что могли. Но им редко удавалось перевести древний текст, а еще реже — прочитать его на месте, как Адель.

«Потом оно заговорило со мной», — сказала Адель, читая свои записи.

«Оно... заговорило? Вы имеете в виду дерево? Я не уверен, должен ли я в это верить...», — сказал Гексион, звуча сбитым с толку.

Кто бы не отнесся скептически, услышав, что гнилое дерево живое и разговаривает? Даже Адель немного растерялась, переводя. Она продолжила читать.

«Оно не говорило буквально, но всякий раз, когда я к нему приближался, дерево, казалось, взывало ко мне, умоляя спасти его жизнь. В итоге я стал посещать это дерево каждый день, и, слушая отчаянные крики дерева, мне стало любопытно, что же находится внутри него».

«Это дневник», — заметил Гексион с озадаченным выражением лица.

Адель кивнула. Она думала так же, что монолит ничем не отличается от личного дневника.

«Похоже на дневник», - согласилась она.

«Я немного скептически отнесся к существованию лорда Хоксенлайта, поскольку от него не осталось никаких следов», — сказал Гексион, - «Но, услышав это, я начинаю думать, что, возможно, он не оставил никаких следов намеренно».

Адель снова кивнула.

«Кто знал, что такой известный герой может быть таким разговорчивым?», — подумала она.

Затем она заметила, как Гексион смотрит на нее, широко улыбаясь. На его лице не было ни намека на тьму для человека, который вскоре должен был встретиться с императором.

Я не могу сказать, притворяется он или нет.

Адель знала, что он искусно скрывает свои эмоции с первого дня их встречи.

Еще вчера вечером он проводил ее в комнату, так убедительно скрывая свою боль.

Я не могу ему доверять.

Неважно, какое выражение он сделал, Адель было трудно поверить. Когда она ничего не сказала, Гексион бросил на нее озадаченный взгляд.

Поняв, что за ней наблюдают, Адель вырвалась из своих мыслей и подняла голову, встретившись с ним взглядом. Чувствуя себя смущенной, она поспешно опустила глаза снова в свои записи.

«И», - она медленно просматривала свои переводы, чтобы найти, где ее прервали, - «Я не хочу быть слишком многословным. В конце концов, я срубил старое дерево, не в силах сдержать любопытство. Я буду сожалеть об этом решении даже после своей смерти».

«Этого дерева... не было, когда мы были в лесу», - сказал Гексион, прокручивая в памяти.

Первый монолит был около входа, а второй монолит не слишком глубоко в лесу. Учитывая это, им, возможно, придется идти дальше внутрь, чтобы увидеть старое дерево.

«Поскольку оно должно быть в центре, разве мы не должны пойти глубже?», - предложила Адель.

«Я тоже так думаю», - согласился Гексион.

Адель снова посмотрела на свои заметки.

«Я почувствовал, как что-то выскользнуло из дерева. Оно было темным и сырым, и я не мог понять, как это заставило довести мой страх до предела, но оно вырвалось из дерева и исчезло».

Адель беспокоила следующая часть. Она не могла избавиться от странного и беспокойного чувства от следующего предложения и посчитала, что лучше всего показать его Гексиону.

«Вот тогда я понял, что меня околдовало старое дерево. И что я коснулся того, чего никогда не должен был будить».

Гексион нахмурился от ее голоса.

«Я бродил повсюду, чтобы найти его», - прочитала Адель, тяжело сглотнув, - «И примерно в это время по всему миру начала распространяться странная болезнь».

Гексион нахмурился. Он медленно постукивал пальцем по столу, ожидая, что Адель продолжит.

«Это была болезнь, которая делала людей твердыми, как камень, и опустошала население. Все больше и больше людей умирали, не зная причины, и мир охватила тревога».

Выражение его лица стало жестче.

Адель бросила на него осторожный взгляд. Была только одна болезнь, которая пришла ей на ум, когда она переводила это предложение.

«Калло». Она все еще существует даже сегодня, и Гексион, и Адель стали жертвами инцидентов, произошедших из-за этой болезни.

Черные глаза Гексиона заметались туда сюда в своих мыслях.

Глава 60

Увидев, как Гексион неудержимо дрожит, Адель поспешно опустила глаза на свои записи. Ей оставалось прочитать одну строчку.

«Примерно в это время поползли слухи, что мой старый друг Альба Бестия стал утверждать, что он избран богами».

«Альба Бестия...», - пробормотал Гексион.

«Ты найдешь третий монолит, если продолжишь идти в том же направлении, слегка повернув влево», - продолжила Адель, - «Я был околдован и в итоге срубил старое дерево. Выпустить его в мир было отчаянием для человечества».

Она закрыла блокнот. Имя, которое упоминалось пару раз, было знакомо даже Адель.

Альба Бестия.

Его полное имя было Альба Бестия Этерно, император-основатель. Он был известен как великий лидер, о котором до сих пор говорят во многих книгах. Его достижения были за пределами того, что можно было бы описать словами.

Никто не знал, насколько это было правдой, но эти истории передавались устно на протяжении поколений. Говорили, что император-основатель успешно боролся с чумой, что само солнце вращалось вокруг него все время, и что Бог лично спустился в мир людей, чтобы увидеть его.

Честно говоря, Адель скептически относилась ко всем этим утверждениям.

Было оставлено бесчисленное множество историй об основателе империи, но сколько из них могли быть правдой?

«Я слышал, что император-основатель дружил с лордом Хоксенлайтом, но я не понимаю, почему он вдруг упоминается», - Гексион первым нарушил молчание.

Осторожно изучая его реакцию, Адель кивнула. Если бы императорская семья действительно управляла «Калло» — и если бы были реальные доказательства — то свержение трона не было бы такой уж несбыточной мечтой.

«У меня есть предчувствие, но...» — Гексион замолчал.

Когда Адель вопросительно посмотрела на него, он на мгновение замер.

«Я сбежал из дома, когда был маленьким. В то время я провел неделю или две за пределами императорского замка, и император был так зол, что арестовал меня и запер в подвале замка», — сказал Гексион, прокручивая в памяти.

Хотя он изо всех сил старался не забывать, некоторые из его воспоминаний были слишком ужасны, чтобы помнить их в подробностях. Однако на этот раз ему показалось важным вспомнить как можно больше.

«Мне пришлось извиниться за то, что я так себя вел. Меня заставили умолять и выпить яд. Потом я остался один».

«Яд...?» — повторила Адель.

«Это был яд, похожий на дым. Сначала я подумал, что это жидкость, но когда открыли бутылку, он превратился в газ. Это впиталось в мое тело и сделало меня таким», — ответил Гексион, нажимая на левую руку.

Вспомнив, как выглядела его рука под перчаткой, Адель сжала губы. Взгляд Гексиона был свирепым.

«На самом деле «Калло» используется императором, чтобы избавиться от любого, кто стоит у него на пути», - сказал он.

«Что..?»

«Любой, чью слабость ему нужно найти, или любой, кто осмелится его спровоцировать», - медленно добавил он едва слышным голосом, низко опустив голову. Адель почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки.

Он действительно говорил правду? Тогда что насчет Карины Вифта?

Адель не смогла заставить себя спросить. Семья герцога Вифта все еще существует. Означало ли это, что император все еще ждет, чтобы найти его слабость? Ее голова закружилась.

«Адель».

И тогда император убил Карину Вифта?

«Адель», — повторил Гексион, на этот раз громче.

Адель поспешно подняла голову и уставилась на него в изумлении, ее глаза напрягались, когда она заморгала. Гексион протянул свою руку через стол и положил на ее.

«Не придавай этому слишком большого значения», — сказал он, — «Ты ни в чем не виновата. Не волнуйся. Я смогу тебя защитить».

«Ох», — выдохнула Адель.

«Я позабочусь о том, чтобы ты жила нормальной жизнью», — добавил Гексион с непринужденной улыбкой.

Он все еще умудрялся ее утешать, хотя он так много страдал в своей жизни и каждую ночь мучился от боли. Лицо Адель сморщилось, когда она опустила голову, чувствуя комок в горле.

«Прошло совсем немного времени с тех пор, как я узнал о «Калло» », — сказал он.

Он только смутно думал об этом. Это было мимолетное беспокойство и тревога, которые начались как простой вопрос. Но его семя подозрения росло и росло, в конечном итоге приняв гораздо более ясную форму. Как императору удалось заполучить яд? Как он мог регулярно давать лекарство, чтобы отсрочить начало «Калло»? Почему всякий раз, когда «Калло» была вовлечена, шансы всегда были на стороне императора?

Гексион просмотрел все записи, которые смог найти. Он узнал, что было бесчисленное множество других аристократов, которые тихо исчезли за эти годы из-за «Калло».

Записи показали, что на протяжении поколений люди исчезали из-за странной болезни. Эти смерти были идеально приурочены к различным историческим событиям. Семьи, о которых ходили слухи, что они замышляют измену, внезапно исчезали на следующий день. В письменных записях сообщалось только, что «в доме не было найдено никаких тел, кроме куч неопознанного пепла».

«Если это правда», — сказал Гексион, — «Монолиты могут содержать некоторые ответы, подтверждающие это».

«Может, нам... взглянуть на третий монолит?», — осторожно спросила Адель, ее глаза сверкали научной страстью.

Увидев ее пылкое выражение лица, Гексион на мгновение забыл о серьезности ситуации и расхохотался.

«Вы ведь хотите это увидеть, не так ли?», — со знанием дела сказал он.

Уши Адель покраснели. Ей стало неловко, что ее жадность была слишком очевидной.

«Мы можем отправиться в лес вместе, как только я вернусь из императорского замка», — сказал Гексион, - «Как вам это?»

«Звучит неплохо», — сказала она, кивнув.

Затем ее лицо напряглось, когда она поняла, что он только что упомянул императорский замок.

Гексион изучал ее лицо, заметив обеспокоенное выражение.

«Еда уже остыла», — сказал он, - «Давайте поедим, Адель».

«Ох..»

«Все в порядке. Я привык. Если вы сделаете такое лицо, мне не захочется уходить», — добавил Гексион, его голос был пронизан смехом. Адель изучала его лицо.

«Если я попрошу вас не уходить, вы останетесь?», — смело спросила она.

Его глаза расширились. Он снова добродушно рассмеялся, затем улыбнулся со спокойствием, опустив голову. После долгой паузы он наконец поднял на нее глаза.

«Нет», — ответил он, - «Мне нужно идти. Ради вас и меня». Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то отговаривал его от такого ухода. Все остальные в этом поместье знали, что Гексион не из тех, кто может отказаться. Поэтому, естественно, никто никогда не просил его остаться.

«Я рад, что именно я спас вас в тот день в лесу», - сказал он.

Адель подняла голову, чтобы посмотреть на него.

«Встреча с вами была моим спасением», - продолжил Гексион, - «Я бы хотел, чтобы вы разделили это всепоглощающее блаженство, которое я чувствую».

Она протянула руку к его онемевшей левой руке, к той части его тела, которую он считал самой отвратительной. Никогда в жизни она не узнает, каким облегчением это было для него.

«Мне тоже придется подготовиться», - сказала Адель.

«Что вы имеете в виду?»

«Мне нужно забрать книгу из поместья герцога. Я должна пойти и забрать ее».

«Это слишком опасно», - сказал Гексион, - «Я пошлю кого-нибудь».                    «Нет, мне самой надо идти», - сказала Адель, - «Мне так же нужно ответить на письма из высшего общества... Я думаю, мне просто стоит официально объявить о нашей помолвке».

«Под письмом вы имеете в виду…»

«Да. Как только они начнут сплетничать, вся империя узнает об этом на следующий день».

Гексион тихо усмехнулся. Он понял, что его губы изогнулись в улыбке, и смущенно почесал рот. Когда он в последний раз так смеялся в тот день, когда направлялся в императорский замок? Сначала он выдавливал улыбку, чтобы она не волновалась, но теперь его смех был совершенно искренним.

«Адель», — сказал он.

«Да?»

«Позавтракайте и отдохните». Взгляд Гексиона был суровым. Казалось, его все еще беспокоило, что она переводила монолит вместо того, чтобы поспать.

Адель бросила на него кислый взгляд, затем начала есть. Еда теперь была еле теплой, но быстро исчезла у нее во рту.

* * *

«Тогда я пойду», - сказал Гексион.

«Счастливого пути», - ответила Адель, стоя прямо, провожая его.

Одетый в опрятный черный костюм и длинное пальто, Гексион посмотрел на нее сверху вниз.

Адель подняла на него глаза, выглядя смущенной.

«О!», - воскликнула она.

Он как раз собирался прокомментировать ее нетрадиционные проводы, когда она внезапно широко распахнула руки, интерпретируя его молчание как что-то другое.

«Что вы делаете?», - спросил он, тупо глядя на нее сверху вниз.

«Вы спрашивали меня раньше... не могла бы я... обнять вас...», - сказала Адель, ее голос становился все тише и тише.

В конце концов она опустила руки, ее уши стали ярко-красными. Она подняла этот вопрос первой, думая, что Гексион слишком застенчив, чтобы спросить. Но судя по выражению его лица, казалось, эта мысль вообще не приходила ему в голову.

«Извините, если я была слишком настойчива. С-счастливого пути», — сказала Адель, опустив голову.

Она собиралась отвернуться, когда Гексион поспешно схватил ее за запястье.

«Нет, могу я обнять вас?», — быстро сказал он, его голос был громче, чем предполагалось.

Все  слуги и служанки вокруг теперь смотрели на них.

Адель нервно заметала глазами, пока стояла у входной двери.

«Я... я говорил слишком громко. Простите меня», — сказал Гексион.

«Нет», — ответила она, - «Все в порядке».

Адель снова раскрыла объятия, на этот раз не так широко. Он спал гораздо лучше, когда она ничего не делала, только держала его за руку. Она хотела помочь ему всем, чем могла.

Гексион шагнул вперед и нырнул в ее объятия.

Он был крупного телосложения, но Адель постаралась обхватить его руками со всех сторон.

Глава 61

В осторожном объятии Адель почувствовала незнакомое тепло. За всю  жизнь ее никто так не обнимал.

Гексион наклонил ниже свое тело  и прижался лбом к ее плечу, заставив глаза Адель расшириться от удивления. Она подняла руку, чтобы похлопать его по спине, затем рефлекторно остановилась.

«Спасибо», - выдохнул он ей в ухо, прежде чем отстраниться, - «Я чувствую себя намного лучше благодаря вам».

«Я... рада», - ответила Адель.

«Хорошо. Тогда я скоро вернусь».

Такое прощание было новым и для Гексиона, и для Адель. С ней никогда не обращались так уважительно, пока она провожала кого то.

Меня всегда игнорировали.

Она не думала, что ответ может заставить ее почувствовать такие эмоции и счастье.

Она тепло улыбнулась, но, к сожалению, Гексион уже отвернулся, чтобы сесть в свою карету, и не смог увидеть ее улыбку.

Дверь кареты захлопнулась за ним.

Я думала, у него нет кучера.

На этот раз он определенно был, но выглядел строго деловым. Карета проехала по территории и направилась на улицу. Адель долго стояла на месте и отвернулась только тогда, когда карета скрылась из виду.

Надеюсь, все пройдет как надо.

Конечно, в будущем, которое она знала, Гексион останется жив еще три года. Но она все еще чувствовала беспокойство, зная, насколько сильно оно уже изменилось.

С коротким вздохом Адель поднялась по лестнице. Солнце было все еще высоко в полуденном небе.

***

«Это уже ужасно», - пробормотал Гексион себе под нос, как только карета выехала из поместья.

Императорский замок ничем не отличался от ада. Это было место, откуда он должен был сбежать любой ценой, но не мог. В этой стране император в настоящее время обладал достаточной силой, чтобы соперничать с богами. Если его не убьют, у Гексиона не было возможности освободиться.

Исторические книги в империи были все одинаковы. Большинство историй, записанных на бумаге, ничем не отличались от типичных героических легенд. Между тем, истории о настоящем герое, лорде Хоксенлайте, передавались только устно, и практически не существовало никаких физических записей. А на монолите остались истории, которые выглядели как личный дневник лорда Хоксенлайта.

«Счастливого пути».

Напряженная челюсть Гексиона расслабилась, когда его мысли прервали золотые глаза Адель. Он медленно погладил кисточку на конце своего меча. Обычно он ненавидел все свои поездки в императорский замок, но на этот раз все было немного по-другому.

«Императорский замок», — объявил по прибытии кучер.

«Откройте дверь», — сказал Гексион.

Дверь открылась, показывая императорский замок. Это было прекрасное место, украшенное золотом, величественное даже издалека.

Он пронесся мимо кланяющегося кучера, его пальто развевалось позади него поверх черного костюма.

Привычно проводя правой рукой по левой, он направился к входу.

Как только он оказался внутри, почувствовал на себе все взгляды, испытующе смотрящие на него с явным отвращением и презрением. Гексион беспокойно нахмурился.

«Ничего не изменилось, даже после всех этих лет», - подумал он. Это было почти поразительно.

Гексион изо всех сил старался сохранять спокойствие. Он знал, что императору нравится смотреть, как он страдает, и ненавидел это, поэтому старался сохранять бесстрастное выражение лица, даже когда ему было больно.

«Я думал, что тебе пора прийти... Ты всегда оправдываешь мои ожидания, не так ли?», — раздался голос у входа.

Говорящий был мужчиной с золотисто-русыми волосами и красными глазами, которые бросили на Гексиона взгляд отвращения. В отличие от черной униформы Гексиона, он был одет во все белое, его одежда была украшена золотой вышивкой.

Гексион прошел мимо, не обратив на него никакого внимания. Возможно, это было влияние Адель, но он не хотел портить себе настроение ненужным конфликтом, тем более, что оно еще не было в самом худшем состоянии.

Но выражение лица мужчины исказилось, он разозлился на то, что его так явно игнорируют. Он схватил Гексиона за плечо, проходя мимо.                                                                                     «Убери от меня свои грязные руки», — сказал Гексион, нахмурившись.

Вспомнив мягкое прикосновение к своей спине сегодня утром, он слегка оттолкнул руку мужчины. Адель проводила его только один раз, но этого было достаточно, чтобы его настроение не упало.

«Я не должен быть жадным...», - подумал он. Но он ничего не мог с собой поделать, хотя и знал, что не может себе этого позволить. Она была слишком недосягаема, чтобы он осмелился захотеть ее.

«Не вороти от меня нос, ничтожный ублюдок», — крикнул мужчина.

«Если тебе нужно внимание Его Величества, не вымещай его на мне», — ответил Гексион, - «Почему бы тебе просто не пойти к нему самому и не попросить у своего папочки больше любви?»

«Ты сукин сын!»

«Это не я сейчас лаю, как собака», — сказал Гексион с ухмылкой, потянувшись правой рукой за мечом, его глаза резко сверкнули.

Почувствовав в глазах горящее убийство, мужчина инстинктивно сделал шаг назад. Затем, словно для того, чтобы искупить свою уязвленную гордость, он стиснул зубы и решительно сделал еще один шаг вперед. «Сукин сын!», - прорычал он, высоко подняв руку.

Гексион усмехнулся, посчитав это движение слишком предсказуемым.

Рука мужчины так и не опустилась. Она зависла в воздухе, дрожа от ярости. Взглянув на нее, Гексион спокойно продолжил идти мимо.

«Ты был достаточно тактичен, чтобы получить титул наследного принца, так что тебе лучше оставаться таким», - сказал он, - «Если только ты не хочешь, чтобы твоя мелочная ревность взяла верх над тобой и отняла все, что у тебя есть, включая голову».

«Бл*дь!», - закричал наследный принц Калад, но он не смог напасть на Гексиона, который теперь отдалялся все дальше и дальше.

«Я не уверен, должен ли я считать это смешным или жалким», - подумал он.

Император, несомненно, приложил к этому руку. У него была странная одержимость Гексионом, которую чувствовали даже его другие дети. Если кто-то, кроме императора, обижал или проявлял неуважение к Гексиону, то иногда они даже погибали. Но так было только тогда, когда Гексион был мальчиком.

Калад был назван наследным принцем только потому, что был достаточно проницателен, чтобы знать, когда отступить. Это не значит, что он был некомпетентен. Иногда принц чувствовал себя парализованным тревогой, потому что император, казалось, не проявлял никакого интереса к своему наследнику, но в остальном он относился к своей роли наследного принца довольно серьезно.

Гексиону просто не нравилось, как тот затевал драки без видимой причины. Он шел вперед с полной решимостью, откидывая волосы с глаз.

Это похоже на то, будто я иду в логово льва.

И какое это было отвратительное чувство. Он знал, что его не убьют, потому что он все еще был полезен. Но даже в этом случае был вынужден потакать императору и жалко ждать, пока его приказы не будут выполнены. И ему не давали лекарство, пока император не разрешал этого.

Скорее всего, императору нравилось смотреть, как он стонет и корчится от мучительной боли.

«Как я хочу убить его», — подумал Гексион, борясь с убийственными побуждениями, бурлящими внутри него.

Войдя в императорский замок, он изо всех сил старался не допустить кровожадности в своих глазах. Пока что ему все еще приходилось вести себя кротко и подобострастно. Сегодня он пришел, чтобы обратиться с искренней просьбой, как бедная маленькая марионетка, которая влюбилась в другого незаконнорожденного ребенка, страдающего так же, как и он.

Гексион повторял это снова и снова в своей голове, как будто для того, чтобы промыть себе мозги. Он направился прямо в кабинет императора. Теперь он знал маршрут наизусть и мог найти его с закрытыми глазами, но каждый раз он чувствовал, как будто наступает на шипы.

«Скажите Его Величеству, что великий герцог Миллатрио здесь», — сказал Гексион.

«Да, ваше высочество великий герцог», — сказал стражник у двери с поклоном, прежде чем постучать в дверь.

Гексион почувствовал горький привкус во рту от знакомой сцены, так как он слишком часто сюда приходил.

«Его высочество великий герцог Гексион Миллатрио желает видеть вас, Ваше Величество», — объявил стражник.

«Впустите его», — раздался голос изнутри.

Дверь распахнулась. В центре кабинета император работал за столом, заваленным документами.

Гексион вошел внутрь, но император, казалось, был занят подписанием бумаг, склонив голову над столом. Поскольку это был не первый раз, когда его визит был проигнорирован, он терпеливо стоял перед столом, ожидая, пока император закончит и заговорит первым.

Через полчаса император наконец отложил ручку и поднял глаза.

«Давно не виделись, Гексион. Кажется, ты хорошо играешь свою роль великого герцога», — сказал он, снимая очки с лица, его красные глаза пронзительно смотрели на гостя.

Глава 62

Сохраняя спокойствие на лице, Гексион открыл рот и тихо сказал: «Я всем обязан вам, Ваше Величество».

Император медленно почесал верхнюю губу пальцем, его улыбка слегка померкла. Затем он встал из-за стола и направился к дивану у стены, а Гексион привычно последовал за ним.

«Садись», — сказал император.

«Да, Ваше Величество», — ответил Гексион.

«Принесите нам чаю».

«Да, Ваше Величество», — ответил главный дворецкий позади императора, поклонившись в ответ, его поза и выражение лица были безупречно профессиональны. Он служил во дворце много лет и был человеком, которому император доверял больше всего.

Гексион бросил на него взгляд, затем сел напротив императора.                           «Выглядишь здоровым. Полагаю, приятно делать все, что хочешь, не спрашивая разрешения», - многозначительно сказал император.

Гексион боролся, чтобы его тело не напрягалось. Он улыбнулся, невозмутимо, когда император прищурился и изучал его.

Выражение его лица было небрежным, но император был не из тех, кого можно было воспринимать легкомысленно. Он был проницательным и расчетливым человеком, который точно знал, когда у Гексиона закончится лекарство, и не забывал каждый раз отправлять за ним карету.

«Вы поверите мне, если я скажу, что это была любовь с первого взгляда?», - спросил Гексион.

«Любовь с первого взгляда? У тебя?», - с усмешкой сказал император.

Гексион кивнул. Он прекрасно понимал, что малейшая оплошность может стоить ему жизни.

«Она меня не боится», — сказал он, - «Она была первой леди, которая прикоснулась ко мне, как будто это было пустяком, даже после всех слухов...»

Когда выражение его лица смягчилось, император прищурил глаза.

Гексион был честен. Адель затаила дыхание, когда в тот день положила свою руку на его левую, как будто это было неважно. Пока он жив, он никогда не забудет, как ее прикосновение помогло ему легче дышать. Он знал, что император раскусит его ложь. Поэтому все, что ему нужно было сделать, это добавить немного правды. Это была тактика, которой он научился за годы общения с императором.

«Но как ты мог просто пойти в дом герцога и забрать ее? Герцог Вифта казался очень сердитым, когда пришел ко мне сегодня утром», — укоризненно сказал император, хотя он не выглядел особенно обеспокоенным.

Тем временем главный дворецкий беззвучно поставил поднос с чаем, и император взял свою чашку, чтобы сделать глоток.

Он решил покончить с герцогом Вифта? Или у него есть что-то еще в планах?

Гексион на время выбросил эти мысли из головы. Сейчас не время беспокоиться об этом.

«Итак, тебе понравилась дочь Вифта, да?», — спросил император.

«Да», — ответил Гексион, - «С одобрения Вашего Величества я хотел бы сохранить помолвку и оставить ее жить в моем поместье».

«Верно. Вы действительно имеете право жить вместе, как только обручитесь».

Затем император сверкнул улыбкой.

Гексион не мог понять, о чем он думал, поэтому он тихо отпил чай и подождал, пока тот продолжит.

«Ты принял сегодня лекарство?», — наконец спросил император.

«Да, я принял последнюю таблетку сегодня».

«Понятно».

Выражение лица императора на секунду помрачнело, но он быстро восстановил самообладание.

«Я все равно собирался женить тебя на дочери Вифта, — сказал он, — «Думаю, не помешает перенести дату. И более того... Это первый раз, когда мой сын обращается с такой просьбой».

Он протянул руку и похлопал Гексиона по щеке; его пальцы огрубели от многих лет владения мечом…

«Сын? Он, должно быть, шутит», - подумал Гексион, когда желчь поднялась к его горлу. Он поджал губы, пытаясь сохранить спокойное выражение лица.

«Мы устроим банкет и объявим о вашей помолвке», — сказал император, — «Прошло несколько лет с тех пор, как я в последний раз видел дочь Вифта, поэтому я хотел бы увидеть ее снова».

«Я хотел сохранить помолвку в тайне», — ответил Гексион.

Император пристально посмотрел на него, его глаза на мгновение вспыхнули гневом. Гексион с трудом сглотнул. Он пострадает, если попадет в императорский список чужаков.

Но ей это не понравится.

В то же время он чувствовал себя защитником Адель и знал, что она не захочет появляться на публике в высшем обществе. Более того, помолвка была не более чем продолжением их сделки. Ей ни за что не понравится показываться всем на глаза.

Ей придется снова встретиться с семьей герцога.

Он не хотел видеть ее несчастной.

«Ты мне возражаешь?», — сказал император.

«Нет», - ответил Гексион, - «Просто...»

«Единственный герцог империи отправляет свою дочь замуж, поэтому, конечно, требуется грандиозное празднование. Я скоро устрою банкет, так что ваше присутствие обязательно», - сказал император, прерывая его. Эти слова звучали как безоговорочный приказ.

Гексион сжал губы и медленно опустил взгляд.

«Да, Ваше Величество», - покорно сказал он.

Только тогда свирепый взгляд императора смягчился, его красные глаза снова изогнулись в улыбке. В тяжелой тишине Гексион повернул голову.

Император потянулся к левой руке Гексиона и грубо стянул с него перчатку. Она упала на пол с мягким стуком и обнажила загрубевшую руку с сероватой, как камень, кожей.

Император улыбнулся.

«Не похоже, что стало хуже», — заметил он.

«Спасибо вам, Ваше Величество», — машинально ответил Гексион. Он хотел как можно дольше поддерживать хорошее настроение императора. Но в то же время он не мог сдержать нахлынувшее в нем отвращение.

«Как уродливо», — сказал император.

«…»

Он схватил огрубевшее запястье Гексиона и с силой повернул его.

Гексион вздрогнул. Теперь его кожа была твердой, как камень, и он не чувствовал особой боли.

Император казался совершенно невозмутимым, когда надавливал на каменную кожу. Наблюдая за застывшим выражением лица Гексиона, он тихонько усмехнулся и убрал руку.

«Ты показал ей внутреннюю часть своей перчатки?», — спросил он.

«Нет... пока нет», — сказал Гексион.

«О, боже. Ты должен был уже показать ей, потому что она твоя невеста. Ты же не можешь позволить своей новой невесте сбежать в первую же ночь, не так ли?».

Император говорил любезно, но насмешка в его голосе была очевидна.

Гексион знал, что если он не ответит, император обидится.

«Я не удивлен, хотя. Эта девушка отчаянная, так что я уверен, что она не сбежит. Она идеальна для тебя», - сказал император легкомысленно, прислонившись к дивану, - «Тебе было жаль ее, потому что она такая же, как ты? Или ты думал, что кто-то такой несчастный не будет так сильно реагировать на твое состояние?»                                                     «…»

«Конечно, я просто спрашиваю из любопытства. Я обязательно сдержу свое слово», - император небрежно махнул рукой, затем скрестил руки, снова откинувшись назад.

Гексион изо всех сил пытался скрыть свои эмоции на лице. Он опустил взгляд, чтобы его глаза ничего не выдали.

«Я не уверен», - ответил он.

Адель, на самом деле, отреагировала нормально, когда увидела его кожу. И он был невероятно благодарен за это. Он даже считал себя спасенным. Но если бы он сказал правду, он знал, что император не отнесется к ней благосклонно.

«Мне интересно, как она отреагирует на твою руку. Разве это не доказательство того, что она грязная? Это, безусловно, объяснило бы, как она приняла предложение от такого бесполезного великого герцога, как ты, и забыла свое место...», - сказал император со смехом, явно забавляясь собственными словами.

Его отношение казалось беззаботным и непринужденным, но на самом деле он был сильным фехтовальщиком с таким же впечатляющим интеллектом.

«Я полагаю, ты заставил ее почувствовать себя желанной», - продолжил император тихим голосом, прищурившись.

Почувствовав его изучающий взгляд, Гексион улыбнулся в ответ: «Я никогда не думал, что сам буду таким. Любовь делает это с мужчиной, Ваше Величество», - сказал он радостно.

Он опустил глаза, чтобы казаться застенчивым, все время думая об Адель. Он вспомнил сцену, произошедшую ранее этим утром, как она заставила его улыбнуться. Он чувствовал себя виноватым за то, что использовал ее таким образом, но у него не было выбора, если он хотел обмануть императора. Подавив свою вину, Гексион тихо улыбнулся про себя.

«Вы когда-нибудь были влюблены, Ваше Величество?», — спросил он, сделав любопытное выражение.

Это было все притворство, но император, будто бы, был ошеломлен вопросом. Тем не менее, он, казалось, предпочел это обычному каменному молчанию Гексиона и погладил свой подбородок в раздумье.

«Я любил твою мать», — ответил он.

Глаза Гексиона расширились. Стараясь не сжимать кулак слишком сильно, он поднял голову.

«Мою... мать?», — повторил он.

«Да», — сказал император, - «Она мне очень нравилась. Она родилась кочевницей, но была более изысканной, чем любая аристократка, не будучи экстравагантной или жадной. И она всегда быстро понимала, что я чувствую».

Он повернулся, чтобы задумчиво посмотреть в окно, подперев подбородок рукой. Выражение лица Гексиона исказилось от ярости.

И все же, вот что ты о ней думаешь?

С огромным трудом он снова разгладил лицо, хотя жажда убийства все еще держалась на его дрожащих кончиках пальцев. Он заставил себя расслабить руки и осторожно поднял чашку перед собой.

«Если бы мне пришлось дать название этому чувству, я полагаю, любовь была бы ближе всего», — продолжил император, - «Но чего не хватало... так это ее происхождения. Это была самая большая проблема».

Он с сожалением щелкнул языком.

«Любовь делает человека глупцом, знаешь ли. Ты умный, так что я уверен, что знаешь».

«Вы мне льстите, Ваше Величество».

«Что ж, давно я не был таким сентиментальным. Ах, наследный принц снова беспокоил тебя сегодня?»

«Он всегда так делает», — тихо ответил Гексион.

«Этот дурак никогда не меняется, не так ли? Интересно, знает ли он вообще, почему его назначили моим преемником», — сказал император, щелкнув языком и покачав головой. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Гексиона, который остался неподвижен и молча встретил его взгляд: «Хотел бы я, чтобы он был таким же умным, как ты, и умел понимать намеки», - посетовал император.

«Валлан», - позвал он затем.

«Да, Ваше Величество».

«Сегодня он будет служить мне. Ты иди и отдохни».

«Конечно, Ваше Величество».

«Хорошо. Я позову тебя, когда ты мне понадобишься. Возьми немного времени на отдых».

«Спасибо за ваше внимание, Ваше Величество». Валлан поклонился и вышел из кабинета, его лицо ничего не выражало, он понимал, что его освобождают от обязанностей.

У Гексиона перехватило дыхание.

Щелк.

Дверь тихо закрылась.

«Действие лекарства должно скоро прекратиться», - сказал император, злобно ухмыляясь.

Как по команде, Гексион напрягся, резко вдохнув. Его лицо исказилось, когда он схватился за грудь, сминая аккуратно отглаженную рубашку.

«Хнгх...»

Его ногти впились в диван, на котором он сидел, выражение его лица исказилось от постепенно нарастающей боли.

Император откинулся назад и молча наблюдал за ним.

Глава 63

«Он не придет», - пробормотала себе под нос Адель.

Прошло два дня с тех пор, как уехал Гексион, и никаких новостей. Вчера она бродила по особняку, как ей вздумается, не обращая внимания на отсутствие хозяина.

Но сегодня ей больше нечего было делать. Она перевернулась в постели, затем уткнулась лицом в подушку.

Она хотела зайти в свой старый дом, но Орландо и Джули яростно воспротивились ее выходу, якобы заранее предупрежденные Гексионом. Только Фрей не стала спорить, а просто неловко улыбнулась и отвела взгляд.

Было ясно, что Гексион что-то им сказал.

«И я не могу ничего сказать в ответ, потому что они действительно, похоже, беспокоятся обо мне», - подумала Адель.

В случае с Беллой было очевидно, что она действовала по приказу. Выражение ее лица не смогло скрыть ее презрения и неуважения, что позволило Адель легко игнорировать ее мнение. Но Адель не знала, как вести себя жестко с теми, кто был добр к ней.

Она резко выдохнула. Беспокойство Гексиона было понятно, но она не могла провести остаток своей жизни, избегая семьи герцога.

Хотя должна сказать, я не хочу видеть этого придурка.

И все же она не могла не принести книгу, в которой хотела собрать свои переводы. У нее не было никаких привязанностей ни к чему другому, кроме этой единственной книги.

Тук, тук.

Кто-то был у двери. Адель села в постели.

«Войдите», — позвала она, чувствуя себя намного свободнее, обращаясь к своей служанке.

Ручка повернулась, и Фрей просунула голову внутрь, и ее веснушчатое лицо расплылось в улыбке.

«Что случилось?», - спросила Адель.

«Моя госпожа, пора пить чай».

«Но я только что пообедала и съела десерт».

«Это было два часа назад, моя госпожа. Теперь пора пить чай», - ответила Фрей, решительно кивнув.

Адель неловко рассмеялась, думая, что ее тело может действительно увеличиться в размерах, благодаря чаю и закускам, которые подаются сразу через два часа после каждого приема пищи.

«А не могу ли я сначала зайти к герцогу домой?», - спросила она.

«Эмм...», - Фрей застенчиво улыбнулась и отвернулась, - «Хозяин приказал нам никогда не пускать вас туда. Он сказал, что с вами может случиться что-то ужасное».

«Но это то, с чем я могу справиться», — запротестовала Адель, - «Я благодарна, что его высочество великий герцог заботится обо мне, но...»

«Я спрошу сэра Орландо», - наконец ответила Фрей, метнув взгляд и переложив ответственность на дворецкого.

Адель сдержала вздох. Она знала, о чем беспокоился Гексион. Она тоже беспокоилась о том же. Но в то же время она знала, что постоянно убегать - невыполнимое решение.

«И кто, по вашему, неблагодарный?»

Адель никогда не видела герцога Вифта таким ошеломленным от ярости. Он уставился на нее в шоке, пораженный тем, что она осмелилась высказать свое собственное мнение вслух.

«Мне нужно вернуть книгу», - взмолилась Адель, - «Это важно».

«Книга?», - повторила Фрей.

«Да. Я ранее кое о чем писала», - объяснила она, - «Позже я планировала собрать это в книгу».

Если кто-то и мог завершить биографию лорда Хоксенлайта, легендарного героя, чьи истории никогда ранее не были записаны на бумаге, то это была она. Конечно, все это предполагало, что она сможет расшифровать все монолиты целиком.

«Ух ты!», - воскликнула Фрей, - «Это звучит замечательно. Тогда как насчет того, чтобы я забрала ее для вас, моя леди? Я могу сказать, что выполняю поручение великого герцога».

«Нет», - отказалась Адель, - «Там есть придурок, которого ты не должна встретить».

Она не могла рисковать тем, что невинная Фрей подвергнется издевательствам; сама мысль об этом была неприятной. Хотя она нашла предложение убедительным, Адель не хотела, чтобы кто-то еще стал жертвой домогательств этого придурка.

«Придурок?», - спросила Фрей.

«Да. Он самый отвратительный человек во всем мире», — спокойно сказала Адель.

Она также не могла попросить Джина сделать это для нее.

Даже если бы он занимал важное положение в гильдии информаторов, она не могла заставить себя попросить его выполнять ее поручения.

Единственный вариант, который у меня остался, — это торговаться с Орландо или ждать Гексиона...

По правде говоря, она начала беспокоиться о Гексионе, особенно после того, как услышала, что он всегда возвращался домой в ухудшенном состоянии. Он даже не сможет дать отпор самому императору.

Он выглядел так, будто ему было очень больно.

Она никогда не видела, чтобы кто-то стонал от таких мучений во сне. Было настоящим испытанием просто стоять и смотреть на его агонию.

Я не знаю, что мне делать.

Адель отпила ароматного чая и посмотрела в окно. Небо было затянуто черными грозовыми облаками.

«Моя леди».

«Да?»

«Если вам скучно, как насчет того, чтобы зайти в библиотеку в подвале? Там полно редких книг», — предложила Фрей, обеспокоенно глядя на апатичное выражение лица Адель, когда она тупо потягивала чай.

«Библиотека?», — спросила Адель.

«Да, хозяин собирает самые разные книги. Некоторые из них чрезвычайно редки! У него даже есть одна, которая бесценна, потому что во всем мире существует всего 10 экземпляров», — гордо сказал Фрей, заставив глаза Адель расшириться от удивления. Только настоящий коллекционер мог бы собрать такую ценную библиотеку.

«Любит ли великий герцог читать?», - спросила Адель.

«Я в этом не уверена. Но...», - Фрей замолчала. Затем она бросила осторожный взгляд на Адель и слегка опустила голову: «В этом поместье не так много работающих, но все они в долгу перед хозяин. Шеф-повар Уилфорд подавал заявку на это место семь раз и даже отказался от должности имперского повара».

«Он подавал заявку семь раз?», - спросила Адель, открыв рот. Она никогда раньше не подавала заявку на работу, но все равно знала, что подать заявку семь раз было непросто. «Как проходило собеседование? Была ли такая жесткая конкуренция?»

«Не совсем», - сказала Фрей, - «Хотя шеф-повар здесь получает в пять раз больше рыночной ставки, так что желающих было довольно много, несмотря на все плохие слухи».

«Но это пришлось делать семь раз?»

«Ну, собеседование было довольно сложным», - Фрей смущенно почесала щеку, ее глаза задумчиво устремились в потолок.

Адель подняла голову, чтобы проследить за взглядом Фрей, ожидая продолжения. В конце концов, она решила спросить первой.

«Что это было за собеседование?»

«Хозяин искал только одного человека, который мог бы готовить в точности по его вкусу», - ответила Фрей, - «Шеф также мог получить право лично нанимать всех помощников повара».

В пять раз выше рыночной ставки...

«Ради такого стоило подать заявку дюжину раз, а не только семь», - подумала Адель. Конечно, ей самой не нужно было подавать заявку вообще ни на что, и ей не давали никаких таких полномочий. В любом случае, она должна была признать, что это была довольно привлекательная должность, чтобы иметь возможность выбирать себе помощников по своему желанию.

«Никто не был достаточно хорош, поэтому хозяину потребовалось целых семь раз проводить собеседование», - добавила Фрей, - «В конце концов, наняли нынешнего шеф-повара. Разве здесь не восхитительная еда?»

«Да. Это так», - согласилась Адель.

Еду готовил шеф-повар, которому платили в пять раз больше рыночной ставки, человек с гордостью и страстью, который семь раз подавал заявку на одну и ту же должность. Было логично, что еда должна быть первоклассной. Он, безусловно, приложил огромные усилия, чтобы его наняли.

«Сколько дней ему потребовалось, чтобы получить работу, если он подавал заявку семь раз?», — спросила она.

«О. Три года».

«Что..?»

«Три года», — повторила Фрей, - «Ну, он был не единственным, кто подавал заявку семь раз. Были и другие повара, которые тоже подавали заявку несколько раз под предлогом того, что хотели, чтобы их еду оценили».

Три года были... откровенно говоря, поразительны. Это должно было означать, что он преодолел свою неудачу и снова и снова принимал вызов.

Адель испытывала огромное уважение к его стойкому духу.

«Мне тоже пришлось готовиться к собственному собеседованию», — сказала Фрей, — «Первым требованием была грамотность, поэтому мне пришлось попросить старого библиотекаря из моего района помочь мне».

«Ты тоже семь раз подавала заявку?», - спросила Адель.

«Нет. Я прошла с первой попытки!», - радостно сказала Фрей, весело подпрыгивая на месте, не в силах сдержать свою радость. Она выпятила грудь и гордо фыркнула. Затем внезапно вспомнила, что находится перед Адель, и поспешно прикрыла рот, заметно съежившись.

Ее глаза нервно заметались.

«Простите, миледи», - быстро сказала она, - «Я забежала вперед. Я просто так взволнована, думая об этом...»

«Хорошо, что у тебя есть чему радоваться», - заверила ее Адель.

Когда-то она тоже думала, что у нее есть что-то подобное. Это было счастье, которое могло помочь ей пережить трудные времена. Но после того, как она поняла, что все это иллюзия, ее больше ничто не радовало.

«Моя госпожа, вам следует посетить библиотеку», — снова предложила Фрей, — «Если вы любите читать, вам там понравится».

«Можно ли будет пойти без разрешения великого герцога?»

«Конечно. Хозяин сказал нам отпускать вас, куда вы захотите».

«Тогда что насчет поместья герцога...?», - с надеждой спросила Адель.

«Кроме этого места», - послушно ответила Фрей, не поддаваясь на это.

Адель надулась, затем поднесла пальцы к губам, внезапно осознав, что только что выразила то немногое, что у нее осталось.

«Ладно», - наконец сказала она, - «Тогда я проверю библиотеку».

Она могла винить только себя за то, что была слишком откровенна с Гексионом. Было лучше, если бы она рассказала ему после того, как пошла бы в поместье герцога.

И все же мне нужно будет забрать эту книгу.

Она оставила ее незаконченной и практически пустой, с менее чем 10 заполненными страницами. Она не могла сказать почему, но ее мысли постоянно возвращались к ней. Возможно, потому, что это была первая книга, которую она решила написать, или потому, что она так долго оставалась забытой и заброшенной.

«Каждый здесь сделает что угодно для его высочества великого герцога».

«Почему так?», — спросила Адель.

«Он спас нас всех», — тихо сказала Фрей, положив руку на сердце.

Глава 64

«Он спас тебя?», — спросила Адель.

«Да», — ответила Фрей, - «Хозяин помог всем здесь и в большом, и в малом».

«Понятно...», - Адель кивнула, почувствовав гордость и глубокую преданность по выражению лица Фреи.

«Я понимаю, почему они все заботятся о нем, хотя люди говорят, что он проклят», — подумала она, вставая со своего места.

«Я вижу, что великий герцог хороший человек. Можешь ли ты теперь отвести меня в библиотеку?»

«Да, моя госпожа!», — радостно ответила Фрей, заставив Адель улыбнуться в ответ. Лицо Фрей расслабилось, и она рассмеялась.

Все сотрудники в поместье Вифта были тихими и стойкими, но здесь, в доме великого герцога, все были полны индивидуальности. Слуги герцога выполняли приказы в точности так, как им было сказано, в то время как люди великого герцога были такими же послушными, но также могли думать самостоятельно в какой-то степени.

Адель и Фрей вместе направились к центральной лестнице.

«Ты совсем ничего не смыслишь, да? Ты что, от старости оглох? Хочешь, я прочищу тебе уши?», — услышали они чей-то крик.

«Извините, милорд, но мне приказано не пускать никого в дом».

«Я же говорил! Перестань повторять одно и то же дерьмо снова и снова! Я сказал, приведи мне самозванку, которую этот придурок у нас украл, потому что мне нужно с ней поговорить!»

Адель замерла на месте, услышав знакомый голос. Он громко разнесся по всему дому, наглый и бесцеремонный, насколько это возможно. Это было не то поведение, которое следует демонстрировать в доме другого аристократа.

Когда сцена промелькнула перед ее глазами, Адель ощутила чувство страха.

«Здесь нет самозванки», — спокойно сказал Орландо, — «Пожалуйста, возвращайтесь и подайте официальную просьбу о посещении, как только вернется хозяин».

Адель услышала звон в ушах. Она почувствовала, как вся кровь отхлынула от ее лица, когда она схватилась за перила у лестницы, чтобы спуститься вниз.

«Моя леди!», — тихо прошептала Фрей, сжимая другую руку Адель и обеспокоенно глядя на нее, - «Моя госпожа, давайте вернемся немного позже», - настаивала Фрей.

«Нет. Он не из тех, кто так легко сдается», - сказала Адель. Если он не добьется своего, он прибегнет к любым необходимым средствам, чтобы найти ее. Его высокомерие и прискорбное отсутствие суждения ничуть не изменились. Может даже, теперь стало еще хуже.

Адель убрала руку с перил и осторожно отдернула руки Фреи.

Служанка подпрыгнула от волнения, но не протестовала.

«Это опасно...», - взмолилась она.

«Я в порядке. Я знаю, как с ним справиться», - ответила Адель.

Конечно, не без помощи ее новых сил. Но никто другой не должен был этого знать. Она нашла удобным, что теперь могла видеть потоки, которые, как предполагалось, были потоком маны. Теперь она больше не будет столь беспомощной против магии, и ей больше не нужно будет чувствовать страх, потому что она точно знала, куда направляется мана.

«Я понимаю, что вы сын герцога, но, пожалуйста, поймите, это невежливо», - сказал Орландо.

«Ого, у тебя действительно толстый череп, не так ли?», - парировал Куарен.

Орландо впервые за долгое время почувствовал разочарование. Он хотел бы огрызнуться и спросить, кто на самом деле тупой. После почти часа споров он начал уставать.

«Это, должно быть, та самая бешеная собака, о которой нам рассказывал хозяин», - подумал он про себя, сохраняя строгое бесстрастное лицо. Затем его чувствительные уши уловили шорох ткани, и он резко повернул голову в сторону звука.

«О, боже», - тихо воскликнул он.

Стоя напротив него, Куарен проследил за его взглядом, его золотые глаза злобно сверкали.

«Ну, ну. Неужели это драгоценная будущая великая герцогиня», — сказал он, — «Кто бы мог подумать, что будет так трудно увидеть твое лицо?»

«Возвращайся домой», — сказала Адель.

«Что?»

«Я сказала, проваливай. Ты здесь не живешь. Я не думала, что ты действительно устроишь сцену в доме другого аристократа», — прорычала она, ее лицо исказилось от отвращения.

Куарен усмехнулся, и его глаза жестоко сверкнули.

«О чем ты думала, проделав весь этот путь сюда?», — спросил он, - «Разве ты не слышала все эти слухи об этом придурке?»

«Его высочество великий герцог».

«Что?»

«Он не придурок. Он его высочество великий герцог. Я не удивлена, что твой рот все такой же грязный, как и всегда», - голос Адель, тихий, но полный ненависти, столкнулся с его громкой и взволнованной яростью.

Бровь Куарена ужасно дернулась. Девушка, которая всегда опускала взгляд в страхе, теперь смотрела прямо на него без единой слезинки в глазах. Клокочущий внутри от особого чувства ликования, он оскалил зубы в ухмылке.

«Не твое дело, называю ли я великого герцога мудаком или сукиным сыном», — сказал он.

«Он мой жених. И скоро он станет моим мужем», — спокойно сказала Адель.

Зная, что Куарен будет рад увидеть, как она выходит из себя, она изо всех сил старалась держать свои эмоции под контролем.

«Ты всегда говорил мне поддерживать репутацию семьи, и все же ты тот, кто наносит весь ущерб», — добавила она с усмешкой.

«Что?»

«Все, что ты делаешь, это ездишь по стране и создаешь проблемы. Даже я слышала все эти слухи по всей столице».

«Ты, должно быть, сошла с ума», — прорычал Куарен, - «Ты забыла, как ты раньше хныкала и умоляла меня пощадить тебя?»

Адель нахмурилась. Это было правдой еще несколько лет назад, но ей не нравилось, как он так победно это говорил. Его саркастический тон ее очень беспокоил.

«Это было в прошлом», — сказала она.

«Разве? Посмотрим, есть ли это и в настоящем?»

Воздух вокруг Куарена изменился. Резкий ветер пронесся по всему дому, хотя все двери были закрыты.

«Следи за своими манерами», - сказала Адель, - «Меня от тебя тошнит».

«Клянусь, когда ты вернешься домой, ты не сможешь сделать ни шагу наружу. Мне пришлось отложить все свои дела из-за тебя, ты знаешь это?»

«Я никогда туда не вернусь. И я не хочу видеть твоего лица, так что уходи».

На самом деле, это был очень плохой этикет - отказать приехавшему аристократу, даже не предложив ему зайти в гостиную. Конечно, у прислуги не было другого выбора, поскольку они всего лишь выполняли приказы своего хозяина. Но если гость оказывался в плохом настроении и не таким понимающим, жизнь слуг могла оказаться под угрозой. Вот почему Адель была удивлена, увидев, как достойно Орландо держался перед Куареном, держа голову высоко от начала до конца.

«Чёрт возьми, ты что, совсем спятила?», — закричал Куарен.

Бац!

Сердце Адель упало. И не потому, что Куарен повысил голос. А потому, что она обнаружила, что съеживается в тот момент, когда его рука потянулась к ней. Его движения были быстрыми, но она все равно могла бы его избежать.

Однако страх, укоренившийся в ее костях, мешал ей реагировать или двигаться.

Десятки раз на протяжении многих лет он держал ее за шею вот так.

Она помнила, как висела в воздухе, становясь жертвой его отвратительных шуток, рыдая и умоляя о спасении. Однажды он даже повесил ее на высоком дереве и отказался спустить. Дерево было слишком высоким, чтобы она могла сделать это самостоятельно, ветви были слишком ненадежными, и этот ублюдок просто сказал ей, чтобы она воспитывала характер, когда он возвращался в дом без нее.

Вот таким человеком был Куарен. Он был жестоким и бессердечным. Он был тем, кто мог разыгрывать других, не моргнув глазом.

«Ааа! Моя леди!», — закричала Фрей, ее лицо побледнело от страха.      «Что ты делаешь?», — закричал Орландо, и его голос на этот раз не смог оставаться спокойным.

Услышав их голоса, Адель почувствовала, как ее страх немного утих. Осознание того, что эти двое действительно заботятся о ней, сделало эту ужасающую ситуацию немного более терпимой.

«Уйди с дороги», — сказал Куарен.

Мельком взмахнув рукой, Орландо пролетел через комнату. Было ясно, что он использовал какое-то магическое заклинание, чтобы использовать ветер.

Адель извивалась на месте, не в силах говорить, ее ноги были подняты на несколько дюймов над землей.

«Ты, должно быть, думаешь, что это все шутка, просто потому, что я был с тобой мягок», — сказал Куарен.

Адель застонала, изо всех сил борясь с рукой Куарена на своей шее.

Это было нелегко — вырваться из мощных рук опытного мечника. Давление на шею мучило ее, и она стиснула зубы в гримасе.

Фрей беспомощно топталась рядом с ней, затем бросилась на Куарена.

«Пожалуйста, отпусти ее!», — закричала Фрей, цепляясь за его руку.

«Ты же знаешь, что бесчестишь дворянина, не так ли?», - сказал Куарен.

«Это называется оскорблением, а не бесчестьем. Пойди хоть раз почитай книгу», - прохрипела Адель

Ее лицо стало ярко-красным, глаза налились кровью, но она все равно смогла высказать свое мнение.

«Ты ничего не можешь сделать, кроме как прибегнуть к насилию», - выплюнула она.

«Ха... как ты смеешь...», - Куарен провел руками по волосам, выдохнув от разочарования.

Затем он нахмурился: «Давай сначала вернемся, а потом поговорим».

«Нет. Я лучше вернусь на улицу, чем буду в одном доме с тобой!»

Как раз когда Адель повысила голос...

Бум!

Оглушительный звук наполнил воздух. Что-то просвистело мимо ее глаз, и внезапно Куарен был отброшен к стене, где рухнул Орландо, его рука больше не была на шее Адель. Вазы и украшения на стене упали на пол и громко разбились.

Адель безучастно подняла голову, когда внезапно снова оказалась на полу.

Внезапно на ее голову упал плащ, скрывая ее бледное и бесцветное лицо. Он был длинным и широким, достаточно большим, чтобы покрыть все ее тело.

Адель глупо моргнула.

«Что за придурок...», - проворчал Куарен, отряхивая пыль и произнося ряд ругательств.

Не обращая на него внимания, мужчина, укрывший Адель, осторожно опустился на одно колено и посмотрел ей в глаза.

«С вами все в порядке?»

Глава 65

«Гексион..?», - Адель открыла рот от удивления, ее глаза расширились от шока.

«Вы не пострадали?», - спросил он, глядя на нее сверху вниз. Выражение его лица напряглось, когда он осторожно положил руку в перчатке ей на шею, где от хватки Куарена остались свежие красные следы.

«Какой сукин сын посмел ворваться в чужой дом и поднять на вас руку?», - тихо прорычал Гексион сквозь сжатые зубы.

Он казался взбешенным, даже не потрудившись сохранить вежливый вид. Он вернулся домой в суматохе, где даже стражники суетились, не зная, что делать. Похоже, они не осмелились причинить вред драгоценному сыну герцога.

«Мне следовало нанять убийцу», - подумал Гексион. Тогда этого придурка могли бы убить по дороге домой или, может быть, просто предупредить как следует. Выражение его лица исказилось, когда он отвернулся.

«О, смотрите. Вор вернулся», — крикнул Куарен.

«С чего ты взял, что такая бешеная собака, как ты, может залезть в мой дом без разрешения?», — огрызнулся Гексион, - «Неужели вся семья герцога такая высокомерная?»

«Что ты сказал?»

«Я слышал, что сам герцог тоже прибежал жаловаться». Гексион щелкнул языком, свирепо нахмурившись на Куарена, который, казалось, не мог сдержать свой гнев, когда вокруг него хлынула мана.

Адель сглотнула, наблюдая, как множатся оранжевые нити. Количество нитей, которое она видела в прошлый раз, было ничто по сравнению с тем, сколько их было сейчас. Теперь они создали огромную торпеду, резко возвышающуюся, как нож, когда они кружились вокруг его тела.

«Ты кусок дерьма, — сказал Куарен. Когда он махнул рукой, нити сгустились в форму острой иглы и полетели к Гексиону.

«Гексион!», — крикнула Адель сзади, - «Пригнись влево!»

Глаза Куарена расширились. По предупреждению Адель, Гексион рефлекторно уклонился от атаки.

Крррак!

Адель повернула голову и увидела трещину, проходящую через стену позади него. Нити ослабли и рассыпались, как порошок, словно их миссия была выполнена.

«Куарен Вифта! Ты сошел с ума?!», - крикнула Адель.

Куарен удивленно уставился на нее, потом скривил губы в усмешке. Затем он повернулся к Гексиону с выражением, которое говорило о том, что он наслаждается собой.

«Потерял его давным-давно», - ответил он провокационно, - «Я все равно не собирался его убивать. Жаль, что я промахнулся».

«Да, жаль, что я не настолько слаб, чтобы умереть от твоей жалкой магии», — плюнул в него Гексион.

Улыбка Куарена застыла, его брови нахмурились от укуса в его словах.

«И еще...», — убийственно добавил Гексион, подходя к нему.

Куарен напряженно держал голову высоко, не сдвигаясь ни на дюйм с места.

«Хнгх!»

Все произошло в одно мгновение. Гексион добежал до Куарена всего за два шага, его шаги едва ли можно было сравнить с человеческими. Он шел так быстро, что казалось, будто у него несколько ног, но внимание Адель привлек стон, последовавший за этим.

Куарен, который всегда держал ее за шею, теперь болтался в воздухе, поднятый Гексионом, который душил его одной рукой.

«Ты, мать твою... Гах!», - пробормотал он.

«Тсс. Я думаю о том, как мне воспитать такую глупую собаку, как ты...», - пробормотал Гексион, его черные глаза опасно сверкнули, - «Что ты думаешь?»

«Клянусь, я проделаю дыру в твоей голове», - прорычал Куарен.

«Неправильный ответ».

Куарен пинался и размахивал руками в воздухе. Он задыхался, когда пальцы Гексиона сжимали его шею все сильнее.                                           Такая сила не может быть реальной... Дышать становилось все труднее, и лицо Куарена исказилось в гримасе. Он инстинктивно схватил руку Гексиона и попытался вывернуть ее обеими руками, но безуспешно.

«Чёрт!», - заорал Куарен, развернувшись на месте и нацелив правую ногу на левую руку Гексиона.

Он ожидал, что лицо другого мужчины исказится от боли, но вместо этого оно выглядело совершенно безразличным.

«Я знаю, что моя нога не промахнулась», - подумал Куарен, нахмурившись. Его выражение лица затвердело от странного ощущения. Рука была грубой и жёсткой, не похожей на обычную человеческую кожу. Она была слишком твёрдой, чтобы даже считаться мышцей. Чувствуя себя так, будто он пнул камень, он прищурился, всё ещё удерживаемый за шею.

«Ты действительно заставляешь меня хотеть убить тебя», - пробормотал Гексион тихим и смертоносным голосом, который Адель не могла услышать.

Куарен увидел, как безумие вспыхнуло в его глазах.

Он вытянул руки и схватил шею Гексиона, затем обхватил ногами его талию и повернул. Он потянул его шею влево со всей своей силой.

Гексион щелкнул языком, чувствуя, что Вифта-отродье скоро выскользнет и ослабит его хватку.

Куарен расслабил ноги и слегка перекувырнулся в воздухе, прежде чем приземлиться на ноги.

«Ты тот, кто украл то, что тебе не принадлежало», — прорычал он.

«Это твое последнее предупреждение. Исчезни, если хочешь жить», — процедил Гексион сквозь зубы, его глаза угрожающе сверкнули. Он и так был в отвратительном настроении, но теперь оно было на самом дне.

«Я сделаю это, когда верну ее домой», — сказал Куарен.

Гексион подавил импульсивную ярость, бушевавшую в нем. Ему хотелось протянуть руку и сломать эту шею прямо сейчас.

Убийственные побуждения устремились к кончикам его пальцев.

«Гексион», - Адель подошла к нему сзади и взяла его за правую руку.

Его глаза расширились. Он не мог чувствовать ее тепла, потому что был в кожаных перчатках, но ее прикосновения было более чем достаточно. Его горячий гнев — кипящий и готовый взорваться — мгновенно остыл. Он тут же изменил выражение лица, дикость исчезла из его глаз.

Лицо Куарена неприятно скривилось, когда он почувствовал, как утихает ярость Гексиона.

«Я официально получил разрешение Его Величества на нашу помолвку», — ровно сказал Гексион, - «Тебе нечего здесь делать».

«Как ты смеешь...»

«Если ты останешься еще на мгновение, я подам официальную жалобу герцогу. Я сейчас в ярости, как видишь», - взгляд Гексиона на мгновение остановился на шее Адель.

Куарен стиснул зубы, зная, что не может позволить себе запятнать репутацию герцога.

«Черт возьми!», — воскликнул он, топнув ногой, - «В следующий раз тебе не уйти».

«Береги себя», — ответил Гексион.

«Бл*дь!»

Бум!

Крах!

Куарен решительно швырнул вазы, расставленные у входа, затем повернулся в последний раз, прежде чем уйти.

«Возьми себя в руки», — сказал он сквозь стиснутые зубы, указывая на Адель, - «Не поддавайся тому, что видишь перед собой».

«Не лезь в чужие дела. И больше здесь не появляйся», — ответила она ему.

Куарен слабо фыркнул, уходя.

Адель смотрела, как он все дальше и дальше уходит, крепко сжимая руку Гексиона. Вихрь событий высосал из нее всю энергию.

«Мне жаль, что я не смог его остановить», — сказал Орландо, - «Вы ранены, моя леди?»

«Я в порядке. Как вы себя чувствуете?», — спросила Адель.

Орландо улыбнулся, потирая поясницу. Увидев его нежное и успокаивающее выражение лица, Адель опустила голову.

«Это все из-за меня...», - пробормотала она, ее уши ярко пылали красным от стыда и вины, - «Прости, Гексион».

Она знала, что Куарен будет безрассудным и невнимательным и не в своем уме, но даже так она все еще была в шоке. Кто бы мог подумать, что он осмелится ворваться в дом великого герцога?

Я подозревала, что он может...

Она просто не хотела в это верить. Но этот сумасшедший не был обычным психом. Его поведение было еще более странным, чем она ожидала, полностью лишенным здравого смысла. Ни на секунду она не задумалась, что он действительно ворвется внутрь и устроит такую сцену. Даже негодяи на задворках знали, когда нужно было вести себя достойно. И разве Куарен не был вторым сыном герцога Вифта? У него даже еще не было собственного титула.

Единственный статус, который он имел, был статус сына герцога.

Адель была в изумлении от того, насколько наглым он мог быть в своем бесстыдстве. Она чуть не закричала, услышав его громкий голос, разносящийся по всему поместью. Не будет преувеличением сказать, что она едва не схватилась за затылок и не рухнула на месте.

«За что вы извиняетесь?», — тихо спросил Гексион. Его голос был мягким и нежным, совсем не таким, как когда он обращался к Куарену.

«Я не знала, что он будет вести себя так плохо», — ответила Адель.

«Я слышал слухи, что второй сын Вифта был смутьяном, но должен признать, что был удивлен, увидев это лично», — заметил Гексион. Он вспомнил, как Куарен ощетинился, как дикая кошка, высоко подняв голову даже под убийственным взглядом Гексиона. Было даже немного забавно, как уверенно он вел себя так, словно Адель принадлежала ему.

«Но это не то, за что вы должны извиняться», — сказал Гексион, глядя на Адель.

Он стянул перчатку зубами и осторожно погладил ее по щеке. Его рука была теплой на ее коже.

Глаза Адель расширились.

Она... теплая?

Глава 66

Его рука была не просто теплой; она была горячей на ее щеке, что Адель нашла странным. Она положила свою руку поверх руки Гексиона, выглядя смущенной.

Он вздрогнул, затем начал дрожать всем телом.

Тело Гексиона было напряжено и не могло двигаться, его рука оказалась под рукой Адель. Только его глаза лихорадочно метались вокруг. На самом деле он был более чем способен отдернуть руку, чтобы избежать ее прикосновения, но у него не было никакого желания это делать. Он не мог осмелиться уклониться от прикосновения Адель, не тогда, когда она пришла к нему первой.

«Гексион», - сказала Адель.

«Да?»

«Кажется, у вас жар. Вам не кажется, что вы заболели?»

Глаза Гексиона расширились. Он выглядел ошеломленным, как будто не ожидал, что она скажет это.

«Я?», - спросил он.

«Да. Кажется, у вас немного высокая температура».

«Это..?», - сказал Гексион, казалось, совершенно не осознавая этого.

Адель вопросительно посмотрела на него. Разве он не должен был лучше других знать, что у него лихорадка? Он сам первым бы узнал, если бы чувствовал себя исключительно тепло или его дыхание было необычно горячим.

Адель подошла к нему и встала на цыпочки, когда подняла другую руку ко лбу Гексиона. Это был несомненный жар. Она убрала его руку со своей щеки, затем повернулась к Орландо, который стоял рядом с ними.

«Орландо, у его высочества великого герцога лихорадка», - сказала она, - «Пожалуйста, помогите ему немедленно отдохнуть».

Орландо выглядел обеспокоенным, когда бросил взгляд на Гексиона. Каждый раз, когда великий герцог совершал свой обычный визит в императорский дворец, он обычно возвращался угрюмым и скверным.

Обычно он был приятным хозяином, но это были единственные случаи, когда он имел тенденцию нападать.

Иногда он крушил предметы в доме или повышал голос из-за пустяковых ошибок. Затем, как будто виня себя во всем, он оставался в своей комнате и не выходил, часто отказываясь от еды.

Зная, что он легко может разозлиться, никто из прислуги не осмеливался приближаться к нему в это время. Поэтому в тот день, когда он вернулся из императорского замка, все затаили дыхание и старались как можно дольше оставаться вне поля зрения. Он не был жестоким хозяином и никого не бил без причины, но, тем не менее, они не хотели его раздражать.

«У вас были какие-то дела, Адель?», — спросил Гексион.

«У меня? Нет...», — сказала Адель, медленно покачав головой, - «Я как раз шла в библиотеку, так как Фрей сказала мне, что у вас большая коллекция книг».

«Да? Если это не срочно, вы не могли бы побыть со мной некоторое время? Может, пока я не усну».

«Вам больно?», — спросила Адель.

Гексион бросил на нее быстрый взгляд, затем кивнул: «Да, больно», — ответил он.

«Хорошо. Но только если вы пообещаете, что не будете пропускать приемы пищи или лекарства перед сном», — твердо сказала Адель.

На ее словах Гексион сдался, усмехнувшись. Глаза Орландо расширились. Он ни разу не видел, чтобы его хозяин так улыбался после возвращения из императорского дворца.

«Сначала вам нужно подлечиться, Адель», — сказал Гексион.

«Мне?»

«Ваша шея выглядит так, будто на ней может появиться синяк».

«О...»

Только тогда Адель опустила голову. Конечно, она не могла видеть свою шею, но она чувствовала легкую пульсирующую боль. Поглаживая шею пальцами, она сказала: «Куарен ни о ком другом и думать не думает. Мне просто ужасно не повезло».

Гексион нахмурился от смирения в ее голосе. Она всегда казалась такой подавленной, когда говорила о том, что с ней произошло. Но это не означало, что она пыталась положиться на кого-то еще. Она просто, казалось, приняла свою судьбу как свой собственный крест, стоя в ненадежном одиночестве, как будто она могла упасть от малейшего ветра.

«Почему вы не позвали стражу?», - спросил Гексион, - «Если бы вы отдали приказ, они были бы вправе прогнать его».

«Ох...», - тихо воскликнула Адель, как будто эта идея только сейчас пришла ей в голову.

Гексион горько рассмеялся над выражением ее лица.

Он мог видеть, насколько лишенной жизни она жила, по тому, как она даже не могла использовать ресурсы, имеющиеся в ее распоряжении.

«Как ваша шея?», - спросил он, наклоняясь, чтобы приблизить свое лицо.

Адель сглотнула. Она чувствовала небольшую боль, но этого было недостаточно, чтобы назвать это болью.

«Я в порядке», - сказала она.

«Лгунья», — ответил Гексион, прищурив глаза и медленно погладил ее шею большим пальцем.

Когда он надавил, Адель вздрогнула и нахмурилась. Боль пронзила ее затылок, хотя раньше она ее не чувствовала. Увидев ее гримасу, Гексион убрал руку с шеи.

«Вы все еще собираетесь говорить, что все в порядке?», — спросил он.

«Это жульничество».

«Оно оправдано, поскольку вы солгали мне первой».

На откровенный ответ Гексиона Адель поджала губы. Она не лгала; она просто не считала такой дискомфорт болью. Когда она с возмущением посмотрела на него, Гексион улыбнулся.

Наблюдая за ними, Орландо и Фрей изо всех сил старались не открывать челюсти.

«Ваша рука теперь еще теплее», - сказала Адель, - «Поторопитесь и поешьте, чтобы вы могли отдохнуть».

«Я сделаю это», — сказал Гексион, неохотно кивнув, - «Вы можете подождать меня в столовой, пока я приведу себя в порядок».

«Вам следует попросить Орландо о помощи. Я подожду.», - кивнула Адель, как только Гексион согласился.

Она не знала, какая атмосфера обычно царит в поместье, и просто обрадовалась, что Гексион принимает помощь, а не настаивает на том, чтобы остаться в одиночестве.

Тем временем Орландо едва мог скрыть свое потрясение.

«Пойдем, Орландо», - позвал Гексион.

«Да, хозяин». Орландо поспешно кивнул и последовал за Гексионом, который теперь уходил. Затем он внезапно остановился и повернулся к Адель.

«Спасибо, моя леди», — сказал он, низко поклонился и затем поспешил за Гексионом.

Адель почувствовала волнение в его голосе.

«За это нужно... благодарить?», — подумала она, наклонив голову в замешательстве. Но прежде чем она успела спросить, он был уже далеко, направляясь в комнату Гексиона.

«Кажется, меня всегда спасает Гексион», — размышляла она. В лесу, и сейчас сегодня. Адель коротко выдохнула. Чем больше она думала об этом, тем больше ее потрясал и ужасал внезапный визит Куарена.

«Моя госпожа...!»

«Да?», - Адель повернула голову и сделала шаг назад с широко раскрытыми глазами, когда увидела, как Фрей с восхищением смотрит на нее, стоя прямо у нее под носом, сцепив обе руки вместе.

«Вы такая невероятная, моя госпожа!», — воскликнула Фрей.

«Что ты имеешь в виду?»

«Вы заставили хозяина принять помощь».

«Значит, он обычно предпочитает быть один?»     У Адель уже сложилось впечатление, что Гексион не любит физического контакта с другими людьми. Она также предположила, что его заботит мнение других, в частности, персонала в поместье. Вот почему она предположила, что он обычно держался особняком, чтобы скрыть свое тело от посторонних глаз, и, похоже, она была права. Но вопреки ее мыслям, Фрей ответила: «Нет, обычно сэр Орландо заботится о нем, но... когда хозяин возвращается из императорского дворца, он становится особенно чувствительным в течение нескольких дней».

«Чувствительным...?», — повторила Адель.

«Эм», - Фрей замолчала, не ответив.

По-видимому, ей было нелегко сказать это. Если это так, Адель не хотела давить на нее, чтобы она ответила.

«Но сегодня я впервые увидела, как он улыбается вскоре после возвращения из дворца», — наконец сказала Фрей.

«Понятно».

«Да, вот почему вы невероятны, моя леди». Лицо Фрей засияло, ее глаза были полны преданности и привязанности к своему работодателю.

Не желая портить ей настроение, Адель согласно кивнула без протеста.

«И вы заставили его есть!», — добавила Фрей.

«Он обычно отказывается от еды?», — спросила Адель, направляясь в столовую.

Фрей уныло кивнула: «Вот почему шеф-повар всегда в плохом настроении в это время».

«Правда?»

«Да. Он так волнуется, когда хозяин не ест. Я уверена, что сегодня он будет так счастлив», — ответила Фрей.

«Я не думаю, что только у шеф-повара будет хорошее настроение», - подумала Адель. Она нашла очаровательным то, как Фрей, казалось, не замечала своего собственного выражения лица, говоря так, словно она была отрешена от всего этого, хотя выглядела вне себя от радости, а ее глаза сверкали от волнения.

Адель обнаружила, что улыбается.

«Я провожу вас в столовую, прежде чем получу приказ, моя леди», — сказала Фрей.

«Ты можешь идти. Мы уже почти в столовой», — ответила Адель.

«Нет. А если что-то случится снова? Я провожу вас до конца», — твердо сказала Фрей, качая головой. Она, казалось, извинялась за то, что не смогла остановить Куарена, но Адель честно ничего не чувствовала.

Ничто не могло остановить Куарена изначально, за исключением разве что стихийного бедствия.

Адель никогда не думала о том, чтобы попытаться остановить его. И она не могла совершать никаких ритуалов и молиться, чтобы он не пришел, как в древних церемониях, которые вызвали дождь. От собственных нелепых мыслей Адель сдержала смешок.

Прикусив нижнюю губу, она вошла в столовую.

Глава 67

«Мы уже здесь. Ты можешь пойти к шеф-повару», — сказала Адель.

«Я пойду, моя леди!», — ответил Фрей, - «Могу ли я предложить поесть на террасе, поскольку сегодня хорошая погода?»

«Это звучит прекрасно», — согласилась Адель.

Учитывая состояние Гексиона, она решила, что ему будет лучше проводить больше времени на открытом воздухе, где он сможет чувствовать бриз.

«Я сейчас вернусь, моя леди».

«Конечно».

Как только Фрей поклонилась и поспешила прочь, Адель направилась на террасу.

«Он выглядел нездоровым», — подумала она, вспоминая тени под глазами Гексиона, а также то, как он казался особенно вспыльчивым. Не говоря уже о его лихорадке.

Думаю, у меня немного болит шея. Она рассеянно поднесла руку к шее. Там, где ее коснулся Гексион, было немного тепло, возможно, из-за боли. Она вышла наружу, голова ее кружилась от мыслей. Легкий весенний ветерок проносился мимо нее, приятно щекоча щеки, когда она села за круглый стол на террасе.

«Мне действительно нужно войти в поместье герцога...» Она не думала, что Гексион так легко сдастся. И, конечно, если она пойдет, было ясно, что ей снова придется иметь дело с сумасшедшим Куареном.

Мне нужно познакомить Джина с Гексионом...

Ей также нужно было пойти расшифровать третий монолит. У нее была гора дел, которые ей нужно было выполнить. Это не первый раз, когда она была так занята. У нее всегда был полный график, но она не возражала против такой занятости.

Я никогда не хотела посещать ни один из этих банкетов и чаепитий.

Это было немного по-другому. Она сидела неподвижно некоторое время, наслаждаясь бризом. Она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя так расслабленно. В поместье герцога ее сердце всегда билось без причины. Иногда она слышала звон в ушах и чувствовала стеснение в груди или не слышала ничего, кроме биения своего сердца.

Все это исчезло теперь, когда она была здесь.

Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз ее учащенное сердцебиение фактически возвращалось к почти нормальному, как сейчас. Ее цвет лица, который был смертельно бледным еще минуту назад, также восстановился.

«Надеюсь, это не сон», - пробормотала она себе под нос.

«Я чувствую то же самое».

Глаза Адель расширились от ответа. Она повернула голову на звук голоса и увидела, как на террасу выходит Гексион, одетый в более удобную одежду. Несмотря на это, он все еще был полностью в перчатках и носил длинные рукава, которые закрывали каждый дюйм кожи на его руках. Адель было душно видеть его полностью застегнутым в его собственном доме.

«Вы могли бы не подкрадываться ко мне вот так?», - укоризненно сказала Адель.

«О... Прошу прощения», - поспешно сказал Гексион, выглядя ошеломленным. Его напряженное и колючее поведение, которое было мгновение назад, исчезло, и теперь он казался совершенно безобидным.

Адель посмотрела на его лицо. За исключением покрасневших ушей, его кожа ничем не отличалась от обычной. Если бы она не держала его за руку раньше, она бы даже не заметила его лихорадку.

«Примите свое лекарство и отдохните сегодня», - сказала она.

«Теперь, когда я об этом думаю, я чувствую себя хорошо», - сказал Гексион, качая головой. Он был честен.

Он смог контролировать свои эмоции, вернувшись из императорского замка впервые с тех пор, как император держал его на коротком поводке.

«Я почувствовал себя лучше, когда вы взяли меня за руку», - продолжил он, - «Просто того, что вы рядом со мной, более чем достаточно».

Он сел напротив нее. Адель покачала головой, не давая ему вывернуться.

«Обещание есть обещание», — твердо сказала она.

«Должен сказать, вы довольно настойчивы».

«Вы даже не спали как следует, да?», - резко спросила Адель.

Рука Гексиона дрогнула, когда он потянулся к своей чашке. Он сделал удивленное выражение лица, затем отпил воды.

«Я прекрасно спал», — сказал он.

«Полагаю, вы тоже лжете», — ответила Адель.

«Почему вы думаете, что я лгу?»

«Вы выглядите так же, как я, когда меня заперли в той старой комнате, и я была слишком напугана, чтобы спать. Ваши глаза выглядят запавшими и нечеткими».

Гексион сжал губы, не зная, что сказать. Адель объяснила это с безразличным видом, но на самом деле это было не то, к чему можно было относиться легкомысленно.

«Я получил разрешение императора на нашу помолвку», — сказал он.

«Тогда почему вы делаете такое лицо?»

«Какое лицо я делаю?» — спросил Гексион.

Адель пристально изучала его. Он смотрел на нее так, словно хотел что-то сказать, его брови слегка нахмурились, а губы были сжаты и слегка дрожали.

«Я не уверена», — наконец сказала она. От неожиданного ответа Гексион в замешательстве моргнул. «Я знаю, что вы не выглядите счастливым, но я не могу сказать, что именно вы чувствуете», — добавила она.

«…»

Гексион не находил слов.

Адель опустила взгляд и продолжила:

«Вы не злитесь и не раздражаетесь на меня. И не похоже, что вы расстроены из-за меня».

Ее голос был ровным и бесстрастным, лишенным какой-либо теплоты. Даже эмоции, которые она перечислила в качестве примеров, были все негативными.

Глядя на нее, Гексион грустно улыбнулся.

«Вероятно, это то же самое выражение, которое вы показывали мне раньше», — сказал он.

«Я?»

«Я... чувствую себя виноватым прямо сейчас, Адель».

На этот раз Адель нахмурилась, ошеломленная его ответом. Но она скоро поймет, что он имел в виду.

«Почему вы чувствуете себя виноватым?» — спросила она.

«Я получил разрешение на помолвку, но было условие».

«Если вы извиняетесь, то это должно быть условие, которое меня не устроит», — сказала Адель, сразу поняв смысл его слов. На ее проницательное замечание Гексион сжал губы, не в силах ответить.

«А если это что-то, что меня не устроит, я предполагаю, что это включает в себя повторную встречу с семьей герцога, я права?», — сказала Адель.

«Поздравляю. Вы правы», — сказал Гексион с невозмутимым выражением лица, сидя прямо, как будто он мог начать аплодировать ей.

Адель непонимающе посмотрела на него. «Это была шутка?»

«Мне жаль...», - шея Гексиона покраснела, жар поднялся до ушей и лица.

Адель тихонько усмехнулась. Она видела, что он смущен и хочет спрятаться.

«Так что именно?», — спросила она.

«Возможно, нам придется посетить банкет в императорском замке».

Адель моргнула, когда взгляд Гексиона впился в нее.

Она нахмурилась, когда Гексион ничего больше не сказал.

«И?», — спросила она.

«Что вы имеете в виду?»

«Это все?»

«Да...», - Гексион кивнул, выглядя сбитым с толку. Он редко позволял своим эмоциям отражаться на лице таким образом.

«Хорошо. Мне просто нужно присутствовать, верно?»

«Вам также нужно будет встретиться с императором», — сказал Гексион, - «О помолвке будет официально объявлено в тот день».

«Я подготовлюсь, как только вы скажете мне дату».

«Вы уверены, что с вами все в порядке?», — спросил он.

«Вы тот, кто попросил меня быть с вами в одной лодке, Гексион», - сказала Адель, глядя ему прямо в глаза. Действительно, он попросил ее первой, но он ожидал, что она откажется, будет охвачена страхом.

«Я нашел в ней действительно хорошего партнера», - подумал Гексион. Он даже подумал, что, возможно, вся удача, которая будет дарована ему в этой жизни, была направлена на то, чтобы помочь ему встретиться с ней.

Партнер?

Он размышлял над словом, которое пришло ему на ум. Да, Адель была хорошим партнером. Она была товарищем, которого он хотел спасти, и спасательным кругом, который помогал ему дышать, когда она была рядом с ним. Партнер - лучшее слово, чтобы описать ее, поэтому оно и пришло ему в голову, но он почувствовал странное отвращение к этому слову - как масло и вода.

«Когда вы хотите пойти посмотреть на третий монолит?», - резко спросил он.

Адель подняла голову.

«Когда вам станет лучше», - ответила она.

«Я в порядке, правда», - снова сказал Гексион.

Адель приподняла бровь, сжав губы. Ее глаза встретились с его глазами, затем медленно окинула его измученное лицо.

«Гексион», — сказала Адель.

«Да?»

«Мы заключили сделку. Она не была зафиксирована в письменном виде, но мы оба согласились отдать все, что у нас есть».

Он поднялся со спинки стула и выпрямился.

«Вы правы. И я также сказал, что вы можете прекратить это, когда захотите», — нервно сказал Гексион.

Может быть, она была готова прекратить это?

Охваченный внезапным беспокойством, он сжал кулаки под столом. Это было понятно. Он постоянно пытался напоминать себе, что она всегда была в состоянии бросить его в любой момент. Он также осознавал, что ничего не сделал взамен на всю помощь, которую он получил от нее. По сравнению со счастьем, которое она ему подарила, Гексиону нечего было предложить. Адель ничего не сказала, отчего Гексион почувствовал себя неловко. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, не желая обременять ее. Он только надеялся, что его натянутая улыбка не будет выглядеть слишком неловко.

«Вы передумали?», — наконец спросил он, когда Адель продолжала молчать.

Он говорил осторожно, следя за тем, чтобы его голос не дрожал, и напряженно размышлял о том, как ему ответить, если она когда-нибудь скажет «да». Он размышлял, стоит ли попросить ее передумать хотя бы один раз или отпустить без протеста, проигрывая в голове все возможные сценарии.

Адель слегка нахмурилась, но в остальном ничего не сказала.

«Я заставил вас чувствовать себя неловко?», — обеспокоенно спросил Гексион, - «Если да... пожалуйста, скажите мне. Просто дайте мне еще один шанс, и я позабочусь о том, чтобы вам было комфортнее».

«Вы ждете, что я откажусь от сделки, Гексион?», - спросила Адель. Она просто хотела сказать ему, чтобы он больше заботился о себе, но Гексион повернул разговор в странное русло, прежде чем она успела вмешаться. Он все говорил и говорил, неправильно истолковывая ее молчание, когда она только остановилась, чтобы подобрать слова.

Глаза Гексиона расширились, когда он покачал головой.

«Нет, конечно, нет!», - поспешно воскликнул он, вскакивая со своего места и наклоняясь вперед. Адель удивленно подняла глаза. «Вы мне нужны, Адель. Настолько, что я даже хотел бы, чтобы вы оставались рядом со мной до конца моей жизни».

«Что..?»

«Ох...», - Гексион, говоря слишком быстро, слишком поздно понял, что не сумел отфильтровать свои мысли. Он прикрыл рот рукой в перчатке.

Глава 68

Это могло бы быть похожим на признание в любви.

Очень медленно Гексион опустился обратно на стул. «Так... я имею в виду...»

Его глаза метались туда-сюда, не зная, куда смотреть.

«Кто бы мог подумать, что великий герцог может так покраснеть, когда у него такая репутация хладнокровного человека?», — подумала она.

«Хахаха!», — увидев его беспомощное выражение лица, Адель рассмеялась, схватившись одной рукой за живот и прикрывая рот другой, пока Гексион медленно потирал свое лицо.

«Это не то, чего я хочу», — сказала она.

«Извините. Я... неправильно понял», — сказал Гексион более спокойным голосом, пытаясь вернуть себе самообладание.                                                                                                                  «Я просто хотела сказать вам, чтобы вы не умирали», — наконец смогла сказать Адель, когда смех стих. Глаза Гексиона расширились.

«Если вам больно, то скажите мне», — продолжила она, - «Если рядом со мной вы можете справиться с болью, я помогу настолько, насколько нужно. Так что не страдайте один по ночам».

«Адель...»

«Я лучше, чем кто-либо, знаю, что на самом деле означает говорить, что все в порядке. Я всегда так говорила», — тихо добавила она. Ее глаза мерцали, как свет свечи на ветру. Она осторожно опустила взгляд. «Если бы «я в порядке» всегда можно было принимать за чистую монету, насколько мы все были бы счастливы?»

Но она слишком хорошо знала, что так не бывает. Та версия себя, которую она представляла другим, была лишь одной стороной картины. Другая сторона была для нее, которую ей приходилось терпеть в одиночку.

«Я не знаю, что именно вы переживаете внутри», — начала она, — «Или насколько вы на самом деле ранены и покалечены, но если все, что вам нужно — это мое присутствие,                                                                                       «…»                                                                           «Итак, вы должны остаться в живых, пока не сдержите свое обещание мне. Вы обещали стать императором и дать все деньги и свободу, которые мне понадобятся до конца моей жизни», — добавила она легкомысленно.

Гексион обнаружил, что кивает в ответ.

Он знал, что она шутит, но, тем не менее, он мог понять, что именно это она и пыталась донести.

«Я сдержу свое обещание», — решительно сказал он.

Адель улыбнулась и кивнула. «Хорошо».

Прежде чем он даже осознал это, Гексион тоже улыбнулся.

Вскоре после этого подали еду, заполнив весь стол. Это был довольно поздний обед для пары.                                                                                          ***

«…»

Это было как раз перед рассветом, когда Гексион медленно открыл глаза после глубокого и безболезненного сна. Он провел всю ночь без сновидений и в блаженном комфорте.

Даже в темноте, при единственном свете, исходящем от луны, его глаза мерцали.

Вместо того, чтобы сесть, он остался под одеялом и медленно опустил взгляд на теплую руку, сжимающую его собственную.

Адель была рядом с ним, спящая, как ему показалось, довольно в неудобной позе.

Я попросил ее вернуться в свою комнату, как только усну... В конце концов, похоже, она решила провести ночь в дискомфорте, чтобы иметь возможность остаться рядом с ним.

С чего бы ей покидать совершенно хорошую кровать и засыпать, сгорбившись, как лягушка? Его расстроило то, что он видел ее такой. По крайней мере, она не держалась за его руку слишком крепко, что облегчало ему задачу выскользнуть. Гексион потянулся, чтобы поднять ее.

Кряк. Его левая рука жестко дернулась. Он собирался напрячь правую руку, чтобы поднять ее, когда его глаза широко раскрылись.

Она... двинулась?

Не в силах поверить собственным глазам, он поспешно посмотрел на свою левую руку. Обычно она была твердой, как восковая фигура, прочной и негнущейся. Но сегодня она была немного другой.

Она издала странный звук, похожий на то, как что-то скребется о камень, но она, несомненно, двигалась.

Открыв рот от шока, Гексион едва успел покачать головой и прийти в себя. Его рука все еще чувствовала, как будто ее тянули вниз тяжелые металлические грузы. Но одно было точно. Если он стиснет зубы и подтолкнет ее, то сможет  пошевелить ею.

Это глупо, но я даже чувствую некоторую боль.

Это было похоже на скрипучую, сломанную машину, которая не работала должным образом, но Гексион все равно использовал ее, чтобы осторожно поднять Адель.

«Ммм...», - Адель пробормотала, вытягиваясь из неудобного положения сидя. Гексион застыл на месте, все еще неловко согнувшись в талии. Когда она снова заснула, он осторожно положил ее на кровать.

Матрас все еще был теплым благодаря его телу, и Адель несколько раз ворочалась на кровати, но вскоре обняла одеяло и снова провалилась в крепкий сон.

С коротким вздохом облегчения Гексион сделал шаг назад. Он посмотрел на Адель и напряг левую руку. Его пальцы, которые когда-то были твердыми как камень и отказывались двигаться, теперь вздрагивали небольшими рывками. Казалось, что он скоро сможет сжать их в кулак.

«Я сплю?», — пробормотал Гексион в недоумении. Его голос был тихим и едва различимым, но этого было достаточно, чтобы показать, насколько он потрясен.

Он снова осторожно согнул левую руку. Она не двигалась так, как ему приказал мозг, но Гексиону все равно удалось протянуть ее до самых пальцев Адель.

Однако, когда он приблизился к ее руке, его левая рука замерла в воздухе.Он почти коснулся ее кожи, но прежде чем он успел коснуться, он отдернул ее от нее. Он опустил руку, которую ему удалось поднять с трудом, и схватил ее правой рукой очень осторожно. На этот раз она была выставлена напоказ, потому что Адель наконец убедила его спать без перчаток.

В отличие от его левой руки, его совершенно нормальная правая рука мягко опустилась на Адель. Даже не смея направиться к ее щеке, его пальцы осторожно коснулись тыльной стороны руки Адель, затем отстранились.

«Я хотел бы...», - Гексион медленно опустил руку.

Его пальцы были горячими от краткого момента, когда они коснулись ее кожи. У него даже возникла глупая мысль, что, возможно, он мог бы обжечься, если бы он коснулся ее всей своей ладонью.

«Я хотел бы, чтобы ты была немного счастливее, чем сейчас», - пробормотал он.

Тогда она была бы в совершенно другом мире от него, слишком далеко, чтобы он даже осмелился приблизиться. Он никогда бы не подумал о том, чтобы поднять взгляд на дерево, которое было слишком высоко, чтобы он мог его увидеть.                                                                                                                                                «Так могло бы быть лучше...», — прошептал он, его голос был слабым, как угасающий уголек, слишком тихим, чтобы кто-то мог его услышать,  - «...если бы ты была из совершенно другого мира, настолько другого, что я не мог бы осмелиться желать быть с тобой».

Адель продолжала ровно дышать, не замечая его безмолвных жалоб. Гексион медленно поднял правую руку и сжал свою твердую как скала левую. Он был рад быть рядом с ней, но в то же время он чувствовал отчаяние.

Она была достаточно близко, чтобы он мог прикоснуться, но он был слишком напуган, чтобы осмелиться тронуть ее пальцем. Он боялся, что если это сделает, она может исчезнуть и развеяться по ветру. Он чувствовал, что проклятие, которое сдерживало всю его жизнь, может сделать ее несчастной. Он беспокоился, что сделает ее еще более несчастной, когда она и так страдала, неспособная освободиться от собственных оков.

И поэтому, вместо того, чтобы лелеять чувство, которое было посажено в его сердце, Гексион решил раздавить его. Оно пыталось прорваться наружу, но он с трудом его игнорировал и делал все возможное, чтобы скрыть от глаз, чтобы он мог видеть в их отношениях только сделку ради взаимной выгоды. Даже в самых смелых мечтах он не думал, что будет колебаться, держа ее за руку, когда это его совсем не беспокоило в начале. Гексион посмотрел на свою руку, руку, которая не смогла удержать ее как следует.

Когда все это началось? Когда его сердце - больше не сжимаемое болью - начало чувствовать это странное электрическое ощущение, эмоцию, которой он пока не мог дать названия?

Он медленно закрыл глаза. Его рука снова начала напрягаться, как только он отстранился от нее.

Он мог бы пошевелить ею, если бы снова взял ее за руку, но не подумал снова протянуть к ней руку.

Он сел на стул, где так неудобно спала Адель.

Голубой свет рассвета прокрался через окна, упав на них обоих.                                                                                             ***

Солнечный свет прорвался сквозь занавески и пронзил глаза Адель. Она скорчилась от ослепительного света, затем, нахмурившись, прищурилась.

«Слишком ярко...», — пробормотала она сварливо.

На ее словах занавески задернулись, закрывая маленькую щелку света.

«Вам следует поспать еще, если вы устали».

«Ммм...»

Когда она зарылась лицом в одеяло и свернулась калачиком в постели, ее глаза внезапно широко распахнулись. Это был голос, который она не должна была слышать, если бы лежала в постели.

Глава 69

Адель застыла под одеялом, двигая только глазами. Она уже давно не спала, и было заметно, насколько она напряжена. Глядя, как она застыла на месте, не в силах пошевелиться ни на дюйм, Гексион сдержал смех.

«Я вас разбудил?», — спросил он.

«Нет...», — ответила Адель низким и хриплым голосом.

Она поспешно прочистила горло и снова заговорила: «Я как раз собиралась вставать», — добавила она, теперь звуча нормально.

«Вы выглядели немного раздраженной», — заметил Гексион.

«Я уверена, что любой сочтет утреннее солнце раздражающим. Но что вы делаете в моей комнате, Гексион?», — спросила Адель, все еще спрятавшись под одеялом. Она не могла себе представить, насколько невыносимой должна была быть боль, раз он пришел искать ее вот так, но в то же время она не могла отрицать, что была ошеломлена.       «Ну, полагаю, я бы не возражал, если бы это была ваша комната, Адель».

Глаза Адель расширились от смеха в его голосе. Разве это не ее комната? Когда она вспомнила прошлую ночь, лицо Адель внезапно побледнело.

Я отчетливо помню, как была в комнате Гексиона...

Рот Адель открылся от ужаса. Несмотря на его отказ прошлой ночью, Адель держала руку Гексиона в постели и наблюдала, как он заснул меньше чем за 10 минут. И чтобы проверить таинственный свет, который исходил от нее в прошлый раз, она снова загадала желание, как и сказала фея.

Пожелав ему выздоровления, слабый зеленый свет просочился из нее и снова впитался в тело Гексиона. И, как и в прошлый раз, она потеряла сознание. Это было последнее, что она могла вспомнить, и теперь она проснулась. Она проснулась и обнаружила, что лежит в постели, а Гексион разговаривает с ней. События прошлой ночи наконец-то упорядочились в ее голове.

«Я имею в виду, что сказал, что вам следует больше спать, если вы устали», — сказал Гексион.

«Как вы себя чувствуете?» — спросила Адель. «Фантастически, на самом деле. Настолько хорошо, что я даже задаюсь вопросом, разрешено ли мне чувствовать себя так».

Матрас просел, когда Гексион сел на край кровати, заставив Адель затаить дыхание.

«Это все благодаря вам, Адель», — сказал он.

«Но я... ничего не сделала», — пробормотала она, все еще уткнувшись лицом в простыни. Она чувствовала себя неловко и подумала, что будет слишком странно сбросить одеяло и сесть.

«То, что вы рядом со мной, более чем достаточно. Я уже говорил вам», — ответил Гексион.

«Ну, я рада, что смогла помочь», — тихо сказала Адель.

Гексион посмотрел на комок на своей кровати.

Он хотел бы стянуть одеяло и увидеть, какое у нее выражение лица, и услышать, какие мысли крутятся у нее в голове. Когда его правая рука вздрогнула, он крепко прижал ее к ноге. Затем он нежно улыбнулся, как будто ничего не произошло. «Это правда», — добавил он, - «Обычно, когда я возвращаюсь из императорского замка, я остаюсь в своей комнате около недели. Но в этот раз я был в полном порядке даже в тот день, когда вернулся, благодаря вам».

«Я ничего не говорила», — сказала Адель.

«Ваш голос просто казался полным сомнений. Извините, если я перешел черту», — сказал Гексион, не выказывая ни малейшего сожаления.

Услышав его автоматическое извинение, Адель стянула одеяло на несколько дюймов.

«А, вы наконец-то показали свое лицо», — улыбнулся Гексион, - «Я думал, сколько мне ждать, прежде чем стянуть одеяло».

«Доброе утро... о», - Адель закрыла рот, не успев закончить приветствие.

Раньше она никогда не получала доброго ответа на свое приветствие и заставила себя продолжить его, вернувшись в прошлое. Слова выскакивали у нее изо рта по привычке, но теперь Адель зажала рот, не показывая никаких признаков того, что собирается его снова открыть. Может, лучше вообще ничего не говорить, чтобы не стало неловко.

Поняв, как глупо она себя ведет, мучаясь из-за простого утреннего приветствия, Адель опустила голову. Когда ее лицо потемнело, Гексион посмотрел на нее и сказал: «Доброе утро, Адель».

Его низкий голос впился ей в ухо. Адель медленно подняла голову, ее глаза расширились от удивления.

«Сегодня я сказал это первым, так что завтра вы скажете это первой, Адель», — продолжил Гексион, - «Конечно, я не против, если я всегда буду говорить это первым».

«Доброе утро... Гексион».

«Да. Это действительно чудесное утро, спасибо вам».

На его откровенные и прямые слова Адель слегка кивнула. Ее сердце забилось, услышав, как на ее приветствие так легко ответили взаимностью. Она почувствовала, как ее рот расслабился.

«Тем не менее, мы отправимся сегодня в лес?», — спросил Гексион.

«А..?», - ее губы снова сжались. Что говорил этот человек? Разве он не подхватил лихорадку и не рухнул в постель прошлой ночью?

«Я говорю вам, я чувствую себя совершенно нормально», — сказал Гексион, читая ее мысли.

«Разве нам не следует подождать несколько дней, чтобы убедиться?».                                       «Я думаю, лучше всего поторопиться и расшифровать третий монолит. И еще…», - Гексион замолчал.

«Что еще?», — спросила Адель, когда он не закончил.

Его лицо расплылось в улыбке, как это всегда бывало перед ней, и он наконец сказал: «Мне кажется, я продолжаю видеть монолит во сне».

Это были ужасные сны, от которых он просыпался в холодном поту, и он не мог понять, что они пытались ему сказать. Его глубоко терзало чувство, что эти сны предназначались для него, и странное ощущение чего-то знакомого. Они начались за неделю до охотничьего турнира, и он так и не смог узнать голос, хотя и знал, что это был он сам.

«Хотя сегодня у меня вообще не было снов», — добавил он. Он спал так крепко, что даже не видел снов, а сны, которые были раньше, уже стали слабыми воспоминаниями.

«И все же сегодня еще слишком рано уходить», — запротестовала Адель.  «Если я пробегу сто кругов по тренировочному залу за особняком, вы мне поверите?», — спросил Гексион с ухмылкой.

Адель моргнула. От его озорной улыбки она вздохнула. По правде говоря, ей самой было любопытно.

Третий монолит находится в направлении 10 часов отсюда. Я был околдован и в итоге срубил старое дерево. Выпустить его в мир стало отчаянием человечества.

С таким финалом она не могла не быть любопытной. Но больше всего она беспокоилась о Гексионе. И больше всего Гексион был незаменим для того, чтобы они могли осуществить свои планы.

«Не лучше ли было бы поберечь силы для леса, чем бегать все эти круги?», — спросила Адель, выглядя озадаченной.

Гексион кивнул: «Я тоже так думаю. Так что пойдем после завтрака».

«Кстати, когда банкет?»

«Думаю, на следующей неделе».                      «Вы слышали это от императора?»

«Нет. Просто я получил лекарство только на неделю», — ответил Гексион с горькой улыбкой.

Адель поджала губы. Она отчитала себя за то, что действительно поверила, что с ним все в порядке, просто потому, что он так утверждал.

«Могу ли я спросить... что случилось, когда вы были там?», — осторожно спросила она.

«Ничего хорошего», — немедленно ответил Гексион.

Но он не отказался рассказать ей. Он не хотел взваливать на нее все свои заботы, но в то же время он это сделал. Это был единственный способ, которым она могла...

«Я хотела бы знать», — сказала Адель.

Сдерживая темные эмоции, нахлынувшие на него, Гексион заставил себя улыбнуться. Он опустил взгляд и сказал: «Всегда одно и то же. Он прячет таблетки от меня, пока я прислуживаю ему без всяких лекарств».

«Вам приходится ухаживать за ним, даже несмотря на то, что вы великий герцог?», — спросила Адель.   «Император — это тот, кто может сделать меня рабом на месте, если захочет. Вот насколько он могущественен, особенно по отношению ко мне».

«Даже храм не мог бросить ему вызов...», — пробормотала Адель. Это было правдой. Как доносчики слова Божьего, храм всегда выступал в пользу императора. Они были верны ему в обмен на его безграничную поддержку.

«Ему нравится смотреть, как я стону от боли, пока служу ему. В конце концов, я должен встать на колени перед ним и просить лекарство, прежде чем он даст его мне», — сказал Гексион.

«Зачем ему это делать?»

«Он говорит... ему нравится смотреть, как я кричу». Гексион слабо улыбнулся, его взгляд был хрупким и нестабильным. Его голос был низким и тяжелым, побежденным, но пронизанным яростью. Он создавал впечатление хищника, затаившегося в траве и готовящегося к прыжку. «Я более или менее клоун перед ним. Если он скажет мне танцевать, я танцую. Если он скажет мне ползать, я ползаю».

«…»

«Не делайте такое лицо», — сказал он, не выпуская рук из ее. Почувствовав смятение в ее взгляде, он грустно усмехнулся: «Адель, мне хорошо, пока вы со мной», — прошептал он, приблизив лицо. Их лица почти соприкасались, их дыхание становилось единым. «Император упадет со своего трона и будет сброшен на землю, а мы с вами обретем свободу», — пробормотал он.

Глава 70

«Да. Вы так и обещали. Так что не умирайте до этого».

«Похоже, вас не волнует, умру ли я после. Это больно», - поддразнил Гексион.

«Я все думала, почему вы так не говорите в последнее время», - игриво парировала Адель.

Она знала, что он все еще ранен внутри, хотя и улыбался. Сколько усилий ему потребовалось, чтобы сохранить такое равнодушное выражение лица?

«Может, он тренировался перед зеркалом каждый день, как и я», - подумала она. Она не могла заставить себя спросить. Адель не хотела поднимать этот фрагмент памяти из своего печального и жалкого прошлого. Похоронив свои мысли, она сошла с кровати.  Нельзя оставаться здесь, развалившись в постели весь день.

Куда вы идете?», - спросил Гексион.                        «В свою комнату».

«Вы можете остаться здесь», — сказал он.

«Что вы имеете в виду?»

Гексион покачал головой, легко почувствовав недоумение в ее голосе.

«Это была шутка», — сказал он, - «Я приготовлю вам завтрак».

«Мы еще можем подготовиться к походу в лес», — добавила Адель.

«Мы можем... правда пойти?»

«Вы собирались послушать, если я скажу вам не делать этого?», — спросила она.

Гексион равнодушно кивнул. Конечно, он бы послушал. Он не собирался навязывать ей то, чего она не хотела. Но Адель, казалось, удивилась, расширив глаза и уставившись на него, замерла.

«Честно говоря, мне тоже любопытно узнать о третьем монолите», — сказала она, - «И мне нужно купить себе платье для банкета».

«Я куплю вам его», — тут же сказал Гексион, - «Мы можем пойти в самый известный бутик в столице».

«Я уверена, что эти места уже полностью забронированы», — сказала Адель, покачав головой. Даже будучи забытым членом семьи герцога, все ее платья были из бутиков. Однако она никогда не была достаточно смелой, чтобы сначала попросить новое платье.

«Я позабочусь об этом», — мягко сказал Гексион, - «Оставьте свое расписание пустым завтра. Я отправлю сообщение с Орландо».

«Платья из этих бутиков дорогие. Я могу просто...»

Гексион поднес палец к губам Адель и прикрыл их. Она моргнула, ее выражение лица было пустым.

«Я куплю вам остров у другой страны, если вы этого хотите», — сказал он, - «Бутики для меня ничто».

«…»

«Не чувствуйте вину. Вам не нужно ни о чем беспокоиться. Если вы чего-то хотите, то должны сказать это с уверенностью».

Гексион наклонился, чтобы оказаться на уровне ее глаз. Адель медленно моргнула, впитывая тепло от близости его губ и его голоса, проникающего в ее уши. «Неважно, великая ли вы герцогиня, моя невеста или приемная дочь герцога, все это то, чего вы по праву заслуживаете», — сказал Гексион.

«…»

«Не нужно стесняться того, что изначально должно было быть вашим. Так что не извиняйтесь. Я дам вам все, что вы хотите. Понимаете?»

Это был вопрос, но было ясно, что он хотел услышать только один ответ. И Адель без сомнений знала, что он не сдвинется с места, пока не услышит его. После долгой паузы она кивнула. Губы Гексион изогнулись в улыбке.

«Это больше похоже на правду». Он протянул руку и погладил ее по голове.

Это был комплимент, но Адель почувствовала себя немного смущенной. В то же время она не ненавидела это. Она покраснела, поднося руки к тому месту, где Гексион погладил ее волосы.

«Тогда скажите мне, что вам нужно», — сказал Гексион, - «Это может быть что угодно. Расскажите мне все. Что вы хотите делать, что вы хотите есть». Он все еще говорил на уровне ее глаз.

Как ни странно, Адель показалось, что с ней обращаются как с ребенком.

Почувствовав себя немного раздраженной, она нахмурилась и сказала: «Мне нужно платье для банкета».

«Да».

«И я оставила все свои ожерелья, кольца и серьги в старом доме».

«Хорошо».

«У меня нет обуви и косметики».

«Я куплю все», — спокойно ответил Гексион.

«И неудобно не иметь карманных денег».

«В хранилище полно, так что берите столько, сколько хотите. Если вам нужны наличные вместо драгоценностей, можете поговорить с Орландо или со мной, и я достану вам столько, сколько вы хотите».

Адель почувствовала, как ее раздражение утихло, когда Гексион кивнул на все, что она сказала. Он отвечал так серьезно, что ее собственные озорные требования теперь казались мелочными и детскими. «Мне нужна книга, которую я оставила в поместье герцога», — добавила она.

«Я принесу ее вам», — ответил Гексион после паузы.

«Но я хочу пойти сама».

«Тогда мы пойдем вместе».

«Я хочу пойти лично, одна», — настаивала она.

«Я... помеха для вас?», — угрюмо спросил Гексион.

Адель медленно покачала головой. Это было не так. Она просто не хотела слишком полагаться на Гексиона. Если она будет зависеть от него в таких мелочах, как эти, она чувствовала, что ей придется прятаться за ним всю оставшуюся жизнь и во всем, что связано с герцогом.

Адель хотела быть его сторонником и партнером. Она не хотела стоять за ним и использовать его как щит для защиты.

«Это больно...», — угрюмо сказал Гексион.

«Ну, очень жаль», — ровно сказала Адель.

Гексион выглядел обеспокоенным ее неподдельной реакцией: «Я подумаю об этом позже», — наконец сказал он, избегая ответа.

Увидев, как он выпрямился, Адель вздохнула.

«Почему вы так добры ко мне?», — внезапно спросила она, глядя на него снизу вверх.

Гексион удивленно уставился на нее, заставив ее поспешно опустить взгляд.

«Это потому, что я помогаю вам справляться с болью, находясь рядом?», — добавила она. Она действительно хотела узнать, были ли его действия рассчитаны на его собственные потребности или он был искренен. Ей было все равно, что бы это ни было.

Гексион не мог ответить сразу. Он чувствовал себя онемевшим, как будто его ударили по голове. Он никогда не ожидал, что она спросит его так прямо, поэтому он не мог сразу найти нужные слова.

«Я не пытаюсь вас в чем-то обвинить», — сказала Адель, - «Что бы вы ни сказали... достаточно знать, что я вам нужна». Возможно, она пыталась найти в нем подтверждение своей правоты, прожив всю жизнь без признания. Но ей этого было достаточно. Она была просто рада знать, что кто-то действительно в ней нуждается.

«Просто... иногда ваши поступки сбивают меня с толку», — сказала она, — «Я просто хотела убедиться».

«Я сбиваю вас с толку?», — спросил Гексион.

Адель на мгновение сжала губы.

Чувствуя себя немного смущенной, она провела рукой по затылку и подняла

голову.

«Даже если это кто-то вроде меня… я все еще была приемной дочерью герцога, поэтому было несколько мужчин, которые положили на меня глаз. Конечно, герцог и герцогиня никогда их не одобряли, говоря, что они не того класса...», — начала она объяснять.

Гексион не был дураком. Он сразу понял, к чему клонят ее слова. Он просто не ожидал, что она заговорит об этом первой. Его губы дрожали, пока он ждал, когда она продолжит. Адель продолжила говорить, что вскоре после ее дебюта многие пытались флиртовать с ней.

Некоторые были молодыми и неопытными лордами, которые застенчиво признавались ей в своих чувствах. Она почтительно отвергала любые ухаживания, когда стала старше, и через некоторое время преследования прекратились совсем.

«Я не хочу, чтобы наши отношения стали неловкими из-за каких-либо недоразумений или бесполезных чувств», - сказала она, - «Поэтому, я думаю, было бы лучше убедиться в этом сейчас, ради пользы друг друга».

«А что, если... я заинтересован в вас, Адель? Что будет тогда?», - спросил Гексион.

Адель сдержала горькую улыбку. Видимо, ей придется провести черту, а не ему.

Она глубоко вздохнула. Если она выйдет замуж за Гексиона, она не сможет избавиться от имени Карины Вифта, даже если семья герцога исчезнет. Она вступит в эту помолвку только как Карина Вифта. «Если это так, то у нас могут быть проблемы», — честно ответила она. Она не хотела причинять ему боль, но если был хоть малейший шанс, что у него появятся чувства, она считала, что вежливым будет прекратить их как можно раньше. «Я не собираюсь жить как Карина Вифта».

Она подумала, что если и может рассказать кому-то, так это Гексиону. И все же, во рту у нее был горький привкус, когда она посмотрела прямо в его черные глаза.

«Значит, у вас не должно быть чувств», — сказала она, - «Если я свяжусь с вами, Гексион, мне придется жить как Карина».

Глава 71

«Я знаю...», - слова едва вырвались из горла Гексиона. Он хотел спросить, будет ли это по-прежнему актуально, если семья герцога Вифта больше не будет существовать в этом мире, но он не мог предсказать, какой ответ он получит.

«Я знаю», — повторил он, словно пытаясь успокоить ее.

Адель была той, у кого были все козыри в отношениях. И именно она могла положить им конец, когда и как она захочет.

«Я когда-нибудь рассказывал вам о своей матери?», — спросил Гексион.

«Ваша мать...? Я только слышала, что она была кочевницей».

«Да. Моя мать была той, кто кочевала по всей империи. Она была членом небольшого племени, которое останавливалось в деревнях и рассказывало истории или танцевало в обмен на еду и припасы», — объяснил Гексион, внезапно начав свой рассказ. Адель слушала его серьезный тон, не перебивая, но не могла не наклонить голову в замешательстве от резкой смены темы.

«Однажды они остановились в столице империи и пробыли там немного дольше обычного», — продолжил он, - «Император услышал о них и позвал их для развлечения».

«Понятно...»

«Они пробыли пять дней в императорском замке. И после того, как они ушли, племя моей матери начало умирать, одно за другим, от загадочной болезни. Все остальные умерли, и она была единственной, кто выжил».

Глаза Адель расширились. Она не знала, что это за загадочная болезнь, но звучало это нехорошо.

Голос Гексиона оставался спокойным, но теперь был ледяным: «Моя мать сказала мне, что император сжалился над ней и тайно забрал ее к себе. И вот так она стала его тайной наложницей», — сказал он, сжав кулаки, - «О ней не осталось никаких записей. Ей не разрешалось никуда ходить, она была заперта рядом с императором, как птица в клетке. Потом она забеременела мной... и император попытался меня убить».

Адель ахнула от шока и сжала губы.

Гексион посмотрел на нее, и он тихо продолжил: «Моя мать сопротивлялась, чтобы спасти меня от императора. И вместо того, чтобы убить ее, он отпустил нас обоих. Мы остались на улице без денег и только с несколькими рваными вещами за спиной.

Проведя так долго взаперти, моей матери больше нечего было рассказывать. Она больше не могла бродить одна со мной рядом».

«О, боже мой...»

«Она закончила тем, что работала подсобным рабочим в каком-то ресторане в столице». Гексион снова сжал кулаки, его ресницы задрожали, а из глаз вырвался огненный гнев. Адель протянула руку и сжала обе его руки. Его грубая, мозолистая правая рука не сильно отличалась от его грубой и жесткой левой.

«Конечно, я знаю, что это была не просто черная работа... и только позже я понял, что она не была здорова».

«Что вы имеете в виду, когда говорите, что она не была здорова?», - спросила Адель.

«У нее была... та же болезнь, что и у меня. Она боролась со всей этой ужасной болью, чтобы вырастить меня». Гексион опустил голову, крепко сжав кулаки, не в силах продолжать.

Адель не могла заставить себя что-либо сказать.

Она давно перестала задаваться вопросом, зачем Гексион вообще ей все это рассказывает.

«Она продолжила род такого человека. И у меня не было другого выбора, кроме как начать ненавидеть его», — прорычал он сквозь зубы, и его голос напрягся от ярости, когда он наконец раскрыл правду, которую всегда скрывал. «Зачем?!» — внезапно взревел он, заставив Адель вздрогнуть. Затем он понизил голос, придав лицу более расслабленное выражение.

«Простите меня», — сказал он, - «Я слишком остро отреагировал».

«Все в порядке», — сказала Адель.

«Просто я говорю вам это...», — вздохнул он и посмотрел прямо на нее.

Она молча выдержала его взгляд, не отводя глаз.

«Я ненавижу этого человека», — сказал он, - «Настолько, что отдал бы свою жизнь, чтобы дать ему почувствовать вкус отчаяния». Он взял руку Адель и прижал ее к своей, затем переплел их пальцы. «Поэтому я обязательно сдержу свое обещание. Так что не волнуйтесь. Даже если мне придется заключить сделку с дьяволом, даже если это будет стоить мне жизни, я обещаю...»

Гексион отпустил Адель и прижался губами к тыльной стороне ее ладони, тепло от его лица проникало в кожу. «Если вы этого не хотите, я не пойду против ваших желаний. Что бы это ни было», — сказал он, медленно выпрямляя спину. Он действительно имел в виду то, что сказал. Он не собирался делать ничего, чего бы Адель не хотела.

По крайней мере... ничего, что она могла бы заметить.

«Адель, я уже несколько раз говорил вам, но более чем достаточно того, что вы просто рядом со мной. Мне нужно только исполнить свои собственные желания, так же как вам нужно исполнить свои», - Гексион медленно убрал ее руку, заставив отпустить и его левую, - «Как закончится наше обещание, зависит от вас».

С улыбкой он сделал шаг назад. Как будто он клялся исполнить любое ее желание. Адель смотрела на него, когда он отступал. Она получила то, что хотела, но по какой-то причине чувствовала себя опустошенной, когда его тепло отступало. Странная тишина окутала их, когда они стояли в нескольких шагах друг от друга.

Третий монолит

На следующий день Гексион и Адель собрались уезжать из поместья. Она неохотно поддалась его протестам, но согласилась пойти, и оставалось еще одно, более сильное препятствие, которое нужно было преодолеть.

Дворецкий Орландо.

Ухаживая за Гексионом так долго, Орландо был чрезвычайно ловок в обращении со своим хозяином, и даже Адель не могла превзойти харизму за его улыбающимся лицом. Впервые она узнала, каково это — демонстрировать истинную силу, не издавая ни единого звука.

Гексион действовал довольно упрямо перед Адель, но не мог победить твердые, но мягкие убеждения Орландо. В конце концов, он согласился провести день, для наблюдения за его здоровьем, и отправиться на следующее утро.

«Где ты нашла для меня такую удобную одежду?», — спросила Адель у Джули, которая помогала ей одеться.

Горничная слегка опустила голову: «Великий герцог поручил мне подготовить платья с минимальным количеством кружева и объемом, которые обеспечивали бы свободу движений».

«Это определенно не подходит для вечеринок», — подумала Адель, глядя на платье.

Оно было сшито из простой белой ткани с едва заметным кружевом и длинными рукавами, которые немного выходили за запястья. Никаких украшений не было, но ткань была полна тонкой и сложной вышивки, которая явно намекала на то, что оно не из дешевых.

«Он довольно внимателен», — заметила она.

«Да. Он приложил немало усилий, чтобы изменить особняк до вашего приезда, и уделил много внимания ремонту вашей комнаты, миледи», — тихо ответила Джули.

На ее прямой и честный ответ Адель поймала себя на том, что кивает. Она предпочла бы услышать грубую правду, чем ложные отрицания.

«Может, мне стоит научиться верховой езде», - подумала она, понимая, что сегодня ей снова придется сидеть перед Гексионом. Возможно, им обоим будет удобнее, если она научится ездить верхом, чтобы они могли путешествовать быстрее. Ее аксессуары и драгоценности были сведены к минимуму в соответствии с ее просьбами. Адель была удивлена, что все просьбы были выполнены здесь в тот момент, когда она их озвучивала. Все слуги были чрезвычайно осторожны, когда делились своим собственным мнением. Они предлагали варианты, которые, по их мнению, могли бы быть лучше, но никогда ничего не навязывали ей.

Все это было очень неловко для Адель. И от смущения и благодарности она чувствовала странное чувство, пробуждающееся внутри нее. В то же время она также чувствовала себя немного скептически, поскольку обнаружила, что просчитывает их доброту, неспособная открыто выразить свою благодарность.

«Если вы этого не хотите, я не пойду против ваших желаний. Что бы это ни было».

Она вспомнила слова Гексиона вчера, а также его холодный, но решительный взгляд, и вздохнула. В конечном счете, атмосфера была нарушена, когда подали еду.

«Итак, что именно он бы ответил», - задавалась она вопросом, - «Как он относится ко мне?»

Глава 72

В конце концов Адель не смогла услышать ответ Гексиона. Он избегал его, и ответ, который он в конце концов дал, не был тем, который она нашла удовлетворительным.

Она задавалась вопросом, стоило ли ей выслушать его немного больше, но в то же время знала, что если бы она это сделала, они бы оба утонули в болоте без выхода, барахтаясь вместе. Вот почему она решительно провела черту первой.

О. Должно быть, это было так. Может быть, ответ Гексиона был просто реакцией на ее твердый отказ.

«Все готово, моя леди», — сказала Джули.

«Ваш блокнот и ручка в этом кожаном мешочке. Я прикреплю его к седлу».

«Хорошо», — кивнула Адель, надевая туфли на низком каблуке. Они были не модными, но идеально подходили для путешествий.

Она стояла у двери и слегка обернулась, как раз собираясь уходить. За ее спиной Джули торопливо прибиралась, чтобы последовать за ней.

«Джули», — позвала она. «Да, моя леди».

«Спасибо, что помогла мне одеться». Адель наконец смогла произнести слова, которые вертелись у нее на языке. В какой-то момент в прошлом она начала стесняться говорить первой, потому что ей надоело постоянно получать в ответ молчание.

Иногда она выпаливала приветствия по привычке, но никогда искренне не желала получить ответ. Она решила снизить свои ожидания и попыталась взять себя в руки, чтобы ее чувства не были задеты, когда ее приветствия оставались без ответа.

Но глаза Джули расширились от слов Адель.

Ее бесстрастное лицо расплылось в улыбке, теплой, как весеннее солнце, что отличалось от ее обычной строгой и деловой манеры поведения.

«Пожалуйста, моя леди», — сказала она, - «Я просто делаю свою работу. Это я благодарна за то, что могу служить вам». Услышав дружелюбный ответ, Адель в шоке моргнула.

Она знала, что получит ответ, учитывая, что Джули была добрым человеком. Она также знала, что с ее стороны было трусливо заводить разговор, только предварительно оценив доброту другого человека, но у нее не было выбора.

Она хотела избежать повторной обиды, даже если это означало быть немного более трусливой.

«Ладно», — сказала Адель, опустив голову и прижав ладонями свои пылающие щеки, беспокоясь, что она могла покраснеть. Оставаясь в таком положении она продолжила: «Нам еще рано, так что не торопись. Мы можем спуститься вместе».

«Его высочество великий герцог должно быть ждет вас, миледи», — ответила Джули, ее на мгновение смягчившийся голос теперь снова стал резким и деловым.

Адель была немного опечалена переменой, но она также могла понять, что это, возможно, ее стиль работы. «Я всегда была той, кто готовилась и ждала первой. Я бы хотела немного опоздать на этот раз».

Вместо того чтобы задавать вопросы или строить недоуменное лицо, служанка просто молча поклонилась, а затем сказала: «Тогда я сейчас же все уберу, миледи».                                                                                                   «Ладно».

Джули снова начала убирать комнату, выглядя более комфортно, чем прежде.

«Нет, подождите, Гексион тоже ждал меня в прошлый раз», - внезапно вспомнила Адель. Он часами стоял у поместья герцога на холоде, ожидая ее. Его лицо и уши стали ярко-красными, даже почти синими.

Она повернула голову к окну за спиной у Джули и посмотрела сквозь широко раскрытые шторы, любуясь мирным пейзажем снаружи. Клочья ярко-белых облаков заполняли насыщенно-голубое полотно неба. Это был яркий и ясный день.

«Все сделано, моя леди».

Адель все еще смотрела в небо, когда услышала голос служанки. Она кивнула и первой вышла из комнаты, а Джули последовала за ней.

Это заняло больше времени, чем я ожидала. У нее изначально не было много времени, чтобы собраться, но она также провела целых пять минут, безучастно стоя у окна, что было не таким уж незначительным количеством времени. Когда она спустилась по центральной лестнице, внизу стоял Гексион. Он все это время был там, тихо ждал ее, и за это Адель чувствовала себя одновременно виноватой и благодарной.

«Гексион», - сказала она.

«О, я притворялся, что не заметил, как вы спускаетесь, думая, что вы можете меня удивить. Полагаю, вы изначально этого не собирались».

«Я... учту это в следующий раз. Я не знала, что вам нравятся сюрпризы», - кисло сказала Адель.

Он пожал плечами, не краснея, и встретился с ней взглядом, медленно поклонившись и протянув руку.

«Пойдем, моя леди?», - сказал он, лукаво решив не отвечать. Адель бросила на него сердитый взгляд, затем положила руку поверх его кожаной перчатки.

С улыбкой Гексион взял ее за руку и начал сопровождать к лошади.

«Орландо», - позвал он.

«Да, хозяин».                                                                                                                                             «Лошадь выглядит так, будто вот-вот упадет. Что, черт возьми, ты собрал нам с собой?»

«Одеяло на случай, если леди простудится, а также закуски и фрукты, три вида чая и дополнительный комплект одежды на случай непредвиденных обстоятельств, хозяин. Вам также следует надеть плащ, прежде чем отправиться в путь».

К седлу лошади был привязан мешок, который, казалось, был вдвое меньше самого Гексиона.

Орландо с гордостью посмотрел на Гексиона и Адель, чьи рты от удивления открылись.

Затем, когда его взгляд упал на их сцепленные руки, он поспешно отвел глаза, не желая, чтобы его внимание заставило их отпустить руки.

«Это слишком», — сказал Гексион, — «Я возьму плащ и, может быть, немного закусок. Нам нужен только один вид чая, и дополнительная одежда не понадобится. А что это за толстая ткань там, похожая на палатку?»

«На случай, если вам придется переночевать снаружи..»

«Переночевать?! Ты с ума сошел? Чёрт, ты ещё этого не сделал..», — раздался вдруг голос из воздуха. Адель почувствовала, как ее тело напряглось, когда она сжала его руку. Почувствовав ее нервозность, Гексион нахмурился. Он уже был раздражен тем, что его долгожданный пикник был прерван еще до того, как он успел начаться, но его раздражение удвоилось, когда он понял, что прерывание исходит от человека, которого Адель ненавидела.

Его взгляд упал на гриву оранжевых волос, сверкающих, как солнце, летящих с воздуха.

Это был Куарен. Его рукава были закатаны, обнажая толстые бицепсы с выпуклыми венами.

Выражение лица Адель стало жестче.

«Куда ты собираешься идти?», — спросил Куарен.

«Зачем мне вообще нужно тебе это говорить?», — парировала Адель.

«Мы с Адель идем на свидание. Если ты достаточно умен, чтобы понять намек, пожалуйста, пойми, что ты здесь крайненежеланный гость, и не мешайся. Особенно учитывая, что ты мой шурин», — сказал Гексион, отпуская руку Адель, чтобы притянуть ее за талию, его лицо исказила ухмылка.

«Шуу... шурин? Кто это сказал! Черт возьми!», — закричал Куарен.

«Мы с Адель женимся, и наша помолвка официально одобрена. Ненавистно это говорить, но даже такой бездельник, как ты, все равно мой будущий шурин», - тон голоса Гексиона был чрезвычайно резким, его раздражение явно было видно по тому, как скривились его губы. По крайней мере, это было очевидно Адель, которая могла чувствовать неосязаемую ярость, исходящую из-за его улыбки.

«Я не брат этой самозванки!», — прорычал Куарен.

Адель вздрогнула и снова напряглась, сжав кулаки. Почувствовав ее напряжение рядом с собой, Гексион поднял голову и уставился на незваного гостя.

«Для человека, который утверждает, что не является родственником, ты явно кажешься заинтересованным в моей невесте. Особенно учитывая, что ты мой шурин», — он подчеркнул последнее слово в явной попытке задеть Куарена.

«Он только подливает масла в огонь», - подумал про себя Орландо, выглядя глубоко обеспокоенным. Он в отчаянии потянул свой галстук-бабочку.

«Заинтересован?», - Куарен усмехнулся, - «О, пожалуйста. Я просто беспокоюсь, что такой негодяй может испортить репутацию Вифта».

«Ах, какой заботливый шурин».

«Перестань называть меня так! Я не твой шурин, придурок!»

«О, смотри, у тебя грязь на спине», - крикнул Гексион.

«Что?», - Куарен нахмурился, раздраженно обернувшись, чтобы проверить себя. Конечно, он не мог полностью повернуть шею, так что не мог нормально видеть. «О чем ты говоришь?»

«О. Похоже, ты не можешь увидеть свою собственную грязь. Что забавно, потому что у тебя, похоже, глаза как у ястреба, когда дело доходит до поиска несуществующей грязи на спинах других людей», — сказал Гексион с улыбкой.

Куарен на мгновение смутился, прежде чем его лицо исказилось от ярости. «Как ты смеешь...», — прорычал он.

«Как такой идиот, как ты, может быть ее братом?», — спокойно продолжил Гексион, - «Ну, я на самом деле очень благодарен, что ты отказываешься быть ее братом. Я вообще не был уверен, как мне следует реагировать на то, что ты мой шурин». Он уже закончил усаживать Адель на лошадь, пока говорил, беспечно занимаясь своими делами и одновременно разбираясь с Куареном. «Ну, в таком случае это означает, что ты вломился в чужое поместье как вор, раз ты даже не член семьи...»

Стоя спиной к Адель, Гексион больше не улыбался. Его глаза стали ледяными, когда он изучал Куарена. «И в отличие от прошлого раза, сегодня я в отличной форме».

Встретив его взгляд, Куарен усмехнулся: «Ха!»

«Даже если я буду с тобой помягче, думаю, что смогу избить тебя до полусмерти», — сказал Гексион, - «Что ты думаешь?»

«Ты мелкий...»                                                                                                                                             «Гексион, мы опаздываем. Не трать на него время», — сказала Адель, прерывая разговор, чтобы помешать двум мужчинам наброситься друг на друга.

Услышав ее слова, оба мужчины замерли. Гексион медленно разжал сжатый кулак. «Ладно».

Он послушно отвернулся и с коротким вздохом забрался на лошадь позади Адель.

По тому, как уменьшился мешок, казалось, что Орландо смягчился и снял часть багажа.

«Трус, ты убегаешь?», — издевательски усмехнулся Куарен.

«Спорим, ты не смог бы отпустить что-то, даже если бы попытался», — ответил Гексион. Он натянул поводья, и лошадь побежала рысью. Когда ворота открылись, он подстегнул лошадь, чтобы набрать скорость.

«Чёрт!», - топнув ногой, Куарен взмыл в небо и стремительно полетел за парой.

«К нам приближается пиявка», — сказал Гексион.

«А?»

Адель проследила за его взглядом и оглянулась, чтобы увидеть, как Куарен следует за ними в небе, глядя на них сверху вниз. Благодаря ему все на улицах наблюдали за ними. «Слава богу, что Гексион заставил меня надеть этот плащ», - подумала Адель. Иначе ей бы захотелось заползти в нору и спрятаться.

Она плотнее натянула капюшон плаща на голову.

«Это так неловко», — тихо пробормотала она себе под нос.

«Я спросил, куда ты едешь!», — заорал Куарен.

«Почему у нашего свидания должно быть столько препятствий?», - Гексион наклонился и прошептал ей на ухо. Его голос был достаточно тихим, чтобы его заглушил ветер, но Куарен отчетливо его уловил.

«Черт возьми! Отстань от нее сейчас же!», — закричал он.

«Что с ним не так?», — подумала Адель.

Глава 73

Адель иногда сводил с ума Куарен, когда приходил домой с ужасными подарками и преследовал ее день за днем, но она никогда не ожидала, что это продолжится даже после ее ухода. У него был настоящий дар действовать ей на нервы.

Адель нажала на уши обеими руками.

Когда она зажмурилась, она почувствовала, как Гексион наклонился вперед, его теплое дыхание на ее шее. Может быть, поэтому, хотя она ничего не видела, она не чувствовала страха?

Возможно, потому что его рука крепко и успокаивающе поддерживала ее, даже когда она держала вожжи.

«И все это одной рукой», - подумала она. Она могла видеть, как много он пытался сделать одной рабочей рукой.

«Теперь можете открыть глаза», — сказал Гексион.

«Я бы... предпочла не делать этого», — ответила она.

«Я прикрою вас сзади, так что просто смотрите вперед. Я защищу вас». Услышав его голос, Адель нерешительно открыла глаза и обнаружила, что наклонилась вперед, низко опустив голову. Она захлопнула рот, как только поняла, что он открыт.

«Вы можете выпрямиться и смотреть вперед», — сказал ей Гексион, - «Ваши плечи всегда кажутся сгорбленными».

«Действительно?»

«Да. Просто сидите прямо и следите глазами», - Гексион остановился на полуслове, его выражение лица исказилось в хмуром взгляде, - «Как некрасиво».

«Согласна», — холодно согласилась Адель.

Теперь Куарен парил перед ними, полностью закрывая им обзор.

Увидев реакцию Адель, Гексион быстро добавил:

«Нам придется набрать скорость».

Не обращая внимания на другого мужчину, он резко опустил поводья, пришпоривая лошадь.  «Ух!» — проворчал Куарен. Он слегка повернулся и ловко уклонился от лошади, которая мчалась к нему, быстро скачя вперед с Гексионом и Адель на спине. Конечно, для Куарена, который привык преследовать бандитов и отправляться на охоту только с одной своей магией, преследование лошади не было сложным. Это был самый индивидуальный вид магии, которой он владел. Когда дело касалось ветра, он был исключительно искусен в его обуздании и управлении им по собственной воле.

«Я действительно ненавижу незваных гостей», — прорычал Гексион.

«Я тоже», — сказала Адель.

«Он гораздо больше одержим вами, чем я думал».

«Он ненавидел меня с тех пор, как мы были маленькими. Когда он был дома, он не пропускал ни дня, издеваясь и преследуя меня», — пробормотала Адель, содрогаясь от отвращения при одной только мысли об этом, и ее лицо потемнело.

Гексион прищурился. Это не похоже на ненависть... Это было больше похоже на одержимость, замаскированную под ненависть. По крайней мере, так это выглядело для него. Но он не чувствовал необходимости говорить это вслух Адель. Он не только думал, что она не будет особенно рада это услышать, но и не хотел, чтобы она знала.

«Давайте поторопимся», - настаивала Адель.

«Очень хорошо». Гексион ускорил лошадь.

Куарен не показывал никаких признаков того, что оставит их в покое. Было невозможно оторваться от него, когда он следовал с такой неумолимой скоростью.

«Маги — такая неприятность», - подумал Гексион. Их силы превосходят человеческие, поскольку они могут летать и управлять природными стихиями, такими как ветер.

Поскольку Гексион и Адель решительно игнорировали его, Куарен тоже не пытался разговаривать. Он просто держался позади них, сердито глядя им вслед с убийственным взглядом в глазах.

Постепенно пейзаж становился все более уединенным, и лошадь вскоре достигла входа в лес, который вел ко второму монолиту. «А? Зачем ты идешь в лес «Фулхейм»?», — спросил Куарен.

«Просто закрой рот», — резко бросила Адель.

«Хм. Ты действительно выросла, не так ли? Должен сказать, это лучше, чем когда ты все время улыбалась, как хорошо обученная собака».

Гексион натянул поводья и остановил лошадь. Они были на незнакомой территории и заранее договорились сегодня проделать этот путь пешком. Он спешился первым и протянул руки, чтобы помочь Адель спуститься.

«Аааах!»

Его глаза расширились, когда он увидел, как она взлетает в воздух, крича во все горло.

Она сжалась от страха, а затем, заметив оранжевые нити, окружающие ее тело, резко подняла голову.

«Что такое? Ты не собиралась спускаться? Тебе ведь не нужно просить этого труса о помощи, верно?», - сказал Куарен, пожав плечами. Когда он перестал размахивать пальцем и медленно указал им вниз, ноги Адель приземлились на землю. Он опустил ее гораздо мягче, чем ожидалось, но даже увидев, как от нее улетают оранжевые нити, она не ослабила бдительности.

Взгляд Гексиона затуманился, когда он увидел, как Адель пристально смотрит на Куарена.

«Адель», - позвал он.

«Да», - немедленно ответила она.

Гексион слабо улыбнулся и протянул руку.

«Это впереди и немного левее отсюда, верно?»

«Да».

«Что ты собираешься делать?», - спросил Куарен, пикируя с воздуха и приземляясь перед Адель. Адель нахмурилась, глядя на его высокомерную развязность и на то, как он сцепил руки за спиной, когда шел за ней.

Не в силах больше это выносить, она остановилась: «Почему ты преследуешь меня?».                                                                    «Я прогуливаюсь», — сказал Куарен, пожав плечами.

«Ты и дальше будешь вести себя как ребенок? Это не место для тебя. Иди домой».

«И оставить вас двоих здесь делать что? Ты что, с ума сошла? Думаешь, я позволю тебе и этой... этой штуке делать это здесь?!»

«Вырасти и перестань позориться. И что бы я ни делала с этим человеком, это не твое дело», — холодно сказала Адель.

Выражение лица Куарена стало жестче, его эмоции утихли из-за массивной и непреклонной стены, которую она возвела вокруг себя. Он прорычал, нахмурившись: «Какого черта ты ведешь себя как с*ка, когда я здесь и беспокоюсь о тебе?»

«Я никогда не просила тебя этого делать. Я бы предпочла принять жалость всего мира вместо твоей. Даже не беспокойся».

Куарен был в растерянности. Он ничего не мог сделать, не когда за ним так пристально и свирепо наблюдали. И с тех пор, как он вернулся из своей последней поездки, девушка, казалось, не боялась ничего из того, что он делал. И каждый раз, когда я использую на ней свою магию, она обрезается. Ее буквально обрезали, как будто кто-то отрезал ее ножницами. Ему не нравилось воспринимать эти ощущения как должное.

«Если ты меня понимаешь, то иди домой. И, пожалуйста, не показывайся мне больше. Ты мне противен», — сказала Адель с содроганием.

Куарен наблюдал сзади, как она повернулась и ушла, сопровождаемая вором, который теперь похлопывал и гладил ее по спине, выглядя очень довольным собой.

«Он просто появился из ниоткуда...», - проворчал Куарен, щелкнув языком, когда пошел за ней. К сожалению, он не собирался отказываться от своих преследований и сдаваться вору.

Почувствовав его присутствие позади них, Гексион продолжал подстраиваться под Адель, украдкой оглядываясь.

«Он настойчив», - подумал он. Не похоже, чтобы Куарен ушел без борьбы. Это было больше, чем просто настойчивость; это было упрямство. Гексион едва подавил желание схватить его за шею и швырнуть на землю. «Извините», — сказала Адель, прочитав выражение его лица.

«Я говорил это много раз, вам не за что извиняться», — ответил Гексион.

«Я знаю, но...»

«Мы все еще можем наслаждаться друг другом».

Адель подняла голову, услышав его слова. Он всегда знал, что сказать, чтобы утешить ее. Как будто он всегда держал правильные ответы в рукаве.

«Дайте мне передышку», — грубо прервал его Куарен, - «Вы двое в театральной труппе или что? Играете в пьесе?»

Пара нахмурилась, услышав его голос.

Тем временем Куарен прошел вперед и протиснулся между ними.

«Что ты делаешь?», — сказал Гексион.

«Прогуливаюсь», — коротко ответил Куарен.

«Не мог бы ты пойти погулять в другое место?»

«То, где я гуляю, не твое дело, ты, ворующий, подлый придурок». Вена на виске Гексиона начала заметно пульсировать. Его терпение достигло предела при мысли о том, что его время наедине с Адель будет нарушено.

«Сюда... это путь к монолиту, верно, Гексион? Вперед и налево?», - сказала Адель, указывая вперед.

«Да», - ответил он, сердито глядя на Куарена.

«Мы идем уже около 20 минут и ничего не нашли», - заметила Адель, обеспокоенно глядя на своего спутника.

Гексион наконец оторвал взгляд от Куарена и поднял голову. Когда он снова посмотрел вниз, то заметил следы, которые говорили о том, что по этой дороге проходили несколько раз.

«Мы оставим здесь метку и продолжим идти», - сказал он, - «Вы устали? Как ваши ноги?»

«Я в порядке», - ответила Адель, кивнув.

В этот момент Гексион наклонился, чтобы поднять большой камень размером с кулак.

«Что ты ищешь?», - Куарен заговорил.                                                                                                    «Просто уходи! Пожалуйста!», — воскликнула Адель.

«Я уйду, если ты согласишься вернуться домой», — сказала эта зануда, пожав плечами. Адель сжала кулаки и уставилась на него. Почувствовав ярость в ее налитых кровью глазах, он ощутил, как по его позвоночнику пробежала дрожь, и он застонал про себя.

«Я лучше спрыгну со скалы, чем вернусь в тот дом», — выплюнула Адель.

«Что..?»

«Особенно с учетом того, что ты говоришь мне вернуться домой. Ты не представляешь, как отвратительно это звучит для меня».

Куарен захлопнул рот, удивленный ее неожиданно резким и пугающим тоном. Та же мысль уже приходила ему в голову, когда он бросил ее в пруд, но даже тогда это не было так сильно.

Ух!

Крррак!

Что-то пролетело мимо щеки Куарена и врезалось в дерево позади него. Его глаза расширились: «Ты ищешь драки?»                    «О, упс. Я просто пытался оставить отметку на этом дереве...», — беспечно сказал Гексион, сжимая и разжимая кулак, когда он обернулся, - «Моя рука, должно быть, соскользнула».

Его губы изогнулись в мягкой улыбке.

Глава 74

Куарен взглянул на камень, который был с силой вбит в дерево позади него, затем уставился на Гексиона.

«Придурок», - пробормотал он тихим голосом, но больше не нападал. Вместо этого он снова повернулся к Адель и попытался навязать другой разговор: «Что ты так ненавидела в доме?»

«Ты лучше всех знаешь, как со мной там обращались, раз всегда преследовал меня!»

«Какой сукин сын все еще будет плохо обращаться с тобой? Кто это?», - прорычал Куарен.

«Твоя семья», - выплюнула Адель.

«Но это естественно. Ты фальшивка», - сухо сказал Куарен.

От замешательства на его лице и в голосе, выражение лица Адель стало жестче: «Верно. Итак, я хотела уйти, но они не позволили мне. Вот почему я решила сбежать. А Гексион помогает мне получить то, что я хочу».

«Ты могла бы мне сказать», — бесстыдно заявил Куарен. Адель схватилась за голову, чувствуя, как мозг немеет. Ей казалось, что она говорит со стеной.

«Просто забудь об этом», - сказала она, покачав головой, - «Ты никогда не сможешь понять, до конца своей жизни. Ты был худшим из всех в этой семье».

Она ненавидела его отношение и то, как он вел себя, как будто ничего другого сделать было нельзя.

Он открыто выражал свое презрение и ненависть к ней. В поместье было бесчисленное множество людей, которые обращались с ней множеством разных способов. И из всех них Адель больше всего ненавидела Куарена. Мальчика, который был ближе всего к ее возрасту, который никогда ничего не делал для нее, хотя большую часть времени они проводили вместе. Мальчика, который обратился к жестокости, отбросив ее сердце в сторону, когда она отказалась отвечать на его домогательства. Адель отвернулась, больше не желая даже смотреть на него.

«Адель», - сказал Гексион.

«Да?»

«Мне кажется, мы ходим по кругу».

«Почему вы так говорите?», — спросила Адель. Гексион открыл рот, чтобы ответить, затем снова закрыл его. Он выглядел взволнованным, уставившись на Адель, затем повернулся к камню, застрявшему в дереве ранее: «Потому что я не думаю, что в этом лесу есть два дерева с камнями, застрявшими в стволе...?»

Адель рассмеялась над его словами, задаваясь вопросом, мог ли он понять, насколько неуверенно звучал, учитывая, что он закончил свое предложение как вопрос.

«Это имеет смысл», — согласилась она со смехом, - «Не может быть, чтобы в этом лесу было два таких уникальных дерева».

Гексион вернул ей ухмылку, и жестокая атмосфера стала легче, хотя бы на мгновение. Куарен наблюдал за тем, как Адель громко рассмеялась, его выражение лица было неприятным, когда он скрестил руки на груди и перенес вес на одну ногу.

«Как вы думаете почему мы не можем найти его?», — спросила Адель.

«Этот лес действительно странное место. Вполне логично, что ни одному человеку не удалось исследовать его с древних времен», — с сожалением ответил Гексион. Кто знал, что будет так трудно добраться до монолита?

Они оба вздохнули и опустили головы.

«Подождите, разве это не то место? То, о котором ходят странные слухи», - заговорил Куарен, прислонившись к дереву.

Адель вздрогнула от его голоса и нахмурилась, но решительно продолжила не смотреть на него. Гексион успокаивающе похлопал ее по руке, затем перевел взгляд на Куарена.

«Ты что-то знаешь?»

«Нет, я просто вспомнил, что слышал что-то от бандитов некоторое время назад. Они пытались использовать лес как свою базу, но в итоге потерпели неудачу», - ответил Куарен, пожав плечами.

«По какой же причине мы не можем дойти?», - спросил Гексион.

«Хм». Куарен, казалось, тщательно подбирал слова. Затем он лукаво посмотрел на Адель.

Когда он сделал шаг вперед, чтобы приблизиться к ней, Гексион тут же преградил ему путь.

«Посмотри мне в глаза и скажи, что тебя интересует», — сказал Куарен, - «Тогда я расскажу тебе то, что знаю. Как тебе?»        Адель поджала губы, уставившись на спину Гексиона. Она, конечно, была любопытна, но больше любопытства была ее ненависть к Куарену Вифта. Она потянула за край одежды Гексиона.

Гексион оглянулся на нее, затем пожал плечами

«Должны ли мы разбить здесь лагерь на ночь, Адель?»

«Здесь?»

«Орландо собрал нам немного еды, и тут уютно и тихо. Думаю, вам понравится».

Адель кивнула в знак согласия, затем посмотрела мимо плеча Гексиона, чтобы взглянуть на Куарена.

Присутствия этого придурка было достаточно, чтобы любой рай показался адом.

«Тебе обязательно так явно выражать свою ненависть? Какой бессердечный способ обращаться с братом», - саркастически сказал Куарен.

Проигнорировав его, Адель посмотрела на Гексиона.

«Сначала мы можем поесть, а потом еще раз осмотреться, прежде чем идти».

«Ладно. Я поспрашиваю еще немного, когда вернемся», — ответил Гексион. Когда он поцеловал тыльную сторону ладони Адель и улыбнулся, она обнаружила, что улыбается в ответ. Куарен наблюдал за ними из-за спины, как третий лишний. Поскольку разговор продолжался без него, он раздраженно топнул ногой по земле.

«Ты что, игнорируешь меня?», — прорычал он.

«Тогда, возможно, лучше вернуться ко второму монолиту...»

«Эй! Ты окажешься в том же месте, как бы далеко ты ни зашла!», — в конце концов закричал Куарен, не в силах выносить игнорирование.

Он был тем, кто любил внимание окружающих и всегда должен был быть в центре внимания.

На его слова глаза Гексиона сузились, а Адель уставилась на него своими собственными сверкающими глазами.

«Что это значит?», — спросил Гексион.

«Я не знаю, вороватый придурок», — выплюнул Куарен, выражение его лица исказилось от внимания Гексиона. Его отношение было неуважительным и неискренним, как и у головорезов и бандитов с улиц. Его даже можно было бы принять за одного из них, если бы происхождение было неизвестно. Скрестив руки и ноги перед собой, он резко отвернулся и нахмурился. Только тогда Адель наконец повернулась, чтобы посмотреть на него.

Хотя Куарен отвернулся, он вздрогнул, видимо, почувствовав ее взгляд, и почесал затылок. Прислонившись к дереву, он наконец сдался и равнодушно сказал: «Я слышал это от нескольких бандитов раньше».

Он прищурился, вспоминая свою встречу с ними: «Я подкрался к их группе, чтобы окружить, и, похоже, они планировали переместить свою базу».

Куарен пожал плечами, затем повернулся, чтобы посмотреть на Адель. Обычно она отвела бы глаза или опустила голову, но Адель спокойно встретила его взгляд, и на этот раз Куарен был первым. Он смущенно почесал щеку и не сводил глаз с ее плеч. Затем он продолжил: «Они знали, что люди обычно не приходят в лес «Фулхейм», поэтому хотели разбить здесь лагерь и начали бродить. Но чем глубже они заходили, тем больше блуждали, и они продолжали оказываться в одном и том же месте».

Его отношение было все еще высокомерным, но он говорил более спокойным тоном, чем раньше: «Они бродили и бродили, и в конце концов сдались, потому что не могли пройти дальше», — добавил он, пожав плечами.

Гексион нахмурился: «Это была... совершенно бесполезная информация».

«Что? Почему ты так настойчиво нападаешь на меня при каждой возможности? Я не закончил!»

Хотя, если быть точнее, это Куарен, казалось, начинал нервничать и агрессивничать каждый раз, когда их взгляды встречались.

Осознавая, насколько он невежественен в своих действиях, Гексион и Адель не могли найти слов.

«Тогда заканчивай уже», — нахмурившись, сказала Адель, быстро говоря, чтобы не допустить разгорания еще одного жаркого спора. Куарен ощетинился, затем выпрямился и взглянул на Адель: «Ну, больше нечего рассказывать. Эти ребята разделились на несколько разных группировок. Одна из них пропала около рассвета и была обнаружена примерно через день».

Глава 75

Адель внимательно слушала слова Куарена. Казалось, это может быть полезной информацией.

Этот лес был таинственной территорией, к которой людям было нелегко приблизиться. С древних времен об этом месте было мало что известно.

«Бандиты сказали, что заметили тропу, ведущую в лес. Другая группа бандитов провела всю ночь, пытаясь найти ее, но не смогла», - Куарен пожал плечами, - «Ложь, которую они придумали, смехотворна».

Все его тело сотрясалось от смеха. Но даже когда он высмеивал свою собственную историю, выражения лиц Гексиона и Адель оставались серьезными.

«Ты слышал что-нибудь еще?», - спросил Гексион, - «Они что-нибудь увидели, когда оказались внутри?»

«Я не уверен», - сказал Куарен, снова пожав плечами.

Он был не из тех, кто обращает внимание на чужие истории. Это было почти чудо, что он вообще смог так много запомнить. «Ох...», - Куарен выдохнул, оглядываясь по сторонам и ломая голову, - «Теперь, когда я об этом думаю, один из парней сказал, что видел что-то вроде монолита. Большой камень, немного выше человеческого роста».

«Значит, все-таки есть тропа», — сказал Гексион Адель, отворачиваясь от Куарена, теперь, когда у него была вся необходимая информация Куарен был полностью скрыт от ее взгляда, и все, что она могла видеть, — это широкая грудь Гексиона.

«Я думаю, это может быть одно из тех уникальных мест, которые появляются только ранним утром. Что вы думаете?», — спросил Гексион.

«Я тоже так думаю», — согласилась Адель, - «Нам просто нужно дождаться восхода солнца, чтобы узнать».

«Полагаю, тогда у нас нет выбора, кроме как разбить лагерь на ночь. Мне следовало взять палатку, когда Орландо упаковывал ее для нас», — с сожалением сказал Гексион. Он оставил ее, посчитав ненужным багажом. Но, с другой стороны, он не ожидал, что сегодня вечером будет здесь ночевать, не сделав ничего кроме этого. «Недаром нам говорят слушаться старших», — сказала Адель. Гексион вздохнул, скрестив руки на груди.

«Давай вернемся, если здесь больше нечего делать, самозванка», — крикнул Куарен.

«Этот валун выглядит прилично. Мы можем посидеть здесь и подождать», — сказала Адель Гексиону, полностью игнорируя другого мужчину.

«Вам не будет скучно?», — сказал Гексион.

Куарен шагнул вперед и приблизил свое лицо к лицу Адель. Он ухмыльнулся, увидев, как она напряглась. «Почему ты притворяешься, что не замечаешь меня? Мне хочется тебя запугать».

«Почему ты притворяешься, что не замечаешь меня, шурин?», — ответил Гексион, - «Мне хочется тебя убить».

Он появился сзади и схватил Куарена за шею.

«А! Сукин сын! Отпусти!»

С коротким вздохом Гексион отшвырнул Куарена, отправив его в ближайшее дерево.

«Когда ты перестанешь вести себя так по-детски?», - сказал он, глядя на него сверху вниз.

Дети часто приставали к другим, чтобы привлечь внимание, но он не думал, что когда-либо увидит такое поведение у взрослого человека. Гексион шагнул вперед, когда Куарен покачал головой, стиснув зубы, поднимаясь на ноги. Он поместил свои ноги между ног другого мужчины и наклонился вперед, прижав его к дереву.

Приблизив губы к ушам Куарена, Гексион прошептал: «Продолжай вести себя так, и ты останешься в стороне на всю оставшуюся жизнь. Почему бы тебе просто не сдаться сейчас?»

«Что?»

«Ты притворяешься, что не осознаешь своих собственных чувств? Вот почему она даже не смотрит на тебя».

Услышав слова Гексиона, Куарен поднял глаза в свирепом взгляде. Адель сидела на валуне, не в силах ничего услышать, ее голова была слегка наклонена вправо. «Знай свое место, прежде чем начнешь желать того, чего не можешь иметь», — сказал Гексион, - «Жалкий дурак».

«Что за чертовщину ты несешь, придурок!», — заорал Куарен, нанося удар кулаком в лицо более крупному мужчине. Глядя на кулак, направляющийся к его щеке, Гексион просто улыбнулся и принял удар.

Раздался глухой, ужасающий звук.

Адель, которая на мгновение отвлеклась, в тревоге расширила глаза от звука. «Гексион!»

Она поспешно соскользнула с валуна и побежала к нему. Он схватился за правую щеку, опустив глаза с печальным выражением.

«С тобой все в порядке?!», — спросила Адель, обеспокоенно глядя на его щеку, повернувшись спиной к Куарену. Она схватила руку Гексиона и отвела ее от его лица. Его кожа уже покраснела, явно начав покрываться синяками.

«Да, я в порядке», — сказал Гексион.

«Хватит лгать, придурок», — прорычал Куарен, отталкивая Адель в сторону, чтобы схватить Гексиона за шею, — «Ты претенциозный урод». Адель прижала пальцы к виску. Ее худшие кошмары теперь становились адской реальностью. «Куарен», — предостерегающе сказала она.                                       «Не ведись на этого придурка», — сказал рыжеволосый мужчина, - «Он грязный лицемер».

«Заткнись, черт возьми, ты, сумасшедший сукин сын», — выругалась Адель, прежде чем смогла остановиться.

Уличный мальчишка, которого она пыталась спрятать, медленно поднял голову, направляясь обратно. Она давно не использовала такой вульгарный язык, и слова были неловкими на ее языке.

«Что я тебе сделала?», — закричала она, - «Я делала все, о чем ты меня просил! Чего еще ты хочешь? Мне что, падать ниц перед тобой до конца своей жизни?»

Куарен повернулся к Адель, впитывая ее слова, его лицо оставалось пустым.

«Пока... пока герцог не убьет меня?», — закончила Адель, сжимая кулаки.

Глаза Куарена расширились. «Послушай, я знаю, что ты нас ненавидишь, но это уже слишком...»

«Я ненавижу все в этой жизни. Я больше не хочу так жить. Я хочу перестать быть такой жалкой и хочу, чтобы меня перестали использовать», — сказала Адель. Куарен сжал кулаки. Обычно он бы наслаждался, наблюдая, как она плачет и страдает, но по какой-то причине в этот раз он почувствовал себя отвратительно. Он даже почувствовал тошноту.

«Куарен», — позвала она.

Его глаза расширились. Он почувствовал, как его сердце упало, и поспешно нажал на грудь рукой, с облегчением обнаружив, что его сердце все еще бьется на месте. Быстрее, чем обычно, конечно, но все еще несомненно бьется.

«Куарен», — снова сказала она, и предупреждение в ее голосе было очевидным, - «Если тебе когда-нибудь станет жаль меня, хотя бы раз, то, пожалуйста, просто оставь меня в покое. Больше не беспокой меня».

Она схватилась за ткань на груди, сминая перед ее аккуратно выглаженного платья.

Гексион подошел к ней сзади и положил руки ей на талию успокаивающим движением и медленно погладил ее по спине. С легкой улыбкой он посмотрел на Куарена.

«Ты можешь называть это место домом, но я так не считаю. У меня никогда не было дома. Ни тогда, ни даже сейчас», — сказала Адель. Джин приглашал ее вернуться в любое время, но она прекрасно понимала, что даже на улице она будет чужой.

Для нее нигде не было места. Раньше улицы были ее домом, даже если там не было крыши. Но теперь ей некуда было вернуться с комфортом.

«Это место никогда не было моим домом», - добавила она.

Куарен открыто посмотрел на нее: «Если ты ненавидишь поместье, хочешь, чтобы я купил тебе новый дом?», - сказал он, - «Мне все равно, пока ты не остаешься рядом с этим придурком».

«Он все равно лучше тебя», - возразила Адель.

«Этот вороватый змей? Я обещаю тебе, что я намного лучше его!», - прорычал Куарен.

Адель устало опустила голову. Бесполезно было пытаться убедить кого-то вроде него.

«Я не позволю ему заполучить тебя. Я лучше куплю тебе другой дом», - сказал он.

«Я больше не хочу быть связана с семьей герцога», — ответила Адель.

«Тогда просто подожди еще месяц. Я совершу набеги на еще несколько лагерей разбойников». Неужели он и правда не понимал, что, что бы он ни делал, он сам был частью семьи герцога? Чувствуя себя задыхающейся от собственного разочарования, Адель опустила голову и сделала несколько глубоких вдохов.

«Зачем ты так со мной поступаешь?», — наконец спросила она.

«Ненавидь меня сколько хочешь, но ты все равно моя сестра», — сказал Куарен.

«Я не Карина Вифта», — ответила Адель.

Куарен нетерпеливо выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза: «Я не говорил, что ты Карина. Она мертва! Я тоже это знаю», — сказал он, обнажив зубы от гнева.

Услышав его возмущенный голос, она подняла глаза, чтобы посмотреть на него, затем отвернулась. Адель знала... Она знала, что Куарен часто называл ее самозванкой, но он никогда не называл ее Кариной. Но она не чувствовала необходимости упоминать об этом. В любом случае, Куарен все еще был членом семьи Вифта. Он был частью семьи, которую она планировала разрушить ради мести.     «Как скажешь. Просто знай, что я не выношу, когда вижу тебя наедине с этим придурком», — сказал Куарен. Он бросил на Гексиона взгляд, полный отвращения, затем сел у ствола дерева и закрыл глаза, скрестив руки на груди, явно показывая, что считает разговор оконченным.

Адель потерла затылок.

Внутри болит.

Теперь ее разочарование стало еще более удушающим. В конце концов, она оставила попытки прогнать Куарена и вернулась к своему валуну, чтобы сесть.

Гексион бросил взгляд на Куарена, который все еще притворялся спящим, затем последовал за Адель.

«Гексион, с вами все в порядке?», — спросила Адель.

«Честно говоря, мне немного больно», — ответил он.

При упоминании его слабости глаза Куарена резко открылись. Он уставился на затылок Адель, в то время как Гексион проигнорировал его, жалобно опустив взгляд.

«Мне еще раз жаль. Мне кажется, что это единственное, что я могу сказать», — сказала Адель.                                                                       «Вам не о чем сожалеть», — мягко ответил Гексион, - «Герцог виноват в том, что отпустил этого сукиного сына... Я имею в виду, отпустил эту не обученную собаку».

Куарен стиснул зубы, когда его охватила злость. Но даже так он не вскочил на ноги и не выругался, как обычно.

Гексион прищурился.

«Все равно, мне жаль», — вздохнула Адель, опустив голову. Когда она снова подняла глаза, нежно провела пальцем по его щеке, которая теперь была синеватой.

Он почувствовал, как его щеку покалывало от боли тепла ее пальца, но проигнорировал это, продолжая улыбаться. Выглядя более расслабленным, он просто посмотрел на нее сверху вниз.

«О, пожалуйста. Что за чушь», — выплюнул Куарен, не в силах просто сидеть и смотреть.

Излишне говорить, что Гексион и Адель не обратили на него никакого внимания.

Глава 76

«Адель», - сказал Гексион.

«Да?»

«Могу ли я держать вас за руку?»

«Нет!», - вмешался Куарен, его глаза расширились от гнева.

Улыбка Гексиона застыла, когда вена начала вздуваться на его виске. Он нахмурился на другого мужчину, выглядя крайне раздраженным.

«У меня есть мазь от ран», - сказал Куарен, - «Возьми, если надо, или как хочешь».

Он вытащил из нагрудного кармана деревянную емкость с мазью и с силой швырнул ее в Адель, которую Гексион поймал первым, вытянув руку.

«Ты чуть не попал в нее», - прорычал он.

«Она бы не попала в нее!», - парировал Куарен, - «Ты правда думаешь, что я какой-то идиот?»   «Да, я это знаю», — коротко ответил Гексион, нехотя открывая баночку с мазью. Травяные ароматы были ему знакомы: «Это хорошая вещь».

«Если это экстренное лекарство, то раны заживут в течение дня, верно?», — спросила Адель.

«Да. Оно дорогое, так что держи его при себе и используй, если когда-нибудь поранишься», — ответил Гексион, вдавливая баночку в руки.

«Но он уже ранен. Он должен быть тем, кто ею вопользуется», — подумала Адель. Она неловко улыбнулась, затем открыла лекарство и зачерпнула немного мази пальцем.

Нанеся средство прямо на щеку Гексиона, она закрыла баночку и вернула ему.

«Вы чаще травмируетесь, чем я», — сказала она, -  «Вам следует сохранить ее. И будьте аккуратнее, если можете».

«Я запомню», — сказал он, нежно улыбаясь, когда брал у нее баночку. Было невероятно странно, что кто-то так волнуется. Он нашел Адель такой милой из-за того, как она давала ему мазь для лечения ран. Никто раньше не делал ничего подобного для него.

«Черт возьми, это мое!», — прорычал Куарен. «Разве ты не передал ее мне, чтобы я мог воспользоваться?», — спросил Гексион.

Не в силах заставить себя сказать, что он ждет мазь обратно, Куарен закрыл рот.

Гексион спрятал мазь, которую взял у Адель, и посмотрел на небо: «У нас осталось еще много времени».

«Это правда», — согласилась она.

Везде было тихо. Пока Куарен молчал, лесной воздух был наполнен спокойной тишиной. Им было бы о чем поговорить, если бы Куарена здесь не было, но Гексион, казалось, приберег свои слова от него. Конечно, Адель тоже не чувствовала необходимости что-либо говорить. Все трое ждали в тишине необычного леса, пока над ними проносился слабый, влажный ветерок.

***

Возможно, она не могла выносить тишину, а может, просто устала, но, задремав в неудобной позе на коленях, Адель наконец уснула. Гексион, наблюдавший за ней, накрыл ее одеялом, чтобы согреть. Ему потребовалось больше времени, так как он мог пользоваться только одной рукой, но он как следует укутал ее и остался доволен результатом, когда закончил. «Она выглядит так, будто находится в коконе», — подумал он, увидев ее всю закутанной. Он потянулся, чтобы погладить ее по волосам, но остановился. Затем слабо улыбнулся. Когда он сел рядом с ней, голова Адель упала ему на плечо.

Тело Гексиона напряглось от внезапного прикосновения.

Так уж получилось, что Адель теперь опиралась на его здоровую руку. Не в силах пошевелиться ни на дюйм, Гексион сидел очень тихо, следя даже за своим дыханием.

«Ух ты, какая преданность, я готов расплакаться. Ты счастлив, что крадешь то, что тебе не принадлежит?», — саркастически спросил Куарен, его голос был едва слышен.       «Я никогда ничего не крал», — сказал Гексион.     «Мне не нравится твой тон».

«Если я правильно помню, ты первым начал с грубого и грязного языка».

«Претенциозный сукин сын», — выплюнул рыжеволосый мужчина.

«Все равно лучше, чем заставлять ее дрожать при виде тебя».

Лицо Куарена исказилось, когда он прислонился к дереву. Все это время он старался говорить тихо, очевидно, чтобы не разбудить Адель.

«Твоя левая рука, кажется, никогда не двигается», — сказал он, - «Что, черт возьми, с ней не так?»

«Это пустая трата времени, даже разговаривать с кем-то на таком низком уровне. Твой выбор слов ужасен», — сказал Гексион, щелкнув языком, бросив на него взгляд, прежде чем отвернуться. Даже посреди спора он старался не шевелиться, поэтому, возможно, его слова звучали гораздо более отрывисто и жестко.

«Ты же знаешь, что ты слишком самоуверен, да?», — сказал Куарен.                                           «Я думал, что сказал тебе следить за своей собственной гразью», — ответил Гексион.      «Ты мелкий...», - Куарен сердито вскочил и топнул ногой.

Хруст, хруст.

От внезапного звука Гексион и Куарен оба замерли. У этих двоих был чувствительный слух и они повернули головы в сторону зловещего треска.

«Чёрт».

«Это место действительно удивительно», — пробормотал Гексион.

Он приехал сюда, потому что его беспокоили надписи на монолите, в которых описывалась странная болезнь, предположительно, «Калло». Другой причиной было то, что он также с нетерпением ждал возможности увидеть оживленное лицо Адель. Но, несмотря на все это, он должен был признать, что весь тот пережитый опыт, который он испытал в этом месте был не чем иным, как чудо.

«Что это было? Эй, лес всегда такой?», — спросил Куарен.

«Возвращайся домой, если ты боишься», — сказал Гексион.

«Ты с ума сошел? Кто знает, что ты с ней сделаешь, если я уйду!»

«Что бы это ни было, это гораздо больше, чем то, что ты себе представляешь».

Лицо Куарена побледнело. «Т-ты... ты извращенный сукин сын! Ты сошел с ума?!»

«Даже твое воображение это сточная канава», — сказал Гексион, поворачивая голову к лесу, который теперь снова менял форму.

До недавнего времени они всегда оказывались в одном и том же месте, но теперь деревья наклонялись в сторону, издавая громкие трески при движении. Вскоре сквозь почти лежачие деревья показалась узкая тропа. При виде странной и захватывающей сцены Гексион посмотрел на Адель.

«Адель», — тихо позвал Гексион нежным голосом, которым он никогда не говорил бы с Куареном. «Адель, просыпайся».

«Ммм...», - Адель ворчливо потерлась лбом о плечо Гексиона, заставив его снова застыть на месте. Только открыв глаза, она поняла, что происходит. «Должно быть, я сошла с ума...», — подумала она в отчаянии, медленно поднимая голову. Гексион смотрел на нее с беспомощным выражением лица, его уши горели ярко-красным.

«Я... мне жаль», — сказала Адель, опуская голову и яростно краснея. Она только что поняла, где она терла свое лицо.

«Эй! Кого ты сейчас соблазняешь?!»

Через долю секунды ее видение прервалось, когда ее резко оттащили. Пошатываясь, она посмотрела на руку на своем запястье и моргнула. Она была ошеломлена гневным криком, когда подняла голову и открыла рот, чтобы объясниться.

«Никто не соблазнял...»

«Кто когда-нибудь влюбится в такого парня, как ты? Ты отвратителен!», — прорычал Куарен, его голос был обращен к Гексиону.

Глаза Адель расширились, когда она поняла, что он кричит не на нее.

«У нее есть свой тип, знаешь ли! Ты можешь привести ей целую тележку таких парней, как ты, и она все равно скажет нет», — с некоторой гордостью сказал Куарен. Адель не могла скрыть недоумение на своем лице. Это правда, что она отказывалась встречаться с большинством людей, кроме других дам из высшего общества.

Но это только потому, что кого бы я ни приводила домой... Герцог не одобрял любых потенциальных женихов, говоря, что они не из того класса. Либо это, либо Куарен запугивал их, заставляя сдаться. Но, что важнее, Гексион был намного красивее любого из мужчин, которых она рассматривала. Честно говоря, она была почти загипнотизирована, когда впервые увидела его лицо. И вызвать такую реакцию, когда герцог и его семья и так были довольно хороши собой, могло означать только то, что внешность Гексиона намного превосходила внешность ее домочадцев.

«Адель, давайте оставим эту тявкающую собаку позади и поторопимся, пока путь не закрылся», - сказал Гексион, протягивая ей руку.

Когда Адель вывернула запястье, начав чувствовать боль от безжалостной хватки Куарена, он только сильнее сжал ее, неприятно исказив лицо.

«Уххх...», - Адель тихонько хмыкнула, ее лицо сморщилось. В то же время, Гексион схватил запястье другого мужчины.

«Отпусти!», - зарычал Куарен.

«Сначала ты отпустишь Адель. Ты причиняешь ей боль», - сказал Гексион.

Куарен яростно посмотрел на более крупного мужчину, прежде чем он взглянул на Адель и ослабил хватку, заставив ее руку снова опуститься.

«С вами все в порядке?», - спросил Гексион.

«Да, я в порядке», - сказала она, кивнув, потирая свое запястье. Ее кожа была такой красной, что она была уверена, что скоро превратится в синяк.

Гексион провел по ее коже большим пальцем, выглядя обеспокоенным: «Пойдем пока», - сказал он, взяв ее левую руку.

Взгляд Адель наконец остановился на тропинке, когда она подняла голову.

«Ух ты...», - сказала она ровно. Ее реакция была лишена эмоций, но было ясно, что она была удивлена. Простираясь перед ней, тропа, казалось, блестела и сверкала в ее глазах. Это было похоже на то, как будто таинственные частицы, которые она время от времени видела парящими в воздухе, собрались вместе, чтобы создать для нее дорогу.

Почва была влажной и мягкой, и Адель увидела слабые силуэты странных существ, когда она осторожно начала идти, а Гексион подстраивался под ее темп.

«Что мы собираемся искать?», — спросил Куарен позади них.

Никто ему не ответил.

Глава 77

Взгляд Гексиона был устремлен на Адель, которая смотрела прямо перед собой. Между тем, Куарен, казалось, уже привык к тому, что его игнорируют, потому что, хотя он и нахмурился от раздражения, он последовал за ними по тропинке без жалоб.

«Вы что-то видите?», — спросил Гексион у Адель.

«А?»

«Я думал, вы видите что-то, чего не вижу я».

Адель слегка кивнула, плотно сжав губы.

Она поняла, что он спрашивает о потусторонних вещах, которые она начала видеть не так давно.

«Я завидую вам», — сказал Гексион.

«Почему?», — спросила она, озадаченная.

Он улыбнулся ей и задумчиво сказал: «Я хотел бы видеть то же, что и вы. Адель не ответила. Его голос был таким мелодичным и сладким, что иногда ей казалось, что ее может заворожить этот звук.

«Я вижу конец», — сказал Гексион.

«Да, я тоже вижу».

Выход на светящуюся тропу вскоре показался в поле зрения. Стоя на небольшом расстоянии позади них, Куарен заглянул за их плечи. Даже он мог видеть, где тропа резко обрывалась.

«Я знал это. Он был здесь», — сказал Гексион, первым сойдя с тропы на пустую поляну, где не было ничего, кроме сорняков и в центре был воздвигнут монолит. Он был выше Адель примерно на голову, и ей пришлось встать на цыпочки, чтобы едва разглядеть текст наверху.

«О. Солнце встает», — сказала она.

Хруст.

Крррак. Как только лучи солнца коснулись их, упавшие деревья начали возвращаться на свои исходные позиции, выпрямляясь, в то время как таинственные светящиеся существа, которые ненадолго проложили им путь, рассеялись из виду.

«А?», — сказал Куарен далеко позади них, с нотками паники, - «Что происходит?!»

Глаза Адель расширились. Куарен все дальше и дальше удалялся, не в силах уйти с тропинки. Когда она в смятении уставилась на него, их взгляды встретились.

«Ты вороватый придурок! Если сделаешь с ней что-нибудь, ты заплатишь!», — закричал Куарен, хотя его голос слабел и в конце концов исчез.

Рот Адель открылся. С какой стати он так себя ведет? Ее голова кружилась от мыслей. С каких это пор он вообще обо мне беспокоится?

Она уставилась на то место, откуда полностью исчез Куарен, а затем повернула голову. Теперь, когда солнце взошло, тропы нигде не было видно. Как будто ее там и не было с самого начала. «Он исчез», — пробормотала она.

«Я рад, что наконец-то стало тихо. Что вы думаете?», — сказал Гексион.

«Я ничего не чувствую». Она действительно почувствовала некоторое освобождение, но не могла точно сказать, было ли это чувство счастливым. Она медленно кивнула, глубоко задумавшись, когда повернулась к монолиту.

Он выживет.

Она вообще не беспокоилась о Куарене.

Удивительно, но ни капельки. Может быть, потому, что она знала, что он был как таракан, который выживет в любом случае.

А может быть, потому, что она искренне желала, чтобы он исчез, просто так.

Независимо от того, был ли он брошен в засушливую пустыню, посреди яростного поля битвы или в океан, Куарен был тем человеком, который выживал любой ценой и мстил тому, кто осмелился отправить его туда.

На монолите было два набора текста.

Одна была написана соком фей, который, как знала Адель, можно было увидеть только ночью, а другая была высечена лордом Хоксенлайтом.    «Я не думаю, что здесь должно произойти что-то странное», — сказал Гексион, оглядывая поляну и валун, лежащий рядом с монолитом, — «Хотя, полагаю, мы уже пережили что-то странное, добираясь сюда».

«Когда мы вернемся, я познакомлю вас с Джином», — сказала Адель, не сводя глаз с монолита, - «Он хотел с вами познакомиться, но у меня так и не было возможности это сделать».

«Хорошо», — согласился Гексион. Затем он позвал ее по имени.

«Да?»

«Я вам когда-нибудь говорил?»

«Что говорил?», — спросила она.

«Пальцы на моей левой руке теперь могут немного двигаться. Вы знали?»

С широко открытыми глазами Адель отвернулась от монолита и увидела, как Гексион поднял левую руку. Его лицо было сморщено от сосредоточенности, но рука явно двигалась, хотя и как ржавое или сломанное колесо. Капля пота скатилась со щеки Гексиона и упала на землю, заставив Адель наконец прийти в себя.

«Гексион, не перенапрягайтесь», - запротестовала она, нахмурив брови. Даже на расстоянии она могла видеть, как сильно он борется, и не могла представить, какую боль он должен испытывать.

«Если я заставлю свою руку двигаться вот так, я почувствую боль», - объяснил Гексион.

«Я знаю. Это выглядит болезненно».

«Это доказательство того, что моя левая рука все еще жива. Прямо сейчас я чувствую себя живым», - сказал он, поднимая голову, чтобы посмотреть на Адель. Его черные глаза были затуманены болью, но они были устремлены на ее лицо.

Он медленно расслабил левую руку и опустил ее.

«Все благодаря вам», - он шагнул вперед и встал перед Адель, - «Я не знаю, как вас благодарить».

Он протянул руку и осторожно взял ее правую ладонь. Ее запястье было покрыто темными синяками там, где Куарен схватил ее ранее. Гексион нахмурился, нежно поцеловав запястье. Затем он перевернул ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони с легкой улыбкой: «Я думаю, что мазь должны использовать вы», — сказал он.

«Я... воспользуюсь ею позже», — ответила Адель.

«Разве вам не будет больно писать?»

«Больно», — сказала она, резко отдернув от него руку.

Она помассировала правое запястье левой рукой. В перерывах между острыми приступами боли она чувствовала покалывание кожи, словно по ней ползали муравьи.

«Это странно», — подумала она. Она убрала руку с запястья и повернулась к монолиту.

«Тогда я начну переводить», — сказала Адель.

«Нам нужно будет остаться здесь до завтрашнего рассвета», — сказал Гексион, - «Не торопитесь».

Адель автоматически потянулась за сумкой и достала блокнот и ручку. Затем она тихо начала переводить монолит гораздо быстрее, чем в первый раз.

Только звук ее ручки, царапавшей бумагу, наполнял воздух. Гексион прислонился к дереву неподалеку от нее и явно наблюдал за ней со стороны. «Я становлюсь жадным...», - подумал он. Когда он в последний раз испытывал такую тягу? Только Адель могла заставить его почувствовать такое множество эмоций. Но в то же время она казалась такой хрупкой, словно рассыпется и исчезнет от малейшего прикосновения.

Адель, которая была глубоко погружена в свой перевод, вскоре начала чувствовать взгляд Гексиона. Я не могу сосредоточиться. Она никогда не чувствовала себя такой отвлеченной, как сейчас. Как только она поняла, что за ней наблюдают со стороны, она не могла сосредоточиться на буквах перед собой.

Ощущение как будто его глаза сверлят дыру на моем лице.

Она обнаружила, что опускает голову от жара, поднимающегося по ее щекам. Она покачала головой и снова подняла глаза, но не было похоже, что он перестанет смотреть на нее в ближайшее время.

Это... место... верно?

Адель пристально посмотрела на монолит. Затем, коротко вздохнув, она снова начала писать в своем блокноте.

«Эм... Гексион», — наконец позвала она, опустив голову, не в силах выдержать его взгляд. Ему не потребовалось много времени, чтобы встретиться с ней взглядом, потому что его глаза были неотрывно устремлены на нее все это время: «Да?»

Уставившись на него, Адель нерешительно сказала: «Вы не устали? Можете закрыть глаза и отдохнуть там».

«Я в порядке».

«Эм... но вам, должно быть, трудно стоять так долго».

«Я могу стоять здесь несколько дней, если мне нужно», — сказал Гексион, наклонив голову в замешательстве.

Она поджала губы, чувствуя, что не может победить. В конце концов она кивнула и снова повернула глаза к монолиту.

«Давай сосредоточимся. Сосредоточимся», — пропела она себе, широко раскрыв глаза и уставившись на буквы. Через несколько часов Адель наконец подняла голову и выдохнула.

«Я закончила», — сказала она.

«Это заняло немного больше времени, чем обычно», — заметил Гексион.                                                                                                                  «Да... немного». Она не смогла заставить себя сказать, что это потому, что кто-то продолжал за ней наблюдать. Вместо этого она кисло согласилась и решила закончить разговор на этом.

«Сегодня было не так уж много», — сказала она, просматривая свои записи. Дневной монолит был исключительно коротким, поэтому большую часть времени она потратила на расшифровку ночного монолита.

«Я аплодирую тебе за то, что ты добрался до третьего монолита», — начала она читать, - «Должно быть, было трудно найти дорогу, так как это место скрыто. Я тоже наткнулся на это место случайно. Тропа появляется только на короткое время перед восходом солнца. Это таинственная тропа, проложенная маленькими существами, которые еще не стали феями волшебного королевства».

Гексион прислонился к дереву, тихо слушая ее. Иногда, когда он закрывал глаза, он даже чувствовал, что действительно находится внутри сказки. Для них обоих истории монолита имели магическое, мифическое качество, которое никто из них не испытывал в детстве.                                                                                 «Конечно, только тропа прекрасна», — продолжила Адель, - «Эта местность так же бесплодна, как и выглядит.

Но я все равно выбрал его, потому что туда нелегко попасть. Если ты не сможешь зайти так далеко, то определенно не сможешь приблизиться к монолитам в глубине леса».

«Итак, эта тропа — все, что нужно», — сказал Гексион.

«Я так думаю». Адель действительно подумала, что поляна выглядит немного голой, но она не ожидала, что она действительно будет такой пустой. Из-за делового тона текста на монолите она на мгновение потеряла дар речи.

«Продолжу читать», — сказала она после паузы.

«Пожалуйста, продолжайте».                                                                                                                 «Если ты беспокоишься о товарищах, которые не сошли с тропы, то не нужно этого делать. Те, кто не дойдут до конца и застрянут на середине, будут возвращены в исходную точку. На этот раз особых предупреждений нет. Ты можешь спокойно пройти мимо, поскольку там нет ничего, кроме этого небольшого поля земли. Но должен сказать, мне очень нравится писать на этом монолите», - Адель остановилась, чтобы перевести дух, затем продолжила читать, - «Я рад поразмышлять здесь в тишине, потому что я прожил насыщенную жизнь, прославленную как герой. Больше мне здесь нечего рассказать. С самого начала тропы продолжай идти прямо, слегка свернув вправо. На этот раз советую тебе подготовиться».

Она закрыла рот.

«Это довольно просто по сравнению с другими переводами», — сказал Гексион.

«Да, именно поэтому я провела большую часть времени на ночном монолите», — ответила Адель.

«Да, на самом деле эта часть меня больше интересовала», — сказал он, кивнув с тихим смешком. Ему было очень интересно узнать, что было написано на ночном монолите. Адель посмотрела на свой перевод и нахмурилась: «Если честно», — начала она, — «Я усложнил поиск третьего монолита из-за этого ночного монолита». Предложение начиналось на более серьезной ноте, и Адель пробежала глазами текст, прежде чем зачитать вслух: «Объявив себя избранным Богом, мой старый друг Альба Бестия осудил тех, кто страдает от странной болезни, и обвинил их в продаже душ дьяволу. Он проповедовал, что болезнь можно предотвратить, посвятив всю свою веру и преданность Богу, но к тому времени он уже казался другим человеком, совсем не похожим на друга, которого я когда-то знал».

Гексион серьезно слушал, не говоря ни слова.

Последующая история была связана с основанием империи, как он и ожидал.

Адель сделала паузу, чтобы перевести дух, затем медленно продолжила: «Эту странную болезнь я никогда раньше не видел. Она заставляла человека медленно становиться жестким, как камень, и в конечном итоге встречать свою смерть. Трупы становились полностью твердыми, затем рассыпались, как пепел, и исчезали».

Глава 78

«Я знал это. Речь идет о «Калло» », - сказал Гексион.

«Да», - согласилась Адель, - «Похоже, так оно и есть».

Было совершенно очевидно, что монолиты, оставленные лордом Хоксенлайтом, каким-то образом связаны с болезнью «Калло».

«Я пытался собрать их и спасти, но не смог найти подходящего решения. Затем, примерно в то же время, начали циркулировать слухи, что Альба Бестия вылечил больного пациента, который полностью посвятил ему свою веру и преданность».

Гексион молча наблюдал, как Адель зачитывала свои переводы простых и не приукрашенных слов, написанных, скорее всего, лордом Хоксенлайтом. Ее голос был таким сухим и бесстрастным, что он обнаружил, что больше внимания уделяет ее голосу, чем словам монолита. «Альба Бестия собрал верных последователей и в конце концов стал верховным жрецом королевства. Крестьянин-авантюрист, пришедший из ниоткуда, теперь восседает на месте верховного жреца! Я был поражен. Но я также думал, что у него действительно может быть решение для всего происходящего».

«Верховный жрец?», — сказал Гексион с широко раскрытыми глазами, - «Значит ли это, что император-основатель не был королевской крови?»

«Там говорится, что он был крестьянином-авантюристом и жрецом, так что я считаю, что так и есть», — ответила Адель.

Гексион прищурился. Первым условием для того, чтобы стать императором, было наличие надлежащей родословной. Нужно было быть императорской крови, а также самым сильным из всех кандидатов, чтобы унаследовать трон.

Нынешняя императорская семья всегда заявляла, что является потомками короля. В исторических книгах было написано, что Альба Бестия был принцем небольшого королевства, который завоевал ближние народы после того, как стал королем и основал империю.

Все после него становились наследными принцами и императорами без каких-либо препятствий, потому что исторические книги служили доказательством их происхождения, самым важным фактором из всех.

«Если это правда, то это доказывает, что все исторические книги были сфабрикованы», - пробормотал Гексион.

Адель кивнула, затем снова начала читать: «Я отказался от пути героя, чтобы найти Альбу Бестия, и решил покинуть лес «Фулхейм», где я обосновался».

«Даже сейчас император использует «Калло» в своих интересах», - резко сказал Гексион, - «Если вы продолжите расшифровывать эти монолиты, мы, возможно, сможем узнать о происхождении болезни». Адель кивнула, затем повернулась, чтобы посмотреть на монолит с блокнотом в руке. Слова, написанные волшебным соком, были все еще яркими и четкими, несмотря на все прошедшее время. Казалось, что они были написаны медленно кистью. Некоторые штрихи были толстыми, там, где кисть была сильно нажата, в то время как другие были тонкими и слабыми, как будто написанными с нерешительностью.

«Когда я нашел его», - Адель продолжила читать, - «Он был старым и морщинистым по сравнению с тем, когда мы провели нашу юность вместе, но и я тоже. И хотя мы не виделись 10 лет, он, казалось, был очень рад встрече. Как только мы увиделись, я рассказал ему о том, что я пережил в лесу «Фулхейм». Я рассказал ему о таинственном существе, которое выпрыгнуло из старого дерева, которое я срубил, что произошло примерно в то же время, когда начала распространяться странная болезнь».

Это была история, которую никто не сможет найти в исторических книгах, и она становилась все более и более захватывающей. Адель прижала свое колотящееся сердце и бросила осторожный взгляд на Гексиона. Будет ли он разочарован, если я скажу, что счастлива? Благодаря ему она медленно начала жить своей мечтой, мечтой, которую, как она думала, давно растоптали. Она находила невероятно захватывающим расшифровку древнего монолита, над которым никто не работал до нее. Чувствуя себя немного неловко, Адель заставила себя напрячь выражение лица. Затем она открыла рот, чтобы продолжить.

«Когда я закончил свой рассказ, Альба Бестия рассмеялся. Затем он протянул мне руку. [Хоксенлайт, разве ты не хочешь, чтобы весь мир был у твоих ног? Стань богом вместе со мной], — сказал он. В его глазах были та же любовь и безумие, которые я видел в прошлом». Адель продолжала читать, медленно и внимательно. Ей было грустно видеть, что осталось всего несколько строк. Она облизнула губы и закончила читать свои заметки: «Альба Бестия уже не был тем человеком, которого я когда-то знал. Наше радостное воссоединение рухнуло в одно мгновение. Я отверг его предложение на месте.

С сожалеющим выражением он посмотрел на меня и предложил мне уйти». Выражение лица Гексиона было ледяным. Чем больше раскрывалась история, тем больше он убеждался, что она связана с нынешней императорской семьей. Его черные глаза блестели, когда он слушал.                                                                                                                       «Он сказал мне, [Я думал, что ты поймешь, по крайней мере. Я отпущу тебя сегодня, по старой памяти. Было чудесно тебя видеть.] Я хотел остановить его, но он уже был в таком грозном положении, при поддержке своих верных последователей, а также королевской семьи». Адель вздохнула и продолжила более мягким голосом: «У меня не было выбора, кроме как уйти, почти насильно. [Я хочу быть с тобой. Возвращайся, когда передумаешь.] Это были его последние слова мне».

Теперь она была у нижней линии монолита, который всегда заканчивался заключением.

«Четвертый монолит можно найти, если продолжать идти прямо, слегка свернув вправо, если начать с того места, где ты был в последний раз, прежде чем прийти сюда».

Адель думала, что это должно было быть изначально последним предложением, но осталась еще одна строка. Она предположила, что, возможно, последняя часть была добавлена как неохотная запоздалая мысль. Ведь последняя строка была написана чрезвычайно жирными буквами, а кисть была нажата сильнее, чем в остальных предложениях. «Уверяю тебя, я не ожидал воссоединения и расставания с ним таким образом. Это так душераздирающе видеть конец отношений между двумя товарищами, которые когда-то заботились друг о друге».

Наклонившись, чтобы прочитать монолит, Адель увидела, что последние несколько слов были слегка размазаны. Как будто капли воды упали с неба, приземлившись на сок фей, прежде чем он успел полностью высохнуть. Адель закрыла блокнот. Она положила его обратно в сумку вместе со своей слегка сплющенной ручкой, затем повернулась к Гексиону.

«Если мы сможем расшифровать все эти монолиты и использовать их в качестве доказательств, это поможет мне получить рычаг воздействия на императора и свергнуть всю императорскую семью», — холодно сказал Гексион.

Слушая лишь вполуха, Адель присела и провела пальцем по самой нижней части монолита. Размазанный сок фей затвердел и высох, чтобы остаться на месте навсегда.

«Есть проблема?», — спросил он.

«Гексион».

«Да?».                                                                                                                                                       «Если бы вы встретили старого друга, за которого когда-то готовы были умереть, и он оказался совсем не таким, каким вы его помнили, это было бы грустно?»

Гексион уставился на Адель, которая все еще сидела на корточках у монолита, опустив голову. Он подошел и присел рядом с ней.

«У меня никогда не было такого друга, так что я не знаю», — сказал он.

«У меня тоже. Вот почему я спросила», — ответила Адель. Она никогда не знала никого, кого могла бы назвать другом, и не могла понять, насколько печальным может быть такой инцидент. Но лорд

Хоксенлайт казалось

несомненно грустил.

«Вы что-то видите?», — спросил Гексион, уставившись на нижнюю часть монолита, которая казалась ему пустой.

Адель наконец поняла, что он не видит слов, написанных волшебным соком. По крайней мере, не сейчас, при свете дня. Она встала на ноги.

«Нет, мне просто было любопытно», — сказала она, покачав головой. Она была уверена, что эти слезы не предназначались для того, чтобы их увидел кто-то другой.

«Понятно». Не задавая больше вопросов, Гексион встал и повернулся к Адель спиной к монолиту. Адель подняла на него глаза и увидела, что выражение его лица было непроницаемым.

«Тогда почему вы плачете?», — спросил он.

«Что? Плачу? Кто..?», — недоуменно спросила Адель, и по ее щеке потекла слеза.

Ее глаза расширились, выпуская образовавшиеся капли слез.

«О», - она неловко вытерла щеки рукавом, испачкав ткань на платье, - «Почему я плачу...?»

Она наклонила голову, словно не могла понять себя. Она не чувствовала никакой грусти. Ничто не кольнуло ее изнутри, и в горле не было комка. Это было так же непонятно, как дождь, падающий с ясного голубого неба. Адель рассеянно моргнула.

«Я не знаю», — наконец ответила она, - «Я не знаю почему...» Она не была грустной, но чувствовала что-то, что почти напоминало печаль. Глядя на бесконечно текущие по ее лицу слезы, Гексион очень медленно наклонился и слизнул одну из ее слез кончиком языка. От мягкого и горячего ощущения на ее щеке глаза Адель широко распахнулись от удивления.

«Я знаю только один способ остановить слезы», — сказал Гексион низким голосом и намного грубее обычного. Теперь их губы были на волосок друг от друга, смешиваясь в их голосах, их дыхании, жаре их ртов.

«Хотите попробовать?»

От мягкого голоса, щекочущего ее уши, Адель тяжело сглотнула. Одно его дыхание на ней заставляло все ее тело краснеть. Когда она слегка приоткрыла рот, Гексион жадно уставился на него. Его рука крепко обнимала ее за талию, склеивая их тела вместе.

Она почти чувствовала его учащенное сердцебиение через свое платье. Хотя, честно говоря, она не могла сказать, было ли это его сердцебиение или ее собственное. Невидящим взглядом глядя в черные как смоль глаза Гексиона, Адель кивнула, прежде чем успела остановиться.

Глава 79

«Что я делаю?», — подумала Адель.

Гексион не терял времени, прижавшись губами к ее губам. Ее слезы уже прекратились от шока, и Гексион не мог этого не заметить.

От тепла, исходящего от его губ, она вздрогнула. Может ли тело человека чувствовать такой жар?

Их дыхание переплелось, как и их языки. Гексион протолкнул свой мимо зубов Адель и начал исследовать самые темные уголки ее рта, впиваясь коленом между ее ног. Глаза Адель расширились, когда ее спина коснулась монолита. В отличие от его вялой и безжизненной левой руки, правая рука Гексиона была крепко обмотана вокруг ее талии — словно говоря, что он поддержит ее, даже если она упадет. Он дважды нежно прикусил ее нижнюю губу, затем провел языком по ее нёбу, прежде чем яростно укусить и попробовать ее язык на вкус. Все было так провокационно. Адель почувствовала, как жар подступает к ее лицу, кожа стала огненно-красной, а дыхание участилось.Когда она почувствовала, что ее ноги могут подкоситься, Адель запаниковала и ударила его в грудь. Гексион крепко держал ее за талию, но она все еще не могла не чувствовать страха упасть. Получив отказ, он неохотно отстранился, в последний раз проведя языком по ее нижней губе.

«Слезы прекратились», — сказал он, нежно проводя большим пальцем в перчатке под ее глазами.

Когда она встретилась с ним взглядом, его глаза изогнулись в нежной улыбке, заставив прервать ее дыхание. Она все еще чувствовала дрожь от странного ощущения, ползающего по ее позвоночнику, яркого, как никогда. Она подняла глаза на Гексиона, выглядя уязвимой.

«Я перешел черту?», — спросил он.

Адель не ответила.

Он спросил, держа свой нос в сантиметре от ее, но тем не менее, он спросил уважительно. Она не знала почему, но она ясно помнила, что кивнула в знак согласия. Несмотря на холодные лесные тени, она не могла остудить жар, поглощающий ее тело. Обмахивая лицо руками, она отвернулась. Но он выглядит хорошо. В отличие от Адель, которая покраснела и запыхалась, Гексион, казалось, был совершенно спокоен. Она чувствовала себя немного раздраженной, возможно, даже разозленной.

«Почему мне это так не нравится?», — подумала Адель, нахмурившись. Конечно, уши Гексиона были такими же ярко-красными. Но уже стемнело, и теперь она не могла заметить.

«У нас еще есть время, пока не откроются ворота», — сказал Гексион, - «Если вы устали, вам стоит поспать. Здесь очень тихо».

«Но спать не на чем», — озадаченно ответила Адель. На месте монолита был широкий участок травы, но лошадь с багажом осталась у входа, то есть у них не было ни одеял, ни даже еды.

«Ох...», — простонал Гексион. Он был так занят тем, чтобы привести сюда Адель и справиться с Куареном, что совершенно забыл о лошади. Схватившись за лоб, он сказал: «Извините. Меня отвлек этот бездельник...» «Все в порядке», — заверила его Адель. Куарен обычно всегда такой. Он не был тем, от кого можно было ожидать общения со здравым смыслом. Адель была искренне рада, что он не добрался до этой области. Она осторожно забралась на широкий валун, расположенный перед монолитом. Затем обняла колени и осторожно закрыла глаза. Гексион устроился на земле и прислонился к валуну.

«Почему вы сидите там?», — спросила Адель.

«Потому что я хочу, чтобы вы спали там наверху», — ответил Гексион.

«Все в порядке. Можете подняться».

Гексион поднялся на ноги и ловко снял плащ одной рукой. Затем он осторожно накинул его на плечи Адель. Прежде чем она успела широко раскрыть глаза от скорости его действий, Гексион снова оказался на земле.

В конце концов, Адель снова подтянула к себе ноги и уткнулась лицом между колен. Ее спина и плечи согрелись, и она начала чувствовать сонливость. В одно мгновение все потемнело.

Гексион не отрывал взгляда от монолита, держа меч рядом. Услышав за спиной ровное дыхание, он вздрогнул и осторожно повернул голову.

«Адель?»

«Ммм». Несмотря на ее непреклонный отказ, она теперь крепко спала в неудобной позе, обхватив колени и склонив голову набок.

Гексион осторожно положил руку ей на поясницу и уложил. Это могло показаться хрупкой попыткой сделать все одной рукой, но Гексиону с легкостью удалось это. Он снова накинул на нее плащ, и как раз в тот момент, когда он собирался выпрямить спину, его взгляд упал на ее губы. Они были красными и слегка опухшими, возможно, из-за всех его предыдущих укусов. Гексион перевел взгляд на ее шею. Она была бледной и без отметин, и он боролся с желанием поцеловать ее прямо сейчас. После паузы он оторвал взгляд от ее шеи и повернул голову в сторону. Он почувствовал, как его губы снова пульсируют от жара. Чувствуя разочарование, он стянул перчатку с правой руки зубами и потер лицо, его уши покраснели. Но как бы сильно он ни тер, его лицо становилось только теплее, и жар не подавал никаких признаков прекращения.

Он глубоко выдохнул. Он не мог перестать думать о том, какими длинными были ее ресницы, когда она закрывала глаза, или о том, как ее губы выглядели такими нежными и красными. И чем больше он думал об этом, тем сильнее он чувствовал, как жар распространялся за его уши и спускается вниз. Когда он мельком увидел ее ключицу, выглядывающую из-под ее повседневного платья, он резко отвернулся. Его лицо теперь пылало, Гексион отвернулся от валуна и направился к монолиту, где он ударился лбом о поверхность и почувствовал, как электрический разряд боли пронзил его голову. «О чем, черт возьми, я думал?», — пробормотал он себе под нос. В тот момент, когда он увидел, как ее слезы текут по щекам, словно утренняя роса по листу, его охватило желание попробовать их на вкус. А когда его язык коснулся ее щеки, он начал жаждать ее алых губ. Он обнаружил, что соблазнительно зовет ее по имени, прежде чем даже успел это осознать.

Он был готов остановиться, если она откажет ему. На самом деле, он был почти уверен, что она скажет «нет», и решил, что извинится и пойдет дальше.

Но Адель кивнула, и он потерял весь контроль, устремившись к ней, прежде чем она успела даже вздохнуть.

Монолит начал светиться слабым зеленым светом. Теперь небо было темным, возвещая о наступлении ночи. Гексион поднял голову и увидел, как буквы на монолите теперь светятся. Двигаясь медленно, чтобы не разбудить Адель, он наклонился и сел там, где она присела ранее днем. Он изучал нижнюю часть монолита, на который смотрела Адель. «Оно размазано», — пробормотал он, протянув руку и прочитав размазанное предложение, написанное гораздо более толстыми мазками, чем все остальное.

«Как там было? Так душераздирающе, конец... отношений между двумя товарищами, которые когда-то заботились друг о друге?», - тихим голосом он вспомнил последнее предложение, которое прочитала Адель. Он не мог перевести древний текст без словаря, но он ясно помнил, что она сказала.

«Если бы вы встретили старого друга, за которого когда-то готовы были умереть, и он оказался совсем не таким, каким вы его помнили, это было бы грустно?»

И вопрос, который она задала потом.

Гексион не смог ответить. И не мог ответить сейчас, зная настоящую причину, по которой она спросила.

Мне стоило ответить ей? Если бы это могло успокоить ее сердце, возможно, так было бы лучше. Но Гексион не хотел лгать ей. Бросив взгляд на Адель, он снял левую перчатку и почти засунул ее в нагрудный карман по привычке, но передумал и бросил ее возле монолита.

Треск.

Его одеревеневшие пальцы медленно начали сгибаться.

Стиснув зубы, Гексион изо всех сил напряг руку. В прошлый раз ему не удалось полностью сжать кулак. Но на этот раз его пальцы сгибались гораздо легче.

«Уххх...», - прохрипел он сквозь зубы. Капли пота выступили на его раскрасневшемся лице и скатились по щекам, капая с подбородка: «Еще немного...»

По крайней мере, пока он не сможет держать свой меч.

Пробормотав про себя молитву, Гексион потянул свою левую руку правой рукой и поднес ее ко лбу.

Ночь пролетела как мгновение.

Глава 80

Тук, тук.

Адель была занята копированием своих переводов монолита, когда темнота опустилась на комнату и она услышала, как кто-то стучится в дверь. Она подняла голову и крикнула: «Кто это?»

«Это я», — раздался глубокий голос.

Она отложила перо и встала, только сейчас осознав, что ее стол был в полном беспорядке.

Она лихорадочно очистила записи, разбросанные по столу, как только могла.

«Адель?»

«О, в-войдите», — позвала она.

Дверь открылась со щелчком, как раз в тот момент, когда Адель засунула свою стопку бумаг на книжную полку над своим столом. Гексион вошел в комнату и, встретившись с запахом бумаги и чернил, естественно, обратил свой взгляд на стол. «Добрый вечер. Вы хорошо спали?», — спросил он.

«Да, спасибо вам», — ответила Адель, кивнув.

Они вернулись на рассвете и сразу легли спать. Адель настояла, чтобы сначала она посмотрела, как заснет Гексион, зная, какую боль он испытывает каждую ночь, но он заверил, что сможет принять лекарство, когда толкнул ее в спальню.

«Я все еще уставшая, но вы выглядите довольно отдохнувшим», — заметила она.

«Правда?»

«Да».

«Тогда, полагаю, что это действительно так», — сказал Гексион с веселой улыбкой, ставя бутылку вина на подоконник. Она уже знала, почему он был в таком хорошем настроении.

Неужели его так обрадовало то, что он ударил Куарена по лицу? Когда они вышли на тропу на рассвете, Куарен ждал их, яростно крича и убийственно глядя на Гексиона. Конечно, Гексион, как всегда, проигнорировал его, заставив рыжеволосого мужчину сменить цель на Адель.

Он приставал к ней, спрашивая, что произошло внутри, заставляя лицо Адель напрягаться и гореть красным, когда она вспоминала о прошлой ночи.

Быстро заметив ее колебания, Куарен набросился и упрямо потребовал ответов.

И когда никто не ответил, он потерял свое и без того тонкое терпение и бросился на Гексиона, который в одиночку вырубил его мечом в руке. Затем Адель и Гексион вернулись домой, оставив Куарена в лесу.

«Он, вероятно, не умрет там, так как неуязвим», - подумала она про себя.

И все же она не могла сказать, что совсем не волновалась. Ненавидеть его — это не то же самое, что быть настоящей причиной его смерти.

«Вы беспокоитесь о Куарене», — заметил Гексион.

«Нет», — автоматически ответила Адель. Гексион посмотрел на нее мгновение, затем расплылся в мягкой улыбке: «Я не хочу, чтобы вы беспокоились о нем».

«Я... не беспокоилась».

«Хорошо. Тогда выпьем?», — спросил он, слегка покачивая бутылку вина в руке. Адель села за стол у окна вместо ответа, и Гексион принес бокалы.

«Извините, но не могли бы вы открыть бутылку для меня?», — спросил он, сделав обеспокоенное и смущенное лицо.

Она быстро протянула руку и неловко вытащила пробку из бутылки вина, которую он взял, чтобы аккуратно разлить вино по бокалам.

«Мы завтра пойдем в бутик?», — спросила она.

«Да, я так думаю».

«Тогда не хотите ли вы познакомиться с мужчиной, который мне помогает? С тем, о котором я вам уже рассказывала».

Гексион помедлил, затем медленно кивнул головой. Ему нужен был кто-то, кто тайно собирал информацию и солдат. Такова была природа совершения предательства.

«Да, пожалуйста», - ответил он, - «Я был бы признателен».

«Скоро состоится банкет в императорском замке», - сказала Адель.

«Вы нервничаете?», - спросил Гексион, взяв бокал с вином правой рукой.

Адель последовала его примеру и взяла свой бокал, чтобы чокнуться с его. «Я не знаю. Но, по крайней мере, благодаря вам я узнала, что с Куареном не так уж и невыносимо иметь дело».

Гексион приподнял бровь. Почувствовав его взгляд, Адель жадно отпила вина и добавила: «Я хотела сказать, что благодаря вам я обрела немного смелости».

Она всегда замирала при виде рыжеволосого мужчины. Для нее он был настоящим ужасом в человеческом обличье. Но теперь она поняла, что он не такой уж и страшный человек.

«Я рад, что смог помочь», — сказал Гексион.                                                                                       «Да...», - Адель кивнула, проглотив вопрос, который застрял у нее на языке. Она была захвачена атмосферой, но даже сейчас не могла понять, почему кивнула в тот момент.

Медленно опустив голову, она сказала: «Вы сказали, что я всегда могу закончить отношения, когда захочу, верно?»

Гексион вздрогнул, когда он опрокидывал вино в рот. Он изо всех сил старался сохранить спокойное выражение лица, когда делал глоток.

«Если это то, чего вы хотите», — сказал он, его глаза были напряжены и уязвимы.

Заметив, как он, тот кто редко проявлял свои эмоции, был напуган, Адель поджала губы: «Я вам нравлюсь?»

В прошлый раз они закончили разговор на довольно неопределенной ноте. Она подняла к нему лицо, ожидая на этот раз надлежащего ответа. На ее тихий и прямой вопрос Гексион очень медленно поставил свой бокал. Его горло пересохло, но он чувствовал, что если он сделает глоток вина, его жажда только усилится. К тому времени Адель уже поставила свой бокал.

«Я не понимаю, почему вы меня спрашиваете», — едва выдавил он после долгого молчания. Он так старался не выдать нервозность в голосе, что она почти гордилась им.

Она хотела бы быть такой чувствительной в чтении эмоций других людей, хотя в то же время она знала, что это невозможно.

«В лесу...», — вздрогнула Адель. Казалось, что-то блокировало ее слова, поэтому она снова взяла свой бокал и торопливо выпила оставшееся вино. Она почувствовала, как горло закипает, а также легкий укол головокружения. «Поцелуй...»

«Это было сделано честно и справедливо с вашего согласия!», — быстро сказал Гексион.

Адель сдержала смех. Что именно значило «честно и справедливо»? Это не было похоже на дуэль. Она нашла это странным выбором словарного запаса.

Гексион остановился, с опозданием осознав то же самое.

«У вас есть ко мне чувства, не так ли?», — спросила Адель.                                                 «Тогда что насчет вас?», — парировал он, - «У вас есть чувства ко мне?»

«Я спросила вас первая», — указала она.

Гексион осушил свое вино одним глотком, как и она. Это правда, что она спросила первой.

«Наши отношения изменятся в зависимости от моего ответа?», — спросил он.

«Да».

Он опустил взгляд. Его каменная рука сегодня казалась особенно тяжелой. Он взял бутылку вина и щедро налил себе в бокал, не забыв также налить и Адель. Затем он взял свой собственный бокал, теперь полный до краев, и осушил его одним глотком. Он не стал оценивать вкус, потому что ему нужно было только почувствовать себя немного пьяным.

Пока нет...

Он еще не дал названия своим эмоциям и не мог определить, что именно он чувствовал. Он приложил огромные усилия, чтобы убедить себя. Он не мог понять, что это за эмоция, которая заставляла его хотеть видеть и прикасаться к ней снова и снова. Это была эмоция, которую он не мог осмелиться познать.

Изумрудно-зеленые волосы, которые он хотел осыпать поцелуями, бледно-белую шею, в которую он хотел вонзить зубы, светло-розовые губы, которые он так жаждал попробовать. Ничего из этого не принадлежало Гексиону.

У него не было выбора, кроме как снова растоптать бутоны эмоций, которые снова проросли в его сердце. И он был уверен, что сможет снова сделать это, в любое время, каким бы чувством это не было, прежде чем бутоны когда-либо успеют расцвести.

«Нет, у меня их нет», - сказал Гексион после долгой паузы.

Он говорил медленно, но уверенно.

Глава 81

Голос Гексиона был ровным и непоколебимым.

Адель подняла голову, чтобы изучить его лицо. Она закрыла рот, не находя слов, потому что заметила, что его глаза теперь бесстрастны и лишены эмоций. В его холодных черных глазах не было игривости, смеха и амбиций, как всего минуту назад.

«Правда?», - спросила Адель.

«Да».

Ну, это хорошо, хотела сказать Адель, но слова вертелись на кончике ее языка, и она не могла заставить себя произнести их вслух. Ее ответ просто задержался у нее во рту, и в конце концов она нахмурилась, не в силах ничего сказать.

«Уже поздно», - сказал Гексион, - «Я знаю, что вы спали днем, но постарайтесь поспать и сегодня ночью. И обязательно укройтесь».

«Вы уходите?», - спросила Адель.                         «Да. Я не хочу вас беспокоить», — ответил Гексион, как будто он только что не зашел с бутылкой вина перед сном.

Адель отбросила ответ, который пришел ей на ум, понимая, почему он уходит.

Возможно, потому что я была жестока с ним.

Но был ли Гексион следующим императором или все еще великим герцогом, ей все равно приходилось сохранять прикрытие Карины Вифта, если она хотела продолжать быть с ним связана.

Это был единственный способ, которым Адель могла оставаться рядом с ним. А этого она совсем не хотела. Она тихо поднялась на ноги. Он коротко помахал ей рукой, затем кивнул ей, прежде чем выйти из комнаты.

«Я должна оставаться с ним, пока он не уснет», — пробормотала она себе под нос, схватившись за лоб. Она не была настолько наглой, чтобы игнорировать его боль, не тогда, когда она была свидетелем того, что он переживал каждую ночь.

Более того, он даже спас ей жизнь. «Я проверю его через некоторое время», - сказала она себе. Хотя Гексион ожидал, что она уснет, Адель планировала закончить свои заметки по переводам монолита. Она сможет зайти в комнату Гексиона, когда закончит, а затем лечь спать.

«Я очень надеюсь, что ему станет лучше», - пробормотала она. Если

они действительно будут супружеской парой, она могла бы хотя бы спать рядом с ним.

А теперь, когда я перевела еще один монолит... Возможно, ее целительные силы стали сильнее.

Слегка нахмурившись, Адель вернулась к своему столу и села, вытащив бумаги, которые она поспешно засунула в ящик. Она разложила свои небрежно нацарапанные переводы и медленно начала переписывать их более аккуратно на чистую страницу в своем блокноте. Ночь теперь была длинной, поскольку на нее повлиял дневной сон. После нескольких часов молчания, не издавая ничего кроме звука царапанья пером на бумаге, Адель подняла голову.

Должна я пойти сейчас...?

Она решила, что прошло достаточно времени, чтобы закончить последнее оставшееся задание и пойти спать. Глубоко задумавшись, она отложила перо. Ее неуклюжий рисунок монолита исчез под толстой кожаной обложкой ее книги. Она вставила свои заметки между страницами и положила книгу обратно на полку. Затем убрала перо и встала со своего места.

Ее плечи были холодными, возможно, потому, что она оставила окна открытыми. Обхватив себя руками, Адель провела ими вверх и вниз по плечам, выходя из своей комнаты.

Теперь, познакомившись с планировкой дома, она спустилась по лестнице и направилась прямо в комнату Гексиона, делая очень медленные и осторожные шаги. Из-за закрытой двери она все еще могла слышать звук его хныканья.

Это был тихий звук, который едва можно было услышать даже вблизи. Быстро осмотревшись, Адель отпустила юбку и осторожно открыла дверь. Она открылась без единого скрипа благодаря хорошо смазанным петлям.

«Унгх», - Адель сморщила нос от сильного запаха алкоголя, который ударил в нее, как только она вошла внутрь. Окна были закрыты, удерживая запах спиртного в комнате. Она знала, что напитки должны были заглушить его боль и помочь ему уснуть, но сегодня запах казался особенно сильным. Когда она перевела взгляд на его тумбочку, то заметила две пустые бутылки, лежащие на поверхности.

Ее челюсть отвисла, она не могла сдержать удивления. Гексион спал, но стоны боли вырывались из его рта. Его матрас был мокрым от пота, а правая рука так крепко сжимала простыни, что его кожа была совершенно белой, натянувшейся на вздувшиеся вены.

«Что?», - Адель не могла понять, выпил ли он напитки из-за боли или потому, что не мог заснуть, но простыни были в полном беспорядке, а Гексион вообще не был укрыт должным образом.

Она потянулась к стулу у его тумбочки, теперь уже как-то привычно, и принесла его к себе. Она подняла его, вместо того чтобы тащить, затем осторожно поставила у кровати, чтобы не разбудить Гексиона. Затем она положила свою руку на его бледную и напряженную правую руку. Прерывистое и тяжелое дыхание Гексиона вскоре стало медленным и ровным.

Разве он не говорил, что моя кисточка ему помогает? Он упомянул, что, держа кисточку, он облегчил боль. Это может означать, что любой предмет, который она сделает сама, может подойти. Что мне сделать для него?

Было бы лучше, если бы она могла сделать что-то, что он мог бы носить с собой все время.

Кисточки прикреплялись к мечам и поясам, и было бы слишком неудобно держать ее все время.

Браслет...

Из всех вещей, которые она могла сделать, браслет казался самым простым выбором. Она могла купить несколько драгоценных камней и нанизать их вместе нитью или золотой цепочкой. Адель подняла другую руку так, чтобы обе ее руки лежали на Гексионе. Затем она закрыла глаза, как всегда.

«Надеюсь, тебе скоро станет лучше», - пробормотала она тихим голосом. Она искренне это имела в виду, так как не могла даже представить, сколько еще этой боли ему придется вытерпеть. Гексион был из тех мужчин, которые редко реагировали на что-либо. Поэтому видеть его в такой явной боли было для нее мучением.

Слабый зеленый свет вырвался из тела Адель и начал медленно впитываться в его грудь.

Адель поспешно встала, чувствуя, как у нее внезапно закружилась голова.

Не сегодня...

Она не могла заснуть здесь. У нее было достаточно опыта, чтобы теперь знать, что всякий раз, когда она захочет исцелить Гексиона, ее охватит усталость, и она провалится в глубокий сон. Вот почему она проснулась в прошлый раз в неудобной позе, уткнувшись лицом в его кровать.

Адель покачала головой и решительно попыталась удержаться. С Гексионом все будет в порядке.

Самое главное, она не знала, как отреагирует, если снова заснет здесь и проснется, глядя ему в лицо.

«Адель?» Как раз когда она собиралась открыть дверь, чтобы уйти, она услышала шепот Гексиона, впивающийся ей в уши, его голос был хриплым от всех стонов. Адель остановилась на месте, ее рука замерла на дверной ручке. Она рефлекторно прикусила нижнюю губу. Она не хотела упасть в обморок и потревожить его без причины.

С трудом борясь с навалившимся на нее истощением, она заставила себя открыть глаза.

«Я...», - начала Адель, изо всех сил стараясь звучать спокойно, - «Я просто пришла проверить вас. Вы выглядите хорошо. Тогда спокойной ночи».

Гексион сел на кровати и потрогал свою грудь, когда поднял голову: «Я не в порядке», — сказал он, - «Вы та, кто сделала меня в порядке».

«В любом случае, теперь вы в порядке», — ответила она.

«Адель».

«Да?»

«Хотите провести здесь ночь?»

Глаза Адель расширились от его тихого голоса. Она поспешно раздвинула веки, которые грозили закрыться: «Что вы имеете в виду, внезапно...»

«Мне так больно», — сказал он: «Я просто хочу чувствовать себя комфортно хотя бы одну ночь. Вы можете мне помочь?»

Адель знала, что он лжет. Она только что держала его за руку и желала, чтобы он исцелился. Сейчас он, вероятно, чувствует себя намного лучше, по крайней мере, на ночь. Если она выдаст его ложь и вернется в свою комнату, она сможет немедленно заснуть. И она знала, что он, по крайней мере, будет уважать ее решение. «Вам... нужна я?», — спросила она.

«Да».

Рука Адель сжалась на дверной ручке. Это был ответ, которого она жаждала последние 10 лет, и только сейчас она слышала его в этом доме, снова и снова. Она слышала его так часто, что ей почти надоело. И почему он каждый раз звучал так отчаянно?

Адель как раз собиралась повернуться, когда Гексион подошел к ней и приклеился к ее спине. Он обхватил ее правой рукой за талию и уткнулся лицом в шею: «Вы нужна мне не только сегодня, но и завтра, и послезавтра, и через месяц, и через год», — пробормотал он. «Вам скоро станет лучше», — сказала Адель, - «Я сделаю все, что смогу».

Она знала, что он не это имел в виду, но сделала вид, что не заметила. Дыхание Гексиона особенно горячо ощущалось на ее шее. Оно все еще пахло спиртным, заставляя Адель задуматься, не пьян ли он еще.

«Вы чувствуете ответственность за меня, Адель?», — спросил он.

Она не ответила. Точнее, она не знала, как ей следует ответить.

«Надеюсь, что чувствуете», — добавил он.

Адель тяжело сглотнула.

Гексион потерся лбом о ее плечо, как ребенок: «Спите здесь сегодня ночью, Адель», — умолял он, когда медленно провел большим пальцем по ее запястью.

Глава 82

Адель почувствовала электрический разряд в нижней части живота от его медленной ласки. Чувствуя себя взволнованной, она медленно повернулась.

«Я устала», - подумала она. Но странно, сон не окутывал ее, как минуту назад. Напротив, ее глаза даже стали более внимательными. Температура была невысокой, но по какой-то причине в комнате было душно и тепло. Адель отвернулась, отказываясь признавать своеобразное покалывание внутри нее. Когда она убрала руку с дверной ручки, Гексион поцеловал ее в шею и тихо пробормотал: «Спасибо».

Как ни странно, все текло так естественно. Гексион скользнул рукой вниз по талии Адель так же легко, как вода, затем схватил ее одной рукой и поднял с пола.

Адель вздрогнула от удивления, инстинктивно обхватив его шею, чтобы восстановить равновесие, которое она потеряла, когда ее так внезапно подняли. Смущение охватило ее слишком поздно, она поспешно отпустила его и опустила голову, лицо пылало. Губы и рука Гексиона оставили обжигающий след на ее шее и запястье. Адель потерла свое лицо от незнакомого жара. Она вспомнила, каким крепким было его тело в доспехах в первый раз, когда он спас ее, но в этот момент, сквозь его тонкую мантию, она могла по-настоящему почувствовать, насколько он был подтянутым и мускулистым.

Гексион отнес Адель к кровати и медленно уложил. Когда Адель моргнула, глядя на него с недоумением, Гексион наклонился вперед и нежно улыбнулся ей. Его глаза сощурились так, что она нашла это... милым. Она не думала, что это прилагательное когда-либо будет уместно использовать по отношению к мужчине, но Гексион был исключением. Даже семья герцога Вифта, которая была широко известна своей красотой, была невозможно слабой по сравнению с Гексионом. Его черные глаза были девственно чистыми, напоминая ей изысканное зимнее озеро где-то на севере.

Адель обнаружила, что поднимает руку и гладит его по затылку. Мягкие пряди волос, влажные от пота, скользнули между ее пальцев.

«Адель».

«Да?»                                                                       «Разве ты не знаешь, что не стоит входить в комнату мужчины так поздно ночью?», — соблазнительно прошептал он ей на ухо.

Услышав его сладкий и соблазнительный голос, Адель с трудом сглотнула. Его глаза были немного расфокусированы, и Адель не могла понять, бодрствует ли он на самом деле или находится на границе со сном и явью.

«Я хочу тебя... Я хочу оставить здесь свой след...», — пробормотал он, прижавшись губами к ее шее, медленно скользя рукой вниз по ее талии.

«И я хочу твои губы».

Адель медленно моргнула, хорошо осознавая восхитительное покалывание, проходящее по ее талии.

«Я тебе нравлюсь, Гексион?» Она озвучила вопрос, который вертелся у нее на языке ранее. Его глаза дернулись, когда она явно уставилась на него.

«Нет...», - Гексион едва успел ответить, используя остатки своей рациональности. На этот раз глаза Адель расширились от удивления, потому что, вопреки его ответу, губы Гексиона устремились вниз и приземлились на ее. Она не избежала его поцелуя. Когда глаза медленно закрылись, его язык раздвинул ее губы и проник в рот. Он пососал ее нижнюю губу, пока его язык неторопливо скользил по ее небу. Даже в этот короткий момент Адель могла почувствовать спиртное в его дыхании. Ей казалось, что она может опьянеть от одного только запаха. Насколько крепок этот напиток? Думая о том, как сильно он должен был страдать, она почувствовала себя несколько огорченной.

«У моих эмоций нет названия», — пробормотал Гексион.

«Что?»

«Так что перестань беспокоиться. Я сам не знаю, что чувствую», - он невнятно произносил слова, время от времени отклоняясь от своего обычного уважительного тона.

Очевидно, он все еще был пьян. Адель была в этом уверена.

Они смотрели друг на друга мгновение, прежде чем Гексион толкнул ее обратно вниз. Он забрался на нее сверху и медленно помассировал затылок большим пальцем: «Адель...», — позвал он, его губы были всего в дюйме от ее губ. Его дыхание было горячим, смешиваясь с ее собственным. Его рука скользнула по ее плечу и руке, вплетаясь в пальцы.

Затем он рухнул.

Тело Гексиона скатилось с Адель и упало на бок. Рот Адель открылся, когда она поняла, что он снова заснул.

«Гексион? Это... шутка?», — тупо спросила она.

Его дыхание было медленным и ровным. Жара, которая была мгновение назад, теперь исчезла, словно ее погрузили в ледяную воду. Адель посмотрела на свое тело, все еще раскаленное от предвкушения, и только ее рука была крепко сжата.

Она фыркнула в смятении.

«Чёрт», — пробормотала она, чувствуя раздражение.

Адель нахмурилась, закрыв глаза. Она не могла убежать, и не могла представить, как скоро заснет, разгоряченная и обеспокоенная. Все, что она могла видеть, были их переплетенные пальцы, пока ночь ползла к рассвету.

Императорский банкет                                      «Вы готовы, Адель?»

«Да».

«Карета ждет снаружи».

«Хорошо».

На короткие и отрывистые ответы Адель, выражение

лица Гексиона исказилось.

Атмосфера была странно холодной с самого завтрака. Ну, если быть точнее, все утро было полно сюрпризов.

Он проснулся и обнаружил, что держится за руки с ней, лежа в одной постели. А когда он спросил, что она здесь делает, чувствуя себя сбитым с толку, она стала еще холоднее и отстраненнее по отношению к нему. Даже во время завтрака она отвечала на все его вопросы, но ее ответы были краткими и резкими.

Что, черт возьми, произошло прошлой ночью? Гексион потер лицо, наблюдая, как Адель садится в карету. Судя по ее действиям, была высокая вероятность, что Гексион был виноват. Но он не мог вспомнить ничего после того, как заснул прошлой ночью. Он был раздражен и ему было трудно дышать, и по какой-то причине спиртное, похоже, совсем не помогло. К тому времени, как он пришел в себя, он осушил целых две бутылки. Затем он рухнул на кровать и забыл об остальном.

Простонав про себя, Гексион последовал за ней в карету.

«Мы встретимся с человеком, который предложил нам помочь?», — спросил он.

«Да».

Гексион вздохнул. Он поднял голову и изучил выражение лица Адель, выглядящей взволнованной.

Он провел руками по лицу несколько раз, затем неуверенно сказал:

«Э... Адель?»

«Да». Он даже не мог сосчитать, сколько раз она отвечала ему этим «да» с  самого утра. Чувствуя странную сухость, он несколько раз облизнул губы. Его желудок скрутило от боли.

«Я что, совершил какую-то ошибку вчера вечером, когда был пьян? Я ничего не помню. Я помню все, что было, пока я не уснул, но...»

«Я же говорила вам сегодня утром. Я просто зашла проверить вас».

Тогда почему мы спали в одной постели?! Почему мы держались за руки?! Что это за взгляд, полный чистой ненависти, которым ты одарила меня этим утром?!

Подавляя все вопросы, которые бурлили внутри него, Гексион заставил себя улыбнуться. Но внутри он все еще умирал от желания узнать, что произошло, а также причину поведения Адель.

«Вы уверены, что я не сделал ничего, что вас обидело?», — спросил он. Адель поджала губы. Ее молчание могло означать только то, что он действительно что-то сделал.

Воображение Гексиона разыгралось, когда в его голове пронеслось множество возможных сценариев.

Он с трудом сглотнул. «Случайно... я...», — начал он медленно.

Услышав явную нервозность в его голосе, Адель повернулась, чтобы посмотреть на него. Смятение в его глазах было окрашено чувством вины, заставив Адель нахмуриться.

Вспомнил ли он теперь?

Как он усилил ее возбуждение, только чтобы жестоко заснуть в одиночестве и оставить ее изнывать от желания! Конечно, не то чтобы она на самом деле ожидала чего-то...

Нет, это не то. Она была просто потрясена тем, как он мог так внезапно заснуть, посреди разговора. В конце концов, Адель извивалась и боролась сама по себе в постели, оставшись со странным и горячим ощущением внизу живота, пока она в конце концов тоже не заснула. Честно говоря, она только собиралась выместить на нем свое плохое настроение на некоторое время утром, но ей было приятно видеть Гексиона таким взволнованным — почти как беспокойного щенка, который хотел поиграть. И все же она не ожидала, что будет так долго это выдерживать.

Я упустила свой момент.

Было бы странно снова внезапно вести себя тепло, но если она продолжит в том же духе, ей придется позже все объяснить Гексиону, чтобы убедить его. Она высматривала свой шанс, не в силах сделать свой ход.

«Мне следовало прекратить подшучивать над ним перед завтраком», — с сожалением подумала Адель, щелкнув языком про себя.

«Я что... принудил... принудил вас...», - Гексион не смог заставить себя закончить и просто повесил голову. Из тех немногих слов, что он произнес, Адель смутно представляла, что он пытался сказать.

«Я, должно быть, сошел с ума...», - пробормотал он.

Она даже не ответила, но Гексион, казалось, уже пришел к собственным выводам. Наблюдая, как он воображал и предполагал худшее, Адель вздохнула. Она не могла понять, как его мысли могли дойти до этого, когда она проснулась полностью одетой. Она сжала губы, думая, что паника действительно делает человека неспособным мыслить здраво.

«К-как я могу извиниться... нет, я...», - запинаясь, пробормотал он.

«Дело не в этом», - наконец твердо сказала Адель.

Его обычной лукавой улыбки нигде не было видно, Гексион теперь был комком нервов, а его взгляд лихорадочно метался и не мог нигде остановиться.

Глава 83

«Что?», - спросил Гексион.

«Это было не так», - сказала Адель, - «Ничего не произошло, на самом деле».

Ну, не совсем ничего, но об этом не стоило упоминать. Даже если бы все случилось, это только сделало бы ее более жалкой.

«Неужели я настолько непривлекательна?», - подумала она. Она была взрослой и не совсем невежественной в этой области. И хотя, возможно, не была хороша в практиктике сложных искусств спальни, она все равно получила какое-то образование. То есть она знала, что почти произошло прошлой ночью.

«Правда?», - спросил Гексион.

«Да. Хотя вы просили меня остаться спать в вашей комнате на ночь», - ответила Адель. Она просто не думала, что он на самом деле имел в виду сон в буквальном смысле. Когда она пожала плечами и подняла глаза, Гексион изучал ее лицо, выглядя неуверенно.

«Я это сказал?», - спросил он.

«Да. Вы страдали от боли».                          Гексион опустил голову, выглядя ошеломленным. Он надавил на веки ладонями в перчатках, затем снова поднял голову.

«Прошу прощения. Это больше не повторится. Вам не нужно приходить ко мне в комнату ночью», - сказал он немного твердо.

Адель уставилась на него, не в силах скрыть удивление: «Я пошла, потому что беспокоилась о вас».

«Это происходит постоянно. И я...», - он замолчал.

Он встретился взглядом с Адель, затем отвернулся. «Я в порядке. Мне будет сложнее потом, если я буду слишком сильно на вас полагаться».

«Я останусь рядом, пока вам не станет лучше».

Гексион сжал губы и повернул голову назад, чтобы посмотреть в глаза Адель, его черные смотрели на ее золотистые. Его губы странно скривились, горькая ухмылка, которая не была ни улыбкой, ни хмурым выражением, показывала эмоцию, которую нельзя было описать.

«Ну, это приятно слышать», — пробормотал он, совсем не выглядя обрадованным. Напротив, он выглядел немного грустным.                              «Вы чувствуете ответственность за меня, Адель?»

Она не смогла ответить. И все еще не понимала. Она даже не знала, сможет ли когда-нибудь дать ответ.

«Я надеюсь, что вы чувствуете».

Но несмотря на неуверенность Адель, Гексион, казалось, хотел, чтобы она чувствовала ответственность за него, и она не могла сказать, к лучшему это или к худшему. О чем он мог думать, когда говорил это?

«Мы почти приехали», — сказала Адель, глядя в окно, все еще не в силах найти ответ. Затем она окликнула его.

«Да?»

«Если бы вам нужно было дать название нашим отношениям, как бы это было?»

Карета остановилась как раз в тот момент, когда Гексион напрягся на своем месте. Он повернулся, чтобы бросить взгляд на Адель, затем поджал губы.

«Пара, которая скоро обручится, я бы сказал», — ответил он.                               «Действительно?»

«Интересно, какое вы дадите определение нашим отношениям?»

Выйдя из кареты, Адель бросила осторожный взгляд на Гексиона.

«У моих эмоций нет названия».

Это то, что он сказал ей, выглядя очень серьезным. Это было то, чего Адель никогда не ожидала услышать. Она никогда не думала о том, чтобы дать название чувству. Если у нее и были чувства, то это были просто чувства. Это уже было само по себе слово, и она не думала о том, что его можно назвать как-то иначе.

«Вы здесь».

Услышав приветственный глубокий голос, Адель подняла голову. Джин ждал перед гильдией информаторов, где остановилась карета. Она удивленно расширила глаза.

«Джин?»

«Прошло много времени», — ответил он, его ясные красные глаза тепло смотрели на Адель. Следуя за ней с кареты, Гексион прищурился. Джин заметил его и в ответ приподнял бровь.

«Давайте войдем, ладно?», — сказал Джин, не потрудившись признать Гексиона, когда он поднес руку к талии Адель. Или, скорее, он попытался поднести руку к ее талии, учитывая, что Гексион схватил его за запястье, прежде чем оно успело приземлиться.

«Она моя невеста», — сказал он, - «Я провожу ее, так что ты можешь отойти».

«Невеста..?», - Джин прищурился и посмотрел на Адель. Он уже знал об этой новости, но решил проигнорировать ее, пока не услышал от Адель лично.

«Это правда?», — спросил он.

«Э-э... да. Это правда», — ответила она, слегка отступая от Джина.

Гексиону нужна была она рядом, чтобы справиться с болью. Но более того, видя, как сильно он ненавидел Куарена, она не думала, что он будет особенно ладить с Джином.

«Я спрашиваю, настоящий ли это брак», — сказал Джин. Адель сжала губы. Она знала, что он всегда быстро улавливает такие вещи, но она не думала, что он так легко поймет это. И самое главное, он был не из тех, кто оставит свое любопытство без ответа.

«Давайте зайдем для начала», - предложила Адель, решив не отвечать перед столькими наблюдающими глазами.

Джин выглядел несчастным, но все же кивнул и повел внутрь.

«Это он?», — тихо спросил Гексион, когда они вошли.

«Да. Его зовут Джин. Я представлю вас, когда мы поднимемся наверх», — ответила Адель, кивнув.

Гексион выглядел крайне неохотно.

«Он же не станет затевать драку, правда?», — задавалась вопросом Адель. Она искренне надеялась, что нет. Джин отвел их на верхний этаж, как и в прошлый раз, и заказал чай и легкие закуски, когда он сел на диван. Как только Гексион сел напротив него, оба мужчины выжидающе посмотрели на Адель. Она планировала сесть рядом с Гексионом, но взгляд Джина был довольно пугающим.

«Адель, что вы делаете? Садитесь сюда», - сказал Гексион, постукивая по сиденью рядом с ним. Она повернулась, чтобы направиться к своему месту, когда заметила свирепый взгляд Джина.

«Иди сюда», - сказал Джин, указывая на нее, как на кошку. Он не изменился в том, как обращался с ней, как с приемным животным. Даже когда они воссоединились спустя годы, он назвал ее бродячей кошкой. Хотя, конечно, он обычно был молчалив и говорил только в случае крайней необходимости.

«Я думаю, я сяду здесь», - ответила Адель, указывая на место рядом с Гексионом. В любом случае, она была здесь не как подруга Джина, а как его клиентка. Когда она села, Джин нахмурился, выглядя недовольным. С тех пор, как она была маленькой, он не любил видеть Адель с другими людьми. Ему всегда нравилось видеть меня одну, даже если это означало, что мне придется страдать.

Он был непреклонен в том, чтобы держать людей подальше от нее, и несколько раз предлагал ей место рядом с собой. Адель каждый раз отказывалась и делала все возможное, чтобы выжить самостоятельно до самого конца. Гексион и Джин смотрели друг на друга, их глаза, казалось, вели безмолвный разговор.

«Джин, это Гексион. Он тот, о ком я тебе рассказывала раньше», - сказала Адель.

«Я знаю», - ровно сказал Джин, скрестив руки на груди и выглядя так, будто ему было скучно.

Если подумать... Она нахмурилась.

«Джин, как ты узнал, что я приду сюда?», - спросила она.

«Я все о тебе знаю», - ответил он.

«Похоже, за мной кто-то следил».

Джин не ответил, но Адель знала, что его молчание означает "да", и почувствовала себя оскорбленной.

«Я хотел присматривать за тобой», — объяснил он, - «Потому что ты сказала мне, что подвергаешь себя опасности».

«Ты мог бы мне сказать», — парировала Адель, - «И рядом со мной Гексион». Ей не нужно было быть опытной в бою на мечах, чтобы знать, насколько силен Гексион. Его навыки были впечатляющими даже с одной рукой. Это заставило ее задуматься, насколько сильнее он станет, когда его другая рука заживет.

«Я не могу доверять собаке императора», — резко сказал Джин.

Глаза Гексиона дернулись, когда он холодно посмотрел на другого мужчину.

«Джин», — предостерегающе сказала Адель.

«Я не ошибаюсь», — оборонительно ответил Джин, - «Я изучил, какой ублюдок подвергает тебя опасности, и это оказалась собака императора. Ты хочешь стать следующим императором или что-то в этом роде?»

«Джин!», — Адель повысила голос. Его взгляд на мгновение остановился на Адель. Хотя они были в отдельной комнате, Адель все еще думала, что его слова были не по правилам.

«Твоя конфиденциальность здесь гарантирована», — сказал он, нахмурившись, - «Не волнуйся».

«Все равно...»

«Да, на самом деле, я волнуюсь», — спокойно ответил Гексион, скрестив ноги. Он посмотрел прямо в недовольное лицо Джина и прищурился, - «Видишь ли, я хочу свергнуть императора и занять его место».

«Тогда чего ты хочешь от меня?»

«Мне нужна информация об императоре и небольшая армия опытных солдат», — ответил Гексион.

Джин нахмурился. Это была опасная авантюра.

Власть императора теперь была слишком сильна. Даже храм на его стороне, и оппозиционные аристократы не могли открыто бросить ему вызов.

«Ты безрассуден», — сказал Джин, - «Даже если он умрет, у этой нации есть наследный принц».  «Его тоже можно убить. И еще... наследный принц мне не ровня», — сказал Гексион с ухмылкой. Он был готов убить и этого идиота, если понадобится. Принцу удалось выжить благодаря хитрой политике, но для Гексиона он вообще не принес никакой пользы.

«Оставь Адель в покое. Тогда я помогу», — сказал Джин.

«Я не могу этого сделать. Она мне нужна».

«Тогда, боюсь, сделки не будет».

Гексион поднял голову.

Красные глаза Джина были прикованы к лицу Гексиона.

Его взгляд был ледяным и пугающим, но Гексион равнодушно ответил ему тем же взглядом.

Глава 84

«Я в порядке», - сказала Адель.

«Но я не в порядке. Я не хочу, чтобы ты была вовлечена в то, что может поставить твою жизнь под угрозу. И я особенно не хочу потерять тебя дважды», - твердо сказал Джин, качая головой. Он обеспокоенно посмотрел на Адель, но она не могла оставить Гексиона. Это было не только потому, что она знала о его состоянии. Она хотела увидеть гибель герцогского дома своими собственными глазами.

«Я не ребенок, чтобы ты за мной присматривал», - сказала она.

«Адель», - начал протестовать Джин.

«Это мое решение. Я только прошу тебя помочь».

Губы Джина сжались.

Гексион наблюдал, как они спорят, выражение его лица ожесточилось. Когда их голоса стали напряженными, он протянул руку и взял Адель. Это было импульсивное действие, которое заставило ее слегка вздрогнуть от удивления, но она предположила, что он сделал это из-за боли, и вскоре расслабилась. Бровь Джина дернулась, когда он с неприязнью посмотрел на них: «Моя плата составит тысячу золотых слитков».

«Что?»

Это была Адель, а не Гексион, чья челюсть отвисла. Тысячи золотых слитков — и даже не монет — было достаточно, чтобы купить небольшое королевство.

Таких денег не было даже у высокопоставленных аристократов. А даже если бы и были, то, скорее всего, это были бы все их активы. Это была ошеломляющая сумма, которую нельзя было бы запросить, если бы клиентом не был сам император.

«Это слишком много!», — воскликнула Адель.

«Это ставит под угрозу жизни всей гильдии. Я думаю, что этого едва ли достаточно», — сказал Джин, прищурившись на Гексиона.

Адель поджала губы. Она знала, что Джин прав. Жизнь человека невозможно измерить деньгами.

«Две тысячи», — внезапно сказал Гексион.

Джин поднял бровь. Когда он не ответил, Гексион продолжил: «Я обещаю тебе две тысячи золотых слитков, если ты поможешь нам и добьешься успеха».

«Я не работаю в кредит», — сказал Джин.

«Император богат, так что не волнуйся. Я не могу говорить за императорскую казну, но я могу использовать все до последней капли личных средств императора, чтобы заплатить тебе». Даже Гексион не знал, сколько денег аристократов император лично конфисковал. И это была только вершина айсберга. Если история о монолитах была правдой, есть вероятность, что богатства всех казненных семей также оказались в руках императора. Гексиону никогда не предоставлялся доступ к личным хранилищам императора, поэтому он не мог этого сказать.

«Очень хорошо», — ответил Джин.

«Тогда мы пришли к соглашению», — сказал Гексион, - «Я пришлю кого-нибудь, чтобы проработать детали».

«Я буду тем, кто пришлет кого-нибудь. Вам не следует делать ничего, что могло бы привлечь внимание императора». «Как хочешь», — равнодушно пожал плечами Гексион. У него были свои люди, которые были более чем способны справиться с этой задачей, но он не чувствовал необходимости поднимать этот вопрос и начинать спор. Больше всего на свете Гексион хотел покинуть это место как можно скорее. Точнее, он хотел отослать Адель.

«Я не буду просить Адель держаться подальше от этого. Но твой дом слишком опасен. Вместо этого она может остаться здесь», — сказал Джин.

Гексион усмехнулся, его губы изогнулись в ухмылке.

«Ты, должно быть, с ума сошел».

«Что?»

«Джин», — проворковал Гексион, его сладкий голос был явно пронизан шипами — по крайней мере, так это ощущал Джин, - «Мы с Адель помолвлены. Если она не останется дома, то это только вызовет больше подозрений. Так что, если у тебя есть хоть капля мозгов, отбрось свою жадность и перестань заставлять меня чувствовать себя дерьмом».

«Ты что, с ума сошёл?»

«Говорит человек, который с самого начала не проявил ко мне ни капли уважения». Двое мужчин уставились друг на друга, их взгляды мгновенно обострились. Рука Джина потянулась к мечу, прислоненному к дивану.

«Разрубить тебя и превратить в марионетку?», — вскипел рыжеволосый мужчина, - «Или, может, я могу пронзить твое мертвое тело на императорском троне».

«Какой скверный рот», — сказал Гексион, - «Ты не сможешь, даже если попытаешься».

Отряхивая одежду, Гексион встал и протянул руку к Адель, которая все еще сидела на диване.

«Думаю, мы закончили разговор», — сказал он, - «Пойдем, Адель».

«Мы закончили?», — тупо спросила Адель. Неужели они не могли обойтись без  атмосферы которая была такой жестокой?

Прочитав ее беспокойство, Гексион сощурил глаза в нежной улыбке, его выражение лица было совсем не похоже на выражение лица человека, который так язвительно говорил с Джином минуту назад. «Да», — сказал он, - «У нас есть устное соглашение, и если он ответственный, то выполнит нашу просьбу». Его голос был все еще тихим и нежным.

«А если он не может отделить свой бизнес от личной жизни, то это означает только то, что он некомпетентен».

Он внезапно показался Адель чужим, так равнодушно он оскорбил Джина, и все это с улыбкой на лице. Она медленно положила свою руку на его. Мгновение спустя она услышала звук меча, вынимаемого из ножен. Гексион отдернул руку и отвернулся, быстро подхватив свой меч, все еще находившийся в ножнах.

Лязг!

Его ножны встретились с заостренным лезвием меча Джина, когда тот ударил вниз, издав оглушительный звук.

Адель от шока снова опустилась на диван: «Что вы..?»

Чувствуя себя озадаченной, она уставилась на двух мужчин, которые теперь скрещивали мечи, и руки у обоих дрожали от силы.

Гексион свирепо сузил глаза: «Ты что, с ума сошёл?».

«Что ты имеешь в виду?», — Джин отреагировал, выражение его лица не изменилось. Его красные глаза убийственно сверкнули.

Гексион ловко заблокировал его атаку одной рукой, затем нахмурился: «Это все, что ты можешь сделать?», — поддразнил он.

Джин усмехнулся, затем прижал свой меч с еще большей силой. На ножнах Гексиона появилась слабая трещина, свидетельство того, насколько грубую силу использовал Джин. Гексион также осознал это, когда его взгляд метнулся к ножнам. Выражение лица Джина напряглось, когда он понял, что Гексион без усилий блокирует его атаку, не моргнув глазом.

«Ты настоящий придурок, ты знаешь это?», — сказал Джин.

«Лучше придурок, чем подонок вроде тебя», — спокойно ответил Гексион, их голоса были острыми, как кинжалы.

Адель схватилась за голову, не находя слов.

«Я разорву твои конечности на части, когда все это закончится», — прошипел Джин.

«Я же говорил», — ответил Гексион, - «Ты не сможешь, даже если попытаешься». Они были похожи на двух огромных хищников, скалящих зубы и рычащих друг на друга, готовых наброситься.

Адель покачала головой из стороны в сторону.

«Думаю, я уйду», — сказала она довольно сердито, вставая со своего места.

Выглядя испуганным, Гексион быстро схватил свой меч и умело отбил меч противника. Лицо Джина исказилось, когда он увидел, как легко проиграл, хотя и толкал изо всех сил.

«Адель, я пойду с вами», — сказал Гексион, поспешно уходя, как будто Джина вообще не было рядом.

Джин посмотрел на свой поверженный меч, затем убрал его обратно в ножны, прежде чем последовать за ними.

«Вы не ребенок», — упрекнула Адель, остановившись на полпути вниз по лестнице, чтобы повернуться к Гексиону.

«Как вы могли так себя вести?»

«Мне жаль», — сказал он, опустив голову, не чувствуя вину. Его реакция на внезапную вспышку Джина была несколько личной. Ему не понравилось, как выглядел Джин, не говоря уже о его действиях. Ему также не понравилось, как Джин говорил, словно Адель была его собственностью. Но он не мог сказать ей ничего из этого, и поэтому вместо того, чтобы объясниться, он просто извинился.

«Адель, я имел в виду то, что сказал. Это опасно. Ты должна остаться здесь», - сказал Джин, спускаясь по лестнице вслед за ней.

Глаза Адель сверкали яростью, когда она повернулась к нему: «Ты ничем не отличаешься», - сказала она, - «Я уже сказала тебе, что это мое решение. В чем твоя проблема?»

«Ты всегда была склонна быть немного неравнодушной», - сказал Джин.

«Что?»

«Даже когда я давал тебе еду, ты не могла игнорировать никого, кому было хуже, чем тебе», - сказал Джин, скрестив руки на груди. Адель сжала губы. Было несложно понять, что он пытался сказать. Она прикусила губу, вспоминая их общую историю. Гексион сжал кулаки, чувствуя себя чужаком, наблюдая этот личный момент.

«Это то, что я хочу сделать», — наконец сказала Адель, - «Это действительно для меня. Не для кого-то другого, только для меня. Так что просто...»

Она замолчала и опустила глаза. Джин потянулся к ее голове, но прежде чем его рука успела коснуться ее, Гексион опередил его и начал гладить Адель по волосам.

Глава 85

Выражение лица Джина стало яростным, когда он увидел, как рука Гексиона скользнула между его рукой и волосами Адель. Она не заметила этого, так как ее голова была опущена.

«Что вы делаете, Гексион?», — спросила она.

Когда Гексион гладил ее по голове так и этак, она рассмеялась и посмотрела на него с насмешливым упреком. Это было странно, как его рука ласкала ее голову, почти зарываясь в волосы.

«Я утешаю вас», — сказал Гексион.

Почувствовав его неуклюжие и жесткие движения на своей голове, Адель снова рассмеялась. Уши Гексиона покраснели.

«Не смейся», — пожаловался он, - «Я говорю серьезно».

Он по-детски потянулся к ее голове, не желая, чтобы рука Джина коснулась ее. Оглядываясь назад, он чувствовал себя немного незрелым.

«Почему ты протягиваешь руку, Джин?», — спросила Адель.

«О, это... ничего». Не имея больше места, рука Джина снова опустилась на бок. Он на мгновение сердито посмотрел на Гексиона.

«Ну, в любом случае, спасибо за беспокойство», — сказала Адель, — «Но я в порядке».

«Ладно. Похоже, так оно и есть», — признал Джин. Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы она так спокойно смеялась. Ее улыбка при их воссоединении казалась механической, почти как маска. Но это не означало, что он не чувствовал раздражения.

«Я уже говорил это, но ты можешь вернуться в любое время», — сказал он.

«Спасибо, Джин», — ответила Адель, кивнув. Она не планировала, но знала, что это его способ беспокойства о ней. Он всегда имел привычку так себя вести.

«Я так же имел в виду то, что говорил тебе раньше. Я всегда готов помочь тебе».

«Хорошо», — ответила Адель, снова кивнув.

«Вы можете первой пойти в карету», — сказал ей Гексион.

«Хорошо».                                                       Отправив Адель вперед, Гексион обернулся, больше не улыбаясь. Джин холодно посмотрел на него, слабые следы тепла в его глазах больше не были видны.

Атмосфера внезапно стала холодной и напряженной.

«Если ты когда-нибудь подвергнешь Адель опасности», - пригрозил Джин, - «Клянусь, я выставлю твое чертово тело, как марионетку, в центре города в качестве предупреждения».

«Какие грязные слова», - ответил Гексион, - «Но тебе не о чем беспокоиться. Я защищу ее».

Он остановился на полпути вниз по лестнице, затем повернулся, чтобы снова посмотреть на Джина. Другой мужчина уставился на него сверху вниз, скрестив руки на груди.

«Тебе нужен залог?», - спросил Гексион.

Губы Джина скривились в ухмылке.

«Какой смысл?», - сказал он, - «Мы все умрем, если план провалится».

«Он будет удачным», — ответил Гексион, — «Мы обсудим детали в следующий раз».              «Если она когда-нибудь подвергнется опасности, просто знай, что я буду первым, кто станет твоим врагом», — предупредил Джин.

Гексион пожал плечами и молча спустился по лестнице.

Джин испустил вздох.

«Он силен», - подумал он про себя, прищурившись. Он вспомнил, как Гексион с легкостью отклонил его меч, блокируя атаку одной рукой.

«Я просто не знаю, почему от него пахло смертью».

Воздух вонял смертью, когда он вошел внутрь, затуманивая всю комнату.

И даже во время их короткого столкновения его левая рука вообще не двигалась.

«Этот ублюдок не пользуется левой рукой, не так ли?», - пробормотал он себе под нос. Она была странно жесткой, неспособной даже защитить своего владельца.

«Да. Никто не видел кожу на его руке. Ходят слухи, что он был проклят».

Из ниоткуда появился человек в маске и ответил, стоя на коленях на полу. Выражение лица Джина было непроницаемым. Он повернулся и направился в свой кабинет.

«Это был гнилой запах», — пробормотал он себе под нос, - «Честь или смерть, одно из двух». Он согласился принять участие в их затее, так что теперь отступать было нельзя. Его задача — сделать этого надоедливого ублюдка императором любой ценой.

«У меня болит голова», - подумал он, медленно возвращаясь в свой кабинет.

***

«Вы уверены, что вам не нужно есть?», — спросил Гексион.

«Лучше не есть в те дни, когда мне нужно наряжаться», — ответила Адель, - «Особенно когда я нервничаю и меня тошнит».

«Вы нервничаете?»

«Да. Я изо всех сил стараюсь отпустить старые чувства, но они глубоко укоренились и не уйдут», — категорически сказала Адель. Она провела утро, одевшись и нанеся легкий макияж с помощью Джули и Фреи. Уже почти настало время сесть в карету с Гексионом, чтобы пойти на банкет. Все, что она съела, это пару маленьких печенек и чашку чая. Она была голодна, но ограничила себя в еде, чтобы не чувствовать себя сытой или раздутой на мероприятии.                                                            «Вы не голодны?», — спросил Гексион.

«Я слишком нервничаю, чтобы чувствовать голод. Это терпимо».

«Мне жаль это слышать».

Адель пожала плечами. Честно говоря, так было всегда, когда она посещала банкеты или чаепития. Она уже полностью к этому привыкла. Но она знала, что Гексион ужаснется и придерется к ней, если услышит, поэтому она старалась ничего не говорить.

«Вы прекрасно выглядите», — сказал Гексион, - «Мне следует наградить ваших двух служанок».

«Вы и сами выглядите довольно красиво, Гексион».

Он был одет в костюм, немного более нарядный, чем обычно, украшенный золотой вышивкой.

Его наряд был аккуратным и безупречным, достаточно, чтобы заставить любого взглянуть дважды. Адель не могла отвести от него глаз, охваченная тем же таинственным очарованием, которое она чувствовала, когда они впервые встретились.

«Я рад слышать, что вы делаете мне комплимент», — сказал Гексион, легко целуя тыльную сторону руки Адель, - «Вам следует обратить на это внимание, прежде чем мы уйдем», — предупредил он, - «Лучше не говорить ничего, что идет вразрез с императором».

«Я буду осторожна», — ответила Адель.

«Просто соглашайтесь со всем, что он говорит. Он ненавидит, когда ему противоречат или прерывают на полуслове».

«Он кажется сложным».

Гексион безмолвно улыбнулся. Император был собственником. Как только он считал что-то своим, он ненавидел, когда это отнимали у него. Это относилось не только к Гексиону, но и к главному дворецкому, который служил ему много лет.

«Лучше, если он вас не заметит», — продолжил Гексион, - «Как только он проявит к вам интерес, вы не сможете убежать».

«Как вы?»

«Да», — согласился Гексион, - «Мне повезло, что я встретил вас, Адель. По крайней мере, теперь у меня есть шанс его победить».

Адель молча слушала. Это было самое меньшее, что она могла сделать, поскольку у нее не было сил вырвать Гексиона из рук императора.                                                              «Как только император посчитает что-то своим, он не любит отпускать. Если вы захотите уйти, то вам придется оставить позади навык, на который он положил глаз».

«Навык, на который он положил глаз?», — спросила Адель.

«Да. Например, когда бывший великий магистр имперских рыцарей влюбился в женщину и решил уйти в отставку, чтобы провести с ней свое будущее, ему была дарована свобода только после того, как ему отрубили руки».

Глаза Адель расширились.

«А старая няня императора потеряла оба глаза».

Это была жестокая форма наказания. Адель поджала губы. Она не могла понять, как можно так себя вести. Увидев испуганное выражение лица, Гексион коснулся уголка ее губ и сморщил глаза в улыбке. Это было проявление теплоты, припасенное только для нее.

«Извините, это было не очень приятно слышать», — сказал он, - «Я просто хотел сказать вам, чтобы вы не привлекали внимания императора».

«Ладно».                                                                     «Он никогда не должен узнать о монолите или ваших исцеляющих силах. Или о том, что я чувствую себя лучше, когда я рядом с вами». Он говорил с ней нежно, как будто успокаивая ребенка. Почувствовав его глубокую заботу о ней, Адель кивнула. «Если бы я мог, я бы вообще не показывал вас императору», — сказал он.

«Но это невозможно».

«Нет, невозможно».                                       Гексион прижался лбом к ее плечу, - «У меня всегда возникают внезапные порывы обезглавить его», — пробормотал он, - «Я вижу, как замахиваюсь на него мечом, и представляю, как его голова падает на землю… Но я не хочу, чтобы он так легко умер».

Адель замерла, внимательно слушая. Ярость в его голосе была почти осязаемой.

«Спасибо, что вы рядом со мной». Он потерся лбом о ее плечо, как плаксивый ребенок, затем отступил назад и выпрямился. Он протянул руку Адель, предлагая проводить ее. Когда Адель положила руку сверху, холодная кожаная перчатка Гексиона мягко сомкнулась над ней.

«Пойдем», — сказал он.

«Гексион».                                                               «Да?»

«Я останусь, пока вам не станет лучше».

Гексион горько улыбнулся. Как реалистично с ее стороны отказаться обещать вечность, даже просто чтобы заставить его почувствовать себя лучше.

«Это будет для меня честью», — ответил он еле слышным голосом.

Они вместе спустились по лестнице и сели в карету, великолепное и изысканное транспортное средство, почти вдвое больше того, в котором они обычно ездили. Она была сделана из прочного белого дерева и украшена роскошными золотыми украшениями, завершенными императорским гербом. Как только они оказались внутри, карета двинулась во дворец.

Глава 86

В банкетном зале было шумно, хотя хозяева еще не прибыли. Это был не только первый банкет за долгое время, который проводился в императорском замке, но и ходили горячие слухи о том, что единственный великий герцог империи, Гексион, объявит о своей помолвке с единственной дочерью герцога Вифта, Кариной.

Более того, прошло довольно много времени с тех пор, как Карина была заперта дома и посещала все чаепития и банкеты в высшем обществе. Она также не ответила ни на одно из недавних приглашений. Некоторые предполагали, что она беременна, в то время как другие утверждали, что видели, как они вместе выходили из гостиницы. Один слух даже говорил, что Куарен Вифта ворвался в поместье великого герцога, услышав новость о помолвке своей сестры. Конечно, все это были домыслы, и пока ничего не подтверждено. Но всего неделю назад был свидетель, который видел Карину и Гексиона вместе около скопления бутиков. Этим свидетелем была дама, которая посещала бутики раз в три дня, поэтому ее заявления были гораздо более достоверными.

«Итак, что же это может быть на самом деле?»

«Его Величество Герцог дал ей трофей на охотничьем турнире, помните? Может, они тогда дали какое-то обещание».

«Верно! Они, должно быть, тогда заключили соглашение».

«Как думаете, это была помолвка? Вы что-нибудь слышали, леди Алия? Раньше вы регулярно поддерживали связь с леди Кариной».

Леди Алия побледнела при упоминании ее имени. Ее кожа была напудрена, а губы накрашены красной помадой, но сегодня она выглядела более болезненной, чем обычно. «Я не уверена... Прошло некоторое время с тех пор, как я слышала что-либо от нее».

«Ну, это правда».

«В любом случае, они, кажется, подходят друг другу». Размахивая своими блестящими перьевыми веерами, дамы продолжали болтать между собой. Обычно леди Алия была бы той, кто вела разговор, но она казалась странно тихой. Она продолжала бросать взгляды на вход в банкетный зал, как будто ждала кого-то.

«Его высочество великий герцог Гексион Миллатрио и леди Карина Вифта!», — объявил камергер.

Смех в банкетном зале сразу же стих, когда все обратили свои взоры на вход. Предмет всех слухов наконец прибыл, и гости с нетерпением ждали их.

Адель вошла в гламурном белом платье, скромно украшенном кружевом и розами из золотой нити. Ее сопровождал Гексион, который держал ее за руку.

Обычно дамы, посещающие банкет, входили в сопровождении партнера — возлюбленного, друга или брата, а иногда даже отца или родственника.

Адель изо всех сил старалась не выглядеть нервной, крепко сжимая руку Гексиона. Он ободряюще пожал ее в ответ.

Раньше она редко получала столько внимания. В прошлом она обычно входила в банкетный зал с другими дамами или ее сопровождал герцог просто для вида. Мало кто интересовался Кариной Вифта.

В последний раз все так смотрели на нее, возможно, когда она дебютировала. И даже тогда это было ничто по сравнению с этим.

«Вы не выглядите нервным, Гексион», — тихо сказала Адель, едва шевеля губами.

«Я тоже нервничаю», — тут же ответил он.

Он звучал совершенно нормально, заставив Адель задуматься, не лжет ли он.

«Я не уверена», — сказала она.

«Я впервые сопровождаю кого-то, поэтому нервничаю. И еще больше нервничаю, потому что вы рядом со мной, Аде… Я имею в виду, моя леди».

«Со мной?»

«Да. А что, если я наступлю вам на ногу во время танца? Как мне отреагировать, если вы наступите на меня? Такие мысли».

Адель бросила на Гексиона испуганный взгляд, прежде чем снова посмотреть вперед. «Вы нервничаете совсем по другим причинам, нежели я», — проворчала она. Губы Гексиона слегка изогнулись. Это была слабая улыбка, которую Адель не могла увидеть, потому что смотрела прямо перед собой.

«Чего вы так нервничаете?», — спросил он.

«Все смотрят на меня».

«Их мнение так много для вас значит?»

Адель сжала губы сильнее.

Может, это и не имело значения. Но для аристократки было почти невозможно не осознавать, что на нее смотрят. Ее так воспитали.

«Вам все равно, что думают другие?», — спросила она.

«Мне не все равно».

Адель удивленно расширила глаза. Она ожидала, что он скажет нет. Он всегда был таким уверенным в себе человеком, и хотя он был похож на Адель во многом, также был полной противоположностью.                            «Но с вы рядом со мной, я в порядке», — продолжил Гексион, - «Потому что вы для меня важнее всего. Все остальное не стоит моего беспокойства».

«Я всегда боюсь того, что люди могут сказать обо мне и что они могут подумать за своими улыбками... что они могут сказать за моей спиной», — сказала Адель.

Гексион нахмурился. Он наклонил голову, выглядя слегка смущенным. «И это ранит вас?»

«Да. Это глубоко ранит меня, прежде чем исчезнуть».

Гексион направился прямо к балкону. Было ясно, что если они останутся в банкетном зале, люди поприветствуют их, а затем начнут строить новые предположения об Адель.

«А потом эти раны станут шрамами», — продолжила она, - «Другой человек может забыть об этом на следующий день, но для меня это длится гораздо дольше».

«Я ничего не чувствую, поэтому не могу сказать, что понимаю».

«Гексион, вы не можете ничего не чувствовать», — сказала Адель, - «Ваши шрамы могут затвердеть со временем, но это не делает вас непобедимым. Вы просто притворяетесь. Потому что так вы ощущаете, что больше не чувствуете боли».

Гексион отпустил ее руку и прислонился к перилам, изучая ее лицо. Когда-то он ненавидел свою левую руку. Всякий раз, когда кто-то случайно натыкался на нее и убегал с криком, он был вынужден убить их. И как только он начал скрывать это, он стал объектом бесчисленных слухов и домыслов. Он даже заперся в своей комнате, не желая ничего слышать. Но в какой-то момент он понял, что это больше его не беспокоит. «Может быть, я тоже прошел через этот процесс», - подумал Гексион, прищурившись. Он никогда не думал об этом таким образом, пока не выслушал краткое объяснение Адель. Это заставило его подумать, что, возможно, она знала его лучше, чем кто-либо другой.

«...не знаю, о чем я говорю», - сказала Адель, - «В любом случае, я просто имела в виду, что хотела бы быть более толстокожей, как вы». «Но вы только что сказали, что у меня есть чувства», — сказал он.

«Да, но это все еще навык, который требуется в высшем обществе».

Гексион закрыл рот, не находя слов.

Он наклонился на некоторое время против ветра, затем снова встал.

«Вино, которое подают на императорских банкетах, высочайшего качества. Хотите бокал?», - спросил он.

«Почему бы и нет», - ответила Адель. Когда она попыталась последовать за ним обратно внутрь, Гексион протянул руку, чтобы остановить ее. Он тепло улыбнулся и покачал головой.

«Я принесу напитки», - сказал он, - «Я не хочу видеть, как гиены там разрывают вас на части».

«Гиены...»

Он не ошибся, но его выбор лексики был довольно прямым. Адель кивнула, чувствуя себя немного ошеломленной. Гексион вернулся в банкетный зал, его мантия развевалась за плечами.

Наблюдая, как он исчезает внутри, она вздохнула. Ее руки были влажными от пота. Она несколько раз сжала подол платья, затем отвернулась, чтобы полюбоваться пейзажем за пределами императорского замка и закатом вдалеке. Щелчок.

Услышав, как открылась дверь, Адель в замешательстве наклонила голову.

«Вы уже вернулись?», - спросила она.

Даже для такого опытного бойца, как Гексион, это было довольно удивительным подвигом вернуться с напитками менее чем за минуту. Когда Адель обернулась, ее глаза стали жесткими. Это был не Гексион - если это можно считать облегчением.

«Прошло много времени, леди Карина. Я не видела вас с охотничьего турнира...»

Это была леди Алия, крепко сжимающая перед своей юбки. Та самая леди, которую Адель упрекала в то время, не в силах сдержать свой гнев.

Внезапно почувствовав себя истощенной, Адель слегка повернула голову.

Она пришла одна.

Это было странно с ее стороны, поскольку обычно леди Алия всегда была окружена кругом друзей. Адель вспомнила, что она тоже когда-то следовала за ней как аксессуар.                       «Да, леди Алия. Я не думаю, что мы достаточно близки, чтобы говорить наедине вот так...», — сказала Адель, прищурившись и выпрямившись.

Другая женщина, должно быть, поняла в тот день, что Адель не похожа на себя прежнюю. Должно быть, это было сделано намеренно, потому что она упомянула наркотики специально.                                                              «Мне больше не с кем поговорить».

Адель на мгновение озадачилась. Насколько она знала, она могла говорить только об одном.

«Мне это неинтересно», — категорически сказала Адель. Она уже была полностью занята своими собственными делами и не имела никакого интереса решать проблемы других людей.

Леди Алия низко опустила голову, ее лицо побледнело от страха. Очевидно, ее зарубежные сделки шли не очень хорошо.

«Думаю, я пойду», — сказала Адель. Она коротко кивнула, затем направилась к балконной двери.

Как раз в тот момент, когда она открыла дверь, чтобы вернуться в банкетный зал, леди Алия открыла дрожащие губы и воскликнула: «Я пыталась остановиться после того, что вы сказали!»                                                                 Адель прищурилась: «Полагаю, это не сработало».

«Он сказал... Если я не сделаю так, как он мне велел, то расклеит плакаты повсюду и расскажет людям, что я сделала».

Глава 87

«И что?», - сказала Адель.

«Помогите мне», - взмолилась леди Алия, дрожа от страха, - «Я больше не могу себе позволить покупать его продукцию. Моих карманных денег не хватало, и мне пришлось продать свои драгоценности...»

Адель убрала руку с дверной ручки и обернулась. Она ничего не могла сделать, чтобы помочь, да и не хотела. У нее не было причин помогать человеку, который издевался над ней. Более того, она уже сделала свое дело, предупредив ее. Леди Алия была права, попытавшись остановиться, услышав предупреждение, но, похоже, тот, кто стоял за ней, был сильнее.

«Это не то дело, в котором я могу вам помочь», - сказала Адель. «Пожалуйста! Помогите мне как-нибудь. Они говорят, что я должна продать свое тело, если не смогу заплатить... Это сводит меня с ума!», — истерично кричала леди Алия, зажимая уши руками. Она всегда держалась высокомерно и гордо, расхаживая по самым дорогим бутикам и ювелирным магазинам. Но сейчас она выглядела невероятно маленькой и жалкой.

«С чего вы взяли, что я могу что-то сделать для вас?», — спросила Адель.

«В-вы знаете кого-то, кто узнал обо мне. Н-не можете попросить их... найти слабости моего дилера или что-то в этом роде? Пожалуйста...»

Адель наблюдала, как леди Алия опустилась на пол, затем оглянулась. Стены балкона были сделаны из полупрозрачного стекла.

Никто не мог как следует рассмотреть их очертания с другой стороны, но кто угодно мог в любой момент ворваться.

«Если говорить реалистично, я не думаю, что выяснение их слабостей поможет вам», — сказала Адель.

«Почему...?», — спросила леди Алия, и глаза ее заблестели от страха. Адель вздохнула: «Вам есть что терять, но этому человеку нечего терять, кроме своей жизни», — сказала она.

«Что это значит...»

«Люди, которым нечего терять, бесстрашны». Причина, по которой Адель это знала, была проста. Она была там, на самом дне жизни. Она не испытывала проблем с тем, чтобы расстаться со всем, что у нее было прямо сейчас, поэтому она не увидела бы столько разрушений, если бы была в том же положении, что и леди Алия.

Все, с чем ей нужно было бы расстаться, — это с ее оболочкой, как мертвой Карины Вифта. Это было бы так же просто, как змея сбрасывает кожу.

«Тогда что мне делать!», — воскликнула леди Алия.

«Если вы будете держаться за меня, то не получите никаких ответов», — сказала Адель, - «Вам лучше сообщить об этом страже и потребовать расследования».

«Я не могу!»                                                           Адель нахмурилась. Другая женщина не хотела отдавать то, что имела, и не хотела платить цену за свою ошибку. У нее не было большого выбора. Она могла быть изгнана из высшего общества, но если это могло уберечь ее от опасности, это все равно был лучший выбор.

«Если вы не хотите ничего делать, то, может быть, стоит пожалеть о своем прошлом, начав с того, что не следовало делать», - коротко сказала Адель, отворачиваясь. Солнце начинало садиться, а это означало, что банкет скоро начнется.

Щелк.

Дверь балкона открылась как раз в тот момент, когда Адель собиралась уходить. Это не ее рука повернула ручку.

«Гексион», - сказала она, вздрогнув, увидев его прямо перед собой.

Гексион тоже не выглядел так, будто ожидал ее увидеть у двери. Войдя, он спросил: «Я задержался?»

«Да, немного».                                                      «Были люди, которые хотели поприветствовать меня, поэтому мне пришлось немного поговорить с ними», — сказал он.

«Правда..?» Она думала, что его не примут из-за всех этих слухов о том, что он проклят, но это оказалось не так.

Хотя это и не удивительно... Он был компетентным великим герцогом, который редко появлялся в высшем обществе, поэтому любой, кто преследовал личную выгоду или практические интересы, не обратил бы внимания на слухи. В основном молодые леди и лорды из высшего общества особенно чувствительны к слухам.

Адель предположила, что те, у кого есть титулы, захотят удержать Гексиона на своей стороне. Подумав про себя, она приняла бокал, который он ей протянул.

«Так зачем она здесь?», — спросил Гексион, оглядываясь за Адель со странным выражением лица.

Упав на пол, леди Алия вздрогнула при упоминании о ней.

«Ясный пример того, что происходит, когда делаешь неправильный выбор», — ответила Адель.

«Неправильный выбор?» «Да. Вам не о чем беспокоиться, Гексион», — прямо сказала Адель, отхлебнув вина. Она вспомнила, как в прошлой жизни леди Алия была в долгах и даже вынуждена была использовать свою недвижимость в качестве залога. Виконт узнал об этом позже и попытался уладить ситуацию, но к тому времени она уже вышла из-под контроля.

Прямо перед смертью Адель дом Алии был близок к банкротству.

Естественно, все высшее общество отвернулось от леди Алии, и последнее, что слышала Адель, были слухи о том, что ее день за днем преследовали ростовщики.

Их отрезала императорская семья? Этого Адель не могла вспомнить. Как леди Алия, которая обычно так невежественна в таких вопросах, вообще могла подсесть на столь опасное вещество? Насколько ей было известно, виконт был бережливым и праведным человеком, который боролся за то, что считал правильным. Вот почему, когда он был особенно в трудном положении его старые знакомые пришли ему на помощь. Конечно, это были всего лишь слухи.

Слухи, которые ее не очень волновали, и слухи, которые она вспоминала только отрывками, потому что лицо Алии было прямо перед ней.

«Пожалуйста, помогите мне, леди Карина», — умоляла Алия, — «Мне не с кем поговорить. Пожалуйста».

«Банкет скоро начнется, леди Алия», — сказала Адель.

Молодая женщина с трудом поднялась на ноги, ее лицо побледнело от страха.

Адель вздохнула: «Вы все еще принимаете эти наркотики?»

Леди Алия съёжилась, что было более или менее ее ответом. Выражение лица Адель потемнело.

Она и раньше знала, что это какой-то наркотик, и предполагала, что он не может быть хорошим. Он, вероятно, также вызывает сильную зависимость. Кожа под платьем Алии была бледной и болезненной. «Это так раздражает», — подумала Адель, поморщившись. Она не могла просто отвернуться, прекрасно понимая, что произойдет, если она это сделает. Может, и не будет никаких серьезных изменений сразу, но семье не понадобится много времени, чтобы развалиться. К тому же, Адель сама наблюдала эту тактику, когда жила на улице.

Дилеры давали безвредные дозы наркотиков маленьким детям или другим доверчивым жертвам по низкой цене, которую они постепенно увеличивали, пока клиенты не попадали в порочный круг, оказываясь в ловушке у дилеров. Затем дилеры заставляли своих жертв работать на них или принуждали их заниматься проституцией или другими опасными видами деятельности.

У наркоманов не было выбора, кроме как попасть в эту ловушку. В конце концов, они оказывались слишком глубоко, не имея возможности выбраться. Такие наркоторговцы считались особенно злыми, даже на задворках. Вот почему Адель никогда не принимала еду от других людей, если могла. Джин был исключением, так как она знала, что он безопасен, более или менее. На данный момент зависимость леди Алии не казалась слишком сильной, но по сравнению с головорезами с улиц, которым нечего было терять, ей было что терять.

Вероятно, именно это и сделало ее их целью.

Эти парни никуда не годятся. Если бы они были с улиц, то поиск их слабостей вообще не сработал бы. Больше всего они боялись смерти или, возможно, мучительной боли. Угрозы отобрать у них дома или друзей не произвели бы на них никакого эффекта.

«Слишком много людей наблюдают», — сказала Адель, - «Я пришлю вам приглашение. Тогда мы сможем обсудить детали».

«Леди Карина!», — благодарно воскликнула леди Алия, резко подняв голову, ее глаза блестели, как будто она только что встретила своего спасителя.

Адель поджала губы: «Я же сказала, что не предлагаю помощи. Если хотите сбежать, вам придется что-то потерять взамен». Леди Алия захлопнула рот. Когда Адель со вздохом отвернулась, Гексион улыбнулся и распахнул перед ней дверь. Он преувеличенно поклонился, заставив Адель покраснеть от смущения, когда она поспешно вышла с балкона. Гексион холодно посмотрел на леди Алию, прежде чем последовать за Адель. От его краткого взгляда леди Алия вздрогнула и снова опустилась на пол.

Когда они оба отошли от балкона, Гексион встал рядом с Адель. «С вами все в порядке?», — спросил он, - «Если бы я знал, что так случится, я бы не оставил вас одну».

«Это вино прекрасно», — сказала Адель, меняя тему.

«Так вы не собираетесь рассказать мне, что это было?», — спросил Гексион.

Адель просто отпила вина. Она была не в настроении говорить об этом.

«Вы разговариваете с другими людьми, но при этом игнорируете меня. Это больно», — проворчал Гексион.

«Я давно не слышала, чтобы вы так говорили», — ответила Адель.                                                    «Вы были со мной все это время, так что не было причин обижаться», — сказал Гексион, наклоняясь к ней и медленно проводя большим пальцем по ее запястью.

Когда электрический разряд пробежал по ее руке, Адель поспешно отдернула свою руку.

Гексион удивленно расширил глаза, затем выпрямился: «Извините, если я вас обидел».

«Все... в порядке». Адель не то чтобы обиделась, но не было другого способа объясниться, поэтому она кивнула вместо того, чтобы вдаваться в подробности.

Между ними повисла неловкая тишина.

«Его светлость герцог Вифта, лорд Фелис и лорд Куарен!», — объявил камергер у входа.

Адель напряглась и зажмурилась.

С трудом сдерживая бешено колотящееся сердце, она изо всех сил старалась держать спину ровно и прямо. Первым ее нашел Куарен. Он резко вдохнул и повернул голову к Адель, его золотые глаза опасно сверкнули.

Или, если быть точнее, он взглянул на Адель, а затем убийственно посмотрел на Гексиона.

«Он все-таки выбрался... как жаль», — с сожалением сказал Гексион.

Почувствовав его разочарование, Адель немного вздрогнула: «Вы, кажется, искренне разочарованы».

«Так и есть», — ответил Гексион, - «Я надеялся, что хотя бы одну из его конечностей съест животное».

«Не могу сказать, что я не согласна». Адель хотела, чтобы кто-нибудь заткнул рот Куарену и не дал ему кричать или ругаться на нее.

«Его Величество император и Его Королевское Высочество наследный принц!»                        При объявлении о прибытии все прекратили свои дела и поклонились. Адель поставила свой бокал на стол рядом с собой и тоже опустилась, а Гексион последовал ее примеру последним. Она отчетливо слышала императора, как за ним волочится его мантия, когда он направлялся к трону, и нервно сжала кулаки.

Глава 88

С ним все в порядке? Адель не могла видеть выражение лица Гексиона. Чувствуя неуверенность, она протянула руку и сжала его правую. Он вздрогнул, но принял ее руку и крепко сжал. К счастью, он, похоже, не был таким уж нервным.

«Поднимите головы», — серьезно приказал император.

Все аристократы послушно подняли головы. Заняв свое место у трона, император начал оглядывать толпу дворян.

«Спасибо, что нашли время посетить этот банкет», — сказал он, - «Причина, по которой мы сегодня празднуем, заключается в том, что мой дорогой великий герцог недавно обручился».

«Оооо!»

Толпа разразилась ропотом.

«Этот банкет проводится для того, чтобы объявить о помолвке и поздравить пару. Выйдите вперед, оба», - торжественный голос императора был ласковым, но это был все еще несомненный приказ. Гексион протянул руку Адель, которая нервно ее взяла.

«Великий герцог Гексион Миллатрио», — сказал император.

«Да, Ваше Величество».

«Леди Карина Вифта».

«Да... Ваше Величество».

Адель встретилась взглядом с императором, затем поспешно опустила глаза. Она почувствовала, как по ее телу скользит змея. Заметив ее реакцию, император нежно улыбнулся. Возможно, для других это выглядело как теплая и дружелюбная улыбка, но от нее волосы на ее руке встали дыбом.

«Сегодня я официально даю вам свое одобрение на помолвку», — сказал император.

«Спасибо, Ваше Величество», — ответил Гексион.

«Да, спасибо, Ваше Величество», — ответила Адель мгновение спустя, застыв на месте. Гексион взглянул на нее, затем собрался уходить.

«Ну что ж! Надеюсь, вам всем понравится банкет», - великодушно сказал император, окидывая взглядом толпу. Аристократы снова поклонились, чтобы выразить свое почтение.

«А вы двое, почему бы вам не выпить со мной чашечку чая, прежде чем вы пойдете и насладитесь банкетом?», - предложил император.

Адель и Гексион повернулись, чтобы вернуться, выразив свое почтение, но оба замерли, услышав голос императора. Они немного ожидали, что состоится частная беседа, но никто из них не думал, что он попросит об этом так прямо. Адель повернулась своим напряженным телом и снова поклонилась, изо всех сил стараясь сохранить спокойное выражение лица.

«Это будет честью для нас, Ваше Величество», - сказала она.

«Не нужно быть такой формальной», - сказал император, дружески махнув рукой. Затем он ласково погладил Гексиона по плечу, заставив его напрячься. Император, несомненно, улыбался, но Адель его взгляд показался холодным. Он не изменился... Его глаза были такими же холодными, как и всегда. Адель автоматически скривила губы в мягкой улыбке. У нее была привычка улыбаться, когда она попадала в беду. Так было, когда она жила с герцогом Вифта и когда она встречалась с другими дамами из высшего общества. Она ничем не отличалась перед императором. Можно даже назвать это своего рода приобретенным рефлексом.

Император ушел, а пара последовала за ним. Адель изо всех сил старалась скрыть свою нервозность, медленно идя рядом с Гексионом.

«Может быть, разница в в том, что я стою лицом к лицу не к герцогу а к императору», - подумала она про себя. Когда она сравнила трех Вифта с одним императором, она подумала, что, возможно, встреча с императором будет предпочтительнее. Адель утешала себя, как могла. Она не могла позволить себе совершить ошибку и доставить Гексиону неприятности.

«Леди Карина», - сказал император.

«Да, Ваше Величество».

«Могу ли я спросить, как вы познакомились с великим герцогом? Вы знаете, он никогда не говорит о себе».                                                      Они направлялись в гостиную. Адель напряглась, услышав вопрос. «За мной гналось животное, когда он спас меня. Я обязана ему жизнью».

«О, боже», — с сожалением сказал император, хотя в его голосе, казалось, не было и тени искренности. Адель сразу поняла это, так как у нее был дар читать чувства других людей.

«Как так получилось, что за вами гналось животное?», — спросил император.

«Мне было любопытно узнать о лесе, и я пошла гулять, а потом заблудилась», — ответила Адель, - «Как раз когда я была в отчаянии, он появился в черных доспехах и спас меня».

Она попыталась представить себе этот момент как можно ярче, чтобы радость и эмоции отразились на ее лице. Она знала, что император не был ни дураком, ни человеком, у которого нет ничего, кроме жадности. Даже сейчас Адель все еще ясно помнила день, когда она впервые встретила императора. Он посмотрел на нее так, словно оценивал скот.

«О, великий герцог сделал это тогда? Это приятно слышать», — сказал он.                       «Да. Я подарила ему кисточку после этого, и вот так мы сблизились», — ответила Адель

«Юная любовь подобна пламени», — заметил император, ведя их в гостиную.

Перед плюшевыми диванами мраморные столы уже были уставлены красиво раскрашенными чашками и тарелками, полными угощений.

«Понятно», — продолжил император, - «Какие прекрасные отношения. Итак, я слышал, что вы теперь живете вместе».

Он снял мантию и отдал ее своему дворецкому Валлану, затем опустился на диван. Гексион и Адель сели напротив него.

«Да. Мой второй брат вел себя немного озорно, и его величество великий герцог помог мне».

«Кажется, великий герцог очень дорожит вами».

«Больше, чем я этого заслуживаю», — сказала Адель, опустив взгляд.

Император перевел на нее свои красные глаза.

Гексион нахмурился, увидев, что император оценивает ее.                                                 «Правда. Он настоящий мужчина».                       «Ваше Величество, — вмешался Гексион.

Император мельком взглянул на молодого человека, затем снова на Адель, которая смиренно сидела перед ним. Он встречался с заменой Карины Вифта только один раз. Тогда она была намного моложе и меньше и отчаянно нуждалась в любви — идеальной для их нужд. Было ясно, что она готова сделать все ради привязанности, и она, казалось, была достаточно напугана, чтобы знать свое место. Император тогда решил, что молодая девушка перед ним станет хорошей заменой.

«Вы были тогда такой маленькой девочкой. Как же вы выросли», — заметил он.

Адель вздрогнула, поняв, что его резкий голос обращается к ней. Его теплый и дружелюбный тон исчез, как будто он существовал только в ее снах, и его слова теперь были колюще холодными.

«Подними голову», — приказал он. Адель медленно подняла голову. Гексион изо всех сил пытался удержать руку от движения к мечу, выражение его лица было напряженным и нервным.

Ее золотые глаза столкнулись с темными, кроваво-красными глазами императора. Она затаила дыхание, чувствуя беспокойство, но не избегала взгляда императора.

Это было довольно неприятно... Она чувствовала что-то от императора, что-то очень похожее на монолит. Но если монолит был чистой и прозрачной водой, то император был чем-то более грязным, липким, отвратительным и трудно узнаваемым.

Видя, как она продолжала стойко выдерживать его взгляд, император беззвучно воскликнул про себя.

Он никогда раньше не уделял ей много внимания. Даже на большинстве банкетов замена Карины Вифта никогда не привлекала его внимания. Вот насколько мало значило ее существование. Несмотря на это, она приложила все усилия, чтобы оставаться значимой среди своих подруг-аристократок, но это только делало ее менее примечательной. «Герцог Вифта поднял интересную тему», — подумал император. Он знал, насколько устрашающими могут быть его собственные глаза.

Те, кто долгое время работал рядом с ним, не слишком реагировали на его взгляд, но все остальные не могли скрыть своего ужаса. Все они естественным образом осознавали свое место в присутствии высшей власти, становясь свидетелями власти и достоинства, к которым их души даже не могли приблизиться.

«Как тебя зовут?», — спросил он.

«Карина Вифта», — ответила Адель после паузы. Она не сразу поняла, почему он задал такой вопрос. Она услышала звук насмешки над головой.

«Это просто название оболочки, которую ты носишь. Я спрашиваю, что внутри», — сказал император.

Адель сглотнула.

Взгляд императора медленно скользнул по ней сверху вниз. Адель почувствовала себя замороженной, словно она оказалась в ловушке из колючего куста.

Она знала, что ее ничто не связывает, но по какой-то причине ей казалось, что она не должна двигаться без разрешения императора. «Могу ли я спросить... почему вы спрашиваете меня об этом, Ваше Величество?», — ответила Адель еще одним вопросом. Она старалась не показаться оскорбительной, но не сводила с него глаз, потому что он еще не приказал ей иначе.

«Злая девчонка», — сказал император, - «Ты смеешь задавать мне вопрос вместо того, чтобы ответить на мой?»

«Прошу прощения, если я вас обидела, Ваше Величество».

«Мне просто любопытно», — коротко ответил император.

Адель затаила дыхание, чтобы скрыть удивление.

«Лучше, если он вас не заметит. Как только он заинтересуется вами, вы не сможете убежать».

Она помнила предупреждение Гексиона и знала, что любопытство императора не может быть хорошим. Она пришла к выводу, что лучше ответить честно, чем скрывать свою информацию и еще больше возбуждать его любопытство. «Меня зовут Адель», — сказала она.

«А как насчет твоей фамилии?»

«Я была дочерью простолюдинки и выросла на улице без фамилии, Ваше Величество», — сказала Адель, опустив глаза, надеясь, что его интерес угаснет.

Император посмотрел на нее, поглаживая подбородок. Затем он повернулся к Гексиону, по-видимому, потеряв интерес. Внезапно его красные глаза начали жестоко сверкать.

«Понятно. Вы когда-нибудь видели руку Гексиона?», — сказал он.

Вместо того чтобы нахмуриться, Адель бросила взгляд на Гексиона, который сидел неподвижно. Она не могла понять, действительно ли он нервничал или просто притворялся перед императором.

«Да, мы время от времени держались за руки», — сказала она.

«Я спрашиваю, видели ли вы обе руки».

Глава 89

«Что сказал ему Гексион?», — задавалась вопросом Адель.

Однако ответ пришел к ней легко, как только она увидела злобу, танцующую в глазах императора. Если бы Гексион сказал ему, что он уже показал мне свою руку, император бы ни за что не стал источать такую злобу.

После короткой паузы Адель покачала головой: «Я еще не видела обе руки».

«О, боже. Как ты мог не показать женщине, с которой проведешь остаток своей жизни? Лучше показать ей сейчас, прежде чем шокировать ее в вашу первую ночь в постели. Давай, покажи ей», — сочувственно сказал император.

Он звучал так, как будто был внимателен к Адель, но если он знал все о состоянии Гексиона, это был чрезвычайно жестокий приказ. Тем не менее, Адель не могла придумать ни одной причины для отказа. Если они были помолвлены и скоро поженятся, то им действительно не следовало ничего скрывать друг от друга.

«Ваше Величество», — сказал Гексион дрожащим голосом.

Он играет? Или это правда? Его нервозность звучит слишком убедительно. Играл он или нет, Адель все равно волновалась. Если это было фальшью, это означало бы, что он много пережил, чтобы вести себя так естественно, а если было правдой, то это означало, что он действительно боялся императора. Или, возможно, он боялся показать Адель всю свою руку.

«Если хочешь, я могу попросить кого-нибудь помочь тебе», — сказал император, - «Конечно, тебе придется убрать за собой самостоятельно».

Гексион поспешно покачал головой, но император уже подзывал своего дворецкого правой рукой.

«Да, Ваше Величество», — сказал Валлан с поклоном.

«Великому герцогу нужен кто-то, кто поможет ему снять рубашку. Приведи кого-нибудь подходящего», — приказал император.

«Любой подойдет?», — спросил Валлан.

«Хм...», — император погладил подбородок, - «Я не хочу ждать, так что приведите одного из стражников».

«Я сделаю это сам, Ваше Величество», — быстро сказал Гексион.

«О боже», — сказал император, щелкнув языком, когда повернулся к Гексиону. Он поднял руку и нежно погладил молодого человека по щеке. «Это все потому, что ты не решился подчиниться моему приказу», — сказал он.

«Извините, что прерываю. Может, я лучше помогу?», — сказала Адель.

Гексион и император одновременно подняли головы.

Адель одарила их невинной улыбкой, притворяясь, что ничего не понимает: «Я бы хотела помочь, поскольку он тот мужчина, который скоро станет моим мужем. С вашего разрешения, конечно, Ваше Величество».

Император прищурился. У него было достаточно опыта, чтобы понять, что деревце думает на ходу.

Над ней издевались, когда она росла? Это объясняет, как она так быстро считала обстановку в комнате. Выглядя удивленным, император поднял руку, чтобы остановить Валлана. Хорошо обученный главный дворецкий немедленно прекратил то, что он делал. «Хорошо. Это была моя ошибка. Я должен был понять, что его невеста была прямо рядом с ним. Ты можешь помочь ему сама», — великодушно сказал император.

Адель подошла к Гексиону, тяжело сглотнув. Она сняла с него наполовину свисающую мантию и положила ее на диван рядом с собой, затем подняла обе руки, чтобы расстегнуть одну за другой пуговицы на его педжаке.

Гексион молча опустил взгляд. Он чувствовал, что его может опьянить ее аромат.

Увидев, что ее руки дрожат, он провел своей правой рукой по ней. Рукав куртки застрял в кожаной перчатке Гексиона.

Адель положила на него свою руку, выглядя ошеломленной. Она почувствовала, как рука Гексиона вздрогнула.

Мягко поглаживая его запястье, она медленно начала стягивать перчатку, обнажая его покрытую шрамами и мозолистую правую руку. Император откинулся на спинку дивана, наблюдая без слов.

Затем рука Адель потянулась к левой руке Гексиона.

С напряжением она стянула с него левую перчатку, тупо уставившись на серую руку, которая, казалось, немного дрожала.

«Вам нужно закончить помогать ему, леди Карина», — сказал император. Адель снова начала двигать руками. Она выдохнула, осознав, что затаила дыхание. Когда педжак Гексиона наконец упал, Адель положила его на диван.

Она ясно видела его сероватое плечо под тонкой белой тканью.

Очень медленно она сняла с него рубашку. Его торс был весь в ранах, шрамах от ножевых ранений и царапинах. Это было свидетельством напряженной жизни, которую он пережил, свидетельством его боли. От его левого среднего пальца до правого плеча его кожа была серой и жесткой, как камень.

Адель никогда раньше не видела его так близко. Там, в лесу, было темно, и она видела только частичный проблеск его кожи под одеждой. Внезапно она почувствовала неконтролируемую ярость. Когда она представила, как Гексион орудует своим мечом этим телом, пытаясь остаться в живых, ее глаза стали горячими от слез. Адель знала обо всех его достижениях, включая те три года в будущем и даже те, что были до охотничьего турнира. Великий герцог появился из ниоткуда, отправленный навстречу всевозможным опасностям, и на поле битвы каждый раз он выходил победителем. Он вернулся, прожив жизнь истребления варварских племен. Его достижения произвели фурор в высшем обществе, поскольку все они были результатом деятельности молодого мальчика с одной замороженной рукой, который владел мечом, чтобы жить.

Адель зажмурилась и сглотнула, прежде чем сделать шаг назад.

Взгляд Гексион все еще был направлен вниз, когда она повернулась, чтобы посмотреть на императора.

«Я закончила помогать ему, Ваше Величество».

«Вы, кажется, не очень удивлены», - заметил император, выглядя разочарованным.

Адель сжала юбку, чтобы руки не дрожали. Она опустила взгляд, надеясь, что император воспримет ее выражение как страх, а не как ярость. «Я слышала, что он не может пошевелить одной рукой, поэтому я осмелилась предположить, что он чем-то болен».

«Хм... Предположила?», — сказал император. Адель подняла на него глаза, выглядя сбитой с толку.

«И увидев, ты подумала, что источник его болезни - это проклятье. Это ужасно? Или отвратительно?»

«Это выглядит... болезненно», — честно ответила Адель.

Император нахмурился, а Гексион расширил глаза.

«Это выглядит болезненно, говоришь?», — сказал император, - «Это доказательство его неповиновения богам. Это то же самое проклятие, которое убило оболочку, которую ты сейчас занимаешь».

Он говорил так, словно ему нечего было скрывать.

Адель не могла понять, было ли это потому, что он планировал убить ее, или он был уверен, что она тоже была у него на ладони, как и Гексион.

«Я просто сказала то, что увидела», — сказала она, - «Прошу прощения, если обидела вас».

«Я вижу, ты бесстрашна», — сказал император, прищурив глаза.

«Я много лет прожила на грани смерти и невосприимчива к таким чувствам. Надеюсь, вы понимаете, Ваше Величество».

«Ты не боишься смерти?»

«Смерть всегда была частью моей жизни», — сказала она, - «Я держалась за роскошные обеды и богатства, но они всегда были позади меня. Если бы я когда-нибудь посмотрела вперед, то оказалась бы на краю обрыва». Император погладил подбородок, с интересом изучая Адель. Его любопытство было задето.

Адель хотела остановиться, но решила, что это только разозлит императора.

Поэтому она продолжила: «И теперь, когда я рядом с любимым человеком, я не боюсь, даже если столкнусь с угрозой смерти».

«Любовь... любовь, говоришь ты», - император расхохотался, - «Какая глупая и бесполезная эмоция».

«А еще эта эмоция, которая позволяет мне делать все, что угодно», — ответила Адель, - «Все, что угодно ради другого человека».

Даже если это означает убийство. Опустив последнюю часть, она опустила голову. Император переводил взгляд с Гексиона на Адель и обратно. «Это скучно», — сказал он.

Но не девушка, которую он нашел интересной. Прищурив глаза, он уставился на Адель, которая скромно стояла перед ним. Он ожидал, что она будет слабачкой, которая будет следовать только тому, что ей говорят, но он был удивлен, увидев, что ошибается.

Мне это не нравится. Его взгляд упал на Гексиона, который смотрел на Адель. Сначала он предположил, что великий герцог что-то замышляет, но, похоже, его чувства все-таки были искренними. Это была девушка, которую он не мог прочитать. Она быстро читала обстановку и принижала себя в нужный момент, но, казалось, не была угнетена. Он мог видеть в ней инстинктивный страх, но она все же умудрялась высказывать свое собственное мнение.

«Герцог Вифта создал неприятность», — сказал император.

Адель вздрогнула.

«Одевайся. Я не должен отнимать у тебя больше времени, не тогда, когда этот банкет устраивают для тебя». Адель подняла рубашку с дивана и помогла Гексиону снова одеться.          «Я могу это сделать», — сказал Гексион.

«Позвольте мне помочь».

«Я... немного смущен».

«Пожалуйста, позвольте мне помочь», — твердо сказала Адель, закусив нижнюю губу.

Гексион наконец опустил правую руку, чтобы принять ее помощь. Он всегда одевался сам, и теперь, как взрослый мужчина, он впервые в жизни получил помощь.

С непроницаемым выражением лица император явно наблюдал, как уши Гексиона покраснели, и он встал, закончив одеваться.

«Возвращайтесь на банкет», — приказал император.

Гексион и Адель поклонились, затем повернулись, чтобы уйти. Как только они вышли из комнаты, император коротко выдохнул.

«Вы устали, Ваше Величество?», — спросил Валлан.

«Нет. Давненько меня так не развлекали», — ответил он, хихикая себе под нос и низко опустив голову. Теперь его величественность исчезла, но Валлан стоял рядом с ним, словно привык к этому. «Ты видел это, Валлан? Гексион улыбался. Это оказалось забавным».

«Да, я видел, Ваше Величество», — тихо ответил Валлан.

«Интересно, какое лицо он сделает, если девушка умрет», — размышлял император, поглаживая бороду. Он не мог стереть из памяти образ той девушки и то, как она продолжала говорить, даже дрожа от страха. «Она незаконнорожденный ребенок герцога?»

«Да, так и есть».

«Одного поля ягода. Она Вифта, все верно. Невероятно. Первый и второй сыновья — достойные таланты, и эта похоже тоже». Император отозвал своих собственных детей.

Честно говоря, он не был доволен сыном, которого он назначил наследным принцем, но он был идеальным инструментом для использования. Принц жаждал внимания, но он был

некомпетентен по сравнению и с Гексионом, и с первым сыном Вифта.

«Семья Вифта имеет  слишком много», - заметил он.

Герцог зашел слишком далеко, пользуясь своими отношениями с императором. С таким количеством талантов в его арсенале императорская семья могла оказаться под угрозой.

Особенно после того, как сам император отрекся от престола. Даже если наследный принц был глупцом, было важно убедиться, что он сможет поддерживать авторитет императорской семьи. По крайней мере, он все еще был кровным родственником императора и превосходил его других сыновей. Императору придется найти способ защитить свое наследие. «Тц, я хотел избавиться от первенца. Жаль, что вместо этого погибла бесполезная дочь», — раздраженно пробормотал император, вспоминая свое прошлое, - «Мне тоже теперь следует пойти в банкетный зал», — сказал он затем.

«Я провожу вас, Ваше Величество». Когда его хозяин кивнул, главный дворецкий последовал за ним. Выражение лица императора, которое всего минуту назад было полно злобы и озорства, теперь снова стало торжественным и внушительным, когда он вышел из гостиной.

Глава 90

«Я не хотел, чтобы вы это увидели», - сказал Гексион, когда они вышли из гостиной. Адель сразу поняла, о чем он говорит.

Она сжала губы. Но еще более ужасным она нашла состояние его тела: «Я рада, что увидела это».

«Увидела что?»

«Шрамы на вашем теле».

Глаза Гексиона расширились.

Адель остановилась, заметив, что он застыл на месте позади нее.

Затем она повернулась к нему и сказала: «Все что я увидела это ваш торс. По сравнению с ним рука оказалась ничем».

Она протянула руку и положила ее ему на сердце. «Этот человек, должно быть, прожил такую насыщенную жизнь... Вот что я подумала. Я не нашла это отталкивающим или неприятным. Я имела в виду то, что сказала». Взгляд Гексиона упал на пол, не в силах остановиться на Адель.

«Вы жили тяжелее, чем кто-либо другой. Я не считаю вас чудовищем, и не думаю, что вы прокляты. Моя жизнь не была так насыщена, как ваша», — продолжила Адель.

«Это неправда...», — сказал Гексион.

«Это правда. Я была занята тем, что убегала и убегала от своей реальности». Она убедила себя, что все невидимое нереально, и в результате ее слепое доверие оставило бедное сердце измятым и изношенным. Иногда ее запирали, морили голодом и оскорбляли, но никогда она не боролась напрямую с угрозой смерти. «Я думаю, вы замечательный человек, Гексион. Так что вам не нужно стыдиться себя».

Ее голос был спокойным и ровным, но вскоре она почувствовала себя немного смущенной и отвернулась, почесав щеку. Как раз когда она попыталась ускорить свои шаги, ее тело внезапно отстранилось и погрузилось в сладкие и теплые объятия.

Держа ее сзади, Гексион медленно поднес свой лоб к плечу Адель и прошептал: «Что я могу сделать, Адель?» Глаза Адель расширились. Они находились в пустом коридоре, но всегда оставался шанс, что кто-то может подслушивать.

«Я леди Карина!», — тихо поправила она его.

«Я так сильно тебя хочу, что это сводит меня с ума», — пробормотал Гексион.

«Гексион?», — позвала Адель, чувствуя себя застигнутой врасплох.

Ее тело напряглось, когда она почувствовала его крепкую грудь у своей спины.

«Я знаю, что не могу», — сказал Гексион, — «Я знаю».

Казалось, он разговаривал сам с собой. Выражение лица Адель потемнело. Она осторожно положила свою руку на руку Гексиона, которая обхватила ее талию и теперь лежала на животе.

«Это естественно, что вам нужен кто-то, на кого можно опереться, когда вам одиноко», — сказала она, — «И к счастью, у нас все еще есть достаточно веская причина опереться друг на друга».

Глаза Гексиона на мгновение расширились. Адель медленно опустила взгляд. Под своими бледными руками она могла видеть все шрамы и раны на его коже: «Гексион, — сказала она, — «Мы можем опираться друг на друга, пока не закончим выполнять данные обещания».

«А что будет, когда мы закончим?»

«Тогда мы вернемся туда, где были раньше», — сказала Адель, пытаясь, чтобы ее голос звучал ровно.

Для Адель, которая ненавидела жить как Карина Вифта, и Гексиона, который хотел сместить нынешнего императора и занять его место, их отправные точки были совершенно разными. Как будто каждый из них пришел из отдельных параллельных линий, которым не суждено было встретиться, но которые были вынуждены переплестись, чтобы быть вместе.

«Пока мы сможем все правильно закончить, я сделаю все возможное, чтобы помочь вам, Гексион», — сказала Адель, — «И, конечно, я сделаю все возможное, чтобы помочь вам добиться успеха».

Гексион затих. Он был настолько тихим, что она даже не поняла бы, что он дышит, если бы не почувствовала тепло его дыхания на своей шее. Он медленно отстранился от нее. Наконец, освободившись от его объятий, Адель повернулась, чтобы посмотреть на него.

«Жаль, что мы снаружи», — сказал Гексион.          «Почему?»

«Если бы мы были дома, я бы обнял тебя и прижал к себе», — ответил Гексион с тихим смехом. Адель наклонила голову в ответ на его нежную улыбку.

«Если я та, кого вы обнимаете, разве это не означает что вы и так прижимаетесь ко мне?», — спросила она, выглядя озадаченной.

Гексион расширил глаза, затем рассмеялся, его плечи дрожали: «Вот что вас смутило, я понял», — сказал он, со следами смеха в голосе.

Гексион потянулся, чтобы взять Адель за левую руку, и они снова вошли в банкетный зал. Зал был полон приглушенных разговоров, но при их появлении все сразу замолчали.

Гексион сжал руку Адель. От его прикосновения она обнаружила, что улыбается. По крайней мере, легче обмануть всех этих аристократов, чем императора. Как только она вошла, то встретилась взглядом с Куареном, который стоял отдельно от всех остальных. Она отвернулась, делая вид, что не замечает этого, но его глаза уже опасно сверкали на ней. Он первым приблизился к ним, сделав большой шаг.

Только тогда герцог Вифта и Фелис заметили Адель и повернули головы в ее сторону.

«Нам выйти на террасу, чтобы избежать всех?», - спросил Гексион.

«Да», - ответила Адель, - «Его Величество тоже еще не вернулся».

«Он должен прибыть немного позже».

Адель кивнула.

Сделав вид, что не видит приближающегося к ним Куарена, Гексион небрежно направился на террасу. Адель последовала за ним и увидела, как леди Алия вздрогнула, когда они прошли мимо друг друга. Леди Алия украдкой бросила взгляд на Адель, который был проигнорирован, поскольку Адель не хотела вести себя так, будто они друзья, или говорить о ее проблемах в таком месте.

Более того, это только вызвало бы подозрения, если бы ее увидели разговаривающей с кем-то, кто так виновато дрожал. Из всего, во что она могла вляпаться...

От чего она так сильно хотела убежать, что начала употреблять наркотики? Даже на улице большинство людей избегали этого. Причина была проста: однажды пристрастившись, остановиться было невозможно. По крайней мере, леди Алия все еще была на той стадии, когда могла одеваться и вести себя нормально на светских мероприятиях.

Адель вышла на террасу в сопровождении Гексиона.

«Надеюсь, на этот раз вас никто не потревожит», — сказал Гексион.

«Слишком поздно», — ответила Адель. Как только она это сказала, дверь за Гексионом распахнулась, и вошел Куарен.

Сытая по горло Адель бросила на него взгляд, затем отвернулась.

Мне все равно. Он был не тем, о ком ей стоило беспокоиться, и, кроме того, судя по выражению лица Гексиона, он, похоже, загородит ее от Куарена. Я так боялась его... Но теперь она чувствовала жалость вместо страха. Как он мог оставаться таким жалким все это время, даже будучи взрослым? И более того, оранжевые нити, которые обвивались вокруг него каждый раз, когда он злился, служили явным индикатором его эмоций. Со вздохом Адель прислонилась к перилам и отвела взгляд.

«Счастлив, что оставил меня там одного, да?», - сказал Куарен.

«Ты напал первым, а я просто защищался», - ответил Гексион, выглядя невозмутимо, а его губы скривились в кривой улыбке. Он стоял прямо, но выражение его лица было таким насмешливым. «Тебе следует винить свою некомпетентность», - продолжил он, - «Может, тебе сначала стоит научиться держать меч».

«Ты сукин сын...!», - начал Куарен.

«Заткнись», - сказала Адель, нахмурившись.

От ее раздраженного щелчка Куарен удивленно сжал губы. Затем он подошел к Адель, его лицо исказилось в гримасе: «Что с твоим лицом?», — спросил он, - «Что-то случилось?».

«Ну, кое-что происходит прямо сейчас», — сказала Адель.

«Чёрт возьми, кто тебя запугивает? Кто это?» «Ты», — раздраженно сказала Адель.

Куарен расширил глаза от неожиданного ответа. Затем он расхохотался, как будто находил это забавным.

«Я думал, это что-то другое», — сказал он, уклончиво пожав плечами.

Адель нахмурилась от его бесстыдства. Он был для неё самым раздражающим человеком в мире, но, казалось, совершенно ничего не замечал.

«Этот придурок лжёт тебе», — сказал Куарен, - «Очевидно, что он позволил мне ударить его в прошлый раз!»

«Даже если это так, это не твоё дело», — парировала Адель.

«Что с характером? Я только забочусь о тебе».

«Я никогда тебя об этом не просила. А теперь проваливай».

Куарен просто скрестил руки и пожал плечами. Адель слегка выдохнула, чувствуя разочарование от того, что ее слова не доходят до него.

Глава 91

«Вы устали?», — спросил Гексион.

«Да», — ответила Адель.

«Мы можем вернуться в банкетный зал, если так будет лучше».

Гексион встал между Адель и Куареном, встретившись с ней взглядом.

Адель задумалась. Она представила, как выйдет в банкетный зал и привлечет всеобщее внимание, а затем сравнила это с тем, как останется здесь и будет слушать непрекращающееся тявканье Куарена. Оба варианта казались одинаково изнурительными, почти одинаковыми.

«Я не думаю, что будет какая-то разница», — сказала Адель.

«Это разница между армией надоедливых рабочих муравьев и одним сумасшедшим огненным муравьем», — прямо сказал Гексион. Адель резко повернула голову, беспокоясь, что кто-то может услышать. К счастью, они были одни.

«Видишь!», - закричал Куарен, - «Этот парень - подделка! Разве ты не видишь, как он невинно себя ведет? Тебе нужно проснуться и хорошенько на него посмотреть, если ты не настоящая идиотка!»

Адель нахмурилась и взглянула на Гексиона, который строго смотрел на Куарена, будто не понимая о чем тот говорит.

Адель снова повернулась к Куарену: «Ну, Гексион не ошибается», - сказала она, принимая его сторону.

Гексион презрительно усмехнулся, затем сжал губы и кивнул, как будто этого никогда не было. Но Куарен, чье зрение было острее, чем у большинства, быстро заметил изменение в выражении лица Гексиона.

Он сердито посмотрел на Адель: «Черт возьми, как этот придурок промыл тебе мозги?!»

Прижав руку к уху, Адель нахмурилась и повернулась, чтобы уйти с террасы. Гексион последовал за ней, проскочив мимо Куарена. «Интересно, кто настоящий идиот», — пробормотал он еле слышным голосом.

Адель пропустила слова, но Куарен, чьи уши улавливали самые слабые звуки, услышал это громко и отчетливо. Затем Гексион

приятно улыбнулся ему.

«Ты маленький...!», — прорычал Куарен.

«О, осторожнее», — сказал Гексион, торопясь вперед, когда Адель тихонько воскликнула от удивления. Подол ее платья зацепился за вход на террасу.

С выражением преувеличенной обеспокоенности он освободил ее платье, затем протянул руку: «Пожалуйста, позвольте мне проводить вас, моя леди», — сказал он льстивым голосом.

Адель усмехнулась, положив свою руку на его.

«Что это? Она смеется...», — пробормотал Куарен, его лицо исказилось. Он собирался схватить Гексион за шею, но остановился на месте, услышав ее смех.

Необъяснимая ярость закипела внутри него.

«Я не могу в это поверить!», — сказал он, больше себе, чем кому-либо, - «Все, что она делает со мной, — это выходит из себя». Куарен раздраженно провел пальцами по своим рыжим волосам, снова устремив взгляд на Адель.

Наблюдая, как она исчезает в толпе, держа руку в руке Гексиона, он почувствовал, как его желудок неприятно скрутило.

«Какое мерзкое чувство», - сказал он себе, топнув ногой. Его аккуратно уложенные волосы теперь растрепались, и он ворчливо выскользнул с террасы.

Как только он вошел в банкетный зал, увидел своего отца и Фелиса, окруженных людьми,

обменивающимися

формальностями и

обсуждающими скучную старую политику. Или, точнее, герцог Вифта вел большую часть разговора, представляя сына своим знакомым.

Теперь, за пределами террасы, Адель наконец привлекла внимание герцога Вифта, чье лицо затвердело при виде ее. Она застыла на месте, чувствуя беспокойство.

«Извините, я на минутку», - сказал герцог Вифта тому, с кем он здоровался, поворачиваясь к своей дочери. Адель и Гексион уже собирались направиться в тихий угол, но герцог Вифта и Фелис устремились к ним, словно все это время ждали, когда они выйдут с террасы. Чувствуя себя измотанной после встреч с императором и Куареном, Адель остановилась на месте. Она была слишком близко к герцогу, чтобы избежать его.

«Прошло много времени», — сказал герцог Вифта, стоя в шаге от нее.

Адель тихо кивнула: «Да, это так».

«Ты так внезапно нас покинула. Тебе даже не жаль, что ты оставила своего бедного отца?»

Адель могла сказать, что герцог осознавал, что за ним наблюдают, а также то, что все внимание сейчас было приковано к ним.

«Это вылетело у меня из головы», — ровно сказала она, - «Но вы были слишком суровы со мной, отец. Как я могу не бояться, когда вы так меня наказываете?»

Глаза герцога дрогнули. Чувствуя, как ярость начинает разгораться в его бурных глазах, Адель одарила его улыбкой: «Я знаю, что вы, конечно, беспокоитесь обо мне».

«Верно. Для отца вполне естественно беспокоиться о своей единственной дочери».

«Да. Думаю, тогда я потеряла самообладание. Знаете, верна поговорка, что любовь ослепляет», — небрежно сказала Адель. Она очень тщательно подбирала слова, пытаясь скрыть свое волнение, одновременно действуя ему на нервы, и при этом стараясь, чтобы это не звучало странно для всех, кто ее слушает.

«Я был удивлен, что ты ушла таким образом», — сказал герцог.

«Ну, это не странно, когда родители и их дети спорят. Признаю, что я была не в себе», — сказала Адель, - «Но его высочество великий герцог был так добр ко мне, что теперь я чувствую, будто снова могу дышать».

Герцог Вифта не ответил.

По вздувшейся на его шее вене Адель видела, что он кипит внутри. Ей показалось просто смешным, что он не мог ничего сказать, потому что все смотрели. «Отец», — сказала Адель с улыбкой, надеясь выглядеть как можно более естественно. Гексион стоял позади нее, как стражник, его глаза были прикованы только к ней.

«Его Величество благословил нашу помолвку. Нам так повезло. Теперь, я думаю, пришло время и вам отпустить меня».

Понимая скрытый смысл ее слов, герцог Вифта напряг свой взгляд. Он изо всех сил старался смягчить выражение лица, заставляя губы улыбаться. «Как отец может когда-либо отпустить своего ребенка?»

Адель сделала шаг вперед. Теперь они стояли очень близко друг к другу, и для тех, кто не знал лучше, они выглядели как любые другие отец и дочь, не желающие расставаться.

«Недавно я прочитала в газете, что ребенок из обычной деревни подвергся насилию со стороны своих родителей и в конечном итоге убил их, изрезал тела и разбросал их по всему городу», — сказала Адель голосом, едва громче шепота. Герцог Вифта яростно посмотрел на нее, его гнев был очевиден. К счастью, его глаза были обращены вниз на Адель, и только она и Гексион стояли напротив него, так что никто другой не мог заметить изменения в его выражении лица.

«Конечно, это была всего лишь история в газете», — сказала Адель с широкой улыбкой.

Она сделала вид, что нежно сжимает руки герцога, затем отстранилась от него.

«Но говорят, что даже мышь укусит кошку, если ее загнать в угол...», - она спокойно улыбнулась, - «Если бы мышь была на грани смерти и случайно оказалась на спине дракона, разве она не смогла бы разорвать кошку на куски?»

Она сделала еще один шаг назад, Гексион крепко поддерживал ее сзади. Затем она повернула голову и подняла глаза, чтобы увидеть, как Гексион наблюдает за ней с довольной улыбкой. Он медленно провел большим пальцем по ее шее, ободряя. Адель снова повернулась к герцогу Вифта, который теперь не мог скрыть своего ожесточенного выражения лица. Она одарила его улыбкой, которая всегда ей так шла: «Спасибо за поддержку, отец», — сказала она, - «Я позабочусь о том, чтобы быть счастливой, так что вам не придется беспокоиться. Как видите, он так хорошо ко мне относится».

Она немного повысила голос, чтобы все услышали, и теперь леди и лорды, которые слушали, снова начали перешептываться между собой.

«Конечно», — наконец сказал герцог Вифта, заставив свое лицо расслабиться.

Адель коротко склонила голову, затем отвернулась, когда Гексион протянул ей бокал сладкого фруктового вина.

«Вам нужно выпить?», — спросил он.

«Да, немного», — ответила она.

«Многие банкеты длятся гораздо дольше, чем этот, но вы, кажется, уже устали».

«Вот почему я всегда ненавидела банкеты», — сказала Адель, сдерживая вздох, стоя в углу зала. Из-за всех этих наблюдающих глаз она никогда не могла прислониться к стене, даже несмотря на усталость. Ей приходилось смеяться над скучными шутками и вмешиваться, когда другие распространяли грязные слухи.

Независимо от того, была ли она с дамами или лордами, или с теми и другими, темы разговоров всегда принимали неприятный оборот. Ненависть и ревность следовали за ней повсюду, и Адель всегда было трудно добавлять сплетни.

«Я тоже всегда ненавидел банкеты», - сказал Гексион, - «Вот почему я показался только на короткое время в первый день, а потом провел остальное время, бродя по другим частям императорского замка».

«Другим частям замка?», - спросила Адель.

«Да. Поскольку я великий герцог, никто не может мне помешать ходить вокруг».

Гексион указал глазами на вход в банкетный зал. Адель поставила бокал с вином обратно на стол.

«Вы быстро понимаете намеки», — сказал он с тихим смешком, держа ее за руку.

Глава 92

Гексион ловко скользил сквозь всех аристократов, которые были поглощены своими разговорами, и вышел из банкетного зала.

«Кажется, вы уже много раз это делали», — заметила Адель.

«Вы быстрее уйдете туда, где вас не увидят. Если вас заметят, люди начнут разговор», — сказал Гексион.

Адель кивнула, благодарная за помощь. Она ожидала этого, но ее усталость оказалась сильнее, чем она думала.

Выйдя из главного замка, Адель пошла значительно медленнее.

«Я бы хотела отдохнуть», — сказала она.

«Мы можем вернуться домой, если хотите».

«Так... можно?» В любое другое время Адель бы справилась, но сейчас она была измотана. Враждебность императора, бурная ярость Куарена, ее напряженная встреча с герцогом Вифта — все это было так утомительно. «Если это то, чего вы хотите», — сказал Гексион.

«Так и есть. Пожалуйста, дайте мне отдохнуть», — сказала Адель, прижав руки к глазам. Туфли на высоких каблуках натирали ей ноги; платье, хотя и с минимальным количеством кружева, было тяжелым; а украшения на шее и ушах казались удушающими.

«Я вызову экипаж», — сказал Гексион, - «Вы можете подождать здесь немного?»

«Да». Адель слишком устала, чтобы идти дальше.

Она волновалась, что ей, возможно, придется последовать за ним, но Гексион быстро заметил ее усталость, благодаря своей внимательности.

«Он совсем не похож на Куарена Вифта», — подумала Адель, когда Гексион умчался и скрылся из виду. Здесь было тихо, потому что все стражники были в главном замке, где проходил банкет.

«Леди Карина Вифта?»

Услышав голос позади себя, Адель оторвалась от стены и поспешно выпрямилась, чтобы повернуться.

«Извините, кто вы?», — спросила она.           «Мы никогда не встречались. Я Калад Этарка. Я следовал за великим герцогом сюда, но  не вижу, чтобы он скрывался здесь».

Калад Этарка был одет в белый костюм, у него были красные глаза и светлые волосы. Его наряд был изысканно расшит золотыми нитями, возможно, для банкета, а на плечах у него была привлекающая внимание темно-синяя мантия.

Адель склонила голову.

«Ваше Королевское Высочество», — сказала она, выражая свое почтение наследному принцу, - «Его высочество великий герцог отправился за экипажем, потому что я сказала ему, что устала».

«О, Боже. Какая преданность. Вам, должно быть, очень повезло, моя леди».

«Спасибо», — ответила Адель после паузы.

Что это за бесполезный разговор?

И что это за густая враждебность висела в воздухе? Он не мог искать Гексиона по уважительным причинам. Но в то же время он был слишком высоко, чтобы она могла ему возразить. Адель щелкнула языком.                   «У тебя довольно красивое лицо», — сказал принц Калад, протягивая руку, чтобы погладить ее по щеке большим пальцем.

Адель вздрогнула и отступила на шаг, дрожа. Ее взгляд стал острым.

«Я невеста великого герцога. Я была бы признательна, если бы вы не вступали со мной в контакт, сэр», — сухо сказала она, выражение ее лица стало жестче.

Принц Калад молча убрал руку и пожал плечами. «Прошу прощения, если я обидел вас. Я просто думал, что вы слишком хороши для этого полупроклятого ублюдка».

Полупроклятый ублюдок. Адель слишком часто слышала это от императора, Куарена и даже герцога Вифта. Теперь она устала от этого. Она прикусила внутреннюю часть щеки, чтобы ее выражение не исказилось. Ее терпение достигло предела. Проглотив все слова, грозившие сорваться с губ, она бросила взгляд за принца Калада.

Он что, строит карету с нуля или что-то в этом роде? Она знала, что у Гексиона были свои причины, но она начинала злиться на него за то, что он так долго. Думая о нем, Адель снова обратила свой взгляд на принца.

«Его Величество Герцог скоро станет моим мужем», — сказала она, - «Даже для королевской особы, я считаю, что вы зашли слишком далеко в своих словах».

Принц Калад глубоко вздохнул, покачав головой из стороны в сторону, как будто жалея ее за невежество. Адель нахмурилась.

«Леди Карина», — сказал он, - «Мне жаль говорить, что вы совсем ничего не понимаете. Мне просто жаль вас, вот и все. Эта тварь родилась с проклятием. Он безумен».

Адель неприятно вздрогнула.

«Знаете, сколько людей убил этот бешеный пес?», — добавил принц, - «Конечно, я знаю, что это не для вас, но просто волновался».

Трудно было понять, не видел ли принц выражения лица Адель или игнорировал его. Он продолжил небрежным голосом: «Даже в юном возрасте его окружали горы мертвых тел. Я просто беспокоюсь за вас, миледи. Ничего хорошего из того, что вы с ним связаны, не выйдет».

Адель медленно опустила взгляд. Она достигла своего предела, и ее темперамент достиг точки кипения внутри нее. Она хотела ударить его по лицу, но это положило бы конец ее собственной жизни прежде, чем она смогла бы стать свидетельницей упадка Дома Вифта. «Ваше Королевское Высочество», - наконец сказала она.

«Да», - благосклонно ответил принц, кивнув головой. Казалось, он истолковал ее нежелание встретиться с ним взглядом как страх. «Если хочешь, я могу тебе помочь», - сказал он, его глаза маниакально блестели, несмотря на напускную доброту. Он выглядел как человек, почти сведенный с ума своей неудачей в борьбе с Гексионом.

Адель медленно выдохнула. «Я помолвлена с его высочеством великим герцогом и обещала быть тем, на кого он сможет опереться».

По крайней мере, пока наша сделка действительна. Опустив последнюю часть, Адель подняла голову.

«Что ты сказала?», - спросил принц.

«Другими словами, какие бы недостатки у него ни были, я готова проигнорировать их и подставить ему плечо. Более того, он для меня ласковый человек. Он может казаться холодным и сумасшедшим другим, но для меня это не имеет большого значения». Адель продолжила, слегка опустив глаза: «Не знаю, чего вы ожидали от меня услышать, но я не такой уж добрый человек. Пока я в безопасности, меня не так уж и волнует, что происходит с другими». Опустив взгляд, Адель заметила, что руки принца Калада сжаты в кулаки. Вздувшиеся вены ясно давали понять, что он крепко сжимает их.

С апатичным выражением лица Адель продолжила: «Поэтому я считаю, что вы можете оставить свои заботы при себе».

Красные глаза принца Калада вспыхнули гневом вместе с чувством неполноценности, затаенным в разочаровании.

«Ну, ты ее слышал».

Услышав голос позади них, принц Калад и Адель широко раскрыли глаза. Гексион, появившийся без звука, спрыгнул с кареты и подошел к Адель.

«Вы запоздали», — сказала она довольно сварливо. Она не смогла отдохнуть во время своего короткого перерыва, имея дело с этим высокопоставленным, но совершенно пустоголовым человеком. Наоборот, она чувствовала себя еще более уставшей.

«Мне жаль», — сказал Гексион, — «Я столкнулась с Куареном по дороге, и он все время спрашивал, где вы. Я потратил время, чтобы избавиться от него».

«Тогда, полагаю, я не могу вас винить», — сказала Адель, кивнув.

Гексион намеренно выглядел смущенным, опуская взгляд. Он знал, что это было оправдание, которое нельзя оспорить. И было ли это оправданием или правдой, оно все равно действовало на Адель. «Вы, должно быть, устали. Почему бы вам не сесть первой, моя леди?», — вежливо сказал Гексион, протягивая руку.

Ноги Адель дрожали от усталости.

Не в силах отказать, она смиренно положила свою руку поверх его: «А как насчет вас, Гекс... Я имею в виду, ваше величество великий герцог?»

«Вы можете называть меня так, как всегда», - ответил Гексион.

Адель слабо улыбнулась. Быстро поняв, что она безмолвно отказывается, Гексион добавил: «Похоже, Его Королевское Высочество хочет мне что-то сказать. Я сяду в карету после того, как поговорю с ним».

«Не задерживайтесь», — обеспокоенно сказала Адель.

Губы Гексиона изогнулись в мягкой улыбке, когда он тепло кивнул.

Принц Калад потер мурашки на руках, как будто стал свидетелем чего-то ужасного. Полностью игнорируя его, Гексион проводил ее до кареты и даже помог ей подняться.

«Отдохните немного», — сказал он, — «Я скоро буду с вами».

«Да».

Сохраняя улыбку на лице, Гексион закрыл дверцу кареты. Затем он вздохнул и обернулся. Тепло в его глазах и губах внезапно исчезло, и все, что осталось, — это холодный и убийственный взгляд.

Принц Калад рефлекторно сделал шаг назад. «Я не знаю, о чем ты думаешь», — тихо сказал Гексион тихим голосом. Он сделал шаг вперед, заставив принца отступить назад, пока тот не наткнулся на стену, на которую облакачивалась Адель, теперь ему некуда было идти.

«Что ты ей сказал?», — ровно спросил Гексион.

Стоя прямо напротив него, принц Калад обнаружил, что ему трудно даже дышать. Он задыхался от свирепой и ужасающей ауры, исходящей от Гексиона, и когда он осознал свой страх, стиснул зубы от стыда. «Я только предупреждал ее, чтобы она не обманывалась таким монстром, как ты — Аааргх!»

Кончик ножен Гексиона был направлен на принца Калада, меч все еще был внутри. Наследный принц замер от угрожающего давления на его шею.

«Я знаю, что спросил, но на самом деле я не искал ответа», — сказал Гексион, — «Я слышал последнюю часть, и, насколько я могу судить, это не прозвучало так, будто вы делали мне какие-то комплименты, Ваше Королевское Высочество».                                                       Принц Калад стиснул зубы и раздвинул дрожащие губы. «Ты грязный полукровный сукин сын...».

«Калад Этарка», — сказал Гексион, называя наследного принца по имени. Беспокоящие красные глаза принца Калада встретились с черными глазами Гексиона. От смертельного и опасного голоса принц сглотнул, его горло нервно задрожало. Гексион спокойно изучал его, принимая ужас на его лице.

«Он совсем не похож на императора», — размышлял он.

Удивительно, как кто-то из той же родословной может быть настолько другим.

«Если ты когда-нибудь снова к ней приблизишься, просто знай, что потом ты потеряешь одну из своих конечностей», — прошептал Гексион, медленно опуская голову к уху принца Калада.

У принца перехватило дыхание от леденящей кровь угрозы.

«Ты понял?», — сказал Гексион, выпрямляя шею и отряхивая пыль с одежды.

Принц Калад схватился за стену, его ноги дрожали, он едва мог стоять.

«Его Величество Император не будет слишком зол, если я отрежу тебе одну из твоих конечностей или убью тебя случайно», — сказал Гексион. Принц резко поднял голову и уставился на Гексиона.

«По крайней мере, я знаю, что не умру», — продолжил Гексион. Его голос был слишком тихим, чтобы кучер рядом мог его услышать, но наследный принц, который обучался фехтованию с юных лет, услышал его ясно, как день.

«Потому что есть много людей, которые могут занять твое место...», - сделал паузу Гексион, - «Но никто не может занять мое».

Глава 93

Гексион вернул ножны на пояс.

«Но ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой», — добавил он.

Принц Калад стиснул зубы, но не стал его опровергать. Он слишком хорошо знал, насколько император одержим Гексионом.

«Что у тебя есть, чего нет у меня?! Какого черта ты скрываешь? Почему отец...!», - голос принца был громким и яростным, но его лицо было сморщено болью. Гексион вздохнул, отворачиваясь.

«Потенциал», — ответил он.

«Что?»

«Способен ли человек поднести меч к его шее или нет», — тихо сказал Гексион, - «К сожалению, у тебя нет того, что нужно».

Он начал приближаться к карете. Принц Калад наблюдал, как Гексион отдаляется. «Ты ведешь себя как невинная овца рядом с леди Кариной. Она знает, что ты такой?»

Гексион прищурился, остановившись, прежде чем успел сделать хотя бы два шага. Он повернул голову, чтобы посмотреть на другого мужчину.

«Ей не нужно знать», — сказал он, - «И я планирую так и оставить».

«Ужасно», — сказал принц Калад с побежденным смешком, опустив голову. Гексион снова отвернулся.

«Просто запомни мое предупреждение», — сказал он, - «Тебе не нужны обе руки, чтобы читать и подписывать документы, ты знаешь».

Гексион в последний раз окинул принца взглядом, прежде чем он ушел и распахнул дверь кареты, чтобы забраться внутрь.

«Мне жаль, что заставил вас ждать так...», - Гексион резко остановился, подняв глаза.

Голова Адель прислонилась к стене, глаза ее были закрыты, дыхание было медленным и ровным. «Кажется, я заставил тебя ждать слишком долго», — прошептал он, медленно закрывая дверь кареты так, чтобы она не издала ни звука.

В этот короткий момент, когда Гексион сел рядом с ней с глазами, полными глубоких эмоций, принц Калад наблюдал издалека и сдержал усмешку. Только после того, как дверь кареты бесшумно закрылась, принц наконец почувствовал себя свободным от убийственного присутствия Гексиона.

Карета вскоре выскользнула из императорского замка.

* * *

Как только карета остановилась, Гексион подхватил Адель на одну руку, держа ее как ребенка.

«Ты опоздал», — раздался голос в тот момент, когда нога Гексиона коснулась земли.

Слегка нахмурившись от знакомого голоса, Гексион сохранил свое выражение лица, даже когда вылез из кареты. «Похоже, ты не слишком долго ждал», — ответил Гексион, пристально глядя в красные глаза Джина, когда он проходил мимо него.

Джин не ответил. Все еще чувствуя его взгляд на своем затылке, Гексион начал идти в свой особняк.

«Что-то случилось с Адель?», — спросил Джин.

«Она, должно быть, устала. Ты хочешь что-то сказать?», — спросил Гексион.

«Что если да?»

«Я просто сначала уложу Адель спать».

Джин неприятно нахмурился, но не остановил Гексиона. Он знал, что спор здесь ничего не даст, кроме как разбудит Адель от ее крепкого сна.

«Орландо», — позвал Гексион.

«Да, хозяин», — ответил дворецкий.

«Проводи этого мужчину в гостиную. И отправь Джули и Фрею в комнату Адель».

«Да, хозяин», — сказал Орландо с поклоном. Гексион поднялся по центральной лестнице и направился прямо в аккуратную и опрятную комнату Адель, где медленно положил ее на кровать. Он нерешительно потянулся, чтобы снять с нее платье и устроить ее поудобнее, но убрал руку, его уши покраснели. Вместо этого его рука спустилась к ее ногам и сняла туфли.

«О нет», - тихо воскликнул Гексион.

Ее пятки и пальцы ног были покрыты волдырями и кровоточили, возможно, потому, что ее новые туфли еще не были разношены. Он даже представить себе не мог, насколько это должно быть больно.

«Как глупо с твоей стороны», - прошептал он. Если бы она просто сказала ему, что у нее болят ноги, он был бы более сговорчивым. Туфли должны были быть довольно жесткими и болезненными, чтобы ее ноги были в таком тяжелом состоянии. Если бы она только упомянула об этом один раз…

Гексион опустился на одно колено и осмотрел пятки ее ног. К счастью, раны не выглядели слишком глубокими. Он поднял одну из ног и осторожно поцеловал ее сверху.

Тук, тук. Услышав стук в дверь, Гексион медленно провел пальцем по ее ноге, затем выпрямился.

«Войдите».

«Простите, хозяин», — сказали Джули и Фрей, склонив головы, когда вошли.

«У нее волдыри на ногах от новых туфель», — сказал Гексион, - «Подлечите ее и вызовите завтра врача. И переоденьте во что-нибудь удобное. Убедитесь, что не разбудите ее».

«Да, хозяин».

Посмотрев на Адель в последний раз, Гексион повернулся, чтобы уйти. Он спустился по лестнице и направился прямо в гостиную. Как только он открыл дверь, то уловил запах крепкого алкоголя и нахмурился.

«Они предложили мне какой-то нелепый чай, поэтому я отказался. Этот должен подойти, верно?», - Джин потряс хрустальным бокалом, который был примерно на треть полон кроваво-красным ликером.

«Ты выбрал более дорогой, как я вижу», — сказал Гексион.                                                          «У тебя целая коллекция. Стоит ли напомнить, что ты собака императора или внебрачный ребенок его тайной любовницы?», — спросил Джин, ухмыляясь и откидываясь на спинку дивана.

Гексион нахмурился: «Ты что, сошел с ума?»

«Я бы не стал так говорить», — сказал Джин, пожав плечами, - «Но это правда, не так ли? Ты делаешь все, что говорит император, как и его собака.

Хотя я не понимаю, почему ты пытаешься это изменить сейчас».

Он опрокинул стакан в рот и криво улыбнулся, его губы покраснели от выпивки.

Лицо Гексиона неприятно скривилось: «Скажи мне, зачем ты здесь».

«Я просто хотел найти источник смерти, исходящей от тебя», — ответил Джин, его красные глаза сверлили хмурого Гексиона.

Лицо Гексиона все еще было в гримасе, но Джин выглядел совершенно невозмутимым: «Я хотел бы увидеть эту твою парализованную левую руку».

«Какое отношение это имеет к нашей сделке?», - спросил Гексион.                                                   «Я из тех людей, которые считают, что в деловых отношениях ничего нельзя скрывать друг от друга. Если ты скрываешь от меня хоть что-то, это не сработает. Особенно когда вовлек Адель в такую опасную миссию». При имени Адель глаза Джина убийственно сверкнули.

Гексион раздраженно начал наливать себе в стакан ликер и не останавливался, пока он не наполнился наполовину: «Я ничего не скрываю», — коротко сказал он.

Джин сделал еще один глоток. Краем глаза он видел, как Гексион одним глотком осушил весь стакан крепкого ликера.

«Единственный дискомфорт, который я испытываю, заключается в том, что когда кто-то действует мне на нервы, я не могу разорвать его на части обеими руками», — сказал Гексион, - «Но для тех жалких неудачников, которые не знают своего места и не являются ничем иным, как пустыми разговорами, я полагаю, это подходящее препятствие».

Не то чтобы он пролил хоть каплю крови за кого-то. Джин внезапно расхохотался, его плечи затряслись, словно он услышал что-то смешное. Затем он резко посмотрел на Гексиона.

«Похоже, это было адресовано мне», - сказал он.

«Почему ты так думаешь?», — ответил Гексион, пожав плечами.

«Власть императора сейчас огромна», — сказал Джин, теперь уже серьезно, - «Не было бы неправильным даже сказать, что он обладает властью над всей империей, тем более, что его всегда поддерживала религия». Гексион слушал тихо, сжав губы. Это было то, что он также хорошо знал. Император пережил бесчисленное количество покушений. Он был могущественен как в военной, так и в политической сфере.

«Итак, как ты планируешь убить его?», — спросил Джин.

«Я собираюсь свергнуть власть императора, а затем сам обезглавить его», — сказал Гексион, — «Для этого мне нужна армия, чтобы захватить императорский замок, и информация, чтобы отнять у него власть».                                   «Я понимаю первую часть. Я понимаю, что разрушить власть можно только еще большей силой», — сказал Джин. Он поставил пустой стакан, который Гексион наполнил снова. Затем опять взял его и посмотрел в глаза герцогу: «Но я не понимаю вторую часть. Как ты собираешься подорвать его авторитет?»

«Мне нужны факты или свидетели, чтобы доказать, что император использовал «Калло», чтобы убить всех, кто выступал против него», — сказал Гексион.

« «Калло»? Ты говоришь о неизлечимой болезни?»

Глава 94

«Верно», - сказал Гексион, - «Это болезнь, которая делает тело твердым и серым, как камень. В конце концов, она останавливает сердцебиение и превращает тело в пыль».

Джин кивнул, поскольку уже слышал об этом раньше.

Многие боялись, что это заразно, и утверждали, что это свидетельство сделок с дьяволом. Они были в ужасе, что такая грязь может заразить и их самих.

«Это было...», - глаза Джина расширились. Обычно он хорошо контролировал свое выражение лица, но на этот раз он не мог скрыть удивления.

Он погладил подбородок, быстро приходя в себя. Если он правильно помнил, одна группа болтливых торговцев столкнулась с серией подобных загадочных смертей в прошлом. И гильдия информаторов Джина имела доступ к соответствующей информации. «Как ты думаешь, каковы твои шансы на победу?»

«План будет успешным, несмотря ни на что, если не будет никаких неожиданностей».

«А если будут?»                                                           «По крайней мере тридцать процентов», — честно сказал Гексион.

Если бы он мог доказать истории о легитимности, написанные на монолите, и публично обвинить императора во всей его коррупции, он был уверен, что репутация императора была бы испорчена. Затем Гексион напал бы на императора сзади и пронзил его мечом, тем самым осуществив мечту всей своей жизни.

Не сводя глаз с Гексиона, Джин осушил остаток своего стакана и указал подбородком: «Твоя левая рука».

«Я помню, что говорил, что не обязан тебе показывать», — сказал Гексион.

«Считай это знаком доверия для нашего бизнеса», — ответил Джин, вставая со своего места.

С коротким вздохом Гексион снял перчатку с левой руки.

Джин быстро моргнул. «Понятно». Серая рука Гексиона мерцала в свете свечи. Джин прищурился, потом поднял голову: «Ты так много знаешь, потому что сам это испытал, да?»

«Я не могу многого сделать, потому что император полностью контролирует мою жизнь», — ответил Гексион, - «Ему нужно видеть меня лицом к земле все время».

«Увлекательно. Как далеко это зашло?», — пробормотал Джин.

«До моего левого плеча».

Джин не выглядел слишком брезгливым при виде кожи Гексиона, и он не сказал ничего оскорбительного. Гексион был скорее удивлен. Он ожидал, что Джин найдет это отвратительным или, по крайней мере, будет насмехаться над ним. «Я понимаю, почему ты дружишь с Адель».

«Что это значит?», — спросил Джин.

«Кажется, ты видишь в людях то, что внутри, а не их внешность».

Джин затрясся от смеха, как будто нашел слова другого мужчины забавными.

Гексион поднялся на ноги. «Ты уйдешь сейчас?» «Да, но я был серьезен, когда сказал, что хочу, чтобы ты вернул мне Адель».

«Это нет», — ответил Гексион, - «Во-первых, она не вещь. И, кроме того, она мне нужна».

Джин прищурился: «Как долго?»

Гексион не ответил

«Я спрашиваю, отпустишь ли ты ее, когда она тебе больше не понадобится?»

Гексион сжал губы. После долгой паузы он пожал плечами и отвернулся. Их разговор прошел довольно гладко, в отличие от их прошлого бессмысленного спора. Может, это потому, что я его клиент.

В любом случае, было приятно видеть, что Джин не смешивает бизнес с личной жизнью.

«Я скоро пришлю контракт», — сказал Гексион, - «И с этого момента мы будем встречаться в менее заметном месте. Хотя я уверен, что вряд ли возникнет необходимость в нашей встрече».

«Хорошо», — любезно сказал Джин. Гексион снова сел на диван и наблюдал, как он выходит из гостиной. Он увидел, что его стакан почти пуст, и снова наполнил его темно-красным ликером. Довольно долго он сидел там, попивая в одиночестве, пока бутылка не опустела. Гексион бросил последний глоток в рот. Чувствуя, как ликер обжигает, стекая по его горлу, он встал со своего места. Затем он вышел из комнаты, выдохнув горячий воздух.

«Адель», - пробормотал он, медленно поднимаясь по лестнице. Он слишком долго был вдали от нее, не принимая лекарств, и теперь все его тело ныло и пульсировало. Боль теперь была несколько притуплена из-за ликера, но Гексион лучше, чем кто-либо другой, знал, что скоро боль будет ощущаться, как удар ножом.

Я знаю, что это видно только на моей левой руке, но...

Он был уверен, что некоторые из его органов тоже не функционируют должным образом, включая легкие и сердце.

Вытерев рукавом пот, стекающий со лба, Гексион направился в комнату Адель. Очень тихо он повернул дверную ручку. Он знал, что она спит, но хотел лишь на мгновение увидеть ее лицо. Когда он открыл дверь, Гексион напрягся и широко раскрыл глаза. Адель сидела на краю кровати, глядя в окно.

Услышав звук его прихода, она повернула голову в его сторону.

«Привет», - сказала она.

«Адель... Я думал, вы спите. Простите, что вошел без спроса- Аргх». Гексион поспешно повернулся на месте, чтобы уйти, но от внезапного напряжения в сердце он схватился за грудь и опустился на пол. Его веки задрожали над закрытыми глазами. «Я... в порядке...»

Краем глаза Гексион увидел, как ноги Адель сходят с кровати. Он резко поднял голову: «Я в порядке...»

В тот момент, когда он попытался возразить, боль снова нахлынула на него. Гексион глубоко выдохнул, отчаянно пытаясь выровнять дыхание.

«Я в порядке», - сказал он, «Я пойду к вам сам. Просто оставайтесь там». Он едва успел выпрямиться и подойти к Адель. Затем он снова опустился на пол на одно колено перед ней.

Наблюдая за ним, она протянула руку и потянулась к его затылку. Когда она медленно и успокаивающе погладила его кожу, лицо Гексиона расслабилось.

«Уф...» Он подождал, пока его дыхание снова выровнялось, затем глубоко выдохнул и поднял голову, чувствуя себя намного комфортнее. Он посмотрел на ее лицо, его глаза были черными и уязвимыми, как всегда.

«Адель...», - слабо сказал он, поднося руку к ее щеке.

Она продолжила гладить его затылок.

«Да».

«Это... ничего», - сказал Гексион после паузы, покачав головой и положив лоб ей на колено. Он несколько раз потерся лицом о ее ногу, закрыв глаза от усталости.

«Гексион, может, нам лечь вместе в постель?», - предложила Адель.

«Все в порядке», - сказал Гексион.                   «Но так не пойдет — терпеть боль. Я не могу просто так вас оставить».                                  Пока она видела его в таком состоянии, Адель не могла закрыть на это глаза. Она не могла отвести взгляд; она не могла игнорировать это. Потому что теперь знала, как он изо всех сил старается скрыть и замаскировать боль, которая терзала его изнутри. Она бы не беспокоилась, если бы не знала, но было слишком поздно. Особенно сейчас, когда он вел себя перед ней как потерянный ребенок.

Адель посмотрела на Гексиона, который медленно поднял на нее глаза.

«Боюсь, я стану жадным и предам вашу доброту», — сказал он.

Адель легко поняла, что он пытался сказать.

«Если только наша сделка не закончится...», — решительно сказала она, встретив его взгляд. Адель первой моргнула и нарушила напряженную атмосферу: «Если это приемлемо для вас, я позволю вам быть таким жадным, каким вы хотите».

Она провела языком по своим пересохшим губам.

Она не могла ответить ему взаимностью. Она просто не могла. Ей пришлось бы слишком многим пожертвовать, чтобы сделать это. Гексион удивленно расширил глаза, затем спокойно спросил: «Вы меня жалеете?»

«А не должна?», — спросила Адель в ответ. Если жалеть его и чувствовать жалость к нему означало одно и то же, она не думала, что будет неправильно выразить эту эмоцию как жалость.

Гексион покачал головой и опустил глаза.

«Нет, для меня этого более чем достаточно».

Он был готов принять любое чувство, которое она испытывала к нему, даже если это была жалость. Ему было все равно, как это называлось. Важно было то, что она что-то чувствовала к нему, что угодно. Адель дала ему чувство нормальности, о котором он так на долго забыл. Он мог спокойно дышать, не принимая лекарств, и когда она была рядом, ему никогда не приходилось думать о внезапных и неожиданных вспышках боли.

Он почти чувствовал себя нормальным человеком, чье проклятие было разрушено. Не было слов, чтобы выразить эту полноту в его сердце. Для него она была самим спасением. Одного ее прикосновения было достаточно, чтобы он отчаянно захотел отдать ей все, что у него было.

«Гексион», — сказала Адель.

«Да».                                                                           «Как вы себя чувствуете, когда вам больно? Вы всегда хватаетесь за грудь. У вас болит сердце?»

Горькая улыбка промелькнула на лице Гексиона, когда он кивнул. «Да. У меня болят сердце и легкие».

При этих словах взгляд Адель упал на его грудь.

«У меня так же болит левое плечо до самой шеи», — продолжил он, - «Все остальное терпимо, но я никак не могу привыкнуть к ощущению, что мои органы твердеют и медленно умирают».

Хотя прошло уже больше десятилетия, Адель была единственной, кто мог помочь ему дышать так комфортно.

«Я сделаю вам браслет», — сказала она.

Гексион в замешательстве уставился на нее.

«Если кисточка, которую я сделала для вас, была эффективной, то и браслет должен работать так же».

«Вы... слишком добры», — сказал Гексион. «Вовсе нет. Я бы так не сказала о том, кто хочет видеть, как ее враг умирает жалкой смертью», — ответила Адель, пожав плечами.

Она протянула руку и взяла Гексиона за его.

Гексион послушно встал и спросил: «Почему вы не спите?»

«Думаю, я просто немного чувствительна сейчас, после того как увидела Вифта. Я проснулась, когда услышала, как входят Джули и Фрей. Пойдемте, поспим». Адель подвинулась, чтобы освободить место на кровати.

Уши Гексиона покраснели. Он опустил голову и неохотно забрался рядом с ней: «Я действительно могу спать здесь?»

«Да», — ответила она, - «Мы же помолвлены, не так ли?»

«Это не значит, что мы женаты», — подумал Гексион, проглотив свой ответ.

Глава 95

Другая половина кровати, где сидела Адель, теперь согретая ее телом, была такой же пугающей, как широко раскрытая пасть аллигатора.

«Возьми себя в руки», - подумал Гексион, покачивая головой из стороны в сторону.

Он осторожно лег рядом с Адель.

В его сердце не было обычной скованности, но теперь оно билось по другим причинам, так сильно, что он боялся, что оно взорвется. Он избежал боли, но затем вошел в другую бездну агонии. Пока он пытался игнорировать жар, нарастающий между его ног, он почувствовал, как нежная рука сомкнулась на его собственной.

«Адель?», - выдохнул он.

«Вам станет менее больно, если я обниму вас?», - тихо спросила Адель.

«Да», - немедленно ответил Гексион. На самом деле, это было неправдой. Простого нахождения рядом с Адель было достаточно, чтобы облегчить его боль. Ее прикосновение помогало, когда его боль была на пределе, но в остальном не было необходимости в физическом контакте. Тем не менее, Гексион согласился без колебаний.

«Вам теперь лучше?», — спросила Адель.

«Нет».

«Все еще больно?»

Адель повернула голову с удивлением и обнаружила лицо Гексиона в нескольких дюймах от своего. Она сглотнула от неожиданной близости.

Ее сердце, казалось, выпрыгнуло из груди, а затем едва вползло обратно. Она почувствовала себя парализованной и крепко связанной на месте, когда посмотрела в его черные глаза.

«Да, все еще болит», — сказал Гексион твердым и ясным голосом.

«Не похоже...», - подумала Адель. Цвет его лица был намного здоровее, чем раньше, и он не покрывался холодным потом.

И это еще не все. Выражение его лица было несколько возбужденным, полным предвкушения.

Дыхание Гексиона теперь казалось еще ближе. «Даже когда мы держимся за руки?», — спросила Адель.

«Этого недостаточно», — сказал Гексион, его губы медленно приближались к ней. Адель знала, что это была «жадность», о которой он говорил. Она встретилась взглядом с его взглядом, затем медленно закрыла глаза. Гексион повернул свое тело, чтобы забраться на Адель, все еще держа ее за руку. В то же время их губы встретились. Его нежный язык слегка прижался к плотно сжатым губам Адель и толкнул его в тот момент, когда она расслабилась.

Это был их второй поцелуй.

Гексион медленно провел языком по ее небу, когда он начал исследовать ее изнутри. Тихо хватая ртом воздух, Адель схватилась за простыни, не зная, за что еще ухватиться. Язык Гексиона жадно ласкал внутреннюю часть ее рта и скользил по ее нижней губе. Его поцелуй был отчаянным криком о любви, и Адель могла чувствовать это так отчетливо. Ее веки дрогнули, когда она медленно открыла глаза и тут же снова встретилась взглядом с Гексионом. Адель сжала ткань в своих руках. Она могла сказать, что он наблюдал за ней все это время. Его глаза были навязчивыми и отчаянными, на краю пропасти. Это были глаза, которые хотели ее, с желанием, мерцающим за спокойной и, казалось бы, равнодушной маской. После вторжения и пожирания ее губ, Гексион посмотрел на покрасневшее лицо Адель и медленно, неохотно отстранился.

Он прикусил ее нижнюю губу и провел по ней языком в последний раз, затем уставился на нее, его взгляд горел. Как и в прошлый раз, в воздухе снова витал запах спиртного для их второго поцелуя.

Тяжело дыша, Адель посмотрела на мужчину сверху. Ее низ живота был горячим и начал пульсировать по какой-то причине. «Я вам нравлюсь, Гексион?»

Она спросила в прошлый раз, и теперь она спрашивала снова. Гексион горько улыбнулся, как будто знал, что она спросит.

«Нет», — сказал он, качая головой. Они оба знали, что это ложь. Но они заключили сделку, дали обещание. Ответ был всего лишь формальностью, но его нужно было дать. Это был ответ, который подтвердил их отношения. Напоминание о том, что его обещание Адель все еще было в силе.

«Просто боль не проходит», - пробормотал Гексион, снова приблизив свои губы к ее губам.

На этот раз он закончил легким поцелуем. Накал момента оставил странное напряжение между ними. Черные глаза Гексиона встретились с золотыми глазами Адель, их носы все еще почти соприкасались.

Как раз когда он собирался отстраниться, Адель спросила: «Так что, вам... все еще больно?»

Глаза Гексиона расширились от ее слов. У него перехватило дыхание, когда он наклонился и укусил ее за ухо.

«Да, это еще далеко не конец», — пробормотал он.

Адель не была уверена, имел ли он в виду свою боль или что-то еще, но тем не менее кивнула.

«Итак, полагаю, вам нужна моя помощь».

«Да, именно так», — сказал Гексион, его рука потянулась к ее платью. Это была долгая, долгая ночь.

***

Ух...

Адель открыла глаза, чувствуя боль. Когда она моргнула несколько раз, она заметила спящего рядом с ней Гексиона, его дыхание было медленным и ровным. Похоже, он проспал всю ночь, не вспотев.

Хотя он вспотел из-за чего-то другого...

Адель тихо вздохнула и опустила голову. Что она теперь будет делать? Она потерла лицо правой рукой, той, за которую Гексион не держался.

Я действовала не задумываясь. Она почувствовала внезапное желание, и к тому времени, как пришла в себя, она уже стонала в ответ. И прежде чем это осознала, они с Гексионом оба были в поту.

В конце концов они уснули вместе голыми, держась за руки. Это было, без сомнения, утро после жаркой и страстной ночи. Адель была захвачена моментом и сказала несколько вещей, чтобы соблазнить его еще больше, так что у нее не было оправдания своему поведению. Но это не означало, что она не сожалела. Она беспокоилась, что, возможно, зашла слишком далеко с кем-то, с кем ей в конечном итоге придется расстаться.

Я всего лишь человек, в конце концов... Она не была достаточно сильна, чтобы оттолкнуть того, кто так открыто соблазнял ее. Нет, если быть точнее, у нее вообще не было силы воли в этом смысле.

Мне больно... Это было доказательством того, что прошлая ночь не была сном. Все ее тело болело и ныло. Но больше всего она не ненавидела это чувство, хотя никогда раньше не была склонна заниматься любовью с кем-либо.

Тук, тук.

В ее дверь раздался тихий стук, такой тихий, что Адель пропустила бы его, если бы спала. Дверь открылась прежде, чем она успела ответить. Это был Орландо, который выглядел встревоженным по какой-то причине.

«Ох..!», - выдохнул он. Адель прижала палец к губам, когда увидела, что он вошел. Наконец, поняв, что произошло, Орландо быстро кивнул. Казалось, он искал Гексиона, потому что на его лице отразилось облегчение.

«Что-то не так?», - прошептала Адель.

Орландо покачал головой. «Я искал хозяина, так как его не было в комнате. Я рад, что он в безопасности».

«Хорошо».

«Тогда я пойду».

Адель кивнула. Она неловко села и почувствовала себя неуютно, когда половина ее плеч была открыта, но она не легла обратно, пока не увидела, что Орландо ушел. Затем она потянулась к лицу Гексиона и убрала волосы с его закрытых глаз.

От ее прикосновения его глаза медленно прищурились, все еще опьяненные сном.

«Адель?», - пробормотал он.

«О, я тебя разбудила?» «Нет. Наверное, пора просыпаться», — сказал он хриплым голосом. Его глаза были все еще полузакрыты, пытаясь открыться. Он уткнулся лицом в плечо Адель, словно пытаясь укрыться от падающего на него солнечного света.

«Думаю, пора вставать», — сказала она.

«Я знаю...»

«Не похоже, чтобы ты вставал».

«Больно», — проворчал Гексион шутливо.

Адель тихонько усмехнулась. Ей нужно было, чтобы он проснулся, чтобы она тоже могла встать и одеться, или умыться, или сделать что-то еще.

«Сначала ты можешь принять ванну», — сказал Гексион, лежа на локте. Одеяло соскользнуло, обнажив его крепкую и широкую грудь.

«Только если ты поклянешься своей семьей, что отвернешься, когда я встану», — сказала Адель.

«Мне нужно поклясться своей семьей?»

«Да. Кто знает, что может случиться?»                     «Что тут скрывать? Мы уже все видели...» Адель зажала рот Гексиона руками. Она не задумываясь использовала обе руки, отпустив одеяло, покрывающее верхнюю часть тела.

Ее грудь внезапно обнажилась прямо перед лицом Гексиона, аромат ее плоти щекотал его нос. Озорное выражение лица Гексиона напряглось и покраснело, и Адель тоже замерла. После трех секунд ошеломляющей тишины...

«Аааах!», — закричала Адель, дернув одеяло на себя, не осознавая, что стягивает его с ног Гексиона. Ее взгляд упал на что-то, что снова увеличилось. Она замерла на месте, чувствуя себя совершенно беспомощной.

«П-подожди!», — встревоженно закричал Гексион, натягивая на себя одеяло. Он опустил голову.

«Ложись», — сказала Адель.

«Что?»

«Лицом вниз на подушку, сейчас же!»

Гексион никогда не видел, чтобы Адель выглядела столь устрашающе. Он почти рефлекторно уткнулся лицом в подушку.

Глава 96

Адель оторвалась от кровати, вставая и решительно закрыла за собой дверь ванной комнаты со щелчком.

«Пожалуйста, попроси Джули и Фрей подготовить мне одежду, в которую я смогу переодеться!», — крикнула она изнутри.

«А...? О, да. Я сделаю это», — ответил Гексион.

«Тебе тоже следует переодеться и уйти».

«Ладно...», - чувствуя себя полностью проснувшимся, Гексион поспешно надел одежду. Затем он рассеянно вышел из комнаты Адель, его выражение лица было совершенно ошеломленным.

Я что-то сделал не так? Она считает что это была ошибка? Он нахмурился, спускаясь по лестнице, чувствуя легкое возмущение от того, что его выгнали, хотя он не был виноват.

«Хозяин, вы проснулись».

На полпути вниз по лестнице он столкнулся с Орландо и остановился, чтобы кивнуть. «Вы сегодня выглядите здоровым», — сказал Орландо, - «Я рад, что, похоже, вы хорошо спали».

«Я... так и сделал», — согласился Гексион, не имея причин опровергать его, - «Скажи Джули и Фрей, чтобы они приготовили для нее одежду. И убрались в комнате».

«Да, хозяин».

Гексион кивнул и начал спускаться по лестнице, затем снова повернулся: «И смените покрывала на больший размер».

«Покрывала... они слишком малы?», — спросил Орландо, наклонив голову.

Постельное белье было рассчитано на двух человек и было даже немного больше среднего. Это был не тот размер, который должен вызывать дискомфорт. Но Гексион кивнул, выглядя серьезным. «Да. Они слишком малы. Смените их на что-нибудь по больше».

«Да... хозяин», - Орландо кивнул, хотя и был сбит с толку. Он не посмел бы пойти против приказа своего хозяина, но все равно был немного озадачен. Сдерживая любопытство, дворецкий последовал за хозяином вниз по лестнице на первый этаж. Изначально комната Гексиона находилась на втором этаже рядом с комнатой Адель, но в ней постоянно стоял запах спиртного, который накапливался годами. Этот запах не исчезал, как бы часто комнату ни проветривали.

Поэтому он сменил комнату, используя прибытие Адель в качестве оправдания. Один только запах спиртного заставлял его чувствовать, что боль снова нападет на него. Подобно животному, обученному выделять слюну при звуке колокола, Гексион думал, что всякий раз, когда он чувствовал запах алкоголя, он почувствовует боль, которой даже не было. Он вошел в свою новую комнату, которая еще не пахла, и направился прямиком в ванную.

Он слабо улыбнулся, вспомнив прошлую ночь.

«Пожалуйста... не так быстро...»

Нижняя часть его живота напряглась при воспоминании о ее пальцах, сжимающих его щеки, о ее руках, обвивающих его шею. Удовольствие наполнило каждый орган в его теле.

Я, должно быть, сошел с ума… Ему пришло в голову, что, возможно, он уже ожидал этого, с того дня, как впервые узнал, что она — причина, по которой он не чувствует боли. С тех пор все, чего хотел Гексион, — это она. Сначала он хотел использовать ее. Потом его взгляд был прикован к ней, а теперь ему просто нравилось само ее существование. Он был готов дать ей все, что она захочет.

Гексион плеснул на себя водой. Это была холодная вода без малейшего пара, но он предпочитал именно такую температуру, так как не думал, что сможет выдержать еще больше тепла.

Он улыбнулся, проведя языком по нижней губе.

Хруст.

Когда его левое плечо немного двинулось, Гексион прищурился. Его рука обычно была неподвижна и всегда свисала вниз, хотя палец немного дернулся на днях. Он медленно снова повернул левую руку. Сначала она издала скрипучий звук, но теперь двигалась плавно, без какой-либо боли или напряжения.

Широко открыв глаза, он плеснул водой в зеркало и встал перед ним, изучая свое ясное отражение. «Я сплю...?», - Гексион потер глаза правой рукой, пока они не начали болеть. Это означало, что это не сон.

«Как же много ты на себя берешь, Адель?», - пробормотал он.

Следы «Калло», которые доходили до левого плеча и до шеи, теперь доставали чуть ниже плеча. Он словно вернулся во времени. Его кожа была все еще серой и твердой от кончиков пальцев до подмышки, но, по крайней мере, он мог вращать плечом. Гексион осторожно провел пальцами по восстановленному левому плечу.

«Удивительно», - пробормотал он в зеркало. Это было просто чудесно. Сколько еще эта женщина будет продолжать его удивлять? Сколько еще он должен будет быть ей обязан? Сколько еще она собирается испытывать его самообладание?

Гексион чувствовал, что падает в бездонную яму. Он чувствовал, что может в конечном итоге желать и жаждать чего-то, чего она не готова дать. «Нет, это уже случилось», - подумал он про себя, горько улыбнувшись. Он не мог остановить чувства, вырывающиеся из его сердца. Он пытался их растоптать, но они уже снова расцвели после прошлой ночи.

Мне нужно снова их растоптать... Но он просто не мог заставить себя, когда увидел, что его чувства возобновились за одну ночь.

Гексион полил себе голову и лицо холодной водой, его черные глаза были опущены и подавлены.

Четвертый монолит

«Эй, сюда».

Лицо Адель исказилось от нежеланного гостя, который снова пришел в поместье великого герцога. Она только что приняла теплую ванну, чтобы успокоить свой шок и смущение от раннего утра. Там все еще немного болело, но недостаточно, чтобы слишком сильно ее беспокоить. Опомнившись, она направлялась в столовую на завтрак, когда...

«Нет, только не он», - подумала Адель, и ее лицо затвердело.

«Тебе обязательно изображать такое отвращение, когда ты меня видишь?», — спросил Куарен, скрестив руки на груди.

«Это все из-за тебя», — парировала Адель. «Смотрите-ка, как ты разговариваешь со своим старшим братом».

«Если тебя это так беспокоит, то не показывайся мне на глаза», — холодно ответила Адель, снова направляясь в столовую. Где был Гексион, когда она в нем нуждалась?

По крайней мере, мое сердце не колотится так, как раньше.

Она еще не совсем забыла, как раньше ее охватывал ужас, но определенно понемногу с ним справлялась. Адель вздохнула: «Хватит врываться в дома чужих людей».

«Чужих людей? Мы не чужие», — сказал Куарен.

«Конечно, чужие. И этот дом принадлежит Гексиону, так что, конечно, тебе не следует сюда приходить».

Лицо Куарена неприятно исказилось. Он на мгновение уставился на нее, затем сдержал вздох. «С каких это пор ты стала называть его Гексионом?» «Не твое дело».

«Перестань грубить мне», — сварливо сказал Куарен, щелкнув языком, — «Я пришел сюда сегодня из-за тебя».

Адель удивлялась, почему он до сих пор не вышел из себя. Но если подумать, то последние несколько дней его гнев был направлен в основном на Гексиона, а не на нее.

Может быть, потому что его нет рядом. Как бы то ни было, ей было не особенно приятно стоять напротив Куарена вот так.

«Что ты имеешь в виду под «из-за меня»?», — спросила она.

«Я принес твою книгу и письма, адресованные тебе. Зная тебя, я не думал, что ты когда-нибудь вернешься в наш дом».

«Я собиралась».

«Тогда, полагаю, этот тупой сукин сын остановил тебя», — категорически сказал Куарен. Его речь была такой же грязной, как и всегда, но он угадал правильно. Адель сжала губы, чтобы скрыть удивление. Он всегда был проницательным. Хотя его тон голоса всегда был проблемой.

«Зачем ты их принес?», — спросила Адель, - «В конце концов я бы пришла сама».

Она ожидала, что он резко ответит ей, но вместо этого Куарен скрестил руки на груди и молча посмотрел на нее. Он оглядел ее с ног до головы, затем равнодушно пожал плечами: «Чтобы увидеть твое уродливое лицо».

Адель раздраженно нахмурилась. Обязательно было так говорить?

Она проглотила вздох и отвернулась, чувствуя искреннее раздражение. Он избавил ее от необходимости посещать старый дом, за что она должна была быть благодарна. И она бы выразила свою благодарность, если бы не Куарен оказал ей эту услугу.

«Где они?», — спросила она.

«В карете».

«Ладно», - Адель пожала плечами, не в силах заставить себя сказать спасибо.

«Он не заслуживает никакой благодарности», - подумала она, отворачиваясь.          «Возвращайся домой, если тебе больше нечего сказать». Она знала, что он никогда не послушает, если сказать ему не попадаться ей на глаза. Вместо этого она решила все бросить. Ей было бы гораздо спокойнее, если бы она просто притворялась, что его не существует.

«Боже, я голоден», — сказал Куарен.

Адель посмотрела на него, и по ее спине пробежало зловещее чувство: «Если ты голоден, просто иди домой и...»

Щелк.

Она услышала звук открывающейся двери вдалеке.

Глава 97

Куарен первым навострил уши, а Адель остановилась и повернула голову через мгновение.

«Адель, что ты делаешь...»

Когда Гексион подошел к ним, выражение его лица исказилось при виде Куарена.

Он шагнул вперед и встал перед Адель, обменявшись взглядами с нежеланным посетителем.

«Охранникам было приказано не пускать тебя. Как ты попала внутрь?», - спросил он.

Губы Куарена изогнулись в лукавой ухмылке, заставив Гексиона нахмуриться.

«Ваши охранники довольно жалки по сравнению со своим боссом», - ехидно сказал Куарен.

Бровь Гексиона дернулась, когда он стянул зубами правую перчатку, успокоившись равнодушно посмотрел на незваного гостя, который с интересом за ним наблюдал, и затем повернулся, чтобы посмотреть на Адель.

«Адель», - сказал он.

«Да?»

Гексион наклонился и нежно погладил ее по спине, заставив покраснеть. «Тебе, наверное, нехорошо. Почему бы сначала не пойти в столовую? Нам нужно немного поговорить, так что я могу опоздать».

Адель быстро заметила, насколько жестокой была атмосфера между двумя мужчинами. Невозможно было, чтобы убийственный взгляд Куарена остался незамеченным. Но даже так, выражение лица Гексиона было ярким.

«И проблема в том, что думаю, я знаю, почему...», - подумала Адель. Причина, по которой он медленно провел рукой по ее спине, причина его медового голоса, его нежного взгляда.

«Давай», — подгонял Гексион.

Адель медленно повернула голову, чтобы посмотреть на Куарена, который вздернул подбородок. Она не спрашивала разрешения, но жест был таким, будто он разрешал ей уйти.

«Хорошо», — наконец сказала она.

«Ты можешь начать есть первой», — добавил Гексион. «Я так и сделаю»

«Хорошо». Гексион проводил ее, скривив губы в улыбке. Он даже поцеловал тыльную сторону ее руки, когда Куарен уставился на него с недоверием.

Адель посмотрела на обоих мужчин в последний раз, затем отвернулась. Она решила, что лучше послушать Гексиона, чем снова связываться с Куарен.

После минутного колебания она пошла в столовую. Гексион сохранил на лице теплую улыбку, даже наблюдая за ней сзади.

Только когда она скрылась из виду, он снова перевел взгляд на своего неприятного гостя.

Его улыбка, теплая, как весеннее солнце, исчезла без следа, когда он посмотрел на Куарена с выражением, холодным, как мороз.

«В чем твоя проблема?»

«Проблема в твоем существовании», — выплюнул Куарен.

«Я просто не могу понять. Она содрогается при виде тебя. Разве это не доказательство того, что ты просто пугаешь ее?», — сказал Гексион, наклонив голову, по-настоящему сбитый с толку.

Куарен нахмурился, перенес вес на одну ногу и скрестил руки на груди.

«Я просто не могу понять, зачем тебе нужно проделывать весь этот путь в чужой дом», — продолжил Гексион.

«В этом нет ничего особенного», — ответил Куарен, - «Я просто ненавижу все в тебе».

«И я не понимаю, почему ты продолжаешь нападать на меня, когда мы оба знаем, что каждый раз ты будешь проигрывать». Когда высокий мужчина презрительно посмотрел на него, Куарен вытащил меч из ножен, жаждая победы.

Гексион вздохнул. Он столкнулся с довольно проблемным противником. Как бы то ни было, Куарен все еще был сыном герцога. Его было не так-то просто убить, тем более, что он пришел сюда так открыто. Если бы он пробрался, было бы гораздо проще убить его и бросить в отдаленную часть леса, чтобы им питались животные. Сохраняя бесстрастное выражение лица, несмотря на такие жестокие мысли, Гексион слегка изогнул свое тело, чтобы избежать атаки Куарена.

«Чёрт возьми!», — выругался Куарен, убийственно взмахивая мечом. Для Гексиона всё это было так скучно. То ли он был слишком взволнован, то ли просто не собирался убивать, Куарен был не в своей тарелке и не представлял для Гексиона ни малейшей угрозы.

«Я не понимаю, почему ты такой одержимый», — сказал Гексион.

«Кого ты называешь одержимым!»

«Ты, то, как ты с ней обращаешься».

«Она была моей с самого начала! Ты тот, кто нашёл её и украл у меня, вороватый ублюдок!», - Куарен повысил голос, угрожающе глядя на Гексиона, который нашёл его только шумным. Фырканье вырвалось из уст Гексиона. Затем он разразился смехом, его плечи задрожали, когда взгляд другого мужчины стал резким.

«Предположим, с таким аргументом, что ты прав», — сказал Гексион, его голос был холодным, несмотря на улыбку, заставив даже Куарена на мгновение напрячься от этого звука. Затем он медленно поднял лицо, открыв свои черные как смоль глаза.

«Тогда тебе следовало бы обращаться с ней лучше».

«Что?», — спросил Куарен. «Или хотя бы свяжи ее, чтобы она не смогла сбежать».

«Ты... ты сумасшедший!»

«Если ты собираешься держать драгоценную птицу в клетке, ты должен убедиться, что она не знает, что находится в плену. Адель узнала, и поэтому она сбежала», — тихо сказал Гексион.

Золотистые глаза Куарена сверкали яростью, на что Гексион равнодушно отреагировал с тихим смешком.

«Я всегда знал, что ты сумасшедший сукин сын!», — закричал Куарен, опасно размахивая мечом, от которого Гексион легко уклонился.

«Если ты узнал кого-то, то, полагаю, это имеет смысл», — спокойно ответил он.

«Даже если я умру, клянусь, я заберу тебя с собой», — прорычал Куарен.

Гексион снова избежал его, все еще презрительно ухмыляясь: «Я не думаю, что ты можешь. Ты даже не можешь тронуть ни единого волоска на моей голове».

«Я бы никогда не отдал ее такому уроду, как ты!»

«О. Тебе не придется беспокоиться об этом. Если она когда-нибудь прикажет мне умереть, я с радостью сделаю так, как она хочет, после одного последнего поцелуя», — тихо сказал Гексион. Затем он вздохнул. Ему придется быстро закончить, потому что Адель ждала, но он также знал, что прольется кровь, если он будет сражаться должным образом. Он знал, что Куарен тоже бережет свои силы. Тот факт, что он не использовал магию в своих интересах, вероятно, означал, что он осознавал свое собственное место. Хотя, если бы он когда-нибудь использовал магию, это было бы проблемой для меня. Однако, когда дело доходило до чистого фехтования, Куарен, к сожалению, не был ровней Гексиону. «И не похоже, что он так легко сдастся», - подумал он, который нашел его невероятно утомительным.

Меч Куарена взмахнул в воздухе под углом.

Щелчок. Как раз когда Гексион собирался увернуться, он расширил глаза от звука, доносившегося сзади, и в этот момент встретился взглядом с Куареном. Затем он немного повернулся, возвращаясь на место. Он был близко к лезвию меча Куарена, но недостаточно, чтобы действительно пострадать.

Адель открыла дверь столовой и вышла.      «Гексион, не беспокойся о...»

Куарен поспешно попытался опустить свой меч, но он достиг лица Гексиона прежде, чем тот успел остановиться, задев его щеку и рассек кончик уха, когда он взмыл вверх.

«Куарен!», — взвизгнула Адель.

Рыжеволосый мужчина отступил слишком поздно. На щеке Гексиона образовалась тонкая красная полоска, и вскоре по ней начала стекать кровь. Гексион слабо улыбнулся Куарену, затем ожесточился, осторожно поднеся руку к щеке. «Он знает, что мог бы этого избежать!», — сердито подумал Куарен. И, на самом деле, это было правдой, что он мог бы. Гексион просто намеренно подтолкнул свое лицо к кончику клинка.

Внутри Куарена все горело от ярости. А Адель слишком глупа, чтобы даже осознать это!

Он знал, что сейчас гнев только обернется против него. Это было очевидно по тому, как она посмотрела на него, ее глаза были полны удивления и ярости. Он опустил меч.

Кап, кап.

Гексион даже не потрудился вытереть свою кровь, когда она капала на пол. Он просто стоял и смотрел на Куарена, притворяясь невинно удивленным, ожидая, когда Адель подойдет к нему.

«С тобой все в порядке, Гексион?», — спросила она.

«Да... Я просто немного шокирован», — ответил Гексион, тупо глядя на Адель. Любой, кто не знал лучше, подумал бы, что он на самом деле жертва, на которую напали.

Куарен протянул руку и схватил Адель за запястье. «Слушай, я куплю тебе дом, так что давай убираться отсюда сейчас же. Этот ублюдок опасен! Он такой же сумасшедший, как и я».

«Он все равно лучше тебя», — парировала Адель, - «Видишь, что он даже не злится, когда ему в его собственном доме изрезал лицо такой псих, как ты».

«Эй! Ты хоть знаешь, что он мне сказал раньше?», — прорычал Куарен, - «Фу! Ты ведешь себя как идиотка, даже не зная, что в ловушке. Прекрати нести чушь и просто уходи отсюда, пока я тебя не утащил».

Взгляд Адель стал жестче. Она думала, что ее чувства к нему уже достигли дна, но теперь они ушли еще глубже под землю. «Тебе лгут!», — закричал Куарен.

«Послушай, Куарен», — сказала Адель.

«Что!»

Адель повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

«Это потому, что ты хочешь моего внимания?»

«Что?», — сказал он.

«Ты хочешь, чтобы я обратила на тебя внимание как следует, а не игнорировала? Если подумать, ты начал так издеваться надо мной только с тех пор, как я перестала реагировать и начала отшучиваться или просто делать вид, что не замечаю», — тихо сказала Адель. Темно-золотистые глаза Куарена широко распахнулись, сверкая раздражением и волнением. Он уставился в глаза Адель, которые были того же золотого цвета, но на тон светлее.

Глава 98

«Веди себя по-взрослому, если хочешь моего внимания», - сказала Адель, - «Перестань вести себя как ребенок. Если ты сделал что-то не так, извинись, а не оправдывайся. А если хочешь убедить меня, то используй слова, чтобы я поняла».

Она достала платок и прижала его к щеке Гексиона, чтобы остановить кровотечение. Он прищурился, наблюдая за разговором Адель и Куарена.

Затем он поморщился, когда Адель слишком сильно надавила на его щеку.

«Больно...», - пробормотал он тихим голосом.

«О, прости», - ответила она, расслабляя руку.

Гексион посмотрел за ее плечо и встретился взглядом с Куареном, который хмурился на него.

«До тех пор ты для меня даже не существуешь», - добавила Адель. Куарен прищурился, услышав ее слова, уставившись на Гексиона с выражением, которое казалось задумчивым. Он оскалил зубы в ухмылке, затем тут же стер улыбку, опустив глаза. Так же, как Гексион минуту назад.

«Это все, что мне нужно сделать, чтобы ты посмотрела на меня?», — спокойно сказал он, вместо того чтобы закричать, как ожидалось.

Удивленная его удивительно вежливым тоном, Адель расширила глаза и повернулась к нему, убирая руку от Гексиона. Когда ее тепло отошло от него, Гексион незаметно лизнул свою нижнюю губу и прикусил ее. Он чувствовал себя абсолютно опустошенным и раздраженным из-за того, что их прерывали. Больше всего он ненавидел то, что ее внимание больше не было на нем.

«Я не могу сказать, что ты мне когда-нибудь понравишься из-за всего, что ты со мной сделал. И я не могу обещать, что отреагирую на тебя без ненависти», — сухо сказала Адель. Особенно, если она хотела увидеть, как вся семья Вифта погибнет. Куарен Вифта был большим возмутителем спокойствия, но он все еще глубоко заботился о своей семье. И, конечно, он был тем, кто, скорее всего, восстанет из пепла, даже если Адель действительно удастся уничтожить Вифта.

Куарен вздохнул и опустил голову, заставив лицо Гексиона скривиться от презрения.

«Но я могу обещать, что не буду игнорировать тебя, как сейчас», - твердо сказала Адель, - «Так что больше не приходи сюда без приглашения и прекрати нападать на Гексиона».

Адель почти сводило с ума то, как Куарен внезапно появлялся вот так все время, когда хотел, просто затеять драку с Гексионом. И так же, как и в прошлый раз, сегодня он нанес Гексиону еще одну травму.

Куарен наклонил голову, словно глубоко задумавшись.

Когда тишина затянулась, Адель повернулась к Гексиону и осторожно вытерла кровь с его уха.

«Тебе следует поторопиться и вызвать врача», — сказала она.

«Это не так уж и серьезно...».

«Мне связаться с тобой за день до визита?», — внезапно вмешался Куарен, - «Тогда ты встретишься со мной? Я всегда думал, что ты меня отвергнешь, поэтому я никогда не просил». Он скрестил руки на груди, не смутившись. Казалось, он обвинял ее в том, что сам не связался с ней заранее, но Адель решила, что это не ее дело. Он не собирался так легко меняться, и все, что она могла - понять это.

«Если ты сделаешь официальную просьбу, и если у меня будет время», — ответила она.

Куарен медленно опустил глаза, его ярко-оранжевые волосы закачались из стороны в сторону.

«Хорошо. Я так и сделаю», — любезно сказал он, к большому удивлению Адель.

«Иди домой сегодня», — ответила она, - «И извинись перед Гексионом».

«Извиниться?!», - глаза Куарена широко распахнулись, когда он уставился на Адель. Затем он снова расслабился, стиснув зубы. Этот придурок будет продолжать притворяться, не так ли?

Если бы это было так, то в эту игру могли бы играть двое. Терпение ублюдка в любом случае не могло длиться долго. Куарен решил сменить тактику. Вместо того, чтобы использовать силу, ему пришлось бы заставить Адель увидеть истинное лицо ее жениха. Несмотря на свою одержимость, Куарен не успокоится, пока не отплатит Гексиону вдвойне за то, что он его унизил.

«Если не хочешь, то не возвращайся сюда снова», — сказала Адель.

«Нет. Я...», - Куарен стиснул зубы.

«...извини. Ты был прав», - улыбнулся он, убирая меч в ножны, затем подошел к Гексиону.

Гексион прищурился, легко поняв, что заставило его так быстро изменить свое отношение. Вот как он собирается это сделать, я понял.

Он посмотрел на Куарена, чьи глаза все еще сердито смотрели на него, но чьи губы были натянуты в нелепой улыбке.

«Мне жаль», - выдавил Куарен, - «Великий герцог Миллатрио».

«Ваше высочество великий герцог Гексион Миллатрио», - поправила Адель.                          «Ваше… высочество великий герцог Гексион Миллатрио», — пробормотал Куарен.

Гексион посмотрел на него сверху вниз, прижимая платок Адель к своей щеке. Должен ли он был простить этого негодяя, когда тот вел себя так подло? Он хотел спровоцировать Куарена снова вытащить меч, но Адель была слишком близко. Ничего хорошего не выйдет, если его намерения будут раскрыты.

Не могу поверить, что я делаю все это ради женщины.

Он никогда бы не подумал, что такое может произойти. У Гексиона Миллатрио, великого герцога, была совершенно другая личность, чем у Гексиона Миллатрио, убийцы. Будучи великим герцогом, он изо всех сил старался не отходить слишком далеко от того, что он считал нормальной жизнью. Но он никогда не ожидал, что граница между его двумя личностями так размоется.

Щелкнув языком, он принял извинения Куарена: «Все в порядке. Но теперь, когда ты знаешь, как неуважительно себя вел, я надеюсь, что это больше не повторится».

«Я... буду иметь это в виду», — процедил сквозь зубы Куарен. Адель вздохнула про себя, радуясь, что ситуация закончилась более-менее мирно. Я знаю, что у Гексиона вспыльчивый характер, но... С его стороны все равно было неправильно провоцировать Куарена.

Хотя она считала, что он был совершенно оправдан, учитывая, что Куарен даже не пытался скрыть свою враждебность и нападал на Гексиона при каждом удобном случае.

«Пойдем есть», - сказал Гексион.

«Хорошо».

Гексион погладил рану на щеке, которая почти не болела, и бросил на другого мужчину неодобрительный взгляд. Куарен посмотрел на него, но Гексион даже не вздрогнул.

Он обнял Адель за талию и направился с ней в столовую.

«Чёрт!», - выругался Куарен, топнув ногой, как только они скрылись из виду. Грубо проведя руками по волосам, он повернулся, чтобы уйти. В особняке стихло волнение, и снова все успокоилось.

***

«Почему никто не пришел, даже несмотря на весь шум у входа?», — спросила Адель. «Поместьем управляет меньше минимально необходимого количества помощников», — ответил Гексион, - «Все сейчас снаружи или где-то еще. Охрана — единственная, кто охраняет вход».

Они вошли в столовую, где на столе уже был накрыт завтрак.

Сама комната была пуста, возможно, потому, что Гексион не любил, когда вокруг были другие люди.

«Никто даже не присматривает за твоими блюдами?», — спросила Адель.

«Я предпочитаю есть в одиночестве», — сказал Гексион, - «У нас и так не хватает персонала, и я подумал, что держать кого-то здесь не нужно. Но если тебе кто-то понадобится, я сразу же найму еще слуг».

Он отодвинул для нее стул, и Адель села на него, покачав головой: «Нет. Мне тоже нравится есть в одиночестве, без посторонней помощи», — сказала она. Она всегда ела сама и чувствовала бы себя неуютно, если бы это изменилось. Гексион кивнул и сел напротив нее.

«Раньше ты, казалось, был в хорошем настроении, но сейчас...», - Адель замолчала и сглотнула.

Сейчас он казался немного раздраженным, в отличие от его хорошего настроения утром. Причина была очевидна.

«Это из-за Куарена, не так ли? Мне жаль», — сказала Адель со вздохом, не в силах поднять голову. Она чувствовала, что сгорает от стыда каждый раз, когда это случалось. Куарен сегодня почему-то тихо отступил, но Адель знала, что его характер такой же изменчивый, как тропическая погода.

«Это не продлится и дня», - сказала она себе. Никто не знал, как его отношение снова изменится завтра. Адель чувствовала себя беспомощной и расстроенной, не зная, как, черт возьми, она сможет его остановить.

«Адель», — сказал Гексион.

«Да».

«Я бы хотел, чтобы ты не извинялась от имени Куарена или Дома Вифта, если уж на то пошло». Выражение лица Гексиона было суровым. Он ненавидел видеть, как она каждый раз извиняется за то, в чем даже не было ее вины. В прошлый раз он сказал ей, но она, похоже, не приняла это так легко.

«Я ценю, что ты беспокоишься обо мне», — продолжил он, - «Но ты ничего плохого не сделала, Адель. Ты сестра Куарена?»

«Нет...», — ответила Адель после паузы. Она никогда не была его сестрой. Она могла быть объектом его издевательств и розыгрышей или чего-то подобного, но никогда не была его сестрой.

«Точно», — сказал Гексион, - «Сестра Куарена — Карина Вифта. Я знаю твою историю, так что тебе не нужно извиняться за них». Его поджатые губы смягчились и вскоре изогнулись в нежной улыбке.

Адель замолчала: «Но это из-за меня Куарен так себя ведет».

«Если бы я пострадал, защищая тебя от убийцы», — сказал Гексион, — «Ты бы извинилась от имени убийцы?».                           Адель покачала головой. Она бы не стала, но... «Я бы все равно извинилась, учитывая, что ты пострадал из-за меня».

«Это даже не считается раной», — сказал Гексион.

Адель кивнула.

«Хотя это и правда больно...», — добавил он.

Было ясно, что у него на уме что-то другое.

Когда Адель прищурилась, он прочистил горло и отвел взгляд.

Глава 99

Честно говоря, ничто не могло испортить настроение Гексиону, когда он думал о прошлой ночи, даже инцидент этим утром.

«У тебя что-нибудь болит?», — спросил он, его взгляд на мгновение остановился на ней.

Адель сразу поняла, что он имел в виду под этим взглядом, и покраснела от этой мысли.

«Нет», — твердо сказала она, покачав головой. Она бы никогда не сказала ему, даже если бы это было так.

Гексион кивнул, притворяясь, что не заметил.

«Ну, у меня тоже есть для тебя хорошие новости», — весело сказал он.

Адель осторожно подняла голову, чтобы посмотреть на него. Увидев ее любопытное выражение, он медленно поднял левую руку. Она всегда была заморожена в направлении вниз, но теперь могла двигаться вверх. Любопытство в глазах Адель превратилось в шок.

Он не мог согнуть руку, но, по крайней мере, вращал плечом.

«Твоя рука... движется!», — воскликнула она, не в силах скрыть удивления. Гексион кивнул, его лицо было полно эмоций. Она помнила, как его рука была жесткой до самого плеча.

Он даже делал все одной рукой вчера вечером... Он поддерживал себя и раздел ее одной рукой. Действительно, не было ни одной проблемы с их любовью прошлой ночью. Все, что сделала Адель, чтобы помочь, — это сняла с него одежду, хотя это было только потому, что ей было смешно, как его пальцы продолжали возиться, слишком нетерпеливо расстегивая свои собственные пуговицы.

Адель почувствовала, как ее щеки вспыхнули от этой мысли. Она была слишком захвачена настроением и в итоге протянула руку, чтобы помочь ему раздеться. Она немного пожалела об этом, но определенно не настолько, чтобы обижаться на него.

«Да», — ответил он, - «Я думаю, это все благодаря тебе».

«Мне?», — сказала Адель, наклонив голову в недоумении. Выражение ее лица вскоре исказилось. «Этого не может быть...». «Да», — сказал он, - «Боль становится меньше, когда я держу в руках любые предметы, которые ты сделала. Когда мы держимся за руки, боль уходит, и даже когда ты рядом со мной...»

Адель закрыла лицо руками. Гексион не договорил, но она явно поняла, что он пытался сказать. Она сдержала вздох, потирая лицо. Если что-то изменилось, им придется вернуться и найти источник этих изменений.

Тогда им придется искать что-то необычное, и только одно из того, что они сделали прошлой ночью, отличалось от обычного.

Секс...

По-видимому, секс был для него самым эффективным лечением. Адель тяжело сглотнула. Она была рада, что ему становится лучше, но не могла поверить, что это было результатом прошлой ночи.

«Итак, «Калло» исчезло?», — спросила она.

«Мое плечо теперь снова в норме», — ответил Гексион. «Что у меня за странная сила?», — пробормотала Адель, снова поднося руки к лицу со вздохом. Все эти странные вещи, происходящие вокруг нее, не существовали в будущем до ее смерти.

Будущее, которое она думала, что знала, теперь двигалось в совершенно другом направлении. Она ничего не могла понять. Ее встреча с феей, ее способность видеть поток маны и прерывать его, а теперь эта таинственная сила исцеления, которая пришла из небес знает откуда.

«Это беспокоит тебя?», — спросил Гексион.

«Ну, просто потому что у меня есть сила, о которой я ничего не знаю», — ответила Адель, - «Это сила, которой я никогда не должна была обладать».

«Ты бы возненавидела меня, если бы я сказал, что это делает меня счастливым?», — сказал Гексион, вставая, чтобы взять Адель за руку. Его пальцы были теплее обычного, когда они осторожно переплелись с ее пальцами.

«Нет», — ответила она и покачала головой. Если это помогало ему, у нее не было причин ненавидеть это. Она просто была немного обеспокоена, потому что не знала, откуда взялась эта сила.

«Тебе не нравится, когда я тебя целую?», — спросил он, наклонив лицо, приблизившись к ней. Его голос был нерешительным, но глаза горели желанием.

Адель увидела, как его губы приближаются, и медленно открыла свой рот: «Я же говорила», — сказала она, - «Я приму всю твою жадность до того дня, как закончится наш контракт». Она медленно закрыла глаза. Гексион горько улыбнулся, но ее слова не помешали ему прижаться губами к ее губам. Это был короткий и печальный, душераздирающий поцелуй с определенно быстрым концом. Веки Адель дрогнули. Поцелуй был коротким, но глубоко печальным.

«А что, если бы мы встретились при других обстоятельствах? Как думаешь, что-нибудь изменилось бы?», — сказал Гексион, отстраняясь, его дыхание было горячим и слабым.

Что, если... Адель не понравилось это слово. «Что если» было для вещей, которые не произошли. Вещей, которые никогда не произойдут, если только время не повернуть вспять. «Что если» не могло гарантировать никаких результатов, и она знала это лучше, чем кто-либо другой. И поэтому она давно отказалась от размышлений о «что если». Адель медленно покачала головой. «Нет такого понятия, как «что если», Гексион». Этого никогда не случится. Она подняла глаза и увидела, как он грустно улыбается, выглядя немного разочарованным. Это была слабая реакция, которую могла почувствовать только Адель.

«Ясно», - сказал он, медленно выпрямляясь.

Адель посмотрела на него, затем снова открыла рот. «Но если бы были...»

Гексион застыл на месте, прежде чем смог вернуться на свое место. Он повернулся и посмотрел на нее сверху вниз.

«...тогда мы бы никогда не встретились», - сказала она, схватив его за левую руку и заставив вздрогнуть.

Его рука полностью онемела, но он подумал, что, возможно, мог почувствовать тепло от ее руки. «Я бы не узнала о твоей боли. Или, может быть, есть сценарий "что если", когда ты не болен. Этот момент прямо сейчас, вероятно, один из многих альтернативных "что если”». Но все это были домыслы о будущем, которое никогда не произойдет, поэтому Адель ненавидела думать об этом. Она чувствовала, что ей повезло встретить Гексиона. Она была рада, что смогла по-настоящему узнать его, мужчину, который был бы ее мужем, если бы она не умерла, мужчину, чьего имени она даже не знала раньше. Она нашла утешение в нем. Она увидела его раны и узнала о его боли. Благодаря ему она узнала что-то новое и воспользовалась возможностью создать для себя другое будущее. И он отчаянно хотел ее, Адель, когда никто другой этого не хотел. Он видел ее такой, какая она есть, и все равно преклонил перед ней колени в тоске. Поэтому из всех ее возможных будущих Адель не думала, что это было так плохо. Она посмотрела в глаза Гексиону и сказала: «Я уверена, что есть и другие альтернативные «что если», в которых мы с тобой никогда не встречались, но что ж, я рада, что встретила тебя», - она подняла голову, - «Ты не согласен?»

«Встреча с тобой спасла меня», — сказал Гексион, шагнув к ней одним шагом и переплетя свои пальцы с ее собственными. Он просто ненавидел знать, что всему этому пришет конец. Но он не мог произнести слова, которые вертелись на кончике его языка, поэтому вместо этого слабо улыбнулся ей: «Еда остынет».

«Я думаю, она уже остыла».

«Я сейчас же разогрею ее для тебя», — сказал Гексион, выглядя взволнованным. Адель рассмеялась над его мрачным тоном и покачала головой.

«Я не люблю горячую пищу. Такая температура как раз для меня», — сказала она. Еда была тепловатой, но идеальной для Адель.

Гексион кивнул и вернулся на свое место напротив нее. «Если ты не занята, как насчет того, чтобы сходить в лес? На этот раз только вдвоем».

«Куарен принёс мне несколько писем и книгу, которую я надеялась вернуть... Думаю, мне сначала нужно будет их просмотреть», — ответила Адель.

Ей также нужно было ответить на несколько писем.

«Понятно».

«И я думаю, мне также нужно будет встретиться с леди Алией».

Гексион нахмурился, услышав неожиданное имя. Насколько он знал, Дом Алия был одной из немногих неподкупных семей в империи. Они даже время от времени высказывали свое несогласие с императором. В результате у них не было очень хорошего положения в высшем обществе, но Гексион их не ненавидел. «С ней что-то не так?»

«Я думаю, она вмешалась в какие-то наркотики и теперь связалась с плохим дилером. Она попросила меня о помощи, когда я увидела ее на банкете», — ответила Адель.

«Я удивлен, что ей вообще это удалось. Аристократке было бы нелегко раздобыть наркотики».

Адель кивнула. Ей это тоже показалось странным. До своей смерти она была довольно близка с леди Алией. Или, если быть точнее, Адель следовала за ней повсюду и даже восхищалась леди Алией за то, что она всегда была в центре внимания. Хотя это все в прошлом. Однако после того инцидента иллюзии Адель о ней были разбиты, и теперь она казалась только жалкой. Леди Алия, которую знала Адель, хорошо пряталась за спинами других людей и издевалась над ними, но она не была достаточно бесстрашной, чтобы начать принимать такие опасные вещества.

Что могло заставить ее сделать это? Наркоторговцы обычно действовали в тени, выбирая тех, на кого можно было бы напасть, не опасаясь последствий, потому что так было бы легче продать их в рабство или заняться проституцией, не будучи пойманными.

Но леди Алия была из совершенно другого класса. Она любила наряжаться, и нетрудно было сказать, что она аристократка с большими деньгами. Это еще больше сбивало с толку. Она была не в том положении, в котором ее могли бы легко найти простые наркоторговцы.

«Эти люди очень осторожны при выборе клиентов», — объяснила Адель со вздохом.

Глава 100

Адель ничего не могла сделать на данный момент, учитывая, что она не всегда жила на улице.

«Эти люди?», — спросил Гексион.

«Люди, которые торгуют этими опасными наркотиками», — объяснила Адель.

Наркоторговцы в основном хотели только денег.

Единственный способ справиться с ними — дать им столько денег, сколько они хотели, и лишить их или найти парализующую слабость и использовать ее, чтобы заставить их сдаться.

«Виконт Алия — чрезвычайно честный человек», — сказал Гексион, - «Даже император не может легко тронуть его, но, похоже, дочь разрушит его репутацию».

«Я знала, что виконт неподкупен, но разве это так?», — спросила Адель.

«Да. Он прямой как стрела. Он говорит только то, что считает правильным, и никогда не может отвернуться от несправедливости. Он тот, кто может искренне сочувствовать другим». Адель была немного удивлена похвалой Гексиона виконту. Она погладила подбородок в раздумье, теперь еще больше озадаченная тем, как кто-то вроде леди Алии мог родиться от такого праведного человека.

«Он обычно не согласен с другими дворянами, но это потому, что он остается верен своим принципам», — продолжил Гексион.

«Понятно», — сказала Адель, - «Теперь, когда я об этом думаю, кажется, что я слышала, как герцог Вифта не одобрял его несколько раз».

«Да. Крепостные выстраиваются в очередь, чтобы переехать на его территорию из-за его хорошей репутации. Никто никогда не подумает, что этот человек может продать свою душу дьяволу».

«Значит, есть причина, по которой император не может тронуть виконта Алию, даже если он его не одобряет», — сказала Адель, быстро

поняв точку зрения Гексиона.

Гексион кивнул с улыбкой, медленно поднося еду ко рту. «Это верно. Если проблема леди Алии станет известна, это позволит императору наконец-то повесить вину на виконта», - он опустил взгляд в раздумье и отложил столовые приборы, - «Вопрос в том, когда это произойдет».

«Три... нет, два года спустя», — уверенно сказала Адель.

Гексион посмотрел на нее со странным выражением. Примерно тогда Адель впервые услышала о финансовых трудностях Дома Алия. А три года спустя, после медленного упадка, Виконт Алия столкнется с непомерными долгами и больше не сможет удерживать свою территорию. Это все, что она знала, но нетрудно было догадаться, что произойдет дальше. Аристократы с таким большим долгом обычно объявляют себя банкротами, и их титулы и земли конфискуются.

«Откуда ты знаешь?», — спросил Гексион.

«Прости?»

«Ты только что сказала два года спустя. Интересно, как ты пришла к такому выводу».

Адель неловко рассмеялась над любопытным выражением лица Гексиона, чувствуя себя застигнутой врасплох. После минутного раздумья она ответила так естественно, как могла.

«Я просто...», - она ломала голову. Она не могла заставить себя сказать, что видела это в будущем. Он никогда ей не поверит.

«Просто?», — поддразнил ее Гексион.

«Это... когда наркоманы обычно разоряются», — наконец сказала Адель, — «Они делают все возможное, чтобы добыть деньги до тех пор».

«Понятно», — ответил Гексион, - «Нелегко найти эту информацию, но ты, кажется, много знаешь».

Адель открыла рот, чтобы ответить, но потом снова закрыла его. Она не хотела говорить о своем прошлом. Теперь Гексион называл ее Адель, но единственной причиной, по которой их отношения могли существовать, была ее оболочка как Карины Вифта.

«Леди Алия... просто, похоже, связалась с особенно отвратительными людьми», — наконец выдавила она, - «Уже слишком поздно игнорировать ее, потому что в итоге она все мне рассказала». Она никогда не чувствовала бы себя спокойно, если бы с ней случилось что-то плохое. Если бы к Адель не подошли, она бы отмахнулась от этого, как от чего-то, что должно было произойти в любом случае. Но теперь, когда ее попросили о помощи, она не могла отвернуться.

Никто не заставляет меня вмешиваться вот так...

Особенно в такие дела.

«Я могу достать их для тебя, если хочешь», - сказал Гексион, откусывая кусок стейка. Он звучал слишком небрежно, как будто говорил о погоде.

«Я правильно расслышала?», - подумала Адель, засовывая палец в ухо. Он не мог иметь в виду, что они должны были пойти с ними на ужин или прогуляться.

«Прости?», - спросила Адель после паузы.

«О. Я имел в виду наркоторговцев, а не леди Алию», - добавил Гексион, как будто он не объяснился должным образом.

Это не то, что шокировало Адель, но, похоже, Гексион думал иначе.

Пытаясь скрыть удивление, она несколько раз открыла и закрыла рот, а затем едва успела кивнуть: «Это было бы самым фундаментальным решением», — сказала она, - «Но если…»

«Если за этим стоит император... то должно быть это то, о чем должна беспокоиться моя невеста», — сказал Гексион с нежной улыбкой, выглядя даже довольным.

Адель моргнула, затем сделала глоток воды.

Он не пьян... Может, потому, что снова мог двигать рукой? Гексион, казалось, был сегодня в особенно хорошем настроении. Не то чтобы ей это не нравилось, но она никогда не видела, чтобы он говорил с ней, как с ребенком. Это заставило ее почувствовать себя ошеломленной... и застенчивой.

«Да», — сказала Адель, кивнув. Каким бы ни был его тон, он правильно угадал ее опасения.

Если император приложил к этому руку, и кто-то из людей, с ним контактировавших, внезапно умрет, он обязательно заподозрит что-то. И этот крошечный росток подозрения может привести к краху всего их плана. В таком случае Адель подумала, что лучше рискнуть угрызениями совести и просто проигнорировать затруднительное положение леди Алии. «Виконт Алия слишком хороший человек, чтобы позволить ему пропадать зря», — сухо сказал Гексион. Казалось, он глубоко задумался. Его голос был по-прежнему добрым, но Адель определенно могла сказать, что он не был искренне обеспокоен виконтом.

«Крепостные на его земле поддерживают его», — сказал он, - «Это было бы неплохим местом, чтобы начать пускать слухи позже, и у него полно частных солдат, которые могут оказаться полезными».

Гексион остановился, чтобы подумать. Он планировал сказать Адель, чтобы она убрала руки от таких, как леди Алия, если она не против, но было бы стыдно просто отрезать виконта. Он был тем, кто никогда не предаст свои принципы, если получит более высокую должность в правительстве.

Алия в целом были такими. Они были честными и порядочными людьми с инициативой, компетентностью и богатством. И единственной причиной, по которой они не поднялись в звании, был их праведный характер. Хотя я не понимаю, как у них оказалась такая дочь, как она. Гексион подозревал, что проблема не в личности леди Алии. Скорее всего, она просто переживала период бунтарства. Дом Алия требовал от других самых высоких стандартов, и не было никаких сомнений, что те же стандарты будут применяться и в семье. Понятно, что леди в таком возрасте могла поддаться искушению.

«Мне следует вскоре встретиться с виконтом Алия», — сказал Гексион, - «Лучше всего будет помочь леди Алии и сначала избавиться от ее долга».

«Ты все обдумал?», - спросила Адель.

«Да. Виконт — один из немногих оставшихся хороших людей. Я не думаю, что леди изначально плохая. Вероятно, она просто восстала против своего строгого воспитания».

Адель удивленно посмотрела на него. Она думала о том же и не ожидала услышать это из чьих-то уст.

«Но перед этим я хотел бы сходить с тобой на свидание», — сказал Гексион.

«Свидание...?»

«Наш собственный маленький пикник». На ухмылку Гексиона Адель тихонько воскликнула, понимая. Вероятно, он говорил о монолите. Видимо, он наслаждался их походами в лес так же, как и она.

«Мы идем к четвертому монолиту, верно?, -  просила Адель.

«Да. Надеюсь, на этот раз нам никто не помешает».

«Но мне нужно проверить мои письма..»

«Ты выбираешь письма вместо меня? Это больно», — угрюмо сказал Гексион, опустив взгляд.

Адель сдержала усмешку. Она знала, что он говорит это все время, но почему сегодня он звучит особенно жалко? «Я не выбираю письма вместо тебя. Просто…»

Гексион поднял глаза, чтобы оценить ее выражение лица или, по крайней мере, сделал вид: «Просто..?»

«Просто...Что именно?», — спросила себя Адель. Честно говоря, это не будет концом света, если она отложит проверку писем на другой день. И не будет, если она отложит копирование переводов в свою книгу. Она поняла, что не может придумать достойного оправдания.

Вместо этого она могла только думать о причинах, чтобы не отказываться.

Ухмылка Гексиона стала шире: «Когда отправимся?»

Адель опустила голову, когда ответила: «Завтра».

Гексион усмехнулся и кивнул, его глаза сощурились в улыбке от ее ответа. Адель вскочила на ноги.

«Он становится все непослушнее с каждым днем», - подумала она. Хотя он всегда был таким. Иногда он был смертельно серьезным, иногда грустным, а иногда даже озорным. Адель не могла угнаться.

Но проблема в том, что... Мне это нравится. Неважно, как сильно он ее дразнил или прилипал к ней, она не возражала. Она боялась, что может даже влюбиться в него. Она не могла позволить себе развивать чувства, особенно когда их отношениям в конечном итоге придет конец.

«Как насчет встречи с леди Алией сегодня?», - предложил Гексион.

«Сегодня?», — повторила Адель, - «Я думала сначала написать ей письмо».

«Не думаю, что это необходимо», — сказал Гексион, пожав плечами. Казалось, он считал, что лучше покончить с этим как можно быстрее. «Виконт Алия владеет поместьем в столице», — добавил он, вставая со своего места, - «Сейчас он должен жить там».

Когда Адель последовала его примеру и встала, Гексион протянул ей руку. «Тебе не нужно провожать меня, когда мы дома», — сказала она.

«Но я хочу». Гексион легонько поцеловал Адель в тыльную сторону руки. Его голос был нежным шепотом, сладко ласкающим ее уши, заставляя тихо рассмеяться в ответ.

«Мне нравится твое тепло», — добавил он в качестве оправдания.

«Мне тоже нравится твое», — сказала Адель, заставив глаза Гексиона широко раскрыться.

Глава 101

«Я имею в виду, мне тоже нравится твое тепло», — поправилась Адель, решительно устремив взгляд вперед. Гексион поспешно стер

разочарование со своего лица, которое, к счастью, Адель не заметила, так как смотрела в другую сторону.

«Могу ли я сказать тебе кое-что?», — спросила Адель.

«Конечно».

«Я всегда хотела держать кого-то за руку, чтобы кто-то гладил мои волосы, делал мне комплименты и нуждался во мне. Ты осуществил все эти желания».

Гексион сжал губы и горько улыбнулся. Он был слишком занят погоней за своими собственными эгоистичными желаниями, чтобы понять, что эта женщина хотела чего-то гораздо более простого и невинного. Его внутренности горели, когда он сравнивал ее желания со своей собственной вульгарной жадностью. Он находил ее доброту милой, но в то же время хотел заставить ее томиться по нему в нужде, заставить жаждать его так же отчаянно, как он ее. Это было желание, идущее из грубого и вульгарного места, и Гексион знал, что именно поэтому он подавлял его.     «Я тоже благодарна тебе, Гексион», — продолжила Адель.

«Ты очень добра. Хотя я уверен, что это не сравнится с моей благодарностью», — ответил он с улыбкой. Он не хотел, чтобы она узнала о его истинных желаниях. Желаниях, которые никогда не будут исполнены, если она не захочет того же.

«Надеюсь, все получится», — сказала Адель.

«Что ты имеешь в виду?»

«Все, над чем ты работаешь. Тогда ты будешь свободен».

Выражение лица Гексиона на мгновение посуровело, прежде чем он беспечно улыбнулся.

«Мне переодеться, чтобы мы могли выйти?», - спросила Адель.

«Да. Я подготовлюсь и подожду тебя», — сказал он с улыбкой, притворяясь ярким и дружелюбным. Он не мог перестать думать о Куарене и о том, как ему позволили уйти.

Мне следовало хотя бы ударить его как следует. Куарен использовал свои мозги и сделал шаг назад с лукавой улыбкой. Гексион слишком хорошо знал, что это была просто еще одна тактика, которую хищники использовали перед тем, как напасть. Он просто не ожидал, что Куарен способен на такой ход.

«Я сейчас вернусь», — сказала Адель.

«Конечно».

Гексион проводил ее до лестницы с застывшей улыбкой, наблюдая, как она поднялась наверх и исчезла в своей комнате.

«Это убивает меня», — подумал он. Он опустил глаза и направился в свою комнату, и каждый шаг тянул его вниз, как тонна кирпичей.                                            ***

«Спасибо, что пришли, леди Карина», - нервно сказала леди Алия, придя в себя после внезапного визита. Она взглянула на мужчину позади Адель и опустила глаза, - «...И ваше высочество великий герцог».

Она неловко отдала дань уважения Гексиону, заметив неодобрение в его напряженном выражении лица. Гексион бросил на нее взгляд, затем последовал за Адель внутрь.

«Простите, что пришла так быстро», - категорически сказала Адель. Конечно, у нее не было причин извиняться, и она могла бы так же легко не прийти. Тем не менее, она проделала весь этот путь сюда из-за своей нечистой совести, и потому что Гексион, казалось, был заинтересован.

Я не планировала слишком сильно вмешиваться... Она собиралась только выслушать леди Алию и предложить самый простой способ действий. Она чувствовала, что это и была ее помощь. У нее не было причин делать что-либо сверх этого.

«Нет, я правда ценю это. Я... ждала, когда вы протянете руку», — робко сказала леди Алия, сгорбившись, как черепаха. По ее тихому голосу и по тому, как она бегала глазами, Адель ясно поняла, что та не хочет быть пойманной. Она так отчаянно хочет сохранить все, что у нее есть, что боится потерять хоть что-то.

Но не было никакого способа закончить это тихо. Ей нужно было либо самой заказать убийство дилера, либо выложить правду и сбежать, прежде чем ее затянут еще глубже.

«Больше всего я ненавижу тратить время», — сказал Гексион, взглянув на свои карманные часы, как будто он был самым занятым человеком в мире.

Адель расширила глаза и наклонила голову набок.

«Он что, так занят?», — подумала она, моргая. Насколько она знала, у них сегодня не было других планов. Вот почему они смогли немедленно уйти из дома. И более того, он даже предложил им завтра отправиться в лес. Гексион скрестил ноги на диване в гостиной, выглядя совершенно расслабленным. Сидя напротив него, леди Алия покачивала ногами и кусала ногти, не в силах скрыть свое беспокойство.

«Я перейду сразу к делу», — сказал Гексион.

«Д-да, сэр...», — ответила леди Алия, опустив голову, как будто она была на каком-то дисциплинарном слушании. Ее глаза блестели, на грани того, чтобы разрыдаться.

«Когда все это началось?»

На вопрос Гексиона леди Алия резко подняла голову и сжала губы. Когда она не ответила сразу, Гексион нахмурился. Адель оглядела комнату, ничего не сказав.

«Примерно полгода назад...», — наконец сказала леди Алия.

«И где, черт возьми, вы наткнулись на него?»

«Я была на улице бутиков. Ко мне подошел торговец и предложил дорогие специи. Он сказал, что они импортные и очень редкие». Адель глубоко вздохнула, голова у нее пульсировала. Ей не нужно было слышать ничего другого, чтобы знать, что будет дальше.

«Может, мне просто не вмешиваться в это?», — рассеянно подумала Адель. Даже в трущобах было здравым смыслом не трогать и не есть ничего, что давали незнакомцы. Каждый мог ошибиться, но Адель мучилась, зная, что всего этого можно было бы избежать, если бы леди Алия была немного осторожнее.

«Т-так... я только попробовала немного... и это было слаще всего, что я когда-либо ела. Он предложил попробовать еще несколько раз, поэтому я съела еще».

В то время как выражение лица Адель медленно смягчалось, лицо Гексиона оставалось неподвижным.

Он выглядел скучающим. Адель бросила на него взгляд, затем снова перевела глаза на леди Алию.

«Я чувствовала себя так, будто плыву на облаке», — продолжила леди Алия, - «Это было так приятно, и когда я пришла в себя, я уже... уже купила специи...» Ее голос становился все тише и тише и теперь больше походил на рыдания. Адель откинула голову назад и посмотрела в потолок, чувствуя что ей немного жалко ее. Торговец на улице, полной роскошных бутиков. Как она могла поверить кому-то  вроде него?

«Разве вы не должны были с подозрением отнестись к любому торговцу на такой улице?», — спросила Адель.

«Я просто... Я не собиралась ничего покупать, просто попробовать...», — пробормотала леди Алия, слишком стыдясь, чтобы даже поднять голову. Адель сдержала вздох. Наркотики, которыми торгуют на задворках, обычно были низкого качества и вызывали сильную зависимость.

Могу ли я быть рада, что, по крайней мере, страх леди Алии перед реальностью борется с ее зависимостью от наркотиков? Вероятно, именно поэтому она могла оставаться трезвой, не впадая в зависимость. Полгода было более чем достаточным сроком, чтобы чья-то жизнь была разрушена из-за зависимости. Если бы она поддалась и приняла беспечное отношение к употреблению наркотиков, то не было бы никакой надежды вернуться назад. Потому что на то, чтобы избавиться от зависимости, потребовалось бы довольно много времени. «Вы помните, как выглядел дилер, и как вы с ним связались?», — спросил Гексион.

«Это было...», — запинаясь, пробормотала леди Алия, - «Ну, я... я не могу сказать, так как он всегда был одет в мантию. Но я думаю, это был мужчина. Он был не очень большим, хотя. И голос у него был высокий».

Леди Алия перебрала собственные воспоминания, перечисляя все, что приходило ей в голову. У нее было не так много информации, так как дилер всегда был в мантии или носил маску на лице.

«Но я помню, что всегда чувствовала запах духов», — добавила она.

«Духи?»

«Да. Женские духи. Каждый раз это был другой запах, поэтому я подумала, что он из борделя...»

Значит, деньги, заработанные на наркотиках, шли прямо в бордель? Это не казалось таким уж невероятным. На самом деле, это было более чем вероятно. Можно легко подсесть на секс так же, как и на наркотики.

«О, и… и я думаю, он был не очень высоким». Адель сохранила в голове всю информацию от леди Алии. Честно говоря, она всегда могла попросить Джина разобраться в этом вопросе, если в деле замешаны наркотики. Особенно если у дилера были какие-то деловые отношения с ним.

Адель кивнула: «А как насчет наркотиков, которые вы покупали все это время?»

«Я их не покупала! Он заставил меня...!», — в панике воскликнула леди Алия. Затем, словно испугавшись собственного голоса, она поджала губы и съёжилась.

«По какой-то причине, если вы платите деньги и получаете взамен что-то, это называют покупкой», — сказала Адель.

«Но...»

«По крайней мере, так подумает мир, когда это станет достоянием общественности», — оборвала ее Адель.

Только тогда леди Алия склеила губы. Купила ли она наркотики по собственной воле или нет, никого больше это не волновало. Все, что их интересовало, — это скандальный характер новостей, независимо от правды.

Глава 102

«Но как вы знаете, я купилась на это не потому, что хотела», - сказала леди Алия, - «Меня заставили... правда... у меня не было выбора...»

«Тем не менее, именно вы сделали первый шаг», - ответила Адель. Было странно думать, что тот самый человек, который раньше издевался над ней и распространял злобные слухи, теперь сидел перед ней, выглядя таким жалким.

Может быть, это был просто ее способ справиться со стрессом. Насколько помнила Адель, у леди Алии была довольно хорошая репутация, пока ее скандал не всплыл. Возможно, это был другой способ снять стресс, отличавшийся от того, как она поступала с теми кто, по ее мнению, был слабее ее.

Должна ли я быть оскорблена тем, что ее жертвой оказалась я? Адель не знала, должна ли она радоваться, что у нее наконец-то появилась возможность отомстить. «Это могло бы закончиться гораздо меньшими проблемами, если бы вы просто рассказали отцу, как только все осознали».

Леди Алия схватила подол своего желтого платья, сминая ткань, которую ее служанки так усердно старались поддерживать гладкой. Достаточно было одной лжи, чтобы все начало расти как снежный ком.

«Тогда вы бы смогли прекратить контактировать с этим человеком», — тупо продолжила Адель, - «Все бы не вышло из-под контроля. По крайней мере, это осталось бы незначительным инцидентом». Она равнодушно наблюдала, как глаза леди Алии наполнились слезами, и задавалась вопросом, стоит ли хвалить ее хотя бы за то, что она набралась смелости попросить о помощи, а не втягивала себя еще глубже в неприятности.

«Я... я просто...», — запинаясь, пробормотала леди Алия, ее губы побледнели и задрожали. Она широко раскрыла глаза и наконец сумела выдавить: «Я просто... испугалась. Я боялась быть отвергнутой высшим обществом. Вы знаете, о чем я говорю, леди Карина! Вы аристократка, как и я! Вы знаете, как... как это страшно…»

«Нет, я не такая, как ты», - подумала Адель. Она апатично отвела взгляд от возмущенных протестов леди Алии. Если бы Адель не умерла в тот день, если бы она не вернулась в прошлое таким образом, Адель, возможно, испытала бы тот же страх.

«Полагаю, что так», — сухо ответила она. Но, по крайней мере, она бы не боялась быть подвергнута изгнанию. В этом она была уверена. Если бы она чего-то и боялась... так это ужасающих взглядов герцога и герцогини Вифта, а также презрительного взгляда Фелиса. «Но я бы не позволила всему выйти из-под контроля», — спокойно добавила Адель. И она бы не поддалась на такую глупую уловку. Даже если бы была не в своем уме. В то же время она все равно понимала. Единственная причина, по которой она могла назвать это глупой уловкой и с уверенностью сказать, что не поддалась бы, заключалась в том, что видела множество людей, обманутых у нее на глазах. Поэтому, естественно, имело смысл, что кто-то, кто не был застрахован от таких афер, мог быть более уязвим.

С учетом сказанного, ей нужно было использовать эту возможность, чтобы как следует напугать леди Алию, чтобы та не стала самодовольной в будущем. «Если бы меня поймали...», - руки леди Алии побелели, когда она крепче сжала юбку, - «Я просто боялась испортить репутацию, которую так усердно создавал мой отец! Я боялась! Вы понимаете, не так ли? Вы бы сделали то же самое...»

Она покачала головой, слезы теперь текли по ее лицу.

Адель нахмурилась. Она отказалась от слез много лет назад, задолго до того, как выросла. Она знала больше, чем кто-либо, что слезами ничего не решить. И чтобы казаться сильнее, она научилась подавлять собственные эмоции. Она научилась сжимать зубы и бороться с болью, выискивая слабости своего врага.

Адель не могла плакать. Даже когда ее ловили и избивали за кражу рыбы или одного фрукта на задворках, она не могла плакать. А после того, как она взяла на себя роль Карины Вифта, она больше, чем когда-либо, считала слезы роскошью. Слезы ничего не исправляли. Адель знала это до мозга костей.

«Леди Алия», — сказала она.

«Да...», — ответила леди Алия, шмыгнув носом. «Плач ничего не изменит, не так ли?», — спросила Адель, наклонив голову, как будто она была искренне смущена, ее голос был сухим и холодным, брови были нахмурены.

Гексион бросил на нее взгляд. Глаза леди Алии расширились, когда она прикусила нижнюю губу.

«Вместо того, чтобы оправдываться и плакать, разве не было бы гораздо эффективнее ответить на мои вопросы? Конечно, если вам нужна моя помощь», — добавила Адель.

Только тогда леди Алия вытерла слезы рукавом. «Наркотики...», — наконец выдавила она, - «Я прятала их, потому что боялась. Они спрятаны у меня под кроватью».

Теперь ее губы посинели от страха. Она выросла в честной семье и поэтому быстро замечала, что правильно, а что нет. Хотя давление ее воспитания могло быть той самой причиной, по которой она мечтала вырваться.

«Хорошо», — ответила Адель, - «Это плохо для вас. Наркотики или другие вещества, продаваемые на улицах, обычно не проверяются и имеют низкое качество».          «Плохо...  для меня?», — повторила леди Алия. «Они заставляют человека искусственно чувствовать себя хорошо. Конечно, это никак не может быть полезным. И, насколько я слышала, этот действует непосредственно на мозг».

Адель видела это на улицах. Она видела наркоманов, которые тратили все деньги на наркотики, которые разрушали их жизни. Многие так же умерли. «Отдайте мне все, что осталось», — сказала она, - «Я не знаю, что это, но думаю, что они могут содержать галлюциногены. И даже не думайте принимать это снова».

Леди Алия слегка кивнула и встала со своего места. По понятным причинам она не могла попросить дворецкого или служанок принести это для нее.

«Пожалуйста, извините меня на минутку».

«Конечно».

Леди Алия вышла из гостиной, и в воздухе внезапно повисла тишина. Гексион взглянул на Адель, затем потянулся, чтобы взять ее за руку.

«Ты слишком нервничаешь, Адель», — сказал он.

«Я? Все хорошо», — ответила Адель.           «Тебя что-то беспокоит?»

Адель сжала губы и некоторое время ничего не говорила. Гексион успокаивающе держал ее за руку и медленно провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони.

«Мне не нравится видеть, как люди плачут», — наконец сказала она.

«Плач?»

«Плач ничего не меняет. Мне ненавистно, что она пыталась использовать свои слезы как выход. Но, возможно, это только моя проблема. Я не помню, когда в последний раз плакала по желанию своего сердца».

За исключением того случая, когда она плакала против своей воли перед монолитом, она не помнила, чтобы плакала. Даже слезы из-за монолита были пролиты без каких-либо эмоций. Она ничего не чувствовала. Она даже не знала, почему текли слезы.

«Это очень плохо», — сказал Гексион.

«Почему?»

«Я всегда хотел увидеть, как ты плачешь», — прошептал Гексион, наклоняясь вперед, чтобы приблизиться к ее лицу. Адель прищурилась, глядя на него, а затем равнодушно отвернулась. Он был озорным, как всегда. Из полуоткрытой двери террасы дул приветливый ветерок и щекотал их кожу. Был полдень, и она чувствовала себя немного сонной.

Они остались сидеть там в тишине.

Щелк.

Через мгновение дверь открылась, и Адель выпрямилась на своем месте. Леди Алия поспешила войти с идеальной осанкой.

«Вот, держите», - сказала она, положив что-то, завернутое в роскошный шелк, на стол. Адель взяла это и изучила лекарство внутри.

Это был чистый белый порошок, который на первый взгляд напоминал сахар. Она ткнула в него пальцем, чтобы взять немного, и поднесла к языку, чтобы попробовать.

«Моя госпожа», — сказал Гексион, протягивая руку, чтобы остановить ее. Он бросил на нее неодобрительный взгляд, затем улыбнулся и наклонился, чтобы слизнуть порошок с ее мизинца. Его язык пару раз провел по кончику ее пальца, прежде чем отстраниться. Адель почувствовала, как дрожь пробежала по ее телу, когда она поспешно опустила палец. Рядом с ней глаза леди Алии округлились, как блюдца.

Тем временем, Гексион — мужчина, который все это время сидел неподвижно, без всякого выражения, — улыбался Адель очень нежно.

Это должен был быть мужчина, который ненавидел, когда к нему подходили другие люди.

Он облизнул нижнюю губу и перекатил наркотик во рту, чтобы почувствовать его сладкий и возбуждающий вкус.

«Я действительно верю, что это галлюциноген. Вы были правы, моя леди. Так мудро с вашей стороны», — пробормотал он, довольным голосом, — «Но, пожалуйста, оставьте опасную часть мне. Вам нет нужды пробовать все это самостоятельно. Не со мной рядом».

Но разве тогда ты не будешь в опасности? Адель сдержалась, чтобы не спросить. Он обращался с ней так, будто она была сделана из тонкого стекла, но, казалось, считал себя сильнее и твёрже стали. Сдерживая раздражение, она повернулась к леди Алии.

«Когда вы снова встретитесь с дилером?», — спросила она.

«На следующей неделе, в тот день, когда я пойду в бутик. В среду».

«А где именно вы встречаетесь?»

«Ну, если я подхожу к бутику в те дни, когда мы договариваемся встретиться, он всегда торгует в этом районе».

Адель нахмурилась, услышав ответ. Как она все еще не могла освободиться, когда он все время был на виду? Если бы она могла просто набрать несколько солдат, торговца можно было бы легко поймать... О.

Причина была проста. Только виконт Алия имел право отправлять свою армию, и если бы леди использовала даже самое маленькое количество солдат, он бы об этом узнал.

А леди Алия не была достаточно смелой, чтобы нанимать солдат самостоятельно или делать запросы в таких местах, как гильдии информаторов.

Ей было слишком много терять и слишком много скрывать, что значительно ограничивало ее возможности.

Глава 103

«Он всегда был там?», — спросила Адель.

«Я не знаю...», — ответила леди Алия, - «Я давно там не была. Но не думаю, что он всегда там».

«А что он продает?»

«Безделушки и... аксессуары из глины».

«Он действительно их продает или только притворяется?», - задавалась вопросом Адель. Но это было неважно.

Она кивнула в ответ.

«В следующую среду... Пока все». Затем она встала. Она не сделала ни одного глотка чая, который ей подали, но Адель не хотела больше сидеть напротив леди Алии. Я пыталась сказать ей, чтобы она призналась и рассказала виконту.

Но судя по выражению лица Гексиона, он не собирался упускать эту возможность. Ему нужен был кто-то полностью на его стороне, и, по-видимому, он считал, что виконт станет надежным кандидатом.                                       «Вы никому не говорите, что я вам сказала! Пожалуйста, леди Карина. Если об этом станет известно... для меня все кончено...», — отчаянно сказала леди Алия, вцепившись в платье Адель.

Адель коротко взглянула на нее, затем перевела взгляд на Гексиона. Гексион протянул руку и отдернул ее руку.

«Леди Алия», — позвал он.

«Да... ваше высочество великий герцог».

Услышав его нежный голос, леди Алия почувствовала электрический разряд по всему телу и моргнула от внезапной и острой боли.

«Доброта не дается даром», — сказал Гексион, - «Вам придется заплатить».

«У меня... есть деньги», — сказала она, дрожа всем телом.

Под леденящим взглядом Гексиона она обнаружила, что застыла на месте. Она хотела попросить Адель о помощи, но не могла заставить себя. Гексион был невероятно устрашающим человеком. Одних его глаз было достаточно, чтобы заставить ее бояться за свою жизнь. Он стоял перед Адель, заслоняя ее от посторонних глаз, и сжимал запястье леди Алии так сильно, что ей было больно. «Ваш отец заплатит», — сказал он, полностью проигнорировав ее слова.

Глаза леди Алии расширились: «Нет... не отец!»

«Это единственная причина, по которой я помогаю вам», — добавил Гексион, и ее лицо побледнело от страха. «И, что самое главное, это не подлежит обсуждению. Я просто даю вам знать».

Леди Алия уже была в ужасе от того, что может сказать ее отец. Виконт Алия был строг, когда дело касалось этикета или формальностей, и не любил тратить деньги на роскошь. Он всегда подчеркивал важность отдачи долга менее удачливым и практиковал то, что проповедовал. Он был невысокого роста, но держался прямо и высоко, опираясь на свои принципы. Но леди Алия ненавидела расти в таком доме. Она находила это ужасным и хотела сбежать из него. И результатом этого побега было вот что. Она дрожала на месте, слушая, как продолжал Гексион.

«И...», - сказал он, понизив голос и приблизив губы к ее уху. Он прошептал тихо, так, чтобы Адель не могла услышать.

«Перестань создавать проблемы и оставь ее в покое». Затем он выпрямился, его глаза снова изогнулись в дружелюбной улыбке, когда он повернулся к Адель.

Леди Алия на мгновение потеряла дар речи. С близкого расстояния она могла понять, что имели в виду все остальные дамы, когда говорили, что великий герцог Гексион прекрасен и загадочен. Раньше она слышала о нем только плохие слухи и избегала его, но теперь могла видеть, что в нем есть некое очарование, которое притягивало взгляд.

«Вы понимаете?», - сказал Гексион, поворачиваясь к леди Алии, дружелюбие теперь исчезло из его глаз. Его губы все еще были изогнуты в улыбке, но его взгляд был холоднее зимнего снега.

Леди Алия кивнула, прежде чем смогла остановиться, чувствуя, что эти глаза могут ее съесть, если она когда-нибудь откажется.

«Тогда мы пойдем. Ад-моя леди», - сказал Гексион, быстро поправляясь после того, как почти назвал Адель по имени. Адель подпрыгнула от удивления, но леди Алия была занята тем, что смотрела на Гексиона в оцепенении. «Вам не нужно будет нас провожать. Тогда отдохните немного, леди Алия», — мягко сказал Гексион, положив руку на поясницу Адель.

Не особенно обеспокоенная его прикосновением, Адель коротко кивнула леди Алии и вышла из гостиной вместе с ним.

«Почему ты был так груб с ней?», — спросила она, когда они вышли из поместья и сели в карету.

Гексион сел рядом с ней, широко раскрыв глаза от удивления. «Груб? Я?»

«Похоже, так оно и было. Ты не был?»

«Ты хочешь, чтобы я был честен?»

«Да».

Гексион слабо улыбнулся. «Да, немного», — признался он, - «Мне не понравилось, что ты проявила такой интерес к леди Алии».

«Она меня не интересует», — категорически сказала Адель.

Гексион был немного ошеломлен ее прямотой. Его глаза в волнении заметались по сторонам, прежде чем он кивнул.

«Тогда это хорошо», — наконец сказал он.

«Что ты собираешься делать?», — спросила Адель.

«Думаю, лучше всего будет напасть на него сзади. Я не очень хочу идти туда и затевать драку».

«Это можно было бы легко уладить, если бы мы попросили Джина...», — тихо пробормотала Адель. Джин был авторитетной фигурой, когда дело касалось таких вопросов. Он мог бы двигаться гораздо легче и не пришлось бы ждать до среды.

«Похоже, ты ему очень доверяешь», — заметил Гексион. Адель вопросительно посмотрела на него. Она упомянула Джина только потому, что знала его долгое время, а теперь они были в одной команде. К тому же, у него было больше свободы действий, чем у Гексиона.

«Это больно», — угрюмо сказал Гексион. Почувствовав, что он несерьёзен, Адель просто пожала плечами, не отвечая.

«Виконт Алия слишком хороший человек, чтобы отпускать его», — сказал Гексион, - «Он всегда придерживался нейтральной позиции, но, похоже, дочь заставит его принять чью-то сторону».

«Кажется, ты о нем довольно высокого мнения», — сказала Адель. «Это потому, что, как только он поклянется в верности, он никогда не пойдет против тебя. Так же виконт не одобряет нынешнего императора», — высоко оценил его Гексион.

Адель кивнула, заметив его хорошее настроение.

«Ему нужно будет принять решение», — продолжил он, - «Это хорошо для меня, но он может сильно пожалеть об этом».

«Так куда же направляется эта карета, если не домой?», — спросила Адель, глядя в окно.

Гексион наклонил голову набок, озорно ухмыльнувшись и опустив взгляд: «Мы идем покупать материалы».

«Материалы?»

«Да. Ты сказала, что сделаешь мне браслет, но, похоже, ты забыла. Поэтому я подумал, что возьму ситуацию в свои руки».

Голос Гексиона был спокоен, но Адель услышала жалобу в его тоне. Она уставилась на него, ее губы были приоткрыты в изумлении.

«Разве я не говорила тебе об этом... только вчера?», — спросила она.

Гексион задумался, затем кивнул с улыбкой. «Полагаю. Итак, мы на пути к выполнению твоего вчерашнего обещания», — сказал Гексион, быстро меняя слова.

Адель моргнула пару раз, затем тихонько усмехнулась, кивая: «Ладно. Я подумала. А что если я сделаю два, и мы наденем по одному? Таким образом, если эффект на твоем ослабеет, мы всегда сможем поменяться».

«Как парные браслеты, ты имеешь в виду?», — спросил Гексион.

Адель снова кивнула. Она делала их в похожих цветах и дизайнах, чтобы они казались комплектом.       «Но они оба будут твоими».

«Тогда это не делает их парными браслетами», — проворчал Гексион.

«Какое значение имеет прилагательное, если мы уже помолвлены?», — спросила Адель. Выражение лица Гексиона стало серьезным. Он только что понял, что она была его невестой только по названию и у нее не было никаких драгоценностей, чтобы это доказать.

«Я даже не купил ей кольцо», - посетовал он про себя. Он пожалел, что не приготовил его перед императорским банкетом. Он почти совсем забыл, будучи слишком занят императором.

Облокотившись на свое сиденье, он ясно наблюдал, как Адель смотрит в окно. Он боялся, что потеряет ее, просто отведя взгляд, и ему было трудно дышать при этой мысли. Он хотел прикоснуться к ней, обнять ее. Он хотел, чтобы она полностью зависела от него. Его вульгарная похоть сосуществовала с его желанием позволить ей расправить крылья и парить.

«Как ты думаешь, леди Алия случайно наткнулась на наркотики?», — спросила Адель.

«Нет. Я уверен, что к ней подошли намеренно», — тут же сказал Гексион.

Адель кивнула в знак согласия. Было ясно, что дилер нацелился на одну из женщин на улице бутиков, если он регулярно там торговал.

«Я просто не могу понять, был ли он послан императором или он просто обычный наркоторговец», — подумал Гексион. Он посмотрел на Адель, которая тоже выглядела глубоко задумавшейся. Мне придется позаботиться об этом быстро. В противном случае его драгоценное время с ней было бы потрачено впустую на бесполезные разговоры с наркоторговцами и дочерью виконта.

Глава 104

«А как насчет того, чтобы пойти отсюда пешком?», — предложил Гексион.

«Хорошо», — ответила Адель.

Гексион дважды постучал в дверь кареты, и вскоре они замедлили ход. Он открыл дверь и вышел, затем протянул руку: «Я провожу тебя».

«Это слишком», — сказала она.

«Это нормально».

Адель сжала губы. Она знала, что для большинства женщин типично, когда их так сопровождают. Она просто совсем к этому не привыкла.

«Давай, ну», — тихо сказал Гексион.

Адель тихонько усмехнулась, потерпев поражение, прежде чем взять его за руку. Ее рука была холодной над его перчаткой, но он нашел это странным образом успокаивающим. Рука об руку, они оба исчезли в толпе.                                                        * * *

«Ты обидела меня».

Адель вздрогнула и сделала обеспокоенное выражение лица, когда они направились в лес.

Гексион выглядел совершенно подавленным.

Если бы эмоции могли принимать физическую форму, Адель могла представить, насколько вялыми и обвислыми были бы его эмоции. Действительно, прошло целых два дня с тех пор, как она обидела чувства Гексиона.

С тех пор он упоминал об этом при каждой возможности.

Все началось с того, что она потерпела неудачу в своей первой попытке сделать браслеты и бросила их в озеро, потому что не могла заставить себя отдать их ему. Кто вообще сказал, что делать браслеты будет легко? Адель хотела дать пощечину себе прошлой за то, что она когда-либо думала, что все, что нужно, это купить несколько камней и продеть в них нить.

«Я потренируюсь еще немного и сделаю его для тебя снова», - сказала она. «Но мне понравились браслеты, которые ты сделала из камней, которые мы выбрали вместе, держась за руки», — пожаловалась Гексион. Он говорил это уже много раз, гораздо больше, чем она могла сосчитать своими 10 пальцами. За последние два дня он не пытался скрыть свою раздражительность.

Но даже так я не смогла бы дать их ему...

Она бы отдала, если бы они были хоть немного пригодны для ношения. Но это был первый раз в ее жизни, когда она делала браслеты, и оба они закончились катастрофой. И не только это.

Она купила точное количество материалов, не желая, чтобы что-то пропало зря, и поэтому у нее не осталось ничего, чтобы попробовать еще раз.

Она не могла дать ему такой грубый и рваный браслет и предложила сделать ему другой в следующий раз. Но Гексион настоял на плохо сделанных браслетах, и после короткой ссоры Адель швырнула их в озеро, расположенное примерно в 10 минутах езды от поместья. Шок на его лице был незабываемым. Его обычное расслабленное и озорно-безразличное выражение сменилось ужасом. Его рот открылся, а глаза устремились на поверхность озера, где браслеты оставляли кольца на воде. Только когда его бурный взгляд с негодованием остановился на Адель, она почувствовала оттенок сожаления. Я могла бы просто отдать их ему и сделать новые.

В конце концов, именно она подняла белый флаг в знак капитуляции. Она извинилась перед Гексионом и предложила им пойти расшифровать следующий монолит. Через мгновение он неохотно кивнул в знак согласия.

Но, честно говоря, браслеты были просто ужасны.

Нить была изношена, камни ужасно перепутаны, и никто бы не осмелился назвать их красивыми. В то же время, учитывая, как обрадовался Гексион, когда они вместе выбирали материалы, Адель подумала, что, возможно, она слишком остро отреагировала.

«Я куплю больше камней на рынке, чтобы сделать новые браслеты, когда мы вернемся», — сказала она. «Куда ты их выбросишь на этот раз?», - ворчливо спросил Гексион.

«Я не выброшу их! Я обещаю отдать их тебе».

«Ты это серьезно?», — тихо сказал он, опустив взгляд.

Адель не могла понять, шутил он или говорил серьезно.  «Да. Я обещаю».

Уголки губ Гексиона немного приподнялись. В одно мгновение атмосфера снова разрядилась, и он улыбнулся ей, как всегда.

Он шутил. Она должна была признать, что он довольно искусно скрывает свои эмоции.

«Ты обещала», — сказал Гексион.

«Да». Если она купит достаточно материалов, чтобы сделать сотню браслетов, она обязательно преуспеет хотя бы с одним из них. Ей просто придется восполнить недостаток навыков в количестве. Размышляя про себя, Адель пошла в лес. Через некоторое время она заметила начальную точку тропы, которая вела к третьему монолиту. «Вот куда мы пришли в прошлый раз. Четвертый монолит должен быть в том направлении отсюда», — сказала она, сверяясь с блокнотом, в котором были ее переводы с трех предыдущих монолитов. Она даже нарисовала примерную карту леса.

«Ты сама это нарисовала?», — спросил Гексион, оглядываясь через плечо.

«Ох..!», - Адель поспешно захлопнула блокнот, яростно покраснев.

Глаза Гексион слегка расширились: «Извини. Я тебя обидел, посмотрев без разрешения?»

«Нет! Просто... мне неловко. Как видишь, я не очень хорошо рисую», — ответила Адель, выглядя взволнованной.

Это была упрощенная карта, сделанная всего из нескольких неряшливых линий, которые могла прочитать только она.

Карта в ее блокноте была нарисована более тщательно, но та, что в блокноте, была не лучше простых каракулей.                                       «Я думаю, что читать ее будет намного легче, так как ты включила только важные ориентиры. Еще несколько штрихов, и это будет отличная карта», — сказал Гексион.

«Но я не думаю, что кому-то понадобится карта, которая указывает местонахождение монолитов», — ответила Адель, пожав плечами. Даже если она сделает книгу со своими переводами древних текстов, она не будет официально опубликована.

Вероятно, она останется единственной книгой навсегда. И не было способа сказать, кто и когда еще сможет наткнуться на эту книгу в будущем.

«Если ты подаришь ее мне, я буду хорошо о ней заботиться. Она останется семейной реликвией на протяжении поколений», — прошептал Гексион ей на ухо.

«Это... слишком. Я подумаю об этом», — ответила Адель.

«О, боже», — воскликнул он, щелкнув языком и покачав головой в разочаровании.

Не обращая на него внимания, она повернула голову.

Они вдвоем направились в сторону монолита и шли, не останавливаясь, а Гексион оставался почти приклеенным к спине Адель.

«Не слишком ли близко?», — спросила она.     «Я не знаю, какие опасности может таить в себе этот лес. Мне нужно, чтобы ты была на расстоянии вытянутой руки на случай, если что-то случится», — спокойно ответил он.

Адель горько улыбнулась, вспомнив, что произошло у второго монолита. Как она дрожала от страха, застряв в волшебном мире. Он казался таким же напуганным, как и она в то время.

«Что бы ни случилось, я всегда найду дорогу назад, если только ты не оставишь меня одну в лесу», — сказала она.

«Я никогда тебя не оставлю. Только не исчезай из виду». Гексион осторожно протянул руку и нерешительно постучал пальцами по тыльной стороне ее ладони.

Когда Адель повернулась, чтобы посмотреть на него, Гексион осторожно взял ее за руку, его уши покраснели. Он лишь слегка коснулся ее на случай, если она откажется, но когда она этого не сделала, он медленно сомкнул пальцы на ее руке.

«Почему бы тебе не снять перчатки, когда мы одни?», — предложила Адель.

«Если это то, чего ты хочешь», — сказал Гексион, кивнув без задней мысли. Чем ближе они подходили к центру леса, тем гуще и плотнее становились деревья. Казалось, тишина здесь становилась все шире, а уныние — глубже.

Где-то вдалеке все громче раздавались птичьи песни.

«Мы ведь не заблудились... не так ли?», — обеспокоенно спросила Адель.

Обычно монолиты появлялись примерно через 30 минут ходьбы, но на этот раз они шли уже больше часа, и ни одного монолита не было видно. Гексион остановился как вкопанный и перевернул карманные часы. Он открыл крышку, чтобы открыть компас.

«Мы идем в том же направлении, что и раньше. Это должно быть правильным путем». Он закрыл компас со щелчком. И не было похоже, что они ходят по кругу. Чем глубже они забирались в лес, тем темнее становилось их окружение, хотя все еще был полдень.

«Он должен быть здесь... верно?», — осторожно сказала Адель. Холодок пробежал по ее спине от мрачной атмосферы.

Гррр.

Адель подумала, что где-то услышала животное и вздрогнула. Что-то похожее произошло, когда она шла переводить первый монолит. Тогда ее тоже спас Гексион.

Я тогда была в ужасе. Она была парализована страхом, неспособная даже издать звук. Медленная и надвигающаяся угроза смерти была гораздо страшнее внезапной и неожиданной смерти.

«Я не думаю, что мы заблудились», - сказал Гексион. Из других карт, которые он видел, он знал, что лес «Фулхейм» простирался на обширную территорию, примерно в половину размера самой империи, - «Возможно, это только начало».

«Начало?»

«Маловероятно, что все монолиты сосредоточены вокруг одной области. Тебе когда-нибудь приходило в голову, что первые три монолита находятся довольно близко друг к другу, учитывая размер всего этого леса?», - спросил Гексион.

Адель наклонила голову в раздумье, затем кивнула в знак согласия: «Полагаю, да». Первые три можно было бы считать находящимися примерно в одной и той же части леса. Если бы все остальные монолиты тоже были здесь, они бы не остались незамеченными другими. По крайней мере, до третьего монолита на него можно было наткнуться случайно. На самом деле, это случалось несколько раз раньше. Адель сглотнула, собирая информацию в голове. Затем она потерла лицо руками.

Гррр...

Она остановилась на месте, когда снова услышала рычание животного. На этот раз оно прозвучало гораздо ближе.

Глава 105

Адель крепче сжала руку Гексиона. Из леса периодически раздавался вой, заставляя ее дрожать каждый раз.

Я так это ненавижу. Она покачала головой из стороны в сторону, пытаясь не думать об этом. Ужас, который она думала, что забыла, медленно подкрадывался к ней снова. Ее тело не могло легко забыть страх, который когда-то так глубоко в нее вселился. Было не очень весело снова вспоминать об этом.

Гексион чувствовал каждое движение Адель через ее руку. Он беззвучно усмехнулся.

«Хочешь прижаться ко мне?», — спросил он, слегка наклонив голову набок.

«Прости? О, нет. Это не так серьезно», — ответила она.

«Не стесняйся, дай мне знать, когда тебе станет страшно. Я буду рад понести тебя», — сказал Гексион с ноткой смеха в голосе. Адель фыркнула и пожала плечами, чувствуя, как ее напряжение уходит от звука его бессмысленного предложения. Тем не менее, благодаря ему она чувствовала себя менее нервной.

«Я серьезно», - сказал он.

«А?»

«Хотя я не позволю простому животному причинить тебе вред», - выражение лица Гексиона было серьезным.

Адель прекрасно знала, насколько он силен. Разве он в одиночку не одолел Куарена Вифта, человека, которого она так боялась? Сцепив руки, они вдвоем углубились в лес.

Она заметила, что, как ни странно, почти не слышала щебетания птиц, чем дальше заходила.

Разве не должно быть... больше? Для леса типично показывать больше признаков жизни, таких как птицы и другие мелкие существа, чем дальше он от людей. Но только тишина нарастала с каждым шагом, заставляя уши Адель звенеть от беспокойства. Более того, она заметила, что вокруг этой области растет значительно меньше растений. В лесу по-прежнему росло много деревьев, но цветов и сорняков почти не было видно. Воздух кажется густым... Ей было странно трудно дышать. Время от времени у нее внезапно начинало двоиться в глазах, и только когда она поспешно покачала головой, ее зрение снова вернулось к норме. Когда ее дыхание стало тяжелым, Гексион остановился, чтобы изучить ее лицо.

«Ее цвет лица не очень хорош», — подумал он про себя. Он сжал ее руку и отвел глаза.

«Почему я вдруг такая?», — подумала Адель, нахмурившись. Устала ли она уже?

Спрашивая себя, она изо всех сил пыталась контролировать свое дыхание. Это не имело смысла, поскольку они шли довольно медленно по ровной земле. В лесу не было никаких холмов, о которых можно было бы говорить.

«Адель, с тобой все в порядке?», — спросил Гексион.

«Да... Просто немного трудно дышать...», - ее дыхание участилось. Казалось, ей не хватало кислорода, потому что зрение постоянно становилось размытым и двоилось.

Деревья... Их было два? Или сотни?

Ей казалось, что деревья смеялись, а может, и нет. Одно было несомненно — воздух был густым, и она задыхалась. Ее мысли замедлились до ползания, как и ее шаги. В конце концов, Адель полностью остановилась, ее дыхание было слишком тяжелым для нее, чтобы продолжать. Голова была тяжелой, когда она медленно опустила ее.

Глухой удар.

Большая и мозолистая рука внезапно зажала ей нос и рот. Адель расширила глаза и подняла голову.

«Гексион?», - позвала она, ее голос был приглушен сквозь его пальцы.

Гексион посмотрел на нее сверху вниз.

«Кажется, здесь есть яд, который попадает в твои легкие», - прошептал он, наклоняясь, чтобы приблизиться к ее лицу. Веки Адель отяжелели, когда она медленно моргнула и изо всех сил пыталась сосредоточиться на голосе Гексиона.

«Адель».

Голос Гексиона, который обычно звучал громко и четко, теперь казался искаженным и смешанным с жужжащими шумами. Все звуки сливались в ее ушах, а веки продолжали тяжелеть. «Да...», — смогла ответить Адель после долгой паузы.

Я хочу спать... Она хотела закрыть глаза, но заставила их открыться, думая, что ей не следует засыпать. Гексион слегка поцеловал ее в лоб, затем взял ее руку и поднес к ее рту.

«Ты не могла бы прикрыть рот для меня?», — спросил он, - «Постарайся не вдыхать воздух».

«Я хочу спать...», — пробормотала она.

«Нет, ты не можешь спать. Нам нужно выбраться отсюда, но я не знаю дороги. Ты должна мне помочь», — терпеливо объяснил Гексион. Адель немного поняла, что означают его слова. Даже в своем затуманенном состоянии ей удалось медленно кивнуть.

«Нам нужно найти четвертый монолит», — добавил он, - «Как всегда, я уверен, что он даст нам какие-то ответы».

Прикрыв рот обеими руками, Адель кивнула. Когда Гексион просунул правую руку ей под бедра и поднял ее, она положила свою тяжелую голову ему на плечо: «Что с тобой, Гексион? С тобой все в порядке?», — пробормотала она слабым голосом, прикрыв глаза руками. Веки отяжелели, но она отчаянно боролась, чтобы не заснуть. Она чувствовала, что если ничего не скажет, то может закрыть глаза.

«У меня иммунитет к большинству ядов», — ответил он, - «Я не думаю, что этот яд пока смертелен».

«Что ты имеешь в виду под «пока»?»

«Даже безвредный яд может стать смертельным, если смешать его с другими ядами».

Адель медленно моргнула.

«Кроме того, этот, похоже, меняется по мере того, как мы углубляемся в лес», — сказал Гексион, быстро осматривая окрестности. В поле зрения почти не было ни одного растения, а животные и птицы тоже замолчали.

«Чем глубже мы зайдем, тем опаснее может стать», — подумал Гексион. Удивительно, что Адель могла продолжать говорить и сохранять сознание. Он остановился, прежде чем успел что-то сказать.

«Адель», — позвал он. Дыхание Адель стало медленным и ровным, она не могла бороться со своей сонливостью.

«Адель», — снова сказал он.

Сейчас, казалось, она спит, но он никогда не мог знать, когда ее состояние может стать опасным. Самый быстрый способ убедиться — не дать ей уснуть, чтобы она сама могла сказать ему, если что-то почувствует не так.

Мне следовало взять противоядия. Гексион забыл, что Адель не имеет иммунитета к большинству ядов, как и он сам.

«Кто бы мог подумать, что дорога к четвертому монолиту будет полна яда?», — подумал он вслух.

Яд явно исходил от деревьев. Единственной растительностью, которая осталась нетронутой на протяжении всего пути сюда, были деревья, а не сорняки, цветы или грибы. Тот факт, что листья могли быть такими пышными и зелеными даже в такой ядовитой среде, мог означать только то, что деревья вообще не были затронуты ядом. Гексион прищурился. Чем дальше мы зайдем, тем опаснее могут оказаться наши жизни. За определенной точкой он увидел бесплодную пустошь, заполненную пурпурным туманом, от которого ему стало не по себе.

«Адель», - повторил он, тряся ее за плечо.

По тому, как она тихо пробормотала в ответ, не было похоже, что она испытывает боль или неприятности. Она выглядела вполне комфортно, прислонившись к его плечу.

Лорд Хоксенлайт был человеком. И это факт, что он прошел мимо этого места. Это должно было означать, что есть путь через ядовитый пурпурный туман. Гексион осторожно положил Адель подальше от границ тумана.

«Подожди здесь минутку», - прошептал он, словно спрашивая ее согласия.

К счастью, вокруг них, похоже, не было никаких других форм жизни. С коротким вздохом Гексион почувствовал меч на поясе, затем целенаправленно шагнул в пурпурный туман, пока тот не поглотил его целиком.

***

У Гексиона перехватило дыхание, когда он ничего не видел перед собой. Воздух был полон тумана, который, как он знал, был опасным ядом. Даже с его иммунитетом ему было трудно дышать. Он прикрыл рот рукой в перчатке и прищурил глаза.

Может быть, это было самоубийством. Но ему нужно было выяснить хотя бы приблизительное местоположение монолита. Он не мог оставить Адель в опасности, да и не хотел. Он не хотел упустить все, что могло бы причинить ей вред.

«Мне следовало взять с собой противоядия», - пробормотал он себе под нос.

Ядовитый туман... Он даже не мог заставить себя фыркнуть от абсурдности ситуации. Гексион был уверен, что прошел через все возможные опасности, но никогда не ходил по лесу, полному ядовитого тумана. «Хорошо, что я не притащил сюда Адель», — пробормотал он сквозь пальцы, — «Ясно, что любой другой упал бы замертво менее чем за 10 минут при таком воздействии яда».

Здесь так же кто-то умер... Он не знал, сколько ему лет, но увидел скелет, лежащий неподалёку. Взгляд Гексиона равнодушно скользнул по старым костям, прежде чем он двинулся дальше.

Шорох.

Услышав внезапный шум из середины тумана, Гексион развернулся на месте и прищурился. Воздух был слишком неподвижен, чтобы этот звук можно было счесть ветром.

Глава 106

Клянусь, что-то шевельнулось. Гексион остановился на месте и повернул голову, чтобы осмотреть окрестности.

Шорх.

Когда он остановился, он услышал звук, доносящийся сзади. Выждав некоторое время, он бросился на звук и увидел, как что-то маленькое убегает от него.

Визг!

Гексион поймал его рукой и посмотрел вниз. Визжа от страха и беспомощно барахтаясь в его пальцах, был...

«Кролик..?»

Это был кролик, отчаянно лягающийся в руку Гексиона со всей своей силой в печальной попытке сбежать. Гексион сдержал усмешку и наблюдал, как его белый и круглый хвост отчаянно дергается. «Почему кролик?», — подумал он, моргая и наклонив голову. Он был ошеломлен такой случайной встречей. Почему кролик внезапно выбежал из ядовитого тумана?

Он был озадачен тем, как яд мог на него не действовать.

«Почему он не пострадал?»

Этот ядовитый туман был сильным веществом, которое проникало в легкие. Гексион привык к большинству ядов и мог справиться с этим с помощью одной лишь силы воли, но даже он чувствовал себя тяжелым и продолжал терять концентрацию.

Но кролик?

Милый и невинный кролик. Это было чисто белое существо с красными глазами и длинными ушами, и оно выглядело совершенно безобидным.

Здесь что-то есть. Должно быть что-то, что позволило бы ему пройти через это место невредимым. Гексион поднял кролика и изучил его с разных сторон. У него не было никаких особых отметин, и он, похоже, не был защищен магией. Его лапы были окрашены в зеленый цвет от бега по траве, а рот был красным от фруктов, которые он ел, но больше ничего не было заметно. Это просто обычный старый кролик. Прищурив глаза, Гексион перевернул кролика и осмотрел его вверх ногами. Поняв, что тот не сможет убежать, кролик сдался своей судьбе и теперь безвольно висел.

«Все в этом лесу странно», - подумал Гексион. Даже кролик, похоже, был достаточно умен, чтобы понять, что с ним случилось.

«Что изменилось?», — задался он вопросом вслух.

Он осмотрел каждый дюйм кролика своими острыми глазами, но не смог найти ничего необычного. Немного подумав, Гексион бросил кролика обратно на землю. Тот легко приземлился, затем встал на задние лапы и уставился на него. Затем он отвернулся и скрылся из виду.

Гексион начал следовать за кроликом. Пройдя еще немного в тумане, он почувствовал сильную боль в груди и ахнул, зажмурившись.

Не сейчас... Было ясно, что он провел слишком много времени без присутствия Адель. Я забыл взять с собой лекарство. Он всегда носил свои таблетки с собой, но с тех пор, как она начала сопровождать его повсюду, они ему были не нужны. Вот почему сегодня он забыл их взять.

«Я еще даже не полностью выздоровел...», — пробормотал он сквозь зубы, обвиняя себя. Он был слишком самоуверен. На лбу у него выступили капли пота. Он и так чувствовал себя вялым и неспособным сосредоточиться, а теперь ему пришлось иметь дело с симптомами «Калло» вдобавок ко всему.

Подождите, что это...? В этот момент фиолетовый туман, казалось, рассеялся. Когда Гексион поднял голову, ему показалось, что он увидел вдалеке свет.

…Цветочная клумба? Там был странный цветник, полный чего-то похожего на красные фрукты.

Схватившись за сердце, Гексион заставил себя продолжать идти вперед. Он не мог вернуться сейчас и позволить всему своему времени и усилиям быть потраченными впустую. «Теперь пути назад нет», — сказал он себе, хватаясь за деревья для поддержки, продвигаясь вперед. Все, что он мог сделать, это надеяться, что в цветнике будет противоядие, которое помогло кролику пережить этот яд.

Он неуверенно двинулся вперед, кряхтя при каждом тяжелом шаге, тратя вечность на то, чтобы преодолеть расстояние, которое в любой другой день заняло бы у него пять минут. Всякий раз, когда его зрение становилось размытым, он качал головой и толкался вперед.

«Ха...»

Как только он наконец выбрался из тумана, ноги Гексиона подкосились. Он опустился на землю, больше не в силах стоять. Несколько лепестков пролетели в воздухе и приземлились на его бедро.

Чирик, чирик.

Гексион поднял голову. Он оказался на поле, полном цветов и красных фруктов, в центре которого возвышался величественный монолит.

Солнечный свет лился со всех сторон, а прохладный и освежающий ветерок дул внутрь. Это был не просто один кролик... Здесь полно животных со всего леса, как будто это было место отдыха для всех живых существ. Животные были всех размеров, от огромных хищников с кинжалоподобными зубами до крошечных травоядных. Почти как...

«Это почти как рай».

Гексион чувствовал себя так, будто он находится в пышном саду.

Хищники и травоядные сосуществовали в гармонии, и, казалось, не было никакой особой пищевой цепи. Это было похоже на место, где все животные могли найти покой. Несмотря на то, что он был человеком, незваным гостем, животные лишь один раз взглянули на него и не стали нападать.

«Это этот фрукт?»

Среди других цветов расположился необычный цветок с красными плодами.

Гексион не мог сказать, все ли цветы здесь превращались в этот фрукт, но было ясно, что все животные его ели. «Надеюсь, это сработает с людьми», — подумал Гексион, откусывая и проглатывая кусочек. Он был сладким и острым, определенно эффективно повышающим аппетит. Чем больше он жевал, тем больше он чувствовал себя самим собой, больше не вялым и подавленным.

Гексион расширил глаза и встал на ноги.

Симптомы «Калло» были для него не новы, поэтому он привык бороться с ними.

Это было противоядие от яда. Гексион сорвал два фрукта и сунул их в карман. Теперь, когда у него было то, что нужно, пришло время вернуться к Адель. Он повернулся и заметил небольшой источник в стороне, где паслись и отдыхали животные.

Травоядные, плотоядные и даже самые ужасные хищники пили из той же воды. Гексион бросил взгляд на воду и полностью отвернулся. Он шагнул обратно в ядовитый туман, затаив дыхание. Оказавшись внутри, он глубоко вдохнул. Хотя ядовитый туман заполнил его легкие, он не чувствовал головокружения или одышки. Я никогда раньше не видел этот цветок. По крайней мере, не как противоядие от яда. Он был хорошо сведущ во всех типах противоядий, но никогда не сталкивался с таким, которое принимало бы форму красного фрукта.

И он никогда не слышал о противоядии, которое было бы настолько эффективным всего с одним фруктом.

«Хорошо, что я нашел монолит».

Он был рад, что ему больше не придется бродить по лесу. Этот лес был действительно полон тайн. Не имело смысла идти через ядовитый туман, чтобы найти противоядие в первую очередь.

Был ли другой путь? Нахмурившись, Гексион пошел через туман, его шаги были намного быстрее на обратном пути. В конце концов он перешел на бег.

«Адель», - позвал он, выбегая из облаков яда. Вскоре его зрение снова прояснилось, и Гексион глубоко вдохнул нетронутый и чистый лесной воздух. Не теряя ни минуты, он бросился туда, где положил ее. Адель тихо дышала, по-видимому, все еще спящая. Если она продолжит вдыхать этот воздух, то возможно, никогда больше не сможет проснуться. Это все еще был яд. Единственная разница была в том, вызывал ли он мгновенную или постепенную смерть.

Как бы то ни было, надежды на выживание не было, если только кто-то не выбрался из леса.

Гексион подумал, что было бы неплохо, если бы предыдущий монолит предупредил об этих опасностях заранее. Он почувствовал легкую обиду на лорда Хоксенлайта, героя, которого он никогда не видел.

«Адель», - позвал Гексион, тряся ее за плечо. Она вообще не ответила, все еще крепко спала. Он еще несколько раз позвал ее по имени, но она, казалось, не слышала его.

Гексион посмотрел на нее сверху вниз, выглядя обеспокоенным.

Было бы намного проще, если бы противоядие не было фруктом... Он нерешительно опустился на колени рядом с ней. На ум пришел один способ помочь ей, но сколько бы он ни думал об этом, ему не нравилась идея делать это с кем-то спящим. Если бы у меня была воронка или что-то в этом роде... Гексион поспешно покачал головой. У него не было воронки под рукой, но даже если бы она была, это была бы плохая идея. Он посмотрел на собранный им фрукт и разбил его о широкий камень.

Когда тот выпустил немного сока, он поднял размятые кусочки фрукта и осторожно положил их в рот Адель. Гексион наклонился и осторожно приподнял ее тело, затем поднес свои губы к ее рту.

Глава 107

«Унгх...»

Когда язык Гексиона глубоко протолкнул кусочки фруктов ей в горло, Адель тихо застонала и рефлекторно сглотнула. Убедившись, что она проглотила фрукт, он провел языком по ее нижней губе в последний раз, прежде чем медленно отстраниться.

«Адель», — тихо позвал Гексион. Он заметил, что ее губы все еще были в пятнах от сока, и поспешно провел по ним большим пальцем, чтобы стереть его.

«Адель?»

Когда он позвал ее во второй раз, ее ресницы затрепетали. Спустя долгое время Адель медленно открыла глаза и моргнула, ее зрение все еще было затуманено. Знакомый запах щекотал ее нос, смешанный с ароматом травы и цветов.

Когда она снова моргнула, ее зрение наконец прояснилось.

«Гексион?», — сказала она.

«Да. У тебя что-нибудь болит?».                                 «Я просто чувствую... немного тяжести и слабость».

«Это потому, что яд внутри заставляет тебя засыпать», — объяснил Гексион, - «Теперь, когда ты очнулась, я думаю отнести тебя к монолиту. Все нормально?»

По какой-то причине он выглядел немного нетерпеливым.

Почувствовав его спешку, Адель медленно кивнула, затем почувствовала, как ее тело поднимается в воздух.

Хотя его было легко поднять, голова все еще была тяжелой, когда она прислонилась к плечу Гексиона. Она выдохнула горячий воздух и повернула голову, чтобы увидеть, как тело Гексиона напрягается. Он так близко...

Гексион напрягся, почувствовав ее дыхание на своей шее. Затем он снова вгляделся в ядовитый фиолетовый туман и сделал глубокий вдох.

«Адель, если ты почувствуешь себя странно или если не сможешь дышать, ты должна мне сказать».

«Я скажу».

«Ты должна», — повторил он, - «Не сдерживайся и скажи мне сразу же».

Адель снова кивнула. Сейчас она только чувствовала, как ее тело становится легче. По сладкому и острому привкусу во рту она могла сказать, что Гексион ее чем-то накормил. Она моргнула от этой мысли. Как? Ее голова была полна вопросов, пока она собиралась с мыслями. Адель заметила, что Гексион идет довольно быстро, затем увидела странный фиолетовый туман, которого она никогда раньше не видела...

Туман? Расширив глаза от шока, Адель подняла голову и напрягла затекшую шею.

Они были полностью окружены туманом, неспособные видеть что-либо еще. Это был нетипичный туман. Он был темно-фиолетовым и заставил ее почувствовать себя неловко с первого взгляда. Выражение лица Гексиона было напряженным, когда он продолжал смотреть вниз, чтобы проверить ее.

«Этот туман... ядовитый?», - спросила Адель.

Гексион взглянул на нее в своих объятиях. Он был опечален тем, что больше не чувствовал ее дыхания на своей шее, но рад был видеть, что она не пострадала. Он тихо кивнул.

«Похоже, с ней все еще в порядке», - подумал он. Он шел быстро, потому что не знал, как долго продлится эффект от плода, и жалел, что не взял с собой больше.

«Боже мой... п-подожди», - сказала Адель, - «Но на меня он не действует».                                     «Я нашел противоядие», — спокойно ответил Гексион.

Он мог сказать, что оно хорошо работает, поскольку Адель выглядела совершенно здоровой. Он вздохнул с облегчением.

«Противоядие...?», — повторила Адель.

«Я проходил через этот туман, когда увидел кролика, пробежавшего мимо меня невредимым, поэтому я последовал за ним».

«О». Она собиралась кивнуть в знак понимания, но внезапно напряглась.

Прикрыв рот, она медленно подняла широко раскрытые глаза на Гексиона, который решительно смотрел вперед, продолжая идти.   «Гексион. Ты прошел через ядовитый туман?»

«Да...», — ответил он после паузы.

Адель быстро соображала. Ее мозг был вялым всего минуту назад, но теперь ее мышление вернулось в норму. «Как?»

«У меня иммунитет к большинству ядов», — сказал Гексион.

«Это недостаточная причина, чтобы идти в неизвестный ядовитый туман».

«Я был уверен, что буду в безопасности, потому что большинство ядов на меня не действуют. Так что все в порядке», — ответил Гексион, успокаивающе улыбнувшись ей. Его глаза были прищурены, а губы приподняты. Идеальная улыбка. Но Адель не могла ответить ему тем же. Она лучше всех знала, что это отработанное и искусственное выражение, призванное только для успокоения других людей. У Адель был большой опыт в такой улыбке, и она легко могла определить истинные намерения Гексиона.

«Мне нужно, чтобы ты лучше заботился о себе», — сказала она, - «Ты обещал помочь мне освободиться. И чтобы сделать это, ты не должен пострадать».

«Да. Я не умру. Не волнуйся. И даже если умру, мое богатство, власть и...» Гексион на мгновение замолчал, а затем решительно продолжил: «Я уже позаботился о том, чтобы ты все равно смогла освободиться, даже если со мной что-то случится».

Адель сжала кулаки.

Я не это имела в виду. Это не то, что она хотела услышать. Она не хотела думать о том, что будет после его смерти. «И кроме того...», — добавил Гексион со слабой улыбкой, - «Теперь, когда я знаю, что ты в безопасности, риск был более чем оправдан».

«Зачем...», - Адель прикусила нижнюю губу и медленно опустила голову, прижавшись лбом к плечу Гексиона. Ей так много хотелось сказать, но слова не выходили. «Почему ты так добр ко мне?», — спросила она, - «Неужели тебе действительно стоит рисковать своей жизнью ради меня?»

Она не могла понять. Если он просто держал ее рядом, чтобы справиться со своей болью, то это было то, что она могла понять. Для любого человека естественно бояться смерти и желать избежать боли.

Более того, «Калло» было неизлечимой болезнью.

Как бы он ею ни заразился, это была болезнь, от которой он не мог избавиться самостоятельно. Это она уже знала. Но если он умрет, все станет бессмысленным. Если он умрет, он не сможет отомстить или осуществить все свои планы. Так почему...

«А что, если бы ты умер?», — спросила Адель.

«Если бы я умер, я бы умер с облегчением, зная, что не взял тебя с собой».                        «...»

«И теперь, когда я выжил, я очень горжусь собой, что нашел способ спасти тебя». Гексион продолжал идти глубже в туман, медленно следуя по следам, которые он оставил на пути, когда возвращался. Все это время он не забывал проверять Адель.

Я съел фрукт первым, так что если со мной все в порядке, то и она тоже должна быть в безопасности... Но он все равно не мог не беспокоиться.

«Я просто не понимаю...», - пробормотала Адель.

«Я был заперт в кромешной тьме всю свою жизнь и наконец нашел свет», - тихо сказал Гексион, - «Я испытал то, с чем, как я думал, никогда не столкнусь в своей жизни. Нет причин, по которым я не отдал бы за это свою жизнь».

Ее лоб на плече двигался вверх и вниз с каждым его шагом. Его шепот впивался ей в уши, его дыхание было горячим на ее коже.

Адель зажмурилась: «Я могу уйти, когда тебе станет лучше, не так ли?»

«Если это то, чего ты хочешь». Это не было прямым «да». Гексион никогда не давал ей прямого ответа, но он всегда отвечал, если она спрашивала. Он напоминал, когда Адель спрашивала, что она обладала всей силой.

«Где был монолит?», — спросила Адель, меняя тему.

«Там были фрукты, противоядие», — ответил Гексион, делая вид, что не заметил.

Адель уже была достаточно сильна, чтобы ходить, но не похоже, что Гексион отпустит ее в ближайшее время. «Монолит внутри ядовитого тумана... это довольно страшно».

«Я тоже был в шоке».

«Было бы неплохо получить предупреждение заранее».

Предыдущий монолит вообще ничего не упоминал о ядовитом тумане. Даже самое короткое предупреждение позволило бы им хотя бы как-то подготовиться, но ничего не было.

«В следующий раз его могут даже охранять животные», — сказала Адель со смехом. Затем ее смех тут же стих, оставив на ее лице только беспокойство: «Этого ведь не случится на самом деле, правда?», — нервно спросила Адель, не в силах скрыть страх.

Почувствовав ее беспокойство, Гексион сделал преувеличенно усталое лицо и покачал головой из стороны в сторону: «Я решил отказаться от ожидания здравого смысла от этого леса».

«Так было ли что-то еще удивительное в четвертом монолите, кроме того, что дорога, ведущая к нему, полна ядовитого тумана?», — спросила Адель, игнорируя его озорное выражение.

Гексион покачал головой. Он увидел нечто гораздо более прекрасное. Место, совершенно отличное от яда, окружавшего их сейчас.

«Там был рай».

Глава 108

«Рай?», — спросила Адель.

«Увидишь», — ответил Гексион, не желая выдавать слишком много. Они приближались к концу ядовитого тумана.

«Воздух изменился», — заметила Адель.

«Мы почти на месте».

«Когда ты меня опустишь?», — наконец спросила Адель. Она ждала довольно долго, но, похоже, Гексион не собирался ее отпускать. Он пожал плечами и ответил:

«Когда мы прибудем в рай».

В то же время он вышел из ядовитого тумана, и воздух внезапно стал чистым. Глаза Адель расширились. Еще мгновение назад она ничего не могла видеть перед собой, но теперь вокруг нее было светло, солнечный свет струился вниз, а легкие наполнялись сладким ароматом цветов.

«Мы здесь», — сказал Гексион.                            «Что... это...», - Адель открыла рот, моргая, полностью забыв о манерах. Все растения и животные вокруг привлекли ее внимание, особенно растение с красными плодами, расположившимися между белыми цветами.

Адель наклонила голову. По запаху она догадалась, что это был фрукт, которым ее накормил Гексион: «Гексион, это противоядие?»

«Да, верно. Мне пришлось пройти через множество трудностей, чтобы найти его», — ответил он, вспомнив, как бродил по ядовитому туману.

Адель поджала губы, безмолвно переводя взгляд с него на фрукт и обратно.

«Что такое?», — наконец спросил Гексион, не понимая смысла ее взгляда.

Она в последний раз посмотрела на фрукт, затем медленно сказала: «Разве их было не много по пути сюда?»

«Нет», — твердо сказал Гексион. Он звучал так решительно, что Адель в замешательстве наклонила голову. Я почти уверена, что были... Она снова задумалась, затем уверенно покачала головой. Она видела эти фрукты раньше. Их было особенно легко запомнить из-за красного цвета.

«Я помню, что видела их. Они были около стволов деревьев и не очень заметны, но...»

«Их там не было».

«Нет, я уверена, что они были...»

«Их не было», — настаивал Гексион.

Адель подняла голову и увидела, как он пристально смотрит на нее, качая головой. Казалось, он не хотел этого признавать. Она наконец поняла ответ, который он хотел услышать, и закусила внутреннюю часть губы, пытаясь не рассмеяться.

Кто бы мог подумать, что он будет вести себя так по-детски? Она и представить себе не могла.

«Я... должно быть, ошиблась», — сказала Адель, согласившись с неловким смехом. Гексион опустился на ближайший валун, выглядя изнуренным. С громким трепетом три разноцветные птицы пролетели и уселись на голову и правую руку Гексиона. Адель рассмеялась над странным сопоставлением. Теплый солнечный свет создал уютное одеяло над огромными цветочными клумбами. Она поняла, почему он назвал это место раем. Адель осторожно села рядом с ним.

«Ты устал?», — спросила она.

«Да, я устал. Могу ли я обнять тебя?», — тихо спросил Гексион, придвигаясь ближе к ней. Адель слегка покраснела, когда снова почувствовала его тепло на себе.

«Ты сдашься, если я скажу нет?», — спросила она.

Он молчал, как будто она попала в точку. Вместо этого его правая рука обхватила ее талию и притянула к себе.

«Ты скажешь нет..?», — спросил Гексион, опустив глаза и погрустнев.

Адель заметила, что он не отвечает на ее вопрос, затем снова рассмеялась. Он просто смотрел на нее сверху вниз, пока она хихикала, наблюдая, как дрожат ее маленькие плечи.       «Спасибо, что спас меня», — сказала Адель. Она на мгновение отвернулась, затем нерешительно отстранилась от его руки, чтобы посмотреть ему в лицо. Затем широко распахнула руки.

«Что это? Я сплю?», — спросил Гексион с широко открытыми глазами, его выражение лица было полно эмоций. Щеки Адель порозовели:

«Я просто говорю спасибо. Если ты этого не хочешь, то...»

Прежде чем она успела закончить, он сократил расстояние между ними и обнял ее одной рукой. Он был так быстр, что все, казалось, происходило в размытом виде.

«Я никогда не говорил, что не хочу этого», — пробормотал он.

«Я думала, ты колеблешься».

Уши Гексиона покраснели. Он уткнулся лицом ей в плечо, словно хотел спрятаться: «Я просто... подумал, не сон ли это», — пробормотал он, защищаясь.

Адель медленно подняла руку вместо ответа и нерешительно провела ладонью вверх и вниз по его спине. Затем она похлопала его, когда он сжал ее в объятиях. Он снова стал жадным. Всякий раз, когда держал ее так, чувствовал, что он наполнен ее присутствием, как будто она принадлежит ему.

Если проклятие на его левой руке было единственной причиной, по которой он мог цепляться за нее... Гексион был просто рад, что может хотя бы использовать это как оправдание.

«Как хорошо я должен обращаться с тобой, чтобы ты не оставила меня?», - тихо спросил он, приблизив губы к ее шее. Адель вздрогнула, но не оттолкнула его.

Гексион знал, что она просто позволяет ему потакать своей жадности сейчас, но это только сделало его еще жаднее. Их окружали животные, греющиеся на солнце, а пение птиц добавляло покоя. Он медленно обнажил зубы и нежно укусил ее за шею, потянув за кожу.

«О...!», - удивленно воскликнула Адель, поспешно отталкивая его грудь, - «Ч-что это было?!»

«Чего ты так стесняешься? Мы и так все друг о друге знаем», — сказал Гексион, пожав плечами с озорной улыбкой.

Увидев его наглое выражение лица, она надавила на его шею и открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла произнести ни слова. Когда она промолчала, лицо Гексиона немного вытянулось. Затем он опустил взгляд.

«Извини», — наконец сказал он, - «Просто выглядело вкусно».

От нелепого оправдания рот Адель открылся. Что такого вкусного в чужой коже?                          «У тебя есть склонность к каннибализму? Или, может быть, на тебя подействовал яд?»

«Ты... серьезно?», — сказал Гексион, его взгляд упал на нее. Даже она почувствовала, что ее вопрос немного нелеп, поэтому пожала плечами вместо ответа.

«Кстати, Гексион», — сказала она, меняя тему.

«Да».

«Хорошо, что мы нашли монолит, и что он прямо перед нами... но разве ты не боишься животных вокруг нас?»

«С этим я справлюсь», — равнодушно сказал Гексион, глядя на хищников, которые лежали в укрытии у камня с закрытыми глазами.

«Я уверена, что ты сможешь, но...»            Гексион провел свою жизнь в бесчисленных сражениях.

Животные не были бы ему ровней, и Адель это хорошо знала. У нее просто было неприятное чувство, что он не должен причинять вред животным здесь.

«Здесь так мирно», — сказала она, - «Я думаю, лучше никому не проливать кровь».

Шорох.

Адель повернула голову на звук, доносившийся сзади. Белый кролик навострил уши и уставился на нее красными глазами.

«Кролик...?»

«Это был кролик, о котором я тебе рассказывал. Тот, который бегал в тумане», — объяснил Гексион.

«О, понятно. Этот малыш спас нас».

Когда Адель протянула руку, кролик прыгнул вперед, чтобы приблизиться к ней. Он посмотрел на нее, затем на Гексиона, затем снова прыгнул вперед, чтобы приблизиться к руке Адель. Затем он поднял переднюю лапу и положил ее ей на ладонь, уставившись на нее, стоя на задних лапах.                                              «Ты можешь поиграть с ним немного», — сказал Гексион, - «Я сначала пойду посмотрю на монолит, на всякий случай».

«Я тоже пойду», — сказала Адель. Когда она попыталась встать, он покачал головой.

«Сохрани силы для перевода монолита позже», — сказал он.

«Какие силы мне понадобятся, чтобы перевести...?»

Прежде чем она успела закончить, Гексион уже ускорился. Адель раздраженно нахмурилась. Было очевидно, что он просто придумывает оправдание. Но в то же время она знала, что это ради ее собственной безопасности, и именно это заставляло сердце болеть. Потому что она ясно видела эмоции, которые заставляли его говорить ей такую ложь.

«Эмоции — такая сложная вещь», — жалобно пробормотала она, поглаживая странно послушного кролика по голове.

Она не могла ответить, даже если бы знала, что это такое, а если бы не знала, то это казалось бесконечной загадкой. Адель предполагала, что всему этому есть конец, и верила, что ответ ее будет ничем иным, как обман.

Гррр.

Адель вздрогнула от внезапного звука. Она думала, что кролик первым убежит, но он просто наклонил голову и уставился на нее. Еще более испуганная, чем кролик, она резко повернула голову, чтобы услышать звук.

«О нет...», - пробормотал Гексион.

«Гексион!», - Адель отчаянно закричала, увидев ужасающую сцену перед собой. Выражение его лица выглядело подавленным, а рот Адель от ужаса открылся.

Животные, которые мирно отдыхали, теперь окружили Гексиона, обнажив острые зубы.

Глава 109

Глаза животных блестели от жажды крови.

«Адель, не двигайся», - сказал Гексион, думая о ней прежде всего. Адель сглотнула и приросла к месту. Она обнаружила, что подбирает кролика у своих ног, чтобы защитить его от других хищников.

«Что мне делать?», - подумала она, ее глаза лихорадочно метались по сторонам.

«Гексион», - воскликнула она, расхаживая на месте.

Он слегка улыбнулся Адель, затем повернул голову. Очень медленно он начал отступать.

Когда он это сделал, рычание угрожающих животных стихло.

«Я думаю, они не хотят, чтобы я приближался к монолиту», - сказал он.

Чем дальше он отходил, тем тише становились животные. Адель напряглась, наблюдая за всем этим. Животные выглядели так, будто могли броситься на Гексиона и разорвать его на части в любую секунду. Они были менее угрожающими, чем раньше, но их глаза все еще были свирепыми и заставили ее кожу покрыться мурашками. Она была поражена тем, как Гексион мог осторожно уйти, его выражение лица было совершенно спокойным. В этот момент кролик выпрыгнул из рук Адель и подскочил к монолиту, его уши дергались.

«Подожди..!» Она боялась, что кролика могут съесть другие взволнованные животные.

Как только Гексион вышел из цветника, кролик врезался в него и встал на задние лапы перед монолитом. Он уставился на Адель широко открытыми глазами. Животные посмотрели на кролика один раз, затем легли обратно и продолжили дремать.

«Может быть, они не трогают других животных», - подумала Адель. Возможно, животные срабатывали только тогда, когда человек приближался к монолиту. Но если это было правдой, то те должны были оскалиться, как только пара прибыла сюда, к клумбе.

Почему они реагируют только около монолита?

Нахмурив брови, Адель наблюдала за кроликом вдалеке, который наблюдал за ней.

Дёрг. Длинные уши кролика снова начали двигаться.

После пары движений кролик посмотрел туда-сюда между Адель и монолитом. По крайней мере, так это выглядело.

Она наклонила голову набок и тихо сказала: «Ты хочешь, чтобы я подошла?»

Кролик повернул голову из стороны в сторону.

Гексион повернулся к Адель на звук её голоса. Не отрывая глаз от кролика, она сделала шаг вперёд.

Глаза Гексиона расширились.

«Адель», - позвал он, - «Куда ты идёшь?»

Она повернулась, чтобы посмотреть на него. Слегка нахмурившись, медленно подняла палец и указала им на кролика: «Я думаю, кролик велит мне идти туда».

«Что?», - Гексион поспешно схватил её за плечо, когда она попыталась зайти в цветник.

Адель остановилась как вкопанная и повернула голову. Красные глаза кролика на мгновение вспыхнули. Она почувствовала, что ее взгляд слегка расфокусировался. «Нет, Адель», — предупредил Гексион.                                      «Но...», - Адель оглянулась на Гексиона, ее глаза были странно пустыми, затем она снова повернулась к кролику.

Его уши снова дернулись, как будто он манил ее. Взгляд Адель был устремлен на кролика. Она выглядела зачарованной, поэтому Гексион крепко держал ее за талию, чтобы удержать рядом с собой.

Если бы только моя другая рука могла двигаться... Он вздохнул, вспомнив свою левую руку, которая все еще была неподвижна ниже его плеча.

«Фу, ненавижу, когда они слишком умны».

Гексион вздрогнул от внезапного голоса, в то время как глаза Адель расширились, прежде чем медленно сфокусироваться, когда она моргнула пару раз.

«Прошло много времени с тех пор, как я видела человека, сопротивляющегося моему соблазнению».

Кролик, все еще стоящий на задних лапах, облизывал свою шерсть, затем потер мордочку передними лапами. Это было похоже на то, как кошка вылизывает себя.

«Кролик... разговаривает?», - пробормотала Адель, как раз когда Гексион сказал: «Это был голос кролика?» Адель выглядела потрясенной, когда повернула голову. Она была удивлена, что он тоже мог его слышать. «Ты... слышишь этот голос?»

«Да, слышу», — ответил Гексион, кивнув. Голос звенел у нее в голове, как в тот раз, когда она говорила с феей, поэтому думала, что только она могла его слышать.

«Как глупо с твоей стороны», — сказал голос, - «Конечно, ты меня слышишь. Я говорю с тобой. К тому же, это место покоя. Здесь каждый может стать кем угодно, потому что границы здесь размыты».

Кролик покачал головой и фыркнул, как будто посчитал людей жалкими. Адель почувствовала себя странно, когда над ней насмехалось такое маленькое существо. Она тупо уставилась на кролика.

«Но в любом случае, почему мое соблазнение так легко на тебя не действует? Обычно это должно сработать сразу же».

Кролик пробирался через клумбу, его маленькие ножки неустанно работали, пока он проносился мимо цветов. Адель посмотрела на пухленького зверька. С каждым шагом одна из его лап становилась все длиннее и длиннее, пока не приняла форму человеческой руки.

Затем выросла другая рука, как и обе ноги. Вскоре он стал ростом с Адель, только немного выше, и лишь его лицо и туловище были в форме кролика. После еще одного шага из его головы выросли пышные и волнистые рыжие волосы. Затем лицо кролика превратилось в лицо женщины с захватывающими чертами лица, ее красные глаза были увенчаны длинными ресницами.

Она полностью сошла с цветника - больше не кролик, а привлекательная женщина с тонкой талией и полной грудью.

Она была полностью обнаженной, без единого предмета одежды на ней. Лицо Адель покраснело, но Гексион, казалось, был совершенно равнодушен. «П-подожди!», — закричала Адель когда красноглазая женщина наклонилась и встала прямо перед ее лицом. Она не могла убежать, так как Гексион все еще крепко держал ее сзади, и не было другого места, на котором ее взгляд мог бы остановиться.

«Хм. ты не кажешься неопытной...»

Женщина наклонилась и приблизила свое лицо к лицу Адель. Затем она уткнулась носом в ее шею и глубоко вдохнула.

«Исчезни», - сказал Гексион.

«Что ты сказал?»

«Я сказал, прекрати соблазнять мою женщину и исчезни», - прорычал Гексион на женщину с красными глазами, оттягивая Адель назад.

Женщина прищурилась и тихонько усмехнулась. Затем она снова подняла голову.

«Ты пахнешь знакомо, человеческая женщина. Это ужасно... очень неприятный человеческий запах», - сказала она, глядя на Адель. Красивая женщина казалась совершенно непринужденной, хотя на ней ничего не было.

«Разве вас не предупреждали, что нужно остерегаться красных глаз, прежде чем вы сюда придете?»

Ресницы Адель затрепетали от удивления. Если вы столкнетесь с кем-то с красными глазами, держите глаза закрытыми. Помните, что как только вы будете околдованы, у вас не будет ничего, кроме собственной силы воли, чтобы помочь вам сбежать.

Они даже могут показаться людям, если захотят.

Адель вспомнила отрывок из одного из своих прошлых переводов монолита. Но она предполагала, что он ограничивается только областью галлюцинаций вокруг второго монолита.

«Ты тоже фея?», — спросила она.

«Верно. А кто ты? Почему ты пахнешь этим чертовым Хоксенлайтом? Ты встречалась с ним?», — спросила красноглазая фея.

Адель медленно покачала головой. Как она могла встретить кого-то, кто давно умер?

Когда она пожала плечами, фея сказала: «Хм, кто знает, что задумал этот негодяй».

«Лорд Хоксенлайт мертв», — сказала Адель. Глаза феи расширились и стали беспокойными, когда она уставилась на Адель. Она скрестила руки и поджала губы. Очень медленно ее глаза вернулись в нормальное состояние.

«Это так...?», - теперь озорство исчезло из ее голоса, и она пробормотала себе под нос тихим и более серьезным тоном, - «Я забыла, что человеческая жизнь так коротка».

Выражение лица Адель потемнело от ее жалоб.

Затем обнаженная женщина откинула голову назад и посмотрела на небо. Солнце сияло высоко в океане ярко-голубого цвета.

«Зачем ты ищешь монолит?», - спросила она.

«Я хочу расшифровать его», — ответила Адель, — «Я хочу знать, что там написано».

«Что ты сделаешь с этой информацией?», — спросила фея, прищурившись на нее. Адель сжала губы, услышав прямой вопрос. Что я буду делать...? Она не хотела многого. Все, чего она хотела, — это взять под контроль свою собственную жизнь. Она хотела убежать от неизбежного. Сейчас она была в ловушке в руках императора и герцога и не могла даже посметь подумать о том, чтобы освободиться. Но теперь у нее появилась надежда, что это возможно. У нее появился шанс сбежать.

«Я хочу обрести собственную свободу», — наконец ответила она.

«Свободу?», - фея наклонила голову со странным выражением лица, - «Этот монолит нам доверил Хоксенлайт. Причина, по которой это место превратилось в такой рай, в том, что воля Хоксенлайта живет здесь».

«Значит, я не могу?», — спросила Адель, переходя к сути.

Фея скрестила руки на груди и вздохнула.

Затем она насмешливо улыбнулась и развела руки. «Иди сюда».

«А?»

«Нет, Адель», — предупредил Гексион. Он продолжал удерживать ее. Фея озорно ухмыльнулась.

«Если ты подойдешь, я пропущу тебя к монолиту», — сказала она. Глаза Адель расширились от предложенной награды феи.

Глава 110

Адель молча посмотрела в глаза феи. Она не чувствовала никаких злых намерений или враждебности. Она держала руку Гексиона и успокаивающе гладила ее.

«Я думаю, со мной все будет в порядке», — сказала она.

Когда она сделала шаг вперед, фея внезапно обняла ее, затем коротко поцеловала в губы, прежде чем отстраниться.

Глаза Адель и Гексиона одновременно расширились.

«Хм, ты прошла мое испытание», — сказала фея с улыбкой.

Гексион поспешно потянулся и притянул Адель к себе. Затем он достал из кармана плаща платок и протер ей рот. «Могу ли я убить эту тварь?», — спросил он тихим голосом, нежно вытирая ей губы.

Адель неловко улыбнулась и покачала головой.

Ей пришлось остановить его. Иначе она чувствовала, что он сейчас же вытащит меч. Гексион боролся, чтобы подавить свою кипящую ярость.

Как он мог осмелиться пойти против Адель, когда она сказала «нет»? В конце концов он сдался и кивнул.

«Какой собственнический мужчина», — заметила фея.

Лицо Адель покраснело. Неужели феи различают живых существ только по полу?

Эта фея ничем не отличалась от той, которую Адель встретила в прошлый раз, и она не могла привыкнуть ни к одной из них.

«Я просто проверяла, не хочешь ли ты причинить ей вред», — сказала фея, пожав плечами, невозмутимо.

Адель не знала, куда еще смотреть, и опустила глаза.

«Конечно, я предпочитаю женщин мужчинам», — добавила фея, скривив свои красные глаза в застенчивой улыбке. Гексион нахмурился и просто сжал кулак, не в силах напасть на фею, поскольку Адель сказала ему этого не делать.

«Тогда я могу подойти к монолиту?», — спросила Адель.                                          «Конечно. Я держу свои обещания», - фея пожала плечами и отошла в сторону, ее движения были совершенно естественными, за исключением того факта, что она была голой.

Когда Адель ступила в цветник, Гексион последовал за ней. Однако он не смог войти в клумбу сам, так как фея преградила ему путь, встав между ним и Адель с прищуренными глазами.

«Отодвинься», — сказал Гексион.

«Ты не можешь идти».

Услышав слова феи, Адель остановилась.

Теперь она была близко к монолиту, но животные не скалили на нее зубы.

«Послушай, мужчина - человек. Ты же не думаешь, что эти животные отвергли тебя, потому что я не давала своего разрешения, не так ли?», - фея протянула руку и медленно погладила щеку Гексиона, заставив его поднять брови. Адель повернулась, чтобы посмотреть на Гексиона и фею.

«Похоже, есть какая-то другая причина», — ответил Гексион. Он посмотрел поверх плеч феи на Адель, затем со вздохом снова перевел взгляд на фею перед собой. Фея приняла облик привлекательной соблазнительницы, но Гексион не был особенно впечатлен ее внешностью.

«Эта твоя левая рука... она содержит яд Баеля, не так ли?», — спросила она, соблазнительно проводя рукой по его. Гексион опустил взгляд, он выглядел безразличным.

«Что такое яд Баеля?», — спросил он ровно, ободряюще кивнув Адель мимо плеча феи. Адель почесала щеку, затем повернулась, чтобы медленно приблизиться к монолиту.

«Тебе любопытно, мужчина?»

«А зачем еще мне спрашивать?»

«Хм. Ты злой», - фея прижалась к телу Гексиона и прошептала ему на ухо, - «Но я не ненавижу это. Я расскажу тебе все подробности, если ты согласишься отдать мне часть своего духа. Или я могу показать тебе это своим телом». Рука феи начала ползти вверх по бедру Гексиона. Он ответил, медленно проведя рукой по ее руке, на что она широко улыбнулась. Его рука скользнула вверх по руке феи и мимо ее плеча, затем обхватила шею. Его прикосновение было таким естественно искушающим, что даже фея не подумала отреагировать.

«Прекрати нести чушь», — сказал он, - «Мне это совсем не интересно».

«Что это, ты говоришь?»

«Есть кто-то другой, с кем я бы предпочел сделать это. Для нее я бы с радостью отдал свое тело ради вещей похуже этого...», - Гексион сжал шею феи сильнее, заставив ее лицо исказиться от боли.

Ее руки замахали, отчаянно пытаясь оторвать руку Гексион. Даже будучи феей, ей все еще нужно было дышать, и ее лицо покраснело, когда она хватала ртом воздух.

«Я бы не хотел отдавать себя тому, кто охотится на людей и пахнет трупами», — сказал Гексион, держа ее одной рукой, и улыбнулся Адель, которая обеспокоенно смотрела в их сторону. Адель, казалось, успокоилась от его улыбки, потому что она достала блокнот и ручку, чтобы начать переводить. Гексион наблюдал, как она сосредоточилась на монолите, затем снова посмотрел на фею.

«Может, я и не выгляжу так, но на самом деле я сохраняю свое тело чистым для нее», — сухо сказал он, больше не улыбаясь.

Фея сердито посмотрела на него, ее чувственная улыбка исчезла из виду.

«Итак, что это за яд Баеля?», — спросил Гексион, - «Расскажи мне, что ты знаешь, если не хочешь, чтобы я сломал тебе шею».

«Хррр!», — пролепетала фея, - «Ха! Ты просто змея в человеческой маске. Женщина-человек знает о твоей природе?»

«Ей не нужно знать», — ответил Гексион, — «Я не собираюсь показывать ей это до конца своих дней».

Он сжал ее шею, скучая. Любой человек умер бы от его хватки, но фея все еще выглядела непринужденно, хотя ее лицо покраснело.

«Ответь мне», — сказал Гексион.                       «Яд Баеля — это именно то, на что он похож. Это яд, который Баель выпустил, когда Хоксенлайт освободил его».

«И это заставляет тело превращаться в камень?»

«Да, тело тогда умрет и превратится в пепел», - красные глаза феи опасно заблестели.

Когда Гексион медленно отпустил ее шею, она поспешно отступила назад, ее шея теперь была синей от синяков.

«Как выглядит этот Баэль?», — спросил Гексион.

«Я не знаю. Даже Хоксенлайт не знает. Баэль не имеет формы или облика. Он может быть всем, чем захочет, и просачиваться во что угодно. Пока объект, который он занимает, не сломается».

Гексион медленно повернул голову и посмотрел на Адель, которая была занята расшифровкой монолита.

«Она ни разу не оглянулась назад», - подумал он.

Он знал, что это одна из ее сильных сторон, но иногда он не мог не чувствовать себя обиженным.

Адель всегда смотрела прямо перед собой. В отличие от него самого, который часто оглядывался назад.

«Ты влюблен», — заметила фея. Глаза Гексиона расширились. Он медленно повернулся к фее с удивлением, его взгляд был беспокойным, как будто он только что понял что-то, чего не хотел знать.

«Это неправда», — сказал он после паузы, - «Мы с ней заключили сделку. Вот и все».

Он почувствовал, как его сердце сжалось, когда он это сказал. Гораздо более шокирующим было услышать лично слова, которые он хотел проигнорировать.

«Хоксенлайт тоже был влюблен. Это была отчаянная, сладкая и... глубокая любовь», — сказала фея, прислонившись к дереву, все еще обнаженная. Гексион знал, что человеческая одежда для нее ничего не значит, но он все равно был немного удивлен тем, что она, казалось, так не стыдилась быть обнаженной.

«Ты хочешь избавиться от яда Баэля?», — спросила она.

«Есть ли способ?», — спросил Гексион.        «Конечно», — сказала фея, пожав плечами, как будто Гексион сказал что-то глупое.

Она бросила на него взгляд, который подразумевал, что она находит его жалким. «Один способ — обладать объектом, занимаемым Баэлем. Другой — монолит».

«Монолит?», — повторил Гексион, нахмурившись.

«Я точно не знаю», — продолжила фея, - «Полагаю, если ты продолжишь расшифровывать монолиты, то сможешь найти ответ, который ищешь».

Она потерла шею, нахмурившись.

Глаза Гексиона расширились от удивления, когда он увидел, что синяки теперь полностью исчезли.

«Я слышала, что Хоксенлайт что-то спрятал в монолитах. Это и будет твоим ответом».

«Так что, нет ничего, в чем ты абсолютно уверена?», — спросил Гексион.

Фея уклончиво кивнула, затем встала и потянулась: «О!», — тихо воскликнула она, - «Я слышала только слухи, но, судя по всему, где-то в этом лесу есть мудрец. Этот мудрец един с миром и знает все, что нужно знать. Возможно, ты сможешь найти ответы у него». Затем фея пожала плечами: «Но что это за женщина? Почему она пахнет как Хоксенлайт?»

«Не твое дело», — сказал Гексион, стоя перед феей. Адель присела перед монолитом, по-видимому, теперь на последней линии.

«Этот лес ненавидит Баэля. Пока ты здесь, с тобой всегда будут обращаться как с отбросом», — прошептала фея ему на ухо, хихикая про себя.

Гексион проигнорировал ее голос, когда Адель наконец поднялась на ноги.

Глава 111

«Ты уже закончила?», — спросил Гексион у Адель.

«Ого, вот это настоящая находка», — сказала фея, - «Немногие люди добирались сюда... и никто из них не мог так быстро расшифровать».

«Были и другие люди, которые приходили сюда?», — нахмурившись, спросил Гексион. Фея кивнула, словно это была самая очевидная вещь в мире.

«Вы правда думаете, что вы единственные, кто нашел это место после всех этих лет?», — сказала она.

Гексион замолчал. Он искренне так думал, потому что о лесе «Фулхейм» было известно очень мало. Он предполагал, что люди либо не доберутся сюда, либо, по крайней мере, не смогут расшифровать монолит.

«Ну, это редкость, но это уже случалось», — продолжила фея, - «Хотя большинство из них умирают, не дойдя до ядовитого тумана. Гексион нахмурился, вспомнив скелет, лежащий на земле. Он думал, что их съели животные. И не ожидал, что они попытаются пробраться сюда.

«Некоторым из них повезло пройти мимо», — сказала фея, многозначительно глядя на Гексиона.

«Я попал сюда благодаря умению, а не удаче», — ухмыльнулся Гексион, почувствовав ее мысли. Фея пожала плечами, выглядя скучающей.

«Так что же случилось со всеми остальными?», — спросил он.

«Я не знаю... Насколько я помню, никто не прошел дальше этой области», - красные и соблазнительные губы феи изогнулись в широкой улыбке, которая дошла до ее скул, заставив лицо Гексиона скривиться от отвращения.

«Ты их съела», — заметил он.

«Это потому, что никто из них не успел вовремя расшифровать монолит», — ответила фея.

«Вовремя?»

«Я дала им 24 часа, но никто из них не смог закончить перевод всего монолита. Только я знаю путь к пятому монолиту, понимаешь», - больше не улыбаясь, она застенчиво постучала по губам, затем перевела взгляд на Адель, которая как раз выходила из клумбы, - «Так ты уже закончила перевод? Или ты... сдалась?»

«Я закончила перевод», — спокойно сказала Адель.

«Весь?»

«Если ты говоришь о тексте, написанном соком фей, то ответ — да», — не дрогнув, ответила Адель.

Фея выглядела удивленной. Затем она подозрительно прищурилась, глядя на Адель, и улыбнулась: «Тогда читай. Если то, что ты говоришь, правда, то я отведу тебя к пятому монолиту». Она широко развела руки, все еще голая, как сойка. Уверенное выражение лица Адель смялось, когда она покраснела. В этот момент из ниоткуда появилась большая рука и закрыла ей обзор. Она моргнула от внезапной темноты.

«Гексион?», — сказала она.

«Не смотри на нее», — сказал он, - «Твои глаза сгниют».

«Что..?»

Я правильно расслышала? Адель наклонила голову набок.

«Ты не сможешь прочитать это, глядя в другую сторону?», - проворчал Гексион.

Адель моргнула в замешательстве, затем начала дрожать. Она прикрыла рот рукой, опустив голову, ее плечи тряслись от смеха.

«Боже мой. Что с вами двумя? Эй! Здесь фея! Разве вы меня не видите?», — возмутилась фея, размахивая руками.

Гексион уставился на фею, пока Адель не видела, затем медленно убрал руку от ее глаз. Почувствовав свет, проникающий сквозь его пальцы, она поспешно обернулась, чтобы устремить на него свой взгляд, но рефлекторно сделала шаг назад, когда первое, что заметила, была его грудь. Затем Адель прочистила горло и подняла свой блокнот так, чтобы не видеть ее.  Щеки девушки порозовели, когда она медленно начала читать. «Итак, ты добрался до четвертого монолита», — сказала она, бросив взгляд на фею, которая серьезно наблюдала, скрестив руки на груди. Все еще голая, как всегда.

«Если ты добрался сюда, значит, ты встретил Сирену, старейшую здешнюю жительницу».

Сирену?

Адель слегка повернула голову, чтобы посмотреть на фею. Фея все еще смотрела на нее, не меняя выражения лица. Она медленно продолжила: «Это место, где границы размыты. Я называю его раем. Такое место, где те, кто обычно не может видеть фей, могут их видеть, а те, кто не понимает их языка, могут слышать их голоса».

Фея подняла бровь, наклонив голову в неодобрении, словно бросая вызов Адель, чтобы она продолжала читать.

«Если тебе удалось избежать ядовитого тумана, значит, ты очень искусен».

«Хотя я чуть не умер в процессе», — раздраженно добавил Гексион. Он почувствовал, как кровь отлила от его лица, когда подумал о том, как могла бы умереть Адель, если бы он не нашел фрукт, который действовал как противоядие.

«И все, что тебе нужно сделать, это съесть красный фрукт, который ты увидишь по пути», — прочитала Адель. Тон предложения был почти безразличным. Осторожно взглянув на Гексиона, она продолжила: «Это противоядие растет только в определенной части леса и может нейтрализовать большинство ядов. Но если вынести его из леса, оно засохнет и умрет».

«Ну, это растение, которое растет в месте, не знающем человеческого прикосновения, поэтому, очевидно, оно не выживет в загрязненном воздухе человеческого мира», — добавила фея, фыркнув, не отрывая взгляда от заметок Адель.

Гексион протянул руку, чтобы Адель не смотрела на фею. От тепла его ладони на щеке ее веки затрепетали.                                                      «Нет смысла рассказывать тебе все это сейчас... но, в любом случае, это значит, что ты жив, если добрался сюда! Ха... ха-ха...», - Адель закончила тихим голосом. Она была в замешательстве, когда переводила последнюю часть, но, прочитав весь текст, ясно поняла намерения лорда Хоксенлайта.

«Я бы хотел дать ему хорошую пощечину», — сказал Гексион, имея в виду, что он чувствует себя убийственно из-за поддразнивания лорда Хоксенлайта.

«Я чувствую то же самое», — сказала фея, подняв руку в знак согласия.

С неловкой улыбкой Адель вернулась к своим записям: «Это территория Сирены. Если старая фея проникнется к вам симпатией, она проведет вас к следующему монолиту. Она мой близкий друг, и если у вас есть время, я был бы признателен, если бы вы завязали с ней разговор».

«Бесполезно», — пробормотала фея. «Спросите у нее местонахождение пятого монолита», - Адель остановилась, чтобы перевести дух, - «Это место — рай. Границы размыты, поэтому здесь можно встретить множество разных существ. Здесь могут встретиться и хищники, и добыча».

Когда Гексион медленно провел рукой по ее спине, Адель немного расслабилась и медленно продолжила читать: «Я говорю вам заранее, но никто, кроме хозяйки Сирены, не может совершить здесь никакого убийства».

Гексион медленно опустил взгляд. Все, что он мог сказать из этого текста, это то, что фею перед ним зовут Сирена, и что она является хозяйкой этой территории.

«Если вы вытащите свой меч и увидите кровь в этом месте, вы столкнетесь с болью, которая хуже смерти», - Адель взглянула на Гексиона, радуясь, что она остановила его раньше, когда он вытащил меч, - «Тебя устраивает это место?»

На внезапный вопрос монолита двое людей переглянулись. «Если ты зашел так далеко в лес, значит, в мире есть что-то, что ты ненавидишь и что заставляет тебя бежать. Надеюсь, ты останешься со мной до конца», - Адель закончила, - «P.S. Негодование Сирены может быть холоднее снега. Постарайся не злить ее».

Фея хихикнула про себя, все еще скрестив руки на груди. Когда Гексион и Адель обернулись, фея сморщила глаза в веселой улыбке:

«Некоторые из людей, которые пришли сюда, вытащили свои мечи, чтобы убить животных. Их заставили использовать тот же меч, чтобы отрезать себе конечности».

«Это была галлюцинация?», — спросил Гексион.

«Что-то похожее. Жаль, что с тобой этого не случилось», — ответила фея. Она злобно посмотрела на Гексиона, затем сияюще посмотрела на Адель.

«И что дальше?», — спросила она, ее красные глаза опасно сверкнули, - «Ты же знаешь, что меня интересует не это».

Ее острые ногти медленно приземлились на щеку Адель.

Шлеп! Или, скорее, они почти приземлились на щеку Адель, прежде чем Гексион отшвырнул ее руку.

«Что ты...», - пробормотала фея.

«О боже. Адель, с тобой все в порядке? Я думал, что увидел гигантскую муху, и не смог сдержаться», - Гексион погладила ее щеку, где ногти феи почти коснулись ее.

Раздражение промелькнуло на лице феи, когда на лбу вздулась вена. Она еще больше разозлилась, когда увидела, как Гексион вытирает лицо Адель своей одеждой.

Адель бросила осторожный взгляд на Сирену, затем опустила глаза в свои записи и поспешно продолжила: «Если ты выбрался из ядовитого тумана, то, вероятно, знаешь, что этот лес - не обычный лес. Этот яд принадлежит демону, которого здешние существа называют Баэлем».

Глаза Гексиона расширились. Фея выглядела столь же удивленной, так как уставилась на Адель. Она не ожидала, что та действительно расшифрует текст с ночного монолита — который был слабо написан и перекрыт другими буквами — за такое короткое время. «Может быть, кто-то, кто может исполнить твою волю, наконец-то появился после всего этого времени, Хоксен», - подумала фея, прислонившись к дереву и молча глядя на Адель. Как ты и хотел.

Она медленно закрыла веки своих красных глаз, затем снова открыла их.

«После многих лет исследований и изысканий я узнал, что этот лес был создан, чтобы запечатать демона по имени Баэль», - Адель тяжело сглотнула, - «Я также узнал, что когда меня соблазнили и я не смог преодолеть свое любопытство, я выпустил этого Баэля на волю».

Гексион сжал кулак.

Глава 112

Фея совсем не удивилась и осталась бесстрастной, устремив взгляд на женщину-человека.

Адель снова опустила глаза к своим переводам, чтобы продолжить чтение: «Изначально Баэль был запечатан внутри одного дерева. Спустя несколько столетий эта область разрослась до того, что сейчас называется лесом «Фулхейм» ».

Услышав эти слова, Гексион потер лицо и сдержал вздох. «Значит, не будет ошибкой сказать, что моя рука такая из-за яда Баэля».

«Я уже говорила тебе, что это яд Баэля», — сказала фея, - «Ты хочешь сказать, что не поверил мне?»

«Тебе нельзя доверять», — ответил Гексион.

Челюсть феи отвисла, и она покачала головой из стороны в сторону. Гексион проигнорировал ее и повернулся к Адель.

«Я считаю, что у Альбы Бестия есть предмет, содержащий Баэля», — продолжила Адель, - «Храм в конце концов собрал достаточно поддержки, чтобы даже одолеть королевскую семью. Страх помогает людям объединяться и дает повод осуждать некомпетентных». Адель внимательно читала свои заметки, пока фея слушала — на удивление — молча, не перебивая и не добавляя своего мнения. Она просто ждала, пока Адель продолжит, ее глаза были немного опущены и уставшими по какой-то причине.

«Королевская семья рухнула за одну ночь, не выдержав атак храма», — продолжала читать Адель, - «Все члены семьи подхватили странную болезнь и превратились в пепел, умирая. И как будто это было предсказано с самого начала, Альба Бестия сел на трон при подавляющей поддержке народа».

История развивалась так, как и ожидалось. Адель взглянула на Гексиона, но, к счастью, он не проявил никакой другой реакции. Он просто наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица.

«Как только он сел на трон, таинственная болезнь медленно начала исчезать. Никто больше ею не заразился, и никто от нее не умер. Люди верили, что апостолы Бога спасли их», - Адель остановилась, чтобы сглотнуть. Она наконец поняла, как император-основатель занял свое место на троне.

«Но я не верил в это. Он был умным человеком, и я был уверен, что он все это спланировал. Но есть одна вещь, которая все еще сбивает меня с толку».

Лорд Хоксенлайт высказывал свои сомнения в тексте. Адель подняла голову и немного подпрыгнула, встретившись взглядом с Гексионом.

Гексион тепло улыбнулся ей и кивнул в знак поддержки.

«Альба Бестия», — продолжила она, — «Он был амбициозным парнем, но недостаточно смелым, чтобы искать место на троне. Когда я снова встретил его, меня обеспокоило, что он казался совершенно другим человеком».

Фея внезапно нахмурилась. Адель не заметила этого, потому что была занята чтением своих записей, но Гексион, который все это время относился к фее с опаской, мгновенно заметил перемену.

«Издалека я наблюдал, как он надел корону и извлек святой меч Шанайт в храме. Это был меч, который я подарил ему перед тем, как мы расстались». Святой меч? Адель наклонила голову набок. По словам Гексиона, он был известен как меч основания, поскольку внес большой вклад в основание империи. Называл ли его лорд Хоксенлайт святым мечом?

Адель нахмурилась в раздумьях, затем продолжила читать:

«Шанайт — это меч, который может блокировать любое зло. Это единственный меч, который действует на демонов, которые неуязвимы для физических атак. Нет ничего, что этот меч не мог бы пробить. Я отдал его ему в надежде, что он убережет его...», - слова затихли, но нетрудно было догадаться, что последовало за этим.

Адель не могла представить, что чувствовал лорд Хоксенлайт, записывая все это. «Когда-то близкий друг, но теперь вне досягаемости. Мне все еще больно просто думать об этом», — медленно сказала Адель, ее голос был хриплым от эмоций. Она не могла понять, почему.

Это не было чем-то, что случалось с ней лично, но иногда, когда она расшифровывала монолит, она чувствовала сильную боль в сердце.

Это было несмотря на то, что она не могла понять эмоции, стоящие за словами.

«Даже после того, как Альба Бестия занял трон, он не перестал использовать Баэля», - продолжила она, - «Он использовал его против любого дворянина, который шел против него, или против любого, кто распространял странные слухи о нем».

Горе становилось все более и более очевидным, когда Адель читала монолит. Ее сердце забилось быстрее, а лицо исказилось в хмуром настроении. Она не могла понять, почему ей так больно.

«Затем он казнил их, заявив, что у него есть доказательства того, что они имеют дело с дьяволом», - с трудом выдавила она из себя.

Почувствовав горе Адель, Гексион протянул руку и обнял ее за талию. Затем он наклонился и поднес губы к ее уху: «Тсс, все в порядке».

От тепла его тихого бормотания Адель подняла на него глаза, широко распахнув их и забеспокоившись. «Я здесь, рядом с тобой. Ты не одна», - сказал Гексион. Адель кивнула. Его тепло на ее спине отогнало страх, или, может быть, печаль, внутри нее. Она коротко выдохнула, заметив, что осталось всего несколько строк.

«Шанайт, единственный предмет, который мог уничтожить Баэля, находился под строгим надзором Альбы Бестия. Мне нужно было найти его ради неопределенного будущего».

Пока Адель продолжала читать, Гексион крепко держал ее за талию и осыпал успокаивающими поцелуями шею. Фея нахмурилась в ответ, выражение лица, которое Гексион нашел довольно забавным. Он все еще не мог преодолеть свое отвращение к тому, как она пыталась соблазнить Адель. Он нахмурился, раздраженный одной лишь мыслью об этом.

«Спроси Сирену о пятом монолите. Если ты расшифровал все это, она, несомненно, проникнется к тебе симпатией и проведет тебя по дороге фей. Пятый монолит там».                      «Мне не нравится этот негодяй даже после смерти, этот Хоксенлайт», — прорычала фея, обнажив острые зубы, хотя ее взгляд на самом деле не казался убийственным.

«Как ни странно, яд Баэля на меня не действует. Не знаю, из-за доброй воли хозяина Альбы Бестии или из-за того, что у меня так долго был Шанайт». Текст приближался к концу. Адель сделала глубокий вдох, чтобы закончить последнюю строку: «И женщина, которую я полюбил, тоже страдала от этой болезни».

Это был конец перевода. Адель медленно закрыла блокнот. Она почувствовала острую боль в сердце, как будто она испытывала те же эмоции, что и лорд Хоксенлайт, когда писал этот монолит.

«Молодец, Адель», — пробормотал Гексион, осторожно откидывая назад ее волосы.

Адель кивнула и закрыла глаза, прислонившись к нему. Внезапно из монолита вытекло что-то зеленое и медленно впиталось в тело Адель.

«Что это...?», — спросил Гексион. Фея посмотрела на него, затем на Адель. Ее глаза расширились, но она ничего не сказала.

«Гексион? Что такое?», — спросила Адель.

«В твое тело только что вошел зеленый свет», — сказал Гексион.

«О... иногда это случается, когда я расшифровываю монолит», — ответила Адель, закрыв глаза от изнеможения. Очевидно, она уже знала об этом.

Гексион сжал губы: «Ты себя хорошо чувствуешь?»

«Ну, учитывая, что мои целительные силы усиливались с каждым разом...», - Адель замолчала, покачав головой. Она не считала это проблемой.

Гексион неохотно кивнул.

«Ты», — наконец сказала фея, наблюдая за Адель.

Она не смогла заставить себя продолжать.

В конце концов, она рассмеялась и опустила голову: «Это было не так уж и долго. Я беру назад все, что сказала раньше», — сказала фея Сирена, размахивая руками перед собой. Не то чтобы это на самом деле отменило бы ее прошлые слова. «Мужчина-человек», — добавила она, - «Если вы двое любовники, вам даже не нужно искать предмет с Баэлем. Простой половой акт должен решить твою проблему».

«Извини?», - сказала Адель, яростно покраснев.

Гексион молча посмотрел на фею, которая равнодушно пожала плечами.

«Я думала, ты не сможешь использовать силу монолита».

«Почему ты так думала?», - спросил Гексион.

«Потому что Хоксенлайт мертв».

И Адель, и Гексион выглядели сбитыми с толку. Фея развернулась, затем поманила их пальцем. «Следуйте за мной. Я проведу вас к пятому монолиту».

«Нам нужно идти сейчас?», - спросил Гексион.

«Вы сможете пойти только тогда, когда получите благословение четвертого монолита. Чем дольше вы здесь остаетесь, тем больше размываются границы вашего тела».              «Что это значит?»

«Это значит, что станет сложнее понять, являешься ли ты человеком, феей или животным», — нерешительно ответила фея. Затем она захлопнула рот, словно не хотела больше говорить.

«Я предупреждаю вас», — сказала она в последний раз, - «Когда вы находитесь на дороге фей, вы не должны оглядываться назад или следовать за чем-либо еще. Дороги полны фей, которые хотят соблазнить вас. Продолжайте смотреть вперед и просто следуйте за мной».

Затем фея схватилась за лесной воздух и отдернула его в сторону, как занавеску. Ночь внезапно опустилась на них, хотя все еще была середина дня.

Глава 113

«Ух ты...», - рот Адель открылся. Перед ее глазами раскинулось ночное небо с мерцающими звездообразными огнями, разбросанными по всему огромному черному пространству. Это был захватывающе красивый вид.

«Я чувствую себя как в ночном небе», - сказала она.

«Действительно», - согласился Гексион, протягивая руку, чтобы взять ее.

Адель подпрыгнула от удивления и посмотрела на него, но он отвернулся, притворившись, что не заметил.

«Я просто беспокоюсь, что ты можешь потеряться», - поспешно объяснил он, не в силах выдержать ее взгляд. Адель молча отвернулась в ответ на это оправдание.

«Хватит медлить и идите уже за мной», - сказала фея, - «Даже если видите что-то вокруг себя, вы не должны отвлекаться. Они созданы, чтобы проникать в ваши сердца и соблазнять». Она звучала раздраженно, как будто ей не нравилось, как два человека стояли так близко друг к другу. Но это только заставило Гексиона еще больше прилипнуть к Адель.

«Я понимаю», — послушно ответила Адель.

Сирена развернулась и пошла вперед, не сказав больше ни слова. Ее обнаженное тело больше не казалось таким отталкивающим, когда Адель и Гексион тихо последовали за ней сзади.

Как только они ступили в кромешную тьму, вход исчез. Теперь их полностью окружала тьма. Если бы не сверкающие световые скопления, они бы ничего не увидели.

«Сюда», — сказал Гексион.

«О, да». Адель не чувствовала себя такой напуганной, когда он крепко держал ее за руку. Чем глубже они заходили, тем лучше она могла видеть, что это за световые скопления.

«Это... феи?», — пробормотала она.

«О, что такое? Ты их видишь? Хм», - Сирена обернулась, выглядя удивленной. Адель уставилась в темноту, завороженная огнями. Раньше она не могла их как следует разглядеть, но теперь они были ясны как день.

На верхушках тощих ветвей деревьев без листьев сидело бесчисленное множество фей.

Световые лучи исходили от крыльев этих фей.

«Ты страннее, чем я думала. Ты не сможешь их увидеть, если тебя не благословит фея…», - Сирена наклонилась, чтобы приблизить свое лицо к Адель, наклонив голову и пробормотав что-то себе под нос.

Затем она указала пальцем на Гексиона: «Что ты видишь вокруг себя?»

Гексион нахмурился: «Черный фон с чем-то, похожим на серебряные капельки краски».

«Но ты можешь видеть фей, говоришь?», — спросила Сирена, теперь указывая на Адель.

Напрягшись из-за ее острого ногтя, Адель медленно ответила: «Ддааа»

Прежде чем она успела закончить, Сирена наклонилась вперед, теперь в нескольких дюймах от ее лица. Красные глаза феи заблестели, когда ее дыхание коснулось кожи Адель. В отличие от людей, ее дыхание было ледяным. «Ты получила благословение феи, не так ли?»

Адель медленно кивнула: «У второго монолита, Рощи Иллюзий..»

Сирена пожала плечами и отстранилась. Затем она медленно повернулась и пошла дальше. Вздрогнув от холодного дыхания феи, Адель последовала за ней.

«С тобой все в порядке?», — спросил Гексион.

«А? Почему ты спрашиваешь?»

«Ты не очень хорошо выглядишь».

С тихим вздохом Адель покачала головой: «Я в порядке. Я просто удивилась, потому что ее дыхание было таким холодным».

«Если тебе холодно, я могу тебя нести», — поддразнил Гексион.

«Я слишком тяжелая», — ответила она с тихим смешком.

«Я был серьезен», — подумал Гексион.

Видимо, Адель восприняла его предложение как шутку. Он хотел сказать ей, что он говорит серьезно, но не хотел портить приподнятое настроение.

«Это такое таинственное зрелище», — сказала Адель, отводя взгляд в сторону. Ночное небо было таким красивым, что ей захотелось погрузиться в него. Внезапно ее взгляд расфокусировался. И как раз когда она собиралась остановиться, все потемнело.

«Адель».

«Гексион?»

«Нет. Тебе нужно взглянуть на реальность. Этот путь неизбежен», — сказал он, опуская руку от глаз Адель, чтобы поднять ее. Земля внезапно ушла у нее из-под ног, и ее зрение возросло. Ее глаза мгновенно снова стали сфокусированными.

«Гексион!», — закричала она.

«У меня не было выбора, потому что ты продолжала смотреть в другую сторону. Смотри только на меня», — сказал он, глядя на женщину в своей руке. Ее лицо наполнилось жаром, когда она почувствовала его дыхание на своей коже.

«Просто смотри на меня», — прошептал Гексион, легко целуя ее в губы.

Лицо Адель стало еще жарче. В конце концов она опустила голову и уткнулась лицом ему в плечо.

«Ты не сможешь так на меня смотреть», — заметил Гексион.

«Я бы предпочла ни на что не смотреть». Он кивнул с тихим смешком. Он мог сказать, что ее лицо покраснело до самых ушей, и ему было жаль, что было слишком темно, чтобы он мог это увидеть. Облизнув губы, он продолжил идти, притворяясь, что не замечает.

«Если вы еще раз отстанете, клянусь, я уйду без вас», — раздраженно крикнула Сирена, хмуро глядя на них двоих. Совершенно не обращая внимания на раздражение Сирены, Гексион неторопливо пошел вперед, наслаждаясь ощущением Адель в своей руке.

«Полагаю, феи иногда тоже бывают полезны», - подумал он. Он задавался вопросом, какие соблазны их ждут, но это больше походило на заблуждение. Хотя для него это не имело значения.

Адель вздрогнула, все еще уткнувшись лицом ему в плечо. Она не могла перестать думать о прекрасном виде, который она видела всего минуту назад.

«Адель», — сказал Гексион.

«Да?»

«На что ты смотришь?»

«Ни на что», - Адель перестала протестовать и закрыла рот. Вскоре она обнаружила, что поднимает голову и рассеянно смотрит на дорогу, по которой они только что прошли. Она потерла лицо рукой, которая минуту назад сжимала шею Гексиона, даже не осознавая, что делает.

«Нет», — твердо сказал он, - «Если ты собираешься во что-то влюбиться, влюбись в мою руку. Я буду держать тебя в своем кармане, если придется».

«У тебя нет карманов, в которые я могу влезть», — сказала Адель.

«Я всегда могу сделать один. Нет ничего, что нельзя было бы купить за деньги», — серьезно ответил Гексион. Адель сжала губы. Даже если она подстрекала его сделать это в шутку, похоже, он действительно сделает что-то, чтобы носить ее в этом.

«Мне помочь тебе перестать так смотреть?», — спросил он, глядя в сторону.

«Как?»

«Вот так». Гексион немного опустил Адель, затем нежно укусил ее за нижнюю губу. И как раз в тот момент, когда он просунул свой язык между ее приоткрытыми губами...

«Мы здесь!», - объявила Сирена. Внезапно их встретил ослепительный свет.

Занавес тьмы отдернулся, когда их глаза наполнились прекрасным зеленым светом. Гексион застыл, не отрывая губ от губ Адель, раздраженно нахмурившись.

«Теперь ты можешь отойти от нее», - сказала Сирена.

Гексион провел языком по губам Адель в последний раз, прежде чем отстраниться. Он убийственно посмотрел на Сирену, но фея лишь хихикнула, словно нашла его жалким.

«Ты выглядишь грустным, из-за того, что все закончилось, мужчина-человек», — поддразнивала Сирена, скользя по нему взглядом.

Гексион медленно опустил Адель обратно на землю, выражение его лица было жестким: «С тобой все в порядке?»

«Да», - она кивнула, опустив голову.

Она вздохнула, даже не зная почему, чувствуя себя подавленной из-за резко испорченного настроения. «Вот что бывает, когда публично проявляешь свою привязанность на чужой дороге», — сказала Сирена, пожав плечами. Она выглядела положительно ликующей, увидев гримасу Гексиона.

Двое людей наконец подняли головы, чтобы осмотреть окрестности. Они оказались в пространстве, полном яркой зелени, совершенно иной атмосфере, чем в тусклом лесу, что был раньше.

«Добро пожаловать в мир фей», — сказала Сирена, широко раскинув руки, тонкие и прозрачные крылья проросли из ее спины, как у стрекозы.

Царство фей

«О, люди!»

«Прошло так много времени с тех пор, как мы в последний раз видела человека.»

«Выглядит вкусно».

Адель напряглась, услышав голоса. Что они говорили, выглядело вкусно? Ее голова была полна вопросов, которые вскоре исчезли, когда маленькие и таинственные феи начали цепляться за двух людей. «П-подождите, где монолит...», - тихо пробормотала Адель, вздрогнув, когда маленькие феи поползли по ее ногам.

«Монолит?»

«Ты, должно быть, пришла за камнем, на котором писал Хоксенлайт»

«Д-да... Точно».

С коротким вздохом Гексион оторвал фей от тела Адель одну за другой и отбросил их.

«Кьяаа!», - закричали феи. В конце концов, те, что были на ноге Адель, улетели, чтобы избежать Гексиона.

Адель подняла голову и непонимающе посмотрела на своего спутника.

«С тобой все в порядке?», - спросил Гексион, - «Теперь все становится слишком сложно».

«О... я... в порядке», — заикаясь, проговорила Адель.

Феи вокруг них держались подальше, дрожа от страха, словно Гексион был демоном.

Некоторые из них даже упали в обморок и рухнули на землю. «Так где же монолит?», — спросил он.

«Ни за что!», — крикнула одна из фей, покраснев, - «Если мы тебя впустим, с нами будут обращаться не как с феями, а как с собаками… Аааах!»

Гексион схватил фею рукой и прорычал: «Тогда, полагаю, тебе сегодня придется быть собакой».

Адель рассмеялась, наблюдая, как он угрожает фее. Похоже, он вообще не любил фей. Ей показалось, что она увидела его истинное «я» за его бесстрастной маской.

Глава 114

В конце концов, с помощью Гексиона, Адель смогла добраться до монолита, расположенного глубоко в волшебном мире.

Сирена объяснила, что путь, по которому они только что пришли, был волшебной дорогой, которая была местом обитания фей, куда могли попасть только они. Это было место, куда можно было попасть только по волшебным дорогам, и никак иначе.

Пятый монолит находился немного дальше внутри, в пространстве, полном ослепительного волшебного света. Было одно дерево, которое, казалось, росло вокруг него. Его корни были опутаны вокруг основания монолита. Дальше вверху камень был наполовину завален цветами и мхом. Если и было какое-то утешение, так это то, что, по крайней мере, текст был различим.

«Это пятый монолит, который вы ищете», — сказала Сирена, указывая на камень подбородком, - «Хоксенлайт посадил под ним дерево, как только был написан текст. Оно росло веками и в конечном итоге стало таким». Адель кивнула и медленно провела рукой по поверхности монолита, чувствуя его грубую и зернистую текстуру. Гексион остался на шаг позади и наблюдал за ней сзади.

«Только что вошло что-то зловещее».

«Это ребенок Баэля?»

«Похоже, его отравили ядом Баэля».

«Он грязный. Давайте выгоним его!»

«Подлость! Он должен уйти!»

Голоса фей донеслись сквозь ветер.

Адель обернулась и осторожно посмотрела на Гексиона, хотя знала, что они говорят не о ней. Когда их взгляды встретились, он улыбнулся, словно спрашивая, что не так.

Может, он не слышит. С неловкой улыбкой Адель покачала головой, чтобы сказать ему, что это ничего. Может, она просто немного чувствительна и случайно подслушала фей.

Гексион действительно казался совершенно непринужденным. Его просто не интересовало то, что феи говорили о нем. Адель повернулась к монолиту и внимательно его изучила. Он полон мха... Было даже несколько слов, которые она не могла разобрать из-за него. Похоже, ей придется потратить больше времени на то, чтобы разобраться с буквами, а не на то, чтобы расшифровать текст.

«Эй, человек. Откуда ты?», - спросила одна из фей.

«А? О... из-за пределов леса. Из места под названием Империя Этерно», - неохотно сказала Адель.

«Хм... Была ли такая страна? Вы все о ней знаете?», - спросила фея своих друзей.

«Я помню, как недавно слышала, что королевство Фархан сменило название после того, как погибло».

«Недавно? Когда?»

«Вскоре после того, как ушел Хоксенлайт, я думаю».

Феи сидели на вершине монолита, болтая между собой.

Как давно это было, если лорд Хоксенлайт был еще жив? Он умер много веков назад. Если это произошло вскоре после его смерти, то было еще задолго до того, как Адель родилась.

«Какой ностальгический запах. Пахнет как Хоксенлайт».                                             «Человек, ты не будешь жить с нами?»

«Мы дадим тебе вечную жизнь. Если ты останешься здесь, ты сможешь жить вечно и никогда не умрешь». Маленькие феи продолжали лепетать, пытаясь убедить Адель. Они принимали множество разных форм. Некоторые были похожи на фей в сказках, похожих на людей, но с крыльями, похожими на стрекоз, и заостренными ушами, в то время как другие феи были похожи на листья с конечностями и глазами. И это еще не все. Некоторые были похожи на капли воды, некоторые на маленькие деревья. Даже их размеры различались: от размера ногтя до размера собаки или кошки.

«Я... я в порядке», — сказала Адель, отвечая на все их вопросы, пока она переписывала древний текст в свой блокнот.

«Но ты можешь жить вечно!», — сказала листообразная фея с широко открытыми глазами. Она зависла перед лицом Адель, словно ожидая ответа.

«Я знаю, что доброта не дается даром», — сказала Адель, - «По крайней мере, когда дело касается фей». Единственной причиной, по которой она смогла прийти сюда, было то, что она предложила им расшифровать монолит Хоксенлайта взамен.

Даже благословение фей, которое она получила в прошлом, было своего рода платой за ее перевод.

«Какой умный ребенок».

«Это очень плохо».

«Все люди, которые приходят сюда, умны. Я бы предпочла, чтобы они были немного более невежественными».

Феи пожали плечами и покачали головами с сожалением.

«Адель», - позвал Гексион.

«Да?»

«Не разговаривай с ними слишком долго. Они околдуют тебя».

«Хорошо». Адель снова начала переводить монолит. Как только она сосредоточилась, то села неподвижно и совершенно не беспокоясь о болтовне фей. Гексион наконец вздохнул с облегчением.

«Ты слишком осторожен с нами, мужчина-человек», — сказала Сирена.

«Я видел, как они все смотрели на нее, когда мы сюда прибыли...», - Гексион замолчал и медленно повернулся к Сирене, - «Как я могу не быть осторожен?» Он равнодушно посмотрел в ее красные глаза.

Сирена расплылась в улыбке и начала хихикать.

Феи вокруг них последовали ее примеру, неприятно смеясь, когда их красные глаза сверкнули.

«Я вижу, что мужчина-человек сильно защищает женщину-человека».

«Люди такие странные».

Бормотание фей звенело в голове Гексиона, но он просто провел по ним взглядом с отрешенным выражением. Он решил, что все феи охотятся за Адель. Даже первая попытка соблазнения Сирены была направлена на Адель, а не на Гексиона.

«Это просто ужасно. Я хотела держать ее рядом и быть ее другом».

«Это было бы намного лучше, чем погибнуть там, в человеческом мире».

«Как Хоксенлайт. Хоксенлайт мог бы избежать ранней смерти, оставшись с нами, а не с людьми».

«Верно, верно». Глаза фей опасно сверкнули.

Гексион коротко вздохнул. Он мог сказать, что все соблазны, которые они испытали на дороге фей, были направлены на Адель.

«Я сдерживаюсь только из-за монолита... но если вы сделаете что-нибудь глупое еще раз, я не прочь превратить это место в кладбище фей», — убийственно пригрозил он.

Слабые и бессильные феи нахмурились и спрятались за Сиреной.

«Я бы бросила тебе вызов, мужчина-человек, но я пас, потому что у меня такое чувство, что мы не будем в безопасности, сражаясь с тобой», — сказала Сирена, пожав плечами, - «Кроме того, я не знала, что ты такой злой. Ты совершенно другой рядом с женщиной-человеком», — пробормотала она себе под нос, вспоминая дикий взгляд Гексиона, — «И даже если нам удастся заполучить эту женщину-человека...», — Сирена задумчиво посмотрела вслед Адель.

Это все равно не вернет Хоксенлайта обратно.

Выражение лица Гексиона стало непроницаемым. Он почувствовал в ее слабом голосе нечто большее, чем просто жадность.

«Почему ты так стремишься заполучить ее?», — спросил он.

Сирена поджала губы: «Я же говорила. Я думала, что больше некому будет использовать силу монолитов».

Гексион кивнул. Она уже четко ответила на его вопрос.

«Ты сказала, что это потому, что лорд Хоксенлайт мертв», — сказал он.

«Верно. Сила Хоксенлайта разделена между этими монолитами. Никто не может владеть ее силой, кроме Хоксенлайта».

Гексион выглядел сбитым с толку. Но Адель явно получала доступ к силе монолита. Она даже лечила его «Калло». «Этот… Яд Баэля, или что бы это ни было, раньше доходил до моего плеча, но Адель удалось вылечить меня до руки. Она использует силу монолита».

«Тогда это точно», — пробормотала Сирена, - «Разве фея из прошлого не объяснила тебе это? Или, может быть, она не знала».

«Почему бы тебе тогда не объяснить это как следует... пожалуйста», — сказал Гексион, выдавливая улыбку. Адель на мгновение посмотрела в их сторону, прежде чем снова повернуться.

«Какой хитрый мужчина», — неодобрительно сказала Сирена.

«Продолжай говорить», — сказал Гексион, сохраняя мягкую улыбку на лице.

Содрогнувшись от его лицемерия, Сирена продолжила: «Благословение монолита не дается просто так каждому».

«Разве оно не дается тем, кто может расшифровать монолит?», — спросил Гексион. «И что? Ты думаешь, что все, кто расшифровал его, заслуживают благословения?», — резко сказала Сирена. Когда Гексион нахмурился, она тут же отвернулась от него: «Женщина-человек!»

Адель оглянулась на них и снова неловко улыбнулась, увидев хмурый взгляд Гексиона.

«Да?», — спросила она.

«Ничего, я просто хотела позвать тебя. Продолжай», — сказала Сирена с улыбкой, махнув руками.

«Ты...», - Гексион стиснул зубы под улыбкой.

«Я говорю, что благословение монолита может быть дано только Хоксенлайту или потомку Хоксенлайта», — сказала Сирена.

Глава 115

Выражение лица Гексиона стало жестче. Не было никаких сомнений относительно смысла слов феи. Адель была либо самим лордом Хоксенлайтом, либо кем-то из его рода. Она не могла быть тем же человеком, что и тот, кто существовал несколько столетий назад, что оставляло только одну возможность.

«Ты хочешь сказать, что Адель... потомок лорда Хоксенлайта?», - спросил он

«Ну, я чувствую к ней странную симпатию... и она изгнала яд Баеля с помощью сил монолита, так что все складывается, не так ли?»

На долгое время Гексион не мог найти слов. Он наблюдал, как Адель работала над расшифровкой монолита, его взгляд был полон сложных эмоций.

«С какой стороны...?», - подумал он. Кто из ее родителей был потомком Хоксенлайта?

Если Адель была из рода лорда Хоксенлайта, это означало, что один из ее родителей тоже был. «Для справки, Баэль ненавидит Хоксенлайта», — прошептала Сирена, приблизив губы к уху Гексиона.

Он напрягся, повернувшись, чтобы посмотреть на нее. Он не мог понять, зачем она ему это говорит. «Почему?»

«Потому что Хоксенлайт пытался убить Баэля... и украл единственное оружие, которое могло это сделать».

«Я знал это. Значит, Лорд Хоксенлайт — тот, кто забрал Шанайт».

В настоящее время храм империи не владел Шанайтом. В центре храма была только глубокая яма, указывающая на то, что меч когда-то был там. Империя утверждала, что его украл злой и жестокий вор, но оказалось, что это неправда.

«Хоксенлайт нанес Баэлю смертельную рану. Я слышала это лично от Хоксена».

«Но разве ты не говорила, что у Баэля на самом деле нет физической формы?»

На вопрос Гексиона Сирена пожала плечами, выражение ее лица было непроницаемым.

«Верно. Как Баэль мог быть физически ранен? Я не слышала подробностей», - сказала она, наклонив голову. Гексион нахмурился из-за ее нерешительного ответа, но в остальном ничего не сказал, зная, что она начнет звать Адель при малейшей провокации. «Но я слышала, что Хоксенлайт в конечном итоге не смог убить Баэля».

«Понятно».

«Хоксенлайт в тот день пришел весь в ранах и провел несколько бессонных дней, вырезая эти буквы. Вот как был сделан этот монолит», - сказала Сирена более серьезным голосом, в отличие от ее беззаботных и озорных шуток ранее.

Ее взгляд упал на Адель, которая хмуро смотрела на монолит, очевидно, борясь с чем-то.

«Адель, у тебя проблемы?», - спросил Гексион, расцепляя руки и подходя к ней. Сирена наблюдала, как он шагал к Адель, совершенно не замечая ее собственных попыток соблазнить и околдовать его.

«Это так раздражает, когда люди влюбляются», — проворчала она. Говорили, что, чтобы избежать чар фей, не следует смотреть им в глаза. Но был еще один способ защитить себя от фей, и это было искренне любить кого-то. Это было известно только феям понаслышке.

«Некоторые буквы трудно разглядеть из-за мха», — пожаловалась Адель.

«Ох...», - впервые Гексион наклонился и внимательно осмотрел состояние монолита. Он не особо задумывался об этом издалека, но теперь мог видеть, что этот монолит был покрыт более толстым слоем времени по сравнению с предыдущими. «Могу ли я чем-то помочь?»

Адель задумалась, затем покачала головой.

Расшифровка монолита полностью зависела от нее, а он мало что мог сделать.

«Хорошо», - сказал Гексион, прозвучав несколько удрученно. Она неловко улыбнулась, почувствовав разочарование в его голосе. Она не могла понять, был ли он серьезен или нет. Очень осторожно она повернула голову. «Тогда... ты сможешь разобраться с феями для меня?»

«Феями?»

«Да. Думаю, им скучно, потому что они все время со мной разговаривают... но я не могу сосредоточиться из-за них».

Феи, казалось, находили Адель интересной и продолжали задавать ей вопросы, но она хотела сосредоточить свое внимание исключительно на переводе монолита.

«Ладно», — тихо сказал Гексион, медленно поднимая глаза. Он осмотрел фей, сидящих тут и там на вершине монолита. Как только его взгляд упал на них, феи поспешно спрятались за камнем.

«Этот человек страшен».

«Страшный человек».

«Он бросил нас, как мусор!» Когда Гексион оказался рядом, феи начали бормотать еще более пылко, чем прежде.

Однако он упрямо оставался рядом с Адель, пока феи в конце концов не улетели далеко.

Снова наступила тишина, и единственным звуком было то, как ручка Адель царапала по ее блокноту. Спустя долгое время она вытянула ноги со вздохом. Гексион, прислонившийся к дереву, выпрямился, чтобы подойти к ней.

«Ты закончила?», — спросил он.

«Ааа!», — тихо вскрикнула Адель. Она была слишком сосредоточена, чтобы помнить, что Гексион все это время был рядом с ней. Она бросила на него смущенный взгляд, затем кивнула. «Больно...», — пробормотал Гексион, опуская взгляд, словно его оскорбил ее крик.

«Я не знала, что ты все еще здесь», — поспешно объяснила она. Она действительно не знала.

Адель просто хотела поделиться с ним своими переводами и ни на секунду не подумала, что он все это время был рядом.

«Так ты закончила переводить?», — снова спросил Гексион.

«Да. Я закончила, но... по какой-то причине я чувствую себя убитой горем», - Адель прижала к груди руку, которая не держала блокнот. Увидев ее опущенные глаза, Гексион протянул правую руку и взял ее.

«Я всегда думал, что она слишком глубоко относится к тому, что написано на монолитах», - подумал он. Так было и тогда, когда она бесстрастно плакала в последний раз, и сейчас все было так же. Он не мог понять, это потому, что она была просто потомком лорда Хоксенлайта или была какая-то другая причина. Гексион успокаивающе провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони.

«Что там написано?», — мягко спросил он.

«Там рассказывается о Шанайте», — ответила Адель подавленным голосом.

Когда Гексион кивнул, она медленно присела перед монолитом.

«Хочешь, я тебе это прочту?», — предложила она.

«Да. Когда тебе будет удобно», — сказал Гексион, присев рядом с ней.

Адель медленно просмотрела свои записи и осторожно начала читать: «Я рад снова с тобой встретиться. Позволь мне заранее сказать, что я сейчас совершенно несчастен. У меня была сокрушительная ссора с близким другом, и теперь я даже не могу мечтать о том, чтобы снова пройти с ним тот же путь». Ее голос звучал подавленно, не так, как обычно.

Как будто эмоции лорда Хоксенлайта все еще были нетронутыми и передавались через голос Адель.

«Тем не менее, я поздравляю тебя», — продолжила она, - «Если ты добрался до пятого монолита, это значит, что ты нравишься Сирене. Должно быть, она осталась довольна твоим переводом монолита. Она не из тех фей, которым легко угодить».

Адель совсем не звучала поздравляющей. Ее голос был темным и мрачным, больше похожим на то, как будто она только что вернулась с похорон. Сначала она пробежала глазами свои записи, а затем открыла рот, чтобы зачитать их вслух: «Надеюсь, ты стоишь здесь со всеми своими конечностями на месте».

Гексион слушал ее речь, все еще держась за ее руку. «Нелегко войти в царство фей. Это, несомненно, станет опытом всей жизни. Я искренне молюсь, чтобы ты был хорошим человеком». Адель обняла колени, продолжая читать. Услышав ее спокойный голос, феи начали медленно собираться вокруг нее, одна за другой. «Единственное, чего следует опасаться в царстве фей, — это сами феи».

«Это только мне так кажется, или лорд Хоксенлайт по какой-то причине звучит слабым в этом монолите?», — заметил Гексион.

На первый взгляд текст показался почти тусклым и нерешительно написанным. Адель тихо усмехнулась и кивнула в знак согласия.

«Я думаю, что было просто трудно написать это», — сказала она, опуская глаза обратно в свои записи, - «Они одинокие существа и жаждут тепла жизни, потому что у фей нет тепла».

Она снова посмотрела на свои записи:

«Но будь осторожен, не поддавайся им, как бы они ни соблазняли тебя своими словами. Если  ты забудешь, что человек, потеряешь дорогу назад. Тогда ты станешь чем-то, что не является ни человеком, ни феей».                                  «Этот непослушный Хоксенлайт! Им не нужно было слышать об этом!»

«Точно! Вот именно!»

«Это нарушение контракта! Хотя контракта никогда не было».

«Но мне нравится слушать голос этого человека».

«Если подумать, даже Хоксенлайт сразу же отклонил наши предложения».                          «Мы могли бы остаться вместе навсегда.

«Правда, Хоксенлайт не должен был умирать».

Феи бормотали между собой, пока Адель и Гексион внимательно слушали.

Когда феи замолчали, взгляд Адель устремился к следующей строке ее заметок:

«Честно говоря, я не в настроении это писать. Видишь ли, сегодня я пытался убить своего друга».

Услышав тихий голос Адель, Гексион прищурился.

«Это было больнее и ужаснее, чем резать собственную плоть».

Глава 116

«Мое сердце болит», -  подумала Адель, сморщив лицо. Сердце билось так сильно, что ее тошнило. Она затаила дыхание, не в силах выдержать боль.

«Адель, с тобой все в порядке?», - спросил Гексион.

«Больно...»

Гексион провел рукой по ее спине, выглядя обеспокоенным. Адель свернулась калачиком, положив лоб ему на плечо.

«Это не твоя история», - напомнил он ей, - «Это история человека, который умер давным-давно. Тебе не нужно так сильно сопереживать».

«Ты хочешь сказать, что мне больно, потому что... я сопереживаю тому, что написано на монолите?»

«Если ты испытываешь эмоции каждый раз, когда читаешь монолит, то да», — сказал Гексион, кивая. Адель не могла дышать, и ее внутренности скручивало, но она начала чувствовать себя немного лучше, успокоенная теплом на лбу и рукой, поглаживающей ее спину.

«Я чувствую эмоции этого человека всякий раз, когда расшифровываю монолит. Например, когда слова немного размыты или выглядят слишком сильно надавленными...», — пробормотала Адель слабым и тихим голосом. Она смогла выдержать все предыдущие монолиты, потому что даже внутри печали были и другие положительные эмоции, такие как наслаждение, благоговение или, возможно, даже счастье. «Но сегодня я чувствую только печаль глубже, чем дно океана». Ей казалось, что она может утонуть и задохнуться в печали. Отчаяние, большее, чем смерть, тяжело давило на ее плечи, делая каждый вдох тяжелым и затрудненным.

«Если я поцелую тебя сейчас... ты рассердишься?», — спросил Гексион.

«Зачем..?»

Он, казалось, не решался ответить. Адель чувствовала его опасения по его дрожащим плечам. «Я хочу, чтобы тебе стало лучше, но я не знаю как», — прошептал он ей на ухо.

Адель опустила взгляд. Если она поцелует его, это облегчит ее печаль? Она подняла голову и кивнула.

Гексион удивленно моргнул, не ожидая, что она согласится. Он осторожно приблизил свои губы к ее и медленно провел языком по нижней губе, затем осторожно втолкнул его в ее приоткрытый рот. Их языки переплелись. Адель чувствовала себя жесткой и напряженной, когда Гексион соблазнительно ласкал ее своим языком.

«Ммм...», - небольшой стон сорвался с губ Адель.

Почувствовав нехватку воздуха, она нахмурилась. Гексион медленно исследовал внутреннюю часть ее рта, заметив ее хмурое выражение. Его язык нежно провел по ее зубам и поскреб небо, возбуждая ее и заставляя лицо покраснеть.

Она постучала по его спине, задыхаясь.

Гексион выглядел сожалеющим, что все закончилось, но тем не менее, он послушно отстранился от ее губ.

«Тебе лучше?», - спросил он. «Я действительно чувствовала что задыхаюсь... хотя это было по другой причине». Адель покачала головой, чтобы собраться с мыслями, ее лицо было горячим. Это было слишком... беспощадно.

«Развлекались?»

«Боже, как неловко смотреть.

Люди такие страстные».

«И когда вы начнете спариваться?»

«Не могу вспомнить, когда в последний раз видела, как люди спариваются».

Феи вернулись и снова собрались у ног Адель. От их откровенных вопросов она так сильно покраснела, что ей показалось, будто ее лицо вот-вот вспыхнет.

«Разве Хоксена тоже не поймали за этим занятием в тайне?»

«Ха-ха-ха! Это было так забавно. Мне тогда нравилось смотреть».

Феи размером с ладонь переговаривались между собой, а затем внезапно наклонились к Адель.

Они начали ползти по ногам Адель, их глаза блестели.

«Нам стоит отойти подальше, раз люди застенчивы?»

«Мы можем сделать  обстановку потемнее для вас!»

«И когда вы это сделаете?»

Адель уткнулась лицом в колени. Она не могла ответить, и не могла продолжать слушать. Видя ее страдания, Гексион начал срывать фей с ее ног и швырять их прочь. Только тогда феи замолчали. «Я снова начну читать», — сказала она.

«Хорошо».

Уши Гексиона тоже покраснели, но Адель все еще была с опущенной головой и не замечала этого. Только Сирена, которая наблюдала за ними издалека, скрестив руки, увидела это и с отвращением отдернула голову: «Какая пустая трата слов», — пробормотала она.

Похоже, что тяжелое объяснение на монолите, было добавлено позже, потому что Адель читала дневную версию. До сих пор Хоксенлайт никогда не писал о Баэле на дневном монолите.

«Шестой монолит находится дальше по дороге, которая тянется от передней части четвертого монолита», — продолжила Адель, - «У меня для тебя два предупреждения».                                «Как мило с его стороны предупредить нас хоть раз», - заметил Гексион.

Адель кивнула, затем перешла к следующему предложению: «Во-первых, не сомневайся в том, что видишь перед собой. Как только ты начнешь сомневаться, все развалится. Во-вторых, будь осторожен, чтобы не обидеть стража».

Страж?

Выражения лиц Гексиона и Адель стали странными. Они почувствовали тревогу при мысли о том, что полуживотное-охранник, о котором они шутили ранее, может быть на самом деле настоящим. Сначала Сирена была кроликом, но она оказалась феей, а не животным.

Тяжело сглотнув, Адель поспешила прочитать следующее предложение без дальнейших промедлений.

«Уверяю тебя, что начиная с шестого монолита последуют большие опасности. Если ты пройдешь через ядовитый туман, ты должен знать, насколько серьезно мое предупреждение».

«Он, должно быть, имеет в виду, что это действительно опасно», — сказал Гексион.

«Похоже на то», — кивнула Адель, пробегая глазами последнюю строку, - «Надеюсь, ты улыбнешься шестому монолиту. Если у тебя есть друг, обращайся с ним хорошо. Не забывай, что сломанное нельзя собрать заново».

Адель вздохнула, закончив. История закончилась.

Честно говоря, работать над ночным монолитом было гораздо сложнее. Слова на дневном монолите были вырезаны на камне и могли ощущаться пальцами, даже если они были покрыты мхом. Но ночной монолит был написан соком фей, и мох пришлось убрать, чтобы Адель смогла прочитать слова.

«На этом записи с дневного монолита заканчиваются», — сказала она, переворачивая страницу в своем блокноте, - «Я перевела и другой».

«Тебе лучше?», — спросил Гексион.

Адель кивнула. Глубоко вздохнув, она посмотрела на свои переводы ночного монолита, которые были написаны старательно и с большим усилием.

«Могу ли я вместо тебя прочитать его?», - спросил Гексион, протягивая руку к блокноту. Адель уставилась на него, широко раскрыв глаза. Это был неожиданный вопрос.           «Ты... хочешь прочитать его?»

«Просто ты, кажется, борешься, когда читаешь. Если ты не против, вместо этого я могу прочитать его».

Адель колебалась. Действительно, ее сердце болезненно сжималось, чем больше она читала свои переводы. Медленно она ослабила хватку на блокноте.

«Я была бы признательна», - сказала она.

Гексион взял блокнот. Ее почерк был аккуратным и чистым, как и ее личность, и он был удивлен, что она могла так писать, даже не имея стола. Было несложно прочитать то, что она писала. Гексион начал: «Я благодарю тебя за то, что ты проделал весь этот путь сюда».

Глаза Адель расширились от его голоса.

На мгновение ей показалось, что с ней говорит сам лорд Хоксенлайт, хотя она никогда раньше не слышала его голоса.                                          «На этот раз мне так много хочется сказать, что я беспокоюсь, что в этом монолите может не хватить места. Пожалуйста, выслушай мою историю».

Адель опустила взгляд. Почему она подумала, что это голос лорда Хоксенлайта, если она никогда раньше его не слышала? Но даже сейчас казалось, что он шепчет ей на ухо из прошлого.

«Я не мог просто сидеть и смотреть, как этот мир принимает такой странный оборот. И, конечно, я не мог понять, почему мой друг так внезапно изменился». - Гексион продолжал читать, не останавливаясь.

Он не был похож на Адель, которая говорила медленно, чтобы держать свои эмоции под контролем.

«Он кажется совершенно нормальным», - подумала Адель, нахмурившись.                      «Как я уже говорил тебе раньше, Шанайт — священный меч», — продолжил Гексион, — «Он сделан из стали, которая удерживает прекрасный свет ночных звезд, его выковал эльф-мастер, который неустанно молотил по нему кипящей лавой из вулкана. Легенда даже гласит, что он стал содержать силу богов, когда жрец отдал свою жизнь мечу, чтобы сразиться с демоном».

История звучала почти как сказка. В это было трудно поверить, но, учитывая все, что происходило прямо сейчас, отрицать было еще труднее. Монолиты лорда Хоксенлайта всегда обладали такой таинственной силой.

«Шанайт защищает своего владельца и является единственным мечом, который может победить зло и убить Баэля. Я планировал встретиться со своим другом и попросить его вернуть мне Шанайт», - Гексион остановился, чтобы перевести дыхание, - «И я... планировал убедить его».

Его голос стал тише и теперь звучал невозможно тяжело.

Глава 117

«Я вернулся в мир», - порочитал Гексион, - «Королевство Фархан уже сменило название на Этерно и готовилось расширяться как империя».

Адель тихо слушала его голос. Было странно, что кто-то другой впервые читал ее переводы.

«Я пошел искать Альбу Бестия в последний раз, думая, что должен остановить его, пока не стало слишком поздно для него, чтобы повернуть назад».

Гексион украдкой взглянул на Адель, которая обнимала колени. Это был его первый раз, когда он лично читал перевод, и он не мог не восхищаться ее мастерством. Она даже скопировала древний текст под своими переводами еще раз, чтобы проверить свою собственную работу. Ее предложения были ясными и легкими для понимания любого. Они не содержали неловких фраз и были близки к совершенству. Кажется, она становится все лучше и лучше в этом. Ее скорость также значительно возросла. Ей не потребовалось много времени, чтобы расшифровать как дневные, так и ночные монолиты. С такой скоростью она более или менее переводила все предложения на месте.

Гексион продолжал читать записи, полный восхищения Адель: «Альба Бестия теперь был прославленным владельцем храма, строго охраняемого солдатами. Как

посланник Бога, он теперь имел достаточно власти, чтобы контролировать тысячи жизней одними лишь словами».

«Власть короля, должно быть, была тогда колоссальна», — заметила Адель.

«Особенно в ту эпоху», — добавил Гексион, - «Он исцелял неизлечимые болезни, заявляя, что действует от имени Бога... Я уверен, что люди ловили каждое его слово».

Адель пришлось согласиться. Люди твердо верили в то, что видели собственными глазами. Даже если они сомневались, как только видели что-то лично, принимали это как абсолютную истину. Их вера ослепляла, и они не замечали ничего странного.

«Прежде чем я встретил его, я пробрался в храм, взял Шанайт, который был в центре, и вернул его обратно в ножны», — продолжил Гексион. История набирала обороты.       «Нетрудно было взломать или забрать меч. Хотя моя карьера была короткой, меня все равно хвалили как героя, и я был уверен, что смогу справиться с большинством опытных бойцов». Это предложение должно было звучать как хвастовство, но даже здесь тон лорда Хоксенлайта казался безразличным и подавленным. Гексион читал текст довольно бесстрастно, но почему Адель чувствовала, что печаль лорда Хоксенлайта напрямую затрагивала ее?

«Мне было легко проникнуть во дворец и увидеть моего друга, который высокомерно сидел на троне и носил золотую корону, украшенную драгоценными камнями», - голос Гексиона был бесстрастным, но не совсем жестким. Слова плавно лились с его языка и были приятны для слуха: «Я мог бы так же легко пробраться мимо стражи, если бы захотел». Феи, которые были в ужасе от Гексиона, теперь выползли обратно и спрятались за ногами Адель, слушая, как он говорит. Казалось, все они с любопытством отнеслись к истории Хоксенлайта, никогда раньше не читая монолиты, потому что язык фей и язык людей были совершенно разными.

«Раньше его одежда была потрепанной, но теперь он был одет в прекрасную одежду, с головы до ног покрыт великолепными драгоценностями и потягивал крепкое сладкое вино».

В этой истории лорд Хоксенлайт встретился с основателем-императором Альбой Бестия.

«Он как будто ждал меня». Гексион перестал читать и просмотрел текст, выражение его лица было странно неприятным.

Интересно, в чем проблема. Адель выпрямилась и взглянула в свой блокнот, но, насколько она могла судить, в ее записях не было ничего странного: «У тебя проблемы с некоторыми словами?»

«Нет, просто... нынешний император тоже очень любит вино».

«Как думаешь, это может быть связано?»   «Это может быть совпадением, но должен сказать, что меня это немного беспокоит», — честно сказал Гексион.

Адель кивнула. Внимательный наблюдатель мог бы даже утверждать, что такая привычка может быть реакцией на Баэля. Проблема была в том, что количество совпадений было слишком мало для сравнения.

Когда она подняла на него глаза, Гексион покачал головой: «Это просто глупая мысль. Я продолжу читать», — сказал он с улыбкой, возвращаясь к записям.

«Я запишу разговор, который произошел у меня с ним, дословно. Это должно быть быстрее, чем объяснять, что произошло».

Гексион выглядел обеспокоенным, поскольку колебался, прежде чем продолжить следующий отрывок. Теперь текст показывал разговор между лордом Хоксенлайтом и Альбой Бестия, но Гексион не был уверен, что сможет точно передать их эмоции.

«Почему ты остановился?», — спросила Сирена, шагнув вперед.

«Отсюда начинается разговор. Я не уверен, как мне его читать», — ответил Гексион. Адель понимала, что его беспокоило. Сирена высунула голову и, нахмурившись, взглянула на записи. Они были написаны на человеческом языке, который фея вроде нее не могла прочесть.

«Женщина-человек», - сказала она.

«Да?»

«Ты все это прочитала, да?»

«Да». Чего она теперь хотела? Адель нервно посмотрела на Сирену, которая сияла, глядя на нее сверху вниз, не обращая внимания на ее опасения.

«А теперь прочти еще раз и попытайся вспомнить, как выглядела сцена. Я знаю, что ты что-то видела».

«Прости?»

«Сделай это сейчас», - потребовала Сирена, выхватывая блокнот у Гексиона, чтобы передать его Адель.

Адель выглядела обеспокоенной, но тем не менее послушно приняла блокнот и посмотрела на свои переводы. По правде говоря, Сирена была права. На самом деле, она представляла себе несколько сцен в своей голове, когда расшифровывала монолит. Она смогла представить себе выражение лица лорда Хоксенлайта и представить, как он выкрикивает каждое слово.

Но это было всего лишь мое воображение... Адель медленно просматривала свои заметки глазами. Она просто читала разговор, но в своей голове могла чувствовать все эмоции лорда Хоксенлайта.

«Ты вспомнила?», - спросила Сирена.

«Да...»

«Хорошо. Тогда я создам для вас иллюзию».

Когда Сирена поднесла губы ко лбу Адель, вылетела прядь серебристой нити. Сирена схватила нить и потянула ее, затем снова положила на нее палец, чтобы умножить ее на два. Она сделала то же самое снова, и теперь нитей было четыре. Вскоре она держала сотни серебристых нитей. Она связала их в небольшой шарик и швырнула в небо. Шар взмыл и поплыл в воздухе, затем начал рассеивать пыль, состоящую из света, создавая тень под собой. Одна тень имела форму человека в кресле. Другая тень была тенью кого-то с ножнами меча на поясе.

Адель и Гексион изумленно смотрели, как тени двигались перед ними, словно сцена из пьесы.

Тень на кресле была расположена выше и протягивала руку тени, стоящей внизу.

«Добро пожаловать, мой друг. Я ждал тебя».

Гексион и Адель одновременно вздрогнули. Все феи возбужденно захлопали, их глаза сверкали, но Адель и Гексион никогда раньше не видели ничего подобного. Они обменялись взглядами, слушая голос, доносящийся из воздуха. Их взгляды прервал другой голос.

«Ты так говоришь, будто знал, что я приду». «Это, должно быть, лорд Хоксенлайт», — подумала Адель, и ее глаза расширились. Она не знала почему, но у нее было сильное подозрение, что это говорит лорд Хоксенлайт. По всему ее телу пробежал холодок без причины. Когда она вздрогнула, Гексион взял ее за руку.

«Я знал, что ты придешь. Видишь ли, я бог. А ты всего лишь человек. Это изменилось бы, если бы ты встал рядом со мной. Но помимо всего этого, ты украл то, что принадлежит мне. Я не думал, что ты станешь вором».

«Я просто забираю то, что одолжил тебе».

Было ясно, что они двое говорили о Шанайте. Внезапно все остальное вокруг них стало мертвенно-тихим. Единственными звуками были их дыхание и разговор между тенями.

«Я не могу согласиться с тем, что ты делаешь. Ужасно, что ты используешь смертельную болезнь в своих собственных целях, спасая только тех, кто тебе выгоден. Прекрати это сейчас, пока не стало слишком поздно», — призвал Хоксенлайт.

Тень на стуле наклонила голову, затем разочарованно покачала ею: «Я не думал, что ты будешь таким ограниченным. Несмотря на это, ты мне все равно нравишься. И я хотел бы, чтобы ты остался рядом со мной».

«В таком случае спускайся с трона. Он тебе не подходит. Присоединяйся ко мне, чтобы мы снова могли отправиться на поиски приключений».

Лорд Хоксенлайт протянул руку Альбе Бестия. Две тени разговаривали так, словно они были настоящими живыми людьми, хотя, по словам Сирены, это была всего лишь проекция воображения Адель.

«Ты просишь об этом меня? Бога?», — насмешливо сказал Альба Бестия. Его голос был высокомерным вне всякого сравнения.

«Как смеет человек выдавать себя за бога?», — подумала Адель. Гексион, казалось, думал о том же, потому что выражение его лица стало жестким.

«Ты человек! Ты не бог. У тебя нет права на чужие жизни!»

Тень лорда Хоксенлайта вскрикнула от волнения, сердито топая ногами и размахивая обеими руками в воздухе. Альба Бестия не сдвинулся с трона, несмотря на ярость своего друга. «Хоксенлайт», — наконец сказал он, - «Ты спас меня. Ты показал мне новый мир, когда я был на дне, в канавах, мир, который был прекрасен даже оттуда».

«Альба, послушай меня», — предупредил Хоксенлайт тихим и немного опасным голосом. Но Альба Бестия, казалось, нисколько не был заинтересован в том, чтобы слушать.

«На этот раз я хотел бы быть тем, кто покажет тебе мир. Я покажу тебе, каково это — смотреть на мир сверху, моими глазами», — многозначительно сказал Альба Бестия таким же опасным голосом.

Затем он наконец встал со своего трона.

Глава 118

Тень Альбы Бестия медленно спускалась по ступеням перед троном.

Мантия с его спины упала на пол, разбиваясь на легкие частицы, прежде чем исчезнуть. Он протянул руку лорду Хоксенлайту, который твердо стоял на месте.

«Пойдем со мной».

Тень, которая, казалось, была лордом Хоксенлайтом, опустила голову, глядя вниз с поражением и печалью, а ее плечи выглядели какими-то маленькими. «Мой голос не достигал его ушей. В конце концов, мне пришлось принять это как факт и прибегнуть к своей последней мере».

Тень в воздухе не двигалась, но голос все еще звучал. Он, несомненно, принадлежал лорду Хоксенлайту, но исходил не изо рта тени. По крайней мере, это не было частью воображения Адель. Сирена замахала руками вокруг галлюцинации, выглядя взволнованной.          «А? Что происходит?», - сказала она. Сцена продолжала проигрываться перед их глазами, словно у нее был свой собственный разум. Казалось, она не могла выдержать, когда ее прерывали на полпути.

«Он нарушал мировой порядок. Я решил, что не могу стоять в стороне и позволять Альбе Бестия делать то, что он хочет», - голос был полон горя, но также и решимости. Следы эмоций были слишком велики, чтобы считаться просто воображением человека или продуктом галлюцинации заклинания феи.

«Слишком много жизней было принесено в жертву», — сказал лорд Хоксенлайт голосом, который звучал решительно, как будто он закончил свои размышления. Наконец он вытащил меч из ножен. Он был в черной тени, как и все остальное, но даже так выглядел чрезвычайно острым.

Как только меч был вытащен, Альба Бестия положил руку на плечо Хоксенлайта, и две тени наложились друг на друга. Затем, в мгновение ока, что-то черное и зловещее появилось из-за Альбы Бестия и накрыло лорда Хоксенлайта.

«Что это?..!», - Хоксенлайт ахнул.                   «Это мир, который я хочу показать тебе, мир, который я вижу сейчас», — сказал Альба Бестия, - «То, что люди не могут увидеть своими жалкими умами».

Хоксенлайт отчаянно размахивал мечом, пытаясь освободиться от черного тумана, окутывающего его. Туман на мгновение отделился, затем снова прилип к телу Хоксенлайта.

«Я был убежден, что это был Баэль, живущий внутри Альбы Бестия, использующий его в качестве своего хозяина».

Голос снова зазвучал, рассказывая монолит, и был так идеально согласован с теневыми сценами, разыгрывающимися перед ними, что Адель почувствовала, будто видит прошлое собственными глазами.

«Баэль пытался поглотить меня и показал мне странную иллюзию».

Тень Хоксенлайта яростно боролась некоторое время, а затем, наконец, обмякла, как марионетка с перерезанными нитями. Его голова тяжело поникла.

«Я видел, каково это — быть выше всех остальных и наслаждаться властью делать все, что захочу. Я видел, каково это — быть настолько компетентным, что люди будут поклоняться мне как богу». Адель почувствовала, как ее сердце сжалось от боли от упавшего голоса Хоксенлайта, и схватилась за рукав Гексиона, уткнувшись лицом в его руку.

Гексион медленно погладил ее по спине.

«Чем больше я это видел, тем больше меня охватывали странные мысли», — продолжал Хоксенлайт тяжелым голосом, - «Это были идеалы, которых мне удалось достичь, переступая через других. Все мои мечты стали реальностью».

Сражаясь с туманом, рука Хоксенлайта наконец смогла как следует схватить свой меч, Шанайт. Затем он разрубил им туман и расколол его пополам.

«Однако все это были просто мечты, которые никогда не могли сбыться». Голос Хоксенлайта снова обрел силу:

«Баэль. Как ты мог так погубить моего друга?»

При отчаянном крике Хоксенлайта рваный туман тут же устремился к тени Альбы Бестия и растворился в едином объекте. «Вот тогда я увидел, где он был скручен. Единственный предмет, которым никто, кроме короля, не мог обладать, предмет, который никогда не померкнет со временем. Предмет, который будет передаваться из поколения в поколение на протяжении тысяч и тысяч лет».

Вскоре тень Хоксенлайта безмолвно стояла перед Альбой Бестия. Невозможно было сказать, как выглядели его глаза, но его ярость и отчаяние были почти осязаемы.

Адель ясно видела, как Альба Бестия и лорд Хоксенлайт стояли лицом к лицу.

«Альба! То, что ты видишь, — иллюзия! Мечта, которая не может сбыться!», — вскричал Хоксенлайт в тоске, как будто понимая, что видел Альба Бестия. Его голос был полон отчаяния: «Тебе следует вернуться в лес со звездным ночным небом над головой, а не с этим блестящим золотым троном!»

Альба Бестия просто стоял и слушал.

Затем он снова и снова потирал лицо рукой, словно был расстроен: «О, Хоксен. Он хочет убить тебя», — уныло сказал он. Что-то начало капать из тени коронованного короля и падать на пол: «Я не могу бросить ему вызов. Почему? Почему ты не хочешь меня слушать? Почему ты упускаешь шанс, чтобы мы были вместе?! Я приберегал место только для тебя».

Глаза Адель расширились. «Он... плачет?»

«Похоже, так», — ответил Гексион, нежно поглаживая ее по спине.

Феи были заворожены игрой теней, даже не смея дышать. Было душераздирающе видеть, как слезы текли по его лицу. Были ли это слезы искупления или эмоции, оставшиеся для его старого друга?

Что бы это ни было, было ясно, что он не был полностью хладнокровным человеком, по крайней мере, когда дело касалось Хоксенлайта.

Альба Бестия, очевидно, глубоко заботился о своем друге.

«Почему... Почему ты должен быть тем, кто направляет свой меч на меня?», — простонал он, его голос был полон обиды и предательства. Рука Хоксенлайта дрожала, когда он сжимал свой меч, возможно, из сочувствия. «По его голосу я понимал, насколько преданным он себя чувствовал, и искренность его эмоций разбила мне сердце. Но я был героем. У меня была судьба, от которой я не мог уклониться».

Сделал бы лорд Хоксенлайт другой выбор, если бы не был героем?

Действительно ли он думал встать рядом со своим дорогим другом? Адель не могла не задаться вопросом.

Слеза скатилась по щеке Хоксенлайта и упала с подбородка, окрасив землю, прежде чем исчезнуть.

«Если Бог действительно существует, то как же я негодую на него за то, что он заставил меня покончить с жизнью драгоценного друга, которого так трудно найти».

Хоксенлайт поднял меч и отрезал черный туман Баэля, чтобы тот не защищал Альбу Бестия. Затем он направил меч прямо вперед и вонзил его в своего друга.

Шууух. В воздухе раздался леденящий звук пронзающего плоть металла. Конец острого меча Хоксенлайта теперь торчал из спины Альбы Бестия, едва заметно дрожа. Хоксенлайт опустил голову.

Две тени наложились друг на друга и теперь были неразборчиво видны.

Чьи-то слезы — неясно, чьи — упали на землю.

«Я думал, что все кончено, но это был не конец». Вместе с мучительным голосом Хоксенлайта шар света исчез, и все стало темно.

Адель молча забрала у Гексиона свой блокнот и начала читать последнюю страницу.

«Это все, что вмещает монолит. Я сохраню остальную часть своей истории для следующего раза», — прочитала она. Ее голос был полон эмоций.

Она глубоко вздохнула и медленно продолжила: «Я добросовестно выполнил судьбу, данную мне Богом. Но почему все всегда должно заканчиваться так сложно?»

Его негодование было очевидно в тексте монолита. «Ах, если Бог существует, то я действительно негодую на него. В тот день, когда я потерял своего друга, я встретил женщину, которая упорно боролась со своей болезнью».

Адель прислонилась к Гексиону и начала читать последнюю строку. Все это время Гексион не переставал успокаивающе гладить ее по спине.

«Что касается шестого монолита и предупреждений, обратитесь к дневному монолиту». Она наконец добралась до той части, которую несколько раз собиралась расшифровать. Ее глаза в последний раз пробежались по словам, прежде чем она прочитала: «Я до сих пор не могу забыть выражение его лица в тот момент, когда я ударил его мечом. Хотел бы я вырезать себе глаза, чтобы не видеть это...»

Полный горя, печали и ненависти к себе, текст, казалось, был стерт и переписан много раз, размыт и заляпан тем, что, вероятно, было бесконечными слезами. Он был сильно поврежден, как будто автор, возможно, предпочел, чтобы слова вообще не были расшифрованы. Адель даже не могла начать описывать душевную боль, которую она чувствовала, читая это последнее предложение.

«Гексион», — сказала она.

«Да, я здесь. Поговори со мной».               «Давай вернемся. Я бы хотела отдохнуть», - рука Адель казалась безвольной, держась за блокнот.

Эмоции накапливались и терзали ее изнутри.

Глава 119

«Что, вы уже уходите?», - сказала Сирена, нахмурившись, слушая разговор Гексиона и Адель. Она выглядела крайне несчастной, видя, как они уходят, но Адель так устала, что просто хотела где-нибудь прилечь и отдохнуть.

После перевода двух монолитов подряд ее сердце было разбито и изношено. Казалось, эмоции могли поглотить ее целиком. Адель была из тех, кто не сопереживал другим и не испытывал широкий спектр эмоций сам. Потому что большую часть времени ей приходилось подавлять свой гнев и двигаться дальше. Но монолиты увлекли ее в путешествие невыразимо сложных чувств, охватывающих чистую радость, шок, волнение, печаль, ярость и горе. Для Адель это было слишком много, чтобы принять все сразу.

«Останься еще немного, человек», - сказала листообразная фея, которая порхала к Адель и садилась ей на плечо. Адель неловко улыбнулась ее яркому голосу.

«Да, останься! Здесь много сладких и сочных фруктов».

«И каждое утро цветут прекрасные цветы!»

«Если ты устала, можешь поспать на одной из клумб».

«Мы можем петь тебе песни!»

Феи начали собираться вокруг Адель, хвататься за ее юбку и ползать по ее ногам.

«Мне пора», — сказала Адель, покачав головой.

Общество фей, несомненно, было прекрасно и таинственно. Она знала, что уснет, как только закроет глаза, но не была уверена, что будет чувствовать себя комфортно.

«Тогда ты придешь в следующий раз?»

«Ты можешь навестить нас, как это сделал Хоксенлайт».

«Наше время намного больше твоего!»

«Мы можем подождать!»

Адель сжала губы, когда маленькие феи уставились на нее блестящими, жаждущими глазами. Она знала, что они чувствуют себя одинокими, но у нее не хватало никакого внимания, чтобы уделить им его. «Я не могу обещать, но я постараюсь». Это было все, что она могла предложить, потому что не думала, что когда-нибудь вернется сюда снова.

«Адель», — сказал Гексион.

«Да?»

«Лучше просто сказать им, что ты больше не планируешь приходить», — твердо сказал он. Ее рот открылся от удивления. Она всегда чувствовала это, но он был действительно прямым и конкретным, никогда не беспокоясь о том, что подумают о нем другие.

«Не ждите ее. И держитесь от нее подальше», — сказал Гексион, отрывая фей от тела Адель одну за другой.

Феи угрюмо посмотрели на Адель.

«Ты не вернешься?», — спросили они.

«Наверное, нет», - ответил Гексион вместо Адель.

Он взял ее за руку и слегка потянул к себе. Затем отвернулся и вышел из царства фей.

Стайки маленьких фей некоторое время следовали за ними, а затем остановились в определенной точке.

По-видимому, существовала невидимая граница, которую они не могли пересечь. Сирена скрестила руки и смотрела им вслед.

«Не слишком ли ты был с ними суров?», — спросила Адель.

«Это лучше, чем давать им ложную надежду», — ответил Гексион.

«Все равно...», — пробормотала Адель.

«Но я действительно могу вернуться снова. Было бы неплохо сказать им это», — подумала она, бросая на него взгляды. Почувствовав ее взгляд, Гексион обернулся, чтобы посмотреть на нее.

«Я слишком бессердечен?», — спросил он.

«Немного», — честно ответила Адель после паузы. На мгновение Гексион замолчал, задумавшись.

«Внушая им надежду, мы только разочаруем их», — наконец сказал он, - «Я считаю, что лучше быть с ними честным, даже если это может показаться холодным».

«Ты так думаешь?»

«Я так думаю. Например, если бы я был где-то заперт и одинок, а ты сказала мне, что когда-нибудь придешь за мной, я бы ждал тебя вечно, будь за решеткой или в темном лесу».

Адель тупо уставилась на него. Пока они медленно пробирались через лес, Гексион не забывал проверять ее, продолжая: «Но если бы ты не пришла ко мне после всего этого ожидания, я был бы разочарован. И печален... и обижен».

Адель наконец поняла, что он пытался сказать. Она была немного ошеломлена осознанием — это было похоже на удар по затылку. Она провела руками по лицу и подняла голову: «Это такой способ проявить внимательность».

«Если бы я ждал и ждал, но ты не пришла, я бы определенно заплакал». «Заплачешь? Ты? Эм... Я бы подумала, что ты вместо этого срубишь дерево в ярости».

Гексион усмехнулся. Он задался вопросом, как именно Адель видела его в своей голове: «Я плачу гораздо чаще, чем ты думаешь, Адель».

«Правда?»

«Да», — кивнул Гексион.

Они прошли сквозь деревья, улыбаясь друг другу, и вскоре оказались перед четвертым монолитом.

«Вы двое, женщина и мужчина».

Гексион и Адель оба напряглись от грубого призыва, их лица покраснели.

«Что?», — немного грубо сказал Гексион.

«Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты не лгал».

Они оба выглядели озадаченными неожиданным ответом. Сирена прислонилась к четвертому монолиту, все еще голая и надменная, как всегда, но в то же время она источала странную печаль.                                «Это было сделано не ради тебя, так что не волнуйся», — сказал Гексион, - «Я не мог позволить тебе наложить проклятия на Адель».

«Ты считаешь меня какой-то колдуньей? Я не умею накладывать проклятия», — горячо сказала Сирена, - «В любом случае, если ты хочешь изгнать яд Баэля, то продолжай совокупляться».

«Прости?!», — воскликнула Адель, открыв рот.

Сирена посмотрела на нее так, словно она утверждала очевидное: «Сила Хоксенлайта...», - она бросила взгляд на Адель, - «Я хочу сказать, что благословение монолита несовместимо с Баэлем. Героические силы Хоксенлайта могут изгонять зло, поэтому чем больше времени вы проводите вместе, тем больше улучшается здоровье мужчины».

«Почему ты так говоришь?», — осторожно спросила Адель, удивляясь, почему фея звучит так уверенно.

Сирена уклончиво кивнула, все еще прислонившись к монолиту: «Женщина-человек Хоксенлайта тоже умирала от яда Баэля, ты же знаешь. Она была в гораздо худшем состоянии, чем ты. Но она полностью исцелилась». Глаза Адель и Гексиона расширились от удивления. Сирена пожала плечами.

«Полностью исцелилась?», — повторила Адель.

«Верно. Исцелилась. Она регулярно спаривалась с Хоксенлайтом, понимаешь?»

«Понимаю... Под спариванием ты же не подразумеваешь...», - пробормотала Адель, ее восторженное лицо стало ярко-красным от внезапного осознания. Она была слишком взволнована перспективой исцеления, что не остановилась, чтобы подумать о том, что означают эти слова.

«Коитус», - сказала Сирена как ни в чем не бывало.

«Ооо...», - тихо воскликнула Адель, отстраняясь от Гексиона, чтобы спрятать лицо в руках.

Ее уши и даже шея были пылающе красными.

Гексион посмотрел на нее сверху вниз, затем отвернулся. Его уши были такими же красными.

«О, пожалуйста», - пробормотала Сирена, подавляя усмешку.

«Мы пойдем, если ты закончила говорить», - сказал Гексион, обнимая Адель правой рукой за талию. Сирена прямо посмотрела на них, затем сказала:

«Хоксенлайт был человеком, которого мы никогда не забудем. Но в то же время он был жестоким человеком, который дал обещание, которое не смог сдержать».

Адель и Гексион повернулись, чтобы посмотреть на Сирен.

«Вот почему я благодарю тебя за честность со мной. Я говорю, что ты, по крайней мере, немного лучше, чем этот чертов Хоксен».

«Какая честь», — категорически сказал Гексион. Он вышел из леса у четвертого монолита, все еще обнимая Адель за талию.

Конечно, они оба не забыли съесть немного красного фрукта, который Гексион добыл для них. Когда они прошли мимо ядовитого тумана и дальше по тропе, они увидели лошадь Гексиона, все еще привязанную и ждущую их.

Гексион легко поднял Адель одной рукой и посадил ее в седло. Его правая рука была невероятно сильной, возможно, потому, что он так долго пользовался только ею.

Учитывая, как он в одиночку поднял взрослого и бронированного мужчину, Адель должна была задаться вопросом, каковы пределы его силы. «Мы наконец-то уходим», — немного устало сказал Гексион.

Адель кивнула, прислонившись к его груди, которая теперь казалась более расслабленной.

«Ты устала?», — спросил он.

«Немного».

«Мы пойдем домой и поужинаем, а потом хорошо выспимся. Когда ты отдохнешь и почувствуешь себя лучше, что скажешь, если мы попробуем?», — спросил Гексион, наклоняясь, чтобы легко поцеловать ее в шею.

Адель отвернулась и посмотрела на него с озадаченным видом.

«Что попробуем?», — спросила она.

«Что предложила фея».

«Что предложила фея... Ох». Адель почувствовала, как ее лицо тут же стало горячим, и поспешно опустила голову, чтобы скрыть пылающие щеки. Увидев, как дрожат ее плечи, Гексион тихонько усмехнулся.

«Правда...»

«Да?»

«Не говори так просто. Подожди, пока настроение... не будет подходящим...», — пробормотала Адель тихим голосом. Гексион не мог не расхохотаться. Он нашел очаровательным, как она неловко извивалась у него на груди. «Извини. Это было бестактно с моей стороны. Тогда я сначала оценю настроение сегодня вечером».

Увидев, как шея Адель покраснела, Гексион снова щелкнул поводьями, чтобы поторопить лошадь, выдавая свое нетерпение.

Глава 120

Дом Алия

«Хозяин! Моя госпожа! Где вы были, не сказав мне?», - воскликнул Орландо. Его лицо было смертельно бледным, когда он выбежал встречать Гексиона и Адель, как только они приехали домой верхом. Его одежда была в беспорядке, хотя он обычно поддерживал свою форму в чистоте и порядке. Он был явно обеспокоен.

«Я же говорил, что буду в лесу некоторое время», - сказал Гексион, выражение его лица было странным.

Орландо возмущенно покачал головой. Они отсутствовали слишком долго, чтобы просто назвать это "некоторое время".

«Уже прошло пять дней, хозяин».

«Что?», - сказал Гексион, опуская Адель одной рукой.

Адель выглядела такой же потрясенной. Целых пять дней? Конечно, не казалось, что прошло так много времени. Она предполагала, что сейчас ночь или, может быть, следующий день.

«Это правда?», - спросил Гексион.                  «Да, хозяин», - ответил Орландо, - «Я уже начал думать, не стоит ли мне тайно отправить поисковую группу».

«Это, должно быть, шутка...», — сказал Гексион, опустив взгляд и задумавшись.

Возможно, время в волшебном мире течет по-другому. Он вздохнул при этой мысли.

«У нас были бы большие проблемы, если бы мы остались еще немного», — заметила Адель.

«Действительно. Ты, должно быть, устала. Почему бы тебе не подняться наверх и не принять ванну?»

«Я так и сделаю», — сказала она, решив не отказываться от его продуманного предложения.

Напротив, она радостно кивнула в ответ. Она действительно устала, не говоря уже о том, что была шокирована их пятидневным отсутствием.

Теперь, когда Адель узнала, как долго ее не было, она почувствовала себя немного грязной и странной.

«Орландо», — позвал Гексион, — «Я справлюсь один, но пошли кого-нибудь позаботиться об Адель».

«Служанки уже ждут, хозяин. Я сейчас же их пришлю». «Понятно», — слегка кивнул Гексион. Затем он наклонился, чтобы поцеловать Адель в шею.

Она подпрыгнула, вздрогнув от внезапного прикосновения.

«Г-Гексион..?», — пробормотала она.

«Мне больно, что теперь я не смогу тебя видеть. Это было мое прощание».

«Прощание...?»

Они расстанутся примерно на час или около того, чтобы принять ванну. Адель была потрясена, что он использовал слово "прощание" для такого короткого перерыва. Они даже не расставались на самом деле. И почему он все время драматизировал в эти дни?!

«Это не расставание, когда мы все еще в одном доме, ты так думаешь?», - сказала Адель.

«Ну, это то, что я чувствую», - сказала Гексион, серьезно кивнув.

Увидев его невозмутимое выражение лица, Адель сжала губы. Она знала, что он играет с ней, и все же не могла заставить себя что-либо сказать. «Тогда я пойду умываться», - наконец сказала она.

«Я поднимусь к тебе после того, как приму ванну».

«Ладно».                                                          Гексион тихо усмехнулся, наблюдая, как Адель поднимается по лестнице, потирая рукой затылок своей раскрасневшейся шеи. Она была такой честной и милой женщиной. Он никогда раньше не испытывал подобных чувств к кому-либо, но теперь мог понять, каково это — быть главным героем захватывающего любовного романа.

«Выглядите так, будто наслаждаетесь, хозяин», — сказал Орландо.

«Хм... немного, полагаю», — ответил Гексион, направляясь в свою комнату, - «Что-нибудь случилось, пока меня не было?»

«Нет, хозяин», — ответил дворецкий, - «Но второй сын герцога Вифта приезжал несколько раз».

«Что насчет распространения шпионов?»

«Да, хозяин. Они были разбросаны по всей стране, но начинают по одному оседать в столице».

Взгляд Орландо метнулся вокруг. Проверив, закрыта ли дверь, он осторожно посмотрел на Гексион: «Вы действительно продолжите план, хозяин?» «Сейчас самое время, пока она здесь. Есть доказательства того, что драгоценная линия императорской семьи использует «Калло» в своих интересах, называя это болезнью дьявола. Мне просто нужно найти это доказательство, а также семью, которая сможет это доказать и поддержит меня», - голос Гексиона был спокоен, когда он снял одежду и передал ее Орландо.

Дворецкий тихо взял одежду, но беспокойство все еще было заметно на его лице: «Если что-то пойдет не так, это не закончится просто смертью, хозяин».

«Как бы это ни закончилось, не может быть хуже ада, который я терпел все эти годы. Ты думаешь, я умру, Орландо?»

«Я просто волнуюсь, потому что жизнь непредсказуема, хозяин».

Гексион вздохнул. Время, несомненно, было подходящим, но были и недостатки. Чтобы раскрыть тайну «Калло», ему нужен был надежный археолог, который мог бы держать рот закрытым. Даже если Адель — та, кто переводит монолиты... Все переводы были лишь ее личными находками. Адель не была официальным археологом, и у нее не было никаких соответствующих степеней или сертификатов. Она также не была членом каких-либо археологических ассоциаций. Она была исключительно искусной, но для посторонних ее работа была ненадежной и считалась любительской. Ее переводы не могли быть представлены в качестве доказательств, поэтому они нуждались в официальном подтверждении.

«Мы еще не закончили», — сказал Гексион, - «Есть еще вещи, которые нужно найти, и у нас все еще нет никого, кто мог бы поддержать нас или предоставить необходимые доказательства. Продолжай объединять шпионов, не будучи замеченным. Поддерживай их столько, сколько тебе нужно, но не попадайся».

Орландо низко поклонился в ответ на приказ Гексиона. Это был простой жест повиновения, но Гексион благодарно кивнул. «Я знаю, что прошу о многом».

«Это всего лишь мой долг, хозяин. Я просто желаю вам счастья». Пока Орландо уходил готовить ванну, Гексион медленно провел мозолистой рукой по лицу. Он стоял перед зеркалом голый и смотрел на свою жесткую левую руку.

Он никогда не хотел прикасаться к этой части себя. С тех пор, как был молодым, и даже сейчас. Гексион поднял правую руку и медленно провел ею по левой . Это было странно и тревожно, как будто кто-то вырезал ему руку и заменил ее грубым камнем.

Частые приступы боли он должен был переносить в одиночестве, как всегда. Никто ему не помогал. Орландо выражал свое беспокойство, но всегда отворачивался и закрывал дверь, когда Гексион высказывал свое желание побыть один.

«Если тебе больно, то скажи мне. Если находясь рядом со мной тебе легче справляться с болью, я помогу настолько, насколько нужно. Так что не страдай ночью один».

Но она была другой. Адель не раздумывая приложила руку на его раны. Она не колеблясь вторглась в чувства, которые он скрывал. Несмотря на то, что ее заставил остаться человек, печально известный тем, что находился под ужасным проклятием, она искренне желала ему выздоровления.

Невозможно, чтобы у него не возникли чувства к ней. Его сердце не могло не наполниться от ее смелых и храбрых слов.

Он пытался подавить свои зарождающиеся чувства и не дать им расцвести, но к тому времени, как пришел в себя, он обнаружил, что все его внимание сосредоточено исключительно на ней. Скрывать это больше было невозможно.

Как бы жалко это ни было, он обнаружил, что хочет отнять у нее свободу. Он даже хотел, чтобы она просто осталась рядом с ним, даже если это означало бы, что его тело не сможет полностью исцелиться.

«Ваша ванна готова, хозяин».

«Я иду». Постояв в раздумьях, он медленно пошевелил телом. Эта упрямая, замерзшая рука, несомненно, поправится с ее помощью.

Он был в восторге и полон надежд, но в то же время не мог забыть, как она заявила, что они расстанутся, как только все закончится.

Гексион направился в ванную, выглядя подавленным и угрюмым.

***

«Я приготовлю вам ванну, моя леди».

«О, конечно. Спасибо», — послушно ответила Адель, прижимая ладонями свои раскрасневшиеся щеки.

Джули пошла в ванную, а Фрей осталась, чтобы помочь ей раздеться. «Моя леди, вы больны?»

«А? Нет, почему?»

Когда Адель покачала головой, Фрей обеспокоенно осмотрела ее тело. Она даже положила руку на лоб Адель, чтобы проверить ее температуру.

«У вас такое красное лицо, моя леди. Как и ваша шея... Вы, возможно, простудились. Мне вызвать врача?»

«Нет... Я не думаю, что это так», - сказала Адель, опустив голову. Фрей, казалось, была обеспокоена покрасневшей кожей Адель.

«Но если вы были на улице целых пять дней...»

«Нет, это совсем не так», - настаивала Адель, - «Я хорошо знаю свое тело. Я действительно в порядке».

Она торопливо обмахнула лицо руками, не в силах заставить себя сказать, что ей стало жарко из-за того, что произошло у входа. Похоже, ей нужно было остыть, несмотря ни на что. По крайней мере, она знала, что не простудилась.

«Там тоже было тепло...», - подумала Адель, вспоминая, как уютно в волшебном мире.

«Вы уверены, моя леди?»

«Да. Я уверена», - твердо сказала Адель. Фрей выглядела сомневающейся, но спорить не стала.

«Если вы почувствуете хоть что-то странное, пожалуйста, скажите мне, моя леди», - вместо этого сказала служанка.

«Я скажу».                                                            «Вы обещаете?»

«Да», — кивнула Адель, неловко улыбаясь.

«Ваша ванна готова, моя госпожа», — крикнула Джули.

«Пойдемте, моя госпожа», — сказала Фрей, толкая свою госпожу в дымящуюся ванную. Адель глубоко вздохнула, ее жар не показывал никаких признаков успокоения.

Глава 121

Покончив с ванной, Адель села за стол, чтобы просмотреть свои записи, которые теперь были настолько потрепаны, что выглядели так, будто они были на войне. Неохотно она также достала книгу, которую принес ей Куарен. Она открыла ее на чистой странице и взяла ручку, затем начала аккуратно переписывать свои неряшливые переводы.

Тук, тук.

Она все еще усердно работала, когда услышала стук в дверь и подняла голову. Ее лицо было так близко к страницам, что на мгновение ее зрение расфокусировалось.

«Да?», - позвала она, протирая глаза.

«Могу я войти?»

«О... Гексион», — сказала Адель, поспешно вставая со своего места. Теперь, когда она вернулась в комфорт своей комнаты, почувствовала, как на нее накатывает сонливость, но, тем не менее, она чувствовала себя обязанной поприветствовать своего гостя. Он вошел прежде, чем она успела открыть дверь. «Я подумал, что ты можешь быть голодна, поэтому принес это. Что ты думаешь?», — спросил он, указывая на поднос в руках Орландо.

Хотя у Гексиона была только одна рука, у него было много людей, чтобы компенсировать это. Это было одной из вещей, которым Адель всегда завидовала.

«Я ошибаюсь, или акцент больше на вине, чем на еде?», — ответила Адель с улыбкой. На сверкающем серебряном подносе был ассортимент сыров, фруктов и закусок, например таких как оливки. Это были закуски, которые больше подходили для сопровождения вина, чем для еды.

«Я был слишком очевиден?», — спросил Гексион.

«Теперь, когда ты только что это сказал, да», — ответила Адель.

Гексион невинно пожал плечами.

Почувствовав искры между ними, Орландо быстро вышел из комнаты.

«Я подумал, что нам стоит отпраздновать наше возвращение, поскольку у нас было несколько тяжелых дней», — сказал Гексион. Одной рукой он поднял бутылку вина, которую Орландо предусмотрительно открыл заранее, и умело налил его в бокалы. Адель наблюдала, пока она садилась напротив него. Она сделала глоток вина. Оно было сладким на вкус с ноткой кислинки, вызвав медленную улыбку на ее лице.

«Как оно?»

«Оно чудесно».

«Какое облегчение», - сказал Гексион, наконец взяв свой бокал. Они молча пили, и воздух между ними становился неловким.

«О, точно», - внезапно сказала Адель.

«Что такое?»

«Если уже прошло пять дней, то у нас осталось всего два дня».

Гексион моргнул в замешательстве, затем тихонько воскликнул, понимая, нахмурившись. Закинув в рот канапе, он укоризненно посмотрел на Адель.                                     «Сегодня вечером никаких разговоров о работе», - строго сказал он.

«Но... нам нужно начать планировать».

«Мы можем сделать это завтра».

«Но...»                                                                 «Просто доверься моей силе. Я могу справиться с большинством ситуаций. Я могу достать тебе все, что ты хочешь», — твердо сказал Гексион. Он выглядел решительным, готовым отвергнуть все, что она скажет, чтобы убедить его в обратном.

В конце концов Адель кивнула, потерпев поражение: «Ладно».

«Хорошо. Ты почти задела мои чувства».

«Что, черт возьми, заставляет тебя чувствовать себя так обиженно все время?», — спросила Адель, поднося бокал к губам.

Гексион погладил свой бокал кончиком пальца, глубоко задумавшись. Затем он нежно улыбнулся: «Мне больно, когда ты не смотришь на меня, Адель».

«А...?»

«Когда ты ничего не говоришь, но выглядишь грустной».

«О...»

«И когда ты пытаешься вынести все сама, не сказав мне ни слова».

Адель сжала губы.

Гексион изучил ее лицо, затем провел пальцами по ножке бокала: «Адель».

«Да?»                                                                         «Ты уже спрашивала меня, нравишься ли ты мне», — сказал он со слабой улыбкой.

Адель неохотно кивнула. Она действительно это делала.

Она хотела найти причину, чтобы оттолкнуть его... и прояснить границы.

«Не могла бы ты спросить меня еще раз?», — сказал Гексион, наклоняясь над столом, чтобы посмотреть на нее.

Теперь Адель не могла опустить голову как обычно. Она захлопнула рот и опустила глаза.

«Пожалуйста, спроси меня, Адель», — сказал он таким нежным голосом, что это было почти соблазнительно, его губы изогнулись в обольстительной улыбке.

Она застыла на месте. Тревога подкралась сзади, грозя поглотить ее целиком. Гексион пристально посмотрел на нее. Он ничего не сказал, но Адель почувствовала нетерпение в его глазах.

Она сглотнула и провела языком по пересохшим губам. «Я… тебе нравлюсь, Гексион?», — наконец спросила она.

Губы Гексиона изогнулись в улыбке. Он выпрямился и потянулся, чтобы взять Адель за руку: «Да, ты мне нравишься», — сказал он, - «Я даже готов отказаться от исцеления своей руки, если это будет означать, что я смогу быть с тобой, хотя это было мечтой всей моей жизни».

Адель сглотнула. Она чувствовала, что он скажет что-то вроде «да», но она не думала, что он будет таким прямолинейным.

«Тебе это не нравится?», — спросил Гексион, сжимая ее руку своей здоровой рукой.

Услышав его печальный голос, Адель закрыла глаза другой свободной рукой: «Знаешь, это трусость с твоей стороны так говорить».

«Да», — признал Гексион. Тем не менее, он не взял свой вопрос обратно, - «Отвечай мне, Адель. Тебе это не нравится?»

«Мне это не не нравится», — наконец ответила Адель. Она его не ненавидела. На самом деле, он ей скорее нравился. Ей нравилось быть рядом с ним.

Однако она была не Кариной Вифта, а просто обычной простолюдинкой с улицы. Она была самой низкой из низких. Она не была той, кто могла бы быть с таким аристократом, как он, не говоря уже о том, кто вскоре станет императором. Они не могли быть вместе, и она не хотела вставать у него на пути.

Если она не могла ему помочь, то не хотела быть той, кто хотя бы не запятнает его репутацию.

Адель не хотела быть предметом сплетен других людей. Это была последняя нить ее гордости.

«Почему ты спрашиваешь так внезапно?», - сказала она.

«Я просто хотел сказать тебе. Если я не наберусь смелости сейчас, я, возможно, никогда не смогу сказать это снова», - ответил Гексион. Он допил остатки вина, затем резко встал, чтобы поцеловать ее в губы: «Ты сейчас в настроении?»

«Ты же знаешь, какой ты бесстыдный, не так ли?»

«Это было немного больно, но я скажу да». Гексион снова поцеловал ее. Затем он поднял ее одной рукой и подошел к кровати, где осторожно положил ее.

Как только она удобно устроилась на кровати, он опустился на колени на пол. Он наклонился к Адель и приблизил свои губы к ее губам. Когда их поцелуй стал глубже, Адель зажмурилась. Это было намного интенсивнее, чем в прошлый раз.

Его мягкий и нежный язык исследовал каждый уголок и щель ее рта, заставляя Адель дергаться и дрожать в ответ. Он посасывал ее язык, пока тот не стал болезненным, затем нежно прикусил ее нижнюю губу, прежде чем медленно отстраниться.

Когда дыхание Адель начало учащаться, он положил ее на кровать и забрался на нее сверху. С легкой улыбкой он наклонился, чтобы слегка поцеловать ее в шею.

«Не забывай», - пробормотал он, лаская ее поверх одежды. Адель вопросительно посмотрела на него.                                               «Ты все еще та, кто держит весь контроль в этих отношениях», — прошептал Гексион, опуская руку, чтобы сцепить свои пальцы с ее. Веки Адель затрепетали от его вдохновляющих слов, когда Гексион расположился между ее ног. Он нежно целовал ее в губы снова и снова, с радостью приветствуя тишину, которая опустилась на них. Это была ночь, которую он ждал.

Глава 122

Так тепло... Адель зарылась в ощущение уютного тепла. Когда она это сделала, кто-то крепко обнял ее за талию и даже погладил по спине. Неуверенная в том, спит она или наяву, Адель почувствовала, что что-то не так.

«Ты уже проснулась?», — пробормотал голос.

А..? О, да».

Только после того, как она пробормотала свой ответ в изумлении, она поняла, что происходит. Ее глаза тут же открылись, когда она резко подняла голову.

Перед ней стоял мужчина, который выглядел ужасно посвежевшим. В то же время Адель вспомнила все, что произошло прошлой ночью, и ее лицо вспыхнуло от этой мысли.

«Доброе утро, Адель», — сказал Гексион.   «Да... Доброе... утро», — пробормотала Адель, снова зарывшись лицом в подушку. Провести с ним ночь было приятно, но следующее утро всегда было мучительным. Все пульсировало в талии и между ног, и она чувствовала себя невероятно униженной.

«Я тебе нравлюсь, Гексион?»

«Да, ты мне нравишься».

Ее подушка издала слышимое шипение, когда она сильнее прижалась к ней лицом.

Зачем я это сделала? Зачем я сказала такое? Я могла бы просто отказаться, когда он попросил меня! Мне не нужно было задавать этот вопрос!

Она почувствовала, как ее захлестнула волна сожаления.

Она забыла, что все смущение на следующий день придется вынести ей.

Гексион начал целовать ее в затылок. Адель напряглась, а ее шея покраснела

«Адель».                                                                   «Да...», - тихонько заскулила она. Она чувствовала себя больше измученной морально, чем физически, неспособной держать голову прямо и слишком смущенной всем, что они делали вместе прошлой ночью.

«Ты не могла бы коснуться моей руки, пожалуйста?», - спросил Гексион.

«Что...?»

Он сел в постели и вытянул левую руку — ту, что была твердой, как камень, со следами «Калло». Адель осторожно протянула руку и схватила его за предплечье. Ее глаза расширились от удивления. Гексион нежно улыбнулся ее реакции. Сначала Адель, казалось, не хотела этого, но теперь она вскочила в постели, все еще закутанная в одеяло, и сжала его руку своими.

«Я не могу позволить тебе  так страстно ко мне прикасаться», — поддразнил Гексион.

«Прости?»

«Ты заставляешь меня хотеть тебя и по утрам». С озорной улыбкой он поцеловал ее в шею. Затем он поднес свои губы к ее рту, щеке, векам и лбу, прежде чем наконец отстраниться.

Лицо Адель покраснело. «Что ты...», — начала она.

«Ты такая милая, что я не смог сдержаться», — сказал Гексион, - «Тебе это не нравится?»

Натянув на себя одеяло, Адель снова уткнулась лицом в подушку, пока Гексион нежно провел рукой по ее спине.

Обняв подушку, она повернула голову.

«Теперь ты можешь пошевелить локтем?», — спросила она.

«Пока нет», — ответил Гексион, — «Некоторые части все еще напряжены и болят, но оно исчезло почти до локтя. Все намного лучше, чем в прошлый раз».

«Ну, наверное, это потому, что мы сделали это еще несколько раз, даже после того, как я просила закончить», — указала Адель.

Гексион вздрогнул, его глаза были полны вины, когда он взглянул на Адель, почесав щеку.

«Что ж, поздравляю», — добавила Адель, - «Скоро тебе станет лучше».                              «Это все благодаря тебе, Адель», — прошептал Гексион, переплетая свои пальцы с ее.

«Мне нужно перестать привыкать к этому теплу», — подумала она. Такими темпами она больше не сможет спать одна. Даже сегодня утром она подсознательно прижималась к нему из-за этого.

«Отдохни сегодня», — сказал Гексион, - «Завтра нам первым делом придется отправиться в бутики».

«Ладно», — сказала Адель, закрывая глаза.

Увидев, что она вообще не собирается двигаться, Гексион тихо усмехнулся.

«Ты устала?»

«Я немного измотана», — ответила Адель.

«Это понятно. Я до сих пор не могу поверить, что мы отсутствовали целых пять дней».

«Я была шоке», — сказала она, моргая.

«Мне подать завтрак в твою комнату?», — спросил Гексион, поглаживая ее по волосам.

«Да. Сегодня я не хочу делать ни шагу из своей комнаты... или кровати». Одеяла нагрелись от тепла их тела и были мягкими и уютными для ее голой кожи. Она была слишком занята последние несколько дней и с радостью приветствовала идею расслабиться на весь день.

«Тогда я скоро вернусь», — сказал Гексион, - «Ты оставайся здесь и отдыхай. Если хочешь помыться, я позову фрейлин для тебя».

«Ммм...», - Адель снова уткнулась лицом в подушку, думая про себя. Ей действительно нужно было помыться. Она ощущала сильную лень, но в то же время чувствовала себя грязной, поэтому в конце концов кивнула.

«Да, пожалуйста, позови их для меня», — сказала она.

«Конечно. Я тоже помоюсь и вернусь сюда».

«Что? Почему?», — спросила Адель.

Увидев ее растерянное выражение лица, ресницы Гексиона опустились. Почему он должен был выглядеть таким печальным? Чувство вины кольнуло совесть Адель.

«Разве я не могу прийти?», — грустно спросил Гексион.

«Нет, мне просто было любопытно...», — запинаясь, пробормотала Адель.               Гексион преувеличенно вздохнул. «Это больно...», — мрачно сказал он.

В ответ на его фирменный ответ Адель сжала губы. Она не могла не думать, что снова проиграла ему. С неловкой улыбкой она кивнула: «Конечно, ты можешь прийти», — сказала она, - «Ты тоже будешь есть со мной?»

«Да, и я также думал, что мы могли бы поваляться вместе в постели».

Почему это должно было быть в комнате Адель..? Но она не хотела спрашивать, на случай, если он снова надуется и скажет, что его чувства задеты. Вместо этого она просто кивнула.

Мое сердце болит, когда я вижу, как он делает такое грустное выражение. Даже несмотря на то, что она ничего плохого не сделала, она не могла не почувствовать покалывание в груди. Это не могло быть полезно для ее сердца.

«Ну, тогда я буду ждать тебя», — сказала она.

«Конечно. Я вернусь», — небрежно сказал Гексион, отворачиваясь, чтобы сойти с кровати. Он был уже полностью одет, в отличие от Адель, которая даже не успела как следует натянуть нижнее белье. Как долго он не спал?

Хотя, конечно, ей пришлось учесть тот факт, что уже почти полдень. Как только Гексион вышел за дверь, Адель снова легла на свою широкую кровать и тупо уставилась в потолок.

«Я понятия не имела, что такой день настанет и для меня», - подумала она про себя. Она не представляла, что сможет покинуть поместье герцога Вифта таким образом, или завести отношения с другим мужчиной, или вести такую расслабленную и комфортную жизнь. Все было так неожиданно и казалось загадочным и странным.

Кто бы мог подумать, что она проснется рядом с кем-то другим, впитывая солнечный свет, струящийся через окна, и будет валяться в постели, не желая просыпаться? Если бы она сказала, что не хочет сегодня и пальцем пошевелить, Гексион, несомненно, кивнул бы и сказал ей, что все правильно.

«Моя леди, могу ли я войти?», — раздался голос с вежливым стуком.

Адель тихо дала свое согласие. Ее голос был негромким, но дверь мгновенно открылась.

«Не могла бы ты приготовить мне ванну?», — спросила Адель. «Конечно, моя леди. Как вы себя чувствуете?», — спросила Джули.

Адель напряглась от вопроса.

Когда она кивнула с неловкой улыбкой, Джули добавила: «Какое облегчение».

Адель была поражена тем, как фрейлина могла сохранять серьезное выражение лица, даже узнав, что произошло прошлой ночью.

«Сюда, моя леди».

«Хорошо».

Джули осторожно стянула одеяло с тела Адель. Уши служанки покраснели, когда она посмотрела вниз. Не понимая, почему, Адель взглянула на свое тело и поняла, что по всему телу были засосы.

Адель закрыла лицо руками. Она попыталась сохранить спокойствие, когда вошла в ванную, но в итоге увидела и потрясенное выражение лица Фреи. Она даже могла видеть, как жар поднимается по ее шее.

«Я рада, что атмосфера в поместье стала намного светлее, когда вы здесь, моя госпожа», — сказала Фрей, усаживая свою госпожу в ванну, чтобы помыть ей волосы. Адель откинула голову назад и закрыла глаза, смущенно теребя пальцы.

«Хозяин тоже улыбается гораздо больше», — добавила Фрея.

«Правда?»

«Конечно. Он хороший человек, но никогда не был дружелюбным. И приятно видеть, что он раскрепостился».

Адель кивнула, слушая болтовню Фреи. Она никогда не задумывалась о том, что может стать чьим-то спасением или надеждой.

Ее жизнь двигалась в странном направлении с тех пор, как она вернулась во времени.

«Кстати, второй сын герцога приходил почти каждый день последние три дня», — сказала Фрей.

«Куарен..?», — спросила Адель.

«Да. Он спросил, где вы, поэтому я просто сказала ему, что вас нет дома».

«Он создал какие-то проблемы?», - резко спросила Адель.                                                    Фрей тут же покачала головой: «Это было не так. Он ушел, когда я ему сказала, а потом вернулся снова. Вчера был третий раз».

«Правда?»

Что на него нашло? Она волновалась, что он мог устроить еще одну сцену, но, похоже, он тихо ушел, задав свой вопрос. Какой сюрприз. Конечно, в прошлый раз он тоже казался немного подавленным. Хотя, по-видимому, забыл, что должен был сообщить о своем прибытии за день до этого.

По крайней мере, он не создал никаких проблем.

«О, и вчера мужчина с рыжими волосами внезапно пришел искать хозяина», - продолжила Фрей.

«У него были красные глаза? Большие, как у медведя?»

«Да! Как устрашающий зверь».

Значит, Джин тоже заходил. Казалось, за пять дней ее отсутствия произошло многое. Адель еще глубже погрузилась в ванну.

«Понятно...» Как бы то ни было, сегодня ей не хотелось ничего делать. Ей хотелось заползти обратно под одеяло. Сидя в ванне, Адель безвольно закрыла глаза.

Глава 123

«Я думаю, это тот человек», - сказал Гексион, - «А ты как думаешь?»

«Я тоже почти уверена», - ответила Адель. На улице был только один торговец.

Адель и Гексион спрятались в переулке и украдкой поглядывали на него, одетые в плащи с капюшонами.

Они прижались друг к другу в тесном, узком проходе и изо всех сил пытались сосредоточить свои мысли на чем-то другом.

Это было довольно удивительное зрелище - увидеть торговца на улице бутиков для аристократов.

Он продавал замысловатые скульптуры и драгоценности, и с первого взгляда Адель могла сказать, что это были товары премиум-класса, слишком роскошные для простого торговца.

«Леди Алия сегодня не придет?», - спросил Гексион.

«О, я сказала ей встретиться с ним, как обычно», - ответила Адель.                                   «А мы будем прятаться и наблюдать?»

«А...? О, да. Я бы не хотела устраивать спектакль, если меня поймают».

Гексион наклонил голову, по-видимому, совсем не соглашаясь с ее тактикой. Ему было легче схватить торговца за шею и бросить его в один из этих переулков в одно мгновение, не издав ни звука. Гексион перевел взгляд с Адель на торговца и обратно, затем кивнул с улыбкой. Он прижался ближе к ней. «Мы можем не торопиться», - сказал он себе. Он переключил свое внимание на Адель, которая прислонилась к нему, затаив дыхание, изучая движения торговца. Он мог сказать, что торговец был небольшого роста и его придется догонять скоростью, а не силой. Гексион не был уверен, насколько он быстр, но был вполне уверен, что сможет его поймать. Но, конечно, не сказал этого вслух. Ему скорее нравилось наблюдать, как Адель волнуется.

«О, леди Алия здесь», — наконец сказала Адель. «Действительно», — ответил Гексион, положив руку на талию Адель. Она была слишком сосредоточена на торговце, чтобы заметить, что он с ней делает.

Как только пришла леди Алия, торговец собрал свои вещи и встал. Леди Алия с тревогой огляделась по сторонам. Гексион спрятался немного глубже в переулке, таща Адель за талию.

«Она делает слишком очевидным, что кто-то наблюдает», — пробормотал он.

«Что? Кто?», — спросила Адель.

«Леди Алия», — нахмурился Гексион.

Торговец определенно уйдет, если она продолжит вести себя так неестественно. К счастью, он казался дураком и, похоже, не нашел ее поведение подозрительным. Они двое коротко поговорили, а затем направились в совершенно противоположном направлении от Гексиона и Адель.

Когда они скрылись из виду, Гексион взял ее за руку и начал следовать за ними издалека. Они остановились вскоре после этого.

Он скрестил руки, а Адель сделала странное выражение лица.

«Он... выглядит как любитель», — сказала она. «Почему ты так думаешь?», — спросил Гексион.

«Он просто кажется таким беспечным. Вокруг никого. Если бы я была им, я бы испугалась и обязательно взяла с собой телохранителя. Если только он не невероятно силен...», - Адель замолчала. Но опять же, он не казался таким уж сильным.

Гексион завернул Адель в мантию и погладил ее по голове: «Мы подумаем об этом, когда поймаем его», — сказал он.

Затем целеустремленно направился к леди Алии и подозрительному торговцу, который, казалось, не заметил, даже когда он почти до них добежал. Неудивительно, что Гексиону удалось с легкостью схватить торговца. В тот момент, когда торговец повернулся, чтобы убежать, Гексион нанес ему удар ногой в бок.

«Ааак!», — закричал торговец. Он покатился по земле, так сильно застонав от боли, что и Гексион, и Адель напряглись.

Гексион наклонился и поднял извивающегося торговца одной рукой.                                   «Возвращайся домой», — сказал он леди Алии. Его холодный взгляд на мгновение остановился на ней, прежде чем отстраниться.

Леди Алия кивнула, дрожа всем телом.            «О, и скажи виконту Алия, что я скоро его навещу».

Леди Алия сжала губы. Когда она не ответила, Гексион вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.

«Мне не нравится повторяться. Или мне просто отпустить этого человека?»

«Н-нет! Я скажу ему», — быстро сказала леди Алия, выглядя испуганной. Как только Гексион кивнул, она поспешно ушла, проскочив мимо Адель.

«Отпусти, ты, ублюдок!», — заорал торговец.

«Если бы я собирался это сделать, я бы вообще тебя не схватил», — сказал Гексион, бросив взгляд на Адель.

По тому, как она стояла там с безучастным выражением лица, было не похоже, что Адель подойдет к ним. Убедившись, что они одни, Гексион наклонился и приблизил губы к уху торговца.

«Я не очень терпеливый человек», — холодно сказал он, - «Если ты еще раз пошевелишься... Я отрежу тебе ногу, потом руку, пока мы не начнем разговаривать. Я бы даже не отказался пригвоздить тебя к стене ножом». Торговец замер. Его лицо все еще было скрыто под капюшоном мантии. Когда он перестал сопротивляться, полный ужаса, Гексион снова выпрямился.

«Адель, давай вернемся домой», - позвал он.

«Нести его вот так...?»

«Это будет проблемой?»

«Нас могут заметить. Я не думаю, что это хорошая идея».

Гексион хмыкнул в знак согласия. Он был так сосредоточен на поимке торговца, что забыл о наблюдающих глазах императора. Было бы нереально нести его всю дорогу до поместья.

«Тогда, может, и не в поместье», - смягчился он, - «Я знаю место, где мы можем поговорить. Но я бы предпочел не брать тебя с собой, Адель».

«Я в порядке».

«Оно вонючее и грязное», — обеспокоенно добавил Гексион.

Адель кивнула, заверив его, что ее это действительно устраивает. Гексион неохотно посмотрел на торговца, затем направился вглубь переулка. «Он гораздо менее стойкий, чем ожидалось», — заметила Адель.

«Более мягкие обычно чувствительны к опасности», — ответил Гексион, - «Он, вероятно, знает, что лучше не драться».

«О. Верно, поскольку очевидно, что ты сильнее, Гекс... Я имею в виду, ты знаешь», - Адель быстро изменила свои слова, прежде чем она смогла выпалить его имя. Гексион мягко улыбнулся. Он почувствовал, что торговец с любопытством посмотрел на него, но сделал вид, что не заметил.

«Сюда», — сказал он, указывая на канализационную дыру. Адель удивленно моргнула, увидев неожиданный вход. Гексион отвернулся, выглядя немного смущенным: «Я же говорил тебе, что это грязно».

«Я не думала, что ты знаешь эти дороги», — ответила Адель.

«Я тоже раньше бродил по закоулкам», — сказал Гексион, наклоняясь, чтобы открыть крышку люка. Глаза Адель расширились. Он держал торговца правой рукой и открывал крышку левой.

Хотя он не совсем схватил крышку, а скорее просунул свою жесткую руку и заставил ее открыться. Это был не самый изощренный метод, но Адель все равно расчувствовалась, увидев, как двигается его левая рука.

«Там есть лестница», — объяснил он, — «Спускайся медленно».

«Я так и сделаю».

Чувствуя себя нервной, Адель осторожно спустилась вниз. Как только она сошла с лестницы, Гексион поднял торговца.

«Теперь ты спускайся», — сказал он, - «Если сбежишь, я обещаю, ты будешь умолять меня убить тебя».

Его черные глаза опасно сверкнули.

Неудержимо дрожа, торговец быстро кивнул. Гексион отпустил его, глядя на перепуганное лицо. Торговец медленно спустился в канализационную яму.

Гексион поставил свою ногу на лестницу, затем закрыл крышку одной рукой и спрыгнул вниз. Он прыгнул с большой высоты, но не получил ни малейшей травмы.                                               «Пойдем», — сказал он, потянув торговца за шею.

«Ладно».

Гексион шагал по темным канализационным трубам, а Адель медленно следовала за ним. «Не могу поверить, что леди Алия была обманута таким парнем».

«Люди не мыслят здраво, когда они в панике», — ответила Адель.

«С чего ты взял, что можешь угрожать дворянке?», - Гексион спросил торговца.

Торговец захлопнул рот, словно пользуясь правом хранить молчание.

Выражение лица Гексиона стало свирепым в темноте. Но, конечно, его лицо смягчилось, когда Адель подошла к нему.

«Сюда, Адель», — сказал он, указывая подбородком, когда они достигли тупика.

Глава 124

«Что это за место...?», - спросила Адель.

«Здесь давным-давно жила моя мать», - ответил Гексион.

«О», - Адель закрыла рот от удивления.

Они были в старом, полуразрушенном доме, который, казалось, был на грани обрушения. Удивительно, как он все еще держался.

«Я не мог не подумать...», - Гексион швырнул торговца на землю. Мужчина несколько раз перевернулся и неудержимо задрожал, скуля себе под нос.

«Аааргх!»

Внезапно он вытащил что-то из кармана и бросился на Гексиона. Это был старый кинжал, который даже не выглядел как следует заточенным. Гексион посмотрел на него со скучающим выражением лица, затем легко схватил торговца за запястье и сломал его.

«Ааак!»                                                                     «...Он выглядит немного молодым, не так ли?», - сказал Гексион, отбрасывая кинжал.

Это была такая жалкая попытка нападения, что Адель неловко усмехнулась. Такой кинжал вряд ли проткнет даже первый слой кожи. Гексион стянул с торговца мантию. Под ней был юноша с чрезвычайно маленькой фигурой. На вид ему было лет 14, не больше.

«Чёрт! Чёрт!»,  — громко выругался ребёнок, извиваясь на месте. Гексион скрестил руки и почти лениво посмотрел вниз, не обращая на мальчика никакого внимания.

Он чуть не наступил на барахтающегося ребёнка, но сдержался, вспомнив, что Адель была позади него.

«Я не люблю повторяться», — сказал он, - «Ты всегда заключал сделки?»

Мальчик держал рот закрытым и сердито смотрел на Гексиона. Когда взгляд Гексиона стал холодным, он сдался под этими устрашающими глазами и поспешно опустил голову, но так и не ответил.

«Адель», — сказал Гексион.

«Да?»

«Мне, возможно, нужно поговорить с этим мальчиком, но тебе не нужно это видеть». Он медленно опустил взгляд, массируя руку в перчатке, его голос был едва громче шепота.

Глаза Адель расширились, когда она тихо воскликнула про себя. Он собирается угрожать мальчику «Калло»?

Это имело смысл, так как многие люди боялись этой болезни. Она была неизлечима, и после смерти тело превращалось в пепел и исчезало без следа. Любой ребенок, выросший в империи, слышал рассказы или легенды о «Калло».

Гексион никогда не хотел показывать свои слабости Адель, и она прекрасно это знала. Она хотела уважать его решения, когда могла. Было очевидно, что он хотел, чтобы она оставила их в покое на некоторое время, поэтому кивнула без слов.

«Я позову тебя, как только закончу», — сказал Гексион.

«Хорошо».

Еще раз кивнув, Адель накинула на голову капюшон и вышла из разваливающейся хижины. Как только ее шаги стали тише, Гексион коротко вздохнул: «Ты выбрал не того человека, с которым связался», — сказал он.

Атмосфера изменилась в ту минуту, как Адель ушла. Мальчик начал дрожать всем телом от страха, почуяв в воздухе жажду убийства. Гексион схватил его за шею и поднял одной рукой.

«Я не очень-то нравственный человек, ты же понимаешь...»

«Хррр...», - мальчик забился в воздухе, его конечности дико задергались от боли. Слезы против его желания навернулись на глазах и потекли по лицу. Гексион просто наблюдал, его собственные глаза были сухими, как кость.

«Неважно, новорожденный ты или растущий ребенок, я все равно могу убить тебя без колебаний».

«Агх...» Мальчик, казалось, устал, потому что он медленно начал замирать. Больше всего он был напуган. Мужчина, державший его, не выглядел нервным или нерешительным.

Он собирается убить меня... Лицо мальчика побледнело от этой мысли. Он чувствовал себя как свинья на бойне.  Сделав несколько слабых ударов, но не смог вырваться из тисков.

«Ты мог бы просто ответить», — сказал Гексион, отпуская руку в воздухе. Он мог бы так же легко сломать мальчику шею, если бы действительно собирался убить. Но сегодня ему повезло. Ребенок кашлял и отплевывался, хватая ртом воздух, когда тер свое залитое слезами лицо рукавами.

Гексион вздохнул: «Ты всегда заключал сделки?», — снова спросил он.

«Д-да. Это был я...»

Гексион бросил на него холодный взгляд.

«Это был я, сэр», — быстро поправился мальчик, опуская взгляд.

Его шея все еще болела после того, как он это сделал, но сильнее боли был его страх. Он рухнул на пол и дрожал от ужаса, его тело было крошечным, а одежда старой и рваной.

Гексион мог бы сжалиться над ним, но это было не его дело.

«Если ты еще раз не ответишь мне как следует, я сломаю тебе запястье и сделаю так, что ты больше никогда не сможешь им воспользоваться», — пригрозил он.

«Д-да, сэр! Конечно!»                                      Взгляд Гексиона на мгновение остановился на следах пальцев на шее мальчика: «Очень хорошо. Надень свой капюшон обратно».

Мальчик поспешно натянул его на голову дрожащими руками. Только тогда Гексион нежно улыбнулся и повернул голову наружу. Адель прислонилась к двери, ожидая его.

«Адель, я думаю, он готов поговорить», — позвал он.

«О. Правда?»

«Да, ты можешь войти».

Гексион взял ее за руку и осторожно потянул обратно внутрь. Адель послушно вошла и увидела торговца, едва стоящего на шатких ногах, полностью укрытого своей мантией.

«О чем вы говорили?», — спросила она.

«Ничего, из того, что ты уже мудро предсказала», — ответил Гексион, - «Кажется, он напуган, потому что сказал мне, что хочет остаться в мантии». «Ох...», - Адель могла понять его страх.

Возможно, мальчик не хотел вступать в какой-либо физический контакт с болеющим «Калло».

Она нашла Гексиона достойным восхищения за то, что он сохранял спокойствие, несмотря на отвращение мальчика.

«В любом случае», — сказал Гексион, поворачиваясь к ребенку, - «Я не верю, что ты тот, кто начал это дело».

«Н-ну... к этой леди было легко подойти… Она верила всему, что я ей говорил... и мне всегда давали указания, что и как делать в той или иной ситуации...», — запинался мальчик, его голос надламился, он еще не полностью созрел.

«Ты прав», — сказал Гексион, кивнув, соглашаясь с глупостью леди Алии.

Каждый раз, когда он говорил, мальчик вздрагивал от страха, и Адель казалось, что это только потому, что он боялся заразится «Калло».

«Я слышал, что даже травоядные становятся уверенными и жестокими перед своей собственной добычей», — сказал Гексион почти нежно.

Мальчик съёжился и тяжело сглотнул.

«И кто тебе дал указание?», — спросил Гексион. «Я... я н-не знаю...»

Гексион сделал шаг вперёд.

«Я п-правда не знаю! Правда! Я всегда встречался с кем-то в мантии... Э-этот человек сказал мне, что я могу заработать большие деньги».

«Когда ты встречаешься с этим человеком?»

«По вторникам...», — тихо сказал мальчик, съёжившись от страха. Адель и Гексион нахмурились. Видимо, подсказка, которую они думали, что получили, привела лишь к ещё одной подсказке.

Гексион потёр виски большими пальцами, когда спросил: «Значит, за этим стоит кто-то ещё, а ты был просто мулом?»

Мальчик горячо кивнул. Гексион прищурился. Неужели он на самом деле угрожал дворянке, чтобы заработать немного денег?

Этот слабый маленький мальчик, который выглядел почти истощенным?

После минутного раздумья Гексион оскалил зубы в ухмылке: «Надеюсь, ты не думаешь, что тебе все еще сойдет с рук угроза аристократке. Тебя казнят здесь, на месте».

«Ч-что?! Н-но!»                                                     Глаза Адель расширились от шока, но она не остановила Гексиона. Не похоже, чтобы он говорил серьезно. «Посмотрите на меня, делающей предположения и ведущей себя так, будто я его знаю. Я даже не так давно с ним знакома», - Адель усмехнулась про себя.

«Еще я могу предложить тебе гнить в тюрьме до конца своих дней».

«Нет!», — быстро закричал мальчик. Он упал на колени с громким стуком и покачал головой, трясясь всем телом. «Я не могу, сэр. Я не могу...»

«Ты же не думаешь, что тебе сойдет с рук совершение преступления, не так ли? Ты даже не можешь дать мне никакой информации, такой бесполезный, какой ты есть».

Мальчик прижался лбом к полу, качая головой: «Моя сестра...», — простонал он.

«Сестра?»

«Моя сестра больна. Этот человек дает мне лекарство, которое мне нужно, чтобы ее лечить. Я имею в виду... Я использую деньги, которые получаю от этой женщины», — сказал мальчик между рыданиями. Он наклонился и потер ладони, моля о пощаде, жалко съежившись, не заботясь о собственной гордости.

«Я не могу оставить свою сестру одну. Пожалуйста, пожалуйста, не убивайте меня... Я сделаю все, что вы хотите...», — умолял мальчик, сжимая штаны Гексиона и прижимая свой лоб к полу.

Глава 125

На лице Гексиона промелькнуло раздражение, но он крепко сжал губы, чувствуя на себе взгляд Адель. Его первоначальный план состоял в том, чтобы схватить виновника и сделать виконта Алию своим должником, но все становилось все сложнее и сложнее.

«Насколько больна твоя сестра?», — спросила Адель.

«Она...», - мальчик начал дрожать. По какой-то причине он, казалось, не хотел отвечать и только нервно оглядывался.

Глядя на него сверху вниз, Гексион ударил ногой по полу, прямо перед носом мальчика.

«У нее... болезнь, которая превращает ее кожу в камень...», — наконец сказал он дрожащим и испуганным голосом, его лоб все еще был приклеен к полу. Можно было подумать, что он стоит на коленях на улице посреди зимы, судя по тому, как он дрожал. «И она... Мне жаль...»

«Кто предоставляет наркотик?»

«Я... сделал их», — запинаясь, пробормотал мальчик. Гексион напрягся. Он предполагал, что будет другой источник. Как такой молодой мальчик мог производить наркотики? Выражение лица Адель потемнело.

«Ты их сделал?», — повторила она.

«Да... В начале я продал их какой-то организации. Я знал... Я знал, что это плохо, но не было другого способа выжить... Никто не наймет такого молодого парня, как я, а моя сестра слишком слаба, чтобы работать».

Гексион медленно потер лицо. Он был не столько раздражен ребенком, сколько недоволен ситуацией в целом.

«Так как же ты смог продать это той леди?», — спросила Адель, приседая.

Мальчик осторожно взглянул на Гексиона и подождал, пока он кивнет, прежде чем заговорить. «Однажды этот человек внезапно пришел ко мне. Это был день моей зарплаты от организации, поэтому я взял с собой сестру. Обычно она не может выйти, потому что больна...»

Он стиснул зубы от гнева, продолжая свой рассказ. Выглядывая из рукавов, его кулаки были сжаты так сильно, что кожа побелела. Адель сдержала вздох, увидев его дрожащие кончики пальцев. В подворотнях было несколько детей, которые были известны своими бесполезными талантами. Она называла их бесполезными, потому что для детей, живущих в трущобах, любой талант мог быть использован только для подозрительных действий.

Рожденные в среде, которая не предоставляла никакой поддержки, эти талантливые дети могли зарабатывать деньги только незаконными способами и в конечном итоге оказывались на неправильном пути. Этот ребенок перед ней, вероятно, был таким случаем. В подворотнях люди, как правило, делились на сильных и слабых. Возможно, это не имело бы такого значения, если бы его талант был физической силой. Тогда он мог бы, по крайней мере, использовать его, чтобы доминировать над другими. Это не могло быть легкой задачей, создавать наркотики самостоятельно в таком юном возрасте. Более того, наркотики, которые они конфисковали у леди Алии, были приличного качества.

Он стал бы прекрасным фармацевтом... Если бы только он получил необходимую поддержку, его таланты расцвели бы в гораздо более позитивном направлении.

«Но этот сукин сын...», - прорычал мальчик сквозь зубы, - «Я думаю, он что-то сделал с моей сестрой, пока я не видел. Она не была так уж больна, но внезапно покрылась холодным потом и упала в обморок... а на следующий день одна из ее ног превратилась в камень...»

Теперь он дрожал не от страха, а от ярости. Он несколько раз ударил кулаком по полу, не в силах сдержать гнев.

«Черт!», - выругался он. Его кулаки теперь были красными от ударов об пол: «Мне не стоило оставлять ее одну тогда...»

«И ей стало лучше, когда она приняла лекарство, которое дал тебе этот человек?»

«Да. Она даже не могла спать по ночам из-за боли, но это лекарство подействовало на нее. И ради этого... мне пришлось сделать то, что сказал этот человек».

Это, несомненно, было «Калло». Оба они были согласны. И если это было «Калло», которое эксплуатировалось, то это пролило бы свет на коррупцию императора. Если бы только они могли доказать, что император полностью контролировал болезнь.                                       «Он сказал мне продать наркотики той даме... и использовать деньги, чтобы купить у него лекарство. Он сказал, что лекарство такое дорогое, что мне нужно будет принести ему все деньги дамы, чтобы позволить себе его», — пробормотал мальчик, все еще лежа лицом на полу.

Адель поднялась на ноги. Если они сейчас избавятся от него, император, скорее всего, об этом услышит.

Тогда их могут поймать.                                       «Мы должны просто оставить его на время, как думаешь?»

«Ты тоже так считаешь?», — спросил Гексион.

«Да».

Вместо того, чтобы создавать проблемы из-за ненужного чувства справедливости, лучше было оставить все как есть и выудить из него информацию.

Гексион вздохнул. «Вставай», — приказал он.

«А?»

«Быстро».

«Д-да, сэр». Мальчик поспешно встал, его лоб был покрыт грязью с пола, и он нервно посмотрел на Гексиона. Тихо щелкнув языком, Гексион снял перчатку и закатал рукав. Глаза мальчика расширились, когда он увидел кожу Гексиона, затвердевшую как камень от кончиков пальцев до локтя. Он был слишком хорошо знаком с симптомами. Ноги его сестры были такими же, из-за чего она даже не могла ходить.

«Изначально это было досюда», — сказал Гексион, указывая на свое плечо. Рот мальчика открылся от понимания.

«Так есть способ это исправить?!»

«Полагаю, можно так сказать».

«Как... Что мне делать? Что вам нужно? Я сделаю все, что угодно. Пожалуйста... просто спасите мою сестру».

Гексион скрестил руки на груди. Он лучше, чем кто-либо, знал, как больно иметь «Калло». Как это ужасно и мучительно.

Как это лишает человека сна каждую ночь.

«Встречайся с этой аристократкой каждую неделю», — сказал он, - «Ничего не меняй. Тебе придется продолжать встречаться и с этим мужчиной».

«Что..?»                                                                     «Я буду регулярно присылать человека. Ты будешь делать подробные отчеты о том, что происходит каждую неделю. Чем больше информации ты сможешь предоставить, тем лучше. Как он выглядит, что-нибудь заметное, даже его голос. Сообщи обо всем моим людям».

«Я...», - мальчик разочарованно опустил голову, когда не получил ответа, на который надеялся.

«Взамен я пришлю тебе альтернативный метод, который поможет облегчить состояние твоей сестры».

«Да, сэр!»

«Ты не должен вызывать никаких подозрений. Веди себя как обычно. Если ты пресмыкался, продолжай пресмыкаться. Если ты казался отчаянно желающим спасти свою сестру, продолжай вести себя так. Я также предупрежу дворянку».

«Тогда сможет... сможет ли моя сестра выжить?»

«Скажем так, шансы, по крайней мере, выше, чем если бы ты доверился тому человеку».

Лицо мальчика засияло, когда он кивнул. Он несколько раз склонил голову в знак благодарности, обещая не подвести его. Гексион нахмурился, глядя на него. «Сегодняшняя встречи никогда не было».

«Да. Спасибо, сэр». Мальчик снова поклонился, выглядя гораздо счастливее.

Гексион вздохнул, отворачиваясь. Теперь пришло время встретиться с виконтом Алия.

***

«Полагаю, мы не получили многого от сегодняшнего дня», - сказала Адель.

«Целью было просто включить в уравнение виконта Алия», - ответил Гексион, - «Теперь, когда у нас есть хоть малейшее доказательство, этого более чем достаточно».

«Но ты выглядишь таким уставшим», - заметила Адель.

Гексион выглядел немного удивленным. Он бросил на нее взгляд, затем тихо усмехнулся. «Я ничего не могу скрыть от тебя, Адель», — сказал он.

«Ну, что происходит?»

«Я просто злюсь».

«На что?»                                                                «Все в этой ситуации злит меня. Хотел бы я свергнуть императора прямо сейчас». Гексион грубо провел руками по лицу.

Адель подняла на него глаза и улыбнулась.

«Ты сможешь», — сказала она, - «Раньше мы думали, что это недостижимо, но теперь у нас хотя бы есть шанс».

Она ободряюще взяла его правую руку. От ее внезапного прикосновения уши Гексиона порозовели.

«Я даже не могу злиться перед тобой», — сказал он.

«А?»

Гексион тепло улыбнулся ей сверху вниз: «Ты всегда знаешь, как заставить меня почувствовать себя лучше. Я в восторге от того, как легко мой гнев утихает от твоего прикосновения», — он наклонился, чтобы прошептать на ухо, заставив ее напрячься в ответ, когда его дыхание защекотало чувствительную кожу.

Глава 126

Гексион и Адель направились в поместье Алия, закутавшись в мантии. Они не были верхом и должны были пройти через рынок, чтобы попасть на улицы, где жили аристократы. Это была несложная прогулка, так как расстояние было не слишком большим.

Напротив, Адель чувствовала себя немного застенчивой. Ее щеки порозовели, когда они шли сквозь толпу вместе, держась за руки. Возможно, это было потому, что прохожие бросали на них взгляды, но по какой-то причине ее рука была горячей в руке Гексиона.

«Когда я был молод, у меня был мрачный взгляд на жизнь. Я считал все скучным и унылым и думал, что люди, которые живут, ничего не зная, — дураки», — пробормотал Гексион тихим голосом, когда они вошли на гораздо более пустые дворянские улицы. Было трудно разглядеть выражение его лица, потому что капюшон скрывал его. «Но самое забавное, что я перестал так себя чувствовать после того, как встретил тебя».

«Правда?», — спросила Адель. «Да. Ты буквально спасла меня. Ты помогла мне вспомнить, каково это — жить нормальной жизнью и какие ценности у меня есть как у человека».

Щеки Адель покраснели. Она боялась, что Гексион увидит, как она краснеет, что он почувствует ее колотящееся сердце сквозь их сцепленные пальцы. Было облегчением, что она была одета в мантию.

«Ты спас меня первым, Гексион», — сказала она после паузы.

«Да. И я так рад, что именно я спас тебя в тот день», — согласился он.

Сначала он не придал этому большого значения.

Карина Вифта была той, с кем ему в конце концов пришлось бы столкнуться, и он решил, что не помешает заранее оставить хорошее впечатление. Он не представлял, даже в самых смелых мечтах, что их отношения пойдут в этом направлении, что он будет так слепо предан ей.

«Я та, кто должна быть благодарна», — сказала Адель.

«Нет, это я».                                                             «Но я сбежала из того дома благодаря тебе», — напомнила она ему. Дело в том, что Гексион был для нее таким же спасителем, как и она для него. Если бы не он, она бы либо беспомощно умерла, либо прожила бы жалкую жизнь.

«Кстати, можем ли мы просто прийти к ним, не получив предварительного приглашения?», — спросила Адель.

«На нашей стороне леди Алия», — ответил Гексион, - «Если мы перекинемся с ней парой слов, я уверен, она откроет нам дверь».

«Ну...»

Это было правдой. Леди Алия в тот момент была окаменевшей и, вероятно, сделала бы все, что сказал Гексион. Если подумать, большинство людей, казалось, его очень боялись.

Неужели «Калло» настолько страшная болезнь? Адель даже немного жалела его каждый раз, когда видела, как люди в страхе от него шарахаются. Все они казались слишком необоснованно напуганными.

Вскоре пара прибыла в поместье Алия.

Когда они приблизились к воротам, стражники преградили им путь, подняв копья. «Назовите цель вашего визита», — приказали они.

Гексион плотнее натянул капюшон на голову: «Мы выполнили задание, которое дала нам леди Алия».

«Она не упоминала ничего подобного. Возвращайтесь сейчас же».

«О, она выглядела такой уставшей. Должно быть, она забыла. Если вы скажете ей, что мы выполнили ее просьбу, она обязательно откроет нам двери», — искренне сказал Гексион, звуча гораздо кротче обычного.

Иногда, с тем, как легко менялся его голос, он казался совершенно другим человеком.

«Иногда он бывает таким  устрашающим», - подумала Адель. Что ж, Гексион провел много лет на опасных полях сражений и прошел через бесчисленные трудности, так что вполне логично, что у него много сторон личности.

«Я знаю, что вы заняты, но я был бы признателен, если бы вы просто могли отправить ей короткое сообщение», — сказал Гексион. Когда он протянул две блестящие серебряные монеты, стражники напряглись в ответ. Увидев их свирепые взгляды, Гексион внутренне хмыкнул.

Как будто они не были стражниками виконта Алия. Они были такими же честными, как и сам виконт, и с ними было так же трудно иметь дело.

«Это ничего не значит», - добавил Гексион дружелюбным голосом, - «Я понимаю, что труд имеет свою цену. Это всего лишь плата за личный запрос, который подразумевает рабочую силу».

Хотя он подчеркнул, что это не взятка, стражники, похоже, не очень приняли его жест. Один из них коротко вздохнул.

«Вам не нужно нам платить, поскольку мы просто выполняем свою работу», - сказал он, - «Я вернусь с ответным сообщением. Ждите здесь и не доставляйте никаких хлопот».

«Конечно», - мягко сказал Гексион. Он нисколько не обиделся, хотя изначально его отвергли.

Стражники обменялись взглядами, прежде чем один из них вошел в особняк. Гексион и Адель ждали на расстоянии, ожидая его возвращения. «Честные стражники встречаются редко. Виконт, должно быть, хорош в найме», — заметила Адель.

«Виконт Алия — очень надежный человек», — ответил Гексион, - «Он совершает много добрых дел и часто жертвует храму».

«Правда?»

«Да. Несмотря на коррумпированность храма, они все равно тесно связаны с подданными империи, а также с крепостной общиной», — тихо сказал Гексион.

Адель никогда раньше об этом не слышала. Единственное, что она знала о доме Алия, это их дочь. К тому же, виконта редко упоминают в разговорах среди аристократов из высшего общества. Этот человек вообще редко посещал светские мероприятия.

«Вот почему нам нужен виконт больше, чем когда-либо», — объяснил Гексион, - «Если бы кто-нибудь обвинил его в поклонении дьяволу, никто из тех, кто знает виконта, никогда бы в это не поверил».

«Как так?»                                                               «Потому что всякий раз, когда наступал голод или феодальные земли были в беде, он заходил так далеко, что морил себя голодом и делился всем, что у него было, с каждым, кто приходил к нему за помощью».

Адель удивленно расширила глаза и подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Гексионом.

«Вся семья имеет долгую историю использования своих привилегий для служения людям. Вот почему император не может использовать «Калло» в доме Алия. К ним совершенно не за что прицепиться».

«Понятно...», - сказала Адель.

«Действительно. Люди, которые здесь работают, делают это не ради денег. Большинство из них здесь, потому что уважают виконта или получали от него помощь в прошлом. Вот насколько они преданны».

«О... Вот что это было». Она наконец смогла понять враждебность стражи по отношению к ним. Честно говоря, она была немного удивлена. Адель не ожидала, что леди Алия будет из такой семьи. Гексион протянул руку и потянул капюшон Адель еще ниже.                   «Но теперь в их репутации трещина», — сказал он, — «И это леди Алия».

«Как жаль».

«Но нам с тобой повезло», — сказал Гексион с улыбкой. Он подошел к воротам как раз в тот момент, когда стражник возвращался из поместья.

Почуял ли Гексион его приближение отсюда? Иногда его чувства были настолько острыми, что она даже пугалась.

«Леди Алия дала свое разрешение?», - спросил Гексион.

«Да, она приказала нам пригласить ее гостей. Прошу прощения за то, что не смог вас опознать и вел себя так грубо ранее», — сказал страж, почтительно кланяясь.

Гексион помахал рукой перед собой.

Честно говоря, ему эти стражи даже нравились. Трудно было найти стражников, которых не трогали деньги. «Все в порядке. Мне следовало бы сначала представиться более четко», — сказал Гексион, с радостью приняв их извинения. Это была

не характерная реакция для него, как для человека, который ненавидел, когда с ним разговаривали резко.

«Я провожу вас, сэр», — сказал охранник.

«Да. Пойдемте», — ответил Гексион, протягивая руку Адель.

Адель покраснела, но взяла его за руку без жалоб. Ее сердце снова забилось, а руки стали горячими. Когда они вошли в поместье вслед за охранником, сразу увидели леди Алию, нервно шагающую в ожидании.

Она, по-видимому, даже не переоделась, потому что была одета в тот же наряд, что и раньше.

Увидев Адель, она бросилась вперед: «Леди Ка-»

Адель прижала палец к губам, чтобы остановить ее.

«Тсс, не называй меня по имени», — прошептала она.

Леди Алия кивнула: «Спасибо, что пришли. Мы можем пойти в мою комнату на данный момент».

«Нет, в этом нет необходимости», — тихо сказал Гексион, - «Я вижу человека, с которым хотел встретиться». Глаза леди Алии расширились.

«Кто это?», — раздался голос мужчины средних лет.

Гексион развернулся, его мантия развевалась за спиной.

Глава 127

Виконт Алия, похоже, только что вернулся с улицы. Он снял пальто и отдал его дворецкому, затем бросил острый взгляд на двух людей в мантиях, а также на свою единственную дочь, которая нервно заламывала руки. Виконт был строг с воспитанием своей дочери и ограничивал ее во многих отношениях, но это не означало, что он ее не любил. Другими словами, он был не рад видеть свою дочь, съежившуюся от страха.

«Отец...», - заикалась она, - «эти люди...»

Виконт Алия нахмурился, услышав робкий голос дочери. Хотя он и воспитывал ее твердой рукой, он никогда не хотел, чтобы она так унижалась. Конечно, он также знал, что обычно она не из тех, кто ведет себя таким образом.

«Полагаю, это первый раз, когда мы разговариваем как следует, виконт Алия». «Подождите, вы...», - глаза виконта расширились от удивления, когда Гексион снял капюшон и встретился с ним взглядом, - «Входите первыми», — сказал он, ловко изменив выражение лица на безразличное, когда разрешил им войти.

Гексион последовал за ним внутрь, а Адель пошла рядом с ним.

«А кто вас сопровождает?», — спросил виконт.

«Это моя невеста».

«О. Леди Карина Вифта тоже здесь».

Виконт заказал несколько легких закусок, направляясь в гостиную. Адель медленно оглядела внутреннюю часть особняка. Он казался очень старым, но ухоженным. Все старинные украшения выглядели искусно ухоженными. Интерьер был безупречным, без единого пятнышка пыли.

«Какой прекрасный дом», — сказал Гексион, сделав редкий комплимент. Виконт Алия усмехнулся: «Это одно из моих редких хобби», — ответил он, - «Дом Алия всегда любил коллекционировать антиквариат, подобный этому. Хотя я уверен, что кому-то другому это покажется скучным».

«Это картина Глоэра Роберта?», — внезапно спросила Адель, проходя мимо произведения искусства на стене. Виконт Алия не смог скрыть своего удивления.

Он с энтузиазмом кивнул. «Вы узнаете его работу?», — спросил он.

«Да, я видела ее однажды», — сказала Адель, - «Но эта, похоже, немного отличается по стилю от той, которую видел я».

«Эту недавно продали за бесценок в ларьке на рынке. Он все еще безымянный художник, но вы, кажется, его знаете».

Глоер Роберт станет чрезвычайно успешным два года спустя. Аристократ проведет выставку своих картин, где они будут признаны по ценности и взлетят в цене, вызвав ажиотаж в высшем обществе.

«Я думаю собрать еще несколько работ и открыть выставку для него», — сказал виконт. Глаза Адель расширились. Это был виконт Алия?

Она удивленно повернула голову и увидела, как виконт довольно улыбается.

Гексион взглянул на нее и тихонько усмехнулся:

«Я слышал слухи, что вы спонсируете молодых и талантливых художников», — сказал он, - «Похоже, слухи правдивы».

«Я просто коллекционирую картины, потому что они мне нравятся. Все, что имеет настоящую ценность, стоит того, чтобы за них платить», — ответил виконт.

Гексион причмокнул. Сам он не собирался поддерживать кого-либо из добрых побуждений или не получая ничего взамен. Именно поэтому ему и нужен был виконт Алия, чтобы дополнить его в тех областях, в которых он был несовершенен.

«У вас прекрасный вкус, миледи», — сказал виконт.

«Спасибо», — ответила Адель.

«Вот гостиная». Виконт Алия открыл дверь и вошел. В центре стоял длинный старинный деревянный стол. Книжные полки, чашки и все остальное было сделано из дерева, за исключением кожаного дивана. «Могу ли я быть откровенным и спросить, что привело вас сюда?», — сказал виконт Алия со своего места на диване, как только дворецкий подал чай и ушел.

Гексион улыбнулся и снял мантию, пока виконт молча наблюдал за ним. «Вы знали, что леди Алия была вовлечена в кое-какую опасную деятельность?»

«Опасную деятельность? Я ничего не слышал».

«Вы бы и не знали», — спокойно сказал Гексион, - «Потому что она бы вам не сказала». Выражение лица виконта напряглось, когда он уставился на Гексиона. Поняв, что ему следует продолжить, Гексион добавил: «Она принимает запрещенные наркотики».

«Ваши... шутки зашли слишком далеко», — сказал виконт Алия, напрягаясь. Его добрые глаза стали острыми и угрожающими, а вена на шее сердито запульсировала.

«Ну, вы можете спросить ее сами», — сказал Гексион, пожав плечами.

Виконт Алия встал и яростно подошел к двери и распахнул ее. Дворецкий стоял прямо снаружи: «Позовите Милею и заставьте ее спуститься сюда прямо сейчас!», — крикнул виконт.

«Да, сэр». Дворецкий поспешно спустился по лестнице. Виконт Алия вернулся к дивану и снова сел.

«Милея недостаточно смелая, чтобы сделать это», — твердо сказал он. Он видел, как она росла, и знал ее лучше, чем кто-либо другой. Или так он думал.

«Даже для того, кто не так смел, первый раз может быть трудным, но второй раз дается гораздо легче», — указал Гексион.

Выражение лица виконта стало каменным.

«Давайте сначала дождемся мою дочь», — сказал он.

Трудно было скрыть его беспокойство. Он много знал о великом герцоге Гексионе Миллатрио. Великий герцог нечасто появлялся на публике, но он был не из тех, кто делал что-то  без причины.

«Пожалуйста, Милея», — молча молился виконт.

Он искренне надеялся, что его трудно управляемая дочь не зашла так далеко. Вскоре дверь открылась, и леди Милея Алия вошла в гостиную. Она выглядела заметно съёжившейся и испуганной. Виконту Алия не нужно было спрашивать больше. Он наконец понял, почему она так съежилась.

Почему она выглядела такой испуганной. Он понял, что великий герцог перед ним говорит правду. Его голова болела и, казалось, вот-вот расколется. Новость была как гром среди ясного неба, ударившая его прямо в грудь.

«Милея», - наконец сказал он.

«Да, отец...».                                                               «Я слышал нечто нелепое. Это правда? Расскажи мне».

От тяжелого голоса виконта губы леди Алии побледнели. Слезы потекли из ее глаз. Виконт Алия глубоко вздохнул. Не говоря ни слова, он наблюдал, как его дочь так сильно сжала кулаки, что ее руки побелели.

«Мн... з-извините, отец...», — всхлипнула Милея.

Виконт снова вздохнул. Его худшие опасения сбылись, и теперь их подтвердила его собственная дочь. Он несколько раз потер лицо руками: «Я прослежу, чтобы моя дочь сдалась и заплатила за свои преступления», — сказал он, - «Спасибо, что сообщили мне».

«Отец!»

«Мы поговорим позже. Возвращайся в свою комнату. И ты пока под домашним арестом», — холодно сказал виконт.

Лицо леди Алии побелело. Она сжала кулаки и опустила голову: «Хотела бы я не рождаться в этом доме».

«Что?!»

«Вы всегда такой, отец...», — возмущенно пробормотала Милея, в конце концов разрыдавшись, когда она вышла из гостиной.

Адель была немного удивлена. Она ожидала, что леди Алию ударят хотя бы несколько раз за ее плохое поведение. Хотя это ничего не решит. Дверь гостиной снова захлопнулась.

«Вы позволите ей сесть в тюрьму?», — спросила Адель.

«Да, она совершила преступление. Конечно, она должна будет», — решительно сказал виконт. Наркотики были строго запрещены в империи.

Как человек, проживший всю свою жизнь честно, виконт знал, что те же правила применимы к его дочери.

«Но он немного суров», — подумала Адель. Они все еще были аристократами, в конце концов. Было более чем возможно скрыть инцидент, если бы они захотели. Если бы виконт уже принял решение, то у Гексиона даже не было бы шанса сделать предложение.

Адель постаралась не выдать своего удивления.

После паузы Гексион медленно сказал: «Если это произойдет... есть большая вероятность, что она умрет».

Затем он пожал плечами, скрестив руки на груди.

Глава 128

Выражение лица виконта Алия стало жестким и угрожающим, его нежные глаза внезапно резко заблестели. Адель была удивлена, увидев, что Гексион может так легко встретить его взгляд.

«Ваше высочество великий герцог», — сказал виконт, - «Вы зашли слишком далеко. Если это все, что вы можете сказать, то я думаю, вам следует уйти».

«Вы не спросите, почему я это говорю?», — спросил Гексион.

«Дом Алия всегда будет стоять на своем».

Другими словами, он не поддастся ни на какие дешевые уловки. Адель была весьма впечатлена тем, как виконт Алия смог разглядеть намерения Гексиона за такой короткий разговор. Но Гексион просто равнодушно пожал плечами.

«Причина проста», — сказал он, - «Император считает дом Алия бельмом на глазу». Виконт Алия только что встал, чтобы выйти, но вместо этого его взгляд стал жестче, когда он посмотрел на Гексиона. Затем он поднял руку, чтобы потереть лицо: «Если вы пришли обсудить что-то опасное, это еще одна причина чтобы вам уйти».

«Я знаю, что вы тоже недовольны нынешним императором, виконт», — сказал Гексион, - «Император так же недоволен вами, гораздо больше, чем вы думаете».

«Ваше высочество великий герцог», - виконт предупредил, довольно строго. Гексион вздохнул. Он знал, что это будет нелегко, но виконта было гораздо сложнее убедить, чем он думал.

«Как вы думаете, почему леди Алия вдруг обратилась к наркотикам?», — спросил Гексион, - «Как вы думаете, это совпадение, что наркоторговец, достаточно могущественный, чтобы угрожать аристократам, просто случайно встретил вашу дочь?»

«Дом Алия всегда служил Его Величеству, независимо от того, кто был императором».

«Потому что вы верите, что Его Величество благословлен богами и является законным наследником престола?»                                            «Да, это так», — категорически сказал виконт. Он никогда не пойдет против кого-либо или не предаст его, особенно императора, которому он поклялся в верности.

Гексион медленно оглядел комнату. Он не чувствовал, чтобы кто-то шпионил. Затем он наклонился вперед и прошептал: «А что, если все это ложь?»

«Простите?»

«А что, если император не из законной родословной и солгал о том, что его благословили боги? Более того, что, если он использует вашу дочь, чтобы попытаться свергнуть дом Алия», - Гексион замолчал.

Глаза виконта Алия расширились, когда он сжал губы. До сих пор он не отреагировал ни на одно из слов Гексиона, но теперь его глаза были явно беспокойными.

«Тогда выслушаете, что я скажу?», — спросил Гексион.

«Вы вообще понимаете, что сейчас говорите? Если это просто какой-то детский бунт, то оставьте все как есть».

«Я знаю, что говорю. Вот почему я рассказываю это вам», — сказал Гексион, выпрямляясь. Он знал лучше, чем кто-либо другой.                «Если бы Гексион не спас леди Алию», — внезапно сказала Адель, — «Она бы стала наркоманкой и выкачала все ваше богатство, что даже вы не смогли бы ей помочь».

Она больше не могла сидеть тихо и слушать.

Она знала, как выглядит будущее. Она видела падение дома Алия собственными глазами и знала, что виконт Алия не сможет остановить это. К тому времени, как он поймет, будет слишком поздно.

И этот ребенок... Мальчик, который хотел спасти свою сестру, тоже будет брошен. Потом умрет и сама Адель. Она могла сказать все это с уверенностью, потому что видела все это сама.

«Леди Алия бы в конечном итоге зачахла от наркотиков, и никто бы не смог о ней позаботиться. И кредиты вышли бы из-под контроля, достаточно, чтобы довести хозяйство до банкротства».

Голос Адель был спокойным, но полным печали. Казалось, она видела все это своими глазами и пересказывала события по памяти. Гексион и виконт Алия молча слушали. Почувствовав подавленную атмосферу, Адель смущенно потерла затылок и остановилась.

«Может быть, я слишком любопытна», — сказала она.

«Нет, все в порядке», — тут же сказал Гексион.

Адель неловко рассмеялась и почесала щеку под капюшоном мантии.

«Я пытаюсь свергнуть императора», — добавил Гексион, - «У меня есть доказательства, подтверждающие мои слова, но их недостаточно. Вот почему мне нужна помощь вашей репутации, виконт. Пожалуйста, помогите мне раскрыть людям правду».

«Я не знаю, о какой правде вы говорите», — сказал виконт.

«Я имею в виду доказательства того, что император не имеет законного происхождения. У меня есть доказательства того, что он не благословлен и не избран богами. Он больше похож на демона, чем на что-либо другое». Выражение лица виконта потемнело. Гексион явно намекал на измену, что было серьезным преступлением. Одно неверное движение, и наказание не ограничится только одним человеком, а приведет к казни его ближайших родственников и всех остальных.

«Я уверен, что вы слышали слухи о том, что одна из моих рук парализована», — сказал Гексион. Виконт Алия не ответил, но по выражению его лица было легко понять, что он действительно слышал слухи. Гексион вздохнул, снимая перчатку. Затем он протянул ее перед собой.

«Вы знаете, что это?», — спросил он.

«Это... «Калло»», — пробормотал виконт.

«Да. До недавнего времени эти симптомы доходили до моего плеча. Кто, по-вашему, в этом виноват?»

Виконт Алия посмотрел на Гексиона, его выражение лица было напряженным.

«Ответственный...? Что вы имеете в виду? Это просто болезнь».

«А что, если я скажу вам, что это было сделано человеком?», — спросил Гексион. Глаза виконта стали жесткими, наконец, поняв правду. Он долго смотрел на руку Гексиона, затем поднял голову.

««Калло» — это болезнь дьявола, не так ли? Я вижу в этом только доказательство того, что вы совершили грех».

«Император может контролировать «Калло». Как это звучит?»

Виконт Алия молча посмотрел на Гексиона, затем грубо провел руками по своему лицу с долгим вздохом. Этот разговор был слишком сложным для его понимания. «И какие именно доказательства, по вашим словам, у вас есть?», — наконец сказал он.

«Я могу показать вам, но сначала мне нужно, чтобы вы согласились сотрудничать», — сказал Гексион, и его красные губы изогнулись в нежной улыбке.

У виконта перехватило дыхание.

Кто на земле когда-либо называл этого человека собакой императора? Кто когда-либо говорил, что он делает только то, что приказывает император? Человек перед ним был грозным зверем — молчаливо выжидающим своего часа в засаде, ожидающим, чтобы наброситься на свою жертву.

«Я не хочу быть вовлеченным ни во что опасное», — наконец сказал виконт.                «Но если вы этого не сделаете, вы умрете. Император станет непобедимым, и его злая родословная будет тем, кто навсегда завоюет империю».

Виконт Алия был из тех, кто не мог выносить несправедливость, оставшуюся неразрешенной. И Гексион знал это лучше, чем кто-либо другой. Он также знал, что у виконта было много счетов с императором.

«Если вам удастся свергнуть императора, то кто займет его место? Вы хотите сказать, что займете трон?»

На вопрос виконта Гексион улыбнулся, не сказав ни слова.

«Боже мой, вы действительно это имеете в виду? Это настоящая измена», - прошипел виконт Алия, понизив голос. Он покачал головой, его худшие подозрения подтвердились.

С древних времен император всегда пользовался полной поддержкой народа. Он предсказывал дождь, когда никто другой не мог этого сделать, и храм всегда доставлял божественные послания в пользу императорского замка. Император даже спас человека от мучительной смерти. Конечно, никто не знал, что случилось с этим человеком потом, но было нелегко сломать стену доверия, которую уже возвел император.

«Мы обнаружили древние артефакты, оставленные героем лордом Хоксенлайтом», - сказал Гексион, - «Где мы нашли доказательства, подтверждающие наши заявления. Это даже объясняет пробел в нашей истории».

Виконт Алия сжал кулаки.

«Мне нужен авторитетный археолог и семья, которые меня поддержат».

«Даже если так...»

«Виконт, за эти годы вы завоевали доверие во многих местах. Император не сможет так легко избавиться от вас с помощью «Калло»».

«Тем не менее, одного меня будет недостаточно».

Гексион кивнул. Это было точно. Этого будет недостаточно.

Однако, если они смогут найти местонахождение меча-основателя Шанайта, всех жертв «Калло» и место, где прятался Баэль... У них был шанс.

«Я знаю об этом», — сказал он.

«Пожалуйста, дайте мне немного времени», — сказал виконт.

«Я не могу дать вам много. И скажите своей дочери, чтобы она продолжала встречаться с наркоторговцем, как обычно, чтобы не вызывать подозрения».

«Почему это?»

«Я все объясню, как только вы согласитесь сотрудничать со мной», - Гексион улыбнулся и поднялся на ноги, - «Пожалуйста, сохраните это в тайне».

Виконт Алия кивнул.

Великий герцог казался дружелюбным, но в то же время устрашающим. Его черные глаза были похожи на бесконечную пустоту тьмы. Осознав, насколько он напуган, виконт напрягся.

«Ох...», - добавил Гексион, - «Кнут важен, но и пряник тоже. Комплименты могут иметь большое значение. Слишком много притеснений может заставить даже робкую и испуганную мышь укусить кошку». Виконт Алия на мгновение смутился, прежде чем выражение его лица стало жестким.

«Тогда до свидания», - сказал Гексион, - «Спасибо за уделенное время».

«Счастливого пути обратно».

«С нетерпением жду от вас хороших новостей».

Виконт проводил их, когда Гексион и Адель покинули поместье.

Глава 129

«Адель, как думаешь, монолиты могут указать нам местонахождение Шанайта?», — спросил Гексион по пути домой из поместья Алия.

«Я тоже так считаю», — сказала Адель, - «Думаю, есть такая возможность».

«Эй, Кари... то есть, Адель». Она остановилась на месте, услышав знакомый голос.

Гексион угрожающе нахмурился. Адель вздохнула, даже не оборачиваясь, зная, кто стоит за ней.

«Что ты здесь делаешь?», — сказала она.

«Блин... то есть», — сказал Куарен, сдерживая привычное ругательство, - «Я, э-э, несколько раз подходил, но тебя там не было. Поэтому на этот раз я подождал».

Он выдавил улыбку, сдерживая раздражение.

Это была стратегия, которую он использовал, чтобы справиться с этим двуличным великим герцогом. Но, конечно, Гексион видел его насквозь.                                                                   «У меня есть хорошие новости», — добавил Куарен.

«Хорошие новости?»

«Мать беременна. У нас будет младший брат или сестра».

Адель почувствовала, что напряглась от ухмылки Куарена. Она совершенно забыла об этом. Она так долго не была в доме герцога и не имела причин думать о них все это время. Это не значит, что она стала менее мстительной, но факт в том, что чувствовала себя более отстраненной от всего стресса, исходящего от этой семьи.

«Давно я ничего не слышал, но ты отсутствовала каждый черт... Я имею в виду, каждый раз», — сказал Куарен, глядя на Гексиона, который скрестил руки и фыркнул.

«Уже...», — тихо пробормотала Адель себе под нос.

Это была новость, которую она не особо хотела слышать, особенно сейчас. Она больше не была частью семьи герцога.

«Зачем ты мне это рассказываешь?»

«Что? Потому что ты тоже семья, конечно...» «Я уверена, что ни герцог, ни герцогиня не просили тебя сообщать мне об этом».

«Ну, очевидно», - прямо сказал Куарен, почесав затылок. Он закрыл рот, увидев, как нахмурилась Адель. Он стиснул зубы, увидев, как Гексион презрительно усмехается, но не предпринял никаких попыток напасть.

Вот придурок. Он хотел бы, чтобы Адель увидела, насколько лицемерен Гексион перед ней. Куарен пришел к выводу, что она отказывается возвращаться домой, потому что ее обмануло подлое, скользкое лицо Гексиона.

«Я не понимаю», - сказала Адель, - «Я ушла из этого дома. Мне все равно, родится ребенок или нет. Это не мое дело».

«Черт возьми, что ты, черт возьми...», - Куарен раздраженно провел руками по волосам, болезненно дергая за скальп, хотя он и не обращал на это внимания.

«Что тебе так нравится в этом... его высочестве великом герцоге?»                                             «Перестань заставлять меня повторяться. Мне нечего тебе сказать. Если это все, о чем ты пришел мне рассказать, просто иди домой», — сказала Адель ровно, без всякого выражения. Гексион был немного удивлен. Он был удивлен, что Адель может звучать холодно, как ледник, когда она обычно говорила тихо и нежно. Он также был удивлен, увидев ее такой раздраженной.

Раньше она всегда съеживалась, когда имела дело с кем-то из семьи герцога, ее нервы были острыми и напряженными.

Но сейчас Гексион ничего этого от нее не чувствовал.

Он улыбнулся про себя, стараясь не выглядеть слишком довольным тем, что она теперь полностью игнорирует Куарена.

«Ну, тебе стоит как-нибудь зайти», — сказал Куарен, - «Я уверен, что ребенок будет милым».

«Для тебя, может быть», — коротко сказала Адель.

«Мама была в плохом настроении с тех пор, как ты уехала. Было бы хорошо, если бы ты вернулась». Адель нахмурилась. Она не разговаривала с герцогиней с момента их последнего разговора. Она сказала герцогине, что жалеет ее, и герцогиня ответила молчанием вместо своего обычного резкого ответа. Честно говоря, Адель действительно жалела ее. Она была выдана замуж за далеко не ласкового мужчину, родила ему детей и даже потеряла дочь. Затем она была вынуждена стоять в стороне и смотреть, как ее муж привел ребенка от своего романа, чтобы заменить ее умершую дочь.

Конечно, Адель была жертвой, и герцогиня издевалась над ней. Но если это возможно, она хотела бы хотя бы спасти герцогиню от всего этого беспорядка. Она не собиралась прощать герцогиню за то, что та сделала.

Однако в то же время она не считала, что заслуживает смерти вместе с семьей.

«Я не вернусь в тот дом», — сказала Адель, - «И не собираюсь».

«Это уже слишком, не думаешь? Ты неблагодарна по отношению к людям, которые тебя воспитали». Как только Куарен это сказал, Адель схватила его за шею. Ее хватка была недостаточно сильной, чтобы представлять угрозу, но он все равно застыл в шоке. Адель оттолкнула его к стене и сжала шею со всей силы. Куарен слегка нахмурился, но выражение его лица не исказилось, и он не корчился от боли, как в тот раз, когда его душил Гексион.

«Я беру свои слова обратно», — сказала Адель, - «Я больше никогда не хочу тебя видеть».

«Что...»

«Я хочу убить тебя. Ты слышишь меня? Я хочу убить тебя! Я хочу, чтобы ты умер! Я хочу, чтобы вся твоя семья умерла. Все они... все! Все...»

Руки Адель упали с его шеи. Ее последняя нить самообладания оборвалась в тот момент, когда Куарен назвал ее неблагодарной. Убийственные мысли, которые она подавляла все это время, вырвались из нее прежде, чем она даже поняла это. «Вырастили меня? Не обманывай себя», — прорычала она, - «Я была всего лишь марионеткой, заменяющей твою мертвую сестру. Ты издевался надо мной, помнишь? Ты назвал меня фальшивкой!» Она сильно оттолкнула Куарена. «Не ищи меня снова. Если ты это сделаешь... Я не остановлю Гексиона, если он скажет, что хочет убить тебя». Куарен тупо уставился на Адель, все еще не оправившись от шока. Адель вложила свою дрожащую руку в руку Гексиона, и он ободряюще сжал ее.

«Ты слышал ее», — сказал он, поцеловав ее в тыльную сторону ладони, прежде чем приблизиться к Куарену, - «Если ты расстроишь ее еще раз, я обещаю, что ты умрешь самой ужасной и жалкой смертью, какую только можно себе представить», — прошептал он на ухо другому мужчине, его лицо исказилось в гримасе, которая никогда не выглядела такой ужасающей раньше, без капли смеха или озорства. Куарен сжал кулаки.

«Ты можешь передать герцогине, что она может посетить наше поместье, если у нее будет время», — сказала Адель.

Это был последний день, когда она встречалась с кем-то по имени Вифта. Гексион подошел и снова взял ее за руку, пока Адель медленно отворачивалась.

«Эй».                                                                           Она промолчала.

«Это твоя вина», — сказал Куарен тихим, приглушенным голосом.

Когда Адель оглянулась, озадаченная, он стиснул зубы.

«Ты была идиоткой, которая всегда улыбалась всему! Тебя, черт возьми, притащили, не так ли? Но ты только улыбалась. Ты улыбалась, даже когда люди говорили о тебе дерьмо. Какого черта, чему улыбаться? Если ты раздражена, просто кричи и говори, что ты раздражена! Если ты злишься, то плачь и устраивай чертову истерику!»

Куарен стучал кулаком по стене, не в силах сдержать свой гнев. Кровь капала с его руки. Впервые в жизни он был с ней по-настоящему честен.

Выражение лица Адель напряглось, когда она слушала.

«Зачем ты прячешься под одеялом и плачешь? Просто плачь на виду! Скажи, что ты не в порядке!», — закричал он.                                        Я в порядке, я в порядке, все в порядке. Это было все, что она когда-либо говорила, и это помешало ему как-либо ей помочь. Она могла бы просто сказать ему, что ей тяжело. Но она всегда сохраняла лицо без выражения или на лице все время была натянута мягкая улыбка.

И Куарен ненавидел это больше всего на свете.

«Что я должна была делать?», — сказала Адель, - «Меня заставили пойти в чужой дом и притесняли без причины, и я даже не могла сбежать. Что изменилось бы, если бы я сказала, что я не в порядке?»

«Я мог бы помочь тебе».

«Ты был хуже всех».

«Потому что ты не была со мной честна! Даже когда ты впервые пришла, ты продолжала вести себя так, будто все в порядке... Черт!» Куарен стиснул зубы и ударил окровавленным кулаком по стене еще несколько раз, не в силах сдержаться.

«Послушай, это то, что ты думаешь», - сказала Адель.

«Что..?»                                                                      «Даже не пытайся свалить вину на меня. Это не меняет того факта, что я ненавидела тебя больше всего», - ее голос был ледяным и беспощадным, заставив глаза Куарена расшириться, - «Знаешь, почему герцогиня ненавидела меня?»

«Потому что ты, очевидно…замена Карины».

«Это потому, что я внебрачная дочь герцога», - тихо сказала Адель.

«Что?», - Куарен удивленно вскинул голову. Он никогда раньше не слышал этого, ни от своей матери, ни от своего отца, - «Это чушь».

«Это не чушь. Это правда».

Глаза Куарена стали дикими и беспокойными.

Глава 130

«Так ты говоришь, что отец родил тебя вне брака? Ложь!»

«Доказательства прямо перед тобой», - сказала Адель.

Для Куарена Вифта мир вращался только вокруг него. Как только он думал, что что-то правильно, он не обращал внимания ни на что другое.

Адель становилась жертвой этого его мышления больше раз, чем могла вспомнить.

Ужасно.

«Я ненавижу тебя, Куарен Вифта». Она говорила ему это уже несколько раз, но он никогда не слушал как следует. Поэтому на этот раз Адель позаботилась о том, чтобы ее услышали. Она ненавидела его.

Она, с ненавистью в голосе, начала говорить : «Я ненавижу тебя так сильно, что от одной мысли о том, что я твоя единокровная сестра, мне хочется выпустить всю кровь из своего тела. Мне все еще нужно объясняться?». «Бл*дь!», - выругался Куарен, не в силах сдержать свой гнев. Он не был ребенком, но все равно выплескивал все свои эмоции, когда они приходили без всякого самоконтроля.

Адель ненавидела это в нем тоже. Она сама всегда подавляла свои чувства, но Куарен выставлял напоказ каждую малейшую каплю недовольства, чтобы весь мир мог это увидеть.

«Ты просто ужасен. Я столько раз хотела умереть из-за тебя. Ты говоришь, что я улыбалась всему, как идиотка, даже той отвратительной вещи, которую ты называл подарком?», - Адель сжала кулаки и уставилась на Куарена.

«Это потому, что я думала, что на этот раз он действительно может быть настоящим!», - ее голос становился все громче и громче, - «Может быть, на этот раз он действительно принес мне подарок — сказала я себе. И я была той дурой, которая каждый раз попадалась на это! Да, правда. Я была идиоткой, что попадалась на твою дешевую и грязную ложь!», — закричала она сквозь зубы. Ее тело дрожало от ярости.

Куарен не мог не смотреть на нее безучастно, наблюдая, как ее сдерживаемые эмоции выплескивались из нее. Она всегда была как тихое озеро. Спокойное, совершенно неподвижное озеро, которое едва двигалось, если не было ветерка. Вот почему он всегда считал ее скучной. Но посмотрите на нее сейчас.

То, что он считал озером, оказалось огромным океаном, взбудораживающим гигантскую приливную волну, которая мчалась на него.

«Я знала, что ты мусор, но я была достаточно отчаянной, чтобы радоваться любому подарку, который ты мне приносил, каким бы ужасным он ни был. И причина, по которой я так взволновалась... в том, что я думала, быть может это тот самый раз, что все может быть реальностью!»

«Это было...», - Куарен открыл рот, чтобы возразить, затем тихо закрыл его.

Она открывала эти подарки в волнении, потому что была глупой. Или потому что она была дурой. Она просто не могла отпустить этот последний лучик надежды.

Он не забыл обо мне. Он думал обо мне достаточно, чтобы принести домой подарок. Да, именно эта чертова надежда каждый раз сокрушала ее.

«Мне это больше не нужно», - сказала Адель, - «Я ничего не жду от тебя. Ты тот, кто сделал меня такой. Твоя семья, этот дом». Куарен был ошеломлен, не в силах произнести ни слова. Он наконец-то получил проблеск эмоций, которые хотел увидеть, когда Адель сердито на него посмотрела. Но то, что он увидел в ее глазах, было уродливым и ужасным, почти тошнотворным.

И в тот момент, когда он это понял, у него перехватило дыхание.

«Не говори так, будто твое насилие было моей виной», — кипела Адель, - «Ты был тем, кто пытался решить все насилием вместо разговора или внимания. Не вали это на меня».

«Я никогда тебя не бил...», — пробормотал Куарен тихим и подавленным голосом.

«Твоя первая ошибка — думать, что насилие может быть только физическим», — сказала Адель со вздохом.

Насилие — это больше, чем просто физическое избиение. Если бы это было так, гораздо меньше людей умирало бы от эмоциональной боли. Вот в чем разница между сильными и слабыми. Разница между доминирующими и подчиненными. «Ты — насильник. И худший из насильников. Ты спрашиваешь, почему я тебя так ненавижу. Ты говоришь, что мы семья. Тогда тебе следовало бы изменить свой взгляд на меня. Тебе следовало бы относиться ко мне как к равному себе».

«Я всегда считал тебя равной себе», — сказал Куарен, его оправдание звучало слабо и неуверенно.

Адель усмехнулась и подавленно опустила голову, прежде чем медленно поднять на него глаза. Ее взгляд был холоден как лед.

«Тот факт, что ты не знаешь, что сделал не так, только доказывает, что ты находишься в положении, которое невозможно выше моего», — сказала она.

Она больше не хотела иметь с ним ничего общего. Она даже не хотела разговаривать. «У меня нет планов быть частью твоей семьи. Кроме того, если герцогиня — твоя мать, разве ты не должен прекратить пытаться вернуть домой доказательство измены ее мужа?»

Глаза Куарена наконец-то отразили его шок. Было ясно, что он был слишком эгоистичен, чтобы думать о чем-то другом до сих пор.

«Это первая услуга, о которой я когда-либо просила тебя, Куарен», — сказала Адель.

Куарен поднял голову, его уязвимый взгляд встретился с ее. «Никогда больше не появляйся передо мной». Адель повернулась, чтобы уйти. Они только разговаривали, но она чувствовала себя измотанной. Она искренне надеялась, что это будет последний раз, когда она разговаривает с Куареном Вифта.

«Если он когда-нибудь снова придет за тобой, я не колеблясь нарушу свое...», - Гексион замолчал, когда понял, что забыл сначала отфильтровать свои слова. Он улыбнулся и поправился: «Я имею в виду, я напугаю его как следует и прогоню».

«Спасибо», — устало сказала Адель, кивнув головой.

Увидев, как она слабо плетется вперед, Гексион внезапно взял ее за руку: «Адель».

Она не ответила.

«Адель?»

«О... да. Что такое?», - она медленно подняла голову. Гексион щелкнул языком при виде ее усталого лица. Он горячо желал сломать Куарену лодыжки или, может быть, шею, чтобы тот больше никогда не появлялся перед Адель. Но он не мог показать ей эту сторону себя. На мгновение он подумал, что, возможно, вместо этого он попросит сделать это кого-то из своих людей. «Я подарю тебе много настоящих и искренних подарков», — сказал он вместо этого.

«А?..?»

Когда Адель в замешательстве подняла голову, Гексион внезапно потянул ее в переулок.

Он заставил ее встать у стены, затем поцеловал в шею под капюшоном.

«Так что забудь все о Куарене Вифта», — сказал он, - «Если бы ты смогла наслаждаться всеми дарами, которые я тебе даю, ничто не сделало бы меня счастливее».

«Ты говоришь только то, что я хочу услышать», — сказала Адель.

«Но я имею в виду это».

«Правда?»

«Конечно. Почему ты сомневаешься во мне? Это больно», — сказал Гексион, грустно опустив глаза. На его фирменное ворчание Адель не смогла сдержать тихого смешка.

«Клянусь, я никогда еще ни к кому так не цеплялся. Ты первая. И ты будешь последней». На его решительные слова Адель горько улыбнулась и медленно прижалась лбом к его плечу. Гексион поднял правую руку и нежно погладил ее по спине. Его прикосновение было нежным и осторожным, как обращение с хрупким стеклом.

Адель зажмурилась, ее веки дрожали: «Не делай этого... Даже если у нас есть чувства друг к другу, я не подходящий человек для тебя. Когда все это закончится...», — тихо сказала она, - «Мне нет причин оставаться рядом с тобой».

У нее больше не будет имени герцога или оправдания, чтобы вести себя как Карина Вифта. Она будет просто грустной маленькой никем. И Адель это ненавидела. Неважно, насколько добрым был Гексион, неважно, как сильно они любили друг друга, пока она была простолюдинкой, было ясно, что ей придется полагаться на него до конца своей жизни. Это ничем не отличалось бы от жизни, которую она вела при герцоге Вифта. Сейчас ее способность переводить древние тексты была полезна Гексиону, но как только он станет императором, даже это не будет значить ничего.

Гексион убрал руку с ее спины и обхватил ее щеку, приподняв лицо, чтобы она посмотрела на него: «Мы всегда можем придумать причину».   «А?»

«Ты можешь решить, где хочешь остаться. Твои навыки в

древних языках впечатляют. В императорском замке также работают археологи и историки», - он продолжал шептать ей на ухо, - «Империя всегда была скептически настроена, когда дело касалось раскопок древних артефактов. Вот почему большинство археологов и историков не могут получить надлежащее финансирование. Я подозреваю, что именно поэтому монолиты в лесу так долго оставались в покое».     «О! Это правда. Я не помню, чтобы слышала много новостей о каких-либо древних артефактах или исторических открытиях», - Адель согласилась с кивком. Империя была странным образом против раскопок прошлого, настолько, что многие люди вообще не знали, что археология была существующей профессией.

«Тела, которые мы видели в лесу, вероятно, были людьми, которые пытались расшифровать монолиты», — добавил Гексион, - «И если Баэль был тем, кто добрался до них, боясь, что правда может когда-нибудь раскрыться…»

«Это объясняет, почему археологов не так много», — закончила Адель. «Действительно. Так что у тебя много работы. Я могу придумать тысячу причин, по которым ты должна быть со мной». Он высказал свои предложения небрежно, как будто их было немного, но его идеи были чрезвычайно подробными. Было ясно, что он долго думал о многих областях, которые даже Адель пренебрегла рассмотреть.

«Может быть еще много артефактов, которые ждут, чтобы их раскопали. Людям нравится узнавать о неизвестном. И артефакты должны таить в себе множество историй... Так что, пожалуйста, не говори так. Это разбивает мне сердце», - Гексион медленно опустил голову и нежно прижался губами к ее губам, делясь своим теплом, - «Я чувствую, что могу заплакать».

От его дрожащего голоса Адель напряглась. Когда она медленно закрыла глаза в знак согласия, Гексион мягко прикусил ее губу и просунул язык ей в рот, проведя им по небу и нежной плоти внутри ее щек. Он пососал язык, затем медленно начал исследовать внутреннюю часть рта.

«Ммм...», - слабый стон вырвался из горла Адель.

Процеловав ее, как ему показалось, ровно столько времени, сколько нужно, Гексион снова слегка прижался губами к ее губам, прежде чем отстраниться.

Он все еще был достаточно близко, чтобы Адель чувствовала его дыхание, когда медленно открывала глаза.

«Я надеюсь, ты сможешь остаться со мной, Адель, отныне и навсегда».

Глава 131

«Но ты сказал, что у меня есть власть положить конец всему, когда...»

Когда бы я ни хотела, Адель не могла заставить себя закончить. Или, скорее, ее слова были похоронены под губами Гексиона, потому что он снова поцеловал ее, очевидно, просто чтобы заткнуть.

Когда Адель прищурилась, Гексион опустил глаза.

«Это больно», - проворчал он.

«Подожди, но ты тот кто сам...»

Гексион наклонился, чтобы снова прижаться губами к ее губам.

«Да, я признаю, что сказал это. Но ты действительно собиралась покончить со мной?», - спросил он, его выражение лица выглядело таким хрупким и уязвимым. Это был взгляд, который ему совсем не подходил, но он все равно умудрялся выглядеть таким красивым. У него было что-то особенное, от чего колени Адель слабели всякий раз, когда она смотрела на него.                                             «Ты действительно это имеешь в виду?», - снова спросил Гексион, - «Теперь ты меня ненавидишь?»

«Нет, это не то, что я...»

«Конечно, ты все еще та, кто держит весь контроль в этих отношениях. Ты можешь отбросить меня так безжалостно, как хочешь, когда захочешь».

«Никто никогда не говорил, что все зайдет так далеко», — многозначительно сказала Адель. Она знала, что Гексион наполовину притворяется. Ее голова понимала это, но ее сердце реагировало по-другому.

«Так ты не ненавидишь меня?», — спросил Гексион.

«Конечно, я...!», - Адель возмущенно вскинула голову, затем на мгновение замерла, пораженная собственным повышенным голосом, - «Конечно, я не ненавижу тебя», — закончила она.

«Правда?»

«Правда».

«Тогда я тебе нравлюсь?»

«Если бы мне пришлось выбирать между ненавистью к тебе и симпатией к тебе, я бы выбрала последнее». Гексион был ее спасителем, и Адель не ненавидела его. Если бы она была немного честнее, возможно, она чувствовала бы к нему то же самое. Но она не хотела высказывать свои чувства вслух.

«Тогда…», - начал Гексион.

«Да».

«Тогда, Адель...»

«Да».

«Ты откажешься стать моей настоящей возлюбленной?»

«Да», - автоматически ответила Адель, затем снова обдумала вопрос. Она наклонила голову набок и моргнула несколько раз, прежде чем снова поднять глаза: «Что?»

«Пожалуйста, позволь мне быть тем, кто будет стоять рядом с тобой», - сказал Гексион, переплетая свои пальцы с ее пальцами. Поняв, что он говорит, Адель медленно начала краснеть от жара.

«Я хочу, чтобы у нас были настоящие отношения... Не договорные, не сделка», — продолжил он.

«Это слишком внезапно...», — пробормотала Адель.

«Если я не буду торопить тебя, ты не могла бы об этом подумать?»                                           Адель зажмурилась, когда его голос щекотал ей ухо. Она опустила голову, не желая показывать свое пылающее лицо, но Гексион опустился на одно колено, чтобы сохранить с ней зрительный контакт.

«Адель».

«Пожалуйста, Гексион...», — пробормотала она, ее лицо горело.

Гексион посмотрел на нее, все еще стоя на одном колене. Мягко улыбнувшись, он сказал: «Я ничего не буду тебе навязывать. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я чувствую».

Она сжала губы и не ответила.

«Адель, я хочу тебя всю для себя. И надеюсь, ты скоро почувствуешь то же самое», - Гексион сверкнул улыбкой и медленно встал, - «Ты мне нравишься больше, чем когда-либо. В следующий раз я как следует подготовлюсь, прежде чем снова спрашивать, так что пока подумай об этом». Он провел пальцами по щеке Адель: «Надеюсь, ты будешь думать только обо мне».

Она ничего не сказала.

«Тогда, я думаю, мне станет легче», — сказал он с усмешкой. Адель тупо уставилась на него. Она просто не могла победить этого мужчину. Сильно покраснев, она опустила голову.

«Давай вернемся», — предложил Гексион, - «На сегодня, мы закончили нашу работу».

«Ладно...», — пробормотала Адель, все еще глядя вниз.

Гексион накинул на Адель капюшон, затем взял ее за руку и вышел из переулка.

***

Хлоп!

Когда Куарен так сильно хлопнул входной дверью, что она чуть не разбилась, все слуги вздрогнули и поспешно поклонились.

«Где отец?», — прорычал он.

«Его светлость в своем кабинете, милорд».

«Скажи всем вокруг, чтобы они свалили».

«Да, мой господин». Слуга быстро склонил голову и скрылся из виду.

Куарен всегда был непредсказуем, но сегодня он казался особенно устрашающим, пыхтя, как разъяренный бык. Все слуги дрожали от страха, когда мана яростно вырывалась из него и разлеталась в воздухе вокруг, заставляя украшения на стенах трястись и падать на пол всякий раз, когда он проходил мимо. Куарен распахнул дверь в кабинет, даже не используя руки. Оглушительный звук снова разнесся по всему дому.

«Что ты делаешь, Куарен?» Герцог Вифта сидел в кабинете с Фелисом. Они оба часто работали вместе, поскольку Фелис был наследником герцогства их отца. Но сейчас у Куарена не было времени ни на что из этого.

«На этот раз ты виноват, Куарен», — укоризненно сказал Фелис, убирая стопку документов. Но даже так хмурый взгляд Куарена не показал никаких признаков смягчения. «Отец», — сказал он угрожающе.

«Что?»

«Карина... Нет, Адель действительно твоя дочь?» Выражение лица герцога Вифта стало жестким. Фелис в замешательстве нахмурился.

«Кто такая Адель?», — спросил он.

«Замена Карины», — коротко ответил Куарен.

Фелис понимающе кивнул, хотя все еще не понял вопроса.                                                          «Ну, в любом случае, она заменяет Карину, так что...»

«Я спрашиваю, была ли она твоим внебрачным ребенком!»

Куарен взревел, прежде чем Фелис успел договорить.

Фелис и герцог Вифта оба напряглись. Герцог молча уставился на Куарена, сжав губы. Почувствовав сильное напряжение между двумя мужчинами, Фелис встал, чтобы выступить посредником.

«Что за чушь ты несешь, Куарен», — начал Фелис.

Лицо Куарена исказилось. Это была не чушь.

Он слышал это от Адель лично.

Честно говоря, он все еще не верил. Но Адель выглядела серьезной. Настолько серьезной, какой Куарен ее никогда не видел. И именно поэтому он не мог сомневаться в ней.

«Почему ты ничего не говоришь, отец?»

«Где ты это услышал?», - спросил герцог.

«Это не ответ, черт возьми! Я спросил тебя, правда ли это!», - закричал Куарен.

«Куарен Вифта! Ты сошел с ума? Как ты смеешь так говорить с отцом!», - закричал Фелис, схватив брата за шею и прижав его к стене. Куарен перевел свой свирепый взгляд на Фелиса.

«Отпусти», - прорычал он, - «Я не в настроении».

«Это не дает тебе права ругаться перед отцом, услышав какой-то беспочвенный слух. Ты, должно быть, сумасшедший, потому что ничто другое не объясняет твоего поведения. Ты странно себя ведешь с тех пор, как она ушла, но теперь, похоже, ты действительно сошел с ума!»

Куарен собрал свою ману и использовал ее, чтобы отбросить Фелиса, заставив его откатиться на несколько футов. К счастью, Фелис вовремя прикрыл свои жизненно важные точки руками и не пострадал.

«Все, что нужно сделать отцу, это сказать мне, правда это или нет! Почему ты ничего не говоришь, отец?!», - заорал Куарен. Фелис повернул голову, чтобы посмотреть на герцога, который все еще сохранял решительное молчание.

«Отец, Куарен, должно быть, услышал какой-то странный слух откуда-то».

«Я спросил, откуда ты об этом узнал, Куарен», - наконец сказал герцог.

«Отец..?»

Куарен сжал кулаки. У него было плохое предчувствие с тех пор, как он впервые об этом услышал, но теперь, когда он собственными глазами убедился в правде, не мог найти слов. Он выдохнул и опустил голову. Сдавленный смешок сорвался с его губ, когда его последняя надежда была разбита. Он думал, что, может быть... может быть, она ошибалась, и он мог бы объяснить ей правду.

«Так это правда», - Куарен сполз по стене и опустился на пол. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели, а кожа все еще была покрыта запекшейся кровью.

Глава 132

«Значит, она говорила правду...», - пробормотал Куарен.

«Она знала?», - сказал герцог, - «Как, черт возьми, она узнала?»

«Отец! О чем ты говоришь?!», - воскликнул Фелис, отворачиваясь от брата, чтобы встретиться с герцогом, наконец осознав всю серьезность ситуации.

«Ни слова об этом», - предупредил герцог Вифта, - «Вы оба. Вы поняли?»

«Скрывать это от кого? Кто не должен знать?!», - закричал Куарен.

«Твоя мать будет в шоке, если услышит. Итак...»

Услышав обеспокоенный голос герцога, Куарен тупо поднял глаза и уставился на отца широко раскрытыми глазами. Он пошатнулся вперед и встал перед герцогом.

«Ты не... не?», - сказал он.

«Не что?»

«Ты... нашел и ...привел эту девушку домой, даже не... даже не обсудив это с матерью, не так ли?», — спросил Куарен дрожащим голосом.

Герцог ничего не сказал.

«Знаешь, почему герцогиня меня ненавидела?»

«Потому что, очевидно...ты замена Карины».

«Это потому, что я внебрачная дочь герцога».

Герцог Вифта никогда не рассказывал об этом своей жене. Но Адель говорила так, как будто герцогиня уже знала правду.

«Скажи мне, что это неправда! Скажи мне, что это ложь! Скажи это!», — вскричал Куарен в тоске.

Герцог Вифта сжал зубы, схватившись за пульсирующую голову.

«Как? Как ты мог...? Отец, как ты мог?», - Куарен потер лицо руками.

Кровь на его костяшках только начала высыхать, когда он пришел, поэтому она оставила темные полосы на его щеках. Его пальцы дрожали: «Она сказала, что уже знает...» «Что?», — спросил герцог.

«Она сказала мне, что мать знает! Вот почему мать так ее ненавидела! Так какой смысл держать это в гребаном секрете сейчас?!»,  — взревел Куарен, его голос теперь был хриплым от всех криков.

Лицо Фелиса исказилось от раздражения. Казалось, его голова вот-вот лопнет от перегрузки информацией.

«Она... знает?»

Впервые глаза герцога Вифта изобразили шок. Куарен топнул ногой и грубо провел руками по волосам.

Издав рев ярости, он снова ударил кулаком по стене кабинета.

Все трое молчали, как будто ничего не произошло.

* * *

«Значит, там говорилось, что всего монолитов двенадцать, верно?»                                                  «Да...», — ответила Адель, услышав голос Гексиона в дюймах от своего уха. Его низкий и грохочущий голос было приятно слушать, но в то же время она чувствовала себя немного обремененной.

«Тогда осталось семь», — сказал Гексион, - «Нам придется заняться делом».

«Это правда», — согласилась Адель.

«Тогда как насчет того, чтобы пойти завтра?»

«Завтра?»

«Да, император скоро призовет меня к себе».

Адель помедлила, чтобы подумать, затем кивнула. Прошла примерно неделя с момента их визита в лес. Теперь она хорошо отдохнула и не имела причин отказываться.

Более насущная проблема... Она бросила взгляд на Гексиона, который лежал рядом с ней в постели и нежно улыбался ей.

«Что ты все еще здесь делаешь?», — спросила она.

«Эм... у меня болит рука», — ответил он.

«У тебя болит рука?»                                                   «Да. Я думаю, это из-за «Калло». Больно каждую ночь, знаешь ли...», - Гексион схватился за грудь, несколько театрально хныча.

«Я должна в это поверить?», - подумала Адель.

«И, кроме того, нам больше нечего скрывать друг от друга», - добавил Гексион.

Адель почувствовала, как ее лицо краснеет. Его кокетливые манеры, казалось, проявлялись только ночью, как будто он был совершенно другим человеком.

«Мне просто нравится быть рядом с тобой, Адель. Разве я не могу остаться?», — спросил Гексион, грустно глядя на нее.

Адель знала, что он скажет «Это больно», как только она покачала головой. «Только если ты пообещаешь ничего не делать», — наконец сказала она.

«О боже, разве я когда-нибудь делала тебе что-нибудь, когда мы спали в одной постели?»

Неужели он действительно думал, что ничего не сделал после всего, что происходило каждый раз, когда они проводили ночь вместе? Хотя... все это делалось по обоюдному согласию, так что ей нечего было сказать. «Тебя не было всю неделю», — сказала она, меняя тему.

«Ну, у меня были кое-какие личные дела... и мне нужно было встретиться с твоим другом Джином».

«О».

«Как насчет того, чтобы уехать завтра или послезавтра, когда погода будет хорошей?»

«Ладно», — ответила Адель, тихо зевнув.

Теперь, когда одеяла стали вдвое теплее, ее окутал сон.

Гексион нежно похлопал Адель по спине правой рукой. «Спокойной ночи, Адель», - пробормотал он.

«Тебе тоже».

«Всегда хорошая ночь, когда я с тобой».

«О, пожалуйста...», - Адель уставилась на него, чувствуя себя полностью проснувшейся.

Гексион притянул ее в успокаивающие объятия.

Через мгновение она снова погрузилась в сон, ее дыхание теперь было медленным и ровным.

«Я серьезно, но ты, кажется, мне не веришь», - Гексион прижался лбом к ее волосам со смешком, довольно улыбаясь. ***

«Доброе утро, Адель».

«А? Джин?»

Прошло не так много времени с тех пор, как Адель в последний раз видела Джина, но по какой-то причине ей показалось, что прошла целая вечность. Она взглянула на Гексиона и увидела, что его губы поджаты, как будто он уже ожидал этого. Она остановилась у входа в лес и повернулась к Джину, который слабо улыбался ей. Он шагнул вперед и протянул руку к волосам Адель, но Гексион оттолкнул его.

«Если ты пришел сюда, чтобы подтвердить факты, то почему бы тебе просто не заняться этим?», - сказал он.

«Тс-с», - проворчал Джин, - «Почему бы тебе не перестать вести себя как ребенок? Ты просто слишком жалок».

«Я не против быть жалким, если это касается того, кого я люблю. Хотя очевидно, что ты никогда в жизни не держал девушку за руку». Двое мужчин препирались, как обычно, но не было той острой напряженности, что была в прошлый раз. Они стали довольно близки после нескольких самостоятельных встреч без нее? Конечно, оба, вероятно, яростно отрицали бы это, если бы услышали мысли Адель.

«Что ты здесь делаешь, Джин?», - спросила она.

«Я пришел увидеть тебя и подтвердить то, что он мне о тебе рассказал».

«Понятно. Как мило. Это будет похоже на то, будто мы снова занимаемся поисками, как делали это давным-давно», - заметила Адель.

Джин фыркнул и взъерошил волосы, прежде чем Гексион успел его остановить, а затем первым направился в лес.

Спустя мгновение Гексион погладил ее по волосам.

«Что ты делаешь..?», - спросила Адель.

«Очищаю волосы», - ответил Гексион.

«Что?»

«Сегодня шестой монолит, да?», - быстро сказал Гексион, отворачиваясь и меняя тему разговора из-за озадаченного выражения лица Адель. Адель согласилась, подозрительно глядя на него.

Заметив, что его шея краснеет, она отвернулась. Ей стало неловко, просто глядя на него, и она покраснела: «Д-да. Там говорилось, что ты должен смотреть вперед от четвертого монолита и идти прямо».

«Хорошо».

Гексион и Адель вошли в лес, держась на небольшом расстоянии друг от друга.

Джин наблюдал за ними, скрестив руки на груди, раздраженно вздыхая. Он не мог понять, что произошло между ними, пока он отвернулся от них.

«Адель никогда раньше не делала такого лица», - подумал он, тихо идя за ними. Насколько он помнил, Адель всегда была бесстрастной. Она была совершенно лишена эмоций, с тусклыми глазами, в которых таился глубокий скептицизм по отношению к жизни. Но сейчас она выглядела довольно яркой и счастливой.

«Адель, не слишком ли мы далеко друг от друга?», — проворчал Гексион.

«А?»

«Не думаю, что я смогу даже дотянуться до тебя отсюда. Хотя бы держись от меня на расстоянии вытянутой руки». И это был тот самый человек, который всегда говорил с Джином с жестким и надменным выражением лица, чьи слова сейчас звучали уважительными, в то время как на самом деле все остальное в нем было не таким.

Джин нахмурился, раздраженный тем, что он так ныл, притворяясь таким слабым.

«Пожалуйста, Адель», — пробормотал он.

«Ты что обкурился?», — серьезно спросил Джин.

Глава 133

Джин был потрясен тем, как Гексион опустил глаза и медленно приблизился к Адель, прося ее оставаться на расстоянии вытянутой руки. Еще немного, и их тела склеились бы вместе, не только руки.

«Тебе действительно нужно идти с нами?», — внезапно спросил Гексион

«Что?», — сказал Джин.

«У меня едва хватает времени наедине с Адель, и, честно говоря, я не могу не думать, что ты так просто получаешь такую возможность».

Джин усмехнулся.

Адель поспешно потянула Гексиона за руку, чтобы предостеречь его, но его угрюмый взгляд все еще был прикован к Джину. Его глаза были не такими враждебными, как раньше, но этого было достаточно, чтобы Джин почувствовал себя оскорбленным.

«Ты, должно быть, считаешь меня шуткой, теперь, когда все затихло на некоторое время», — сказал Джин.

«Я всегда думал о тебе как о шутке», — ответил Гексион.    «О, и поэтому ты встал передо мной на колени?»

«Кто перед кем преклонил колени?», — парировал Гексион.

«Ты же умолял меня помочь, не так ли?», — фыркнул Джин.

Гексион сжал кулаки и прищурился. Затем он коротко выдохнул и взял Адель за руку. «Адель, мне грустно», — жалобно сказал он, незаметно придвигаясь к ней еще ближе.

Адель в смятении переводила взгляд с одного на другого. Джин выглядел так, будто в любой момент может взорваться.

«Он всегда такой подлый?», - спросил Гексион, - «Я так расстроен».

«Ох...», — запинаясь, пробормотала Адель, - «Я всегда думала, что Джин дружелюбен...»

«Дружелюбен? Он? Он дружелюбнее меня? Как жестоко...»

«Нет, я...», - Адель вздохнула. Джин возмущенно посмотрел на Гексиона. Кто тот, кто отшвырнул его руку?

Гексион явно спровоцировал его первым, когда Джин просто хотел обменяться приветствиями.

«Адель», - сказал Джин.

«Э... да?»

«Я серьезно. Тебе следует отвезти его в больницу. Очевидно, что он болен».

Адель неловко усмехнулась. Она знала, что Гексион ведет себя так намеренно, но это не означало, что она могла просто проигнорировать его. Ей было трудно принять какую-либо сторону.

«Гексион», — сказала она с обеспокоенной улыбкой, - «Хватит притворяться, идем».

«Ладно...»

Выглядя недовольным, Гексион выпрямился. Все трое поплелись вперед болтая, и в мгновение ока они оказались перед четвертым монолитом. Гексион повел их, заставив Адель встать позади себя, а Джин охранял ее сзади. Путь к шестому монолиту был очень длинным. Никаких четких дорог, как раньше, не было, поэтому им пришлось прорубать деревья, чтобы продолжать идти. Но сколько бы они ни рубили ветки, деревья продолжали преграждать им путь.

Визг!

Гррр...

Вдобавок ко всему, со всех сторон их начали окружать подозрительные крики животных. Услышав звук, Гексион и Джин тут же потянулись за мечами.

Адель почувствовала напряжение, услышав, как мечи вытаскиваются из ножен.

«Что это?», — пробормотала она.

«Я не уверен. Этот лес просто полон вещей, которых я не понимаю», - ответил Гексион.

«Может быть, лучше вернуться», — сказал Джин.

«Если мы повернем назад, то нам все равно придется вернуться сюда снова», — объяснил Гексион, - «И в этом лесу ты не увидишь путь вперед, пока не преодолеешь свои страхи». Джин взглянул на Адель, которая тихо и молча шла вперед, как будто соглашаясь.

Честно говоря, Джин не мог понять ни одного из них. Для него было очевидно, что это убийственное присутствие, угрозы, которые он чувствовал в этом месте, были не от мира сего.

«Но мы окружены», — сказал он.                         «И мы снова будем окружены, если придем сюда в следующий раз, Джин». «Сейчас не время сохранять спокойствие», — настаивал Джин.

Проведя много лет в темном подземном мире, он мог распознавать опасность лучше, чем кто-либо другой, но эта энергия, которую он чувствовал, была чуждой. Его зрачки расширились, когда он сузил глаза: «Это кажется действительно опасным».

«Но пока на нас никто не нападает», — указала Адель, - «Мы не сможем ничего решить, если не продолжим идти вперед».                                           Джин сжал губы. С каких это пор она может высказывать собственное мнение и добровольно выбирать более опасный путь? Джин всегда помогал Адель. Не только сейчас, но и с тех пор, как они вместе оказались в трущобах. Он всегда заботился о ней, хотя она могла и не чувствовать того же.

Адель была странным человеком. К тому же она была загадочной. Она ни разу не просила никого другого о помощи. Но время от времени, когда он предлагал ей еду, когда она голодала, принимала ее без протеста.

Он видел, что она ненавидела сочувствие, но на самом деле никогда не отказывалась от любой доброты, оказанной ей. Она просто говорила спасибо сухим голосом, и Джину нравилось в ней это. Вот почему он время от времени заботился о ней, ровно настолько, чтобы она не умерла. Он мог бы оказать ей гораздо больше услуг, если бы она когда-нибудь попросила. Он жил в тех же канавах, что и она, но, по крайней мере, он был там лидером и мог заботиться о своем собственном народе. Но Адель никогда не умоляла, никогда не просила о помощи. Она тащила свое маленькое тело, чтобы найти еду, и в дни, когда у нее ничего не получалось, она побежденно приседала в углу и наполняла свой живот водой из колодца. Для нее было естественно проиграть игру на выживание, поскольку она была слаба. Но это не мешало ей пытаться каждый день. Конечно, большинство дней заканчивались неудачей. Она была жива, но без воли к жизни. Она пыталась искать еду, потому что была голодна, но если бы смерть пришла за ней, закрыла бы глаза и с радостью приняла ее.

«Адель, ты ненавидишь получать сочувствие?», - спросил он.

«Сочувствие?», - повторила Адель, - «Ну, я не могу сказать, что мне это нравится, но... я бы, по крайней мере, была рада, что кто-то подумал обо мне».

Когда она улыбнулась ему, Джин резко вздохнул. Теперь она была другой. За годы, что они были в разлуке, когда он рылся в кучах трупов, разыскивая ее, она где-то встретила кого-то и изменилась.

«Так ты выбираешь идти вперед, хотя знаешь, что это опасно?», — спросил он.

«Да».                                                                   «Почему?»

«Ну, потому что я наконец-то нашла то, что могу сделать сама», — ответила Адель.

«Но разве для этого нужно получать пощечины от веток и листьев? Зачем?», — подумал Джин.

«Зачем все это?», — произнес он вслух.

«Не знаю», — медленно произнесла Адель. Она несколько раз открывала и закрывала рот, пытаясь найти нужные слова. Потом улыбнулась: «Есть кто-то, кому я нужна».

«Нужна... ты?»

«Да. Я жила жизнью, совершенно не по своей воле, когда кто-то протянул мне руку и сказал, что ему нужна только я. Поэтому я согласилась помочь ему. И поскольку он движется вперед, я иду следом позади него».

У Джина перехватило дыхание. Он не мог понять. Он был сбит с толку, но в то же время странно благоговел, поскольку внутри него шевелились неизвестные эмоции. Он всегда думал, что Адель хочет быть одна, поэтому наблюдал за ней издалека. Но теперь он жалел, что позволил ей уйти.

«Тебе было одиноко?», — спросил он.

Адель медленно повернула голову, чтобы посмотреть на него с горькой улыбкой. Затем она снова устремила взгляд на спину Гексиона. После долгой паузы она медленно кивнула.

«Да», — коротко сказала она, - «Когда я была маленькой, я боялась быть частью любой группы. Я боялась, что мне будет больно, и не хотела никому сдаваться, поэтому просто притворялась сильной. Но все это было напрасно. Это было бы бессмысленно, если бы я умерла».

Джин молча слушал ее признание.

Гексион, казалось, тоже слушал, но он знал, что лучше не вмешиваться в разговор.

«Но я поняла», — продолжила Адель, — «Что мне одиноко. Я должна была думать иначе. Я не должна была быть одинокой, но я была».

Джин не мог подобрать слов. Он совсем не ожидал, что она скажет это. Адель никогда не хотела оставаться одна. Ему впервые пришло в голову, что, возможно, она просто искала кого-то, на кого можно опереться.

«Что я говорю?», - пробормотала Адель, порозовев и потирая щеки. «Остановись, человек».

И тут из ниоткуда раздался рычащий и хриплый голос. Все трое замерли на месте. Затем Гексион рефлекторно потянул Адель к себе и заставил ее спрятаться за ним.

«Кто ты?», - спросил он.

«Это не то место, куда могут войти люди. Возвращайтесь сейчас же».

«Мы ничего не собираемся делать. Мы просто хотели увидеть монолит», - крикнул Гексион в воздух. Его встретила тишина, так как тут и там все еще раздавались крики животных. Но это было все.

«Если ты сделаешь еще хоть одно движение, я убью тебя», - резко предупредил голос, когда Гексион сделал шаг вперед. Гексион сжал губы и отступил.

Вскоре их окружила тьма, словно наступила ночь.

«Ты расшифровала пятый монолит?», — спросил голос.

«Да». На этот раз ответила Адель. Голос снова затих. Адель, Гексион и Джин нервно сглотнули и стали ждать, что голос скажет дальше. Однако Джин был занят тем, что пытался найти остальную часть своей группы.              «Понятно. Вы — претенденты», — наконец произнес голос.

«Претенденты?»

«Тех, кто пытается увидеть монолиты до конца, я называю претендентами».

Затем что-то массивное упало с деревьев над ними, заставив землю вздрогнуть в ответ.

Глава 134

Адель, Гексион и Джин в шоке уставились на существо. Оно стояло перед ними на двух ногах, имело длинную морду и, казалось, было самцом. У него была длинная борода, растущая из обеих щек, узкие и ярко-желтые глаза, вытянутые в стороны, и лицо, полное серого меха. Его уши были заостренными и торчали из головы.

Волк, на которого он был похож больше всего, фыркнул, когда его взгляд медленно скользнул по трем людям: «Вы 27-я группа, которая пришла сюда за все это время», — сказал он, - «И в общей сложности семь групп прошли и успешно расшифровали шестой монолит, чтобы добраться до седьмого. Если вам это удастся, вы будете восьмой».

«Волк говорит...», — запинаясь, пробормотал Джин. Адель и Гексион тоже были удивлены, но они уже испытали слишком много сюрпризов, чтобы ощутить настоящий шок. Однако Джин чувствовал себя иначе. Он не мог поверить, что это сверхъестественное существо действительно стоит прямо перед ним. К счастью, он был достаточно умен, чтобы промолчать, а не говорить ничего.

«Здесь уже было 27 человек?»

«Да, 27 групп. Некоторые были поодиночке, а некоторые группами по три, иногда по пять», — сказал волк, говоря совсем как человек. Это было чудесное и странное зрелище. Как волк может говорить, не говоря уже о том, чтобы двигаться таким образом?

«Значит, их было довольно много...», — пробормотала Адель.

«Прошло много времени с тех пор, как мой хороший друг воздвиг эти монолиты, несколько столетий в человеческом мире. Вы не можете думать, что единственные, кто нашел это место», — ответил волк, презрительно фыркнув.

Адель поджала губы и ничего не сказала.

«Это место — область жертвоприношения и боли», — продолжил волк.

«Жертвоприношения и боли...?», — повторила Адель. Какое леденящее душу описание. На этот раз именно она потянулась и взяла руку Гексиона. Увидев это, Джин сжал губы в тонкую линию.

«Она нашла точку опоры», - подумал он. Место опоры в трудные времена и страх. Видимо, она знала, где искать помощи, когда у нее не было выбора. По крайней мере, Джин был ее вторым выбором. Она все равно попросила его о помощи. И именно поэтому Джин собирался помочь. Он горько улыбнулся про себя и продолжил слушать.

«Вы, должно быть, слышали крики животных по пути сюда», — сказал волк.

«Мы слышали», — ответил Гексион.

«Это были разные духи, созданные из человеческих эмоций, таких как жажда крови и обида. Если вы сможете убить их, найдете путь к седьмому монолиту. Пока один из вас расшифровывает монолит, другой должен убивать их без отдыха».

«Это все?», — спросил Гексион.

«Да, это все», — ответил волк, обнажив зубы в отвратительной ухмылке. Гексион прищурился, не зная, была ли улыбка искренней или нет. «Они умирают сразу после того, как его пронзили?», — спросил Джин.

«Нет. Если их перерезать, они размножатся. А если отрезать еще раз, они соберутся и станут еще более сильным существом. Через два часа они станут такими же сильными, как я, а через три часа они станут такими же сильными, как мой хороший друг, и нападут на тебя», — ответил волк.

Сильнее с каждым часом... Это было почти похоже на турнир. Но, конечно, это было все, что угодно, только не игра.

«Это жертва», — добавил волк, — «Ты должен пожертвовать собой ради дела».

«А как же боль?», — спросил Джин.

«Когда они нападут на тебя, ты вспомнишь самое болезненное воспоминание в своей жизни и снова переживешь свою самую сильную боль».

Лица Джина и Гексиона застыли. Адель крепко сжала свой блокнот, ее лицо было мертвенно-бледным.

«Вы не сможете убежать, как только ступите сюда, но я великодушен и всегда даю один шанс».

«Что вы имеете в виду под шансом?», — спросила Адель.

Волк издал лающий смех. «Если ты откажешься от своих воспоминаний о монолитах, я приму это как плату и оставлю тебя в живых. Это предложение остается в силе на протяжении всего испытания».

«Это смешно».

«Эти разнородные существа убивают разум, а не тело. Вы должны быть осторожны, чтобы не позволить своему разуму быть парализованным ужасной болью. Они разорвут его и сожрут, как еду», - волк оттолкнулся от земли и запрыгнул на деревья над ними, посылая вниз дождь из листьев, - «Итак, тогда… Сражайтесь с духами, чтобы проложить путь. Надеюсь, вы не поддадитесь чарам по пути», - сказал он со смешком. После его слов смертоносные духи наконец бросились к трем людям. Они приняли форму волков с красными глазами и телами, такими же черными, как тени. Джин и Гексион замахнулись мечами на 10 духов, которые бросились на них. Это было так легко, что они не могли не фыркнуть. Но вскоре тела, распростертые на земле, начали разделяться на две части. И в то же время оттуда, где в последний раз стоял волк, появилась длинная и мерцающая серебряная дорожка.

«Адель, ты должна идти», - сказал Гексион.

«Хорошо».

Адель решила броситься на тропу, а не колебаться. Когда она это сделала, Джин и Гексион снова ударили духов.

Они разделились и снова стали больше, заполняя пространство своими черными телами, их злобные глаза тихо смотрели на двух мужчин.

«Пойдем», - сказала себе Адель. Глубоко вздохнув, она сделала первый шаг. Путь к монолиту был довольно странным. Это была прямая дорога, которая тянулась далеко вперед, и вокруг нее не было ничего, кроме тьмы. Казалось, конца ей не было видно, сколько бы она ни шла.

Сглотнув от страха, Адель быстро пошла вперед, не отрывая своих глаз.

«Адель, детка... моя детка... Иди сюда». «Правильно, ты должна быть с нами. Это твой дом. Теперь ты можешь жить с мамой».

Адель медленно повернула голову на голос, раздающийся рядом с ней. Она увидела прекрасную женщину, стоящую рядом с герцогом Вифта. Они оба тепло улыбнулись ей, протянув к ней руки, маня к себе.

«Сражайся с духами, чтобы проложить путь. Надеюсь, ты не будешь очарована по пути».

Адель вспомнила слова говорящего волка.

Это ли он имел в виду под очарованием? Губы Адель скривились в улыбке.

Это было настолько абсурдно, что она даже не могла заставить себя рассмеяться. Возможно, именно этого она и хотела больше всего. Но Адель никогда раньше не задумывалась об этом и просто находила это нелепым. Больше всего она знала, что герцог Вифта никогда не посмотрит на нее с таким выражением лица. «Это слишком похоже на сон», — сказала себе Адель.

Она отвернулась и продолжила идти вперед. Наконец, она достигла унылого участка земли. В центре находился пень огромного дерева, который был срублен и заменен монолитом, одиноко стоящим, мрачным и унылым. Все окружающие его деревья казались мертвыми. Это было похоже на то, как будто кто-то опрыскал это место средством от сорняков.

Адель на мгновение уставилась на голые и тощие ветви, на которых не было видно ни одного листка. Лес «Фулхейм» должен был быть пышным и красивым. Так было везде, где она бывала до всех прошлых монолитов. Но эта местность казалась землей мертвых. Она была сырой и полной неприятной энергии, которая цеплялась за воздух.

«Редко, когда человек достигает этого места так быстро», — раздался голос.

«Потому что вы показали мне что-то настолько нелепое», — ответила Адель.

«Это то, чего ты всегда хотела».                        «Но я знаю, что это никогда не сбудется». Адель медленно подняла голову. На вершине монолита стоял волк на двух ногах. Он спрыгнул и приземлился перед монолитом.

«Это никогда не сбудется, говоришь?», — спросил он.

«Верно», — без колебаний ответила Адель, открывая свой блокнот. Не было смысла мечтать о том, что никогда не произойдет. Ее мысли было достаточно легко прочитать.

Волк, оборотень по имени Форн, наблюдал, как Адель расшифровывает монолит со странным выражением лица.

«Ты знаешь, почему это место выглядит таким заброшенным?», — спросил он.

«Нет, не знаю», — равнодушно ответила Адель. Она даже не удостоила его взглядом, быстро работая над своими переводами. Ее ручка без колебаний черкала по странице.

Глаза Форна расширились от удивления, когда он уставился на Адель.

Это второй раз, когда я вижу, как кто-то переводил так быстро. Однако первый человек едва ли был похож на человека и мог считаться исключением. «Ты, возможно, знаешь, если читала предыдущие монолиты, но именно здесь когда-то был запечатан Баэль», — сказал Форн, прищурившись.

Рука Адель замерла на блокноте.

Глава 135

Адель выпрямилась, чтобы как следует рассмотреть Форна. Она только сейчас заметила свое унылое окружение. Это, безусловно, выглядело как область, изъеденная смертью. Деревья были мертвы и высохли, из них торчали тощие ветки. Ни единого сорняка или насекомого не было видно. Это была явно неподходящая среда для живых существ.

«А за этим монолитом», - сказал Форн, - «Дерево, которое срубил мой друг. Остался только пень».

«Понятно», — ответила Адель.

Она попыталась снова сосредоточиться на переводе. Информация Форна ничего не изменит. Она решила подавить любопытство и сосредоточиться только на том, что может сделать в данный момент. Вместо того, чтобы совать нос в прошлое, которое она не может изменить, было бы продуктивнее работать над поставленной перед ней задачей. Прямо сейчас Джин и Гексион отчаянно сражаются с духами. Они решили охранять передовую, так как умели владеть мечом и сражаться. Она же была слишком слаба, чтобы даже держать меч. Но когда дело доходило до монолитов, она была уверена, что может расшифровать их быстрее, чем кто-либо другой.

«Разве тебе не любопытно?», — спросил Форн.

«Мое любопытство может подождать», — ответила Адель.

«Понятно. Какой мудрый человек. Но даже самые мудрые из людей склонны совершать ошибки», — продолжил Форн, прислонившись к монолиту.

Адель изо всех сил старалась игнорировать его и сосредоточиться на своих переводах.

«Мой друг ничем не отличался. Он был сильным для человека, более честным и красивым, чем кто-либо, но он не мог преодолеть свое любопытство».

А она не могла сосредоточиться, не тогда, когда Форн продолжал говорить с ней. Ее рука начала прыгать по бумаге. Она делала ошибки по пути и должна была вернуться и вычеркнуть их. Если это была своего рода тактика отвлечения, Адель должна была признать, что она работала. «Конечно, отчасти это была моя вина», — добавил Форн.

Адель начинала чувствовать раздражение. Она хотела, чтобы Форн замолчал, и уже сходила с ума от беспокойства о том, что происходит позади нее. И вся эта болтовня совсем не помогала. Не то чтобы она могла что-то сделать с тем, что уже было сделано.

Баэль был освобожден, и в результате этого бесчисленное множество людей уже пострадало.

Сожаление об этом сейчас ничего не даст. Оглядываясь назад и чувствуя себя виноватой, она не вернет упущенные возможности.

«Изначально я был стражем этого дерева Баэль».

«Умоляю!», — резко бросила Адель.

«Что?»

«Не могли бы вы помолчать?» Адель подняла ручку и посмотрела на существо, не в силах больше сдерживаться. Чувствуя себя на грани, она раздраженно посмотрела на Форна, по-видимому, даже не боясь его острых клыков.

«Что..?», — снова сказал Форн, поднося лапы к ушам и уставившись на нее в недоумении. Прежде чем он успел что-то сказать, Адель решительно вмешалась: «Пожалуйста, успокойтесь».

Форн выглядел явно ошеломленным, его рот был широко открыт.

«Если вы несете чушь, чтобы отвлечь меня, у меня нет выбора, кроме как разобраться с этим. Но если это не так, вы можете рассказать мне, когда все это закончится», — сказала Адель, - «Джин и Гексион там сражаются. Я не могу просто сидеть здесь и болтать с вами».

Форн встревоженно огляделся, затем наконец кивнул. Когда он забрался на вершину монолита и занял свое место, Адель снова начала переводить.

Здесь нет дневного монолита... На этом монолите не было гравировок на поверхности.

Он был совершенно гладким, и все, что она могла видеть, были слова, написанные соком фей. Она обошла монолит, но больше ничего не заметила.

«Ты закончила?», — спросил Форн.

«Нет», — коротко ответила Адель. Форн снова закрыл рот. Его никогда так не отвергали. Из тех, кто добрался сюда, некоторые слушали его, расшифровывая монолит, а другие даже вели беседы, работая над переводами.

Не могу поверить, что она сказала мне замолчать... Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то на него злился. Он тупо уставился в небо, затем снова опустил голову, чтобы посмотреть, как Адель записывает свои заметки.

«Какой странный человек», — заметил он.

«Не такой странный, как волк, который ходит на двух ногах», — раздраженно отрезала Адель.

Форн почувствовал себя атакованным. По какой-то причине ее сердитый голос был страшнее, чем два мечника, сражающихся неподалеку от них.

Пока Адель деловито строчила в своем блокноте, Форн ошеломленно наблюдал. Если предположить, что она правильно расшифровала, значит обладала исключительным мастерством, которого он никогда раньше не видел у других людей. Его взгляд стал серьезным, когда он уставился на Адель. Нагнувшись, чтобы перевести последнее предложение, Адель медленно выпрямилась. Она стояла на коленях на земле, и ее одежда теперь была покрыта грязью, но ее это, казалось, не беспокоило.

«Ты закончила перевод?», — спросил Форн.

«Да. Теперь, пожалуйста, сделайте что-нибудь с этими штуками там», — сказала Адель.

«Я не могу этого сделать», - Форн покачал головой.

«О чем вы говорите!», — сердито сказала Адель, топнув ногой, - «Вы обещали», — запротестовала она.

«Я не могу просто пропустить кого-то. Мне жаль, но я не могу пропустить тебя, пока ты не расшифруешь это как следует».

Увидев, как он оскалил зубы, Адель нахмурилась: «Тогда прочти. Вот».

Она протянула ему свои заметки, но Форн лишь фыркнул и покачал головой. «Ты читай. Если все правильно, я тебя отпущу. Если нет, тебе придется переводить снова». Ошеломленная Адель отвернулась от него. Снаружи Джин и Гексион сражались с духами, принявшими облик людей. Духи, казалось, были сильны, потому что даже вместе, двое мужчин, видимо, боролись изо всех сил.

«Я думал, ты впечатляешь, но и они тоже», — сказал Форн.

«Прошло не более трех часов. Разве они не слишком сильны?», — спросила Адель.

«Я только сказал тебе, что они средние. Их сила зависит от того, как быстро их убивают».

Другими словами, духов убивали слишком быстро, и они стали сильнее гораздо раньше, чем ожидалось. Выражение лица Адель потемнело.

«Прошло всего чуть больше часа...»

Форн покачал головой в недоумении. Противники должно быть были действительно грозными, если даже Джин и Гексион проигрывали, сражаясь вдвоем. Адель поспешно опустила взгляд на свой открытый блокнот. Она царапала страницы гораздо быстрее обычного, и ее почерк был диким беспорядком. «Так что, мне просто нужно это прочитать?»

«Да. Я знаю содержимое всего этого монолита наизусть. Если ты правильно расшифровала, я немедленно избавлюсь от этих духов».

Адель кивнула. Бросив последний взгляд на Джина и Гексиона, она открыла рот:

«Желаю тебе успеха в шестом препятствии», — медленно прочитала она.

Теперь Форн прислонился к монолиту, наблюдая за ней с открытым ртом. Не почувствовав никакой реакции с его стороны, Адель с облегчением вздохнула и перешла к следующему предложению. Она была уверена в своих навыках перевода, но все еще нервничала.

Хотя она несколько раз проверила свою работу, боялась, что ей придется начинать все сначала, если ошибется.

«Я не могу гарантировать твою безопасность, начиная отсюда. Вот почему я доверил шестой монолит своему другу, который является хранителем этого места».                           «Верно», — тут же сказал Форн, — «Я стал здесь стражем по его просьбе».

Он кивнул головой, выглядя довольным. Адель открыла рот, чтобы продолжить чтение, но Форн взволнованно вмешался снова: «Честно говоря, я впервые встретил здесь своего друга, когда охранял Баэля. Я не должен был подпускать никого к дереву, знаешь ли».

«Что..?»

«Но после того, как я проиграл Хоксенлайту в битве, у меня не было выбора, кроме как позволить ему войти».

Кровь Адель кипела от его вмешательства, но она сжала кулаки, чтобы не показать этого. «Разве я не могу услышать это позже?», — процедила она сквозь зубы.

«Приятно рассказать тебе сейчас, чтобы ты поняла».

«Но мои друзья умирают там!», — запротестовала она. Форн нахмурился и оглянулся. Казалось, они не умирали. На самом деле, они загоняли духов в угол, выглядя определенно убийственно. Ее слова совершенно не соответствовали ситуации.

«Умирают?», — наконец сказал он.

Больше было похоже, что ее друзья обезумели.

Глава 136

«Откуда взялись эти звери?», — подумал Форн. Даже если двое мужчин сражались как команда, они все равно были против древнего духа лорда Хоксенлайта.

Двое людей не должны были быть соперниками для разносортных духов, но хотя они, казалось, проигрывали, все еще были сильны после того, как прошло много времени.

Еще более удивительной была эта женщина перед ним, которая беспокоилась за этих людей там, как будто они были слабаками.

С кислым выражением лица Форн неохотно кивнул. Спор с ней ничего не решит.

«Хорошо, можешь продолжать», — сказал Форн, махнув рукой. Адель кивнула.

«Только самые опытные могут продолжать с этого момента, поэтому я перестал писать дневной монолит», — прочитала она.

«Верно. Он действительно говорил что-то подобное», — сказал Форн, постукивая себя по подбородку.

«Я думала, вы помните наизусть каждое слово», — заметила Адель.

Форн пожал плечами: «Прошло уже пятьдесят лет с тех пор, как здесь был последний претендент. Не то чтобы я забыл. Ты все равно провалишься, если скажешь что-то, чего я не помню», — сказал он, высокомерно отмахиваясь рукой.

Нахмурив брови, Адель продолжила: «Те, кто может войти сюда, должны пройти через моего друга».

Форн гордо фыркнул через нос: «Это потому, что я хотел помешать менее компетентным пройти через этот монолит и умереть бессмысленной смертью», — пробормотал Форн, напевая себе под нос, выглядя довольным.

Адель проигнорировала его и продолжила читать: «Возможно, ты уже слышал об этом от Форна, но это место — то, где когда-то был запечатан Баэль».

Бросив взгляд на Форна, она поспешно перевела взгляд на следующее предложение, надеясь, что он больше ее не перебьет: «Дерево, которое я срубил под гипнозом, не в силах преодолеть собственное любопытство. Мое прошлое. Мое сожаление. Мое отчаяние. Все это покоится в этом месте».

«Он был переполнен сожалением», - подчеркнул Форн, - «Он возвращался сюда десятки раз, чтобы встать на колени».

Адель коротко кивнула и продолжила: «Я знал, что ничего не могу сделать в этот момент, но я все равно возвращался сюда сотни раз, обвиняя себя в том дне. Я молился, чтобы моя реальность изменилась, хотя и знал, что этого не произойдет».

Адель закрыла рот. Она провела языком по своим пересохшим губам и вздохнула. Она тоже отчаянно жаждала чего-то раньше. И сильнее было отчаяние, когда это не сбывалось. Может быть, лорд Хоксенлайт когда-то чувствовал то же самое?

«Но ничего не изменилось. Я не мог ничего изменить», - прочитала Адель, - «В тот день, когда я ударил его ножом, я увидел предательство в его глазах. Я увидел отчаяние и обиду. Я также увидел воспоминания и счастье нашего совместного прошлого».       Глаза Форна следили за Адель, пока она медленно читала свои переводы. Ее предложения были почти идеальными для того, кто расшифровал монолит за столь короткое время. Он почти чувствовал, как будто Хоксенлайт лично читал ему монолит.

«Многие из его слов пронзили меня, как кинжалы, но в тот день и в тот момент именно я разорвал его сердце на куски и выбросил на ветер», — продолжила Адель.

Форн вспомнил Хоксенлайта, которого знал давно. Он был сильным, красивым и всегда добрым. Но с тех пор, как его близкий друг стал императором, он иногда возвращался в это место один, просто чтобы тупо посмотреть на него.

Затем он уходил. Иногда он приходил сюда, чтобы спрятаться и пролить слезу. В других случаях он бил по земле в глубоком сожалении, даже до такой степени, что ранил себя. Форн игнорировал Хоксенлайта всякий раз, когда это случалось, полагая, что ничего не может сделать.

«Может быть, мне стоило остаться рядом с ним немного дольше и утешить его», — тихо размышлял он. Только сейчас ему пришло в голову, что если бы он занял другую позицию, результаты могли бы измениться. Если бы они выпили вместе или если бы он прислушался... Если бы он сделал это, то, возможно, его сердце не сжималось бы так болезненно каждый раз, когда он слышал эту историю.

Когда Форн затих, Адель ускорилась.

«Он не убил меня. Вместо этого он позаимствовал силы Баэля, чтобы выдворить меня из замка. Но, возможно, мне стоило солгать и остаться рядом с ним».

Форн медленно потер лицо своими мохнатыми руками. Другие люди уже расшифровывали тот же самый текст раньше, но по какой-то причине его сердце особенно болело, когда он слушал, как Адель читает свои переводы вслух.

«Не было ничего, что можно было бы вернуть, как бы я ни сожалел. Если бы даже отчаянно этого хотел, смог бы я изменить этот ужасный конец к лучшему?», - Адель прочитала, прежде чем остановиться, чтобы перевести дыхание. Форн был глубоко погружен в раздумья, его выражение лица застыло в хмуром взгляде. Адель оглянулась и увидела, что Гексион и Джин все еще сражаются.

«Я бродил по улицам, когда наткнулся на женщину», — продолжила она.

Форн, перестав прерывать Адель, плюхнулась перед ней и пристально посмотрела на нее, внимательно слушая. Адель этого не знала, но Форн никогда раньше этого не делал.

«Она была худой от голода, ее глаза были пустыми, а волосы растрепались, но у нее все еще была сильная решимость жить».  Адель легко догадалась, что это была женщина, которую любил лорд Хоксенлайт, потому что ее уже несколько раз упоминали.

«Знал ли ты? Яд Баэля распространяется с разной скоростью в зависимости от человека».

Адель наклонила голову набок.

Учитывая, что это была болезнь, это имело смысл. Но почему об этом сейчас упомянули? Адель быстро перешла к следующему предложению.

«Большинство людей не доживают до месяца, но она боролась с ядом Баэля больше года». Адель снова склонила голову. Тогда сколько лет Гексион сражался с ним? Даже если он периодически получал противоядия от императора...

Я не знала, что Гексион был таким невероятным. Если большинство людей не доживало до месяца...

Даже по древним меркам, изначально не было проведено много исследований яда Баэля.

«Но она, должно быть, устала, потому что медленно начала умирать», — медленно прочитала Адель жалобным голосом, — «Я был просто чужаком, залитым кровью, но она дала мне место для сна и подала мне суп из кусочков картофеля в прозрачном бульоне».

Отчаяние и печаль уступали место более светлому и обнадеживающему тону. Адель этого не осознавала, но Форн это определенно чувствовал.

«Картофель не был приправлен, и суп состоял только из воды и картофеля, но я все равно находил его довольно вкусным».

Форн сидел неподвижно и слушал ее историю. Сам он никогда ничего не предлагал Хоксенлайту. Он только терпел, думая, что ждать его — единственное, что он может сделать.

«У нее была младшая сестра, которую она отчаянно пыталась защитить. Это придавало ей волю к жизни».  Это было как единственный луч солнца в мире отчаяния, последняя оставшаяся нить надежды.

«Я навещал ее время от времени. Несмотря на все трудности в ее жизни, она была дружелюбным и светлым человеком».

Адель не знала, но тон ее голоса теперь был значительно светлее, чем раньше.

Форн горько улыбнулся. Если подумать, он даже ни разу не предлагал Хоксенлайту ни одного фрукта. Он никогда не думал, что пожалеет об этом, но осознание пришло к нему как гром среди ясного неба.

«Я начал с нетерпением ждать встречи с ней. Потому что, когда я был рядом, также чувствовал большую мотивацию жить», — Адель медленно продолжала читать свои записи, - «Но ее сестра умирала от болезни. Это было то, с чем даже я не мог помочь. И на шестой день, когда я навестил ее, она была на грани смерти». В ней слышалась смесь надежды и печали: «Она была опустошена после смерти сестры. А яд Баэля, который целый год не выходил за пределы одной ноги, внезапно поглотил половину всего ее тела».

Глаза Адель расширились. Возможно ли, чтобы яд распространился с одной ноги на половину тела за такой короткий промежуток времени?

После минутного раздумья в ее голове сформировалась теория.

Глава 137

«Я почувствовал, как мое сердце упало. Чувство, которое я никогда раньше не испытывал, затопило все мое тело. Мое сердце колотилось, и я был в ужасе. При мысли о ее смерти я даже не мог дышать», - прочитала Адель, затем поджала губы. Из текста было ясно, что лорд Хоксенлайт был влюблен в эту женщину. Она медленно продолжила: «Я пытался поговорить с ней, но она уже потеряла волю к жизни. Яд Баэля, казалось, чувствовал это, потому что быстро распространялся по телу, убивая ее».

Адель чувствовала отчаяние лорда Хоксенлайта, но это было отчаяние другого рода. На этот раз она надеялась на счастливый конец.

Форн наклонил голову с любопытством, но не стал прерывать. Тем временем, бой все еще продолжался позади них. Удивительно, но Гексион и Джин начали загонять в угол разносортных духов.

Вы, должно быть, шутите... Форн усмехнулся про себя. Он должен был признать, что эти авантюристы были живым доказательством того, что люди действительно эволюционировали на протяжении веков.         «Я понял, что, хотя встречался с ней всего шесть раз, уже был влюблен в нее. Я уже был поражен ее улыбкой, ее смехом», — декламировала Адель.

Форн тихо улыбнулся. Так что, похоже, Хоксенлайт наконец нашел того, кто залечил его раны. Он нашел того, кто сделал то, что сам Форн не мог.

Люди... Они были удивительным видом, всегда таким цепким.

«Той ночью я впервые в жизни пролил слезы перед кем-то другим», — прочитала Адель.

«До этого он все время плакал, скрываясь», — фыркнул Форн, отдернув голову.

Но по какой-то причине он не выглядел особенно недовольным.

«Мне до сих пор стыдно снова вспоминать ту ночь. Однако... Она видела во мне Хоксенлайта, просто обычного человека, вместо того, чтобы поклоняться мне как герою. Она никогда не узнает, как сильно это меня утешило».

Лорд Хоксенлайт, казалось, был очень обременен словом «герой».                         «Когда я плакал, она разрыдалась вместе со мной. Мы держались друг за друга некоторое время, и той ночью... мы... занимались... любовью». Лицо Адель становилось все краснее и краснее, и в конце концов она опустила голову. Она не хотела читать эту часть вслух. Когда жар подкрался к ее лицу, она поспешно обмахнулась блокнотом.

«Ты заболела?», — спросил Форн.

«Нет...», - бросив осторожный взгляд на Форна, Адель поспешно продолжила, - «В тот день я понял две вещи». Лицо Адель все еще горело красным, но она изо всех сил старалась сохранять самообладание: «Я не знаю почему, но моя кровь и телесные жидкости обладают силой смывать яд Баэля. Можно извлечь пользу, просто находясь рядом со мной».

Кровь и жидкости лорда Хоксенлайта могли бы излечить яд Баеля. У Адель перехватило дыхание.

«Во-вторых, яд Баеля действует крайне медленно на тех, у кого сильная воля к жизни».

Обдумывая слова, Адель не могла не задуматься. Это так похоже на меня. Она сделала паузу, прежде чем перейти к следующему предложению. Она также занималась любовью с Гексионом.

Они провели ночь вместе. И каждый раз, когда они спали вместе, яд Баеля уменьшался в теле Гексиона, как будто он очищался.

Почему я...? Адель тупо уставилась в свои записи.

Почему у нее была такая же сила, как у лорда Хоксенлайта? Может, это просто совпадение? Казалось, все слишком хорошо выстраивалось, чтобы считаться совпадением.

Ее связь с Гексионом и ее встреча с монолитом... Все это казалось судьбой. Она не должна была иметь такие силы. Хотя если бы кто-то спросил, были ли у нее эти силы до того, как она вернулась во времени, она бы не смогла ответить уверенно. Потому что до своей смерти она никогда не встречала никого с ядом Баэля. И у нее никогда не было таких глубоких отношений с кем-то.

Почему... Почему у меня эта способность? Она не могла понять, как ей дали эти силы. Это было почти как будто ей суждено было связаться с Гексионом. Один вопрос вел к другому, и вскоре ее мысли запутались в одну большую паутину замешательства.

Адель крепче сжала свой блокнот.

«Человек, есть проблема?», - наконец спросил Форн, когда Адель долго молчала.

Она резко подняла голову и поспешно покачала головой. Сначала были более срочные дела.  «В то же время я решил сложить с себя бремя героя, завершив эти двенадцать монолитов», — прочитала она.

Форн вздохнул.

Это было правдой. Хоксенлайт больше не вмешивался в дела человеческого мира.

Он просто сосредоточился на женщине перед собой и переключил свое внимание на существ в лесу. Он никогда не выходил в человеческий мир, за исключением тех случаев, когда женщина просила его купить продукты. «Я знаю, что я это начал, но ничего не мог с этим сделать».

Хоксенлайт сдался. И смысл его отставки был ясен. Как и ожидалось, было очевидно, что император владел Баэлем, и что монолиты дадут ответ.

«Я рад, что мне хотя бы удалось вернуть Шанайт», — прочитала Адель, ее глаза сияли. Меч основания был ключом к выполнению плана Гексиона. «Десятый монолит скажет тебе о его местонахождении. Если ты сможешь закончить мою историю для меня, я буду очень благодарен», — прочитала Адель.

Последнее предложение не казалось таким безнадежным, как первое. Оно просто ощущалось комфортно и непринужденно, как будто Хоксенлайт сбросил бремя со своих плеч. Форн откинул голову назад, чтобы посмотреть на небо.

Оно такое синее... Оно ничем не отличалось от того дня, когда он впервые встретил Хоксенлайта, или от любого другого дня, если уж на то пошло.

«Иди вперед», — прочитала Адель, на что Форн снова опустил голову, - «Возможно, ты найдешь отчаяние и надежду, а может быть, даже истину, которую ты искал».                                              Форн медленно поднялся на ноги. История подходила к концу. Он слышал монолит десятки раз, но, услышав его в новом голосе, содрогнулся, а его волосы встали дыбом. Она заканчивала. Форн не собирался преуменьшать такой безупречный успех.

«Я не знаю, когда моя история наконец будет рассказана. Это могут быть десятилетия или даже столетия, но я надеюсь, что это когда-нибудь произойдет», — сказала Адель.

«Седьмой и восьмой монолиты можно будет достичь по пути духов, как только Форн откроет его для тебя».

Седьмой и восьмой? Разве монолиты обычно не показывали по одному за раз? Прежде чем успела спросить, она открыла рот, чтобы прочитать последнее предложение.

«Надеюсь, ты сможешь дойти до конца. Я буду ждать тебя на финише». Слова, казалось, были пронизаны скрытым смыслом.

***

«Хорошо, ты проходишь. Я избавлюсь от...», — начал Форн. Он поднял руку, но замер, прежде чем успел щелкнуть пальцем. Адель с любопытством посмотрела на него, затем повернула голову, чтобы проследить за его взглядом.

«О...», — выдохнула она.

«Эти сумасшедшие ублюдки», — выругался Форн. Адель сжала губы.

Гексион и Джин вонзили свои мечи в сердца и головы последних оставшихся духов быстрее, чем Форн смог заставить их отступить. Духи были сделаны из тени и не могли проливать кровь, поэтому вместо этого из их тел вырвалось облако черного дыма. Казалось, это был источник того, из чего был сделан путь.

Неудивительно, что Форн казался полностью раздраженным, наблюдая, как умирают его духовные пешки. Испытание было проверкой на выносливость и на то, как долго они смогут продержаться против духов. Их не должны были убивать на самом деле.

«Эти люди всегда такие глупые?», — спросил Форн. «Эм... немного», — призналась Адель. Она не могла этого отрицать.

«Я полагаю, что дураки и безумцы существуют в каждую эпоху», — проворчал Форн, вспоминая человека, который когда-то прошел так далеко по пути в одиночку.

Этот ублюдок убил всех духов в одиночку, затем неторопливо расшифровал монолит, прежде чем направиться к следующему.

Форн все еще не был уверен, был ли он человеком или другим существом в человеческом обличье.

«Адель, с тобой все в порядке?», — позвал Гексион.

«Эти монстры были такими раздражающими», — добавил Джин.

Выяснив путь, ведущий к монолиту, они вдвоем пошли по нему, чтобы найти Адель. По тому, как они были покрыты грязью, было ясно, что им пришлось пережить тяжелую битву.

«Спасибо», — сказала Адель, - «Вы убили их всех быстрее, чем я успела расшифровать монолит».

С застенчивой улыбкой она помахала перед ними блокнотом. Гексион огляделся вокруг, затем обернулся: «Я пойду за своим мечом».

«Что? Нет. Я не это имела в виду», — твердо сказала Адель.

Гексион неловко улыбнулся. Когда они с Джином подошли к ней поближе, Адель заметила, что их одежда разорвана.                «Вы ранены?!», — закричала она.

Глава 138

«На меня напали, потому что этот парень отвлек меня», — пожаловался Гексион.

«Это ты меня отвлек», — сказал Джин, - «Изложи факты».

«Это ты виноват, что на меня напали».

Джин и Гексион начали препираться, сжимая кулаки и рыча друг на друга, пытаясь переложить вину. Если бы они не оставили свои мечи погруженными в духов, они, возможно, даже начали бы дуэль.

Адель выдавила из себя неловкую улыбку. Увидев ее выражение лица, Гексион смущенно почесал щеку и закрыл рот, прежде чем спросить: «Ты закончила перевод?»

«Да. Он как раз собирался избавиться от духов, но вы двое сумели справиться с ними быстрее», — объяснила Адель.

Гексион резко взял ее за руку. Он редко задыхался, но сейчас был весь в поту и дышал прерывисто.

Джин выглядел так же отвратительно: «Тсс, если бы только на меня не напали», — сказал он.

Как и говорил страж, как только их ранил один из духов, их худшие воспоминания внезапно всплыли в головах. И Гексион, и Джин были взбешены этим, и они потеряли контроль, сражаясь в диком безумии, чтобы это не повторилось.

Конечно, никто из них не чувствовал необходимости говорить ей об этом.

«Вы прошли, безумцы», — сказал Форн, махнув рукой, выглядя сытым по горло.

Гексион и Джин бросили на него беглый взгляд, прежде чем снова обратить свое внимание на Адель.

Им было на него наплевать.

«Почему это место такое бесплодное?», - спросил Гексион.

«Здесь впервые был запечатан Баэль», - объяснила Адель, - «И я думаю, что Шанайт спрятан где-то в лесу».

Гексион взял ее за другую руку, выглядя взволнованно.

«Правда?»                                                                      «Да. Я покажу тебе свои переводы позже. И, судя по всему, седьмой и восьмой монолиты будут вместе после этого. Форн расскажет нам, как туда добраться», - сказала Адель, оглядываясь назад.

Она указала на Форна, который опирался на одну ногу, скрестив руки. Он гримасничал, недовольный тем, что его духи были жестоко побеждены.

«Начинай идти», - сказал он.

Адель кивнула.

Когда она взяла на себя инициативу и начала идти, Гексион и Джин последовали за ней. Их одежда была порвана, но в остальном они выглядели невредимыми. Они боролись с возросшим отчаянием после того, как их ранили в первый раз.

«Вы вторые, кто сделал то, что вы сделали с духами», - заметил Форн.

«Вторые? Значит, до нас был кто-то еще?», — спросил Гексион.

«Конечно. Ты думал, что ты единственный сумасшедший, который когда-либо существовал?», - Форн фыркнул.              «Значит, их двенадцать?», — спросил Джин.

«Да. Сегодня был шестой, так что вы ровно на полпути».

«Конечно», — кивнул Джин, скрестив руки на груди. Если впереди были такие препятствия, отправлять Адель одну было бы опасно. Джин был рад, что решил последовать за ними.

«Мы бы погибли, если бы вам пришлось расшифровывать монолит во второй раз», — шутливо сказал он.

Никто не засмеялся. И Адель, и Гексион подумали, что это вполне возможно.

Когда они выбрались из темной дороги, Форн вытащил из духов два меча.

«Безумцы!», — сердито закричал Форн.

Духи, теперь с зияющими дырами в груди, рассеялись в воздухе, как дым, а затем исчезли в тени Форна. Когда Форн щелкнул пальцем, появилась еще одна темная дорога. На этот раз она тянулась в направлении 10 часов от шестого монолита.

Конца не было видно, и это заставило их почувствовать себя гораздо более беспокойно, чем раньше. Как только они втроем ступили на путь...

«Кстати, начиная с шестого монолита, вы можете перемещаться только по этим странным дорогам», - добавил Форн легкомысленно, словно вспомнив.

«Что это значит?», - спросил Джин.

«Это значит, что отныне вы не сможете повернуть назад, когда захотите», - ответил Форн с ухмылкой.

Лицо Джина внезапно исказилось в устрашающей гримасе, когда он сделал шаг к Форну: «Ты же не хочешь сказать, что мы застряли здесь, не так ли?», - спросил он угрожающе.

Форн щелкнул языком, вздрогнув. Эти люди действительно люди? Почему они такие пугающие? Он с трудом выпрямился и покачал головой: «Я не говорю, что вы не можете уйти».

«Тогда что же это?»

«Я говорю, что дороги, по которым вы можете выбраться из леса, теперь ограничены». На этот раз выражение лица Адель изменилось. Она медленно спросила: «Не могли бы вы... рассказать нам больше подробностей, пожалуйста?»

«До сих пор вы могли покинуть лес, когда захотите, даже если вы были на полпути, верно?», — сказал Форн.

«Да».

«Но теперь единственные дороги, ведущие наружу, находятся у восьмого, десятого и двенадцатого монолитов».

Адель кивнула.

Как он мог упомянуть такую важную информацию так легко и небрежно всего за несколько секунд до их ухода? Что бы произошло, если бы они вошли, не услышав этого?

Адель нахмурилась при этой мысли.

«Вам следует говорить об этом заранее», — укоризненно сказала она.

«Я же сказал тебе, прежде чем ты перешла к следующему. В чем проблема?», — бесстыдно запротестовал Форн, не чувствуя никакой вины. Адель сдержала усмешку.

«Есть что-то еще, что мы должны знать?», — ехидно спросил Джин, скрестив руки на груди. Форн нерешительно погладил подбородок когтями, притворяясь, что глубоко задумался.

Пожав плечами, он наконец сказал: «Не знаю», - затем он воскликнул, словно что-то вспомнил, - «Для седьмого и восьмого монолитов... Ну, лучше помолчать».

«Помолчать? Почему?», — спросила Адель, моргая в замешательстве.

Форн озорно улыбнулся: «Кто знает?», - не торопясь с ответом, он добавил с усмешкой, - «Хозяин там действительно страшный».

Адель не могла не подумать, что Форн чем-то похож на хулигана с улицы. Было очевидно, что он мстит Гексиону и Джину за то, что они пронзили духов из его тени.

«Говоря о мелочности», — проворчала Адель себе под нос.

«Так что, если мы вернемся домой после восьмого монолита и захотим вернуться снова, что нам делать?»

«Ты можешь вернуться сюда или спросить напрямую у хозяина», — уклончиво ответил Форн. Адель нахмурилась, но просто кивнула, не желая начинать с ним спор.

«Иди прямо отсюда. Просто продолжай идти, и ты придешь».

«Хорошо».

«О, и человеческая женщина».

«Да?»

Форн покраснел, выглядя немного смущенным. Он привычно почесал бороду, затем прочистил горло. «Спасибо».

Адель моргнула в замешательстве. Она понятия не имела, что это значит. «Что..?»

«Я почувствовал, что сегодня смог по-настоящему понять своего друга, благодаря тебе. Я понял, что был... невероятно эгоистичным другом», — признался Форн.

Адель все еще выглядела смущенной. Но вместо того, чтобы объясниться, Форн отмахнулся от них.

«Неважно», — сказал он, - «Что бы я сказал таким людям, как вы? Просто идите».

Он обращался с ними, как с вредителями, но Адель не выглядела особенно оскорбленной. «Ну, спасибо», — сказала она, коротко кивнув головой.

«Конечно», — отмахнулся он, - «Я просто делал свою работу».

На этот раз Джин повел их по дороге.

Когда Адель последовала за ним, а за ней Гексион, дорога полностью перекрылась.

«Семена, которые ты посадил, наконец-то прорастают, Хоксен», — пробормотал Форн, теперь оставшийся один.

Он поднял голову к небесам, затем вздохнул, посмотрев туда, где когда-то была дорога. Затем он прыгнул в деревья наверху, и лес снова стал совершенно тихим.

Глава 139

«Этой дороге просто нет конца», — пожаловался Гексион, продолжая идти по невероятно длинной тропе.

«Я знаю. Думаю, прошло не меньше получаса», — ответила Адель, кивнув в знак согласия.

«А что, если этот тупой сукин сын указал нам неверное направление?», — раздраженно сказал Джин, ведя группу по пустой дороге тьмы.

«Сомневаюсь», — пробормотал Гексион, но не снял руку с меча.

Вопреки своим словам, он выглядел готовым вернуться и вонзить меч в оборотня при малейшей провокации. Адель неловко улыбнулась и продолжила идти, не сказав ни слова. Вскоре они увидели слабый свет, ожидавший их вдалеке. Джин намеренно шагнул вперед, не колеблясь. В конце концов все трое сошли с темной дороги, которая исчезла, как только они вышли из нее.

«А... пещера?»

Их окружала пещера из грязи и камня, где даже самые тихие звуки отражались от стен и отдавались эхом. Вспомнив, что Форн предупреждал их, чтобы они не издавали ни звука, когда прибудут, Адель придержала язык.

«Думаю, нам сначала нужно найти факел», — сказал Джин, и Гексион кивнул в знак согласия.

Помимо того, что им приходилось молчать, надвигающаяся на них темнота мешала им видеть. Они едва могли различить силуэт человека прямо перед собой.

«Нет никаких дров, чтобы развести костер», — прокомментировал Джин. Точнее, было слишком темно, чтобы найти хотя бы одну веточку на земле. Адель огляделась, затем заметила оставленный использованный факел. «Думаю, там есть факел».

«Тебе все видно?», — тихо воскликнул Джин.

«А? О... да», — смущенно сказала Адель и кивнула. Она могла видеть в темноте благодаря благословению феи. Это не особо бросалось в глаза, потому что она спала, когда было темно, но благословение казалось полезным в такое время. Ее зрение было не таким ярким, как днем, но она, по крайней мере, могла ясно видеть объекты на расстоянии.

«Я странная, не так ли?», — сказала она.

«Снова не беспокойся ни о чем», — сказал Джин со вздохом.

Адель не то чтобы волновалась, но она действительно думала, что у нее есть довольно ненужный навык. И она не хотела слишком сильно отклоняться от того, что считала человеческой нормой.                                      «Быть не такой, как все, означает, что ты можешь делать больше, чем другие люди. Перестань принижать себя», — добавил Джин, похлопав ее несколько раз по плечу.

Адель кивнула. Он был прав. Если другие люди не могли этого сделать, значит, она была единственной, кто мог.

«Все в порядке, Адель», — сказал Гексион.

«А?»

«Я поддержу тебя, так что тебе не придется и пальцем шевелить», — гордо сказал он.

Адель рассмеялась. Она не смогла заставить себя кивнуть, потому что казалось, что он действительно может уложить ее и не позволить ей даже пальцем шевелить, если она это сделает.

«Я пойду за факелом», — сказала она.

«Это не так уж далеко. Мы можем пойти вместе», — прошептал Гексион, притягивая Адель за талию, - «Мы просто оставим эту штуку здесь. Я в любом случае не хочу отвлекаться».

Было очевидно, о что он имел ввиду говоря «эта штука». Красные глаза Джина опасно сверкнули в темноте. Адель бросила на него нервный взгляд. Не похоже, что эти двое когда-нибудь станут друзьями. «Мы все можем пойти», — твердо сказала Адель.

Когда она пошла вперед, Гексион и Джин последовали за ней. Она подняла брошенный факел, кончик которого был обмотан куском ткани. Он все еще был пропитан маслом и годен к использованию.

«Дай сюда, Адель», — сказал Джин, протягивая руку, чтобы взять у Адель факел. Он уже подобрал несколько камней, которые ударил друг о друга, чтобы высечь искры. В мгновение ока кончик факела запылал огнем. Теперь они все могли видеть гораздо лучше.

«Ты все еще хорош в разжигании огня», — заметила Адель.

«А ты всегда была ужасна», — ответил Джин. «Каждый раз, когда я пыталась, я только превращала камни в пыль».                         Гексион прищурился, наблюдая, как они вспоминают. Всякий раз, когда они начинали говорить о прошлом, он не мог легко присоединиться. Это было прошлое, частью которого он никогда не был, прошлое, которого он никогда не видел. И каждый раз, когда он слышал, как они говорили о старых воспоминания, он чувствовал, как внутри него закипает глубокая досада. Это было неприятное и мелкое чувство, которое он никогда раньше не испытывал.

«Эта пещера очень глубокая», — выпалил Гексион, прежде чем успел остановиться. Он с опозданием задумался над своими словами, но не думал, что это станет проблемой. По крайней мере, он не схватил ее за плечо и не заставил посмотреть на него.

«Я жалок», — подумал Гексион со вздохом.

И все же он был рад, что Адель повернула голову, чтобы посмотреть на него.

Джин прищурился, но Гексион отвернулся и сделал вид, что не заметил.

«Ты прав. Конца этому не видно», — согласилась Адель. Было несколько вещей, которые были узнаваемы теперь, когда у них был свет от факела. Одной из них было свидетельство того, что здесь были другие люди. Другой - это был старый и неопознанный запах животного, атакующего их носы. И, наконец, повсюду валялись куски костей.               «В этот раз тоже страшно», — пробормотала Адель.

«Не волнуйся», — сказал Гексион, - «Я сохраню тебя в безопасности, несмотря ни на что».

«Если будет казаться, что ты можешь умереть, я с радостью тебя подтолкну», — прорычал Джин.

«Ты можешь умереть сам, попробуй», — яростно ответил Гексион с улыбкой.

Адель проигнорировала их обоих и пошла вперед. Это был единственный способ остановить их от драки на месте. Когда она начала идти, Гексион быстро приблизился к ней. Джин бросил на него неодобрительный взгляд, затем встал с другой стороны.

«Они — кучка больших младенцев», — подумала про себя Адель.

Вскоре их препирательства утихли.                                            ***

Пещера тянулась бесконечно. По дороге можно было даже умереть от усталости. Количество скелетов, лежащих вокруг, также, казалось, увеличивалось по мере того, как они продвигались дальше.

«Это ведь не может быть лес, правда?», - Адель удивился.

«Это... не так», - согласился Гексион, поняв, что она имела в виду.

Лорд Хоксенлайт утверждал, что воздвиг свои монолиты в лесу, но эта пещера, казалось, была совсем не рядом. Это была пещера, которая могла быть где угодно.

Они втроем шли и шли, делая остановки по пути. Никто не мог сказать, сколько часов они шли.

Вскоре они достигли развилки из трех зубцов на дороге. И в этот момент что-то ярко сверкнуло перед глазами Адель. При внезапном свете, исходившем из темной пещеры, Адель поспешно зажмурилась.

Гексион отреагировал первым, наклонившись, чтобы оказаться на уровне ее глаз.          «Адель? Что случилось?» «Ничего, подожди...»

Она открыла глаза, как только привыкла к свету. Перед ней была грубая поляна, которая казалась значительно шире узкого и грубого туннеля, по которому они только что прошли. Но пространство было совершенно пустым. По крайней мере, так оно казалось Гексиону и Джину. Однако для Адель все было совершенно иначе. Широкая поляна была полна странных и загадочных вещей. При более близком рассмотрении она заметила круглые коконообразные предметы, свисающие сверху, похожие на те, что она видела во время своего заточения в доме герцога Вифта.

В результате все пространство, в котором они стояли, было залито зеленым светом. Коконы, казалось, были особенно сконцентрированы около конца справа.

Феи должны быть вечными и едиными с природой... Весьма вероятно, что выход из этой пещеры будет через то место, где были феи. Остановившись, чтобы подумать, Адель указала на дорогу справа.

«Пойдем этим путем», - сказала она. Гексион и Джин выглядели озадаченными. Но как только она открыла рот, чтобы объяснить, фея выпала из воздуха и зависла перед ее лицом, сверкая глазами.

«Ого, ты ослеплена даже в темноте? Кажется, ты можешь видеть нас, человек».

«Ооо!», - Адель резко втянула воздух и отступила назад.

Гексион крепко схватил ее сзади.

«С-спасибо», - пробормотала она, не в силах скрыть удивление. Ее взгляд был устремлен на фею размером с ладонь, которая теперь носилась перед ней.

«Адель, с тобой все в порядке?», - спросил Гексион.

«Вы, люди, проделали весь путь до его логова… У вас есть смелость, я вам скажу».

Затем фея хихикнула. Ее глаза изогнулись в лукавой улыбке, опасно сверкая.

Глава 140

«Адель?»

Почувствовав что-то странное, Джин схватил Адель за плечо. Только тогда она оторвала взгляд от черных глаз феи. Когда она увидела лицо Джина, она выдохнула.

«О, я просто немного удивилась... но я в порядке», - сказала она.

«Ты снова видишь что-то странное?», - спросил Гексион. «Как феи в прошлый раз...»

Он тут же понял, что Адель могла видеть то, чего не могли другие.

Джин метал взгляд туда-сюда, глядя на них двоих с озадаченным выражением лица. Сюрпризы были просто бесконечными. Он никак не мог привыкнуть к этой ненормальной новой реальности.

«Феи? Что ты имеешь в виду?», - спросил он раздраженно. «Адель может видеть эфирных существ, как феи», - объяснил Гексион, - «Или, если быть точнее, ей была дана способность видеть их».

Джин нахмурился.

«Эй, человек», - сказала фея, - «Вы пытаетесь пройти по этой дороге?»

«Да», - ответила Адель.

«Ну, очень жаль», - фея хихикнула и начала кружиться перед ней.

Гексион проследил за взглядом Адель, но ничего не увидел. Однако было ясно, что она на что-то смотрит и даже разговаривает с этим. Было странно наблюдать, как она разговаривает с воздухом.

«Что ты сделаешь для меня, если я позволю тебе пройти?», - спросила фея.

«Что..? Что мне нужно сделать?», - спросила Адель, опешив. Ей уже запрещали проходить к предыдущим монолитам, а если разрешали, то  на определенных условиях, но никогда раньше ее открыто не просили об оплате.               «Боже мой, я не знаю. Сначала сделай свое предложение! Потом я подумаю. Разве люди не любят заключать такие сделки?», - сказала фея со смешком.

В этот момент несколько фей, свисающих с потолка, подлетели и показались.

«О боже, что происходит?»

«Ты разговариваешь с человеком?»

«Как это возможно? Она вообще нас видит?»

Теперь перед ней было четыре феи.

Вздрогнув, Адель быстро отступила назад. Она уже устала от фей и теперь не хотела иметь с ними ничего общего — и почему их было так много на этот раз?

«Я пришла расшифровать монолиты», — сказала она, - «Я получила разрешение от Форна».

«Форна? О, ты имеешь в виду этого глупого оборотня?»

«Под монолитом ты имеешь в виду камень со всеми словами на нем? Боже мой. Ты хочешь пойти в логово?»

«У тебя есть смелость для человека». Феи собрались перед Адель и начали хихикать и болтать между собой. Адель уже несколько раз встречалась с феями, но она все еще не могла привыкнуть к их отношению.

«Но что в этом плохого?»

Все феи посмотрели на Адель, их глаза опасно сверкали.

«Заплати цену», — сказали они, - «Тогда мы откроем тебе дорогу».

«Мы не против просто пройти», — сказала Адель.

«Это место полно опасностей», — сказала одна фея.

«Таких людей, как ты, съедят в одно мгновение. Но я знаю тропу, по которой можно тихо пройти мимо, не будучи пойманным».

При словах «съеденный» Адель почувствовала, как по ее спине пробежала дрожь. Они несколько раз сказали «логово» — и это было не совсем обычное слово, — но в сочетании со «съеденный» оно звучало еще хуже. Конечно, это звучало слишком опасно, чтобы продолжать идти неподготовленными. Но в то же время, не было похоже, что Гексион и Джин могли увидеть фей своими глазами.

«Адель, что происходит?», - спросил Гексион.

«Феи хотят, чтобы мы заплатили за проход», - ответила Адель.

«Заплатили? Они, должно быть, сумасшедшие», - прорычал Джин, его лицо исказилось.

Как они смеют просить его, правителя подземного мира, об оплате? Он был ошеломлен требованием, потому что с ним никогда раньше такого не случалось.

«Попробуй сказать им, что мы просто пойдем вперед», - предложил Гексион.

«Они говорят, что внутри крайне опасно», - объяснила Адель, - «Что нас съедят, как только мы войдем... Видимо, они знают дорогу, по которой мы можем спокойно пройти».

Гексион моргнул. Он повернулся к Джину и указал подбородком на дорогу, затем нежно взял Адель за руку.

«Понятно», - сказал он, - «Это все? Тогда пойдем». Гексион выглядел равнодушным, когда он отклонил предупреждение феи. Джин, казалось, согласился, потому что он также шагнул к самой правой тропе без колебаний. При их полном пренебрежении к феям, Адель обнаружила, что ее тянут за собой, даже не имея возможности протестовать.

«Что?!», - воскликнули феи, - «Эй! Куда ты идешь? Эй, человек! Я говорю тебе, ты умрешь, если пойдешь туда!»

«Эээ...», - Адель неохотно повернулась назад, но Гексион твердо потянул ее вперед, - «Это правда нормально?»

«Лучше просто срезать, чем платить за то, чего мы даже не знаем», - фыркнул Джин.

«Он прав. Это немного невежественно, но это самый прямой путь», — добавил Гексион, впервые согласившись с Джином.

Первая фея преследовала их до самого входа, но она не пыталась следовать за ними внутрь, а просто кружила рядом. Держа факел перед собой, Джин двинулся вперед. У него было плохое предчувствие по поводу растущего числа скелетов на земле. Адель остановилась как вкопанная.

«Адель?»

«Давайте прекратим использовать факел отсюда», — сказала она.

«Без огня будет слишком темно, чтобы что-то увидеть», — возразил Гексион.

«Но феи называли это место логовом. Это не распространенное слово... Я видела его в книгах раньше. Там живут существа вроде... драконов...»

Честно говоря, Адель не верила в драконов, но лес «Фулхейм» уже оказался полон невероятного.

«Драконы...», — пробормотал Джин, - «Это звучит как нечто невозможное. Нет никаких доказательств, что драконы вообще существуют. Они только в сказках».

«Но если ты так говоришь, я уверен, что что-то должно быть», — сказал Гексион, - «Этот оборотень тоже нас предупредил. Может быть, будет лучше, если нас не так легко заметят. Нам стоит потушить факел».

«Ты правда так думаешь?», — парировал Джин, - «Или ты просто так говоришь, потому что Адель первой это предложила?»            «Немного того и другого», — пожал плечами Гексион, не пытаясь скрыть свои чувства к ней.

Выражение лица Джина посуровело.

Что с этим парнем? Он перевел взгляд с Адель на Гексиона, а затем, наконец, швырнул факел на землю.

«Спасибо, Джин», — сказала Адель.

«Забудь. В осторожности нет ничего плохого», — ответил Джин, затаптывая огонь ногой.

Их снова поглотила тьма. Все трое уже жили в опасности, и никто из них не был рад перспективе ухудшения зрения.

Пока двое мужчин прищурились, Адель сказала: «Джин, ты возьмешься за руки с Гексионом? Я поведу».

«Что?»

«Прости?»

Гексион и Джин сказали это одновременно.

«Я единственная, кто может видеть то, что впереди...», — объяснила она. Тропа была узкой, и только Адель могла ясно видеть. Было немного неловко, когда двое взрослых мужчин держались за руки, но Адель подумала, что это все равно лучше, чем подвергать себя опасности.

Честно говоря, она была немного озадачена.

Она не была уверена насчет Джина, но не ожидала, что Гексион будет выступать против этого так открыто. Даже в темноте она могла видеть, что они оба хмурятся. Казалось, они забыли о ее ночном зрении. Или, может быть, они просто так сильно ненавидели друг друга.

«Нет», — отказался Джин, - «Ты с ума сошла?»

«Он знает, как следовать за нами. Мы можем просто держаться за руки, Адель», — сказал Гексион, целуя тыльную сторону ее руки.

В конце концов, было решено, что Джин, который привык двигаться в темноте, последует за ними сзади. После долгого пути перед ними появилась еще одна поляна. В тот момент, когда Адель ступила внутрь, масляные лампы, окружавшие их всех, внезапно загорелись одновременно, наполнив пространство светом. Все трое замерли на месте от увиденного перед ними.

«Это безумие». У Адель отвисла челюсть.

У поляны в пещере был чрезвычайно высокий потолок. Она была такой же ширины, как территория императорского замка, а конец был так далеко, что нужно было бы пройти немало, чтобы добраться до другой стороны. И вдобавок ко всему...

В центре с закрытыми глазами расположилось что-то огромное.

Оно было даже больше особняка, его высота от головы до хвоста составляла не менее 10 метров. При ближайшем рассмотрении его чешуя была полна мха, а части его тела были жесткими и негнущимися, как камень. Но он все еще, несомненно, жил и дышал. Каждый раз, когда он выдыхал через нос, порыв ветра проносился мимо них.

«Я сплю?», — тихо сказал себе Джин, протирая глаза.

Даже Гексион забыл придраться к нему, потому что он сам был так же поражен.

«Это действительно... похоже на сон», — тихо воскликнула Адель.

Перед ними был очень реальный и очень живой дракон…

Глава 141

Казалось, дракон крепко спал.

Все держали рты крепко закрытыми, вспоминая совет, который дал им Форн.

Очень осторожно они вышли из поля зрения дракона.

«Лучше бы его не разбудить», — сказал Гексион самым тихим голосом, на который он был способен.

В этот раз он звучал нервно. Джин и Адель согласно кивнули. Все трое разделились, чтобы поискать монолит. Поляна была огромной, но поскольку дракон занимал больше половины пространства, там было не так много места для поиска.

Адель медленно обыскала окрестности, но не нашла ничего, что напоминало бы монолит. Вскоре они обнаружили, что хвост дракона покоился внутри гигантской дыры. Это был туннель, достаточно большой, чтобы даже дракон мог войти, но проблема была в том, что хвост блокировал вход. Чтобы избежать хвост, им пришлось прижаться телами к стене и осторожно продвигаться вперед. «Как думаете, что произойдет, если мы его коснемся?», — громко спросила Адель.

«Я бы не рекомендовал», — сказал Джин, выглядя испуганно.

«Я с ним согласен», — сказал Гексион, тоже испуганно.

Адель взглянула на них и кивнула. Она не думала о том, чтобы на самом деле прикоснуться к нему. Он просто казался таким неподвижным, что она задавалась вопросом, был ли он вообще жив.

Толстый хвост дракона занимал по крайней мере две трети входа. Хвост уже подходил к концу, но малейшая оплошность все еще могла доставить им неприятности.

«Я пойду первой», — заявила Адель. И она протиснулась внутрь, не дожидаясь ответа.

Стена туннеля, сделанная из грязи и камня, казалась чрезвычайно грубой и неудобной, но Адель смогла легко проскользнуть сквозь нее благодаря своему маленькому телу. Примерно через 20 шагов хвост начал сужаться, и ей больше не нужно было липнуть к стене. Как только Гексион увидел, что Адель благополучно вошла внутрь, то последовал за ней. Он пристегнул меч к поясу и вошел боком вслед за Адель.

«Думаю, пройти легко», — сказал Джин, заметив, что дракон все еще не сдвинулся с места. Он был последним, кто благополучно прошел.

***

Пройдя по огромному туннелю, который казался вечностью, Адель искренне пожалела, что не может провалиться сквозь землю. Они шли без отдыха, и теперь ее ступни и ноги болели. Она могла пройти так далеко только на одной силе воли.

«С тобой все в порядке, Адель?», — спросил Гексион.

«А? О... Да, я в порядке», — ответила Адель, с трудом кивнув. Она медленно повернулась, чтобы проверить остальных членов группы. И Джин, и Гексион выглядели прекрасно, что мешало ей сказать им, что она устала.

«Если ты устала, я понесу тебя», — предложил Гексион.  «А? Нет, я в порядке», — ответила Адель. Как взрослая, она стеснялась просить, чтобы ее понесли, просто потому, что у нее болят ноги.

Джин прищурился и посмотрел прямо перед собой. Он заметил что-то блестящее вдалеке. «Думаю, выход там. Значит мы можем сделать перерыв».

«Правда? Ладно», — сказала Адель, устало кивнув.

Гексион бросил на нее взгляд.

«Адель, ты можешь быть слабой передо мной столько, сколько хочешь», — сказал он.

«Что?», — пробормотала она.

«Больно видеть, как ты борешься со своими трудностями в одиночку».

«А..?», — тупо сказала она.

Гексион отпустил ее руку, затем поднял одной рукой. Адель резко вздохнула, пораженная тем, что он поднял ее так внезапно.

«Пожалуйста, позволь мне отнести тебя туда», — сказал Гексион.                                                «Но... ты уже несешь меня»», — заметила Адель.

«Да. Но я все равно должен спросить твоего согласия», — ответил Гексион, усмехнувшись.

От его озорного голоса лицо Адель вспыхнуло. Было облегчением, что они были в темноте, потому что в противном случае ее румянец был бы очевиден.

«Ты остановишься, если я скажу тебе не делать этого?», — спросила она.

«Нет».

Услышав бесстыдный ответ Гексиона, Адель сжала губы. Какой тогда смысл спрашивать разрешения? Когда она сдалась и расслабила свое тело, Гексион наконец снова начал идти.

«Наглость», — выплюнул Джин, озвучивая то, что Адель втайне хотела сказать сама. Гексион коротко взглянул на Джина, затем ухмыльнулся.

«Если ты ревнуешь, так и скажи», — сказал он.

«Чушь», — огрызнулся Джин. Он бросил на Гексиона злобный взгляд, затем шагнул вперед, не сказав больше ни слова. Сидя на одной руке Гексиона, у Адель не было выбора, кроме как обнять Гексиона за шею.                                         «В любом случае, я был так удивлен драконом там сзади», — сказал Гексион.

«Я знаю», — ответила Адель, - «Я никогда не думала, что драконы могут существовать на самом деле».

«Это место похоже на сказку, как и сказал первый монолит».

Адель кивнула. Так и было. В первом монолите упоминалось, что сказки — это «не просто сказки в конце концов». Конечно, все, что они видели до сих пор, казалось далеким от реальности.

«Разве сокровищницу дракона не называли логовом в легендах?», — тихо спросил Джин, уже подойдя к выходу.

Хотя он говорил тихо, его голос разносился по всему туннелю, и Гексион и Адель могли его отчетливо слышать.

«Верно», — ответила Адель, - «Истории говорят, что, как только ты войдешь внутрь, ты не сможешь вернуться живым». «Да, я бы тоже разозлился, если бы кто-то попытался это украсть», — сказал Джин с приглушенным смешком. Услышав его голос, Гексион ускорил шаг. В тот момент, когда он вышел из выхода, масляные лампы внезапно осветили все пространство, как и прежде. Теперь они были на поляне, которая казалась вдвое больше той, где был дракон. Она была заполнена бесчисленным количеством золота и драгоценных камней, а в центре возвышался огромный монолит.

«Адель, это должно быть оно», — сказал Гексион.

«Но... я думала, что седьмой и восьмой монолиты будут вместе», — забеспокоилась Адель.

Неважно, как долго смотрела, она могла видеть только один монолит. Они были полностью окружены горами ослепительных золотых монет, и там было несколько декоративных мечей, которые выглядели необычными даже на первый взгляд. Очевидно, обладание всего лишь горсткой сокровищ могло гарантировать пожизненный комфорт.

«Учитывая то, что было в конце туннеля, мы прошли слишком легко», — нервно сказал Джин. Когда Адель дважды похлопала Гексиона по плечу, он неохотно отпустил ее и легко поцеловал в затылок.

«Сначала отдохни», — сказал он, - «Здесь больше ничего нет».

«Я так и сделаю», — сказала Адель, - «Если честно, мои ноги меня убивают».

Она плюхнулась на месте и приземлилась на несколько золотых монет, которые зазвенели. Охваченная внезапным желанием лечь, она осмотрела окрестности, прежде чем решила подползти к монолиту и прислониться к нему в качестве компромисса.

«Могу я сесть рядом с тобой?», — спросил Гексион.

«Ты сделаешь это, даже если я скажу нет», — прокомментировала она.

«Ну... если так, то мне нечего сказать».

Гексион пожал плечами и сел рядом с Адель, которая медленно подняла голову. Седьмой монолит, казалось, был в лучшем состоянии из всех, что были до сих пор. Ни единой царапины не было видно.

«Кажется, здесь не опасно», — сказал Джин, который завершил круг вокруг логова. Он все еще чувствовал себя немного тревожно из-за того, как легко было попасть внутрь, но Адель и Гексион, казалось, уже расслабились, болтая без умолку. Это так раздражает. Адель просто выглядела такой уютной рядом с Гексионом, и от этой мысли у Джина все перевернулось. Он отвернулся, борясь с бурлящими внутри эмоциями.

«Извини, что тороплю тебя, Адель, но у меня нехорошее предчувствие. Думаю, тебе стоит поторопиться с переводами, чтобы мы могли выбраться отсюда», — настаивал Джин.

«О, точно. Есть ли другой путь?», — спросила она.

«Другой путь? Путь, по которому мы пришли, кажется, единственный выход», — ответил Джин.

Адель наклонила голову.

Седьмой и восьмой монолиты можно достичь через путь духов, как только Форн откроет их для вас. Она открыла свой блокнот и прочитала последний абзац шестого монолита. Восьмой монолит должен был быть здесь, хотя его нигде не было видно. Адель потерла лицо и поднялась на ноги.

«Я начну с перевода этого», — сказала она.

Была высокая вероятность, что он может предоставить информацию о восьмом монолите. Она открыла свой блокнот и взяла ручку. Когда она начала переводить, Гексион тихо отступил и наблюдал за ней сзади, не говоря ни слова.

Но как только она начала первую строку...

Тук, тук, тук.

Земля начала трястись от чего-то чрезвычайно тяжелого и зловещего.

Глава 142

Звук становился все ближе и ближе. Каждый раз, когда таинственный стук раздавался издалека, стены пещеры содрогались, посылая вниз ливень грязи, который покрывал сокровища внизу.

«Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что я сплю?», — сказала Адель, застыв на месте и все еще держа ручку. Хотя, конечно, она знала, что теперь ничто не изменит ее реальность.

Звук теперь казался таким, будто он где-то за углом. Они были заблокированы со всех сторон, без каких-либо щелей даже для ветра, но горячий порыв воздуха вырвался из ниоткуда и пронесся мимо них троих. Когда звук наконец прекратился, Гексион и Джин встали перед Адель и вытащили мечи. Из единственного входа на поляну протиснулась огромная морда, ее глаза сверкали. Все напряглись — Джин, который настороженно относился к своему окружению и все еще подозревал, что они так легко добрались до логова; Гексион, который размахивал мечом; и Адель, которая наполовину ожидала, что это произойдет.

Дракон вытянул шею внутрь и медленно повернул голову из стороны в сторону, осматривая внутреннюю часть своего логова. Острый рог торчал из красной чешуи на голове. У него были ярко-желтые глаза с узкими зрачками, миндалевидные ноздри и широко раскрытая пасть с острыми клыками, которые блестели в свете ламп.

Он смотрел прямо на трех человек, стоящих перед монолитом. Огромный, как дом, он посылал горячий порыв ветра мимо них с каждым вдохом, испуская резкий животный запах, похожий на рептильный мускус. Адель наконец поняла источник странного запаха, который она чувствовала с тех пор, как добралась до пещеры.

«Давненько я не видел людей».                                  Все лица скривились от оглушительного голоса, разнесшегося по всему логову. Но не только Адель отреагировала на слова дракона — Гексион тоже навострил уши, узнавая их. Они не были полностью уверены, но могли сказать, что гигантское существо перед ними говорило на древнем языке. Гексион не очень хорошо знал этот язык, но он, по крайней мере, понимал слово «человек».

«На древнем языке?», - Адель моргнула.

Услышав ее тихий голос, дракон прищурился и повернулся, чтобы устремить на нее взгляд.

«О, боже. Похоже, человеческий язык эволюционировал, пока я спал».

«Я тоже могу говорить на древнем языке», — ответила Адель с приемлемым акцентом. Она никогда не слышала, чтобы кто-то говорил на древнем языке, но это не означало, что она не знала, как произносить слова.

Ей просто нужно было подражать интонациям дракона. Гексион крепко держал ее за талию, чтобы она не соскользнула назад от сильного дыхания дракона. Адель зажала уши руками, но это не помешало сотрясающему землю голосу дракона яростно звенеть у нее в голове.

«О, ты тоже можешь говорить на древнем языке?», — спросил дракон.

«Д-да...», — ответила Адель, съежившись.

Она чувствовала себя подавленной устрашающим присутствием дракона. Могло показаться, что они просто разговаривают, но это было не так. Дракон только просунул голову в логово, но это было уже слишком для Адель.

Более того, он даже звучал ехидно. Адель поняла, что он обращается с ней так же, как и с феями.

«Обычно сюда приходят два типа людей», - сказал дракон, вытягивая шею в сторону Гексиона и Джина.

Джин вздрогнул и сжал меч, но не размахивал им. Язык дракона выскочил и снова влетел обратно: «Воры...», - он снова щелкнул языком, - «Или гости моего друга».

Его глаза опасно сверкнули, когда он пытливо окинул взглядом троих людей. Затем он заметил ручку в руке Адель и немного отступил.

«Вы, должно быть, гости моего друга», - заметил дракон. И вот так все следы враждебности исчезли. Дракон сделал еще несколько шагов, обнюхивая все вокруг, и наконец показал свое гигантское тело. Он все еще был покрыт пятнами твердого, похожего на камень вещества. Между его чешуйками росли мох и всевозможные растения, что свидетельствовало о том, как долго он был неподвижен.

«Я вижу, вы пришли, чтобы расшифровать монолит. Вы восьмая группа, которая достигла этого места. Защитите два монолита вместе с моим логовом».

«Что, черт возьми, он говорит?», — спросил Джин, убирая меч, как только понял, что дракон больше не представляет угрозы.

Адель взглянула на него, затем снова повернулась к дракону. Она коротко склонила голову, чтобы извиниться, затем повернулась к Джину: «Я думаю, он знает, что мы гости лорда Хоксенлайта, и он говорит, что здесь два монолита. Я думаю, он может говорить только на языке, который использовался в империи в древние времена».

Когда она поделилась подсказками, которые собрала из своего короткого разговора с драконом, Гексион и Джин понимающе кивнули.

Затем Адель снова повернулась к дракону.

«Мы... пришли, чтобы расшифровать монолит», — пробормотала она, - «Э-э... сэр...»

Она бросила быстрый взгляд на дракона, не зная, как к нему обратиться. К счастью, дракон, похоже, не слишком беспокоился из-за формальностей. Адель продолжила: «Нас не интересуют драгоценности».

«Ха-ха!»

Дракон внезапно разразился смехом, его громовой голос ударил по голове Адель, и несколько раз мучительно разнесся по всему логову: «Ты тоже принц какой-то другой нации?»

«Ч-чего?..? Нет», — покачала головой Адель. Итак, дракон уже сталкивался с принцем. Опираясь животом на кучу золота, он фыркнул: «Этот человек — ну, даже не человек — посмотрел на все мои сокровища и рассмеялся перед тем, как уйти».

Услышав его сентиментальный голос, Адель сжала губы, не зная, что сказать. Она могла бы вставить пустые слова согласия, но больше не хотела жить, говоря то, чего не имела в виду.

«Ну, я всего лишь защищаю монолиты», — сказал дракон, - «Можешь переводить их сколько хочешь».

«Где восьмой?», — спросила Адель.

«Думаю, ты можешь расшифровать седьмой, чтобы узнать», — сказал дракон с ревом смеха, выпустив еще один порыв воздуха.

Адель не поняла, что тут смешного.

«И когда вы говорите, что даже не человек...», — начала она.

«Ну, он сказал, что он принц какой-то человеческой империи», — медленно рассказал дракон, - «Он был невероятно силен для человека. Очень агрессивен, даже размахивал мечом в мою сторону. В любом случае, он был забавным парнем».

Адель кивнула. Человеческая империя... Единственная империя, которая существовала в настоящее время, была Империя Этерно.

«Принц Этерно..?», — подумала она, наклонив голову. Но сейчас не время беспокоиться об этом. Неважно было знать, кто проходил сюда в прошлом. Она повернулась лицом к монолиту.

«Ты собираешься расшифровать его сейчас?», — спросил дракон.

«Да... Могу я начать?», — ответила Адель.

«О, кстати, только пять из семи групп выбрались живыми», — беспечно сказал дракон, - «Одна группа погибла, а другая... Ну, они убежали, но я не знаю, выбрались ли они благополучно».

Его желтые глаза опасно сверкнули, когда он обнажил зубы. В то же время сокровища, лежащие на земле, начали дрожать и качаться и вскоре превратились в монстров.

«Тьфу, чертова ящерица!», — прорычал Джин сквозь зубы, вытаскивая меч.                                «О чем этот человек болтает?», — спросил дракон.

«О, э-э... Он говорит, что монстров слишком много», — солгала Адель, когда двое мужчин встали по обе стороны от нее, держа перед собой мечи.

Монстры выглядели так, будто могли наброситься в любой момент, их глаза блестели, а изо рта капала слюна.

«Кстати, монстры снова превратятся в драгоценности, как только их убьют. Ты сможешь забрать их столько, сколько захочешь, когда они умрут».

С этими словами дракон поднял переднюю лапу и щелкнул ею.

Глава 143

«Что он говорит?», - спросил Гексион.

«Монстры превращаются в драгоценности, когда умирают, и как только они это сделают, мы можем взять столько, сколько захотим», - объяснила Адель, - «Кроме того, пять из семи групп выбрались. Одна погибла, а другая сбежала».

«Могу ли я просто убить эту штуку, Адель?», - яростно прорычал Джин.

Услышав его ледяной голос, Адель неловко улыбнулась и покачала головой. Затем она услышала, как дракон щелкнул языком.

«Монолит зачарован», - сказал он - «Если ты закончишь его расшифровку, монстры исчезнут. Тогда я расскажу тебе больше об этом принце».

Не то чтобы ей было особенно любопытно... Но Адель проглотила свой ответ и вместо этого кивнула. В тот момент, когда она повернулась к монолиту и поднесла ручку к своему блокноту, свирепые монстры начали бежать к ней. «Стоять...! Сумасшедшие ублюдки!», - Джин выругался, выглядя нехарактерно взволнованным. Гексион уже бросился к Адель.

Вместо того, чтобы нацелиться на мужчин, которые были вооружены и готовы были убивать, монстры бежали на Адель. Джин и Гексион быстро блокировали атаки позади нее, размахивая мечами, чтобы разрубить монстров.

Адель напряглась, когда поняла, что кровожадные существа идут за ней. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, на кого они нацелились, поскольку она была невосприимчива к опасности. Монстры были всех форм и размеров. Некоторые были огромными, а некоторые были размером с ладонь. Какие-то из них были опаснее других.

«Адель, мы тебя прикроем. Просто сосредоточься на работе», — сказал Гексион.

«Хорошо», — ответила Адель.

Гексион и Джин были ошеломлены только в начале — как только между ними оказалась Адель, они начали эффективно работать вместе. Монстры нападали на них со всех сторон, но они не могли пробиться сквозь двух мужчин, у которых за плечами был жизненный опыт сражений. Дракон безразлично наблюдал за боем со стороны, неторопливо почесывая лоб передним когтем. Гексион убийственно посмотрел на дракона.

«Люди действительно дерзкая порода», — размышлял дракон. Удивительно, как они могли проявить такую враждебность к одному из самых легендарных существ, когда-либо существовавших. Женщина-человек так же впечатляет...

Несмотря на суматоху, творившуюся вокруг нее, ее ручка быстро скользила по блокноту.

По тому, как она даже не удосужилась оглянуться, было ясно, насколько она доверяла этим двум мужчинам.

Люди действительно интересны. Большинство людей были скучные и унылые, но иногда некоторые из них оказывались весьма интересными.

Именно поэтому дракон взял на себя утомительную задачу по наблюдению за монолитом. Дракон моргнул.

Адель не потребовалось много времени, чтобы расшифровать монолит. Она медленно спускалась по иероглифам, как будто читала на своем родном языке. Хотя монстры теперь заполняли поляну, защита Джина и Гексиона была непроницаемой. Меньше чем через час Адель закончила свой последний отрывок. Вскоре монолит ярко засиял, и все монстры снова превратились в сокровища. Наблюдая за всем этим, дракон расхохотался, его громовой голос сотрясал всю пещеру.

«Хахахаха!», - затем он медленно поднялся, оттолкнувшись передними когтями, - «Люди такие забавные. Все, кто приходил сюда, были неутомимы и забавны для наблюдения. Все они были чрезвычайно искусны, хотя древний язык не был их родным».

«Адель, могу я оторвать одно из его крыльев?», — спросил Гексион.

«Я возьму другое», — добавил Джин.

Двое мужчин шагнули к дракону, их глаза опасно сверкали. Почувствовав их брутальную энергию, дракон сузил глаза:

«Они угрожают убить меня, человек?»

«Они хотят оторвать ваши крылья...», — ответила Адель с застенчивой улыбкой. Дракон снова разразился оглушительным смехом, заставив ее покачнуться на месте, когда пещера снова затряслась.                                                 «Как весело», — размышлял он. Дракон выставил вперед одну из своих чешуйчатых красных ног.

Увидев, что он направляется к Адель, Джин и Гексион немедленно преградили ему путь. Адель схватила Гексион за плечо и покачала головой. Не было похоже, что дракон собирается нападать. Гексион выглядел недовольным, но все же смягчился, когда она его удержала.

Дракон медленно поднял переднюю лапу и слегка ударил ею по лбу Адель. С точки зрения дракона это был всего лишь легкий удар, но Адель все равно отшатнулась и в конце концов упала на спину.

«Уххх...», — простонала она.

«Адель!», — закричал Гексион.

«Проклятая ящерица...», — зарычал Джин.

Дракон прищурился и обвел взглядом троих людей. Затем он опустил свое тело со смешком. Только когда он полностью распластался на земле, его глаза сравнялись с ростом человека.

«Ты смеешь называть меня ящерицей», — сказал он, не на древнем языке, а на их собственном современном человеческом языке. Все трое в шоке расширили глаза. Тело дракона затряслось от веселого смеха.

«Ты же не думала, что я не изучил твой человеческий язык, не так ли?», — продолжил он. Адель тупо уставилась на дракона, потирая лоб там, где коснулся его коготь.

«Хм... Должен сказать, твой язык стало проще и легче произносить. Люди действительно интересны».

«Разве ты не должен сначала извиниться? Она могла серьезно пострадать», — прорычал Гексион, нахмурив брови.

Выражение лица дракона изменилось, словно он был слегка удивлен такой наглостью.

Адель схватилась за лоб. Не то чтобы я была ранена... Но Гексион, похоже, не был заинтересован в том, чтобы слушать какие-либо оправдания. С неловкой улыбкой Адель махнула рукой.

Затем дракон фыркнул и отдернул голову, не показывая никаких признаков раскаяния.

«Вы заглянули в мою память?», — спросила Адель.

«Верно. Точнее было бы сказать, что я прочитал всю твою жизнь за мгновение. Ты довольно странный гость», — сказал дракон, многозначительно глядя на Адель.

Адель напряглась, когда поняла, о чем он говорит.

Дракон хмыкнул. «Я буду держать рот закрытым, так что не нервничай так», — сказал он, бегло говоря на их языке.

«Вы должны», — сказала Адель.

«Я никогда не думал, что встречу кого-то вроде тебя, а я прожил очень долго, знаешь ли. Это почти как судьба», — заметил дракон.

«Судьба...», — повторила Адель.

Когда дракон оскалил зубы в ухмылке, выражение лица Адель стало непроницаемым.

«Ты, должно быть, уже сталкивалась с этим монолитом», — заметил дракон.

«Нет, не сталкивалась», — бросила она вызов. Фея когда-то говорила что-то похожее, но Адель действительно не могла вспомнить, видела ли она монолиты до того, как вернулась во времени.

«Подумай еще раз», - сказал дракон, прежде чем закрыть рот.

Джин и Гексион обменялись смущенными взглядами во время их содержательного разговора, но рот Адель остался решительно закрытым.

Дракон щелкнул языком: «Ну, в любом случае... Я понимаю, почему ты проделала весь этот путь сюда. И нет большой проблемы с тем, почему ты переводишь монолиты».

«Тогда покажи нам путь к следующему», - сказал Джин, выпятив подбородок. Дракон просто усмехнулся и проигнорировал его.

«Тебе было любопытно узнать о человеке, который прошел здесь в одиночку, верно?», - спросил он.

«Вы сказали, что он был принцем империи», - ответила Адель.

«Верно. Он был принцем империи под названием Этерно. Всякий раз, когда он брал в руки свой меч, убивал сотню врагов за раз. Он был силен для человека», - дракон снова замолчал, словно вспоминая прошлое, - «Он сказал, что покинул дом, потому что император был одержим чем-то странным и мог умереть, если бы его оставили одного. Он сказал мне, что пришел подтвердить это».

Дракон задумчиво почесал подбородок острыми когтями. Гексион моргнул от любопытства. Империя Этерно была их домом.

«Одержим чем-то странным?», — спросил он.

«Ну, я уверен, ты прекрасно знаешь, что это такое», — сказал дракон, - «Ты тоже пришел, чтобы что-то с этим сделать, не так ли?»

«Так он расшифровал все монолиты и вернулся сюда?», — спросила Адель

Дракон ухмыльнулся, показав все свои зубы.

Затем он кивнул: «Именно так. Он сказал мне, что добрался до последнего монолита».

Лица Адель и Гексиона вытянулись в отчаянии.

Они не ожидали услышать, что кто-то уже опередил их в достижении монолитов — это было трудное путешествие, и они предполагали, что большинство людей терпят неудачу на полпути.

«Но этот человек вернулся с пустыми руками», — добавил дракон.

«С пустыми руками?» — повторила она.

«Я ничего не мог сделать», — процитировал дракон, - «Я думал, что мне придется разрубить своего чертового отца пополам, но, похоже, я не достоин получить часть силы героя». Три человека странно поморщились, не в силах понять предложение. Ну, по крайней мере двое из них определенно были сбиты с толку.

«А потом он ушел», — закончил дракон.

Адель наклонила голову набок. Очевидно, это было послание, оставленное принцем, который прошел через это место первым, но она не могла понять, что оно значит.

Все, что она знала, это то, что под поверхностью этих слов что-то шевелилось.

Глава 144

«Вы ведь не знаете, что это значит, да?», - спросила Адель.

«Слушай, было довольно сложно разговаривать с этим безрассудным парнем», - возразил дракон, - «Он ушел в какое-то путешествие, но кто знает? Может, он что-то оставил по дороге».

Он фыркнул, в любом случае выглядя незаинтересованным.

Справедливости ради, было понятно, что человеческие дела могут показаться не особенно важными с точки зрения дракона.

«Эм, ладно», - сказала Адель, - «Тогда как мы доберемся до восьмого монолита?»

«Если ты перевела седьмой, то разберись», — дразняще сказал дракон.

Адель моргнула несколько раз, затем коротко кивнула. Видя, как она так легко сдалась, дракон теперь был ошеломлен. «Ты не собираешься снова спрашивать?»

«Вы скажете мне, если я это сделаю?», — спросила Адель.

«Нет».                                                                   «Тогда у меня нет причин тратить свое время».

Через мгновение дракон закрыл пасть. Ему больше нечего было сказать после того, как его так холодно заткнули. Адель снова посмотрела на свои записи, даже не взглянув на дракона еще раз.

«Люди стали бессердечными», — проворчал дракон.

Гексион и Джин полностью отвернулись от дракона, что, казалось, было небольшой формой мести. Дракон снова громко фыркнул, все еще лежа на животе, но все трое никак не отреагировали. Прищурив глаза, дракон наконец замолчал и решил понаблюдать за людьми.

Адель торопливо прочитала свои переводы, затем тихо воскликнула и подняла голову.

«Могу ли я прочитать это?», — сказала она.

«Конечно. Когда будешь готова», — ответил Гексион, тепло улыбнувшись и взяв ее за руку.

Джин бросил на него злобный взгляд, но он ничего не сказал и ждал, когда Адель начнет. Адель наконец открыла рот, чтобы прочитать: «Если ты добрался сюда, это значит, что ты прошел испытание Форна. Это также значит, что ты встретил владельца этой гигантской пещеры, преграждающей тебе путь. Каково это — увидеть настоящего дракона?», — продекламировала она.

Никто не обернулся, чтобы посмотреть на дракона, несмотря на вопрос монолита. Или, возможно, они отказывались смотреть из вредности. Но на самом деле Адель не беспокоилась настолько, чтобы поднять взгляд от своих записей, пока двое других мстили.

Дракон снова фыркнул.

Эти люди такие мелочные. Он с нетерпением ждал возможности поговорить с людьми после стольких лет молчания, но не ожидал, что его так проигнорируют. В прошлом он был раздражен, потому что люди, которые добрались до его логова, были такими разговорчивыми, но на этот раз все было наоборот. Чувства дракона были слегка уязвлены. Частично это было ради забавы, но это все равно было испытанием, не так ли? Им не нужно было быть такими жестокими с экзаменатором.

«Честно говоря, я был очень поражен, когда впервые увидел дракона. Я верил, что драконы существуют только в легендах!», — прочитала Адель.

Дракон кивнул головой. «Верно! Я потрясающее существо», — подумал он про себя. Было немного неловко думать о таких детских мыслях, особенно в его возрасте, но что еще можно было сделать? Дело в том, что дракон действительно был невероятно грозным существом. Он был одним из пяти драконов, оставшихся во всем этом мире.

«К сожалению, дракон не обладает той магией, которая позволяет ему превращаться в человека. Честно говоря, я был весьма разочарован, но ничего не мог поделать», — продолжила Адель.

Глаза дракона надулись, он уставился на Адель с раздутыми ноздрями. Заметив его взгляд, Гексион отступил в сторону и заслонил Адель от взгляда.

Этот грубый человек. Может, мне стоит его съесть.

«Ты знал? Великий дракон, который правил бы землей и небесами в более древние времена, теперь свернулся в пещере и крепко спит, и даже не выходит наружу».                            Дракон размышлял, стоит ли ему что-то сказать или проглотить человека целиком, но услышав серьезный голос Адель, он придержал язык.

Только тогда Адель посмотрела через плечо Гексиона на дракона. Гексион изогнулся, чтобы уйти с дороги.

Адель тихо посмотрела в желтые глаза дракона. Она уставилась на мох, усеявший его чешуйки, на затвердевшие куски каменной материи, на растения, растущие по всему его телу, и на огромные крылья, которые не использовались годами. Этот дракон должен был парить в небесах, но теперь его единственной задачей было проводить все свое время во сне в этой глубокой подземной пещере.

«На что ты смотришь?», - хрипло сказал дракон, - «Я понимаю намек. Всему когда-нибудь приходит конец. Я просто готовлюсь к своему».

Когда Адель не отвела взгляд, он сузил глаза:

«Просто продолжай читать. Никто из тех, кто был до тебя, не удосужился прочитать вслух», — приказал он. Адель медленно опустила голову. Даже сейчас она все еще не могла понять тех, кто спокойно готовился к смерти. Когда-то она хотела умереть, но только потому, что жизнь была такой трудной. Пока был хоть малейший шанс, когда она могла дышать, она хотела жить. Но иногда даже дыхание казалось роскошью, поэтому она жаждала смерти. Поэтому для нее было непонятно, как можно принять течение времени и терпеливо ждать своего конца.

Адель неохотно открыла рот, чтобы продолжить читать: «Если подумать, люди оттолкнули от себя очень много вещей. Если бы не я, возможно, кто-то другой пришел бы в лес «Фулхейм» и срубил дерево, чтобы освободить Баэля».

«Для древнего существа он, конечно, много понимает в человеческой природе», — заметил Джин.

Выражение лица дракона было неразличимым. Он прищурился и продолжал слушать, глубоко задумавшись. Гексион скрестил руки на груди и молча слушал, как Адель продолжала: «Старые вещи, какими бы сильными они ни были, в конечном итоге приходят в упадок», — серьезно прочитала она, что не сильно отличалось от того, что сказал дракон ранее. Она нахмурилась. Она ожидала, что дракон рассердится, но он не отреагировал.            «Когда-нибудь Баэль будет таким же. И я твердо верю, что один из тех, кто достигнет этого места, и есть эта надежда».

Это было желанием лорда Хоксенлайта? Подумав про себя, Адель перевела взгляд на следующую строку. Старые вещи? Если это так, то разве история человечества не была такой же древней?

«Я уверен, что ты, должно быть, был весьма удивлен по пути сюда», — прочитала Адель, - «Форн и дракон — оба нелегкие испытания. Но у меня не было выбора».

Адель тихонько усмехнулась, представив, как лорд Хоксенлайт пожимает плечами, когда пишет это. Невозможно было сказать, сделал ли он это на самом деле, но у нее было чувство, что он мог.

«Понимаешь, если ты хочешь быть хозяином Шанайта, ты не можешь позволить себе отступить перед такой опасностью». Когда имя неожиданно всплыло снова, Адель и Гексион переглянулись. Когда Гексион улыбнулся, поняв, что они подумали об одном и том же, Адель покраснела и снова опустила голову.

«Теперь, с чего бы мне начать свой рассказ снова?», - продолжила Адель. Казалось, вступление теперь закончилось.

Его вступления всегда такие длинные... Было очевидно, что лорд Хоксенлайт был тем, кто любил поговорить. При этой мысли Адель внезапно пожалела, что не может встретиться с этим человеком, которого никогда раньше не видела. Она медленно перешла к следующей строке.

«В тот момент, когда я понял, что люблю ее, я испугался ее смерти», — спокойно прочитала она, - «К счастью, я полностью изгнал Баэля из ее тела. Теперь в ней больше не было ни одной части, которая была бы жесткой, как камень».

«Значит, его можно полностью вылечить», — пробормотал Гексион странным голосом.

Они всегда это знали, но это было похоже на подтверждение, в котором они нуждались.

Адель согласно кивнула, когда Гексион сжал правый кулак. «Однако с того дня я начал ненавидеть мир. Меня называли героем, но на самом деле я ничего не мог сделать. Потому что я не смог остановить своего друга», — продолжила Адель. Хоксенлайт, казалось, был крайне охвачен чувством вины.

«Я не понимаю, как люди могут быть одержимы чем-то, чего больше нет», — размышлял дракон.

«Не будь смешным, ящерица», — выплюнул Джин.

«Если ты продолжишь быть таким высокомерным, я съем тебя», — парировал дракон, посылая горячий порыв ветра через свои клыки.

Адель моргнула от угрозы. Слова не звучали убийственно, несмотря на их смысл, и она совсем не чувствовала себя запуганной.

«Я бросаю тебе вызов, попробуй. Я опустошу твою внутреннюю часть рта», — ответил Джин, положив руку на меч. Он же, с другой стороны, казался более чем готовым убить. Похоже, ему совсем не нравился дракона. Или, может быть, он был недоволен с тех пор, как Форн играл с ним, используя духов.

Дыхание дракона теперь стало еще жарче. «Это не может закончиться хорошо», - подумала Адель. Чувствуя себя взволнованной, она опустила голову и немедленно начала следующую строку: «Я закрыл уши и глаза и ограничил себя лесом».

Услышав ее поспешный голос, Джин и дракон одновременно повернулись к Адель. Рядом с ними Гексион угрожающе ухмыльнулся, его взгляд был таким угрожающим, что Джин и дракон оба поморщились.

«Все ли люди в наши дни такие? Он едва ли похож на человека», - подумал дракон, теперь выглядя немного испуганным.

Глава 145

«На самом деле, я пишу этот седьмой монолит спустя годы после того, как написал шестой монолит», — прочитала Адель.

Предложение прозвучало как признание всех трудностей, которые он перенес за это время. Действительно, верхняя строка была написана задолго до нижней, так что разрыв во много лет не был удивительным. Форма резьбы была другой, и инструмент для резьбы тоже казался другим.

Адель медленно двинулась дальше:

«Я отчаянно пытался игнорировать реальность. Я знал, что мир все равно будет существовать без меня, и мне надоело иметь дело с людьми и спасать их», - Адель быстро читала свои записи.

Дракон снова лежал на животе, слушая историю.

«Но пока я пытался игнорировать мир, она толкнула меня обратно в него». Было ясно, что эта «она» была той женщиной, которую любил лорд Хоксенлайт. Делая предположения в своей голове, Адель продолжала читать свой перевод: «Она утешала меня, когда мне было тяжело, но в этом аспекте была очень холодной. В конце концов, совсем недавно я впервые за много лет вышел в мир».

Слова почему-то показались Адель вялыми. Казалось, он вздыхал или просто устал. Адель бросила взгляд на Гексиона. Его губы были крепко сжаты, но смягчились в улыбке, когда он заметил ее взгляд. Она перевела взгляд обратно на свои записи:

«Мир значительно изменился, пока меня не было. Мое имя уже наполовину забылось», — продолжила Адель, - «Я так много сделал, чтобы помочь им, но они невероятно быстро забывали».

Теперь тон текста казался сдержанным. Дракон, Джин и Гексион могли почувствовать эмоции во всей их полноте по голосу Адель. Гексион явно наблюдал, как Адель двигала губами, чтобы прочитать записи, опустив голову.

Он находил ее безумно милой за то, что она так усердно работала во всем, что делала. Но в то же время он желал, чтобы ей не пришлось ничего делать. Он не хотел, чтобы она без необходимости вмешивалась в его дела, чтобы только страдать, и он уставился на нее тяжелым взглядом.

«Более того, я стал... предателем, который пытался убить императора», - глаза Адель расширились.

«О лорде Хоксенлайте сохранилось не так много записей», — добавил Гексион, - «Все героические легенды, которые мы знаем, передавались из уст в уста».

«Это правда. Не думаю, что я видела много книг о нем», — кивнула Адель.

Некоторые книги все еще существовали, но фактом было то, что почти не было никаких документов о его захватывающих историях.

«Люди, которые когда-то хвалили меня, теперь критиковали. Менестрели, которые пели о моей истории, исчезли. Книги, написанные обо мне, были сожжены, а желтый плакат с изображением моего лица висел на углу деревенской доски объявлений», - Адель продолжала читать, ее голос теперь был более приглушенным. Она могла точно представить, что чувствовал лорд Хоксенлайт, впервые столкнувшись с этой сценой. Тыльной стороной руки, которую не держал Гексион, она потерла лоб от разочарования.

«Уф», - Адель вздохнула. Она подавила свои взволнованные чувства и снова сфокусировала взгляд, пытаясь сосредоточиться на словах следующего предложения. «Было ли это делом Баэля или моего друга, я больше не хотел ни о чем беспокоиться. Я был всего лишь одной шестеренкой в колесе под названием мир, который, казалось, прекрасно работал и без меня».

Когда Адель читала предложение вслух, она чувствовала, как будто в ее сердце зияет дыра.

Она покачнулась на месте, так как ее ноги почти подкосились. Гексион, который все это время был сосредоточен только на ней, крепко держал ее за талию. Джин также протянул руку, но обнаружил, что другой мужчина уже был там.

«Тебе больно, Адель?», - спросил Джин.

«Нет, я просто... немного устала», — ответила Адель.

«Тебе не нужно читать все прямо сейчас», — сказал Гексион, - «Если ты устала, можешь сначала немного отдохнуть».

Он наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. Адель на мгновение заколебалась. Дыра в ее сердце казалась такой большой, что она почти могла почувствовать, как холодный ветер проносится сквозь нее. Это заставило ее почувствовать себя крайне неуютно и неприятно. Когда она крепко схватила рукав Гексиона, он осторожно снова взял ее за руку: «Отдохни немного».

Адель посмотрела на оставшиеся записи, затем покачала головой. Нахмурившись, Гексион поднял ее и осторожно посадил на землю, прислонив к монолиту. Это была не совсем земля — скорее одеяло из золотых монет, которые раздражали Гексиона своим звоном.

«Ты уверена, что с тобой все в порядке?», — спросил он.

«Да, я в порядке», — настаивала она. Адель тихо рассмеялась, заметив, насколько он встревожен. Когда кто-нибудь так суетился вокруг нее?

Она всегда была одна, всегда вынуждена была выживать в одиночестве. Она справлялась со своей болью и научилась сдерживать слезы, чтобы поддерживать себя самостоятельно. Так она прожила свою жизнь, но теперь, когда один единственный человек действительно видел ее, уделял ей все свое внимание, это приносило, большее утешение, чем она могла себе представить.

Адель прислонилась к монолиту, выражение ее лица стало гораздо более непринужденным, и она посмотрела на свои неряшливо нацарапанные записи.

Джин наблюдал за ней с непроницаемым выражением.

«Может быть, когда-то я был огромной шестеренкой, но мое отсутствие легко заполнялось множеством более мелких обычных шестеренок», — продолжала читать Адель, - «Вот почему я намеревался вернуться. Я намеревался сходить по своим делам, спрятавшись под плащом, а затем вернуться туда, где она меня ждала».

Дракон прищурился и фыркнул, наклонив свою гигантскую голову набок.                                  «Так было до тех пор, пока я не услышал о болезни Альбы Бестия и о том, что новый император скоро займет трон». Лицо Адель потемнело. Она стиснула зубы, пытаясь игнорировать биение сердца.

«Баэль был вне моей досягаемости, и мне уже было все равно, что произойдет потом. Это было трусливо с моей стороны, но я решил закрыть на это глаза». Она представила, как лорд Хоксенлайт отворачивается и сжимает кулак так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

«Однако я не мог сделать то же самое со слухами о моем друге, который теперь был на грани смерти», - дыхание Адель участилось, когда она продолжила, - «Я решил никогда больше его не видеть, и все же я обнаружил, что мои шаги направляются к императорскому замку».

Она тяжело сглотнула. Лорд Хоксенлайт отпустил все в тот день. Он освободился. Но даже так он не смог остаться равнодушным к известию о своем друге.

Дракон лежал неподвижно, наблюдая, как Адель читает свои переводы. Или, если быть точнее, он наблюдал за видением Хоксенлайта, происходящим в ее голове. Очевидно, это было нереально, но, казалось, оно жило и дышало внутри нее. «Теперь я понимаю, почему принц той человеческой империи вернулся ни с чем», - подумал дракон. Люди не смогли бы увидеть это, но для дракона это было ясно. Несколько человек пришли, чтобы расшифровать монолит, но никто из них не отреагировал так. Монолит отвечал только Адель. Дракон мог видеть слабую энергию, просачивающуюся в нее.

Является ли световой столб в ее памяти чудом, которое ты сотворил, Хоксен? Зачем ты привел в это своего собственного потомка? Дракон перестал об этом думать. Как бы то ни было, конец должен был быть достигнут, и не дракон должен был его достичь.

«Читая это, ты можешь подумать, что я дурак», - прочитала Адель самоуничижительным голосом, - «Но я любил его».

Это было спокойное и простое признание, но она все еще могла чувствовать водоворот эмоций, которые оно содержало.

«Точно так же, как я любил ее романтически, я любил Альбу

Бестия как друга. Естественно, было невозможно ничего не чувствовать по поводу его смерти». Лорд Хоксенлайт рассказал о своих переживаниях на монолите, но было очевидно, что внутри была какая-то другая информация, скрытая.

«Мне нужно было убедиться, было ли это из-за нанесенного мной ущерба или по какой-то другой причине».

По мере того, как голос Адель становился все тяжелее и тяжелее, Гексион медленно гладил ее по спине. Он знал, что она сопереживала монолиту больше, чем нужно.

Мне это не нравится. Он хотел бы иметь возможность прочитать монолит от ее имени. Он нахмурился, затем быстро исправил выражение лица на случай, если она его увидит, но не смог скрыть угрюмости. К счастью, глаза Адель были прикованы к ее записям, и она не заметила.

«Поздно ночью, когда уже почти рассветало, я вошел в императорский замок. Охрана была усилена. Я снова понял, как мне повезло иметь способность, которой нет у обычных людей». Выражение лица Адель на мгновение смягчилось, вспыхнув от облегчения. Гексион осторожно сел рядом с ней.

«Альба Бестия лежал неподвижно на кровати в самой большой и шикарной комнате замка, окруженный прекрасными украшениями, которых я никогда раньше не видел. Его лицо и губы были такими бледными, что я задавался вопросом, жив ли он на самом деле», — продолжила Адель. Она резко вздохнула, переходя к следующей строке: «Именно там я наконец столкнулась лицом к лицу с настоящим Баэлем». При ее словах спина Гексиона напряглась, а дракон прищурил глаза. Джин все еще смотрел на Адель с непроницаемым выражением лица, скрестив руки на груди.

Глава 146

«Мне жаль. Седьмой монолит заканчивается в неудобном месте», — прочитала Адель.

Ее лицо вытянулось. Казалось, что после этого монолита больше ничего не было. И обычно ее зловещие чувства были точны.

«Изначально я планировал оставить здесь и восьмой монолит. Но я столкнулся с неожиданной проблемой».

Что это могла быть за проблема? Адель наклонила голову набок. Она вздохнула, затем перешла к следующей строке, ее взгляд был немного менее сосредоточенным. Губы Гексиона дернулись, когда он наблюдал за ней, чувствуя, что ее мотивация уменьшилась вдвое.

«Мне жаль говорить, что ты не сможешь увидеть восьмой монолит, пока он не позволит», — продолжила Адель, - «Я хотел оставить его здесь, в логове дракона...». Почему, черт возьми, лорд Хоксенлайт мог на самом деле извинятся за местонахождение монолита, если он никогда ни за что не извинялся в предыдущих? Гексион и Адель содрогнулись от этой мысли, нервно оглядываясь.

В своих головах они всегда видели лорда Хоксенлайта как сердечного и несколько безрассудного персонажа. Почувствовав их беспокойство, дракон фыркнул от смеха.

Адель снова вгляделась в предложение, как будто увидела что-то странное, затем прочитала следующую строку: «Вход в восьмой монолит спрятан где-то на этой гигантской поляне. Сначала я не был уверен, стоит ли возводить там монолит, но владелец этого места хотел этого».

Владелец хотел этого? И вызвался охранять его? Гексион нахмурился.

«Кроме того, если ты хочешь дойти до конца, тебе в любом случае нужно его разрешение», — продолжила читать Адель.

«О ком, черт возьми, он говорит?», — резко спросил Джин. Они не играли в двадцать вопросов и не решали головоломку, и то, как этот монолит продолжал ходить вокруг да около, заставило его окончательно выйти из себя. Адель пожала плечами, затем перешла к следующему предложению.

«Я предупреждал тебя с первого монолита не злить его, и я надеюсь, что ты продолжишь принимать мои слова близко к сердцу».

Она медленно моргнула, прочитав эту часть.

«О», — выдохнула она.

«Это не может значить…», - Гексион тихо усмехнулся.

Джин нахмурился, увидев их реакцию. Казалось, только они знали, что это значит, и он чувствовал себя разочарованным, оставаясь в неведении. Как лидер информаторов гильдии, не было почти ничего, чего бы он не знал. Все инциденты и даже слухи всегда первыми достигали его ушей. Поэтому быть единственным, кто чего-то не знал, было крайне неприятно.

«Что это?», - спросил он.

«О, тот, кто написал этот монолит с самого начала предупредил нас не злить какое-то... существо, и я думаю, этот "владелец" оно и есть», - объяснила Адель.                              «Какое существо?»

«По словам лорда Хоксенлайта… - монарх леса».

«Это вообще лес?», - спросил Джин. Он мог понять, что шестой монолит находится внутри леса, но это место было пещерой, как бы он ни смотрел на него. И не казалось, что лес может расти внутри этой огромной пещеры.

«Конечно, это лес», - вмешался дракон, положив голову на переднюю лапу.

Он говорил так быстро, что можно было подумать, что он только и ждал, чтобы вмешаться. «Если быть точнее, мы под лесом. Мое логово под землей, понимаешь».

«Мы под землей?»

«Да, это неплохое место, как думаешь? Тихое и труднодоступное».

«Но там было так много фей снаружи», - сказала Адель. «Они уже обосновались. Я ничего не могу с этим поделать», - великодушно сказал дракон. Адель кивнула и опустила взгляд на следующую строку. Она приближалась к концу и не могла позволить дракону продолжать ее прерывать.

«Там ты можешь найти следующую часть истории», — прочитала она, - «Возможно, я был слишком высокомерен. Со временем все исчезает… Возможно, мой титул героя даже не будет известен будущим поколениям». Голос Адель был медленным и искренним, отражая честные чувства лорда Хоксенлайта. Дракон был удивлен тем, как человеческая девушка смогла вытянуть эмоции Хоксенлайта из монолита.

«Но все в порядке. Если такова моя судьба», — продолжила Адель, - «Лес «Фулхейм» — это место для забытых или тех, кого скоро забудут. Это последний дом для тех, кто в конце концов исчезнет». При виде простого определения разрушения дракон безмолвно улыбнулся. Или, по крайней мере, так это показалось Адель. Она прочитала следующее предложение без комментариев: «Поэтому даже если ты вернешься назад, не дойдя до конца, я прошу тебя сохранить мои переживания здесь в тайне». Это была скорее просьба, чем приказ.

«Пожалуйста, не мешай им проводить последние оставшиеся дни».

Это была также мольба.

Адель тупо уставилась на последнее предложение, затем подняла голову, чтобы посмотреть на дракона. Место для тех, кого следует забыть... На самом деле, лес «Фулхейм» был полон существ, которые появлялись только в сказках.

«Это все», — сказала она.

«Значит, дорога к восьмому монолиту где-то здесь», — сказал Джин, немедленно вставая на ноги, когда история закончилась. Монолит, похоже, не произвел на него никакого впечатления, и Адель не смогла сдержать смеха. Если подумать, с самого детства Джин ненавидел читать книги и слушать чужие истории.                                                                     «По крайней мере, на этот раз он дослушал до конца», - подумала Адель, усмехнувшись. Гексион тоже поднялся на ноги.

«Сделай перерыв», — сказал он.

«А? Куда ты идешь?», — спросила Адель.

«Поговорить с драконом».

Он одарил ее улыбкой, затем направился к дракону. Дракон открыл один глаз, затем фыркнул, прежде чем отвернуться.

Адель посмотрела на Джина, идущего по логову, затем на Гексиона, говорящего с драконом. Потом она тоже встала. Она подняла одну из золотых монет, которая коснулась ее руки. Когда она слегка прикусила ее, та оказалась твердой.

Я никогда раньше не видела древних монет. В наше время их не осталось. Она видела их только на картинках в книгах по древней истории. Честно говоря, часть ее хотела сохранить монету. Это декоративный меч... Теперь ее взгляд упал на меч, который она не могла точно назвать.

Она видела его в книге, когда была маленькой. Она запомнила его из-за уникальной металлической отделки на рукояти. Присев перед ним, Адель осторожно вытащила его из ножен, затем вставила обратно.

«Он даже не заржавел», — пробормотала она себе под нос.

Похоже, они не просто были декоративными мечами. Если бы он лежал здесь все это время, то им бы тоже не пользовались так часто. Но он все еще был в идеальном состоянии.

«Ты так сильно хочешь его?»

От внезапного дыхания на ее шее Адель подпрыгнула от удивления. Она обернулась и увидела дракона, чья огромная морда подкралась прямо к ней. Сделав шаг назад, прежде чем это осознала, она покачала головой.

«Н-нет», — пробормотала она. Хотя она знала, что дракон не нападет, не могла не чувствовать инстинктивно страха.

Дракон сузил свои желтые глаза.               «Здесь нет никаких дыр или скрытых дверей. Где, черт возьми, вход?», — спросил Джин, сделав один круг по логову.

Дракон сердито посмотрел на Джина, затем фыркнул и покачал головой с жалостью. «Интересно, почему люди всегда смотрят вверх, если они даже не могут летать».

Услышав эти многозначительные слова, Джин нахмурился, а затем усмехнулся: «Должно быть, на полу», — сказал он, опустив взгляд вниз.

«Хмф». Дракон больше ничего не сказал, что должно было означать, что Джин была прав.

Однако выражение лица Адель потемнело, когда она посмотрела на землю. Это было не так просто, как казалось. Огромная поляна была полностью покрыта золотом и сокровищами. У них не было ни времени, ни ресурсов, чтобы перерыть каждый ее дюйм.

Пока Джин напряженно размышлял про себя, он услышал звук вытаскиваемого меча.

«Давайте сразу перейдем к делу и пойдем легким путем», — сказал Гексион. Он держал один из валявшихся мечей, тепло улыбаясь Адель. Кончик меча был направлен прямо в глаз дракона.

«Ты, должно быть, думаешь, что я какая-то шутка», — сказал дракон. На этот раз из его носа вырвался слабый след огня и рассеялся в воздухе. Когда он пригрозил выдохнуть еще больше огня, Адель нахмурилась.

Почему Гексион вел себя так? Обычно он был из тех, кто придерживался более вежливого подхода.

«Я хотел бы увидеть землю, на которой ты лежишь, поэтому, пожалуйста, подвинься», - сказал он, указывая подбородком на то место, где дракон лежал на животе, не двигаясь с тех пор, как вошел в логово.

Дракон прищурился, увидев острое лезвие меча Гексиона.

Глава 147

«Ха-ха-ха! Ты думаешь, я сижу на входе, да?», - сказал дракон.

«Если это не так, то, вероятно, есть какая-то другая подсказка», - ответил Гексион.

Дракон охотно поднялся. Он только отодвинул свое массивное тело на пару шагов назад, но земля содрогнулась, словно произошло землетрясение, когда с потолка посыпалась грязь.

«Будьте моим гостем», — фыркнул он.

Глядя в его желтые глаза, Джин и Гексион направились к единственному месту в логове, которое они еще не проверили, отбрасывая ногой декоративные мечи и золотые монеты у своих ног. Увидев, как древние и драгоценные мечи небрежно пинаются по земле, дракон захлопнул пасть. Пока Джин и Гексион искали вход, где сидел дракон, Адель обошла монолит. Она медленно провела пальцами по краю монолита и почувствовала небольшую трещину на кончиках пальцев.

Что это? Это была слишком гладкая трещина, учитывая шероховатость камня, и ощущалось так, будто по ней чисто прошел нож. Когда она коснулась трещины указательным пальцем и нажала на нее, осталась небольшая вмятина в монолите. Адель поспешно отдернула палец от удивления, затем медленно снова нажала на трещину большим пальцем.

Прямоугольный кусок камня внезапно погрузился и исчез в монолите. Затем она почувствовала, как ее волосы встали дыбом, когда что-то порезало ее кожу, за которым последовала острая боль.

«Ой!», - тихо вскрикнула она, отдергивая руку.

«Адель!», - Гексион тут же бросился к ней, хотя ее восклицание было едва слышно.

«Тебе больно?», - спросил он. «О, я порезалась по ошибке...»

На ее указательном пальце был порез, где образовалась капля крови и потекла вниз.

Глаза Гексиона расширились, когда он стиснул зубы и вытащил меч, его выражение лица было диким, как будто его последняя оставшаяся нить разума порвалась. Затем он взмахнул мечом в сторону монолита.

«Гекс...», - Адель протянула руку, чтобы остановить его, но она опоздала для молниеносного фехтования Гексиона. Конечно же, прежде чем она успела даже возразить, монолит раскололся горизонтально пополам.

«Этот псих», - усмехнулся Джин, стоя рядом с драконом. Но, несмотря на оскорбление, он выглядел удовлетворенным. Он все больше злился на дракона, который не давал ему прямого ответа.

«Что ты?..», - Адель замолчала, забыв сделать выговор Гексиону, как только ее взгляд упал на монолит. Верхняя половина упала на землю с оглушительным треском, затем превратилась в пыль, прежде чем полностью растаять в земле. Камень просто... растаял? Адель потерла глаза в недоумении. Земля теперь была мокрой от измельченных остатков монолита.

«Так ты понял, что дорога находится в монолите», — раздался голос из воздуха.

В то же время ледяной порыв ветра пронесся мимо них и начал циркулировать в пещере. Холод проникал в их кожу.

Вскоре земля начала замерзать, и их дыхание теперь создавало туман.

«Бр...», - Адель сжалась, сильно дрожа, когда холод вгрызался в ее кости.

Увидев, как она дрожит, Гексион снял свое пальто и обернул им ее тело. Вскоре после этого вся пещера замерзла.

Дракон раздраженно поднялся и наконец оторвал свое брюхо от земли. Драгоценности и сокровища замерзли, и теперь вся пещера, казалось, была сделана изо льда.

«Что ты делаешь в моем логове, Пан?»

«Ты злой дракон. У тебя слишком большой рот для существа, живущего в чужом лесу». «Перестань вести себя так, будто ты какой-то старик, и убери весь этот холод прямо сейчас», — возразил дракон голосу в воздухе.

Они не были похожи на хороших друзей, но и не рычали друг на друга, как Джин и Гексион.

«Хмф. Я тоже не хочу находиться в одном пространстве с ящерицей вроде тебя».

Адель моргнула, услышав голос из ниоткуда. В следующий момент воздух начал вибрировать. Гексион обнял Адель за талию и притянул к себе. Теперь ее лицо было у него на груди, красное и взволнованное.

Все пространство, казалось, перевернулось вверх дном, и внезапно сокровища перед их глазами исчезли без следа, вместе с драконом.

Перед ними раскинулось гигантское замерзшее озеро внутри пещеры, вокруг которого во всех направлениях свисали сосульки. В центре озера возвышалось что-то высокое — леопард с красивой синей шерстью, длинным и толстым хвостом и замысловатым узором, похожим на цветы. Он не был похож ни на снежного барса, ни на обычного леопарда, а скорее на ледяную скульптуру, тщательно вырезанную из нетронутого и чистого ледника. Синий леопард, стоящий на вершине озера в прекрасной пещере сверкающего льда!

Адель хотела, чтобы этот момент длился вечно.

Это было более живописно, чем любая картина, которую можно себе представить.

«Это... величественно», - пробормотал Джин.

«Действительно», - согласился Гексион. Любой другой так же изумленно застыл бы.

Леопард выпрыгнул из центра озера и приземлился прямо перед Адель.

Гексион инстинктивно сжал ее талию. Не обращая внимания на его свирепый взгляд, голубой ледяной леопард сделал круг вокруг них двоих.

«Меня зовут Пан», - сказал он, - «Я монарх леса, люди».

Глаза Адель расширились, когда она услышала голос в своей голове. Прежде чем она это осознала, обнаружила, что склоняет голову в ответ.

Ледяной леопард улыбнулся, затем лизнул переднюю лапу. «Восьмой монолит лежит под замерзшим озером. Расшифровать его просто. Нужно пройти в центр озера и посмотреть сквозь лед, чтобы увидеть монолит».          Адель сделала странное выражение лица. Это звучало слишком просто, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она подозрительно уставилась на ледяного леопарда, но он не обратил на нее внимания, прыгнув на вершину высокого валуна у озера, распластавшись там.

«Это озеро бездны», — объяснил он, - «Только те, кто может с уверенностью сказать, что прожил праведную жизнь, могут стоять в центре». Его голос был сухим и скучающим, как будто все это его не касалось. Лениво облизывая лапу, он продолжил: «Тот, кто навредил жизни другого, не может стоять там. Тот, на чьих руках кровь, упадет так же глубоко, как и его собственные грехи, как только он встанет на это озеро. И, конечно, побег из озера также зависит от индивидуальной силы».

Услышав кристально чистый голос, звенящий в их головах, Гексион и Джин напряглись. Это было более или менее ясно, что они не могут ступить внутрь. Ледяной леопард широко раскрыл челюсть, чтобы зевнуть, обнажив острые и блестящие клыки.

«Ну, был один человек, которому удалось выбраться живым. Но этот ублюдок — исключение», — добавил он небрежно.

«Сколько групп прошли?», — спросила Адель. «Все».

«Все?»

«Если вы добрались сюда, значит, вы достаточно опытны, чтобы пройти. Единственное, что здесь проверяется, — это количество злобы в вашем сердце».

Слова ледяного барса звучали просто и ясно, но его темно-синие глаза опасно сверкали. Он медленно обвел взглядом Гексиона и Джина, затем фыркнул:

«Конечно, все здесь были полны любопытства, за исключением того человека, который едва ли был похож на человека. Никто из них не был таким кровожадным, как вы двое».

Руки Джина и Гексиона дрогнули, готовые в любой момент выхватить мечи. Глаза Адель нервно метались по сторонам, размышляя, остановить ли их первой или просто направиться прямо в озеро.

«Джин, Гексион», — наконец сказала она.

«Что?»

«Да?»

«Оставайтесь там и не двигайтесь», — сказала она. «Что..?»

«Не сражайтесь», — подчеркнула Адель. Она боялась, что они действительно попытаются сразиться с ледяным леопардом, если она ничего не скажет. Услышав ее предупреждение, Гексион и Джин поджали губы.

«Понимаете?», — сказала она.

«Хорошо...», - Гексион кивнул, убрав руку с меча. Джин неодобрительно скрестил руки и отвернулся.

Только тогда Адель удовлетворенно кивнула головой. Крепко обняв свой блокнот, она медленно двинулась к озеру.

Сзади нее она услышала, как ледяной леопард усмехнулся, это было похоже на детское разочарование.

***

Адель медленно вошла в озеро. Она была полностью окружена льдом, и воздух был таким холодным, что белый туман образовывался вокруг ее рта каждый раз, когда она вдыхала. Вся пещера казалась одной гигантской и хорошо отполированной рудой. Кристаллы льда вокруг нее были холодными, но они также были невероятно красивыми. Она делала каждый шаг осторожно. Замерзшее озеро под ее ногами казалось твердым и прочным, достаточно, чтобы она могла перебежать не разбиваясь. Но в то же время лед был настолько чистым и прозрачным, что она могла видеть до самого дна. «Это монолит...?», — пробормотала она себе под нос.

Как и сказал ей ледяной леопард, монолит находился на дне озера. Единственная проблема заключалась в том, что он был слишком глубоко внизу, чтобы она могла увидеть его с поверхности, как бы она ни старалась. Даже с идеальным зрением невозможно было бы разглядеть его с такого расстояния.

Наконец-то она поняла, насколько глубоко это озеро.

«Тогда в чем смысл?», — подумала Адель. Как только она повернула голову, чтобы посмотреть на ледяного леопарда, ее тело накренилось.

«А...?»

Непроницаемый лед внезапно рассыпался, и ей больше негде было стоять.                           «Адель!»

Когда пещера наклонилась перед ее глазами, Адель услышала что-то похожее на крик, а также всплеск воды.

Глава 148

Холод мгновенно обрушился на ее кожу.

Оказавшись в ловушке воды, подо льдом, она не могла прожить еще минуту. Она отчаянно забилась, но озеро уже снова замерзло над ее головой.

Я умру... Лицо Адель побледнело.

Она не хотела умирать, не после того, как она проделала весь этот путь сюда.

Пока она барахталась, заметила, что Гексион и Джин добрались до центра озера. Они казались в полной безопасности, что ясно говорило о том, что ледяной леопард солгал им. Адель и Гексион посмотрели друг другу в глаза через прозрачный лед. Она увидела, как его лицо сморщилось, когда он стоял на замерзшей поверхности. Это был взгляд полного отчаяния, которого она никогда раньше не видела. Должно быть, все выглядит очень плохо, если он так на меня смотрит... По какой-то причине это заставило ее почувствовать себя более спокойно. Может, потому, что она верила, что он спасет ее, несмотря ни на что? Или потому, что она была рада, что кто-то может забрать ее тело после смерти? Или, может быть... Может быть, потому, что она знала, что по крайней мере один человек будет оплакивать ее смерть?

Гексион оцепенело уставился вниз, затем поспешно поднял меч и вонзил его в лед, но он только сделал маленькую трещину, которая сразу же заполнилась. Адель скорчилась в панике, не в силах дышать. Когда она больше не могла этого выносить и сделала глубокий вдох под водой, ее глаза расширились — это было не так ужасно, как она думала. На самом деле, она действительно могла дышать. Она спокойно подумала про себя и поняла, что ледяная вода озера тоже не кажется особенно холодной.

Как будто Адель была как масло, неспособное смешиваться с водой. Она не чувствовала воду на своей коже, а когда протянула руку и осмотрела ее, то заметила, что вода на самом деле не касается ее.

Присмотревшись, она увидела, что на ее коже образовалась тонкая пленка. Она провела рукой вот так, а затем помахала Гексиону. Увидев ее, Гексион перестал размахивать мечом. Она снова помахала ему рукой, чтобы сказать, что с ней все в порядке, а затем осторожно спустилась вниз. Она не умела плавать, но когда перевернулась и загребла ногами, ей все равно удалось приблизиться к монолиту.

Адель протянула руку и схватилась за верхнюю часть монолита, чтобы закрепить ноги на дне озера. Она не думала, что под водой получится расшифровать текст и записать свои заметки. Более того ее тело продолжало всплывать, и если она не держалась за что-то, ей пришлось бы продолжать плыть вниз без возможности что-либо перевести.

«Аргх...», - Адель раздраженно хмыкнула, пытаясь остановить свое тело от всплывания наверх.

Она повернула голову и увидела камень, который выглядел довольно тяжелым. Он был слишком мал, чтобы называться валуном, и слишком велик, чтобы называться галькой, но был размером примерно с голову взрослого человека. Она обнаружила, что камень легко перекатывать под водой. Положив камень на ноги, она медленно отпустила монолит. Ее тело немного приподнялось, но она все еще могла стоять на дне озера, благодаря камню, удерживающему ее.

«Интересно, смогу ли я писать».

Она была в воде, но, к счастью, ее блокнот не казался мокрым. Теперь, немного привыкнув к тишине окружающего ее озера, она быстро начала двигать ручкой. Она писала и писала, не останавливаясь.

***

«Что ты делаешь?», — прорычал Джин, поднося острый край меча к шее ледяного барса. Он выглядел готовым взмахнуть мечом при малейшем движении или провокации.

Ледяной барс прищурил глаза: «Если ты тронешь хоть волосок на моем теле, эта женщина утонет в озере, и вы двое будете вынуждены скитаться по лесу до конца своих дней».

«Что…?»                                                                     «Я не просто так монарх леса. Если не веришь, попробуй проверить меня».

Ледяной барс лениво лежал на животе, его глаза блестели от удовольствия. Он медленно потянулся, затем встал на ноги и совершил большой прыжок, приземлившись в центре озера.

«Так ты никогда не сломаешь лед».

В тот момент, когда ледяной барс ступил на озеро, меч Гексиона без колебаний метнулся к его шее. Лезвие рассекло воздух и угрожающе завибрировало. Чувствуя инстинктивную угрозу, ледяной барс сделал шаг назад.

Он действительно хочет убить меня. Его шея была бы перерезана, если бы он отступил на мгновение позже. Почувствовав озноб впервые за долгое время, ледяной барс поднял голову.

Убийца перед ним едва ли ощущался человеком. Его глаза были расфокусированы, а мышцы расслаблены, почти как если бы он был не в своем уме.

«Я убью тебя», — тихо сказал Гексион, прежде чем снова вонзил меч в лед. Тело человека качнулось вперед, когда меч пробил трещину в озере. Он тут же схватил меч и махнул его в сторону. Казалось, он уже был вне себя, как будто ждать удачи больше не было возможности.

«Если я умру, ты застрянешь здесь навсегда», — сказал ледяной леопард, — «А я же говорил тебе. Как только ты коснешься хоть волоска на моем теле, эта женщина утонет!»

Проигнорировав эти слова, Гексион продолжил преследовать ледяного леопарда, его глаза были расфокусированы.

«Смотри сюда!», — крикнул ледяной леопард.

Но Гексион либо не слышал, либо притворялся, что не слышит, потому что, казалось, вообще не реагировал. Избежав атаки за атакой, леопард наконец оскалил зубы и с ревом бросился на Гексиона. Его пасть широко раскрылась, обнажив острые и блестящие клыки, но Гексион не проявил никакого желания бежать. Он только снова поднял меч высоко, словно принося собственное тело в жертву. Похоже, он собирался вонзить меч, как только леопард укусит его, будь то в руку, плечо или шею. Возможно, это был лучший способ поймать такое ловкое существо. Ледяной леопард понял это и отвернулся, подумав еще раз.

Он полностью обезумел. И что еще...

Взгляд ледяного леопарда остановился на левой руке Гексиона. С тех пор, как они вошли в эту пещеру, ледяной леопард легко узнал, что Баэль находится в руке Гексиона. Или, точнее, остатки Баэля. Но он стал больше в размерах. Как монарх леса, Пан должен был защищать лес и не давать Баэлю сбежать.

В его глазах было ясно, что яд Баэля поглотил всю руку этого человека. Баэль питался человеческим отчаянием и несчастьем.

Он не мог легко проникнуть в праведного человека, который был силен духом. Но с другой стороны, для человека без надежды он может поглотить все тело и убить человека за ночь или всего за несколько часов, в зависимости от интенсивности отчаяния.         «Я зашел слишком далеко», - подумал Пан. Он не ожидал, что женщина вызовет такую ярость.

Обычно ему нравилось провоцировать людей и ввязываться в беззаботные драки ради развлечения, но на этот раз он выбрал не того противника.

«Если ты не возьмешь себя в руки, яд Баэля распространится по всему твоему телу», - предупредил он.

Гексион, похоже, не слушал как следует.

Пан ловко уклонялся от атак Гексиона, но он должен был признать, что они были безжалостными и немного подавляющими.

«Эй, человек!», - крикнул он.

На этот раз Гексион взмахнул своим мечом вдоль.

«Слушай меня!», - настойчиво закричал Пан, - «Эта человеческая девушка в безопасности! Если ты убьешь меня, ты никогда не сможешь ее спасти! Я не угрожаю тебе — это факт. Это место исчезнет навсегда!»

Гексион вздрогнул, когда наконец услышал правду. Он медленно перевел взгляд на голубые глаза леопарда. «Она только вошла туда, чтобы расшифровать монолит», — продолжил Пан, - «Она может дышать под водой, и ей не холодно! Она даже не будет мокрой, когда выберется! Клянусь тебе своим сердцем. Так что прекрати разрушать мою пещеру и успокойся!»

Пан оглядел свою некогда прекрасную пещеру, которая теперь была полностью разорена и разрушена. Гексион в последний раз срезал клок шерсти Пана своим мечом, затем наконец остановился, чтобы посмотреть в его голубые глаза.

«Если ты еще раз направишь на меня свой меч, мне придется быть серьезным и с тобой!», — прогремел Пан, его ледяные глаза сверкали огненной яростью. Красивые сосульки вокруг них разбились и были разбросаны по всему озеру в беспорядке.

«Выведи ее прямо сейчас», - прорычал Гексион.

«Она сама выплывет, когда закончит расшифровку монолита, так что просто подожди!», - рявкнул Пан. Гексион поджал губы. Даже услышав голос Пана, он долго стоял на месте, выражение его лица было непроницаемым. Затем, очень медленно, он повернулся и поплелся к центру озера, его рука безвольно свисала. Он тащил меч за собой, даже не потрудившись вернуть его в ножны.

Достигнув центра, он опустился на колени.

Глава 149

Только когда он увидел, как Адель пишет в воде, глаза Гексиона медленно вернулись в фокус.

«Он что, сошел с ума? Он вообще человек?!», — возмущенно спросил Пан, топая лапами перед Джином.

Джин также никогда раньше не видел, чтобы Гексион действовал так дико, и сам был немного удивлен. Он посмотрел на кучу сломанных сосулек, нахмурившись.

«Ух...»

Прежде чем он успел ответить, он повернул голову на звук. Гексион покрылся холодным потом в центре озера, стиснув зубы и схватившись за сердце, его меча больше не было в руке.

«Ты в порядке?», — позвал Джин.

«Конечно, нет», — ответил Пан вместо этого.

«Баэль питался его отчаянием и рос. Вероятно, яд охватил большую часть его тела».

Джин подошел к Гексиону. Рука Гексиона была направлена вниз, жесткая, как будто она не могла двигаться. Но даже так, его взгляд был прикован только к Адель подо льдом. «Послушай…», - начал Джин.

«Исчезни», - холодно сказал Гексион, даже не потрудившись поднять глаза.

Джин нахмурился: «Покажи мне свою руку».

«Я сказал тебе исчезнуть».

«Не заставляй Адель паниковать, когда она вернется, и просто покажи мне прямо сейчас».

При упоминании Адель плечи Гексиона вздрогнули. Он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на Джина, затем снова опустил ее.

«Сейчас же», - надавил Джин.

Но Гексион не двинулся с места, все еще стоя на коленях на льду. Встретив тишину, Джин вытащил меч и полоснул Гексиона по левой руке. С шуршащим звуком рукав рубашки Гексиона упал вниз.

Лицо Джина окаменело при виде руки Гексиона. «Разве ты не вылечил большую часть яда Баэля или как его там называют?», - спросил он тихим голосом. Гексион посмотрел на свою левую руку. Затем он бесстрастно отвернулся. Его глаза были мертвы, лишены какой-либо мысли.

«Эй!», - крикнул Джин, схватив его за шею.

Гексион просто отвернул голову. Меч снова был в его руке, которым он размахивал перед Джином. Джин отпустил его шею и легко отпрыгнул назад. Гексион встал на одну ногу, чтобы восстановить равновесие.

«Твоя нога тоже пострадала?», - спросил Джин, - «Держу пари, Адель не будет рада это увидеть. Сумасшедший ублюдок».

«Все в порядке. Если мне не станет лучше, она останется со мной подольше», — тихо сказал Гексион, снова устремив взгляд на озеро. Он снова опустился на колени и опустил голову.

«Кто эта женщина для него?», — спросил Пан, - «Почему он так одержим ею?»

«Я не знаю», — ответил Джин, - «Зачем тебе нужно было идти и провоцировать его?»

«Если бы ты на самом деле не пришел расшифровывать монолит, я бы давно прогнал тебя или запер в другом месте. Кто эти двое вообще?»

«Наверное, спасение друг друга», — сказал Джин, прищурившись. Они оба были незаконнорожденными детьми, которых использовали как марионеток, и им больше не на кого было опереться. А теперь они спасали друг друга, отчаянно цепляясь всеми фибрами своего существа. «Я правда не знаю».

Было очевидно, что Адель будет в ярости, увидев Гексиона таким. Скривив лицо в гримасе, Джин сел на ледяной валун. Гексион продолжал рассеянно смотреть вниз на озеро, где Адель все еще была под водой, сосредоточившись на монолите, не утруждая себя поднять глаза. Холод просочился в его кости, и боль «Калло», о которой он забыл, распространилась по всему телу и сжала его сердце.

Но он не беспокоился об этом. Гексион переживал за то, что она может исчезнуть. Что она может покинуть его, став такой неотъемлемой частью его жизни.

Нужно ли это вообще? Он скорее откажется от мести, которую планировал годами, чем потеряет ее. Он перестал думать в тот момент, когда Адель упала в воду у него на глазах. Он чувствовал, что ему нужно убить все на своем пути, чтобы снова заключить ее в свои объятия. И, возможно, из-за их разлуки или из-за того, что яд Баэля теперь захватил половину его тела, но ужасная боль спустилась на него с макушки головы.

***

Меньше чем через час озеро начало светиться, и Адель медленно всплыла на поверхность.

Первым это заметил Гексион, так как его глаза не отрывались от нее. После долгого стояния на коленях в одном и том же положении он встал на одну рабочую ногу.

Он выронил меч из руки и протянул руку, чтобы поднять Адель, когда она вынырнула из воды. Как и сказал ледяной леопард, на ней не было ни единой капли воды. Ее тело было просто немного холодным — возможно, потому, что она так долго находилась в воде.

«Гексион!», — закричала она, - «Ты был здесь все это время?» «Да, я ждал тебя», — сказал он. Его холодное и каменное лицо наконец расплылось в нежной улыбке. Увидев тепло, исходящее от его выражения, лица Жана и Пана были в шоке.

«Боже мой, разве не холодно?», — спросила Адель.

«Тебе еще холоднее», — легко ответил Гексион со смешком.

Адель ощутила свои руки, с сомнением наклонив голову. Когда она немного поерзала, Гексион осторожно опустил ее одной рукой.

«Пойдем», — сказала она.

«Хорошо».

Сверкнув улыбкой, Гексион неловко наклонился и убрал свой меч. И тут Адель наконец заметила другую руку Гексиона под его рваным рукавом, и ее глаза расширились от шока. Она бросилась к нему и схватила его за руку, заставив его плечо вздрогнуть.

«Что это..?», — в ужасе сказала она, - «Что случилось? Почему твоя рука вернулась к этому?» Гексион слабо улыбнулся. Заметив его покрасневшие уши, Пан раздраженно нахмурился. Как только он спрыгнул с валуна и открыл рот, чтобы заговорить, Гексион опередил его.

«Этот ледяной леопард угрожал убить тебя. Поэтому я разозлилась на него, и в конце концов...» Когда он жалобно опустил глаза, Пан в отчаянии топнул лапами.

«Что?!»

Он должен был признать, что Гексион был более или менее прав, но был нюанс, который сделал ситуацию совершенно другой! Кроме того, он полностью опустил ту часть, где отказался слушать кого-либо еще и начал нападать на все с убийством в глазах!

«Но... но как...», - запинаясь, пробормотала Адель.

Они достигли такого прогресса с этим лечением. Чувствуя негодование, Адель бросила сердитый взгляд на Пана, который возмущенно топнул лапами. Он посмотрел на Джина в поисках помощи, но Джин уже сдался и смотрел в другую сторону.

«Извини, я должен был быть осторожнее», - сказал Гексион, опустив голову.                      «Нет, ты не должен извиняться», - ответила Адель, - «Баэль должен питаться отчаянием...» Собирая воедино подсказки, которые она узнала от монолита, она быстро моргнула, понимая и посмотрел на него. «Гексион, ты был а отчаянии из-за того, что я могу умереть?»

«Я не просто был в отчаянии. Я был в ярости. Я ненавидел себя за то, что не смог защитить тебя. Что еще я мог чувствовать, когда тебя не было рядом со мной?»

Своей здоровой правой рукой он взял ее ладонь и поцеловал тыльную сторону.

Затем он на мгновение закрыл глаза, прежде чем снова их открыть.

«Так что никогда не покидай меня», — сказал он, - «Это погубит меня».

Пан прыгал по пещере, потрясенный тем, что он видел. Но Гексион стоял прямо перед Адель, закрывая ей обзор, поэтому она не могла видеть, насколько расстроен был монарх леса.

Страница книги Молю, оставь меня в покое в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Глава 116

Глава 117

Глава 118

Глава 119

Глава 120

Глава 121

Глава 122

Глава 123

Глава 124

Глава 125

Глава 126

Глава 127

Глава 128

Глава 129

Глава 130

Глава 131

Глава 132

Глава 133

Глава 134

Глава 135

Глава 136

Глава 137

Глава 138

Глава 139

Глава 140

Глава 141

Глава 142

Глава 143

Глава 144

Глава 145

Глава 146

Глава 147

Глава 148

Глава 149

О книге