Словно пою

Глава 1 - Словно пою

Есть слово пассажио.

Пассажио.

Воображение Италии помогает при произнести этого слова.

Общий образ, который появляется в голове, когда вы думаете об итальянских мужчинах. Представьте такое чувство: у вас заложен нос, и вы задыхаетесь в масле. Давайте сделаем акцент на части ‘сса’. Воздух сильным потоком проходит сквозь десны.

Ппа-сса-жжио.

Хмм... Действительно редкое слово. Настолько редко, что большинство людей никогда об этом слове не услышат в своей жизни, и даже я никогда не слышал, пока не начал заниматься оперой.

Так называемая опера это- классическая музыка, как-то так.

Как-будто оно из другого мира, оно переполнено жаргоном, который знают только они, как, например, маскера, легато, апподжио и т.д. Почему бы не использовать старые добрые слова вместо необычных итальянских?

Возвращаясь к теме, что значит пассажио?

Значение очень простое.

Родная земля оперного пения- Италия.

Буквальное значение этого итальянского слова- дорога или путь.

‘Дорога...’

На первый взгляд, это звучит неуместно.

Какая дорога, когда поешь?

Но когда я углубился в музыку и изучил звуки, я пришел к пониманию, что не было более подходящего выражения, чем «дорога».

Я проникся этим до мозга костей.

“’Соль’.  А вы можете похвастаться тем, что способны взять высокие ноты? А? ‘Выше ~ ниже ~, вот так? ’ Сохраняй постоянный тембр! Абсолютно неизменный! Сделай так, чтобы невозможно было различить высокие и низкие ноты!“

Вот что сказал мой учитель на первом уроке.

“Идите прямо, по прямой линии. Представьте, что есть прямая дорога в гору, и вы путешествуете по этой тропе.“

“Да“

“Представьте, что вы идете, виляя то влево, то вправо, или взбираетесь зигзагом- насколько это будет выглядеть неприглядно? Это тоже самое, как будто вы следуете по прямой тропе от низкой ноты к высокой, сохраняя силу и тембр голоса. Вы должны взбираться прямо, а не шатаясь, чтобы достичь вершины.“

“...“

Я на самом деле не мог понять слова учителя тогда.

Я имею ввиду, что действительно будет какая-то разница при взятии высокой ноты, да? Как бы звучала низкая нота, когда я испытываю трудности в скалолазании.

Вы говорите, бегите, будто ходите, кричите, будто шепчете, или что-то в этом роде?

Прямая дорога в мою задницу!

Однако невозможно было пойти против учителя, и я просто слушал и много работал.

Выпускаясь из Старшей Школы Искусств, о ней как будто забывают, но я, заканчивая обычную среднюю школу, поступая в университет и в ансамбль, повторял слова своих учителей и продолжал тренироваться.

В конце концов только этот учитель искренне обучал меня.

Перемены шли медленно, но уверенно.

С большой октавы ‘Ля’ до первой октавы ‘Си’, другими словами, с субконтроктавы ‘Ля’ до большой октавы ‘Си’.

Даже при подъеме на 15 ступеней музыкальной гаммы тембр будет оставаться чистым и постоянным. Когда я брал какие-либо ноты, я мог добавить желаемый цвет и аккуратно завершать любые ноты, как будто рисовал кривую.

Мне казалось, что мои глаза открылись.

Это было ... как художник, владеющий идеальным инструментом

С возможностью заливки любого холста нужным цветом и рисунком.

Художник с лучшей кистью.

Достигнув этого уровня в свои 30 с небольшим, я стал баритон-певцом с некоторой известностью и вошел в один из лучших ансамблей в Корее, «Ансамбль будущего».

“Какой уровень вы получили, мистер Юнче“

“Я? Второй“

“... Второй уровень?!“

Тест, проводимый сразу после поступления, давал оценку с первого по десятый уровень. По результатам этого теста я сразу получил второй уровень.

Второй уровень.

Этот уровень был ниже лучшего- первого уровня, всего на единицу.

Это был отличный уровень, учитывая мой опыт, но...

Я был не очень доволен.

Я имею ввиду, что мне казалось, что со мной обращаются как с домашним животным: поющим, домашним животным. Я должен быть счастлив только потому, что меня оценили, как особую корейскую свинью высшего класса? Моя гордость не так низка.

Конечно, было бы лучше иметь больше денег.

В любом случае, из-за того, что сразу после поступления я продемонстрировал свой уровень, не обращая внимания на окружающую атмосферу, отношения с членами ансамбля становились все более поверхностными. Не то чтобы я слишком много думал об этом.

Это была жизнь занятая исключительно пением.

“Мистер Юнче... довольно удивителен. Прошло много времени с тех пор, как я увидел кого-то, способного поддерживать звуки без колебаний. Но это просто, можете ли вы петь немного мягче и слабее? Есть небольшой диссонанс. Да. Именно так. Давай повторим это еще раз.”

Что еще более раздражало, так это подавление со стороны ансамбля.

Сама атмосфера ансамбля была такой. Вы не можете выделиться, потому что десятки людей поют вместе. Возьмите всех остальных, убейте себя и станьте едва уловимым фоновым звуком.

Были постоянные требования избавиться от моего тембра, а также требования против собственного пения.

Говорят: “Раздражает слышать, как выделяется один баритон”.

Поэтому без тембра и репутации, без какой-либо индивидуальности мне пришлось избавиться от своего голоса. Это был болезненный процесс для любого, кто считал себя музыкантом.

Но грешат люди тем, что от одного до двух месяцев вы могли привыкнуть ко всему. Когда я к этому пришел, я, который смог стать идеальной машиной, был создан.

Проблема была найдена позже.

Однажды, когда я пел сольную партию, я выплевывал нелепо апатичные звуки.

... Я решил покинуть ансамбль.

“Ты собираешься уехать?”

“Да. Я уже все решил”.

“Я вижу...  Так или иначе я чувствовал это”.

Это было очень внезапно, но, похоже, это было предсказуемо исходя из моего недавнего поведения.

Не моргнув и глазом, даже отбросив место постоянного члена, о котором мечтали большинство оперных певцов, я покинул «Ансамбль будущего».

“Хмм… Могу ли я спросить, куда вы планируете отправиться дальше?”

“Пока не уверен, но я хочу попробовать прослушивание в… «Met»”.

“«Met»! Надеюсь, у тебя получится”.

«Met».

Нью-Йоркская Метрополитен-опера.

Место, где собираются лучшие оперные певцы мира.

Интересно, смогу ли я добиться успеха в этом месте?

На самом деле я был уверен. С тех пор, как я учился у учителя из средней школы искусств будущего, я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь называл меня плохим певцом.

Я был уверен в своем пении и гордился тем, что меня учил великий учитель.

И после того, как я как-то связался и поехал в Нью-Йорк на прослушивание, я…

Потерпел поражение.

Я сел в самолет и вернулся в Корею сразу после получения результатов.

В этот день.

Я сам нес свой багаж из аэропорта, когда начался дождь. Я медленно осматривал аэропорт, но там были только занятые люди, идущие твердой походкой, и нет друзей, чтобы приветствовать меня.

Ну... Я ничего не ожидал. Человек, который безумно увлекался пением и занимался только самостоятельно - никто не будет дружить с таким человеком.

Проигнорировав некоторые сообщения, находя их раздражающими, это закончилось тем, что никто не связывался со мной вообще.

“Что посеешь, то и пожнешь”, - идеально мне подходит.

Таким образом, разрывая все отношения, я посвятил всю свою жизнь пению… и, как ни странно, забавно провалился на таком прослушивании.

“Хахаха...”

Я счел себя нелепым.

Желание петь, но не в ансамбле- уходить вот так, говорить такие громкие вещи и потерпеть неудачу, не имея возможности что-либо сделать.

Внезапно я подумал о Дон Кихоте.

Сцена толстяка, который никогда не работал, обсуждал благородство рыцарей, бросаясь на ветряную мельницу.

После этого я провел несколько месяцев в изоляции дома. Даже тогда никто не связывался со мной.

Ансамбль, опера, мюзикл - ни один из них.

Я предполагаю, что это было результатом того, что я не сформировал отношения, но ... я просто почувствовал наплыв самоуничижения. Что было смешнее, так это то, что, когда банковский счет опустел, я выполз из дома.

Чтобы заработать на еду и жилье, мне пришлось петь. Но все же я не мог вернуться в ансамбли и оперы, которые уже знали мое лицо. Моя бесполезная гордость не допустит этого.

Потому что это было бы унизительно.

Так что я пел везде, где только можно.

“Ух ты. Ты действительно слишком хорош в пении ... Ты певец?”

“В некотором смысле, я полагаю...”

Свадебные гимны, церковные песни, песня на вечеринке, преподаватель по вокалу ... Я даже ходил петь в храм. Живя пением, как машина, чтобы приносить себе еду в рот.

Мне казалось, что я стал музыкальным автоматом - машиной, в которой нажатие кнопки приводило к песне. Такого рода бездушное пение.

Без особой практики, просто чтобы выпить и развлечься, жить как музыкальный автомат.

Однажды.

Это был канун Рождества.

Сочельник в разгар снегопада.

Сверкающие огни синего и красного, голограммы заполнили улицы, и церкви наполнялись красивым звонким звуком, когда люди будут собираться.

Счастливая ночь с улыбками на лицах каждого.

Я пошел туда, где хоры сидели в церкви после большой пьянки со знакомыми.

“Я думал, ты сегодня поёшь в церкви? Я? И все же ты пьешь? Все в порядке, все в порядке, насколько насыщен мой опыт? ‘Ик ик’, сумасшедший ублюдок. Выпьем до дна.”

Кажется, такой разговор состоялся.

Стараясь изо всех сил очистить кружащуюся голову от алкоголя, я встал, когда пришла моя очередь петь.

Услышав, что я раньше был из ансамбля, церковь дала мне сольную партию. Конечно, были бы деньги, поэтому я с готовностью принял их.

На меня смотрели сотни верующих, наполняющих церковь, которые медленно поднимались. Но я был достаточно пьян, чтобы даже не осознавать этого.

“Ах, блин ... я хочу домой”.

С такими мыслями, я обычно открывал счет. Название сразу бросилось в глаза.

Святая ночь. Cantique de Noel.

Это была песня в моем репертуаре. В конце концов, это была знаменитая рождественская песня. Оперу и христианство было трудно разделить, и, таким образом, песня уже была освоена. Когда тело вспомнило, я открыл рот. Я даже не чувствовал, какие слова исходили из моего рта, но... натренированное тело было точным.

Даже забытый тон и звук были немедленно привнесены после получения партитуры.

“О, ночь. Эта святая ночь.”

Да, это было что-то в этом роде. Священная песня в честь рождения Иисуса. Будучи пьяным, я прокричал слова этой песни. Пристально смотря на сотни безмолвных верующих, которые сосредоточили на мне ошеломленные взгляды, я разыграл опытного оперного певца

Это было не сложно.

У меня был такой тип телосложения, при котором было трудно определить пьян я или нет. Следует добавить, что, хотя я и не был протестантом, мне все равно было легко подражать верующим, так как я был католиком.

Кульминация.

Я читаю партитуры, будто машина. Фортиссимо? Вы имеете в виду кричать очень сильно, верно? Судя по тому, как он держит банджу, это довольно высокая нота.

Это не было проблемой. Мне просто нужно было закрыть голосовую связку, увеличить подвязочное давление, расширить резонирующую полость внутри рта и усилить. Одного этого было достаточно для того, чтобы увеличить давление воздуха, заставив его вибрировать в церкви.

“Этой ночью-!”

В одно мгновение я опустошил легкие и закрыл рот.

‘Тишина’

Музыка исчезла, и тихая церковь вскоре наполнилась звуком громких аплодисментов и после начала этой сцены, с глазами как у мертвой рыбы, я вернулся на свое место.

“Моя часть закончилась... Можно я пойду домой?”

Время неуклонно шло и поклон, во время которого я очистил свою разум от всех мыслей, закончился.

Я как обычно надел куртку и выглянул наружу, когда перед моими глазами промелькнула маленькая тень. Когда я инстинктивно посмотрел туда, то увидел медленно приближающуюся пожилую женщину.

Старушка с явным мертвенными чертами.

Грубый красный шарф. Белый кусок ткани, окутывающий безжизненные волосы. Руки полны морщин.

Подняв дрожащие руки, она крепко схватила меня за руки, и, хотя я удивился, старушка медленно подняла голову.

Ее глазные яблоки покрыты белым налетом. Старушка смотрела прямо на меня этими глазами и счастливо улыбалась.

“Сэр, ваша песнь... Это было... действительно хорошо. Спасибо вам... Я чувствую очень... очень счастливо”.

Даже после тщательного осмотра, рядом с ней никого не было - была только пожилая женщина, держащая трость дрожащими руками.

Канун Рождества. В ту ночь, когда происходит величайший церковный праздник, эта старушка, у которой были проблемы с ходьбой, стояла одна… Мое сердце потяжелело после осознания горькой ситуации.

Я собирался открыть рот, но не решился на это. Я просто закрыл глаза и опустил голову. Это был единственный ответ, который я мог дать.

Если бы я открыл рот, запах алкоголя естественным образом вышел.

Человеку, которому понравилась песня такого жалкого человека, как я ... Я не мог ей сказать, что это была песня, которую пел равнодушно после выпивки.

Старушка, которая схватила меня за руки своими дрожащими руками, медленно возвращалась домой, прощаясь несколько раз, медленно таща себя своей тростью.

Я, который уставился на спину.

Был окутан желанием блевануть.

С суровым лицом я открыл дверь церкви и ушел. Холодный декабрьский ветер трепал одежду, когда сильный снегопад отражал свет от голограмм и сиял. Из-за снегопада я оглядывался, но куда бы ни смотрели мои глаза, я не мог найти, куда ушла эта старушка.

Через некоторое время я уставился на прохожих.

Я просто гулял.

Медленные шаги вскоре превратились в быстрые и, наконец, перешли на бег.

Яркий фон отдалялся и, наконец, исчез из вида. Дорога темнеет после пробежки, и мое лицо, подверженное холодному ветру, чувствовало, что его можно отделить.

“Хааа-хааа-хааа-хааа”

Тело, которое не упражнялось, закричало, а пальцы ног замерзли, словно снег вошел в туфли. Разрушенный алкоголем желудок заставил кислоту подняться вверх.

“Аааааргх…”

Такое ощущение, что внутри что-то кипело - что-то горячее. Застоявшиеся черные чувства, пылали красным огнем. Я закричал не сдерживаясь.

“Ааааааа!”

‘Скользь’, нога скользнула по льду. Нога, которая взмыла в небо, и все тело опрокинулось назад.

‘Кунг’. Затылок так же разбил землю.

“Ах!”

Разум начал угасать от сотрясения мозга.

Холодный лед под телом ощущался все дальше, и вот так, с широко открытыми руками, я лег.

“Это удивительно удобно.”

Через головокружение, глазами можно было увидеть падающий с неба снег. Теперь, когда я думаю об этом, прошло много времени с тех пор, как я посмотрел на небо.

Когда я молча смотрел, я мог видеть облака, заполняющие ночное небо. И подавляя звезды и облака, также как звезды, слегка сияющие сквозь вечность. И подавляя звезды и облака, полная луна раздражающе ярко светила мне в глаза.

И под этой луной я увидел раскачивающийся колокол на вершине церковной башни.

Зрение медленно размылось, и звук колокола, отмечающего 12 часов, был едва слышен.

‘Дин-дон~ ’

‘Дин-дон~ ‘

Это было Рождество.

Также как звезды, слегка сияющие сквозь вечность.

Переведено командой kulich

Глава 2 - Словно пою (2 часть)

Есть такие дни в жизни, не так ли.

Дни, когда без причины ужасно себя чувствуешь.

Казалось бы, просто легкий грипп, внезапно заканчивающийся тем, что резко повышается температура, как будто жарят на гриле, и тело становилось бессильным, не имея возможности что-либо сделать.

Не сделав ничего особенного накануне - не посещая холодные места, не встречая никого с гриппом и все же заболевая - в эти несчастные дни.

Это случилось однажды. В третьем классе средней школы, прямо перед поступлением в старшую школу.

Возможно, это произошло из-за того, что за день до поступления оно засело глубоко в моей памяти.

“Айго… В кого он такой уродился, что его тело настолько слабое? В любом случае Юнче, я оставлю лекарство здесь, так что ты должен регулярно его принимать, хорошо? Мама должна идти на работу. Зови меня, если станет хуже!”

Тепло, поглаживающее мою голову, исчезло, и голос стал мягче.

Что…? Я не мог понять, что происходит.

Пытаясь собраться с мыслями, не в силах бороться с переполняющим желанием, я уснул.

*

Мне приходилось то засыпать, то просыпаться из-за сильного жара и ноющего тела.

Бессмысленно текущие сны сливались тут и там, когда прошлое вновь казалось иллюзией.

Молодая внешность матери пела в составе хора. Взрослый Я, смотрел это, Я, который выглядел юно и напевал про себя, и Я, который готовился к вступительным экзаменам. Семья, довольная тем, что я сдаю тест, служащий магазина готовит униформу. Друзья смотрят вниз, сердитые выражения учителей ... и ... старые лица моих родителей.

Как пузыри, болезненные школьные дни всплыли и наполнили мой мозг.

Будущая Старшая Школа Исполнительских Искусств.

По счастливой случайности меня приняли в ту школу, где собрались лучшие вундеркинды.

Поскольку Я, который не имел наклонностей или навыков, попал в секцию мужской оперы, в которой было всего 7 учеников, это было нечто, достойное называться удачей.

В тот год, когда я подал заявку, была странная нехватка заявок в секцию продвинутой оперы, и, так как в школе нужно было набирать хотя бы минимальное количество учеников, им пришлось принять трудное решение.

И наконец, мои способности проявились средь бела дня в окружении высокомерных глаз.

Я не беспокоился о них.

Потому что я действительно полюбил музыку.

Когда я проснулся, то лежал на кровати.

Медленно осматриваясь, я мог видеть качающиеся занавески рядом с окнами, сквозь которые отображался слабый пейзаж - пейзаж старых квартир. Лунный свет проходил сквозь шторы, рассеивая тонкий свет на мебель в комнате.

Подняв руку, я положил руку на лоб и понял, что температура значительно уменьшилась.

“…”

Я изо всех сил пытался поднять верхнюю часть тела, и смог осмотреть всю комнату. Одежда разбросана по комнате, комнате, к которой я не привык.

(Нет, такое ощущение, что я видел это где-то раньше?)

Нахмурившись, я немного подумал, прежде чем решил поискать в кровати свой телефон.

Вот он. Кирпич.

Найдя телефон, я поднял его, и тогда я заметил нечто странное. Дрожащими руками переворачивая телефон вверх дном, гравированный логотип отражал лунный свет.

(Galaxy S7)

“…”

Было слишком много проблем.

Во-первых... телефон был очень тяжелым. Эта тяжесть не может быть объяснена слабостью моего тела. И, о чудо, на нижней стороне были кнопки - нажимные кнопки, те самые механические!

Кроме того, даже после того, как я приблизил его к моему лицу, не было никаких признаков появления голограмм, и телефон было слишком сложно сложить.

Этот телефон двадцатилетней давности или что?

(Подожди, 20 лет?)

С внезапным осознанием я открыл дверь комнаты и пошатнулся к туалету. Дом имел незнакомую структуру, но мои ноги шли сами по себе.

Туалет... наверное, тут.

И когда я достиг передней части зеркала...

Я увидел помолодевшего Себя на 20 лет.

Было нелегко понять ситуацию, но в тоже время и не сложно. После столкновения с трудностями и включения поразительно старомодного телефона, я проверил календарь и несколько новостей, чтобы прийти к выводу.

Я вернулся в прошлое. На 20 лет назад, в весну 2020 года, прямо перед поступлением в будущую школу искусств.

Почему? По какой причине?

Нет, вместо этих мелких проблем было что-то более важное.

Закрыв рот и глядя вперед, в зеркале отражался молодой человек - молодой человек с короткими волосами, среднего роста, длинной шеей и слабым телом.

Хмм ... Неважно, как я смотрел, этого было недостаточно, чтобы выглядеть достаточно внушительно.

Осмотрев свое тело, словно просматривая инструмент, я медленно открыла рот. Сквозь белые зубы и красный язык, были сверху видны язычок и мягкое нёбо.

Язычок слегка вибрировал, когда я издал тихий звук.

“Ах, ах, ах, ах”

По привычке я пропел звуковой ряд.

От ‘До’ до ‘До’.

‘До’ ‘Ре’ ‘Ми’ ‘Фа’ ‘Соль’ ‘Ля’ ‘Си’ ‘До’

Когда я мягко поднял высоту, она как-то поднялась, хотя и едва. Давайте попробуем немного выше.

“До…”

‘Ре’ ’Ми’.

Высота, которая едва достигла второй октавы ‘Ми’, была разорвана на части, как будто ее раздавили, когда приблизилась к ‘Фа’.

Разрыв. Вне тона.

Мое лицо, разумеется, помрачнело.

Я, который работал в течение 20 лет в качестве оперного певца, был раздавлен простым тоном ‘Фа’. Тон, легкий даже для любителей, которые гордились и называли себя экспертами в караоке - эта ‘Фа’. Только тогда я действительно понял, что вернулся в прошлое.

Поскольку я тщательно контролировал вокализирующие мышцы, пока хмурился, результаты остались прежними.

Опуская гортань и яростно закрывая голосовые связки, поднимая верхнее нёбо и заставляя диафрагму увеличивать давление.

Это тело, которое никогда не тренировали, не могло следовать ни одному заданному приказу. Слегка опустившись, гортань отскочила назад, трудно было держать голосовые связки закрытыми, и подъем верхнего нёба казался незнакомым.

Фундаментальных основ не было, и поэтому, очевидно, он не мог даже задать нужную высоту.

Нет, повезло бы, если бы проблема была только в нотах. Даже дыхание, которое я тренировал, исчезло, словно это была иллюзия.

Великолепный звон превратился в спускающийся воздушный шар, от способности удерживать ноту более 30 секунд до проблем с ее удержанием в течение 10 секунд.

После того, как я перестал настраивать и посмотрел в зеркало, я увидел, что моя молодая версия нахмурилась в ответ.

(Действительно никчёмный.)

Через некоторое время хмурое лицо исчезло, а мои губы изогнулись в улыбку.

Это было не важно.

Потому что, несмотря на это, я все еще мог петь.

Тогда что мне петь? Вскоре в голове заиграла мелодия - яркая и захватывающая мелодия. Если бы кто-то не пел после таких мыслей, это не был бы оперный певец.

После хихиканья и открытия рта, знакомые слова мягко полились.

“Che bel-la cosa, e’na jurnata ‘e sole-”

[Прекрасный день с ослепительным солнцем]

Я начал петь с введения. Радостная народная песня региона Неаполь, южная Италия - известная как, O sole mio. Далекий лунный свет, старый унитаз, мрачная лампа - легко забыв обо всем, я думал только о ярком, палящем солнце.

Простой и в то же время определенный указатель, висящий на небе; единственный свет, ведущий тебя вперед.

Песня

Поскольку я представил себя на обыкновенной прогулке, звук заиграл новыми красками.

“N’aria Serena Doppo’na Tempesta-”

[Прохладный ветер после штормового дождя]

До этого места было просто. Неважно насколько ты не подготовлен, это было просто.

Неважно, где находились ноты, любой мог спеть.

Проблема была в дыхании.

Сделайте акцент на нужных частях, выдыхая воздух, чтобы добавить звона. Иногда в некоторых частях дыхания будет больше, а в некоторых - меньше. В опере важно было дышать, чтобы поддерживать легато.

Как будто при использовании печи кузнеца, точное количество необходимого воздуха нужно было рассчитать и перенести через голосовые связки. Этого было достаточно, чтобы добавить богатую мелодию к несчастной музыке.

Конечно, это было слишком сложно для неподготовленного тела.

Просто мне не хватало дыхания. В конце концов, управление дыханием должно было поддерживаться физическим телом. Мышцы, тянущие и стабилизирующие диафрагму, и мышцы для поддержания постоянного дыхания - всего этого не хватало.

Это было нормально.

Когда мне не хватало дыхания, я перестал петь и глубоко вдохнул. Если бы я спел подобные фразы в хоре, я был бы засыпан оскорблениями, но какая разница.

Я был один.

Я сейчас был дирижером, концертмейстером, солистом и аудиторией.

Пытаясь справиться с улыбкой, которая грозилась сбежать, я продолжил.

Наконец, кульминация.

“Ма-! N’atu sole -”

‘Фа’.

Высокий тон достигает большой октавы ‘Фа’.

“Трудно ли будет с таким телом?” - будет, как я и думал, но его можно выжать после попытки.

Это было буквально сжатие. Вдыхая как можно больше воздуха и расширяя живот, я также расширяя внутреннюю часть рта, чтобы обеспечить достаточно места для резонанса. И остановка как раз перед нотой для вздоха была… ну, само собой разумеющейся.

Собрав весь этот воздух и опустошив его за один раз, голосовые связки закричали, когда зазвучал высокий тон. Благодаря этому апподжио[1] был полностью разрушен, но что еще я могу сделать, когда это был единственный возможный способ?

И, таким образом, мой маленький концерт, шаг за шагом, медленно подходил к концу. Странный концерт с остановками между словами, чтобы отдышаться.

“O sole mio~ sta’n fronte a te-”

[Мое солнце с тобой]

Завершив припев и закрыв рот, после нескольких эхо в туалете стало тихо. ‘Кап’, ‘кап’. Капли из-под крана напоминали хлопки зрителей.

Улыбнувшись, я высказал благодарность.

(Спасибо. Спасибо.)

Теперь, когда даже прощание закончилось, остался только последний этап. После пения должна была быть работа над ошибками. С помощью телефона я запустил приложение для записи, которое я настроил заранее, и мой голос начал звучать. Поскольку это был туалет, звук многократно повторялся, а качество записи старого телефона было недостаточным, но… не нужно было винить оборудование.

Проблемы были слишком очевидны, чтобы сделать это.

(Они повсюду.)

Давай пройдемся по каждой. Я не мог использовать голос любой высоты и пел, как будто разрывал себе горло. Дыхания не хватало, и тексты были разбиты на куски; резонанс был недостаточен, и звона было очень мало; горло, которое насильно поднимало подачу, зудело, а надорванная диафрагма начинала болеть, как будто кто-то ее тянул.

Было бесконечное количество проблем. В моей голове подсознательно возникла мысль о том, что мое тело в самом деле было близко к мусору в этот период.

Ну, это также может быть потому, что я не привык к этому телу двадцатилетней давности. После нахождения причин для вины, я взглянул на плюсы.

Хмм... вещи, которые я делал хорошо...

Выражение было вполне приличным, так как это больше опиралось на опыт, чем на тело. Я правильно понял части, на которые нужно сделать упор, и подчеркнул их, в надежде позже выделить, я ослабил соседние ноты.

Передача текстов песен, а также произношение гласных было безупречным с моей точки зрения, и все тексты были связаны естественным образом.

Завершение тона, а также вступление, казалось, были проведены безупречно.

В целом, это было не все на что способен, но ... по крайней мере, не было ли это намного лучше, чем те периоды бездушного пения?

Мое отражения в зеркале улыбалось, как будто соглашаясь со мной. Подняв другую сторону своих губ, чтобы изменить текущее выражение лица, я подумал.

Итак, в заключении...

Для дебютной песни, я полагаю, ей дадут 7 из 10. Кроме сильно недостающего физического аспекта, она была довольно хорошо спета, эй. В награду я похлопал себя по голове, когда из-за стены вдруг донесся громкий голос.

“Ты сумасшедший ублюдок! Что, черт возьми, ты делаешь посреди ночи!”

Похоже старик по соседству не согласен с моей оценкой.

Сноски

[1] апподжио – техника певческого дыхания

Глава 3 - Словно пою (3 часть)

Пение довольно изумительно.

Это образ, который появляется при мысли о пении. Волнение - взрыв эмоций. Такой грубый, но художественный образ, на первый взгляд, кажется, не имеет отношения к телу.

На по факту это не так.

Опера нуждалась в прирожденном теле, больше, чем любой другой инструмент. Вы можете подумать: (Какое тело, мы говорим о пении), но давайте рассуждать таким образом.

Вы можете купить хороший инструмент, но хорошее тело невозможно. Единственный способ - родиться с ним.

И быть оперным певцом — значит играть на инструменте “теле”.

При тех же условиях и тех же навыках было очевидно, что человек с лучшим инструментом продемонстрирует лучшую производительность.

Начиная от самой простой емкости легких до вокального диапазона из-за длины голосовых связок, от тембра в зависимости от формы голосовых связок, до размеров резонирующих камер, таких как полость рта и полость носа, а также качество этого резонанса из-за формы головы...

Все это было дано от рождения; не было никакого способа получить другие инструменты, просто потому что вы были недовольны данным телом. Другими словами, презрение из-за физических различий было обычным явлением даже в опере.

“Юнче, что-то не так?”

Сперва я осознал, что мама смотрит на меня с обеспокоенным выражением лица. Я быстро спрятался на заднем сидении.

“Ах… возможно, немного нервничаю. Почти приехали?”

Папа сказал, посмотрев в зеркало заднего вида.

“… Еще минута.”

Возможно, переживая из-за того, что у меня нервное выражение лица, мама оглянулась и начала выдавать гору комплиментов.

“Ну же, Юнче. Не о чем беспокоиться. Как долго я пел в хоре? Даже тогда я никогда не видела, чтобы кто-нибудь пел так же хорошо, как ты. По сравнению со школой искусств это ничто!”

Ее глаза, полные любви, немного обременительны.

Мама. Я ценю твое доверие, но ... я просто недостаточно подготовлен.

“Уфф…”

С силой пряча вздох, грозящийся ускользнуть, я повернулся к окну. Мы действительно приближались к школе, так как я смог увидеть знакомое здание за окном.

Я помню, как часто бывал там в школьные годы ... Мое настроение снова ухудшилось после воспоминаний о прошлом.

(Если подумать, то был днем вступительной церемонии.)

На следующий день после возвращения.

Это было неожиданно, но я был на пути к церемонии поступления в старшую школу искусств.

Пока я лежал на кровати, возясь с телефоном вчера вечером, довольствуясь пением, мои родители внезапно ворвались. Не заботясь обо мне, который неловко сказал привет, они бросились собирать вещи.

Когда я спросил их, что они делают, они разозлились, сказав: “Чем ты занят, завтра церемония поступления, так что поторопись и собери вещи”.

Вот так просто после того, как собрал сумку, заснул и сразу же проснулся в машине. Не успев даже подумать о причине возвращения в прошлое, я уже стоял перед школьными воротами.

‘Вздох...’

Когда я стоял там с багажом в одной руке, глядя на парадные ворота с подавленным выражением лица, мама давила мне на плечи.

“Юнче, ты должен регулярно звонить нам после поступления. Тренируйтесь хорошо, но не перетруждайся, ладно? Будь внимателен, и ты должен звонить нам каждый день”.

“Да.”

Папа, который спокойно стоял с боку, добавил:

“… Заведи хороших друзей”

“Да.”

Он кивнул головой, похлопал меня по плечу.

“Не подкачай.”

“…Да”.

Опустив голову, я пошевелил ногами. Когда оглянулся назад, я увидел, как мои родители с улыбкой машут руками.

“Ухх...”

Я понятия не имел, почему вернулся на 20 лет назад. Была ли это старушка из церкви, которая это сделала? Или это было божественное наказание за пение пьяным храме?

Я не знаю.

Кто бы это ни сделал, я вернулся в прошлое — это была моя реальность. Могу ли я отличаться от будущего себя, теперь, когда я вернулся?

‘Апчхи’

Сильно чихнув, я медленно вошел в школу, когда над моей головой развивался элегантный плакат.

[Добро] 41-ый набор студентов в Cтаршую Школу Исполнительных Искусств Будущего [пожаловать]

Старшая Школа Искусств Будущего.

Это была самая известная частная школа искусств в Корее. Причина была проста.

1-е место по поступлению в Сеульский университет, с самыми успешными поступлениями в Школу Джуллиарда во всей стране. Это была престижная школа, которая никогда не теряла эти звания за последние 10 лет.

Как и ожидалось от Старшей Школы Искусств Будущего, мимо широких ворот было полно детей и родителей со всего мира. Оглядевшись, я увидел множество иномарок даже длинный лимузин.

(Ого, лимузин для церемонии поступления?)

Несмотря на то, что это была престижная школа искусств с большим количеством богатых людей, это казалось перебор. Пока я стоял и смотрел вокруг, дверь черного лимузина распахнулась, и из нее вышла девушка.

(Сон Мире?)

Возможно, из-за солнечного света, она хмурилась, когда наши глаза встретились... Пока, она быстро не отвернула в сторону голову.

Что это было.

*

“… Сейчас, это будут торжественная речь от поступивших. Представитель первокурсников Ким Вучжу и представительница Ли Со-А, пожалуйста, сделайте шаг вперед”.

Когда я внезапно пришел в чувства, я все еще был в зале.

“’Глыть’…”

Я задремал… Когда я открыл глаза и быстро оценил ситуацию, я понял, что церемония поступления еще не закончена.

“...”

Теперь, когда я не спал, я осмотрел около 300 студентов по всему залу. Это было действительно много - слишком велико для вступительной церемонии и, возможно, больше подходило для оркестра.

Он был такой большой, что вокруг меня никто не сидел.

(Нет, подождите, на самом деле никого нет.)

Чувствуя себя немного странно, я огляделся, но в других местах собралось немало студентов. Было примерно 10 групп, по моим грубым подсчетам.

Но я сидел один.

Я посмотрел на говорящих студентов, чувствуя себя странно, но внезапно подумал о возможности.

(Ах, они из Средней Школы Искусств Будущего.)

Теперь, когда я думаю об этом, 80% студентов в Старшей Школе Искусств Будущего были из Средней Школы Искусств Будущего.

Средняя Школа Искусств Будущего при Учреждении Будущего.

Это была также школа исполнительских искусств, и, поскольку она была более слабой легкой версией Старшей Школы Искусств Будущего, было легче поступить оттуда.

На самом деле они не получали бонусных баллов, но казалось, что там было много слухов о вступительных тестах. Кроме того, исполнительное искусство было областью, которую обычно изучали с детства, поэтому заинтересованные ученики, очевидно, начинали со Средней Школы Искусств.

Поэтому знакомые собирались вместе и, думая о вступлении в эти группы, будущее казалось мрачным.

(Но я не хочу снова быть один.)

Мальчик поднялся на подиум, в то время как я потерялся в своих мыслях. Короткие волосы с незрелым лицом. Закрыв глаза, держа за руку женщину.

Тот, кто был в центре внимания, испуская элегантную атмосферу на подиуме. Это был Ким Вучжу.

(Ким Вучжу…)

Это была молодая версия, но внешность напоминала ту, которую я видел на экране, и был знаком.

Действительно знакомо.

Легендарный певец спустя 20 лет назовется одним из трех певцов 2-го поколения - человеком, которого почитают как корейского Паваротти.

“...”

Почему он так чертовски хорошо выглядит, даже когда молод?

Пока я смотрел с выражением недовольства, обстановка становилась все громче.

“Почему он закрывает глаза?”

“Вы не знаете? Он слепой.”

“В самом деле? Разве он не был лучшим учеником? Это восхитительно.”

“В любом случае, он такой красивый”.

Теперь, когда я думаю об этом, я был в том же классе, что и Ким Вучжу. Была слишком большая разница, и я не получил ничего хорошего, потому я его забыл. Посреди чистого восхищения девушек раздался голос недовольства.

“Красивый? Смех, да и только.”

Нет, давайте будем честными, он красивый, верно?

Не в состоянии поверить, что кто-то на самом деле сказал это, я обернулся и увидел студента-мужчину с надутым лицом. Я не мог вспомнить лицо и нахмурился, пока он снова не открыл рот.

“Если бы у меня не болело горло в день собеседования, я был бы первым, а не вторым”.

Студенты поблизости быстро согласились с этим.

“Сохюк действительно хороший певец”.

“Они, вероятно, дали ему очки из жалости в качестве бонуса”.

Сохюк... Ах, я вижу, Чжун Сохюк, а?

Теперь, когда я слышу это имя, от будущего осталось немного впечатлений. Жесткое лицо с уже подтянутым телом - Чжун Сохюк, который был довольно известен как баритон. Я думаю, что помню, как он входил в «Met».

«Met», к которым я не смог присоединиться.

“...”

Какое впечатление.

Когда я поднял голову обратно на подиум, девушка элегантно шла вперед. Прямые волосы до плеч, а глаза выглядят как у кошки.

Сопрано, Ли Со-а.

Ли Су-ах. Она также была удивительной, известной как сопрано, достаточно великой, чтобы быть в группе вместе с Ким Вучжу. Эти двое подняли руки, а затем сказали.

“Я заявляю, что мы, первокурсники…”

“Я заявляю, что мы, первокурсники…”

Я почувствовал еще раз, в какую школу я поступил.

(Старшая Школа Искусств Будущего…)

Меня тупо, внезапно привели в школу, но я не беспокоился. На 20 лет я вернулся. Тело опустилось до самого дна, но его можно было поднять обратно. Мой 20-летний опыт был еще там.

Кратчайший путь к прокачке тела и то, что было необходимо для развития моего пения - эти вещи я знал лучше всего. Я испытал это в конце концов. Я просто должен поднять свои навыки и восстановить свои инстинкты, а эти обычные старшеклассники - пара пустяков... Это было то, о чем я думал.

(Но этих парней слишком много.)

Директор, который был удовлетворен успешным завершением речи, торжественно выступил.

“Я благодарю вас за поступление в старшую Школу Исполнительских Искусств”.

Представители двух первокурсников опустили головы.

Ким Вучжу и Ли Со-а.

Ким Вучжу, который станет всемирно известным, как лучший тенор, а также Ли Со-а, сопрано, которое станет сетом. И Чжун Сохюк, который вошел в Мет. Хотя они все еще учились в старшей школе, им действительно не хватало того, что было у меня?

Они были гениями, которые могли бы растоптать мои 20 лет с улыбкой?

*

“… А теперь… с этими словами, церемония поступления 41-ого набора в Старшую Школу Исполнительных Искусств Будущего объявляем закрытой”.

Скучное приветственное заявление директора наконец закончилось, и первокурсники разделились и разошлись в трех направлениях.

Музыкальный факультет с большинством студентов сначала ушел с учителем в другую комнату, затем следовали факультет изобразительных искусств и танцевальный факультет.

Хотя технически мы были в одной школе, мы, скорее всего, не будем с ними много общаться, так как сам факультет был другим.

Музыкальный факультет снова был разделен на специальности.

Сначала шло пианино, у которого была больше всего численность. 40 из 150 студентов музыкального факультета были фортепианными специальностями, что составляло почти треть. В конце концов, казалось, что пианино было самым популярным инструментом.

Следующей была скрипка с 30 учениками.

И только после этого была опера.

Было около 20 студентов, из них 7 мужчин.

“Ученики 10-го класса, пожалуйста сюда”.

Следуя наставлениям учителя и входя в класс, было несколько знакомых лиц, которые вызывали невероятное чувство.

Легко узнал Сон Мире, которая никогда не менялась, так же, как и Ли Со-А и Чжун Сохюк, которых часто видел по телевизору.

Другие ... я не могу вспомнить их. Я покинул Старшую Школу Искусств примерно после одного года постоянных поездок домой и обратно, поэтому я мог вспомнить только тех, кто станет знаменитым в будущем.

Так как у меня тоже не было друзей.

Чувствуя себя немного смущенным, я почесал лицо и сел на случайное место.

Глава 4 - Словно пою (4 часть)

Вскоре, предо мной предстала дама лет 30. Чистая белая рубашка с бежевой юбкой, а главное, эти короткие ногти, которые бросались в глаза.

Это учитель по музыкальным инструментам? Фортепиано или скрипка?

“Всем здравствуйте. Я ваш классный руководитель на этот год, Кан Хивон”.

Она улыбнулась, пока представлялась. Кан Хивон... не тот, кого я помню.

В то время как я глубоко размышлял о том, кто такая Кан Хивон, учитель начала рассказывать стандартные вещи.

Такие вещи, как, приятно познакомиться, давайте поладим, и вам нужно будет посещать разные классы для каждого предмета, поэтому мы не увидим много... Но будут утренние проверки присутствующих, так что не опаздывайте на них! И тому подобное...

Немедленно потеряв интерес, я осмотрелся.

В одном из углов Чжун Сохюк и группа «Средняя школа будущего» Сон Мире смеялись, а Ли Со-А сидела спереди, спокойно глядя на доску.

И рядом со мной сидела Хлоя. Когда я взглянул на нее, возможно, ее волосы застряли в форме, я мог видеть, как Хлоя поправляет свои светлые волосы.

Хлоя... Я забыл фамилию.

Хм ... и она была француженкой. Была ли она метисом, я не знал.

... Хотя я притворялся, что много знаю, я мало что знаю. Ну, я не помню ее, потому что мы были в одном классе; она просто выделялась, поэтому я на автомате вспомнил ее.

Я имею в виду, она иностранка. Ничего не поделаешь, что она, единственная из корейцев, сильно выделялась. Длинные прямые длинные светлые волосы и широкие зеленые глаза. Иностранная девушка, похожая на куклу, прямо из картины.

Возможно, другим детям это тоже показалось странным, они смотрели прямо на нее. Сама Хлоя, казалось, осознавала это и выглядела беспокойной.

(Хмм...)

Глядя на эту внешность, постукивая по столу, я попытался поговорить с ней.

“Hi”

“Hello”

[Bonjour]- сказала она, безразлично взглянув на меня.

“…”

Ну да. Как я могу подружиться со студентами этого возраста?

После, почти сдавшись, откинулся на спинку стула, скучная история учителя подходила к концу.

“… Так как сегодня первый день, не будет никаких специальных занятий и они закончатся раньше. Звучит неплохо?”

“Да!”

Кан Хивон продолжал злобно улыбаться.

“Но это досадно возвращаться в общежитие вот так вот. Я права? Почему бы нам не провести легкий тест?”

“Нет!”

Не обращая внимания на учеников, которые объединились, учитель Кан Хивон использовала компьютер и вывела музыку на маленький экран. Как так внезапно свезло? Я вяло взглянул, но оно не казалось знакомым, или, скорее, даже не выглядело как песня.

Учитель увидела, как мы озадачены, и улыбнулась.

“Хорошо! Теперь, ученики на первом ряду, пожалуйста, не могли бы вы встать?”

“...”

Студенты встали с недоумением из-за внезапной ситуации, в то время как учитель продолжила, подавая жесты. Глядя на студентов, которые медленно поднялись, в моей голове всплыло воспоминание.

(А, так вот оно что.)

Оценив ситуацию, я понял, на какой тест она ссылалась. Учитель улыбнулась и открыла рот.

“ПЛМД. Давайте посмотрим, как хорошо вы практиковались”.

В ответ раздавались громкий гул окружающих студентов.

Когда раздалось тихое хихиканье с моей стороны.

(ПЛМД.)

Пение с листа и музыкальный диктант.

Пение с листа означает читать партитуру и петь ноты, в то время как музыкальный диктант – слушание нот и их запись на нотном стане. Это было по сути основополагающим упражнением. Как читать партитуры, так и слышать ноты, было основами музыки и предметной областью, которую студенты будут неустанно изучать.

(Ах, да, не были ли классы определены результатами теста ПЛМД?)

Самые высокие оценки были бы в лучших классах, в то время как худшие – в худших классах. Дифференцированное обучение или что-то в этом роде.

Пятеро студентов спереди смотрели прямо на партитуру, обращая внимания на этот факт или нет.

“Ладно. После 3, 2, 1 вы можете начать. Смотри на меня.”

Сказав это, учитель убрала партитуру на экране, и вместе со вздохами начался обратный отсчет. В конце обратного отсчета студенты сразу открыли рот.

“ ’До’ ‘Ми’ ‘Соль’, ‘До’ ‘Си’ ‘Ля’ ‘Соль’ ”

Первый раунд был легким, с постоянным ритмом без резких изменений тона. Студенты пели ноты с легкостью.

Из этих голосов выделялся один. Элегантный, благородный голос с мягким звучанием раздавался повсюду, несмотря на то, что это было простым чтением.

Ли Со-А.

Сам голос был другим. Как и ожидалось от будущего сопрано мирового класса, даже демонстрация опущенных глаз отражало ее досуг. Я сосредоточился на том, чтобы почувствовать ее голос. Он был приятным, действительно приятным. Если бы она была такой, каким был бы Ким Вучжу? Я чувствовал, как у меня пересыхает горло.

“Это легко, правда? Давайте перейдем к следующему этапу. Если вы ошиблись, просто остановитесь. Я слушаю вас всех.”

Испытание, которое внезапно усложнилось во втором раунде, привело к отсеву на третьем, а к восьмому раунду осталась только Ли Со-А.

Кан Хивон, которая сказал в страхе.

“Восьмой раунд! Вы, должно быть, очень много работали. Мы начинаем 3, 2, 1”.

Глядя на экран, я обнаружил нелепо выглядящую партитуру.

Ноты и паузы, диезы и бемоли, двойные диезы... Партитура, наполненная всевозможными музыкальными символами, находилась на стадии, которую можно было назвать обжаренными ростками фасоли.

Есть ли необходимость заходить так далеко?

Пока я ошеломленно смотрел, Ли Со-А, наконец, рухнула от неумолимой синкопации.

“’Си’ ‘РеСоль’ ‘Фа’ ‘Ми’ ‘Ре’ ‘ДоМиСольСи’ – ‘До’ ‘Ре’, ‘фух’...”

Ли Со-А, которая осознала ошибку, опустила голову.

“Немного за быстро? Это все еще хорошая работа. Следующий ряд, пожалуйста.”

“Да…”

Тест по пению с листа продолжился без каких-либо проблем, и достиг моего ряда в мгновении ока.

Смотря на это, казалось, что студенты с факультета композиций были хороши. В конце концов, они уже выучили гармонию и могли видеть больше из партитуры, чем другие.

ПЛМД.

Пение с листа и музыкальный диктант оказали влияние на тех, кто родился с идеальным слухом, но самое важное было знать правила музыки и привыкнуть к ним.

Ноты, которые выглядят случайными на первый взгляд, имеют определенную причину для того, чтобы быть там в конце концов.

Если вы примете это во внимание и попрактикуетесь, с этим ПЛМД станет намного легче обращаться. Идеальный слух - это то, что вы можете приобрести после рождения с практикой.

Таким образом, в заключение, пения с листа и музыкальный диктант были о том, кто больше практиковался в этом. И я, который был оперным певцом в течение 20 лет ...

Жульничество, из-за которого я чувствовал себя виноватым, находясь здесь.

(Прохлаждаться со студентами, делающими ПЛМД в этом возрасте…)

Я посмеялся над своей жизнью, когда подошла моя очередь.

Подойдя, я встал перед, как Хлоя последовала сзади и стала рядом со мной. Кан Хивон, которая посмотрела, что у блондинки иностранки выражение лица 'О нет', и заговорила.

“Ах, Хлоя. Твой корейский в порядке? Ты понимаешь, что мы делаем?”

“Я… У меня хороший слух. Петь партитуру я умею.”

Найдя Хлою и ее произношение тревожным, учитель проверил еще несколько раз, прежде чем вернуться к компьютеру.

(Хм ... Хлоя не очень хорошо говорит по-корейски.)

Она хороша только для прослушивания? Это было возможно, учитывая, что она приехала из Франции, страны на другом конце земного шара. Хлоя, которая стояла одна посреди чужой земли, выглядела жалкой. Разве она не была маленькой девочкой в возрасте 17 лет? Легко c первого взгляда было сказать, что она нервничала.

Плотно прижатые губы, рука, крутящая волосы, и постоянный кашель. Она выглядела слишком взволнованной, поэтому я шепнул ей.

[Расслабься. То, что мы сейчас делаем, не влияет на оценки.]

[Спасибо.]

Хлоя, которая ответила безразлично, внезапно пошла и повернула голову в прыжке.

[Только тогда, по-французски...]

“3, 2, 1”

От обратного отсчета учителя Кан Хивон, Хлоя бросилась к экрану.

Первая стадия была легко пройдена, а также вторая и третья.

Легко.

Для меня, который стоял здесь и делал это, было слишком легко до такой степени, что это смущало.

(Думаю, я тоже смогу пройти восьмой этап.)

Уровень восьмой стадии был тем, с которым вы бы никогда не столкнулись в реальной жизни, работая оперным певцом ... но основы одинаковы, не так ли? На нотном стане есть заметки, и я просто должен это прочитать.

Музыкальные символы были не более чем языком. Независимо от того, насколько сложно была написана корейская фраза, для корейца было бы невозможно не прочитать ее.

Четвертый и пятый этап.

Хлоя, которая осталась одна, сдалась, и только я достиг шестого уровня.

Я чувствовал, как весь класс смотрит на меня, и это заставило меня снова почувствовать себя клоуном.

(Должен ли я просто случайно потерпеть неудачу и сдаться…0

Я закрыл глаза и изменил свои мысли.

Нет.

Если бы я сделал это небрежно и поступил в слабый класс, уверен, я бы нервничал на протяжении целого семестра. И если бы я играл с детьми на более низком уровне, это заставило бы меня чувствовать себя более жалким.

Поэтому я решил сделать это как следует.

“3, 2, 1”

Подняв голову, можно было увидеть партитуру, которая становилась все более и более сложной.

Тем не менее, это было все еще в пределах простой области.

Вытягивание ноты, внезапное изменение ноты и следить за повторяющимися нотами - это то, что я делал сотни, тысячи и миллионы раз как оперный певец.

Если я здесь ошибусь, это будет самое постыдное...

“А?”

В середине тихого пения партитуры я внезапно остановился.

Я мог чувствовать, как учитель Кан Хивон, которая кивала во всю на моем пение, повернулась ко мне, как и взгляды тридцати или около того учеников, собирающихся на мне.

Изумленные выражения лица были собраны на мне.

“Хмм? Это же не сложная часть?”

Учитель спросил с вопросительным тоном. Это было разумно, потому что на самом деле это было не сложно - намного проще, чем раньше. Там не было специального музыкального символа и только восьмая нота на нотном стане, негде было ошибиться.

(За исключением высоты этой ноты.)

‘Фа’

Другими словами, первая октава ‘Фа’.

В общем…

“Хм… эта часть слишком высокая, и я не могу ее спеть”.

Теперь мне стало стыдно, когда я об этом заговорил, и мое лицо покраснело.

Черт. Это действительно неловко.

Кан Хивон, которая видела ситуацию по моему красному лицу, слегка улыбнулась и похлопала меня.

“Ахаха... и так, Юнче? Ючне должно быть ты не оперный певец. Прости. Почему там высокая нота? Возможно была проблема, мы обычно не ставим такие высокие...”

Учитель задумался глубже в мои кости. Я задавался вопросом, должен ли я сказать, что я был оперным майором здесь, пока игривый голос не отразился от задней части класса.

“Мисс. Он оперный певец. Я видел его на собеседовании!”

Вспышка легкого смеха заполнила класс.

“Это ... это так? Давайте перейдем к следующему ряду.”

Оставив торопящегося учителя за спиной, я повернулся и посмотрел туда, откуда послышался голос, и увидел, что группа Чжун Сохюк смеется надо мной.

Это не было похоже на голос Чжун Сохюк.

Осматривая всех участников, сидящих вокруг Чжун Сохюк, мои глаза встретились с глазами слегка толстого мальчика. Я мог видеть, как он прячет свою голову. Взглянув на бейджик, я увидел имя Ким Донси.

Ким Донси... Если учесть то, что у меня не было воспоминаний, видимо, он был не связан со мной в опере. Посмотрев на него немного, я фыркнул и вернулся на свое место.

‘Вздох’. Что я делаю, соревнуясь с детьми? Также было фактом, что я не мог петь первую октаву ‘Фа’ как баритон.

Взглянув вперед, я посмотрел на экран, когда со стороны услышал голос.

[Шестой этап тоже неплохой результат. Что такого смешного, что они смеются?]

“...”

Посмотрев в сторону, Хлоя хмурилась, словно ее обидели. Это милое выражение заставило меня захотеть пошутить.

(Сделаю вид, что не знаю французский).

Когда я посмотрел вперед, делая вид, что не при делах, Хлоя осторожно заговорила.

[Кхм ... Вы знаете, как правильно говорить по-французски?]

“...”

[Разве он не говорил со мной раньше?]

“...”

[Что происходит…]

Унылая Хлоя почти заставила меня разразиться смехом, но я едва сдерживал это.

Когда я уже собирался открыть рот после того, как посмотрел на Хлою, которая все время поглядывала на меня, стартовал следующий ряд, поэтому я закрыл рот. Тут не должно быть никакого фонового шума.

Тест пения с листа, который продолжался, наконец закончился на последнем ряду.

Сон Мире провалилась на пятом этапе, Чжун Сохюк на седьмом, а этот парень Донсик на четвертом. В итоге первое место заняла Ли Со-А.

“Хорошо, тогда мы перейдем к музыкальному диктанту?”

Кан Хивон, собравши всеобщее внимание, выдала пустые нотные станы и продолжила.

“Правила просты. Вы слышите звук и записываете его на нотный стан. Здесь никто не будет обманывать, верно? Вы получите 0, если вы это сделаете, но также если вы поступите в класс, который вам не подходит, учиться будет сложнее”.

“Да.”

Громкие голоса стихли один за другим.

И тест начался.

Глава 5 - Словно пою (5 часть)

Руководитель 10-го класса первокурсников, Кан Хивон, посмотрела вперед, поддерживая рукой подбородок.

“...”

Успокаивающая мелодия эхом разносилась по аудитории, где около тридцати учеников проходили тесты по музыкальному диктанту на своих местах.

Шум строчащих карандашей, переворачивание бумаг, эти звуки их не беспокоили, студенты были полностью погружены в прохождение тестов. Наблюдать за тем, как они заполняют записи без остановки, было похвально.

(Кажется, пока все достаточно просто.)

Она сразу же кивнула. В конце концов, это была Школа Искусств Будущего.

Зал исполнительских искусств, где соберутся лучшие в стране таланты исполнительских искусств. Простые ПЛМД уже рассматривались во время вступительных испытаний - они никак не могли застрять в простых музыкальных тонах.

Скорее всего, первокурсники этого года были слишком высококвалифицированными, чтобы доставлять неприятности.

(Я сейчас усну.)

‘Дзынь-дзынь'

Тест на музыкальный диктант перешел к следующему вопросу вместе со звонком. Взглянув на звонящие колонки, Кан Хивон громко зевнула. До сих пор все еще втором этапе, так что понадобится целая вечность, чтобы закончить.

Пустая трата времени, подумала она, ерзая кончиками юбки.

Как правило, классы ПЛМД первого семестра определялись по результатам, которые они получили во время вступительных испытаний.

Действительно, результаты теста - вместо этого внезапного теста в день вступительной церемонии. Проще говоря, текущая ситуация не была «нормальной», потому что они дважды проходили аналогичный тест.

Естественно, была причина даже не беспокоиться о прохождении повторного тест дважды.

(Ли Со-А, Ким Вучжу и Чжун Сохюк)

Ее глаза быстро просмотрели трио.

Она вспомнила, как видела их на поступлении. Они легко прошли секцию ПЛМД, предоставленную во время вступительных испытаний с блестящим результатом. В этом классе было около двадцати учеников, кроме тех, кто получил высший балл. Обычно не было такого уровня, но...

Она слышала, что такие вещи иногда случались.

(Когда появляются гении.)

Гений поднимет уровень своим талантом. Просто благодаря возможности конкурировать с гениями, умения учеников того же класса будут расти, как и их мотивация.

Этот эффект был теперь очевиден.

(Второй тест…)

Кан Хивон нахмурилась, постучав по столу.

Как бы то ни было, школа должна была разделить их на классы. Поскольку вступительный тест утратил свою дифференцирующую способность, возникла необходимость в другом тесте.

С более сложными вопросами.

Второй тест.

Это было неприятно как с точки зрения ученика, так и с точки зрения учителя.

(В любом случае…)

Ее глаза, которые медленно осматривали всех, остановились на одном ученике и остались там. Невысокий худой мальчик.

Это… Чо Юнче? Его руки, пархающие над нотным станом, казались легки. Студент, который набрал 6-й уровень при пении с листа - нет, если бы тон не был таким высоким, он мог бы дойти еще выше.

6-й уровень был достаточно близок к высшему баллу, так что в этом не было особо смысла, но если бы она позволила ему продолжить, как далеко он смог бы зайти?

Вскоре она вышла из транса и продолжила наблюдение.

(Хм...)

Чо Юнче. Он был также был хорош в музыкальном диктанте. Когда мелодия заканчивается, он кладет ручку быстрее кого-либо еще, и после этого он утыкается носом в листок, когда перепроверяет.

Обычный внешний вид отличника - проблем не было.

Однако в действительности они были.

(Странно, что он делает все хорошо.)

Она смутно помнила, как видела его во время поступления. Еще раз, она прогнала входные баллы студентов в своей голове.

(Чо Юнче... Чо Юнче... Я не помню такого ученика среди отличников.)

Может быть, он его отметка была низкой... Ах, действительно. Она внезапно вспомнила из-за ужасных оценок, которые она видела раньше.

Оценка при поступлении была низкой, и из того, что она увидела во время пения с листа, у него вообще не было основ. Даже с ее точки зрения, как главного пианиста, его вокальный диапазон, дыхание и все было ниже нормы.

(И все же, он все еще делал это, ‘хах’...)

Первый этап, второй и третий.

Простая мелодия из колонок в итоге стала более сложной. Необычный ритм, ускорение и замедление битов, необычный набор мелодий и увеличение темпа музыки.

С этого момента эта область была недоступна для неопытных, и вскоре все больше и больше студентов начали сдаваться.

Четвертый, пятый и шестой.

Мелодия делится на две части. Иногда они появлялись вместе в гармонии, а иногда появлялись по очереди, будто танцевали один за другим. После добавления причуды к ритму и изменения тона в вибрации, студенты начали моментально выбывать.

Теперь было бы быстрее посчитать оставшихся в «живых».

(Посмотрим.)

Оставшимися были Ли Со-А, Чжун Сохюк, Ким Вучжу, которым помогал помощник и…

(Чо Юнче.)

Таймер последнего вопроса подошел к концу и вскоре.

‘Дзынь-дзынь’

Прозвучал звонок, и различные вздохи студентов эхом отозвались в гармонии. Кан Хивон, которая смотрела на эту сцену в улыбке, похлопала в ладоши.

“На этом тест по музыкальному диктанту закончен. Не могли бы вы передать свои нотные станы вперед?”

“Хорошо…”

“На этом официальный урок закончился, и теперь время обеда. Вы знаете, что вы должны собраться в зале после обеда, верно? Тогда, ребята, увидимся позже!”

“Да~”

Студенты начали обсуждать еду. Кан Хивон отвернулась от них и посмотрела на собранные работы, подровняла их на столе и направиласт в комнату для персонала.

Когда она поприветствовала сотрудников и положила тестовые листы, учитель проявил интерес.

Учитель, ответственный за оперу, Ку Минги.

“О? У них был тест?”

“Да. Помните, нам сказали повторить тест ПЛМД? Они сказали нам сделать это сегодня ~. ‘Вздох’, я не знаю, почему мы должны делать одно и то же дважды.”

Ку Минги улыбнулся в ответ на ворчание Кан Хивон.

“С этим ничего не поделаешь, потому что они были слишком хороши. ПЛМД - это основа, так что его легко провести в любом случае.”

“Это правда.”

“Был ли кто-то особенный, в частности? Например, самый выдающийся студент.”

“Самый выдающийся? Хм... может быть, он?”

Подумав, она прошлась по нотным станам и достала несколько бумаг. Имя в верхней части бумаги попало в глаза Ку Минги.

“Первогодка 10-го класса, Чо Юнче”

Большой массив нот, заполняющих нотный стан, был положен на стол, и Ку Минги, который просматривал бумаги, улыбнулся.

“Оо, он все закончил?”

По ее словам, все вопросы были заполнены символами и нотами. Не говоря уже о вопросах с одной мелодией, написанной чистым почерком, двух сложных мелодиях, а также о вопросе, заданном просто так, одна с четырьмя мелодиями - полная партитура, была решена.

Кан Хивон, которая не ожидала такого, также вздохнула от восхищения.

“Вы правы.”

Две мелодии - это одно, но полная партитура была не на уровне старшеклассника. С первого взгляда не было никаких ошибок.

Каким бы ни был ритм или нота, нотный стан был заполнен без проблем и был чистыми. Это даже казалось странным, так как не было никаких признаков использования ластика.

Ку Минги пробормотал, читая лист с ответами, пока его руки внезапно не остановились.

(Что это?)

Листок с тестом Чо Юнче.

В отличие от чистых ответов в середине, заготовки с обеих сторон около концов были заполнены черными символами. С первого взгляда это выглядело как случайные каракули, но после некоторого осмотра структура выглядела правильной и схематичной.

“Ах!”

Еще через некоторое время его личность была раскрыта.

Контрапункт. Одна из основ гармонических предметов. Правильно размещенные ноты испускают странную атмосферу... как будто... они тянули процесс запоминания чего-то, что когда-то было забыто...

После внимательного рассмотрения нотного стана, Кан Хивон наклонила голову.

“… Кажется, он изучал гармонию? И на самом деле довольно глубоко.”

“Да.”

Для оперного певца было странно делать это. Оперный певец, который бы пел монофонию, а не пианино, изучал гармонию, был крайне редок. Общим для них было то, что в это время они предпочитают больше петь.

После сеанса жгучего любопытства к этому странному студенту они поставили нотный стан обратно вниз.

Кан Хивон дала ей оценку.

“Высший балл.”

“Подумать только, что там будет студент, правильно понимающий все это.”

“Не может быть, что снова будет большое количество высших баллов, верно?”

“Это не так. Я уже проверил другие классы.”

“Слава богу.”

Она, которая беспокоилась о третьем тесте, смягчила выражение лица. Если бы не эти надоедливые вещи, то способности учеников были высоки, и это, естественно, было чем-то, что могло бы радовать.

Ку Минги, который все закончил, улыбнулся, когда говорил с ней.

“Тогда мы должны пойти пообедать?”

“Да, одну секунду.”

Откладывая ответы Чо Юнче обратно в кучу, Кан Хивон внезапно подумала.

(Почему он так сильно провалился при поступлении с такими хорошими навыками музыкальном диктанте?)

И как он поступил в эту школу с такими оценками?

Пока она думала, она услышала, как звал ее Ку Минги и пришла в себя, прежде чем встать со своего места.

*

‘Уах...’

Упав на кровать, я почувствовал, как мягкий матрас обнимает меня.

Это было приятно.

Это было просто общежитие, используемое учениками, но, как и ожидалось от богатой школы, даже кровать была высокого класса.

Вспоминание гармонии после столь долгого времени было настоящей болью…

Возможно, я действительно устал, немного полежав, я почувствовал непреодолимое желание спать. Когда я боролся с опущенными веками, в ушах внезапно раздался низкий голос.

“Привет.”

Повернув голову, я обнаружил стоящего мальчика, дружелюбно улыбающегося. Я опустил взгляд на его бейджик.

(Но Чжусуп)

Посмотрев на имя на белом бейджике, я повернул голову назад и уткнулся в подушку. Этот парень, кажется, мой сосед по комнате - в общежитии было, очевидно, два на одну комнату.

“Привет.”

Возможно, он не понял моего жеста, показывающего безразличие, кровать глубоко погнулась, когда я почувствовал, как кто-то сел рядом.

‘Эхх’. Правильно. Мне нужно помыться перед сном и привести в порядок комнату. Это было странно, но кажется, что мое тело легче устает, несмотря на то, что помолодел. Разве старшеклассникам не суждено суетиться? Это потому что тело хрупкое?

Как будто останавливая короткие мысли, которые появлялись как петарды, голос Но Чжусуп, был услышан.

“Ты из 10-го класса, верно? Я тоже из 10-го класса - в первого ряду.”

“В самом деле?”

Поворачиваясь спиной и глядя на его улыбающееся лицо, я немного помню, как видел его в прошлой жизни. Его несколько «стильные» волосы, склеенные воском, забавны. Я думаю, что он сидел рядом с Ли Со-А?

Глядя на его неопрятные ногти, казалось, что он явно не играет на инструментах. Чем этот парень занимается?

“Почему?”

“Хм...”

Посмотрим. Я мог немного догадаться по тому, как он говорил. Громкий, звонкий голос, полностью использующий резонирующие камеры. Это означало, что он был на 99% оперным певцом и типом голоса ... Взглянув на свое тело длиной до 180 см и длинной шеей и приняв во внимание его низкий тон, я пришел к выводу.

“Бас?”

“А? Было так очевидно? Да, я бас. А ты?”

“…Тенор.”

Мужчины, когда грубо разделены по типу голоса, были такими.

Тенор - Баритон - Бас.

Тенором был оперный певец с высокими тонами, бас – низкие, а баритон в середине. Это был вкратце, но это было примерно так. Хотя вы могли бы углубиться в детали, на этом этапе не было никакой реальной необходимости.

Во всяком случае, я был ближе к баритону, так как не мог спеть высокую ноту - символический признак теноров. Очевидно, из пения с листа, где я не смог спеть не очень высокую ноту.

... Возможно, вспоминая это, он посмотрел на меня странным взглядом.

(Ну, я стану тенором, хотя я не могу делать высокие ноты.)

Увидев, что я стою с подтянутым подбородком, он пожал плечами, сказав, что это не его дело, прежде чем начать болтать.

“Ты не из Средней Школы Искусств Будущего, верно? Я знаю всех оттуда, но я впервые вижу тебя.”

“Да.”

“Я знал это. Что ты пел при поступлении? Я пел O del Mio Dolce Ardour и…

“Прости. Я не помню.”

Как мне вспомнить то, что я пел 20 лет назад во время вступительных испытаний?

Так как именно я прошел тест? Если бы я должен был пройти тест прямо сейчас с этим телом, даже у меня не было бы уверенности.

(Ну, так или иначе, я думаю.)

*

Чувствуя, что время, проведенное в разговорах с Но Чжусуп, было немного расточительным, я поднял телефон и посмотрел домашнюю страницу Школу Искусств Будущего. Когда я открыл веб-страницу, маленький экран окна помешал мне.

Экран входа в систему.

(Авторизоваться? На аккаунт 20-летней давности?)

К счастью, я должен был раньше сохранить учетную запись в Google, так как она входит через нее. Самым важным было проверить расписание, и когда я его открыл, появилось множество предметов.

Понимание немецкого. Теория музыки. ПЛМД. Концертная музыка. Исполнительская подготовка…

Хм, может быть, я должен сделать скрин и поставить на заставку. Поскольку у меня возникли сложности с тем, чтобы сделать скрин и установить его на заставку, он достиг темы, которую я не мог игнорировать.

“... ты соревновался с Сон Мире? Я разговаривал с ней ранее, и когда твое имя упомянули, она выразила отвращение.”

Сон Мире?

Руки, дрожащие с телефоном, немного остановились, прежде чем снова взяться за телефон.

“Я не знаю.”

“А что это? Что случилось ~”

“...”

Откуда мне знать, что случилось 20 лет назад?

Когда я бронировал комнату для репетиций, игнорируя некоторые слова, на глаза попалось объявление, висящее на главном экране.

[Информация об оплате обучения и практики за 1-й семестр 2020 года]

[Информация о Церемонии вступления в Старшую Школу Исполнительских Искусств 2020 года]

[Список учебников для каждого курса 2020]

[Информация о вступительном взносе первокурсников 2020 года]

Стоимость обучения ... Это было право частной школы.

Подожди, частная школа?

“Ши...”

“Каво?”

Не обращая внимания на сбитого с толку Но Чжусуп и открывая объявление о плате за обучение дрожащими руками, рядом с каждым предметом были написаны цифры.

Стоимость обучения, практические расходы, плата за эксплуатационную поддержку...

И общая оплата написана ниже.

[Всего: 2 982 500 вон]

Раз, два, три, четыре ... Подсчет нулей до конца заставил меня перестать дышать.

3 миллиона вон.

Это было в семестр на самом деле. Так сколько это было в год? Сбитая с толку голова вскоре дала ответ.

“12 миллионов вон!”

Пока я ошеломленно смотрел на телефон, Но Чжусуп внезапно подошел сзади и показал свой договор.

“Ах, ты смотришь на плату за обучение? Да, здесь немного дорого.

“Какого~? Немного?”

Я нашел его небрежные слова странными, но вскоре пришел к пониманию.

Вероятно, это была нормальная реакция. Что бы знают старшеклассники? Я не слишком много думал об этом в свое время. 3 миллиона вон было просто числом.

(Всякий раз, когда мне говорили заплатить, я просто передавала письмо своим родителям, не задумываясь…)

“Эхх...”

Если подумать, школа искусств пожирала 3 миллиона. И, кроме того, это не единственные расходы.

При подготовке к конкурсу нужно было платить за уроки один на один, плату за аккомпаниатора, макияж и транспортные расходы… Исполнительское искусство было действительно пожирающим деньги бегемотом.

(Должен ли я бросить?)

Я быстро избавился от внезапной мысли. Могут ли мои родители согласиться, если я вдруг уйду после того, как они заплатят за все платы за обучение и учебники?.. Даже тогда финансовое положение моей семьи не было достаточно тяжелым, чтобы я был беззаботным.

Сначала я повернулся к Но Чжусуп, чтобы разузнать информацию.

“Чжусуп, у нашей школы есть стипендия?”

“Эм? Я действительно не знаю.”

“...”

Это чертова школа. Она не помогает, потому что есть только дети, рожденные с золотыми ложками во рту.

Глядя на мои ледяные глаза Но Джусуп открыл рот после некоторой мысли.

“Ааа. Пока мы посещали Среднюю Школу, Ли Со-А всегда шла первой. Я думаю, она получала деньги от директора. Это такая же средняя школа, поэтому, вероятно, похожая система.”

“Это так?”

Я быстро искал в гугле.

(Стипендии Старшей Школы Искусств.)

Самое первое появившееся сообщение в блоге было: полная стипендия в Старшей Школе Искусств Будущего! Стоит ли нам узнать подробнее? такое было название.

Хорошо. Это был пост, наполненный информацией с первого взгляда.

Когда я нажал на нее, вскоре появился пост.

[* ^^ * Привет, парень! ~ Это Хару Мум, здееесь~

(Эмодзи поклона)

Сегодня~~ Мы узнаем о… стипендии в Старшей Школе Искусств Будущего~~~! * ^^ /

Знаете ли вы, что ... в Старшей Школе Искусств Будущего есть полная стипендия!?

(Эмоция оглядывается с сюрпризом)

...]

Чтение на некоторое время заставило задуматься.

(Они так писали 20 лет назад?)

Я вдруг заметил очевидный разрыв поколений.

Нужно дружить со студентами... Мне казалось, что я должен изучить эти последние тенденции, чтобы легче адаптироваться. Я довольно стар, на 20 лет старше как ни как.

Подумав немного, я покачал головой.

(Давай подумаем об этом позже.)

Грубо говоря, пост означал что-то вроде этого. Старшая Школа Искусств Будущего при столь известном Учреждении Будущего, и это значит, что частная школа, получает огромные взносы и плату за обучение. Чтобы поддержать это, студенты с отличными оценками будут получать полную стипендию каждый семестр… и условия были простыми.

“Первый среди курса.”

“Или результат очень близок к этому.”

... Нет, разве Учреждение Будущего не слишком скупо? Я должен выйти первым из 150 студентов музыкального факультета?

Шаг за шагом

Глава 1 - Шаг за шагом

Я посчитал вероятность еще раз.

(Первым из 150 студентов музыкального факультета…)

Во-первых, теория.

С такими предметами, как теория музыки и изучение гармонии, не было проблем, так как для них было достаточно было порыться в памяти. Я чувствовал себя вознагражденным за то, что учился даже после выпуска в моей предыдущей жизни.

В любом случае, у меня была уверенность в том, чтобы получить высший бал по этим предметам, и языки, которые должны были быть изучены в опере, например, немецкий и итальянский, были на грани.

(Проблемой будут практические экзамены…)

Специальная практика, исполнительская подготовка и концертная музыка…

Просто краткий подсчет уже показал огромное количество предметов. В добавок к этому, теоретические экзамены были довольно обычными, что еще больше повышало важность результатов практики.

Опустив глаза вниз, я увидел свой худой живот.

‘Вздох…’

Стать первым по практике с этим телом...

Даже если бы мне приходилось ежедневно сидеть в репетиционных комнатах, было бы нелегко восстановить все навыки. Кроме того, первый урок по практике был завтра! До тестов была некоторая отсрочка, но мне не хватило бы времени, чтобы вернуть свое пиковое состояние.

Это был момент, когда нужно придумать что-то особенное.

(Практика... Практика...)

Резко подняв голову, я увидел Но Чжусуп, который невинно сел рядом.

“Привет”

“М?”

“Можешь мне помочь?”

“Эммм?”

*

“Хаа...”

‘Бух’ Когда я лег на стол, холодная деревянная текстура, контрастирующая с воздухом обогревателей, коснулась щеки.

Предмет, который только что закончился, был естествоведение. Прошло 20 лет с тех пор, как я отгородился от такого, и все же мне пришлось изучать естествоведение, обществоведение и культуру!

В то время как я был ошарашен расписанием, урок начался так, что я даже не осознавал этого. Вошел учитель естествознания и начал объяснять скучным голосом ... это могло быть даже новым методом пыток.

Черты организмов? Разница между живыми и неживыми существами? Чёрт, зачем нам это знать, если дышит значит живое.

Недовольно пробормотал.

“Почему мы учим науку в школе исполнительских искусств…”

Я думал, что люди были единственным препятствием, но подумать, что их было больше... Когда я лежал там безо всякой энергии, сосед Но Чжусуп наклонился к столу и улыбнулся.

“Старшая Школа Исполнительских Искусств - это все еще старшая школа, так что, очевидно, там будет наука, математика и прочее. Чего ты ожидал?

Это меня бесит.

Я посмотрел на Но Чжусуп, на лице которого была широкая улыбка.

“… Почему ты так расслаблен, хорошо разбираешься в науках?”

Он пожал плечами.

“Хорошо? Лучше скажи, почему ты так напряжен? Просто угадывай во время тестов – это не то, что связанно с нашим основным обучением.”

“Эхх...”

Кто даст стипендию гадалке?

Было бы неплохо, если бы я мог беззаботно жить, как он... Я вздохнул, глядя своими затуманенными глазами на Но Чжусуп.

Ну, что еще я могу сделать - я могу только усердно учиться. По крайней мере, мне не придется учить теорию музыки и тому подобное, поэтому я не сильно отставал от других учеников.

После того, как организовал свои мысли, я проверил расписание, достав телефон.

“Следующий урок… Концертная музыка.”

“Да. Твой тоже на третьем этаже, верно?”

“Мы оба в опере, поэтому очевидно, что тоже.”

Когда мы разговаривали, выходя из класса, девушка, идущая прямо с другой стороны прохода, попалась мне на глаза. У нее были прямые, уверенные ноги, униформа без пятен, а волосы аккуратно свисали за шеей.

Ли Со-А.

Она, которая шла с равнодушным выражением лица, подняла веки, когда посмотрела на меня, внезапно останавливаясь.

“Эм? Эй, Чо Юнче, что ты делаешь ... А? Ли Со-А?”

Я повернул голову к Но Чжусуп. То как он назвал ее по имени звучало естественно – как будто друзья, так сказать. Так или иначе, казалось, что он был немного знаком с ней.

С внезапной мыслью в голове, я быстро спросил.

“Эй, ты дружишь с Ли Со-А?”

“Эээ… немного? Мы иногда разговариваем.”

“Тогда иди и поговори с ней.”

В ответ на внезапные слова его полные озадаченности глаза смотрели прямо в мои.

“Что?”

Я быстро повернул голову, не обращая внимания на сбитого с толку Но Чжусуп. Прямо сейчас было самое подходящее время - возможность получить хорошую оценку по практике была прямо перед нами.

Вот! Стратегия «На подсосе».

Уголки губ непроизвольно поползли вверх.

Концертная музыка была одним из самых значительных оценок по практике в этой школе. Согласованно - слово в значительной степени описывало, о чем предмет, - он прямо описывал, как ученики будут выступать вместе.

(Другими словами, это как опера, но оценка всей группе.)

Первый урок концертной музыки будет простым. Что касается создания оперного ансамбля, то должны начать с того, что около 4 человек сформируют группу и споют вместе. Формирование группы как таковой и пение выделенной песни в конце было грубой структурой предмета.

И с этим пением, сильно влияющим на результаты, моя собственная оценка, естественно, повысилась бы, если бы вся наша группа выступила хорошо.

(Теперь давайте подумаем.)

Какие есть способы улучшить общие навыки группы? Гармония между товарищами по команде, сотрудничество и командная работа?

(... Ответ, выдающиеся члены группы.)

Командная работа - да, конечно, иметь командную работу было бы здорово. Все будут петь вместе, но это не принесет мне никакой пользы. Однако, если бы главный певец, ведущий остальных, имел подавляющее качество тембра, который мог бы соблазнить слух публики... можно было бы скрыть небольшие ошибки и создать впечатление, что остальные участники преуспевают.

А у меня, с моим опытом в ансамбле, была уверенность, чтобы держать планку и успевать за всем.

(... немного позорный навык, но...)

В любом случае, учитывая все это, самым подходящим человеком можно считать Ли Со-А. Ее навыки пения были на высоте и, кроме того, она была девушкой.

(Наши места не будут совпадать, потому что она девушка.)

С широкой улыбкой я толкнул Но Чжусуп в бок и быстро отправил его к Ли Со-А.

“А, а?”

Получив таким образом мои секретные указания, он начал приветствовать Ли Со-А.

Но Чжусуп с его болтовней и кивающая Ли Со-А, я наблюдал из-за угла, и казалось, что разговор будет немного продолжаться. То, что он говорил, что дружил с Ли Со-А, похоже, не было ложью.

Было видно, что предыдущее безразличное выражение лица Ли Со-А, слегка смягчается.

(Отлично, атмосфера хорошая.)

Теперь, с анекдотом, который я узнал в интернете вчера вечером, следует закрепить сделку.

С уверенной улыбкой я вышел вперед.

“Привет.”

Но Чжусуп дружелюбно улыбнулся, представив меня Ли Со-А.

“Ли Со-А, ты помнишь, как видела его вчера, верно? Тот, у кого отличные навыки пения с листа - дошел до шестого этапа. Он Чо Юнче, оперный певец, как мы.”

“…Привет.”

Ли Со-А посмотрела на меня, прежде чем сделать странное выражение лица.

Должно быть, она вспомнила сцену со вчерашнего пения. Оперный певец, который не может петь высокие ноты, в конце концов не был тем, кого легко можно было забыть. Но Чжусуп старался изо всех сил уговорить, но жесткое выражение лица Ли Со-А не показало никаких признаков ослабления.

(… Это не хорошо.)

Отныне она будет спасителем, отвечающей за оценки нашей группы, поэтому она должна думать обо мне с положительной стороны. Один неверный шаг может означать, что она откажется присоединиться к нашей группе.

Чтобы сгладить плохое впечатление, я быстро открыл рот.

“Хочешь услышать что-нибудь смешное?”

“...?”

Я увидел любопытство в ее глазах и с улыбкой открыл рот.

“Знаете, почему женщины всегда правы?”

“… Почему?”

“Потому что.”

‘Тишина’

Немного посмотрев мне в глаза, Ли Со-А повернулась и поднялась по лестнице.

*

“Привет всем, приятно познакомиться. Я учитель, ответственный за оперную концертную музыку этого семестра, Ку Минги. В течение одного семестра, а значит и шести месяцев, надеюсь мы отлично проведем это время.

Пока учитель приветствовал и говорил о концертной музыке, я изо всех сил пытался разобраться в корне проблемы.

“Нет… определенно сказано, (самая последняя коллекция шуток…) В комментариях говорилось, что людям такого возраста такое нравится. Чжусуп, это было не смешно?

Возможно, находя это смешным, просто подумав, он едва сдержал смех, продолжая.

“Кухк… Серьезно, где ты нашел такие странные вещи? Это был первый раз, когда я увидел такое выражение лица у Ли Со-А. Похоже, она смотрела на жука или типа того.”

“Нет, я имею в виду…”

“Как бы то ни было, просто не шути сейчас так странно. Я приведу Ли Со-А.”

“...”

Это нечестно.

Я не сделал ничего плохого, даже если так, я просто попытался подружиться chorusсо своими сверстниками. Мне тоже показалось это немного странным, когда нашел это в интернете, но я думал, что тенденции 20 лет назад были такими.

“… так что занятия по концертной музыке будут проводиться в виде небольшого ансамбля. Четыре человека в группе и пение в прекрасной гармонии - вот цель этого предмета. Было бы здорово, если бы каждый мог отлично вместе петь в ансамбле к концу семестра.”

Независимо от того, бормотал я или нет, учитель Ку Минги медленно продолжал рассказывать мягкими словами, и атмосфера в классе разрядилась. Возможно, это потому, что он был известен как привлекательный баритон, у девушек было хорошее впечатление.

“Тогда начнем с создания групп? Лучшим вариантом было бы разбиться по 2 парня и 2 девушки, но…”

После осмотра класса он продолжил.

“Парней не хватает, поэтому должны разбиться на группы 1 и 3 соответственно. Итак, вы хотите, чтобы я сгруппировал вас, ребята, или вы сами это сделаете?”

Но Чжусуп поднял руку и закричал.

“Мы сделаем это сами!”

“Ладно. Тогда я дам вам время чтобы медленно создавать свои собственные группы. Вам придется остаться с теми же участниками в течение оставшегося семестра, так что выбирайте осторожно.”

Как только улыбающийся Ку Минги закончил, класс разразился шумом. Ученики обходят вокруг, называя имена других, ученики, которые уже сгруппировались, а также те, кто изо всех сил пытался найти группу.

Я быстро подошел к Но Чжусуп и встал с ним. Когда он привел ее, было неизвестно, но Ли Со-А тоже была рядом с ним. Я медленно пытался прочитать ее настроение, когда наши глаза встретились.

“...”

Я мог видеть ее холодные глаза, смотрящие вниз.

(Эх, я тоже был обманут, если что...)

Но на самом деле, я был самым неудачным здесь. Я просто следовал тому, что я читал в интернете, так кто знал, что это закончится так?

(… На самом деле, разве шутка не была довольно смешной? Может быть, Ли Со-А тоже рассмеялась про себя?

После того, как нас стало трое в группе, мы начали искать последнего участника, и атмосфера была, конечно, не самой лучшей.

Но Чжусуп все еще пытался подавить смех от сказанного мною, а Ли Со-А не могла подобрать слова для начала разговора. Я просто стоял там с плотно прижатыми губами, как будто совершил преступление.

Во всяком случае, чтобы избавиться от неловкой атмосферы, я попытался заговорить.

“Мы не заканчивали приветствие раньше, верно? Я Чо Юнче.”

“… Ли Со-А”

Некоторое время наступала тяжелая тишина, пока Ли Со-А не повернулась и не заговорила с Но Чжусуп.

“Ты уверен, что он в хорош, верно?”

“Э-э? Должно быть? Он тоже хорош в пении с листа.”

“Который? Хм, хорошо.”

(Это не имеет значения,) пробормотав таким образом, Ли Со-А скрестила руки и прислонилась к стене. Затем она посмотрела вперед.

Я испугался, думая, что она смотрит на меня, но ее глаза смотрели в несколько ином направлении.

(Это напугало меня.)

Следуя ее взгляду, я достиг другого конца комнаты, где Ким Вучжу был окружен 3 девушками.

(Группа Ким Вучжу...)

Казалось, что она наблюдает за своим соперником. С первого взгляда я увидел, что в его группе был один парень и три девушки. Ким Вучжу был парнем, и было 3 девушки, которых я не знал.

(1 парень 3 девушки)

Было бы затруднительно для такого тенора как Ким Вучжу показать на что способен. Было 3 девушки, поэтому он должен был отвечать за низкий тон.

Этого определенно не хватает для сравнения с классическим тенор-басом, сопрано-альт - 2 мужских и 2 женских. Когда мои губы готовы были разразиться победной улыбкой, в моем поле зрения появилась группа.

Группа обоих полов целенаправленно шла к нам. Я проверил с любопытством, и они были теми, с кем я был знаком.

Сон Мире, Чжун Сохюк, а также Ким Донси шел позади. Направляясь к нам с 3 людьми в данный момент времени... не говорите мне.

“Со-А!”

Глава 2 - Шаг за шагом (2 часть)

Не заботясь о моем сморщенном выражении лица, Сон Мире подошла с широкой улыбкой и заговорила с Ли Со-А. Они казалось были близки, судя потому как она схватила за руки Ли Со-А.

“Со-А, Со-А! Хочешь присоединиться к нашей группе? Прямо сейчас у нас есть Сохюк, Ким Донси и Я – 3 человека. Если присоединишься, будет 2 парня и 2 девушки, разве это не идеально?”

Но Чжусуп остановил их со злостью.

“Ли Со-А уже сказала, что она будет в нашей группе, так?”

Сон Мире слегка отступил назад, в то время как Чжун Сохюк открыл рот, глядя на Но Чжусуп.

“Ли Со-А сама примет решение.”

“Какое…”

Когда Чжун Сохюк положил руку на его плечо, Но Чжусуп понемногу отодвинулся.

(Хо?)

Но Чжусуп также достиг 180 см, но разница в их телосложении была огромной. У Чжун Сохюк были широкие плечи, в то время как у Но Чжусуп был только его рост, он был худым и его оттеснили назад.

Вскоре Чжун Сохюк встал перед Ли Со-А, а Но Чжусуп заворчал.

“Н, нет…”

Что делал Я?

... Что я мог сделать с таким телом как мое? Пройдет, по крайней мере, год, прежде чем я начну быстро расти, так что я сохранял свои силы пока что.

Было бы плохо для меня, если бы мы начали драться.

Насмехаясь над отступившими Но Чжусуп и мной, Чжун Сохюк повернулся к Ли Со-А.

“Как тебе, Со-А? Группа с нами. Ты знаешь мои навыки, чтобы собрать группу экспертов и победить Ким Вучжу.”

Чжун Сохюк бросил заманчивое предложение для Ли Со-А, чьи апатичные глаза были опущены. Она также очень беспокоилась о Ким Вучжу...

Все взгляды собрались на ней...

Ли Со-А взглянул на обеспокоенного Но Чжусуп и меня. Затем она поправила волосы и сказала.

Я уже обещала им, так что нет, спасибо.”

“… Выбор группы, которая будет на протяжении всего семестра, кто не успел тот опоздал?”

“Да.”

Подняв подбородок и встретившись взглядом с Чжун Сохюк, она продолжила.

“Не имеет значения, кто входит в эту группу.”

“...Понятно.”

Спокойно посмотрев на нас, Чжун Сохюк резко отвернулся и пошел прочь. Сон Мире, стоявшая сзади, почему-то пристально посмотрела на меня, прежде чем тоже уйти.

“Тц.”

Что вчера, что сегодня.

Именно так нам удалось удержать Ли Со-А. Ли Со-А - сопрано, Но Чжусуп - бас, а я - тенор. Это была классическая группа, которая теперь нуждалась только в одной девушке…

Оглядевшись вокруг, большинство учеников уже образовали группы. Но Чжусуп бегал вокруг, безрезультатно пытаясь найти кого-нибудь, а Ли Со-А снова прислонилась к стене, будто ничего не случилось.

Члены группы не имеют значения, да…

(Полна уверенности)

Ну, у нее были навыки, чтобы подкрепить это.

Ли Со-А, королева сопрано, последовавшая за монстром Ким Вучжу, так как же простые члены группы могли быть проблемой?

Я просто должен увязаться за ней.

Когда я подумал об этом, мне показалось, что я вижу окружающее сияние, исходящий из-за ее спины. Золотая аура - это должно быть аура полной стипендии. Посмотрев на Ли Со-А таким взглядом, каким смотрят на шкатулку с сокровищами, я повернулся к Но Чжусуп, который вернулся с пустыми руками.

“Когда Чжун Сохюк схватил тебя за плечи, ты ооочень испугался. Ты просто высокий и всё.”

Возможно, осознавая это, он ответил расстроенным голосом.

“Что, испугался?! Что насчет тебя? Отступил назад и даже не дышал.”

“Дело не в том, что я забыл, как дышать. Я старался выровнять дыхание на случай, если что-то случится.”

“Пфф, какая разница.”

После мелкой стычки я обернулся.

Ну тогда, наверное, я просто приведу кого-нибудь подходящего.

Когда я с расслабленным сердцем осмотрел класс, то увидел, что кто-то, кто сильно выделялся на фоне других. Это была девушка, которая заикалась, разговаривая с другими группами.

“Умм... у тебя есть... местечко?”

“Прости, но у нас уже четверо.”

“Ах…”

То, как она опустила голову после отказа, выглядело жалко. С челкой, закрывающей ее брови, немного грустными глазами и застенчивыми движениями было очевидно, что она интроверт, но почему-то она казалась знакомой.

(Кто она? Мне кажется, что я ее раньше уже где-то видел.)

Глядя с сомнением вниз, я увидел бейджик, на котором было написано, (Хан Дасом.)

(Хан Дасом... Хан Дасом ... а, это она?)

Мне показалось, что я что-то припоминаю. На самом деле я помнил только ее пение. Смутное воспоминание о песне и ее голосе откуда-то донеслось до моих ушей - куплет из Григорианского Песнопения.

Отталкиваясь от этого тембра, я все дальше и дальше погружался в воспоминания.

Да, Хан Дасом. Я вспомнил, что видел ее по телевизору после окончания школы, на какой-то певческой передаче. После того, как я был сбит с толку ее навыками, я посмотрел на нее и обнаружил, что она также была из Школы Искусств Будущего. Узнав, что она тоже учится в том же классе, я почувствовал себя совершенно обескураженным.

Я слышал кое-какие новости о том, что после того, как она впервые появилась на телешоу, она дебютировала как идол, и это было все, что я знал. Как она выступала в роли идола – я не мог вспомнить – что означало, что она, вероятно, не очень хорошо справлялась?

В любом случае, была только одна важная вещь.

(Она хорошо поет или нет?)

Оперный певец просто должен хорошо петь.

Подводя итог своих мыслей, я поднял голову и обнаружил, что Хан Дасом все еще пытается найти группу с выражением лица, которое может разрыдаться в любой момент...

‘Вздох’ Я подошел и похлопал по ее плечам.

“Привет.”

“Э-э?”

“Хочешь вступить к нам в группу? У нас все еще есть только 3 человека.”

Она быстро кивнула.

*

После того, как Хан Дасом присоединилась, формирование групп закончилось.

На оперном отделении было 20 студентов и, соответственно 5 групп. За исключением нашей группы и группы Чжун Сохюк, в каждой другой группе было по 3 девушки и 1 парню. С этим ничего нельзя было поделать из-за нехватки парней.

(Более высокий процент женщин в исполнительском искусстве заметен даже в опере, да?)

Пока я предавался размышлениям о жизни, учитель Ку Минги оглядел класс, прежде чем открыть рот.

“И так, похоже, формирование групп закончилось. Теперь я объясню, как будет проходить уроки концертной музыки.”

Затем он развернул PowerPoint и начал свое выступление; 80% окончательных отметок будут отметками за поведение и 20% от итогового теста, и если мы сделаем то-то и то-то во время тестов будут вычеты отметок и т. д…

Почему он так сердит... я думал, пока не появилась история, которую я не мог игнорировать.

“ ... и первый тест по хору будет через месяц.”

“Чтооо?”

Разве вы раньше не говорили, что в июле?

Успокоив шумных учеников, учитель Ку Минги продолжил.

“Конечно, это практический тест. Фактическая оценка будет во время теста практики в июле. Так что это практически подготовительный тест, и пока вы не недооцениваете его, ваши оценки не должны быть снижены.”

И так, он вычтет баллы, если мы не будем готовиться.

Вот так, и пожалуйста, скажите мне, какие песни вы выбрали в группе, по крайней мере, за неделю до теста. Пока она есть в учебнике, любая песня пойдет. А теперь, может быть, начнем наш урок? Пожалуйста, садитесь.”

“Хорошо…”

Каждый из нас сел за трибуну, а учитель Ку Минги, который вышел в перед класса, поднялся на подиум.

Затем он медленно огляделся.

“…”

Этого было достаточно, чтобы изменить атмосферу.

На его губах все еще играла дружелюбная улыбка, но в глазах была какая-то серьезность – серьезность певца с более чем двадцатилетним оперным стажем, баритон Ку Минги.

Но Чжусуп, сидевший рядом, нервно сглотнул.

“Концертная музыка, то есть пение вместе.”

Начав с этого, учитель продолжил, будто бы пел.

“Пение в унисон, гармония или ансамбль, формулировка не имеет значения. Когда есть несколько человек, поющих вместе, это обычно называют концертной музыкой. Это одно и тоже, что и определение – более 2 человека поют вместе.”

На мгновение прервав свои слова, он посмотрел в глаза каждому ученику, прежде чем продолжить.

“Но когда вы поете, вы иногда думаете о таких вещах: в чем разница между сольной и концертной музыкой? Может быть, это просто связано с количеством людей, которые поют? Тогда, если бы два человека, поющие 'Соло’, пели рядом друг с другом, считалось бы это концертной музыкой?”

Оглядевшись вокруг, они, казалось, не могли с готовностью сформулировать ответ. Если бы два солиста пели вместе, это была бы согласованная музыка. Технически это правильно, но чувствовалось бы иначе – класс был преисполнен этой мыслью.

Именно тогда Ли Со-А подняла руку.

Когда учитель Ку Минги подал ей знак глазами, она ответила апатичным голосом:

"Концертная музыка должна иметь разные звуки, которые приходят в гармонию. Если бы два человека пели 'Соло’ вместе в любой манере, которую они предпочитали, не было бы никакой гармонии вообще.”

Учитель Ку Минги с улыбкой кивнул Ли Со-А.

“Правильно. В отличие от 'соло’, исполняемых одним человеком, гармония важна в концертной музыке. Гармония или полифония – как ни говори, смысл очевиден. Звук от каждого исполнителя внутри группы должен иметь точно такую же величину и такое же пространство.”

“…”

“Для достижения этого, процесс вокализации, необходимый в концертной музыке, совершенно отличается от процесса вокализации солиста…”

Пока слушал, я даже не заметил, как зевнул.

‘Зевок’

Ах, кажется, я слишком поздно лег прошлой ночью, упражняясь в дыхании. Ужасное апподжио очень расстроило меня, и я в конечном итоге почти не спал всю ночь... я думаю, что теперь мне нужно ложиться вовремя.

Слегка смутившись, я огляделся и увидел, что Ли Со-А хмуро смотрит на меня.

Мой имидж в ее глазах снова упал…

“Ну, это трудно понять из одних только слов, верно? Тогда давайте приведем несколько примеров. Студент Чжун Сохюк здесь?”

“Да!”

Чжун Сохюк моментально встал. Улыбнувшись этому, учитель Ку Минги еще раз оглядел учеников. Студенты вдруг засуетились и отвели глаза, напоминая кроликов перед львом.

Его медленный взгляд вскоре остановился…

На мне.

“И студент Чо Юнче.”

“Да.”

Следуя жесту учителя, я встал рядом с Чжун Сохюк.

‘Бух’ Перед нами была поставлена трибуна, а сверху лежала партитура. На ней было написано название ‘Concone 50. Op.9 No.1’.

…Он хочет, чтобы мы это спели…

“Это же совершенно очевидно, верно? Ты просто должен это спеть. ‘Concone 50. Op.9 No.1’. Может быть, мы начнем со студента Чжун Сохюк?”

“Да.”

С уверенностью ответил он. Его поза, когда он подошел к трибуне, выдавала его гордость. Я немного отступил назад, чтобы оценить эту сцену, в то время как Чжун Сохюк все еще смотрел вперед. В его глазах не отражались ни партитура, ни трибуна.

(Я уже достаточно спел, чтобы запомнить, да?)

В классе воцарилась тишина, в которой можно было услышать даже как падает игла. После тяжелого взгляда вперед, Чжун Сохюк вытянул руки перед собой.

И начал петь.

“Ах – ах – ах – ах ах –”

Мелодия начиналась с низкого тона, а потом резко набирала обороты. Это была несложная песня – тон, уходящий вверх, должен был остаться на самом высоком уровне на некоторое время – такая простая песня.

И все же простая песня не могла скрыть его мастерства.

Это был поистине случай проявления таланта. Тон, текущий и поднимающийся в ритме, точеный, как швейцарские часы. Звучание было оглушительным, и ноты что он пел, ласкали мой слух.

И, наконец, самая высокая нота, первая октава ‘Ми’.

“Ах-”

Громогласная высокая нота от крепкого телосложения наполнила класс, и все же его губы поднимались так, будто бы отдельно от его тела. Плавный голос, как будто он пел на низкой ноте.

Услышав это, естественно я почувствовал легкое восхищение.

(Это то, что трудно услышать от старшеклассника.)

Твердый тембр независимо от изменения высоты тона. Это было доказательством того, что пассаджио, связывающее низкие и высокие ноты, было достаточно развито.

‘Ми’ не была особо высокой нотой, и тембр выдавал несколько вибраций, но тем не менее это был навык, немыслимый для студента. как и ожидалось от Чжун Сохюк, я думаю – я мог видеть проблеск будущее лучшего баритона страны.

Даже учитель Ку Минги с интересом кивал головой.

“Ах-”

Песня на этом закончилась.

Когда он опустил голову, толпа взорвалась аплодисментами.

“Вау…”

“Как его квалификация так рознится, несмотря на пение Конконе…”

“Это Чжун Сохюк.”

“Я слышал, что он стал первым на прошлогоднем весеннем конкурсе.”

Возможно, услышав эту болтовню, он слегка улыбнулся, прежде чем повернуться ко мне. Затем он довольно грубо вскинул голову.

…Он говорит, что теперь моя очередь, да…

“Может быть, теперь ее споет ученик Чо Юнче? Давайте повторим тот же самый куплет.”

Стоя перед трибуной, я чувствовал, как на меня устремляются взгляды двадцати оперных студентов. Я огляделся и увидел, что их взгляды полны ожидания.

Ожидания.

Какие чувства стояли за этим? Действительно ли они ожидали от меня хороших результатов или ожидали чего-то, что еще больше подчеркнет Чжун Сохюк?

(Это не имеет значения.)

Они также были детьми, которые пошли в оперу из-за своего музыкального увлечения. Для них песни будут говорить сами за себя – независимо от прошлого исполнения или того, кто этот человек.

Потому что это и есть опера.

(Так что мне просто нужно хорошо постараться.)

Я опустил голову и медленно подготовил голосовые связки. Выполнение разминки перед пением; проверка дыхания, формирование и освобождение пространства внутри рта и освобождение гортани от давления.

Ах, я хочу чего-нибудь сладкого. Перед выступлением обязательно нужно скушать шоколад.

(Представление)

Внезапно я вспомнил, что это было первое представление после моего путешествия во времени. Не соло в туалете и не чтение с листа, где я пою с поле, как машина.

Первая песня перед аудиторией.

(Я не могу испортить такую песню.)

Подняв голову назад, я почувствовал на себе взгляды 20 человек. Легкая нервозность начала нарастать.

Могу ли я это спеть хорошо – я должен быть в состоянии. Я решил сделать это именно так. Исполнитель должен верить в себя, говоря: "я думаю, что могу спеть хорошо, и я должен спеть хорошо.

(То, что я не мог привыкнуть к телу после возвращения во времени больше не было подходящим оправданием. Самая высокая нота в этой песне была 2 октава ‘Ми’, звук в пределах моего вокального диапазона.)

Это был звук, который могло исполнять это тело.

Я сосредоточилась и успокоил свои эмоции.

Concone No1. Он широко использовался в качестве базового учебного материала для оперной вокализации. Гармония, ритм и такт. Это была песня для практики, созданная для изучения этих аспектов, поэтому она была легкой и не имела четкой темы.

Но я предполагаю.

Через партитуру поступала различная информация. 4/4, До-мажор, длинные строки нарастания и ослабления.

Напевая песню про себя, я понял, что это была очень эмоциональная песня. Несколько грустная, но иногда радостная песня.

Медленно открыв рот, я втянул в себя воздух. Затем наполненный желудок выпучил вперед.

А потом я его втянул.

“Ах-…”

Первый звук эхом отозвался в воздухе.

Глава 3 - Шаг за шагом (3 часть)

Какая часть песни самая важная?

Если бы мы стали перечислять, то у нас было бы бесчисленное множество вариантов. Это может быть самая яркая часть с самой высокой нотой, концовка, которая дает зрителям затяжное послевкусие, или быть может часть, спетая необыкновенным мастерством.

У каждого были бы свои мысли, но…

Я думаю, что начало-это то, что действительно имеет значение.

(Вступление…)

С первого взгляда в глаз попадает буква, написанная на лицевой стороне.

‘р’

Музыкальное обозначение "Пиа́но". Это значит петь тихо. Динамика, которая может быть небрежно написана композитором. Из этого небрежного текста исполнитель должен прочесть намерение композитора.

Мягко, но насколько мягко? Начинать мягко и идти вверх или то же самое для всего?

(Нет, здесь мне следует опустить высоту.)

Я сделал это именно так.

“Ах-…”

После принятия решения на счет первого звука, следующий может быть естественным с дыханием, как волна. И я просто должен поддерживать приток воздуха, как если бы открыл кран с водой.

Глаза быстро проверили расстояние между нотами.

Часть, где можно нормально дышать, и фразировка, в которой нужно выдержать паузу в 7 тактов. 7 тактов – время, которое требовала от меня песня. Теперь все, что мне нужно было сделать, это управлять своим дыханием. Этот маленький выдох мне пришлось разделить на семь равных частей и выпустить их точно вовремя. Одного этого было достаточно, чтобы мягко связать песню.

Это обычно называлось легато.

“Ах - Ах-! А - а-а-…”

Конечно, с таким телом было нелегко справиться. Незнакомое ощущение заставило мой рот хрустнуть... но, широко открыв глаза, я сохранил внутренний резонанс. Слабые мышцы диафрагмы дрожали и отказывались повиноваться мозгу... но я сосредоточился на том, чтобы заставить себя выдохнуть.

Пение - чтобы выполнить эту задачу почти идеально, я требовал больше, чем может это тело.

Я перестал замечать тех, кто был передо мной.

Полное погружение.

“Ах–…”

Декрещендо. Постепенное уменьшение интенсивности звука. Как только эта мысль появилась в голове, я тут же ее осуществил. Выдавливая дрожащий внутри воздух, из горла вырвался тихий голос:

Далее. Судя по партитуре, в следующей части будет самая высокая нота песни.

(Высокая нота)

В добавок, рядом с ним стоит акце́нт, а также ряд нот, идущих без пауз.

Я быстро принял решение.

(Невозможно спеть на одном дыхании.)

Отказавшись от идеального исполнения акце́нта, я собственноручно решил разделить связь между гормоничным звучанием нотам. Поскольку это привело бы причинило наименьший вред песне.

Взамен, так сказать, я вложил все свои силы в последний звук.

“Ах–...”

Исполнив самую высокую ноту, вложив в нее свое оставшееся дыхание, мое зрение затуманилось. Предметы впереди расплывались, а мебель казалась размазанной, как акварель.

Из глубины души я мог видеть, как ребята сосредоточились на моей песне. С их телами, наклоненными вперед, и глазами, пристально смотрящими на меня.

‘…’

Уже одного этого было достаточной компенсацией за всю тяжелую работу.

“А– А– ...”

Последняя нота была тонко выражена перед тем, как закрыл рот.

Это был конец.

Опустив подбородок и оглядывая класс, я почувствовал, как меня охватывает нервозность. Пришло время узнать мнение о исполненной мной песне – время узнать мнение со стороны честной аудитории. Все это время меня охватывала нервная дрожь – странная нервозность, наполненная одновременно легким страхом и радостью.

Это одно и то же, будь я студентом или профессиональным исполнителем.

Думая о таких вещах, я опустил голову.

И тут до моих ушей донеслись звуки хлопков.

*

(Что это было?..)

Ку Минги внезапно пришел в себя.

Он мог слышать звуки аплодисментов после того, как песня Чо Юнче стала тише. Сейчас было не время для признания. Думая таким образом, он начал выполнять работу учителя.

Учитель продолжил.

“Хм... спасибо двум студентам, за Соло”

После небольшой заминки, Ку Минги быстро добавил он.

“Да, это как раз тогда было их соло. Как все чувствовали себя, когда слушали их соло? Может быть, мы начнем с оценки студента Чжун Сохюк?”

Оценки потекли рекой.

“Было очень сильным.”

“Звучание было богатым.”

“Достаточно, чтобы заставить тело дрожать.”

Ку Минги кивнул головой. Они все еще были студентами, поэтому оценки были довольно простыми – они сосредоточились на громкости, которая непосредственно атаковала их уши, и высоких нотах.

Конечно, это было важно, но этого было недостаточно, чтобы объяснить все плюсы Чжун Сохюк.

Чжун Сохюк.

Он оценивающе взглянул на гордо стоящего ученика.

(Он знает, как правильно использовать свое тело.)

Большое тело с подходящим резонансом, мощными голосовыми связками и подавляющей емкостью легких.

Он ловко использует тело, дарованное ему небесами и созданное для оперы. Одного этого было бы достаточно, чтобы он преуспел в качестве оперного певца без особых усилий, также его контроль был замечательным, и основы тоже были хороши.

“В целом все очень хорошо сбалансировано. Тогда, что на счет студента Чо Юнче?”

Студенты наклонили головы и осторожно открыли рты.

“Ощущалось мягко?”

“Это было приятно слушать.”

“... Это было нормально.”

У них были озадаченные лица. Почему-то это было приятно слушать, но не более того. Ни покалывания в барабанных перепонках, ни сильного резонанса позади. Также не было ничего удивительного.

И все же это было приятно слушать.

Они не могли оценить, поэтому общим мнением было, что это более-менее, но Ку Минги подумал.

(Именно это и делает его удивительным.)

Звучание не то чтобы хорошее или мощное, но его было приятно слушать.

(Во-первых, он родился с хорошим тембром, но...)

Ли Со-А подняла руку. Ее острый взгляд, устремленный на Чо Юнче.

“Его дикция была безупречна.”

Дикция.

Это расплывчатое слово объясняло то, что сделал Чо Юнче.

Дикция. Как человек издавал этот звук и поддерживал его. Если бы одну ноту спели 100 оперных певцов, каждый бы звучал по своему.

Вы бы начали мягко, а закончили сильно или наоборот.

Изменение высоты тона. Вы бы начали с высокой ноты и опустились обратно к исходной ноте или сделали бы наоборот, потянув низкую ноту вверх.

Тесситура. Смогли бы вы использовать яркий или темный тембр.

Партитура не может объяснить подобное, поэтому исполнители должны сами судить, как надо, и правильно выделять каждую часть. А способности Чо Юнче в этом деле были поразительно превосходны... таково было впечатление Ку Минги.

“Да... Его дикция хороша. Анализ темы и подготовка подходящей песни. Замечательное отношение, идеально подходящее для певца. Разве у вас не возник сам по себе образ?”

Только тогда студенты показали свое восхищение.

“Но…”

Немного помолчав, Ку Минги сделал озадаченное лицо.

Это было почти идеально.

Вот в чем была проблема.

С такой дикцией люди не могут родиться.

Конечно, скорость обучения то, с чем можно родиться и быстро развить, но для совершенствования дикции требовалось время. Требуется время, чтобы послушать много песен и спеть, чтобы тело выучило их.

На столько идеально для старшеклассника? Это не имеет никакого смысла, какими бы талантливым он ни был.

Но Чо Юнче сделал это.

(Как…)

Ку Минги сознательно сделал суровое выражение лица и избавился от всех посторонних мыслей. Он играл роль учителя, который должен был указать ученику направление, в котором ему нужно было развиваться.

Он открыл рот.

“Дикция была хорошая, но все остальное – нет. Особенно в последней части. Ты сделал паузу, потому что не хватало дыхания, верно? Это не только не соответствовало партитуре, но и не вписывалось в дикцию. Это было явно из-за отсутствия основ.”

“…Да…”

Джо Юньчжэ тяжело кивнул и согласился. Увидев это, Ку Минги продолжил.

“И есть немного нестабильное чувство в том, чтобы держать резонирующие камеры открытыми. Дикция была хорошая, но губы странно сомкнуты и слегка испорчены. Было ли это из-за дыхания? В любом случае техника хороша, но практика сильно не хватает. Будто…”

Ку Минги проглотил следующие слова.

(Он долго учился петь, но никогда раньше не делал этого.)

Поэтому в этом нет никакого смысла.

*

Вернувшись на свое место, я энергично уселся на сиденье.

‘Вздох…’

Мне казалось, что все мое тело без сил. Почувствовав спиной твердый стул, я вздохнул.

Именно тогда.

Вплоть до сольного пения с Чжун Сохюк все было в порядке. Мне каким-то образом удалось вытащить все, чтобы закончить песню.

Проблема была уже после этого.

Учитель Ку Минги сказал, что он научит нас различать сольную и концертную музыку и заставит нас спеть песню вместе, но…

Я облажался с нотами, пока пел эту песню.

Похоже, мои мышцы ослабли, и я не смогли должным образом контролировать.

Ребята, которые услышали это, разразились смехом, а Чжун Сохюк со стороны издевательски усмехнулся. То, что меня заставили петь, а потом с треском провалиться... и учитель Ку Минги подбодрил меня, вернув на свое место, – вот что тогда произошло.

(Я серьезно собираюсь хорошенько потренироваться.)

Урок учителя Ку Минги продолжался, пока я оценивал себя.

“Так вот, произошел небольшой инцидент, но я думаю, что вы поняли мою точку зрения. То, как они пели до ошибки? Было ли это похоже на концертную музыку?”

Как скажете, но.

“Ээ... я вообще не слышал голоса Юнче.”

“И это иногда всплывало, что немного раздражало.”

“Там были части, которые не совпадали.”

Проще говоря, меня размазали.

Прямо рядом со мной раздавался громкий шум, так как же можно было услышать МОЙ голос? Все, что осталось – это громкое ворчание Чжун Сохюк, ломающее мое звучание на куски.

Это был момент, который едва ли можно было назвать песней.

“Вот почему метод вокализации для концертной музыки необходим. Как и то, что произошло со студентами Чжун Сохюк и Чо Юнче, два совершенно разных звучания и тона, сливающиеся вместе в гармонии, требуют практики. Может, посмотрим видео?”

Таким образом, атмосфера успокоилась, и урок продолжился. Показ видео и обучение методам вокализации, а также то, чтобы все пели и указывали на недостающие аспекты…

После некоторого прослушивания это было относительно интересно. В конце концов, я изучал основы 20 лет, и сравнивать свою интерпретацию с интерпретацией учителя было забавно.

Пока я с некоторым удовольствием слушал этот урок, кто-то тронул меня за плечо. Когда я повернул голову, это была Ли Со-А.

Все то же прежнее холодное выражение лица... так я думал, но оно выглядело странно раскрасневшимся. Ее глаза тоже, казалось, сияли.

В то время как я был удивлен этим, она открыла рот.

“ ... И как же ты тогда это сделал?”

“Что ты имеешь в виду Как?”

Она как-то странно приблизилась к моему лицу, а я отодвинулся назад от такого странного давления.

“А как ты пел... хмм ... это звучит немного странно. Как ты тренировался до сих пор? Есть ли какой-то особый метод?”

“Тренировался?”

Это был странный вопрос. У меня никогда не было возможности как следует попрактиковаться с этим телом... но это был бы не тот ответ, на который она рассчитывала.

Я порылся в воспоминаниях.

... Хотя бы потому что меня приняли в школу сразу после возвращения, у меня не было времени по-настоящему тренироваться. Все, что я делал, это делал немного дыхательных упражнений в общежитии, и даже это были основы основ, где я просто вдыхал и выдыхал.

Но я не могу ответить, что просто делал дыхательные упражнения, не так ли?

Пока я колебался над ответом, Ли Со-А нахмурилась.

“Ладно. Ты хорошо справился. Я просто хотел это сказать.”

“...Ну да. Спасибо.”

Закончив разговор, она снова повернула голову вперед.

“…”

Как это неожиданно.

Глядя на конский хвост, немного подрагивающий у нее на затылке, я про себя подумал.

(... Неужели я каким-то образом смог восстановить свой имидж в ее глазах...)

Глава 4 - Шаг за шагом (4 часть)

Когда прозвенел звонок, знаменующий окончание урока концертной музыки, ученики выбежали из класса.

“Пора обедать!”

“Сегодня на обед спагетти!”

“Вау.”

Ух ты, смотри, как они несутся. Просто смотря, как они несутся из класса независимо от пола, было несколько пугающе. Но Чжусуп и мальчики вели стадо впереди, некоторые бежали в середине, а некоторые элегантно шли в самом конце.

Когда дети ушли таким образом, в классе внезапно воцарилась тишина. Когда я перевернулся, там остались только два человека – учитель Ку Минги и я, который все еще сидел на своем месте.

Уахахаха!

Смех, доносящийся снаружи, довольно чистый. Как и положено в опере, даже их смех – это не шутка.

Пожав плечами, я медленно поднялся.

Хотя уже наступило время обеда, кое-что еще нужно было сделать. Что-то, что нужно было сделать, прежде чем я смогу должным образом начать практиковаться. Сунув руку в карман, я ощутил грубую текстуру, к которой все еще не привык.

Телефон ‘Galaxy’.

Я понятия не имел, насколько хорош этот телефон в это время... но одно я знал точно. Независимо от того, насколько хороши были другие функции телефона, было ясно, что диктофон был ужасен.

Это ужасное качество, когда я записывал в туалете…

Было много фонового шума, музыкальный диапазон, который можно было записать, был странным, и звук стал бы странным, если бы я попытался сделать его громче... слушая это, я чувствовал, как мучаются мои уши.

Невозможно было нормально попрактиковаться с этими потрепанными записывающими устройством.

‘Вздох…’

Подойдя к учительскому столу, я увидел учителя Ку Минги, который что-то искал в стопке листов.

Он организовывает планы лекций?

Пока я раздумывал, стоит ли мне кашлянуть, чтобы привлечь его внимание, учитель открыл рот, не поднимая головы.

“У тебя есть вопрос?”

Ахкхм.

У него глаза на затылке что ли или что-то в этом роде... я так и подумал, но, поразмыслив еще немного, понял, что он, вероятно, слышал мои шаги.

Чувствуя себя немного смущенным, я осторожно открыл рот.

“Ах, да. Сэр. Мне было интересно, могу ли я одалживать микрофон на каждом уроке.”

“Микрофон?”

Когда я указал на микрофон, стоявший рядом с его столом, он поднял голову. Я видел любопытство в его глазах.

“Мой телефон не очень хорошо записывает. Я хотел бы записывать все занятия, но нет никакого нормального устройства для записи ... поэтому я подумал, можно ли одолжить микрофон на время уроков.”

Запись.

Если это был кто-то, кто планировал зарабатывать на жизнь пением, то это было тем, что необходимо в их жизни. Это было потому, что голос, который вы слышите во время пения, отличался от вашего настоящего голоса.

С научной точки зрения звук проходит через кости и бла-бла-бла, но даже не зная всего этого, было легко это понять, хоть раз послушав свой голос на записи.

И это покажет вам, как звучит ваш настоящий голос для других.

“Запись…”

Учитель Ку Минги погладил свой подбородок, а затем улыбнулся и добродушно кивнул головой.

“Конечно. Поскольку я все равно записываю все свои уроки, это не имеет значения. На самом деле, я просто дам тебе записи. У меня есть сегодняшняя, хочешь послушать?”

“Да, пожалуйста. Спасибо.”

Я достал заранее приготовленную флешку, и он начал скачивать файл. Я видел, как на экране медленно заполняется загрузочная полоса.

Фух... отлично. Теперь я смогу нормально послушать свой голос.

(Я вроде как с нетерпением жду этого момента.)

Как там мой голос?

У меня не было возможности проанализировать свой тембр после возвращения во времени, поэтому я очень беспокоился по этому поводу, но теперь, когда шанс был прямо передо мной, я был весь предвкушении. Мой голос 20 лет назад наверняка сильно отличается от голоса через 20 лет, поэтому я понятия не имел, как буду звучать.

(Он, вероятно намного мягче, чем будет через 20 лет.)

Естественно, это было всего лишь предположением. Оперный певец не должен судить свой собственный голос – он должен верить только в чужие оценки и записанные версии своего голоса. Вместо того чтобы быть приятным для слуха со своей точки зрения, он должен был быть более красивым для слушателей, и достижение этого было тем, о чем шла речь в опере.

Пока я приводил в порядок свои мысли, я заметил микрофон перед собой.

(Это довольно дорогой микрофон.)

То, как я спел раньше, тоже было на инстинктах. Гадая, как будет звучать голос после того, как я услышу его сквозь кости, было тем, что я делал. Прослушивание записи и практика с правильным анализом тембра в качестве основы, безусловно, позволит улучшить звучание.

Вскоре передача файла закончилась.

“Спасибо.”

Получив флешку, я опустил голову, на что учитель ответил улыбкой и взмахнул рукой.

“Не беспокоиться. Студенты, естественно, должны знать, как просить о таких вещах. Готовность учиться еще чему-то; у тебя действительно хороший талант. Как и ожидалось.”

“Спасибо.”

Опустив голову еще раз, я положил флешку в карман, когда учитель Ку Минги внезапно задал вопрос.

“Кстати, а ты выбрал учителя по специальной практике?”

“Специальная практика?”

Наклонив голову и немного подумав, мое тело неожиданно замерло.

Специальная практика.

Неужели он только что это сказал?

Я уставился на учителя полными замешательства глазами, но он все еще тепло улыбался. Он дважды похлопал меня по плечу и прошел мимо меня, все еще застывшего на месте.

“Подумай немного об этом.”

‘Хлоп’

Вскоре дверь была закрыта.

Глядя на это, я едва смог открыть рот.

“Неужели он только что выбрал меня...?”

*

Специальная практика.

Раз в неделю, в течение одного часа, это было время для урока 1 на 1 с учителем по практике.

Время для урока – размышляя таким образом можно подумать, что это просто ежедневное занятие, но это совершенно не так. Это была, пожалуй, одна из самых важных вещей в Старшей Школе Искусств.

“Хмм…”

Спускаясь в школьную столовую, мимо меня стали проплывать разные сложные мысли. Я получил приглашение на специальную практику от этого Ку Минги. Этот учитель Ку Минги.

Знаменитый баритон, который еще 5 лет назад путешествовал по миру, чтобы выступать на многочисленных оперных и театральных сценах. Тот, кто мог бы вступить в «Met», если бы ему стало скучно…

Этот учитель Ку Минги намекнул, что примет меня в ученики.

(Нет, возможно, это я слишком много думаю.)

Я попытался прийти в себя.

‘Подумай немного об этом’ было очень двусмысленно. Может быть, он имел в виду, что даст мне несколько уроков, если захочет. Если бы я понапридумывал себе и оказалось бы, что учитель Ку Минги имел в виду совсем другое…

(Но разве они обычно так разговаривают непосредственно со студентами?)

Нет-нет, давайте не будем слишком много думать. В любом случае, получить несколько уроков было уже отличной возможностью. Он был учителем баритоном с тоном, похожим на мой, так что они должны были бы помочь.

Это хорошая возможность, но…

Моя голова сама по себе наклонилась.

(Но у меня уже есть на примете учитель.)

До моего путешествия во времени, тот, кто привел меня в мир оперы, мой благодетель.

Учитель Квак Чонсу.

Он был учителем, которого я действительно ценил и уважал, и, возможно, был лучшим учителем с моей точки зрения. Учитель, превративший безымянного сопляка в знаменитого баритона. Если бы Я, у которого теперь было много опыта от путешествия во времени, учился у него…

Немного подумав, я покачал головой.

“Я не знаю~”

Давайте сначала поедим, прежде чем думать.

Подняв голову, я понял, что добрался до главного входа в здание. С грохотом распахнув двери, я был встречен холодным мартовским ветром.

“Разве они не могли соединить главный корпус и столовую коридором? Почему он снаружи?”

Бегая и бормоча жалобы, я вскоре добрался до входа.

Обеденное время. Похоже, я не так уж и опоздал. По-прежнему было видно, как первогодки толкали друг друга, входя в столовую.

Правильно, обед был в разное время в зависимости от года обучения. Теперь я понимал, почему первогодки сейчас едят.

Пройдя вслед за детьми через автоматическую дверь, я увидел чистую внутренность кафетерия.

Кафетерий Школы Искусств Будущего.

Тут и там виднелись дорогие на вид мраморные столики. Кроме того, на стенах были чистые деревянные панели, а на полу-черная плитка. Элегантные светильники…

Действительно, богатая школа. Стоя в очереди за едой, я понял, что подносы, которые нам выдавали, были сделаны не из стали, а из белой керамики.

Несколько коротких мыслей мелькнули у меня в голове.

(Они были куплены за счет моей платы за обучение.)

Неужели я так похож на старика, чтобы так думать…

Накладывая еду и высматривая свободное место, я смог увидеть большую голову вытянувшегося Но Чжусуп. С первого взгляда я понял, что рядом с ним сидят Хан Дасом и Ли Со-А со своей едой.

Глядя на это, я вдруг почувствовал себя преданным.

Теперь, когда я об этом думаю, Но Чжусуп просто бросил меня, когда я ходил за файлом, а сам убежал. Надо ли мне дать ему кулаком по голове... я думал, пока Но Чжусуп не нашел меня и не махнул рукой.

“О, Юнче. Ты был в туалете?”

Ли Со-А, сидевшая рядом с ним, пристально посмотрела на него.

“Не говори о туалетах, когда мы едим. Это же грязно.”

“Пфф.”

Я не ходил, ты…

Со вздохом я сел и поставил поднос на стол. Когда я взял вилку и поднял глаза, там была Хан Дасом. Судя по тому, как она хихикала, эта шутка про туалет показалась ей забавной.

Правильно, улыбнись. Улыбаясь, она казалась ярче и выглядела лучше. Это напомнило мне ее появление на экране телевизора. Тогда у нее еще не было челки, и разве не было ли это намного лучше, чем быть такой неопрятной, как сейчас? Ну, может быть, это было не то, что я, у которого не было никакого чувства модных трендов, мог бы сказать.

Внезапно вспомнив голос Хан Дасом во время концертной музыки, я сделал ей честный комплимент.

“Ты очень хорошо поешь. Мягкая дикция была приятной.”

“Эээ...?”

Ее глаза сильно задрожали, и она опустила голову.

“Спасибо…”

Ее реакции было достаточно, чтобы я почувствовал себя неловко. Она была очень застенчива. Как же такая девушка решилась стать кумиром? Я уставился на ее качающуюся челку, прежде чем отвернуться.

Должно быть, у нее были на то свои причины.

Избавившись от посторонних мыслей, я наколол вилкой спагетти. Там и тут виднелся белый сыр, смешанный с красными томатными в спагетти. Скатывая лапшу вокруг вилки и вытягивая ее прямо вверх, сыр тянулся следом, на это было приятно смотреть.

Это сыр Моцарелла.

Поднеся вилку ко рту, нос наполнился неповторимым для спагетти запахом. Кислый томатный соус и лапша, которая хорошо впитала все это вместе с запахом свежего сыра.

Черт возьми, это же не какая-то разогретая замороженная дрянь. Это действительно была школа, которая была дорогой неспроста.

Пока я упивался спагетти, Ли Со-А завела разговор.

“Так где же ты был на самом деле”

Бросив взгляд в сторону, я увидел, что она с безразличным выражением лица подносит ко рту немного супа. Ее поза казалась довольно элегантной.

“Чтобы получить запись. Я хотел послушать, как я пел во время урока, чтобы изучить свое звучание.”

“Неужели это так?”

*

Сон Мире склонила голову набок.

“Это очень странно…”

Чжун Сохюк поднял голову и посмотрел на Сон Мире. Заметив, что ее глаза устремлены куда-то вдаль, он проследил за ее взглядом и обнаружил группу Чо Юнче, болтающую за соседним столиком.

“Что такое”

“Этот парень, Чо Юнче.”

‘Дрог’. Брови Чжун Сохюк слегка приподнялись вверх.

“А что насчет него”

Не обращая внимания на то, что Чжун Сохюк неприятно о нем говорить или нет, она быстро продолжила свои слова.

“Он так сильно отличается от того, что я видела на собеседовании. И его навыки пения, и его отношение к делу. Когда я увидел его на собеседовании, оно было действительно самое худшее, поэтому я была очень удивлена, когда увидела, как он поет сегодня. Если бы он так пел во время вступительных я бы не была так расстроена, когда он сказал мне это так почему же…”

Слушая непрерывные жалобы Сон Мире, Чжун Сохюк замер.

Чо Юнче.

Это был тип человека, которого Чжун Сохюк ненавидел больше всего.

Люди, которые не сильно старались.

Чжун Сохюк повернул голову назад и посмотрел на Чо Юнче. Тощее тело без признаков натренированного дыхания, голосовые связки, не привыкшие к пению, и слабые резонирующие камеры.

Его тело выдавало то, что он практически никогда не практиковался.

“Тц.”

Если бы он любил петь, нет, даже немного интересовался пением, у него не было бы такого тела. Это немного разочаровывает, он использовал ложку, чтобы помешать суп.

“Может быть, тогда он пел вполголоса.”

“Так вот как это было? Ну, он был лучше, чем во время поступления, но по сравнению с тобой он все еще намного хуже.”

Вскоре потеряв интерес, Сон Мире повозилась, прежде чем сделать селфи и загрузить его в SNS.

‘Вспышка’ Фото подноса и ее красивого лица.

[Сегодняшний обед – спагетти!]

Глава 5 - Шаг за шагом (5 часть)

Подняв трубку, я нажал на кнопку воспроизведения.

– Всем привет, приятно познакомиться…

Это был файл с записью. Проверив, правильно ли звучит голос учителя Ку Минги, я выключил звук.

“Ммм... неплохо работает.”

Размер файла был намного больше, чем я думал, поэтому возник вопрос, может ли телефон воспроизвести его, но ... к счастью, он работал нормально. Несмотря на то, что он был большим, он все еще находился в допустимых пределах размера аудиофайла, так что, возможно, я просто слишком недооценил технологии.

Во всяком случае, на этом все приготовления были закончены.

Усевшись, я почувствовал, как удобная подушка стула обвилась вокруг моей пятой точки. После того, как все уроки в школе закончились, я наконец добрался до репетиционной комнаты.

“Как давно это было.”

Оглядывая репетиционную комнату, я испытывал ностальгию.

Репетиционная комната.

В течение средней школы, университета и дней в ансамбле... больше половины моей жизни тратил здесь ежедневно.

Я проводил здесь большую часть времени, больше времени, чем в своем собственном доме. Дом был всего лишь местом для сна, и в те дни, когда я предавался тренировкам, я иногда даже не возвращался домой, поэтому не было преувеличением называть репетиционную комнату своим домом.

“…”

Но один инцидент стал причиной того, что жизнь была разбита, как ложь, и с тех пор моя нога сюда больше никогда не ступала.

(«Met»)

Теперь, когда я вспомнил об этом, это действительно выглядело жалко. Ну и что, если я провалю собеседование? И все же я провел более 5 лет после этого, просто выступая повсюду, как безработный.

Даже не возвращаясь в репетиционную комнату.

Никогда.

Затем я понял, что бессознательно касаюсь звуконепроницаемых стен. Грубая текстура, касающаяся моих пальцев, казалась необычной и непривычной.

Необычной, да?

“…”

Посмотрев вперед, я увидел черное пианино. Положив руку поверх него, я нажал на первую случайную клавишу.

‘Динь-‘

Первая октава, нота ‘До’ тихо разнеслась по комнате.

“…”

Вот так я и продолжал подниматься.

‘Ре Ми Фа Соль Ля Си’

И наконец, я снова нажал на ‘До’ вместе с педалью, и звенящая струна некоторое время продолжала вибрировать.

‘До’.

Другими словами, перешел на вторую октаву.

Это была высокая нота, которая символизировала лучших теноров.

Почему? Это было потому, что было не так много мужчин, которые могли бы осилить эту ноту. Это означает нечто иное, чем просто дотянуться до нее, и отличается от того, чтобы просто попасть в нее.

Человек, который мог бы спеть высокую ноту ‘До’, заполняющую весь стадион диаметром в несколько сотен метров, мог бы стоять гордо, как почитаемый тенор, имея только эту способность.

Правильно. Точь-в-точь как тот знаменитый Паваротти, которого прозвали королем верхнего ‘До’.

Избавившись от всех посторонних мыслей, я приготовил горло и легко начал с нескольких простых звукорядов.

“А-а - а-а!”

Высоту звука, которую едва получилось поднять, остановилась на ‘Фа’, на 4 ноты ниже чем ‘До’.

Конечно, это было связано с недостатком практики. Если я буду тренироваться, то смогу подняться до уровня ‘Си’, который был моей самой высокой нотой, прежде чем вернулся назад во времени.

‘Си’ – на один уровень ниже, чем ‘До’.

(К тому самому ‘Си’, на котором застрял на целых 20 лет.)

Только поэтому я не мог назвать себя тенором. Как может оперный певец, который даже не может петь на высокой ноте, быть тенором?

(Тенор…)

Повернув голову, я увидел зеркало, висевшее сбоку от репетиционной комнаты. Зеркало, через которое я мог видеть свое отражение.

Слабое тело и небольшой рост. Глядя на это помолодевшее лицо, я вдруг почувствовал, как в моей голове пронеслась безумная мысль. Разве не будет возможным на этот раз, с этим телом, которое еще не полностью развилось

“…”

Через некоторое время, глядя в зеркало, я резко отвернулся.

“Давай просто практиковаться.”

Независимо от того, получится или нет, сперва нужно начать. Отбросив все идеи и мысли, я промотал оставшуюся часть записи. Вместе с каким-то фоновым шумом начал звучать голос учителя.

(Это действительно очень плохо.)

Я думал, что это только функция записи, но и функция воспроизведения тоже была довольно плохой. Когда я попытался надеть наушники, сами наушники также были ужасными, так что мне казалось, что мои уши сейчас сгниют. Если бы в добавок к этому файл с записью был в плохом качестве, то практиковаться было бы невозможно.

По крайней мере, благодаря учителю Ку Минги я смогу практиковаться.

Вздохнув, я выслушал все остальное.

Вначале было объяснение учителя о концертной музыке и бла-бла-бла. Я знал все это, поэтому просто пропустил. Вскоре учитель позвал нас с Чжун Сохюк к доске, и настала его очередь петь.

–А~...

Обшарпанный динамик телефона завибрировал, как будто его рвали на куски, переполненные силой ноты.

Услышав его во второй раз, я все еще испытывал чувство восхищения.

(Чжун Сохюк действительно очень хорош.)

После прослушивания замечательного исполнения, я даже стал испытывать к нему симпатию. Он, должно быть, тоже очень много пробовал, поэтому я хотел поговорить о том, как он подходит к своему пению.

Может быть, мне стоит поговорить с ним позже и стать друзьями.

Вскоре его голос оборвался, и настала моя очередь петь. Открыв уши по максимуму, я сосредоточился на пении.

– Ах–…

Первая нота была низкой.

(Ммм...)

Действительно.

Это было совсем не то, что я чувствовал, когда пел. Звук был другим, и резонанс стал ниже... делая звучание грубым. Вот каким голосом я пел.

Это была моя песня с точки зрения зрителей.

– А-А–А-А~!

‘Я’ внутри записи старался изо всех сил. Наполняясь дыханием, и едва звеня резонирующими камерами. Я чувствовал, как ‘Я’ пытался сделать все возможное, чтобы хоть как-то продлить песню.

(Я схожу с ума.)

Я чувствовал себя так, словно меня раздели до гола.

Едва удерживая свои руки от попытки нажать на паузу, я переборол смущение и проанализировал тембр.

– Ах –…

Хмм... это был тембр, отдающий чем-то мальчишеским. Даже тогда он был мягким, а не резким, и дикция в целом ощущалась ярче.

(Все гораздо сложнее, чем я думал.)

По сравнению с тем, что будет 20 лет спустя, оно слишком отличается. Я проанализировал глубже.

Во-первых, яркое ощущение, которое было в начале, немного раздражает, и, казалось, была необходимость сознательно сделать его тусклее. Хмм и… на этот тембр особо жаловаться не приходится. На самом деле мне он даже нравится. Неужели у меня был такой голос?

Я собрался с мыслями, склонив голову набок.

“А пока... я закончил с ознакомлением.”

Теперь, когда я закончил анализировать характер своего голоса, пришло время решить, в каком направлении мне следует двигаться. Как я должен развивать с этого момента свое пение? После того, как мой мозг быстро заработал, 20-летний опыт работы в качестве исполнителя сразу же придумал несколько тренировочных процедур.

Во-первых, больше всего не хватало основ, и особенно дыхания. Тело, которое даже не пыталось дышать брюшной полостью, страдает даже от необходимости поддерживать это дыхание.

Основой пения было дыхание, так что без этого все рушилось, как карточный домик. В конце концов, как можно петь без воздуха?

(Но поскольку я могу заниматься дыхательным упражнением в общежитии, давай это отложим на потом.)

Время использования репетиционной комнаты было ограничено, поэтому ее нужно было использовать эффективно. Упражнения, которые нельзя было делать в общежитии. Практика, которую следует выполнять только в полностью звуконепроницаемой репетиционной комнате – упражнения, требующие непосредственно пения…

Хмм…

Я думаю, нужно начать с высоких нот. Теноры просто обязаны были правильно петь высокие ноты. Конечно, они должны были уметь делать в добавок к этому и другие вещи, чтобы быть лучшими из лучших, но просто потому, что они умеют петь на высоких нотах, уже делает их тенором.

(Думаю, около двух месяцев...)

После того, как я услышал свой собственный голос и понял суть вещей, теперь не должно быть слишком трудно подняться до высоких нот. Как только я смогу заставить свои голосовые связки лучше держаться, они должны достигнуть небывалых высот. Ну, а поддержание этой высокой ноты и правильная вокализация были бы сами по себе еще одной проблемой.

“А. А.”

Слегка расслабив губы, я медленно начал практиковаться.

*

“Я также говорил вам в прошлый раз, что немецкое произношение "р" немного отличается от английского "р", верно? Вам нужно еще немного потрясти своим язычком. Хмм... иногда это больше похоже на "г", чем на "р". Это точно также, как говорить во время полоскания горла. А теперь давайте все попробуем.”

Голос учителя немецкого языка, упорно пытавшегося исправить немецкое произношение, звучал как колыбельная. Моргнув, я зевнул и огляделся вокруг.

“Аррр... как ты это делаешь?”

Я видел, как Ли Со-А раздраженно ругается. Она была похожа на рычащую собачку и выглядела довольно забавно. Пока я ухмылялся ей, Ли Со-А, которая почувствовала на себе мой взгляд, как эспер, быстро повернулась ко мне.

“…”

Посмотри на эти злобные глаза.

Чувствуя себя немного испуганным, я быстро притворился, что пытаюсь исправить ее произношение, и дал ей совет.

“Засунь свой язык поглубже. Руфен.”

“Урфен?”

“У тебя хорошо получается.”

Посмотрев на Ли Со-А, которая затем начала практиковаться некоторое время, я посмотрел в окно. В глаза мне бросились лениво плывущие облака.

(Я просто завидую. Проклятые облака. Они выглядят очень удобными...)

С момента поступления прошло уже несколько дней. Школьная жизнь была довольно беспокойной – во-первых, тот факт, что время подъема было решено другими, был довольно неудобным. Я бы просыпался сам, умывался и делал упражнения, чтобы развивать тело…

Слушать и сосредотачиваться на математике и естественных науках с пустой головой после еды было мучительно. По крайней мере, именно благодаря теории музыки, ПЛМД, немецкому языку и т. д. Я смог выжить. Если бы не было таких легких предметов, как эти, то меня определенно отправили бы в больницу во время учебы.

Каким-то чудом дожить до окончания дневных занятий, а потом провести остаток дня в репетиционной комнате – вот как проходили дни.

Это была классическая жизнь студента исполнительского искусства.

‘Зевнул’

Зевота, ставшая частью моей жизни из-за недостатка сна, была довольно раздражающей. Все, что я заработал за эти последние несколько дней, – это усталость и постепенно возрастающие навыки пения, а также дружба с группой с концертной музыки, если можно так выразиться.

Грубо протирая слезящиеся глаза, я почувствовал, как Но Чжусуп ударил меня локтем.

“А Ли Со-А сказала что-нибудь после?”

“Мы просто вместе практиковались в немецком.”

“О~ а это еще что такое? Обычно она не много спрашивает из-за своей гордости. Что тут происходит, а?”

‘Вздох’

Но Чжусуп. Этот резво выглядящий парень, действует как ребенок.

Как этот парень использует такой низкий грудной голос, звенящий в его сердце, когда он поет? Из-за того, что его тело все еще было тонким, резонанс немного отсутствовал, но если бы он стал больше, то, вероятно, стал бы намного лучше. Мне также нужно стать больше; может быть, нам заказать немного еды вечером?

(Но мне кажется, что этот парень сожрет все это, если мы закажем.)

Найдя Но Чжусуп, который продолжал говорить без умолку, раздражающим, я повернул голову в сторону и увидел Хан Дасом, которая слегка улыбалась, глядя на нас. Я поздоровался с ней, потому что наши взгляды встретились, но она быстро отвела глаза, вздрогнув.

…Она похожа на бдительного кролика.

Я смущенно почесал затылок.

Хан Дасом.

Она тоже хорошо пела – настолько хорошо, что мне было бы жаль сравнивать ее с Но Чжусуп. Я был серьезно удивлен, когда услышал, как она правильно поет во время урока концертной музыки.

Как бы мне это объяснить... скажем, я должен был сравнить ее с Ли Со-А.

Если у Ли Со-А был искусный и элегантный тембр, то у Хан Дасом он был теплым и мягким. Да, ее можно назвать классическим лирическим сопрано. Слабый девичий голос, с тоном пианиссимо (очень тихо).

(Честно говоря, я думаю, что она лучше, чем так называемая вторая лучшая сопрано Сон Мире.)

Как получилось, что я познакомился с ней только после окончания школы? Если это был такой же уровень мастерства, то она должна была запомниться своим пением, как это сделал Чжун Сохюк.

Я без понятия.

Пока я пожимал плечами, раздался звонок.

“Ауфидерзейн!”

“До свидания!”

На этом пятница закончилась. Что же мне делать на выходных... я думал, но я не мог ничем заняться кроме практики.

Когда я медленно вернулся в свой класс, там нас приветствовала учитель Кан Хивон. Неужели она ждала? Она широко улыбалась и казалась очень счастливой.

Мы все расселись по своим местам, готовясь к последней встрече на этой неделе.

“Вы нормально адаптируетесь?”

“Да…”

На мрачные ответы учеников учитель Кан Хивон усмехнулась.

“Это приятно слышать, потому что учитель принес вам хорошие новости!”

“?”

“Ваше расписание Продвинутого Концерта уже вышло!”

“Ууу…”

Класс наполнился стонами.

Продвинутый концерт.

Что-то в этом роде действительно было. Учитель, который был счастлив сделать такое ужасное заявление, раздавал всем бумаги.

“Так вот, все расписание на этих бумагах. Первая неделя будет проводиться студентами, получившими отличные оценки по практике во время вступительных, а со второй недели студенты будут распределены случайным образом. Каждый должен выбрать и прислать свои песни за неделю до концертов. Тогда желаю вам хорошо провести выходные!”

“УУУУУ–!”

Не моргнув и глазом на гудящих учеников, учительница Кан Хивон с гулом выскочила из класса. Увидев это, я тяжело вздохнул.

‘Вздох’

Продвинутый концерт.

Наверное, это можно было понять по названию, но это очень просто.

Это был небольшой концерт, созданный студентами. В основном студенты один за другим поднимались на сцену и исполняли подготовленные ими песни. В университетах их тоже называли "еженедельными", поскольку они проводились раз в неделю.

А что касается этой реакции... ну, это было потому, что учителя следили за учениками и ставили им оценки. И эти оценки пойдут прямо в заключительную оценку по практике.

(Мне нужно попрактиковаться в концертной музыке, подготовиться к экзаменам в середине семестра...)

Это действительно заставило меня полностью осознать, что я был в школе исполнительских искусств – там не было времени, чтобы расслабиться. Одним взглядом я проверил расписание, которое она нам дала.

[Первая неделя] (концерт для отличников)

[Пианино: Хлоя Денжелл.

… (и т.д.) …

Опера: Ким Вучжу, Ли Со-А]

Фух. Слава богу, меня там нет. Ну, я думаю, что это было очевидно, потому что учитель действительно сказала, что на первой недели будут выбраны отличники, но, в любом случае, она сказала, что со второй недели будет случайный порядок?

(Пожалуйста.)

Я молился, скрестив руки на груди.

Пожалуйста. Пожалуйста, хоть бы на последней неделе или, по крайней мере, после 6-й недели. Мне нужно время – время, чтобы подготовить свое тело и восстановить все свои навыки. А еще мне нужно найти аккомпаниатора. Петь в одиночку было невозможно, поэтому требовался аккомпаниатор, но и это было довольно трудно, потому что у меня не было ни денег, ни связей.

Так что, пожалуйста, дайте мне хотя бы достаточно времени. 6-я неделя из 12 недель разве я многое прошу, верно?

С полузакрытыми глазами, опускаясь все ниже и ниже ко второй неделе, я увидел списки записанных имен. Они были под пианино, скрипкой, альтом, виолончелью... и оперой.

[Вторая неделя]

[…

Опера: Чо Юнче, Сон Мире]

¯–¯…

Глава 6 - Шаг за шагом (6 часть)

Расслабляющий полдень.

В комнате, наполненной ароматом кофе, находилось около 20 преподавателей оперы первокурсников.

Двадцать.

Учитывая, что на факультете оперы двадцать студентов, так что это было довольно интересное число. Медленно подняв чашку с кофе, Ку Минги медленно огляделся вокруг.

Знаменитые сопрано, теноры, баритоны, меццо-сопрано... в маленькой комнате собрались лучшие оперные певцы страны.

Уроки 1 на 1, было тем, чем гордится Старшая Школа Исполнительских Искусств Будущего. Это был результат попытки оправдать репутацию, которая вылилась в сбор лучшей группы оперных учителей для музыкального образования. Перед лицом всех этих устрашающих учителей, которые не позволяли другим смотреть на них свысока, Ку Минги говорил обычные любезности.

Спасибо, что позаботились о школьных делах в течение недели после поступления, спасибо за отличную работу и тому подобное.

После того как все эти моменты были улажены, собрание не спеша продолжилось.

“А теперь, может быть, поговорим о предстоящих конкурсах?”

Конкурс. Услышав это слово, взгляды в глазах учителей изменились.

"Во-первых, это [корейский национальный музыкальный конкурс], который состоится довольно скоро. До какого числа принимают заявки?”

Учитель, сидевший рядом, быстро продолжил.

“18 марта. Примерно через 2 недели.”

“А вы спрашивали студентов оперы, будут они участвовать или нет?”

“Мы получили этот список от классных руководителей.”

“А как насчет других конкурсов?”

“Мы закончили сбор заявок на важные конкурсы: Весенний и Осенний конкурсы и главный школьный конкурс. Мы его уже распечатали.”

Получив список участников, Ку Минги осмотрел его и кивнул.

Длинный список студентов, а также рядом конкурсы, в которых они учувствуют. Галочки рядом с именами показывали, в каких конкурсах они будут участвовать.

Там было по меньшей мере две, а иногда и три-четыре галочки. Пока он просматривал список участников, он внезапно заметил странное пустое место. Места воле каждого конкурса были абсолютно пустыми.

Чо Юнче.

Взглянув на это имя, Ку Минги смущенно спросил.

“Чо Юнче? Почему этот студент ни в чем не учувствует?”

Учитель, стоявший рядом, пожал плечами.

“Не знаю. Мне это тоже показалось странным, я несколько раз спрашивал его, но он сказал, что определенно не участвует.”

“Хмм…”

“Ни в чем не учувствуешь?”

По всей комнате разнесся шепот.

“Не посещает никаких конкурсов? Разве мы не финансируем их, если они в этом нуждаются?”

“Я сказал, что мы можем заплатить за него, но он все равно отказался.”

“Хмм…”

Подумал Ку Минги, постукивая пальцами по столу.

Конкурс.

Место, где исполнители будут собираться, чтобы посоревноваться в своих навыках, и один из немногих этапов, на который допускались студенты. В то время как обычные студенты поступали в университет со своими оценками и экзаменами, студенты исполнительских искусств поступали в университеты за счет наград за конкурсы и прохождения собеседования.

Поэтому конкурсы, естественно, были наполнены соперничеством среди всех учеников.

(И до сих пор никто...)

В чем же причина – неужели у него нет уверенности? Или…

Неужели для него такой сцены недостаточно.

Ку Минги снова заинтересовался этим учеником. Несколько раз коснувшись пальцами имени Чо Юнче, он закончил разговор.

“Чо Юнче... Ну, это его решение. Возможно, он подумывает о поступлении со следующего семестра.”

“Хапф.”

Учитель, сидевший в углу, презрительно усмехнулся.

Это был учитель с бандитским и злобным лицом, Квак Чонсу. Он был тенором, который стал учителем с этого года. Думая об этом, Ку Минги с интересом наблюдал за ним.

“Ха! Студенты должны стараться получить любой сценический опыт, и все же он боится. Даже не планирует сходить на конкурс? Как такой человек может петь?”

Сопрано Хон Ючжин, сидевшая рядом с ним, успокоила его легким касанием.

“Оу, Чо Юнче. Честно говоря, с его мастерством действительно трудно что-то выиграть. Это, по крайней мере, лучше, чем выступать за школу и портить ее репутацию. По крайней мере, хорошо разбирается в ситуации.”

“Но у молодых должны быть хоть какие-то амбиции…”

Пробормотав что-то, он достал закуску и откусил от нее, в то время как Ку Минги слегка изменил ход разговора.

“В любом случае, мы можем ожидать многого от этого конкурса. Ким Вучжу и Ли Со-А... разумеется, займут первые места среди мужской и женской оперы.”

“Да. Это действительно не шутка исходя из того, что я видел во время занятий.”

После небольшой дружеской беседы о будущих возможностях, была затронута щекотливая тема.

“Ах да, неужели Ли Со-А и Ким Вучжу уже выбрали себе учителей для практики?”

Как только эти слова были сказаны, атмосфера между учителями сразу

похолодела.

Ли Со-А и Ким Вучжу.

Гении, которые были известны еще со времен средней школы. Когда студенты достигали этого уровня, именно они себе выбирали учителей, а не наоборот. Это было потому, чтобы учитель ученика, который определенно станет успешным, тоже получит некоторую славу.

Жадные учителя старались обойти друг друга.

“Ну, не знаю. Я не думаю, что они уже определились.”

“Интересно, кто-то уже предлагал им…”

С улыбкой сказала Хон Ючжин.

Со-А решила выбрать меня. У нас есть некоторая связь со времен средней школы.”

“Ах…”

Было очевидно, что женский персонал впал в депрессию.

Ли Со-А уже была выбрана.

Затем Ким Вучжу…

Все учителя-мужчины уставились на Ку Минги, у которого была лучшая карьера среди мужского коллектива.

“Только не говори мне, что ты уже сблизился с ним во время уроков концертной музыки.”

“Давай не будешь играть так нечестно, хорошо?”

Как будто наслаждаясь этими взглядами, полными осторожности, Ку Минги отпил кофе, прежде чем открыть рот.

“Простите, но я уже поговорил на счет этого.”

“Это...!”

“Не с Ким Вучжу, а с другим парнем.”

“Чего~?”

Поднялся небольшой шум.

“Ты учишь кого-то еще, кроме Ким Вучжу?”

“Был ли кто-то еще достойный среди парней?”

“Чжун Сохюк очень хорош, но... не так сильно, как Ким Вучжу.”

Имена студентов оперы среди парней следовали одно за другим. Чжун Сохюк, Ким Донси, Но Чжусуп... слегка наслаждаясь этим именем, которое никогда не упоминалось.

Ку Минги улыбнулся.

“Видите ли, есть кое-кто с тембром, который мне очень понравился. Чо Юнче. Я хотел учить его.”

Все учителя сделали ошарашенные лица.

“Чо Юнче? Тот, аутсайдер?”

“В его тембре не было ничего особенного…”

“Ты упустил Ким Вучжу и выбрал его?”

“Он действительно был весьма искусен в ПЛМД.”

В ответ на последнюю фразу. Взгляды всех учителей устремились на Ким Чулсу, преподавателя, отвечающего за ПЛМД. Пораженный всеми этими взглядами, он быстро открыл рот.

“Э-э... из того, что я видел по результатам теста, по пению с листа и музыкальному диктанту он набрал высший бал. Когда я начал учить его, я понял, что мне нечему его научить. Он был намного выше университетского уровня.”

Хорош в ПЛМД?

У учителей были странные выражения лиц, и все они отрицательно покачали головами.

“Даже так, это просто ПЛМД.”

“Нет никакой реальной связи с пением.”

“Учитель Ку Минги иногда ведет себя довольно странно.”

‘Тук-тук’

Ку Минги задумавшись, постукивал по столу.

“А теперь давайте оставим дело Ким Вучжу в покое и сосредоточимся на нашей задаче. Я сожалею, что связался с Чо Юнче заранее.”

“Да, никто бы не захотел за него отвечать, так что мы скорее благодарны.”

Он лениво улыбнулся.

“Ну, кто знает, может быть самый худший ученик в прошлом станет лучшим?”

“Что?”

“Разве это не было бы захватывающе?”

‘Тишина’

Из числа учителей, которые переваривали слова Ку Минги, один из них тихо открыл рот.

“Но…”

Квак Чонсу, ставший центром пристальных взглядов, сделал горькое выражение лица. Почесав волосы, похожие на птичье гнездо, он открыл рот.

“Чо Юнче, он сказал, что хочет, чтобы я был его учителем по практике?”

“…?”

Это было последнее объявление удивленным учителям.

“Поэтому я согласился на это вчера.”

“...Что?”

*

В то время как все были в шоке из-за расписания продвинутого концерта,

“Ребята, у вас ведь есть сейчас свободно время, правда? Давайте ненадолго соберемся.”

Ли Со-А, начав с этого, собрала нас и привела в репетиционную комнату. Мы понятия не имели зачем и просто следовали за ней, как маленькие дети. Она стояла прямо перед нами, положив руки на талию. Это выглядело довольно смело.

Взглянув на нас, как генерал, она открыла рот.

“Сегодня мы узнали расписание продвинутого концерта, и мне нужно выступать сразу же через 2 недели. После этого будет Корейский национальный конкурс и практика... у нас не будет много времени, чтобы собраться.”

“Эм… Серьезно?”

Свирепо глядя на Но Чжусуп, который издал немой звук, Ли Со-А продолжила:

“Так что давайте быстро определимся с песней и потренируемся сами. Я возвращаюсь к себе на выходные, так что у меня нет времени встречаться с вами, ребята. Разве вы, тоже не уезжаете?”

“Я тоже уеду.”

“И мне надо…”

Но Чжусуп и Хан Дасом подняли руки.

Что значит, я один останусь в школе? Я пожал плечами, когда все трое уставились на меня. По выходным нам разрешалось уезжать домой, но у меня не было времени на это – я должен был тренироваться.

Ли Со-А кивнула, прежде чем быстро произнести эти слова.

“В любом случае, давайте сначала определимся с песней. У вас, ребята, есть что-нибудь на уме?”

“Нет?”

“…”

Увидев, что двое, одновременно покачали головами, Ли Со-А глубоко вздохнула. А чего ты ждала от Но Чжусуп... наступив на ногу ухмылявшегося Но Чжусуп, Ли Со-А предположила.

"Сперва, я думаю попробовать Гайдн ‘The Creation no 4’. А ты как думаешь?”

Гайдн ‘The Creation no 4’.

Прокручивая в голове партитуру, я вспомнил знакомую мелодию. Громкая, страстная и резонансная песня, подходящая к своему названию "The Creation", а также лучшая оратория Гайдна.

Я спросил, наклонив голову.

“Та, что начинается с соло сопрано? Был ли после этого припев?”

“Так оно и есть. Но только длинной около минуты.”

Соло, хах... намерения Ли Со-А были ясны.

Даже не пытаясь скрыть это, она храбро сказала:

“Я здесь самая лучшая. Так что я буду петь соло, а вы, ребята, просто поддержите меня.”

“Вау, посмотрите на эту смелость.”

“Есть возражения?”

Но Чжусуп был поражен этим бесстыдным поведением, прежде чем сдаться под пристальным взглядом Ли Со-А.

“Нет, мне действительно нравится. Поддержка – это моя сильная сторона, ты же знаешь.”

Он польстил, и Хан Дасом тоже медленно кивнула головой. Вскоре, придя к соглашению, их взгляды встретились со мной. Гайдн хмм... это действительно неплохой выбор, но…

Но тот факт того, что сопрано соло, немного беспокоит. Хотя в конце есть припев, это все еще довольно сомнительно. То, что мы изучали, было концертной музыкой – будет ли учитель высоко оценивать хор, который состоял из соло?

(Спорно.)

По крайней мере, если бы я был учителем, я бы не сказал, что это был лучший выбор песни. Особенно если бы это была группа с Ли Со-А, было бы слишком очевидно, что они надеются на соло сопрано, так что учитель из-за этого не рассердился бы и не вычел бал?

“Если мы сделаем это слишком очевидно, чтобы полагаться на соло, разве учителю это понравится?”

“Неужели это так?”

Посмотрев на меня сверлящим взглядом, она спросила:

“Тогда как же мы можем победить Ким Вучжу... нет, как по-твоему мы можем получить более высокие оценки?”

Оценки.

Мысль об этом слове привела меня в отчаяние безо всякой на то причины. Оценки, оценки за практику.

(Я должен пойти на продвинутый концерт с этим телом...)

Хотя оставалось еще примерно три недели, этого едва хватило бы, чтобы подготовить тело. Как бы я ни думал об этом, у меня не было уверенности получить высший бал. И если я не получу хорошие оценки за продвинутый концерт, мне будет намного труднее получить стипендию.

После быстрого расчета, исходя из того, что я хорошо сдам все остальные предметы, мне также нужно было получить высший бал за концертную музыку, чтобы иметь хотя бы небольшой шанс.

Высший бал.

“…”

Когда я взглянул на Ли Со-А, она смотрела на меня с мрачным выражением лица.

Оценки. Нет ничего важнее чем они. Это был как инстинкт исполнителя, который хотел бы сыграть песню лучше.

Что нам нужно было сделать, чтобы выступить лучше?

Глядя на Ли Со-А, которая смотрела на меня сверху вниз, я собрался с мыслями.

Универсальное сопрано, Ли Со-А.

Мягкий голос Хан Дасом.

Средний бас.

И немного неполноценный тенор.

Лучшая музыка с такими участниками.

Что бы это могло быть…

Я быстро просмотрел все песни в своей голове. Рождая 20-летнюю базу данных, наполненную песнями, в голове заиграла мелодия.

Четыре части складываются в одну. Вдобавок ко всему, я заменил голоса всех участников – немного мягкое сопрано, меньше тенора и грубый бас.

(И Ли Со-А.)

Я включил лучшее сопрано, какое только смог придумать.

Затем в моем мозгу возник мощный резонанс. Звенящее эхо песен, которые я перебирал и быстро анализировал каждую партитуру.

(На этот раз тенор слишком задействован. Это ограничивает преимущества Ли Со-А. Это не соответствует голосу Хан Дасом.)

И после того, как в значительной степени выбросил все песни, которые были на уме.

В голове всплыл подходящий вариант.

Шепчущий голос Хан Дасом и чистые высокие ноты Ли Со-А переплетаются, а также Но Чжусуп и я незаметно поддерживаем их на заднем плане.

Четыре части мелодии слились вместе и образовали прекрасный резонанс. Оценив продолжающуюся песню на некоторое время, я медленно открыл рот.

“Вивальди ‘Gloria part 11’”

Когда я пришел в себя, то увидел, что Ли Со-А хмурится передо мной. Я испуганно откинул голову назад, когда Ли Со-А возразила:

“Часть 11? Не слишком ли коротко?”

Хм, действительно. Как бы мы его ни растягивали, это, вероятно, займет меньше минуты.

Я быстро придумал альтернативу.

“Давайте споем вместе с частью 12. Я уверен, что учитель согласится.”

“Хмм…”

После некоторого раздумья Ли Со-А довольно легко кивнула головой.

“Хорошо. Тогда давайте споем оба и решим, что лучше.”

О, так на самом деле она не была согласна.

Когда наши глаза встретились, я заметил ее уверенное выражение лица, которое, казалось, говорило: "неважно, как ты смотришь, моя песня лучше".

“Тогда давай споем.”

“Мы узнаем, как только споем ее.”

Я мог видеть, как она вздернула подбородок.

“…”

Правильно. Очевидно, что она была бы уверена в себе. Несмотря ни на что, она была лучшей в этой школе, а может быть, даже лучшей ученицей в мире по сопрано. И такой студент пел соло.

(Это почти как мошенничество.)

Чтобы победить кого-то как она, нужен был кто-то с лучшими сольными способностями, чтобы взять все на себя. Например…

(Ким Вучжу)

Спокойно посмотрев на Ли Со-А, я кивнул.

“… Хорошо. Посмотрим, кто из нас прав.”

Видите ли, я тоже вполне уверен в себе. По крайней мере, в выборе песни.

Я, у кого был опыт жизни оперного певца, а также опыт дирижера... разве я не был бы лучше, чем Ли Со-А?

Когда я повернул голову, то увидел, что Хан Дасом озадаченно смотрит на нас. Ее медленно моргающие глаза напоминали невинного кролика.

(Хан Дасом)

Я снова вспомнил ее голос – теплый резонанс и мягкий тембр. Если его объединить вместе с тем голосом, то это точно Вивальди ‘Gloria part 11’.

(Я точно смогу сделать эту песню лучшей.)

Глава 7 - Шаг за шагом (7 часть)

Ли Со-А взяла свой телефон и начала что-то нажимать. Похоже, она подготовила мелодию к этой песне.

“Тогда давайте начнем с 'The creation’. У каждого есть с собой партитура?”

“Да.”

“С собой.”

“Эмм…”

Видя, что Хан Дасом не знает, что делать, я порылся в портфеле и протянул ей листок.

“Вот.”

“Спасибо…”

Мы выстроились в ряд в маленькой репетиционной комнате. Было немного странно, когда наши плечи соприкасались.

Хм... теперь, когда я думаю об этом, я уже давно не выступал в квартете, потому что обычно я пел либо один, либо с большой группой. В квартетах, отличающихся от больших ансамблей, было особое очарование, но я надеялся, что не забыл всего этого.

Больше индивидуализма, чем в ансамбле, и все же гармонично. Пока я собирался с мыслями, Ли Со-А подала нам знак глазами.

Зазвучала мягкая музыка.

Вступление сопровождалось нежным звуком скрипки на заднем фоне, поверх которой был поставлен гобой, а за ним – высокий голос Ли Со-А.

(ПП: Гобо́й – духовой деревянный музыкальный инструмент, по высоте звука средний между кларнетом и флейтой)

“Mit staunen”

Гайдна ‘The creation’.

Как и в обычных ораториях, содержание было простым. Радуйтесь сотворению мира... вот такой обычный церковный гимн.

(ПП: Оратория – крупное музыкальное произведение для хора, солистов-певцов и оркестра, написанное на драматический сюжет и предназначенное для концертного исполнения)

И из-за этого сама тема песни была простой.

Радость и церковный гимн. Поющая с простыми, но в тоже время сияющими эмоциями, выражение лица Ли Со-А было расслабленно. У нее были ровные, очень высокие ноты, элегантный, непоколебимый тембр и великолепный резонанс.

Это был сияющий голос, действительно соответствующий роли Архангела Гавриилы.

(Как и ожидалось от Ли Со-А.)

Эти мысли прозвучали бессознательно. Но на самом деле я не видел никаких недостатков, на которые мог бы указать, и, честно говоря, у нее были аспекты, которые были лучше, чем у меня, прежде как я попал в прошлое.

Лучше, чем я, у которого был 20-летний опыт.

(Может быть, немного поздно говорить это, но она действительно монстр.)

Я решил просто сидеть и наслаждаться песней.

Ли Со-А быстро переходила с высоких нот на низкие. Шестнадцать нот – в течение этого небольшого промежутка времени она точно попадала в каждую ноту. Даже при этом ее голос оставался элегантным и чистым, без каких-либо признаков вытеснения звуков.

Это было доказательством того, что она полностью овладела своим вокалом.

"Lob des zweiten Tags –!”

В конце этого ошеломляющего представления мы синхронно продолжили.

“Und laut ertont aus ihren Kehren.”

Выпустив большую часть дыхания и опустив гортань, я сразу же достиг высокой ноты ‘Фа’. Я думал, что это будет рискованно, но это сработало. Возможно, несколько дней интенсивных тренировок возымели эффект, и взять высокую ноту на некоторое время не стало проблемой. Однако удержать ее было трудно.

Пока кое-как выжимал свою партию, я все еще не расслаблялся и слушал голосовые партии остальных, чтобы еще больше гармонизировать наше звучание.

Потому что это был припев.

Бас – у него была склонность произносить ‘у’ довольно мрачно – я подправил его, слегка исправив свой собственный.

Сопрано, как и следовало ожидать, была очень хороша. Она заканчивает свои ноты понижением, поэтому я последовал за ней и так же понизил свои.

Обратив внимание таким образом, я почувствовал, как гармония становится все лучше и лучше. Звучание было неплохим, и легкая улыбка появилась на лице.

И, самое главное.

“Ах– – –!”

Голос Ли Со-А, скользящий вверх по звукоряду, достиг вершины.

Третья октава ‘До’.

Вторая октава ‘До’ с удвоенным темпом.

Ли Со-А брала такие ноты без какого-либо дискомфорта, в небрежной манере. Не было резкого визга, разрывающего барабанные перепонки, только элегантный голос.

“Lob des zweiten Tags!”

Четыре голоса звучали в унисон.

И вот, наконец, песня закончилась.

Слушая нежную мелодию, продолжающуюся после песни, Ли Со-А порылась в своей сумочке и достала акустическую колонку.

“Я только что записала это, так что давайте споем ‘Gloria’ и сравним.”

Портативное записывающее устройство, свисающее с ее телефона, попалось мне на глаза.

Выглядит очень дорого.

Ревниво переводя взгляд с диктофона на акустическую колонку и обратно, я цокнул языком.

Но почему у нее есть такое хорошее оборудование, но такой старый телефон?

Спросил Но Чжусуп, когда я наклонил голову.

“А мелодия есть?”

“Наверное есть в ютубе.”

Как и ожидалось от ютуба – мы нашли ее. Когда Ли Со-А нажала на одно видео, оттуда раздалась музыка. На фоне была изображена церковь.

Пока я медленно оценивал эту музыку, внезапная мысль промелькнула в моей голове.

“Может, нам стоит сбавить темп?”

“Мм?”

Наблюдая, как Ли Со-А хлопает глазами, я быстро и грубо подсчитал. Поместить наши голоса поверх идущей музыки и немного удлините ее…

Я кивнул в ответ.

“Да. Давайте споем помедленнее. Не аллегро (быстро), а скорее аллегретто (умеренно быстро).”

“Ты хочешь изменить песню?”

Это было тем, что я сходу придумал, но в тоже время казалось нормальной идеей. Чуть помедленнее – это придало бы более обаятельную особенность, и она должна была бы еще больше подчеркнуть тембр голоса Хан Дасом.

“Все должно быть в порядке.”

“Тогда давайте немного замедлим музыку... как замедлить видео в ютубе?”

“Предоставьте это мне.”

Поскольку Ли Со-А запуталась в телефоне, я нажал на шестеренки и просмотрел настройки. Вскоре я нашел настройку скорости воспроизведения.

Я знал.

Хотя прошло 20 лет, я думал, что должно было быть нечто подобное, и оно действительно было. Потянув ползунок и замедлив примерно до 0,9, музыка стала более приятной.

Ли Со-А наклонила голову.

“Есть ли в этом какой-то смысл? Не слишком ли вяло?”

“Значит, нам нужно красиво преподнести, чтобы так не казалось.”

“Легко сказать.”

Усмехнувшись, она вложила телефон мне в руки, жестом предлагая делать все, что я захочу. Странно старый телефон – и судя по логотипу, он был даже старше моего собственного. Неужели она не интересуется телефонами?

Пожав плечами, я начал считать.

“Тогда я включаю. Три, два, один.”

Заиграла музыка.

Яркий звук скрипки, характерный для стиля Вивальди, и вдобавок к этому, вперемешку звучал легкий звук гобоя. В конце вступления были ноты, которые напоминали щебетание птиц.

Хор с самого начала.

Вслед за моими жестами, одновременно запели 4 голоса.

“Quoniam tu solus sanctus!”

После первой попытки практики, я закончил грубый анализ их пения. Теперь, что Я должен был сделать, чтобы соответствовать им. Сопоставляя голоса других, я вытягивал и замедлял ноты и подстраивал свои резонирующие камеры.

Петь только для других.

Одного этого было достаточно, чтобы довести гармонию до совершенства.

Ощущение переплетения нескольких голосов. Но Чжусуп занимал твердую опору, на которой мы с Хан Дасом тихо пели. Были также великолепные высокие ноты для Ли Со-А.

Гармония. Звук, уникальный для квартетов, который солисты никогда не почувствуют, эхом разнесся по комнате.

Хорошо, это было действительно хорошо, и даже лучше, чем я думал. Уголки рта невольно поползли вверх. Тенор и бас, которых Ли Со-А могла случайно заглушить, были тепло восприняты Хан Дасом. Ли Со-А, которая тоже почувствовала это, расслабилась и на ее лице появилась улыбка.

А теперь, я почувствовал, что достиг самой важной части.

Я быстро просмотрел партитуру в уме.

Динамичное ‘p’. Пиано. Мягко.

“Tu solus Altissimus –”

Как будто тихая песня мягко успокаивает своим богатым резонансом.

Четыре тихих голоса сплелись воедино, и голос Хан Дасом осторожно выделился. Он не выделялся неприятным образом, а просто немного выступал – тембр, который можно было бы соотнести с ее характером.

Слабая девушка, похожая на шелковый занавес, развевающийся на ветру,

Тембр сопрано – лирико.

Мои глаза непроизвольно закрылись.

Лирико. Это был тембр, который не стыдился своего значения, "лирический" как следует из самого названия. Кто может болтать головой перед такой музыкой? Даже за те 20 лет, что я прожил в опере, я никогда не слышал такого насыщенного звона в сердце.

Это было настолько великолепно…

“Эээ?”

Голоса 3 участников внезапно замолкли.

Это было ощущение того, что яркий мир, наполненный светом, был разбит и разорван на части. После вынужденного возвращения в этот мир мы тупо моргали, прежде чем повернуть головы.

В конце наших взглядов была неловко улыбающаяся Хан Дасом.

Она сказала.

“Извините... я слишком выделялась... верно?”

*

‘Вспышка’

Открыв глаза, я увидел перед собой темную комнату. Положив руку на подушку, я поискал и почувствовал твердую текстуру своими пальцами. Я тут же поднес его к глазам, в результате чего яркий свет заполнил мои глаза.

[7:00]

Я действительно проснулся как машина.

После того, как некоторое время тупо смотрел на цифры, я медленно надел свою физкультурную форму и вышел из комнаты. Засунув руки в карманы и выйдя через автоматические двери общежития, я почувствовал, как холодный утренний воздух увлажнил мои легкие.

Глубоко вдохнув, я пошевелил ногами.

Март. Прошло около недели с тех пор, как я попал в весну этой жизни из зимнего декабря. Я чувствовал, что у меня все в порядке.

Переведя взгляд с неба на пустынную землю перед общежитием, на которой почти не было травы, я начала легкую пробежку. Мои волосы развевались на ветру.

Через некоторое время после того, как я начал бегать трусцой, мне вспомнились события вчерашнего дня.

"Фуух…”

Вчера.

В то время, когда в песне настал самый яркий момент, кульминация, Хан Дасом убила ее звучание. Правильно, убила. Это было правильное выражение, так как прекрасный сверкающий тембр внезапно стал безвкусным.

После этого у нас был шок, и мы перестали петь…

Я вдруг разозлился и сильно топнул ногой по земле.

Нет, ну вот как можно было произвести такую красоту и сразу же убить ее? Разве вы не чувствуете, что это пустая растрата? Неужели у вас нет никакой гордости? Оперная певица никогда не должна так себя вести. Они должны были нести ответственность за свое пение, в любой ситуации…

Пробормотав что-то вроде того, как ворчливый старик, я остановился.

Что случилось, то случилось. Мы снова попробовали включить музыку и запели, но прежний звук никогда не повторялся. Хан Дасом слишком нервничала из-за того, что тембр не подавал признаков прошлого раза.

Потом мы разошлись.

“…”

Ну, не то чтобы я ее не понимал.

Хан Дасом не училась в Средней Школе Исполнительских Искусств, а это означало, что у нее не было большого опыта пения перед другими. В этом современном обществе было не так уж много возможностей петь перед людьми. Для девушки без сценического опыта нервничать во время пения было естественно – на самом деле было бы странно не нервничать. Я тоже дрожал как сумасшедший, когда только начал петь.

Правильно, отсутствие опыта.

В конце концов, так оно и было.

Это было тем, что можно решить после долгой практики. Судя по тому, как Хан Дасом дебютировала на экране телевизора в будущем, это было нечто, через что она прошла в прошлом. Немного “лечения” должно было бы в состоянии это исправить.

Внезапно я вспомнил то, что случилось, когда я впервые пришел в Школу Искусств Будущего – то, что учитель Квак Чонсу заставил меня сделать, когда я сказал, что не могу петь перед другими.

Я усмехнулся.

Пробежав трусцой до тех пор, пока мои ноги не начали дрожать, я вернулся в спальню и посмотрел в зеркало. В зеркале отразилось лицо, к которому я еще не привык.

“Хмм…”

Возможно, благодаря одной неделе хорошей еды, хорошего сна и физических упражнений, мне показалось, что мой цвет лица улучшился. Набрал ли я немного веса – в этом я не был уверен.

В любом случае мне нужно было быстро набрать вес, чтобы хоть немного усилить резонанс. Вымыв мокрое от пота тело, с освежающим чувством я переоделся и направился в кафетерий.

“Какой сегодня завтрак~”

Я напевал и читал список блюд на входе в кафетерий, где значились тосты и йогурт. Ах, я хотел немного риса.

Повернув голову и заглянув внутрь, я увидел, что там относительно пусто из-за того, что сейчас были выходные. Многие ли из них вернулись домой? Я пошел в сторону места, где студенты жаловались, на поданную еду из меню.

Поставив два тоста на все еще дорогой на вид поднос, я огляделся. Было немного странно есть в одиночестве, но поскольку все члены моей группы вернулись, не было никого, с кем можно было бы поесть. Я наблюдал за кафетерием, пока не увидел знакомое лицо.

Светлые волосы, блестящие под утренним солнцем, большие зеленые глаза, белая кожа и аккуратная униформа. Она выглядела почти как человек из другого мира. Поскольку вокруг нее никого не было, казалось, что я был не единственным, кто чувствовал то же самое.

“…”

Вспомнив шутку в первый день, она начала слегка улыбаться. Может быть, она все еще думает, что я не говорю по-французски.

“Привет”

Когда я поставил поднос с другой стороны от того места, где она сидела, Хлоя вздрогнула и посмотрела на меня. Понаблюдав некоторое время, она сделала приветливое выражение лица, которое, казалось, помнило меня.

“пРивет.”

Ее произношение все еще было немного странным, но я думаю, что это было естественно, так как прошло не так уж много времени с тех пор, как она переехала сюда. Неужели она осталась на выходные, потому что ее дом был далеко?

Это могло бы показаться грубым, поэтому я не спрашивал об этом.

“Ты встала довольно рано.”

“Рано”

“Эм, ты встала рано?”

“Да! Каждый день… Эм … Я так просыпаюсь.”

Хмм…

После небольшого разговора я почувствовал, что могу сказать, почему у этой девушки нет друзей.

Она была медленной.

У нее была склонность замедлять окончание слов, а когда дело доходило до слов, к которым она не привыкла, все шло еще медленнее. Вдобавок ко всему, ее скорость в формировании предложений была медленной.

Чувствуя, что я могу заболеть раком от таких разговоров, я тактично добавил в разговор немного французского.

(ПП: [на французском])

“Хлоя с факультета пианино, я прав? Судя по тому, как ты поступила сюда в качестве [отличника], ты хороша в пианино.”

“Нет. Я не… настолько хороша в этом.”

Неужели она не понимает?

Может быть, она подумала, что это имя собственное. Увидев невинно улыбающуюся Хлою, я спрятал улыбку, угрожающую вырваться наружу.

“Это так?”, [ты выступаешь через две недели? Я с нетерпением жду этого].”

“Да… да?”

Хлоя наклонила голову, как будто обнаружила что-то странное. Она нахмурилась, будто о чем-то задумалась.

[У меня что-то на лице?]

Когда я спросил, будто не понимаю, что она имеет ввиду, она осознала и со смехом толкнула меня в плечо.

[Что, ты хорошо говоришь по-французски!]

Побеседовав некоторое время, я понял, что она довольно разговорчивая особа. Она мне начала жаловаться на то, что ей не с кем было поговорить в течении последних нескольких дней или что-то типа того, она засыпала меня всем, так что я задал ей несколько вопросов, чтобы избежать всего этого.

[Ты всю жизнь прожила во Франции? – Где именно?]

[Париж. Не прошло и месяца с тех пор, как я приехала в Корею. Это было потому, что мой отец внезапно сказал, что нам нужно переехать…]

[Париж, ха. Я тоже часто там бывал…]

Затем я вспомнил, что не был там с этим телом... но было уже поздно, так как Хлоя нацелилась на меня своими большими сверкающими глазами. И я тоже не мог просто вернуть свои слова... Да неважно. Когда я бесстыдно заговорил о своих путешествиях, Хлоя дала понять, что ей это нравится.

[Я знала это. Ты разговариваешь как парижанин.]

[Да, я бывал там несколько раз, мне действительно понравилось. – Выпечка в Плендере действительно знаменита, так что я пошел туда, и она была действительно хороша.]

[Прости? - Куда?]

У меня что, плохое произношение? Я повторил, но она, кажется, ничего не поняла.

[Ты не знаешь Плендер? Туда ходят очень много людей.]

[Э-э ... извини, впервые слышу об этом.]

[Эй, как ты могла не ходить туда, когда живешь в Париже?]

Прищелкивая языком, я набрал на телефоне "Плендерс". Плендерс - это знаменитое место, которое известно тем, что распродает все за час после открытия…

“Ой...?”

Его там нет.

Куда бы я ни посмотрел, его там не было.

Пока я пытался найти его с помощью google карт, Хлоя наблюдала за мной теплым взглядом. Это были глаза человека, смотрящего на хвастливого друга, который потерпел неудачу в своем рассказе.

[Возможно, он еще не зарегистрирован в google.]

“…Ах~.”

Это место откроется только через 5 лет.

Глава 8 - Шаг за шагом (8 часть)

Пока я неловко просматривал google карты, Хлоя быстро сменила тему разговора. Она рассказывала о песнях, которые ей нравились, о том, каково это – жить во Франции, о том, что произошло после поступления и о продвинутом концерте.

Продолжая говорить об историях бессвязным текстом, она, похоже, хотела поскорее покончить с моим смущением. Она была действительно доброй. Если бы это был я, то я бы дразнил этим случаем на протяжении 5 лет.

Глядя на нее с восхищением, я хотел сделать что-нибудь для нее в ответ, поэтому открыл рот.

[Хлоя, может мне научить тебя корейскому языку?]

Она, у которой было немного йогурта во рту, широко раскрыла глаза.

[Прости?]

[Тебе в любом случае придется ходить в эту школу, и будет трудно завести друзей, если твой корейский не очень хорош.]

[Ах… я была бы тебе очень признательна, но разве это не доставит тебе хлопот…]

Хлоя накрутила волосы, будто извиняясь. Ну, конечно, легко было сказать, что я научу ее, но это определенно займет какое-то время. Пока я ел тост, мне вдруг пришла в голову мысль о продвинутом концерте.

Мне нужно найти аккомпаниатора, так что, думаю, это должно сработать.

[Если не хочешь оставаться в долгу, тогда можешь и мне немного помочь. Я скоро выступаю на продвинутом концерте, ты можешь мне помочь с этим?]

[Скоро?]

[Да, примерно через 3 недели. Договорились?]

Когда я, немного подумав, протянул ей руку, Хлоя улыбнулась и легонько дотронулась до нее.

Сделка состоялась.

Хм, я вдруг нашел себе аккомпаниатора – и притом лучшего среди факультета пианино. Ходили слухи, что ее мастерство было потрясающим.

(Концерт. Я с нетерпением жду его.)

После того, как я доел йогурт, Хлоя открыла рот.

[Ты уже определился с песней для продвинутого концерта?]

[Песня?]

Я положил ложку в рот и задумался.

Песня, а… какую песню мне спеть? До концерта осталось меньше 3 недель, так что это правда, что я должен выбрать песню в ближайшее время. Достав телефон, я проверил информацию о продвинутом концерте.

Давайте посмотрим, ария длиной менее 6 минут или две короткие песни. Там не было слишком много ограничений, вероятно, это сделано для того, чтобы позволить студентам петь то, в чем они были уверены.

(ПП: Ария – вокальное произведение для одного голоса с аккомпанементом, соответствующее драматическому монологу, обычно в составе оперы, оперетты, оратории или кантаты)

(Песни, в которых уверен.)

Во-первых, это должна была быть песня, не требующая причудливых навыков, так как мое тело все еще не было доведено до совершенства. Если возможно, я хотел бы песню с низкой сложностью, но с акцентом на дикцию…

Но если бы я выбрал явно легкую песню, мне было бы трудно получить оценку.

Через некоторое время, выстраивая одну мысль за другой, я уставился на Хлою.

[Может, нам сначала пойти в репетиционную комнату?]

*

В выходные дни в репетиционных комнатах было тихо. Пройдя через множество пустых комнат, мы нашли одну, которая нам понравилась, и вошли – это была маленькая комната с концертным роялем.

Вау, "Штейнвей".

Осторожно заглянув в комнату, Хлоя склонила голову набок.

[Это нормально, что мы не резервировали комнату заранее?]

“В выходные дни в этом нет особо смысла. Просто заходи и пользуйся, наверное?”

[Ухты~]

Глядя на невинно, восхищенную Хлою, которая была просвещена, я почувствовал, как меня охватывает чувство вины. Я просто учу ее странным вещам…

‘Кашель’

“Тогда, может быть, я немного послушаю как ты играешь на пианино? Я хочу учесть твой стиль игры, прежде чем выбрать песню”

“Учесть, что это значит?”

[Учесть.]

“Аа~, учесть, учесть… Хммм… что мне играть?”

“Что угодно. Я не очень разбираюсь в пианино.”

“Окей~”

Слегка присев на стул, Хлоя попыталась изменить его высоту. Я только сейчас понял, что она была невысокого роста. Поскольку мой собственный рост был невысоким, я никогда не замечал этого.

Предварительно настроив его, она посмотрела на меня.

“Я буду играть... Шумана, фантазию… знаешь ее?”

“Эм... кажется, я уже слышал ее раньше.”

На самом деле, я понятия не имел.

Хотя я был чрезвычайно заинтересован в опере, я не был особо интересовался в инструментальных песнях. Это была жизнь, наполненная прослушиванием только оперных песен.

Пока я оправдывался, Хлоя широко улыбнулась, прежде чем повернуться лицом вперед и сесть как следует.

“Я начинаю.”

Некоторое время она с серьезным видом смотрела вверх, потом высоко подняла левую руку и сильно нажала на клавиши.

‘Дуннн~’

Низкая нота разнеслась по комнате. Кроме того, Хлоя начала спокойно манипулировать своей левой рукой.

(Хм… это… До-мажор.)

На первом плане была основная лирическая мелодия, а за ней – бесконечное продолжение другой мелодии в качестве аккомпанемента. Взглянув на пианино, я заметил, что ее правая рука двигается в эмоциональном ритме, в то время как левая энергично порхает по клавишам и выглядит странно.

И…

Я не знаю.

Пожав плечами, я откинулся назад и оценил ее соло. Оно было действительно хорошим. Мне, как оперному певцу, больше нечего было сказать.

Если бы мне пришлось добавить, то я бы сказал, что ее эмоциональная подача также была хороша. Контроль над мощностью при нажатии клавиш и другие моменты, создавали иллюзию разных эмоций. Даже среди всех аккомпаниаторов, через которых я прошел, у нее был талант на высшем уровне.

И примерно через 3 минуты песня закончилась, а я восторженно зааплодировал.

“Ты великолепна. Как и ожидалось.”

“Спасибо.”

После какого-то бормотания и размышления Хлоя спросила.

"Не мог бы ты дать свою оценку? Что вышло хорошо, а что нет?]

Оценка.

Она действительно была важна.

Я глубоко задумался, прежде чем открыть рот.

[Во-первых, эмоциональное выражение было очень хорошим. Я думаю, что это мой первый раз, когда я слышу такого рода навыки подачи из примерно твоей возрастной группы? Я не уверен насчет факультета пианино, но ребята оперного факультета несколько отстают в дикции. В конце концов, они все молоды.]

[Спасибо.]

[А минусы… я не слишком уверен насчет них…]

Даже после глубокого раздумья ничего особенного не обнаружил. Я просто пожал плечами и ответил то, что пришло мне в голову.

[Разве главная мелодия немного не слабовата? Аккомпанемент довольно сложный, да, но он не должен убивать звучание основной мелодии, я так думаю.]

[Оу…]

Хлоя пробормотала что-то восхищенное и уставилась прямо на меня.

Почему? Когда я растерянно заморгал, она ответила мне ослепительной улыбкой.

[Это потому, что ты сказал то же самое, что и мой учитель. У тебя очень хороший слух.]

[…На самом деле?]

Вместо того, чтобы сказать, что у меня хороший слух, это было больше похоже на натренированный инстинкт, который был получен с опытом, так как я действительно слушал много аккомпанементов. Мне казалось, что я выпендриваюсь перед ребенком, поэтому я быстро сменил тему разговора, чувствуя себя неловко.

“Песня. С какой песней мне выступить... у тебя есть какие-нибудь предложения?”

“Песня… я не знаю.”

Я спрашивал оперную песню с факультета пианино… Быстро приведя в порядок свои мысли, я порылся у себя в голове.

Какая песня была бы лучшим выбором…

Поскольку у меня есть хороший аккомпаниатор, должен ли я выбрать песню с причудливыми аккомпанементами, чтобы извлечь из нее максимум пользы?

Нет. Если я буду подавлен пианино, то это только подчеркнет отсутствие у меня навыков. Это должна была быть песня, которой нужно просто подчеркнуть преимущества Хлои.

(Эмоциональная песня – хороший выбор.)

Даже так, это должна быть песня без очень высоких нот. Самая высокая нота должна быть ниже, чем первая октава ‘Ля’, так как я не был уверен, что смогу достичь нот выше, даже много практикуясь.

Эмоциональная ария для тенора…

Первое, что пришло в голову, было: ‘una furtiva lagrima’. Это была чертовски эмоциональная песня, к тому же знаменитая. Я напевала мелодию в своей голове, чтобы проверить, все ли в порядке.

(… non chie…)

Примерно посередине энергичная мелодия была заблокирована стеной - период, когда мелодия то поднималась, то опускалась, как сумасшедшая.

(…Так не пойдет.)

Изменчивая часть, идущая то вверх, то вниз с 32-й нотой с таким телом, была невозможна и похожа на бросание яйца в камень. Кроме того, из-за того, что это была известная песня, если период изменчивости был спет плохо, получение более низкой оценки было бы неизбежно, независимо от того, насколько хорошо были спеты другие части.

Тогда что там еще есть.

Пока я перебирал все остальное, вдруг зазвучала песня.

“Ты знаешь "Волшебную Флейту" Моцарта?”

Волшебная Флейта.

Это была опера, о которой, по крайней мере, слышали даже те, кто понятия не имел в оперной музыке. Нет, возможно, они не знают названия – но разве они не знают по крайней мере одну арию, ту, которая чрезвычайно известна высокими нотами, Сопрано ария части 1.

Так называемая ария “Королева Ночи”?

“А! Эта А-а-а! Песня?”

“А-а, да вот эта.”

Когда я усмехнулся, находя это милым, Хлоя, казалось, нашла это забавным и спела арию “Королевы Ночи”. Отрывистыми, четкими, высокими нотами, оглушающими слух.

“А-а-а-а-! Аа! Аа!”

О, она может подняться довольно высоко. Если бы она пела в опере, а не занималась пианино, то все равно была бы очень хороша.

Через некоторое время я решил открыть рот и вмешаться. Это было невозможно с грудным голосом, поэтому я начал с замыкающим фальцетом, но даже тогда я сознательно максимизировал резонирующие камеры.

(ПП: Фальцет – это головной регистр певческого голоса)

Звон был довольно сильный.

“Ах-ах-ах-ах – ах! Ах! Ах! Ах! Ах!”

Женский голос сопрано, который был на одну октаву выше моего вокального диапазона, вырвался из моего рта. Я видел, что Хлоя удивлена.

Фальцет – даже когда мы пели фальцетом, мы должны были заставить его звучать как обычный оперный голос. Даже я был удивлен, обнаружив, что это возможно с моим телом, но, как и ожидалось, после достижения более высоких нот, стало сложнее.

В тот момент я просто кричал.

“Ах-ах-ах-ах-ах, ах, ах, ах, ах, ах!”

Я полностью погрузился в себя и действовал как Королева Ночи, нахмурившись и раскинув руки, на что Хлоя ответила смехом. Я мрачно посмотрел на единственную аудиторию и выдохнул последнюю фразу.

“…Tochter nimmermehr!”

“Ахахаха”

Мы смотрели друг на друга и смеялись после песни, прежде чем поняли, что сбились с мелодии. Ах, я вдруг погрузился в атмосферу. Я успокоил себя глубоким вздохом, когда Хлоя спросила с сияющими глазами.

[Как ты только что сделал такой женский голос?]

[Мм? Вот это? Ах!~]

Когда я сделал это снова, она была поражена.

[Вау, потрясающе! Ты был контратенором (высокий мужской голос)? Первый раз такое вижу!]

Контртенор.

Я не настолько хорош в этом, чтобы меня можно было назвать знатоком фальцета. Это был всего лишь небольшой навык, который я выучил в прошлом, когда началась стагнация, потому что мои певческие навыки застряли, не показывая никаких признаков улучшения.

Немного смутившись, я почесал волосы.

[Нет, это было просто чем-то, что я придумал по ходу дела. Хмм. Все вышло лучше, чем я ожидал.]

Это немного напрягало горло, но было странно легче, чем должно было быть, чтобы взять высокую ноту. Я думаю, что достиг вторую октаву ‘Си’, хотя и на короткое время?

Массируя гортань, я продолжал говорить.

[Теперь давай вернемся к разговору о песне. Во всяком случае, в первой части "Волшебной флейты" есть принц мира света Тамино, и есть песня, которую он пел, когда был влюблен в портрет дочери Королевы Ночи. Я подумываю над тем, чтобы исполнить эту арию.]

[Как мне ее найти?]

[Передай это мне.]

Когда я искал первую строчку арии "Dies Bildnis ist bezaubernd schon", партитура тут же выскочила. Я вернул телефон Хлое, и она положила его на подставку для пианино. Разве экран не слишком мал, чтобы использовать его в качестве партитуры?

[Ты можешь играть прямо сейчас, правильно?]

[Эм… Да.]

Могу ли я спеть эту песню.

Вообще-то, я не думаю, что смогу это спеть.

“Ты можешь начать сразу, как будешь готова.”

“Да.”

Хлоя буквально сразу же начала играть.

Фоном служила медленная пианинная музыка. Быстро просмотрев партитуру, я сразу понял, что это теноровая партия. Ничего себе, первая октава ‘Соль’ с самого начала. Подняв брови, я произвел самую высокую ноту, какую только мог издать.

"Dies Bild–…”

Голосовые связки вибрировали как сумасшедшие и едва выдавали эту ноту. Это было очень и очень плохо, в таком темпе, это было больше похоже на шум, чем на песню. Даже Хлоя, казалось, удивилась и посмотрела на меня, прежде чем продолжить аккомпанемент.

Ох, сейчас это очень тяжело. Смогу ли я спеть это через 3 недели.

Нахмурившись, я продолжал петь.

Снова настала очередь этой ноты. Провал. Смогу ли я здесь дышать? Я снова испортил песню.

“… dann mein.”

Сжимая все мое тело и борясь около 4 минут, я почувствовал, что вся энергия покидает его. Глубоко вздохнув, я мысленно вернулся к песне.

Поскольку самая высокая нота, которую мое тело могло достичь, была первая октава 'Фа' прямо сейчас… это была песня на полторы ноты выше, чем то, что я мог петь.

Одна с половиной.

Это звучало довольно легко, когда кто-то так говорит, но чем выше поднимаешься, тем больше разница между нотами, так что… я понятия не имел, возможно ли это или нет.

(Но прежде всего…)

Давайте потренируемся на этой песне в качестве цели. Если я не смогу дотянуться до нее, то мне придется перейти на более простую песню. Я кивнул и посмотрел на Хлою, но выражение ее лица было странным. У нее было лицо, наполовину заполненное ужасом, а наполовину беспокойством.

Попытавшись понять мое настроение, она открыла рот.

[Эм… ты собираешься выступить на продвинутом концерте через три недели с этой песней?]

[Ун. Это было немного не очень, верно? Я смогу спеть лучше после некоторой практики.]

[Что… я не уверена, сможешь ли ты лучше.]

У Хлои было выражение лица, которое, казалось, говорило: "ты так пел и думаешь, что после некоторой практики можешь стать лучше?”. Я хотел было оправдаться, но передумал.

… Даже с моей точки зрения, это было похоже на хрюканье свиньи. Я попытался взять ноту, которую не мог, так что не было никакого способа сделать звучание лучше, но даже тогда…

Я сухо кашлянул и сменил тему разговора.

[‘Кхе’. Тогда я пойду учиться и дам своему горлу немного отдохнуть. Я собираюсь еще немного заняться математикой…]

[…]

Я быстро направился в комнату для самостоятельного обучения.

Со страстью

Глава 1 - Со страстью

Первые выходные с момента поступления в Школу Исполнительских Искусств.

Сон Мире подперла рукой подбородок и уставилась на девушку, сидевшую напротив. У нее были туго стянутые черные волосы, благородные черты лица и задумчивый взгляд. Осознавала ли она, что на нее смотрят все мужчины в кофейне, или нет, она была полностью сосредоточена на тетради.

Это была ее подруга, Ли Со-А.

Немного помешивая кофе со скучающим выражением лица, Сон Мире заговорила.

“Тебе обязательно учиться, когда ты со мной? Мне действительно скучно до смерти.”

“Кто тот, кто вытащил меня сюда? Не разговаривай со мной. Мне нужно сосредоточиться.”

“Зачем тебе вообще учиться, разве ты не стала бы снова первой, даже если бы не училась?”

Занятая рука Ли Со-А остановилась.

“Кто знает. Может сейчас кто-то усердно учится, так что мне нужно быть готовой.”

‘Вздох’

Сон Мире рухнула на стол. Она отчасти предполагала, что так будет, но это было похоже на непреодолимую стену. Ее подруга, которая по какой-то причине была одержима первым местом, не проявляла никаких признаков того, что когда-либо играла с ней.

Сделав снимок учащейся Ли Со-А, она начала жаловаться в SNS.

[Моя подруга со мной не играет (╥﹏╥)]

Вскоре последовало множество комментариев.

Ли Со-А плохая. Кто эта особа, она симпатичная. Это кафе такое милое… рассмеявшись с комментариев, Сон Мире вдруг о чем-то задумалась и открыла рот.

“Ах да, хорошо ли проходит подготовка к концертной музыке? Ах ты должно быть~ предала свою подругу в конце концов так что должно быть все хорошо.”

“Я сказала, что это не предательство. Они первыми подошли, и я уже пообещала им.”

Сон Мире надула губы.

“Тц. И это должна была быть группа с Чо Юнче. Он ведь не очень хорошо поет, верно?”

Ли Со-А подняла голову. (Удалось ли мне наконец заинтересовать ее?) подумала Сон Мире, глядя своими блестящими глазами на Ли Со-А.

“Не так хорошо, как я.”

“Я так и знала. Я знала, что он плох, выглядит ленивым и все такое.”

(Немного не так…) подумала Ли Со-А.

Действительно, он был хуже Ли Со-А в плане пения. Его голосовой диапазон был ограничен, а резонанс неудовлетворителен. Ему не хватало дыхания, и чем дольше длилась песня, тем больше было ошибок.

После некоторого раздумья она пришла к выводу.

“Хм, но… он немного уникален.”

Уникальный. Это было неопределенное слово, но она не смогла подобрать слова лучше, чем это.

“Уникален?”

Ли Со-А вдруг вспомнила, что случилось два дня назад. В тот день, когда члены группы собрались, чтобы выбрать песню, Чо Юнче говорил с уверенностью и мгновенно выбрал песню.

И его пение.

Оно не было ни причудливым, ни искусным, но чем-то отличалось от других учеников. Вспоминая об этом, казалось, что такое уже было на чтении с листа – более детально, или типа того? Это была та же высота и тот же звук, но звучало лучше.

У нее даже не возникало такое чувство, когда пел Ким Вучжу… Быстро остановив мысли, которые угрожали пойти дальше, она заключила.

“В любом случае, это было неплохо.”

“Неужели? Тц”

Сон Мире открыто показала свою неприязнь насмешкой и поставила чашку кофе на стол. Глядя, как в чашке причудливо извивается кофе, Ли Со-А наклонила голову.

Эта девушка не была из тех, кто ненавидит других, но она говорила прямо. Неужели они поссорились?

“Ты так ненавидишь, когда говорят о Чо Юнче. Что-то случилось?”

“Разве я тебе не говорила?”

“Нет, расскажи.”

Выпив весь кофе, она нагнулась вперед и пожаловалась.

“Этот парень, он вдруг сказал мне быть меццо-сопрано во время собеседования.”

(ПП: меццо-сопрано – средний по высоте женский голос)

*

“Фух…”

Глубоко вздохнув и подняв голову, я увидел дверь. Темно-коричневая деревянная конструкция с номером [210], висящим на ней, а также красная метка, сигнализирующая, что это был зарезервированный номер. Мне показалось, что я попал в нужную комнату.

После того, как некоторое время смотрел на дверь репетиционной комнаты, я медленно шагнул вперед, когда несколько мыслей пронеслись в моей голове.

Это было в понедельник после интенсивных тренировок с Хлоей в выходные, и первый урок по практике с личным учителем, которого я с нетерпением ждал, прибывший раньше меня.

“…”

Я тихонько поднял руку, и холодная дверная ручка коснулась моих пальцев. Я начал ощущать некоторое давление. Только дверь в репетиционную комнату может вызвать странное чувство тяжести, оцепенения и давления.

Это было то, к чему я привык, но не до конца.

Подавив легкое чувство нервозности, я медленно открыл дверь. Вместе со звуком щелчка показалась внутренняя часть репетиционной комнаты.

Этажерки стояли тут и там, один маленький письменный стол и черное пианино, а также крупный мужчина, едва уместившийся на крошечном сиденье.

Учитель Квак Чонсу.

“Здравствуйте. Я – Чо Юнче, который подал заявку на урок.”

“…”

Когда я взглянул на него, слегка наклонив голову, то увидел его волосы с признаками седины, и голову, которая была в два раза больше моей, а также его крепкое телосложение. Учитель Квак Чонсу, которого я встретил первый раз в учительской, все еще казался массивным.

Учитель заметил мое появление одним взглядом и жестом пригласил сесть рядом с ним.

“Садись.”

“Да.”

Усевшись поудобнее на стул, я повернулся всем телом к учителю.

Совсем по-другому было смотреть на него спереди. Он был так велик, что давление, которое он испускал, было огромным.

Размером примерно в три раза больше моего; он не был очень высоким, но был толстым. Вместо того чтобы сказать, что он толстый, правильнее было бы сказать, что у него широкая кость.

Неужели он действительно чистокровный кореец…

Время, которое мы использовали для анализа друг друга, вскоре было нарушено словами учителя.

“Во-первых, пой.”

На меня хлынула волна эмоций. Начав без приветствий, неожиданных слов или своего мнения, только пение.

Действительно.

Он был все тем же.

Скрывая дрожь в голосе, я едва открыл рот.

“Да.”

Я встал с кресла.

Песня. Он услышит песню и определит, что я за человек. Я ожидал, что это произойдет, как это было и 20 лет назад. Единственная разница, наверное, в том… что я не был насильно отдан в его руки, и, что я сам попросил его об обучении.

“…”

Я видел, как он пристально смотрит на меня.

Пристальный взгляд.

В прошлом я боялся этих глаз. Я дрожал как сумасшедший, думая, что он ненавидит меня и поэтому сложилось такое первое впечатление.

Но теперь я знал, что это был его собственный способ обучения. Как бы вы вышли на сцену, если бы не могли выдержать взгляда даже одного человека? Когда я снова посмотрел на него, в его глазах появился необычный свет.

“Ах, ах.”

Слегка подготовив горло, я открыл рот и запел.

Ария из "Волшебная флейта".

"Dies Bild–…”

Я практиковался, но, как и ожидалось, идеальный звук не получился.

Впрочем, это не имело значения, мне просто нужно было петь как можно лучше. Во-первых, то, что учитель хотел видеть, было песней с моими сильными и слабыми сторонами, а не песней прослушивания, предназначенной для того, чтобы скрыть мои недостатки.

“… dann mein.”

Ритм был нарушен, дыхание не поддерживалось, а резонанс отсутствовал. Но это была песня, наполнена всеми моими способностями, и учитель слушал ее до конца.

Посмотрев немного в потолок, он задумался.

“Хм…”

Ах, это заставляет меня нервничать. Это была первая песня перед учителем, но мне она не очень понравилась. В голове проносились мысли типа (надо было больше тренироваться, дыхание было слишком слабым, надо было заранее съесть сырое яйцо).

Что тогда сказал учитель, услышав мою песню?

“Жалкий.”

Да, он так и сказал.

Небольшая улыбка, оставленная бессознательно, привела к тому, что учитель уставился на меня как на сумасшедшего. Ах, бесстрастное лицо, бесстрастное лицо.

Когда я едва вернулся к серьезному выражению лица, учитель начал говорить, уставившись на меня.

“Основы просто мусор. У тебя даже нет квалификации, чтобы петь эту песню. Например, есть такие условия, как рост выше 150 см и возраст старше 10 лет, когда катаются на американских горках, верно? Ты не выполнил эти условия. Не говоря уже о веселой поездке на американских горках, тебе, в первую очередь, даже не разрешается становиться в очередь.”

“…”

В точку.

Пугающе посмотрев на меня сверху вниз, учитель сменил выражение лица на улыбку.

“Но произношение гласных было удивительно совершенным. И Е А О У - мне нравится, как ты их произносишь с одинаково ярким тоном. Актерская игра тоже хороша. Ты раньше играл в опере? У кого ты этому научился?”

Я не знал, что сказать, и остановился. Я не мог сказать ему, что научился этому у самого учителя, верно? И хотя в конце концов он похвалил меня, учитель оглядел мое тело и пришел к выводу.

“Нет, ты никак не мог научиться этому раньше. У тебя просто не было нужного тела, если только ты… тогда ты научился этому сам? Это достойно похвалы, что у тебя нет никаких вредных привычек.”

“…Спасибо”

“Но ты же понимаешь…”

Приподняв спину и погладив подбородок, учитель нахмурился, видимо, найдя что-то не по душе.

“Почему ты выбрал именно эту песню? Я смотрел твою заявку на участие в конкурсе, это должна была быть песня для продвинутого концерта. Я уже говорил это раньше, но ты еще не готов, чтобы петь ее.”

“Я решил, что смогу подготовиться к ней вовремя.”

“Хм…”

Учитель посмотрел на меня сверху вниз со странным блеском в глазах.

Не слишком ли самоуверенно это прозвучало?

Но это должна была быть песня такого уровня, чтобы получить хотя бы несколько хороших оценок, так что у меня не было реального выбора. Учитель встал из-за пианино и вместе со скрипом стула открыл рот.

“Чтобы спеть эту песню, Ты должен выполнить три условия. 1 – дыхание, 2 – высокие ноты и 3 – понимание песни.”

Пройдя по комнате, он положил руку мне на плечо так, что на мое плечо легла тяжелая ноша.

“Ты говоришь, что сможешь сделать эти три вещи за 3… нет, примерно за 2 недели, ха. Ты уверен, что сможешь закончить их за 2 недели? Я бы сказал, что 2 недели вряд ли достаточно, чтобы улучшить твои основы?”

2 недели.

В самом деле, он был прав.

Улучшить песню было очень трудно. Соответствие дыхания и вокального диапазона было основой основ – вы должны были уметь включать эмоции в каждый отдельный куплет и чувства в каждое слово.

Кроме того, слова должны были быть разделены на согласные и гласные, причем рот должен был правильно менять форму в соответствии с согласными, а гласные в добавок должны были иметь соответствующий тон.

В конце концов, издавать звуки – это совсем не то же самое, что и петь песню.

Интерпретация и понимание песни. Петь грустные песни в грустном тоне и радостно петь радостные песни – мельчайшие детали, которые составляли эти вещи, было так трудно освоить.

Однако…

У меня уже были такие вещи.

"… Двух недель вполне достаточно.”

Когда я ответил, глядя ему прямо в глаза, учитель улыбнулся.

Учитель Квак Чонсу, который смотрел на меня сверху вниз, казалось, нашел это интересным и посмотрел вверх.

“Полон уверенности. Правильно. Если ты оперный певец, тенор, тогда хотя бы нужно иметь такой же уровень уверенности. Ты говоришь так, будто закончил анализировать песню. Такое чувство, что ты думаешь, что практиковать основы достаточно? Судя по тому, что я слышал, действительно был проведен некоторый уровень анализа…”

Он был резок, как всегда.

Глядя, как я вздергиваю подбородок, он скрестил руки на груди.

“Хорошо, старайся изо всех сил. Давай посмотрим, действительно ли ты сможешь спеть эту песню или нет.”

“Да.”

“Конечно, если на следующей неделе я увижу, что твои приготовления недостаточны, мы сразу же перейдем на другую песню. Просто следовало бы петь что-то вроде Sento Nel Core.”

“Да.”

Увидев, что я твердо отвечаю, учитель поднял брови и погрузился в глубокую задумчивость. Так, что там еще… я думаю, что ответил на все вопросы.

Повернув голову, он спросил.

“Ты.”

“Да.”

“А почему ты решил не участвовать ни в каких конкурсах? Похоже, это было не потому, что ты просто боялся сделать это, есть ли для этого особая причина?”

Над этим неожиданным вопросом, я задумался, несколько раз моргнув глазами.

Особая причина?

Ничего подобного не было.

В любом случае было бы невозможно пройти через предварительные процедуры с этим телом, поэтому я решил не участвовать. Получение сценического опыта также не было для меня чем-то важным.

(Я уже занят учебой в школе, так что стоит ли тратить время и деньги без всякой причины…)

Но если бы я сказал ему это, он бы хлопнул меня по спине, сказав: "прекрати выпендриваться и немедленно участвуй в одном из них".

Что я должен сказать?

Видя, как учитель смотрит на меня глазами, которые говорят: “для этого должна быть какая-то причина. Какая-то очень важная причина,” дрожь пробежала по моей спине.

Глава 2 - Со страстью (2 часть)

“Это…”

“Это?”

Я задумчиво закатил глаза. Причина для того, чтобы не посещать конкурс, и что-то, что не заставит учителя разочароваться. Что это может быть?

Напряженно размышляя, я вдруг вспомнил фразу, написанную рядом с объявлением о приеме, этот длинный номер рядом с платой за участие.

“Что… моя семья не очень богата. Участие стоит слишком дорого, поэтому я не подавал на него заявку.”

“… Для студентов, у которых не так много денег, мы предоставляем финансовую помощь. Важно иметь сценический опыт, поэтому ты должен зарегистрироваться хотя бы на один конкурс.”

… Почему эта школа так щедра по некоторым вопросам, несмотря на то, что скупа на стипендии? Разве это не стоит несколько сотен тысяч вон? Для обычных студентов это было бы чем-то достойным радости, но для меня это было не более чем пустой тратой времени.

В ответ на встречный аргумент учителя я быстро начал думать, но не смог придумать ответ. Что же мне делать… я решил просто взять себя в руки и уйти от темы.

С серьезным выражением лица я ответил.

“Сэр. Я… должен получить стипендию – стипендию, которая дается только лучшим на своем факультете. Что же касается конкурса, то я приму в нем участие, как только у меня появится свободное время.”

“…”

Осторожно подняв глаза и встретившись взглядом с учителем, я увидел его застывшее лицо. Выражение его лица продолжало меняться в зависимости от появляющихся эмоций.

Глубокая задумчивость, беспомощность и сочувствие.

О чем бы он ни думал, после того, как некоторое время молча смотрел на меня, он сказал своим тяжелым голосом.

“… Правильно. Если ты так решил, то тут уж ничего не поделаешь.”

Судя по тому, как он на этом остановился, мы закрыли эту тему. Пока я облегченно вздыхал, учитель открыл рот.

“Тогда давай начнем урок. Теперь ясно, что ты должен практиковать с этого момента.”

Сказав это, он коснулся своего живота и глубоко вдохнул, тогда толстый живот начал тяжело подниматься.

“Управление дыханием. Если у тебя нет даже этого основного материала, то ты ничего не сможешь сделать. Другими словами, ты ничем не отличаешься от персонажа с 1 маной.”

“… Вы раньше играли в такие игры?”

Учитель посмотрел на меня сверху вниз, но я старался не смотреть ему в глаза и стоял как положено.

“Дыхание. Это основа пения и основа звука. Дыхание, наполняющее легкие, должно выходить наружу и вибрировать с помощью голосовых связок, чтобы издать звук. Это дыхание должно быть совершенным, чтобы свободно выражать любой звук, а также помогает в создании высоких нот. В конце концов, даже если ты не можешь брать высокие ноты, ты можешь просто заставить их издать с помощью глубоких вдохов.”

“Да.”

Оглядевшись, учитель принес длинный стол и продолжил свои объяснения.

“Ты, наверное, слышал истории о дыхании оперных певцов. Есть видео, где держат пианино, просто полагаясь на живот, но это уже слишком, и я даже не жду такого.”

“…”

Краем глаза я уставился на черное пианино. Оно было вертикальным, так что должно было быть немного легче, но в весе легко перевалило бы за пол тонны. Пока я размышлял об этом, учитель Квак Чонсу лег на стол. Его расслабленная фигура создавала впечатление, что он находится в своей кровати.

Что происходит.

Я смотрел на выпирающий живот учителя, когда он вдруг повернул ко мне голову.

“Подойди.”

“Простите?”

“Сядь мне на живот.”

“…”

Не обращая внимания на мой ошарашенный взгляд, он постучал себя по животу. Массивное тело на столе выглядело несколько неустойчивым.

Разве этот стол не сломается?

Осторожно переставляя ноги, я положил свою пятую точку ему на живот. Сидеть на моем благодетеле… это было странно. Раньше он ничего подобного не делал…

Пока я ошеломленно сидел, учитель открыл рот.

“Смотри.”

Вместе с этой фразой его живот вздулся и поднял меня в воздух. Я почувствовал сильное напряжение на своей пятой точке, и мне показалось, что я стал на 5 см ближе к потолку.

“Хууу!”

Вау, это почти как американские горки.

Небрежно подняв меня вверх и вниз только животом, учитель толкнул меня на землю, прежде чем сказать.

“Если ты оперный певец, то вполне можешь носить кого-нибудь на животе. Поэтому с этого момента продолжайте практиковать дыхание. Так, для твоего уровня было бы правильно положить несколько книг на живот и дышать.”

“Книги?”

“Толстая книга. Если у тебя их нет, то сложи их в кучу на животе и практикуйся.”

Книги да…

Это звучало довольно неплохо.

До сих пор я просто практиковал глубокие вдох и выдох, но это действительно должно быть эффективнее, подобно тому, как заниматься с гантелями. В прошлом я натренировал дыхание естественным образом со временем, поэтому я не был слишком заинтересован в этом и поэтому понятия не имел, что такие методы обучения существуют.

Я восхищенно кивнул головой, и учитель поставил передо мной цель.

“Если ты сможешь поднять меня в течение двух недель, то можешь петь эту Волшебную флейту.”

“ …Простите?”

Когда я переспросил, глядя на его массивное тело, учитель кашлянул и отвернулся.

“Ммм… может быть, я немного тяжеловат. Практикуйся достаточно, чтобы, по крайней мере, суметь удержать своего друга.”

“Да.”

*

После урока, я вышел из комнаты и обнаружил, что Солнце почти село. Когда я гладил свой живот и шел по коридору, с другой стороны я мог видеть, как Ли Со-А и Хан Дасом разговаривают.

Ли Со-А говорила о чем-то тихим голосом, а Хан Дасом слегка улыбалась. Судя по тому, что я слышал, они обсуждали песни – похоже разговаривать с ними было скучно.

…Ну, это не то, что я мог бы сказать, у которого не было друзей во время школьной жизни.

Я был в середине самоуничижительного анализа, когда Ли Со-А, найдя меня, указала в мою сторону подбородком.

“Привет.”

Хан Дасом застенчиво подняла руку и поздоровалась. Ладно, и тебе привет.

Мы втроем спустились по лестнице, когда красный закат пронзил мои глаза сквозь окна. Уже время обеда… так, что сегодня на обед? В разгар каких-то беспорядочных мыслей вмешалась Ли Со-А.

“Специальная практика?”

Я оглянулся и увидел, что она равнодушно смотрит вперед. Спустившись на две ступеньки, я ответил.

“Да, я анализировал и практиковался в песне, которую выбрал для продвинутого концерта.”

“…”

Свернув за угол лестницы, я не увидел Ли Со-А рядом со мной. Оглянувшись назад, я увидел ее, стоящую неподвижно, рукой она закрывалась от казалось яркого заката.

Она небрежно сказала.

“Ты сам выбрал учителя по практике? После отказа от учителя Ку Минги.”

Наши взгляды встретились. Ее хмурое лицо выказывало довольно серьезную атмосферу.

Как она узнала об этом.

Я молча уставился на нее, а Ли Со-А, глубоко вздохнув, заговорив снова.

“Возможно, ты не знаешь, но учитель Ку Минги – удивительный человек. Достаточно удивительный, что это не имеет смысла, что он учит только старшеклассников. Знаешь, сколько тебе придется заплатить, чтобы учиться у него?”

“Знаю.”

“А?”

Она растерянно заморгала.

Может быть, она думала, что я отказался, ничего не зная, и пришла сказать мне об этом. Неужели она думала обо мне? Это было совершенно неожиданно.

“Я тоже знаю.”

Но как я мог не знать, каким великим учителем был Ку Минги? Даже спустя 20 лет он был знаменит, и, по сути, с возрастом стал еще более знаменит.

Всякий раз, когда проходил концерт Ким Вучжу – Ку Минги, студента-преподавателя, достаточно было сказать, что широкий концертный зал был всегда полон. Я вспомнил песню, которую они пели – что-то, что я слышал в небольшом углу зала. Я помнил их богатый резонанс.

“Ты отказался, даже зная это?”

Когда я это понял, Ли Со-А пристально посмотрела на меня. Я покачал головой и принял твердое решение.

“Да, я знаю, что учитель Ку Минги потрясающий. Но я думаю, что учитель Квак Чонсу лучше в плане преподавании, поэтому я учусь у него.”

“Лучше? На каком основании?”

Я вздохнул, видя, что Ли Со-А не соглашается, и пошел дальше.

“Как бы то ни было, это так. Да и вообще, Дасом, как у тебя проходит подготовка к концертной музыке?”

“А?”

Хан Дасом, которая была подавлена нашей дискуссией, похожей на спор, и оглядываясь вокруг, не смогла подобрать слов, когда я внезапно втянул ее в разговор. Ее неуклюжесть в беседах казалась довольно милой.

Я ухмыльнулся и продолжил.

“Наша песня для концертной музыки. Ты немного нервничала в пятницу и не смогла спеть ее как следует.”

“Это… я много тренировалась, но…”

Судя по ее тону, ей явно не хватало уверенности. Да, если бы тренировки дома было достаточно, чтобы исправить это, то это было бы решено давным-давно. Кивнув головой, я уже собирался в общих чертах обрисовать ей методику тренировок, когда ее опущенная голова привлекла мой взгляд.

Я видел в ней свое прежнее Я.

Я, который поступил в Старшую Школу Исполнительских Искусств, ничего не зная, и Я, который казался безнадежным из-за постоянных упреков. Песня, в которой по крайней мере я был уверен, вскоре превратилась во что-то, что заставляло меня краснеть при других, и чем чаще это происходило, тем ужаснее становилась моя песня.

Вот что такое пение. Если разрушить всякую уверенность, то и песня тоже будет разрушена. Но для меня существовал кто-то, кто направил меня к дороге под названием Опера.

Учитель Квак Чонсу.

“Я все еще не уверена…”

Пока я смотрел на Хан Дасом, невнятно выговаривающую концы фраз, внезапный порыв мысли заставил меня открыть рот.

“Давай с завтрашнего дня тренироваться вместе.”

“Тренироваться...?”

Встретившись с ней взглядом, я увидел на ее лице удивление. Ее невинные, чуть опущенные вниз глаза всегда смотрели в пол.

Хан Дасом.

На самом деле, она отличается от меня.

Она была замечательной девушкой, полной талантов. Даже без моей помощи, она должна быть в состоянии пройти через столько трудностей в одиночку. В конце концов, в будущем она могла уверенно петь на программе прослушивания, без дрожи.

Но это потребует много времени. Судя по тому, что я никогда не слышал о ней в школьное время, она, должно быть, застряла на такой долгий период. Глядя в ее дрожащие глаза, я решил.

“Хорошо, будем тренироваться.”

Я не хочу видеть, как кто-то с таким талантом как у тебя, будет оставаться в тени. Ответил я с улыбкой.

“Это групповая оценка. Все члены нашей группы должны хорошо учиться, чтобы получать хорошие оценки.”

Ее глаза, которые тупо смотрели на меня, снова сфокусировались. Она сделала решительное выражение лица и сказала.

“Я постараюсь изо всех сил.”

*

Когда все было кончено, я лег на кровать и погрузился в глубокую задумчивость. Хан Дасом, сможет ли она переварить тренировку и в первую очередь, будет ли эффект?

Сколько бы симуляций я ни проводил, определенного вывода сделать не мог. В конце концов, личность человека не так легко изменить. Никто не мог сказать наверняка: “сделай это, и ты обязательно изменишься!”.

Точно так же, как говорится: "человек предполагает, а Бог располагает", поскольку люди не могли читать будущее, все, что они могли сделать, – это планировать как можно больше наперед. Через некоторое время, подняв книги животом и отпустив несколько мыслей, я позвонил Но Чжусуп, который был погружен в игру.

“Эй.”

“Блин, ну почему”

“Иди ко мне и сядь мне на живот.”

“Что?”

Он замолк, думая: "что за безумные вещи ты несешь, но вскоре прибежал и увидел, как я улыбаясь продолжаю названивать.

Э-э… почему он вдруг кажется таким большим.

Знал ли он о моем трепещущем сердце или нет, но широко улыбнулся и спросил.

“Куда же?”

“Сюда, на верхнюю часть моего желудка.”

“Эхек. Я сажусь, хорошо?”

“Да.”

Я сильно напряг живот из-за чего широко открыл глаза, в то время как Но Чжусуп с улыбкой медленно уселся на мой живот.

Тяжелое чувство напало на мое тело.

Он тяжелее, чем я думал?

Но как только ноги Но Чжусуп оторвались от пола, эта мысль немедленно превратилась в крик.

“Аааа!”

“Кхем, я слажу, ладно?”

“Спускайся прямо сейчас!!!”

После того, как Но Чжусуп слез с меня, я каким-то образом восстановил способность дышать.

“Ху, Ху…”

Черт, мой живот, ребра не сломаны?

Я быстро расстегнул рубашку, чтобы найти худой живот. К счастью, на теле не было никаких следов ушибов, но было видно слабое тело без каких-либо признаков мышц.

“… Мне нужно больше тренироваться.”

Я тяжело вздохнул.

Глава 3 - Со страстью (3 часть)

Уверенность.

В прошлом было время, когда я давал людям уроки. Это было неловко, учитывая мои навыки, но было довольно много обычных людей, которые хотели научиться пению в качестве хобби. Научить их нескольким навыкам и получить за это деньги, грубо говоря.

Когда я был потерян, не зная, что делать дальше, другими словами, когда я делал все, за что мне платили, было довольно много людей, которые учились у меня, и было то, что я повторял им каждый раз.

Пойте уверенней.

Люди, нанимающие меня, всегда говорили так: “ну… у меня нет уверенности, потому я не умею хорошо петь”.

Тогда я отвечу: “это из-за того, что у тебя нет уверенности, ты не умеешь хорошо петь”.

Из-за того, что тебе не хватает уверенности в себе, ты не открываешь широко свой рот, а вместо этого, делаешь его крошечным, через который не пролезет даже крупица попкорна. А поскольку тебе недостает уверенности, вместо глубокого сильного голоса у тебя тоненький голосок.

Новичок, который не ищет уникальных дорог и пытается избегать трудностей? Стать хорошим певцом ничего не делая? Слишком много просишь.

Вот как в пении важна уверенность в себе.

Тогда как же можно обрести эту уверенность?

“… Мне действительно нужно петь здесь?”

“Да.”

Хан Дасом уставилась на меня с бледным выражением лица. Ее обычная белая кожа стала еще белее и напоминала призрака.

Она дрожит не потому, что в марте слишком холодно, верно?

Ухмыльнувшись, я огляделся вокруг и обнаружил довольно много студентов с сумками в руках.

Было утро – время, когда ученики готовились к урокам.

Фасад главного здания был заполнен идущими студентами. Мы стояли чуть в стороне ото входа, и проходящие мимо люди смотрели на нас глазами, которые говорили: "что они там делают?”.

Место, заполненное таким количеством людей.

В этом месте…

Мы собирались петь.

“Юнче…”

Легкий способ обрести уверенность в себе, чтобы петь, очевидно, состоял в том, чтобы выйти на сцену несколько раз. И если не было никакой сцены, то ее просто нужно создать.

“Почему”

Скрестив руки на груди и повернувшись к Хан Дасом, я увидел, что она смотрит на меня мрачным взглядом. После ворчания о том, что это был первый раз в ее жизни, когда она пела перед таким количеством людей, она спросила.

“…То, что мы сейчас делаем, действительно может помочь, верно?”

“Кто знает? Если это не поможет, то мы будем повторять это, пока не поможет.”

“…”

Хан Дасом посмотрела на меня с негодованием. “Разве это не похоже на церемонию вызова дождя” – пробормотала она, по-видимому, не веря в эффективность этого метода обучения.

Как грубо, это был метод обучения, который был доказан не кем иным, как мной.

Тц, тц, я прицокнул языком и посмотрел на Хан Дасом, когда внезапно вспомнил все, что произошло в прошлом – дни, когда я практиковался с учителем Квак Чонсу.

Тогда я тоже так дрожал.

Но сейчас?

Повернув голову, я встретился взглядом с другим студентом, который смотрел в эту сторону. Его глаза говорили: “Кто эти чудаки?” – но когда я посмотрел на них так, словно это было состязание в гляделках, он первым отвел взгляд.

Пожав плечами в знак того, что это моя победа, я повернулся и увидел, что Хан Дасом смотрит на меня с ошарашенным выражением лица.

Ну вот, теперь я выглядел вызывающе.

Я выглядел так, но просить Хан Дасом быть такой же было уже слишком. Чтобы помочь ей расслабиться, я повернулся и посмотрел прямо на нее.

Ее съежившаяся поза казалась жалкой.

“Дасом.”

“Мм…”

Глядя в ее дрожащие глаза, я открыл рот.

“О чем ты мечтаешь?”

“Мечта?”

Она сделала вопросительное выражение лица.

Ах, это было слишком внезапно? Я почесал волосы и посмотрел вперед, чтобы увидеть деловито идущих студентов. Некоторые из них были первогодками средней школы, но их уже преследовало время.

Некоторые студенты несли кучу принадлежностей для рисования, а некоторые смотрели танцевальные видео даже во время ходьбы. Были и те, кто нес принадлежности, с горящими глазами, больше, чем их собственные тела.

Для чего они так старались?

Открыв рот, я медленно заговорил о своей.

“Когда я пою, мне кажется, что в горле мне что-то мешает, как будто у меня пересыхает горло. Ах~, было бы лучше, если бы резонанс был немного больше в этом месте; Ах~, я хотел бы, чтобы в этом месте вибрато получалось лучше; и Ах~, я просто хочу петь немного лучше – такие вот проблемы.”

Протянув руку, я поднял ее к небу.

И наконец, петь песню без этих проблем – совершенную песню, Это моя мечта. Вот почему я так стараюсь: достичь этой мечты. У тебя должна быть какая-то причина петь на холодном утреннем ветру, чтобы не чувствовать, что это впустую, верно?”

“А? Эмм…”

“И так…”

Я повернул голову и увидел, что Хан Дасом смотрит на меня.

“О чем ты мечтаешь?”

Ее зрачки сузились, когда расслабленное выражение лица стало напряженным, а радужка вновь обрела свои цвета. С еще более решительным выражением лица она посмотрела прямо на меня.

Затем медленно приоткрыла губы.

“Я… хочу храбро петь перед людьми.”

Петь храбро, да.

У нее довольно тяжелая мечта.

Со смешком я взял ее за подбородок. Когда я надавил на ее надутые щеки, ее губы стали формой как у рыбки. Глядя на широко раскрытые глаза Хан Дасом, уставившиеся на меня, я сказал.

“И такой человек дрожит, как желе, потому что не умеет петь? Мы начинаем через 5 секунд. Вивальди Глория часть 11. Приготовься.”

“Эээ?”

Отпустив ее щеки, я одновременно начал дирижировать другой рукой, и Хан Дасом с испугом резко вдохнула.

“Три! Два! Один!”

Я беззаботно повысил голос и начал песню.

Вивальди, Глория часть 11.

Со страстью.

“Quaniam tu solus sanctus!”

"Quaniam tu solus sanctus…”

Ее медленный голос, плетущийся позади, был довольно слабым, но, не слишком заботясь об этом, я продолжил петь.

“Quaniam tu solus sanctus!”

"Quaniam tu solus sanctus…”

Глаза студентов устремились на странную сцену перед главным входом.

Первогодки, второгодки и третьегодки. Факультет искусств, танцевальный и музыкальные факультеты.

Все до единого.

Проходящие мимо студенты смотрели на нас, склонив головы, в результате чего лицо Хан Дасом покраснело.

Это еще больше смутит тебя.

Посмотри на меня. Если ты поешь, не заботясь об этом слишком сильно, то люди также не будут обращать внимание и уйдут. Может быть, они скажут: "эти ребята, с факультета оперы, которые хотят привлечь внимание, снова взялись за свое”, но если бы мы пели нерешительно, то получили бы только глаза, которые спрашивали бы, что мы делаем.

Ударив ее в бок, я закричал.

“Громче! Tu solus Dominus!”

“Tu solus Dominus…!”

Хан Дасом крепко зажмурилась и закричала. Айя~, она забыла, как надо правильно петь. Петь громче не значит, что нужно кричать, а увеличивать резонанс.

Я пожал плечами и подумал о следующем куплете. Во-первых, я не ожидал, что ее проблема будет решена на следующий день. Потому что мне, например, нужно было по крайней мере месяц тренировок, чтобы петь с невозмутимым лицом.

Но что касается дирижирования песни, то я сделал все правильно.

“Тише! Tu solus Altissimus…”

“Tu solus Altissimus…”

Вивальди, Глория часть 11.

Ключевым моментом этой песни была динамика.

Громче - тише, сильнее - слабее. Когда шепчущий голос внезапно становился богатым, люди чувствовали душевную разрядку. Этот самый важный момент, и этот единственный мягкий куплет должен был быть уверенно спет Хан Дасом.

С прекрасным голосом сопрано-лирико, только тогда, песня будет рассматриваться как лучшая песня.

Когда я взглянул на Хан Дасом, возможно, прошлый выкрик помог ей немного расслабиться, но она выглядела лучше, чем раньше. Я услышал, как ее нежный тембр слегка проявился, и улыбнулся.

“Jesus Christe!”

“Jesus Christe!”

Поклон.

Легко закончив последний куплет, я опустил голову, и Хан Дасом поспешил сделать то же самое. Когда я снова поднял голову, то увидел, что несколько студентов, которые с любопытством наблюдали за происходящим, апатично возвращаются к своим занятиям.

Что ж, это было бы вполне естественно.

По крайней мере, сейчас.

Я кивнул головой, думая об этом, когда внезапно раздались аплодисменты.

“Браво!”

Обернувшись, я увидел молодого человека, а подняв взгляд выше, увидел знакомое лицо. Красивое лицо, благородный голос и постоянно закрытые глаза. Но даже тогда эти глаза смотрели прямо на меня, а рядом с ним стояла помощница.

Ким Вучжу.

После недолгих хлопков он широко улыбнулся и открыл рот.

“Я чувствовал тоже самое, во время теста по пению, но ты действительно лучше поешь песни с текстом. Ты действительно хорош в дикции, и я могу почувствовать твой посыл, скрытый внутри.”

“Э-э… спасибо за это.”

Это было что-то вроде похвалы, но… слишком неожиданно.

Человек, с которым я на самом деле не разговаривал, гений среди гениев, Ким Вучжу хвалил мое пение. Честно говоря, это было немного странно. Мне все еще не хватало основ, чтобы спеть эту песню… Это что, сарказм? Но мне так не казалось.

Он улыбался, как очень любезный человек, и если это был спектакль, то он должен был начать играть там вместо того, чтобы продолжать петь в опере. После проявления дружелюбности и расхваливания, Ким Вучжу ушел, напоследок сказав.

“Давай вместе постараемся. Я уверен, что с практикой, ты станешь лучше.”

“Эээ…? Хорошо, я постараюсь. Ты тоже.”

Видя, как Ким Вучжу уходит, я поправил волосы.

Что с ним такое?

Ну что ж.

Борьба со страхом Хан Дасом была более насущной проблемой. Я повернулся к ней и увидел, что она все еще тупо стоит с ошеломленным выражением лица.

“Дасом, как дела? Ты чувствуете себя более уверенно?”

“Э-э… мне кажется, что я чувствую, как колотится мое сердце.”

Понимаю. Когда я взглянул на ее лицо, оно было совсем красным. Я думаю, она была взволнована после своего первого выступления.

Волнение.

Это была хорошая эмоция. Это прекрасное чувство после преодоления нервозности. Осознав однажды это чувство, становится все труднее покидать сцену. Причина, по которой я, над которым всегда смеялись, изо всех сил старался держаться там, наверху, заключалась в том, что я стал зависимым от яда, называемого сценой.

Видя, что она контролирует сердцебиение глубокими вдохами, я положил руку ей на плечо и улыбнулся.

“Тогда, когда у нас будет время, давай выйдем и споем вот так, хорошо?”

“Эээ…?”

Ее взгляд сильно дрогнул.

*

Ли Со-А наблюдала, как разговор за окном подошел к концу – короткий разговор между Чо Юнче и Ким Вучжу.

Ким Вучжу.

К ней, которая свирепо смотрела на удаляющегося Ким Вучжу, подошел человек и прошептал.

“Нарушитель общественного порядка, верно?”

Когда она повернула голову, то увидела, рядом стоящего Чжун Сохюк, который смотрел на Чо Юнче. Посмотрев на него некоторое время, она снова уставилась в учебник.

“Не совсем. Просто закрой окно, и мы даже не услышим его.”

“Тогда почему ты на него уставилась?”

Грубо поставив галочку на листе ответов, Ли Со-А сказала.

“…Потому что мы в одной группе.”

“Это так?”

Чжун Сохюк прищурился и посмотрел на нее. Непонятно почему… но, похоже, Ли Со-А заинтересовалась этим безнадежным парнем.

Чо Юнче.

Что в нем такого особенного.

Глядя, как Чо Юнче входит в главное здание, Чжун Сохюк грубо задернул шторы.

Том 3. Глава 4. Со страстью (4 часть)

“О…”

Немного спустя, закрыв глаза, после окончания песни, я повернул голову. Там, перед черным пианино, стояла Хлоя, с восхищенным выражением лица. Ее вид обрадовал меня, как и последующий вопрос.

“Ну как?”

“Хорошо! Намного, ум… намного лучше!”

Лучше. Это было самое подходящее слово. На самом деле, даже с моей точки зрения, это было намного лучше, чем на уровне, который даже не мог сравниться с тем, когда я сюда поступал. Какую бы подобрать фразу… ‘Мир меняется каждый день’ или 'сегодня всегда лучше, чем вчера'? Во всяком случае, мне казалось, что я достиг небывалых высот.

“Фух…”

Прошло около 15 дней с тех пор, как я поступил в школу… и интенсивная практика принесла некоторые результаты, я достиг переломного момента. Момента, когда уровень навыков значительно возрастет.

Я открыл рот от волнения.

“Ах-ах-ах-ах-ах–”

Шаг за шагом я поднимался все выше и выше.

Первая октава ‘Ми’ ‘Фа’ ‘Соль’.

И вскоре я достиг 'Ля’, когда чистый звук эхом раздался в репетиционной комнате. Звенящее чувство, ударившее по голове, было волнующим. Свободно поднимаясь и опускаясь по нотной шкале, я вдруг запел песню.

“Oh, lady, oh lady~ oh lady~~”

“Хахаха, это еще что!”

Вспоминая и напевая популярные песни двадцатилетней давности, которые я едва мог вспомнить, а также практикуясь с песнями на французском, по рекомендации Хлои, и постоянно практикуясь над песнями, которые мне предстоит спеть, я мог сказать, что действительно беру верхние ноты.

С ‘Фа’ до ‘Ля’, перепрыгнул через две ноты. Трудно было поверить, что это был результат после одной только недели.

[Ты гений, Юнче?]

Этого было достаточно, чтобы удивить Хлою.

“Нет… я не гений.”

Я смущенно почесал затылок. Я, гений? Если бы учитель Квак Чонсу из моего прошлого услышал это, он бы катался по полу от смеха. Я, который был худшим учеником в этой школе, гений…

“Хм…”

На самом деле, я догадываюсь о причинах такого внезапного развития событий. Я всерьез задумался.

(Во-первых, мой опыт.)

Когда я был репетитором, это было действительно трудно. Дело было в том, что нельзя посмотреть сквозь тело ученика, было бы хорошо, если бы рядом валялась пара рентгеновских очков.

Если бы была возможность смотреть сквозь их тела, пока они поют, и при этом говорить: “попробуй поднять мягкое небо на пол сантиметра вот здесь и увеличь диаметр внутри шеи на один сантиметр”, насколько это было бы хорошо? В действительности мы услышим звук…

(Ах, этот звук обычно возникает потому, что в этом месте есть проблема, но также могут быть в чем-то еще…)

Это было единственное, что можно сделать.

Смотреть на руки, как на пианино и другие инструменты, и точно сказать, где были проблемы, было бы чрезвычайно удобно. Однако в тренировках в вокале обычно действуют осторожно, как слепые, прикасающиеся к слону.

Но я, опытный вокальный репетитор и ученик, который мог сказать, где были проблемы, так как это было мое тело. Я мог бы сделать небольшие изменения в теле, зафиксировать их и проверить, затем сравнить их с собственной информацией и инстинктами, после вычислив проблему.

Выполнение этих упражнений и обнаружение проблемных мышц было результатом такого быстрого роста.

“Но, произношение? Все еще хромает!”

Услышав, как Хлоя пригрозила пальцем и сказала это, я кивнул в ответ. Проблема в произношении, другими словами я делаю вдохи, когда захочу.

“Да, тренироваться в дыхании тебе еще долго.”

Это было вызвано отсутствием управления дыханием и вместимостью легких. Не было никакого быстрого способа, кроме как время и усердная практика.

Не стоит быть слишком самоуверенным только из-за высоких нот и большого количества практики.

Размышляя о своих действиях, я и Хлоя обменялись некоторыми мыслями, прежде чем покинуть репетиционную комнату. За эти дни я успел привыкнуть к закату. Я ошеломленно смотрел на это красное небо, разговаривая с Хлоей.

“Хлоя, твое выступление на продвинутом концерте состоится на следующей неделе, верно?”

“Да, Юнче! За неделю до твоего!”

Если это за неделю до моего, то она будет выступать в группе с отличниками. Верно, она выступала на первой неделе. Кивнув, я сказал ей напутствующие слова.

“Я напишу много хорошего в твоем оценочном листе.”

“Хахаха, просто напиши хоть что-нибудь.”

Оо, только посмотрите на эту самоуверенность.

Взглянув на ее лицо, я увидел уверенность. Это было выражение без тени сомнения по отношению к ее собственному выступлению.

Почему бы тебе просто не написать на лбу "лучший ученик пианино", а?

Увидев, что она скрестила руки на груди и раздраженно смотрит на меня, я слегка толкнул ее в плечо.

“Хорошо. Тогда я напишу что-нибудь плохое.”

“Ха-ха!”

*

Пройдясь по высоким нотам однажды, создается ощущение, что мир изменился. Я мог петь песни, которые раньше не умел, и песню по концертной музыке, которую мне приходилось тайно петь фальцетом, можно было исполнить без проблем.

Я быстро выдыхался, но все же.

Именно тогда, когда я носился по нотам, как жеребенок, сорвавшийся с поводка, во время капеллы возникла проблема.

“Мисс! Разве часть с тенором не была странной?”

Я видел, как Ким Донси поднял руку и нахмурился. Увидев это, я подумал (о нет) – и уставился на учителя Хон Ючжин дрожащими глазами.

Учитель, отвечавшая за капеллу, Хон Ючжин была погружена в глубокое раздумье.

“Ммм…”

Капелла.

Будучи школой при миссии, каждую среду здесь служили мессу. Это было похоже на обычное богослужение, но иногда один класс самостоятельно практиковал пение как хор, а второй, как обычный хор, и так далее. Сегодня был день, когда ученики десятого класса должны были собраться для хора и…

В любом случае, это была проблема.

Я опустил глаза и притворился, что не принимаю в этом участия, когда вокруг стало еще шумнее.

“Значит… это было странно?”

“Даже не знаю. Может, так оно и было.”

“Это определенно так. Это действительно ощущалось раздражающе.”

Учительница ударила пальмовой ветвью по ладони как указкой.

“Тихо! Человек, который так спел должен был и сам понять, что есть разница. Кто-нибудь думает, что это он? Или мы должны попробовать еще раз с одними только тенорами?”

Глядя на нее, всматривающуюся в теноров, казалось, что она тоже понимает, в чем проблема. Ах, это неловко.

Тенор.

В десятом классе были я, Ким Донси и еще один главный скрипач в качестве тенора. В нашем классе не хватало баса, поэтому Чжун Сохюк перешел на бас.

Итак, оставшиеся трое.

Когда взгляды всех присутствующих обратились к нам троим, я почувствовал, как покрылся холодным потом.

(Я слишком много выпендривался, потому что все шло так легко.)

Иногда наступали такие дни.

Дни, когда вы были в отличном состоянии. В эти дни люди иногда забывались и пели больше, чем от них требовалось, и тогда возникал так называемый феномен "показухи".

‘Вздох’

Я уже собрался поднять руку, когда Чжун Сохюк, сидевший рядом со мной, поднял ее.

“Один только Чо Юнче пел по-другому.”

Все взгляды устремились на меня.

(Эх…)

Я почувствовал, как мои щеки покраснели. Бросив взгляд в сторону, я увидел, что Чжун Сохюк злобно скрестил руки на груди. Когда наши взгляды встретились, он слегка приподнял брови, давая понять, что сказал чистую правду.

Несколько холодный взгляд учителя Хон Ючжин пронзил меня.

“Это так?”

“…Да.”

Я признал это, не скрывая, так как это действительно была моя вина. Как раз в тот момент, когда я подумал, что мне больше не следует выпендриваться, учитель Хон Ючжин бросила несколько неожиданных слов.

“Тогда, попробуй спеть еще раз в той же манере. Это хорошо, потому что я собиралась сказать, что ты не должен петь так во время хора.”

Ее бегающие глаза, обращенные ко мне, казались злобными. Почему мне кажется, что этот учитель ненавидит меня? Неужели я сделал что-то не так, подумал я, но она была кем-то, кого я никогда раньше не видел.

Почесывая волосы, у меня не было другого выбора, поэтому я снова посмотрел на гимн в книге.

Гимн, номер 242.

Мои глаза быстро просмотрели партитуру.

(Довольно высоко для гимна.)

В части для тенора, одна нота сильно выделялась. Пересчитав ноты, я увидел первую октаву ‘Фа’. ‘Фа’ –редкая высокая нота для теноровой партии в гимне, подумал я, вспоминая прошлое.

(‘Фа’, разве это не та нота, которую я не мог спеть во время пения с листа?)

Та нота, от которой я отказался, сказав, что не смогу взять, сразу после поступления. Как бы подводя итог моим размышлениям, учительница приоткрыла рот.

“Хорошо, тогда три тенора, мы начнем с части "Please save us". 3, 2, 1.”

Глядя, как учительница Хон Ючжин машет рукой и начинает дирижировать, я глубоко вздохнул.

(Другого выхода нет.)

Так как дирижер приказал спеть то же самое еще раз, я буду выпендриваться еще раз – изо всех сил. Просматривая его, я проверил нотные записи.

Пусто.

Быстро, медленно, сильно, мягко, непрерывно или отдельно. Там не было никаких музыкальных записей от композитора, говорящих: "пожалуйста, спойте эту песню вот так". Это означало, что мы можем петь так, как захотим.

(Как бы ни хотелось…)

Глубокий вдох наполнил желудок. Открыв рот, я создал большое пространство для резонанса и его удержания, сосредоточив свое внимание на дирижере, стоящем впереди.

Полная подготовка.

Когда рука учителя опустилась, я открыл рот.

“Please save us from – the suffering.”

Партия тенора.

Три голоса, поющие эту короткую фразу, остановились, вместе с аккомпанементом.

“Эээ…?”

Когда я мысленно кивнул, радуясь тому, что вот-вот правильно попаду в ноту ‘Фа’, учитель Хон Ючжин ошарашенно уставилась на меня. Почему эта учительница такая, разве она не придиралась ко мне, потому что знала, что я выпендриваюсь?

Не заботясь об этом, ученики десятого класса спорили сами с собой.

“Что-то здесь не так.”

“Разве мелодия не была выключена?”

“Высота нот и ритм правильные…”

“И высота, и ритм правильные, так почему же звучит странно?”

Странно. Правильно, это должно было привести к такому чувству, так как сам звон был плохим. Создавалось ощущение, что звучание находится в дисгармонии с хором.

(Когда же это кончится?) – подумал я, оглядываясь по сторонам, но ни один из них, похоже, не смог придумать достойного ответа. Учительница Хон Ючжин что-то бормотала, глядя на меня, а когда я взглянул на Ли Со-А, она приподняла брови и губы, по-видимому, не желая делать шаг вперед.

В то мгновение, когда даже несколько оперных певцов закрыли рты, учитель Хон Ючжин наконец пришла в себя. Покачав головой и вернув себе нормальное выражение лица, она открыла рот.

“Кхм. Все ведь слышали, да? Ребята, и ритм, и высота были правильными, но это не было похоже на припев, почему так произошло?”

Ее стремление быстро превратить это в форму урока было вполне естественным. Чжун Сохюк поднял руку в ответ на ее вопрос.

“Не потому ли, что вокализация другая? Мы узнали, что существует другой метод вокализации для концертной музыки.”

Он смотрел мне прямо в глаза, и мне показалось, что это был адресованный мне ответ. Однако учитель покачала головой.

“Чжун Сохюк, ты ошибаешься. Трое из них пели правильно, в соответствии с методом вокализации в концертной музыке. Кто-нибудь еще?”

“…”

Спросила учитель мрачным тоном, которая смотрела на меня с сомнением в глазах.

“Чо Юнче. Ответь на него. Почему ты отличаешься от других студентов?”

Открыв и закрыв рот из-за странного чувства смущения, я сдался из-за постоянных уговоров учителя и сказал.

Том 3. Глава 5. Со страстью (5 часть)

“Я думаю, что разница в анализе.”

Пытаясь уйти от темы, я использовал неопределенные слова, но у учителя Хон Ючжин было недовольное выражение лица. Она спросила, приподняв брови.

“Конечно, анализ был другим, чтобы создать это звучание. Я спрашиваю на чем основывался твой анализ.”

“…”

Основа.

Услышав это, я отчасти понял намерение учителя. “Основа” – это слово часто употреблялось, когда я и получал, и давал уроки. Из-за того, что музыка фундаментально взаимосвязана с эмоциями, одна и та же песня и одна и та же партитура могут быть спеты исполнителями совершенно по-разному.

Однако не значит, что можно петь буквально так, как захочется. У них должна была быть какая-то основа для анализа.

Например, допустим, есть тема скорби.

Услышав эту мелодию, некоторые могут вспомнить печаль от разбитого сердца и петь, сосредоточившись на влюбленности, разрыва или принятия его, и выразить это таким образом. С другой стороны, некоторые могут думать о смерти своих близких, или, возможно, это может принять форму сожаления, неудачи или беспомощности. Существовало множество различных способов выражения.

“Ты все это понимаешь и правильно выражаешь?” – вот вопрос, который она задала.

“…”

Медленно подняв голову, я увидел Ли Со-А, которая с интересом наблюдала за мной со стороны, а также Чжун Сохюк, который смотрел на меня, скрестив руки на груди.

Я снова опустил голову и посмотрел на ноты.

Католический гимн номер 242.

Это была довольно короткая песня с четырьмя частями для пения, и, как и многие гимны, она была проста.

(Mother Mary, please save us from the suffering)

Короткий музыкальный листок с небольшим количеством стихов был выстроен в ряд с несколькими нотными записями, и я еще раз перечитал текст, написанный ниже.

(Please save us from the suffering)

Постепенно увеличивающаяся высота тона достигала своего апогея в точке “from”.

‘Фа’ - будучи самой высокой нотой в этой песне, она была изюминкой для теноров, а также самой блистательной частью песни.

“from”

Однако, это не значит, что нужно расставлять акценты только по этой причине.

Я медленно открыл рот.

“Я считаю, что этот стих “Please save us from the suffering” – самая важная часть в тексте.”

Самая большая разница между инструментальными певцами и оперой.

Текст песни.

Мы были не просто певцами, исполняющими высокие ноты, но и оперными певцами, поющими песни – мы никогда не должны забывать об этом. Продолжая свои слова, я встретился глазами с учителем, которые были наполнены странным светом.

“И из слов “from suffering” я заключил, что ключевое слово здесь – “suffering”, а не “from”.”

Я видел, как изменилось выражение лица учителя. Посмотрев на это немного, я перевел взгляд на студентов. Там я увидел детей, гениев этой школы, которые смотрели на меня с неоднозначными выражениями лица.

Это была одна из их обычных ошибок.

Текст песни.

Студенты, которые пели итальянские и немецкие песни, даже не зная их значения, легко попадали в эту ловушку. Хотя они могут освоить основные аспекты песни, ритм и высоту тона правильно, они, как правило, легко забывают важность слов.

Проблема, вызванная избытком таланта или, возможно, отсутствием опыта.

“Итак, я думаю, что акцент должен быть сделан на “suffering”. “from the suffering”. Мы просим, чтобы нас спасли от страданий, и все же делать акцент на “from” и тихо петь “suffering” – это странно. Хотя “from” – это высокая нота и понятно, что она будет естественно выделяться, мы сознательно должны петь ее мягче, чтобы передать правильный смысл, стоящий за текстом песни…”

Внезапно я понял, что мой тон стал лекторским. Ах, я так привык повторять это во время уроков…

Посреди безмолвной комнаты, перед глазами, обращенными только ко мне, я закончил фразу.

“…вот что я думаю”

“…”

Учитель Хон Ючжин, которая спокойно смотрела на меня, открыла рот.

“Звучит хорошо и приятно, правда?”

Затем она приподняла губы и скрестила руки на груди. Как будто ей это показалось забавным, она улыбнулась и посмотрела на меня сверху вниз, прежде чем продолжить свои слова.

“Интересно! Мне нравятся такие студенты. Анализировать песню так, как ты хочешь. Конечно, для этого должна быть достаточная основа. И тогда мы можем проверить, правильный ли этот анализ или нет, после пения.”

Я бессознательно кивнул.

Это тоже было правильно.

В конце концов, анализ был субъективным. Независимо от того, насколько детально вы объясните, человек, поющий песню лучше, будет прав, а остальные нет.

Вот что такое музыка по своей сути.

“Так давайте попробуем спеть ее. Этот ученик дал свой анализ, так что нам нужно спеть и проверить. Мы начнем с “Please save us from the suffering”. Не только теноры, но и все вы должны петь, помня о том, что сказал Чо Юнче. 3, 2, 1.”

Ее рука потянулась к небу, когда ученики, выстроившиеся в ряд, стали одним целым и глубоко вдохнули. И вслед за ее опускающейся рукой мы выдохнули.

“Please save us from – the suffering”

Голоса десятого класса смешались в один и громко зазвучали.

Прислушавшись к звуку, эхом отдававшемуся вдали, студенты сгруппировались и начали свои собственные дебаты.

“Мне действительно кажется, что слова слышны четче.”

“Мы можем поставить акцент вот так, ха.”

“Мне кажется, что это звучит более гармонично?”

Чжун Сохюк кивнул головой и ответил.

“Все остальные части с голосом имеют более низкие тона на этом слове. Теноровая часть, которая сильно выделялась, исчезла, так что теперь звучит лучше.”

И сверху, добавила Ли Со-А.

“В части “Please save us” в начале было бы лучше сделать акцент на слове “save”.”

Как и ожидалось от этой школы.

После одной попытки пения они выяснили все проблемы, лежащие на корню. Исправление других подобных проблем в других частях в одно мгновение показало их пугающую скорость развития. Дело было только в том, что у них все еще не хватало опыта.

Когда я отвернулся, посмотрев на эту сцену, мои глаза встретились с глазами учителя Хон Ючжин.

“…”

Через некоторое время, уставившись на меня со странным блеском в глазах, она возобновила урок.

*

После того, как богослужение закончилось, Хон Ючжин возвращалась в комнату для персонала, прежде чем встретиться с одним человеком. Большая спина, нечесаные волосы и злобное выражение лица.

Квак Чонсу.

Сделав удовлетворенное выражение лица, она быстро приблизилась к Квак Чонсу и застенчиво поздоровалась.

“Привет, ты возвращаешься с урока?”

“Учитель Хон Ючжин. Да, это так.”

Судя по его безразличному тону и тому, как он после этого создавал некоторую дистанцию, казалось, что он вообще не проявлял никакого интереса. Почему-то чувствуя себя немного разочарованно, она сделала надутое выражение лица, прежде чем ударить его в толстый бок.

“…!”

Он вздрогнул и выглядел довольно забавно. Ударив еще раз просто так, она спросила с улыбкой.

“Чо Юнче. Учитель Квак обучает его, правильно?”

“… Юнче, да, я полагаю.”

“Как у него идут дела?”

“…?”

Это было слишком неожиданно? Он казался невежественным, поэтому Хон Ючжин немного переформулировала.

“Я отвечала за их капеллу, дирижировала, но он показался мне довольно интересным. Он едва справился при поступлении и даже не участвовал ни в каких конкурсах, так что он мне не очень понравился, но…”

“‘Интересный’, не так ли”

Как и следовало ожидать, он действительно заинтересовался своим личным учеником. Хон Ючжин взволнованно продолжала свои слова.

“Во время урока я слышала почти идеальное звучание, поэтому думала, что ребята из десятого класса были просто хороши. Но на теноровых партиях продолжали звучать какие-то не вписывающиеся звуки, так что я подумала, что это Чо Юнче, но… на самом деле он пел правильно, а другие оказались странными.”

“… Юнче действительно очень хорошо умеет выражать свои мысли. Его скорость обучения также феноменальна.”

Во время разговора Хон Ючжин подумала, что это странно, и наклонила голову.

“Но теперь, когда я думаю об этом, это довольно странно. Можно ли иметь хорошую дикцию с плохими основами? Его скорость обучения тоже странная… может быть, у него раньше была какая-то болезнь?”

Квак Чонсу был поражен.

“Болезнь?”

“Иногда такое случается с беременными женщинами. После родов их диафрагмы и мышцы живота разрушаются, поэтому их основы плохи, но их дикция и навыки выражения все равно останутся. Если только у него не было подобной болезни… Ха!”

Болтая без умолку, как бабка на скамейке, она захлопала в ладоши и закричала.

“Я оставила книгу гимнов внизу. Пойду и заберу ее!”

Смотря на эту удаляющуюся спину, Квак Чонсу на мгновение закрыл глаза.

*

После того, как капелла была закончена, Но Чжусуп посмотрел на меня глазами, которые были похожи на щенка, увидевшего снегопад.

“О-о-о, Чо Юнче, ты был сегодня таким крутым, правда?”

Он говорил такие вещи, толкая меня в плечо.

И подражая мне.

“…вот что я думаю”.

‘Пух’

(Он вообще слышал о личном пространстве)

“…”

Он больше походил не на щенка, а на чертову собаку. Я почти не обращал внимания, крепко сжимая кулаки, но потом он даже запел.

“from~ the suffering~”

“… Хватит.”

Как бы мне хотелось ударить его.

Я уставился в учебник, прежде чем услышал, как кто-то сел рядом со мной.

Подняв взгляд, я обнаружил девушку, которую не ожидал здесь увидеть.

Сон Мире.

Пока она поправляла челку, закрывавшую лоб, наши глаза встретились, и когда они встретились, ее глаза стали похожи на полумесяцы.

“Привет.”

“…Привет.”

Поскольку она поздоровалась, я ответил тем же, однако вела она себя странно.

И после двух недель игнорирования она вдруг стала так себя вести?

Незаметно уменьшающееся расстояние было неудобно, поэтому я спросил, повернувшись к ней.

“Есть новости?”

“А что, обязательно должны быть?”

“…”

Когда я равнодушно посмотрел на неё, и она увидела, что в моих глазах читалось.

(Ты бы не пришла, если бы мне нечего было сказать)

Сон Мире надула губы, прежде чем сказать.

“Ты не собираешься вступать в музыкальный клуб?”

“В музыкальный клуб?”

Когда я переспросил, Сон Мире начала болтать о том и о сём.

“Ты же знаешь, что наш школьный музыкальный клуб знаменит. Но в этом году есть только Ким Донси из первогодок, так что я немного волнуюсь. Ким Вучжу… не согласится, и ты единственный, кто остался. У тебя есть какие-нибудь мысли? Судя по тому, что я видела сегодня, ты достаточно опытен.”

Оказалось, что Ким Донси, этот парень, был довольно пренебрежительным.

Внутренне посмеиваясь, я махнул рукой в знак отказа.

“Извини, но мне нужно еще немного потренироваться, чтобы попасть в какой-нибудь клуб.”

“Не говори так и приди хотя бы один раз.”

“Извини, но нет.”

“… Это так?” Тц.

Ярко улыбающаяся Сон Мире мгновенно сделала недовольное выражение лица и встала со стула.

Музыкальный клуб… музыкальный клуб школы исполнительских искусств был действительно довольно популярен, но у меня еще не было времени наслаждаться посещением клубных мероприятий. Я помахал рукой, извиняясь, когда Сон Мире, проходившая мимо меня, внезапно остановилась.

“То, что ты сказал тогда, ты все еще думаешь так же?”

“Ммм?”

Сон мира быстро вернулась на свое место с застывшим выражением лица. Но Чжусуп, который до этого лежал тихо, опустив голову, вдруг похлопал меня по плечу.

“Тебя только что пытались завербовать?”

“Они сказали, что теноров нет.”

“Чжун Сохюк должен быть в состоянии покрыть это до некоторого уровня, хотя~”

Пока я болтал с Но Чжусуп, пришло время для классного часа.

“Всем пора начинать, так что, пожалуйста, возвращайтесь на свои места~”

“Да~.”

И снова у нее было странно счастливое выражение лица, и когда я увидел это, у меня по спине пробежал холодок. Она всегда что-нибудь сообщала что-нибудь плохое, когда у нее было такое лицо…

И, конечно же, учитель Кан Хивон, которая широко улыбалась, начала важное объявление.

“Все! Вы ведь знаете, что завтра первый день продвинутого концерта, верно? Пожалуйста, приходите в главный зал и принесите свои собственные принадлежности! Исполнители должны прийти на 30 минут раньше.”

“Да!”

Волнующая атмосфера наполнила класс.

Продвинутый концерт – маленький концерт, открытый студентами, теперь был прямо перед их носом. (Неужели уже пришло время для первых участников?) – подумал я и посмотрел на Хлою и Ли Со-А, которым завтра предстояло выступать.

Хлоя радостно улыбнулась и поприветствовала меня взглядом, в то время как Ли Со-А смотрел в окно. Я неосознанно смотрел на Ли Со-А, когда она, подперев рукой подбородок, повернула голову.

“…”

Наши взгляды встретились.

Том 3. Глава 6. Со страстью (6 часть)

Слушая выступления на продвинутом концерте, нужно записывать свое мнение в оценочный лист.

Оценка.

Речь шла буквально о прослушивании выступлений студентов и написании отзывов перед публикацией на форумах, но хотя там и говорилось об оценивании, вам не нужно было писать детальную оценку. Записывать такие вещи, что спето хорошо, а что плохо, части, которые можно было бы улучшить, впечатление и т.п.

В целом, это было похоже на отзыв о книге, только в музыке.

“Вы ведь знаете, что оценочные листы также включены в оценки за поведение, верно? Учителя будут проверять все это, поэтому, пожалуйста, пишите искренне. Если вас увидят слоняющимся, то вам могут вычесть отметку, так что, пожалуйста, имейте это в виду.”

“Да.”

Как раз перед тем, как продвинутый концерт должен был начаться, напряженная нервозность заполнила толпу после краткого объяснения учителя Ку Минги. Одним взглядом я увидел, что темный зал заполнен силуэтами зрителей. Не только ученики, но и учителя и родители с нетерпением ждали продвинутого концерта, который должен был вот-вот начаться.

“…”

После того, как я просмотрел на них некоторое время, я подключился к школьному веб-сайту с помощью своего телефона.

Давайте посмотрим… был ли оценочный форум в разделе “Для студентов”?

При нажатии на кнопку “Создать” для нового сообщения, появился чистый, пустой экран. Закончив с настройками типа категорий и прочего, я сначала спланировал форму оценки.

Сильные стороны, слабые стороны, части, которые можно было бы исправить, и вещи, которые я мог бы взять для себя… после некоторой подготовки это выглядело вполне прилично.

Если я скопирую это… тогда мне будет легче писать.

Я еще немного полазил в телефоне, пока подготовка к концерту не подошла к концу, и подняв голову, я посмотрел вперед.

“Сейчас мы начнем продвинутый концерт среди первокурсников.”

Вместе со словами учителя вышел ученик мужского пола, имени которого я не знал. Глядя, как он приветствует публику, я быстро пошевелил пальцами.

Оценочные листы.

Они суммировались с нашими отметками за поведение, но я планировал написать надлежащим образом с самого начала. У всех студентов были свои преимущества, по крайней мере хоть что-то, из чего можно было бы извлечь полезный урок.

Например, студент, который начал играть на пианино в качестве первого выступающего – я понятия не имел, что это за песня, но мощное исполнение, наполненное сильным эхом, быстро переходящим в мягкий тон, было довольно впечатляющим.

Я быстро написал.

Сильные стороны – хорошая динамика. Быть хорошим в динамике означало иметь огромный талант в преподнесении эмоций другим. Если бы я тренировался в динамике, то смог бы получить и такой навык…

Таким образом, слушая выступления других студентов, и подчеркивание для себя их плюсов и минусов, и было целью продвинутого концерта. Конечно, были те, кто использовал это время для чего-то другого.

‘Храп’

“Серьезно?”

Да, наверстать упущенный сон… тоже важно.

По-видимому, найдя храпящего Но Чжусуп смущающим, Хан Дасом ударила его по плечу, чтобы разбудить. Отвернувшись, я сосредоточился на оценочном листе.

Если продолжить писать такого рода оценки, то это обязательно повысит собственный навык выражения.

Вы можете выразить печаль таким образом, ‘Ааа’~; вместо того, чтобы просто громко петь, чтобы выразить гнев, можно максимизировать эффект с крещендо ‘Аа Аа Аааа~’ и т. п.

Было также довольно интересно оценивать уникальные анализы, сделанные другими. Кроме того, если бы вы оценивали каждое выступление, которое вы слышали даже за пределами данного мероприятия, и сделали бы это привычкой, это определенно научило бы вас многому.

Пока я печатал на телефоне, слушая выступление на пианино, Хан Дасом с удивлением спросила.

“Юнче…”

“Мм, что?”

“Ты раньше учился играть на пианино?”

“Официально, нет.”

“Тогда как ты оцениваешь…? Я даже не знаю терминологии в пианино, так что я не могу оценить правильно…”

На мгновение остановившись, я уставился на Хан Дасом.

Терминология…

На самом деле, нам не нужно было использовать какой-либо жаргон при оценке. Мы не похожи на профессиональных рецензентов книг и фильмов, пишущих своих мысли, верно? Достаточно было всего лишь нескольких советов и хитростей.

Мне вдруг вспомнились скучные дни учебы. Сколько оценок я тогда написал? Организуя в голове советы, я дал ей ответ.

“Просто напиши, является ли песня быстрой или медленной, является ли звук громким или мягким, тембр – ярким или темным, попадает в ритм или нет. Ты просто должна написать что-то, добавив несколько умных слов. Не думай об этом слишком много.”

“Ммм?”

Казалось, она ничего не понимает. Когда я уже собирался сказать, гром аплодисментов прокатился по залу. С любопытством подняв глаза, я увидел, что на сцену выходит девушка. На ней было белое платье, ярко отражавшее свет, светлые волосы, закрывавшие платье сверху, и зеленые глаза, излучавшие яркую ауру.

Хлоя.

Со всех сторон послышались восхищенные вздохи.

“Такая хорошенькая…”

“Она приехала из Франции?”

“Она похожа на куклу.”

Она, кажется, много наряжалась для выступления, и были некоторые признаки макияжа, а также.

Я громко за нее закричал.

“Хлоя! Постарайся изо всех сил!”

Одним движением Хлоя перевела взгляд на меня. Когда я с довольным видом помахал ей рукой, Хлоя быстро отыскала меня и широко улыбнулась. Улыбка заставила ее выглядеть еще лучше.

Взойдя на середину сцены, Хлоя, заикаясь, начала объяснять песню, глядя вперед, я постучал пальцем по Хан Дасом.

“Хорошо бы и эти вещи включить в оценку. Если ты напишешь предысторию песни, а также то, как исполнитель проанализировал ее и все такое, учителям это понравится.”

“Ооо…”

Во время разговора с ней Хлоя уселась перед пианино. Наблюдая за этим, я открыл новый пост о выступлении Хлои. Пока я устанавливал категории и прочее, Хан Дасом пристально наблюдал за тем, что я делаю.

Закончив приготовления, Хлоя подняла руки.

И резко опустила их на клавиши.

“Ооо…”

Я слышал, как Хан Дасом восхищенно прошептал.

Это было естественной реакцией. Арпеджио, последовавшее за коротким и мощным вступлением, было мягким, как сверкающая звезда.

(ПП: Арпеджио - исполнение звуков аккорда "вразбивку" одного за другим, как на арфе.)

Фортепианная соната Бетховена № 26-Les Adieux (прощание)

Это была песня, описывающая переживание Бетховена встречи с особенным человеком перед расставанием и последующим воссоединением. Внутри было три части, каждая из которых была прощанием, отсутствием и возвращением, и из них Хлоя выбрала 3-ю часть, "Le Retour".

Возвращение…

Размышляя над этим словом, я следил за мелодией, внимательно слушая, и записывая оценку.

“…”

Во-первых, это было легкое прикосновение. В соответствии с яркой и всеобъемлющей темой, пальцы, касавшиеся клавиш, были точными и быстрыми. Словно подбегая к подруге, после разлуки целой жизни, Хлоя играла с легким, невинным чувством.

Тембр и эмоциональные выражения были достаточно яркими, чтобы нарисовать этот грубый образ в голове.

Динамика – она правильно выражала сильные части с аккордами, идеально поддерживающими сзади. И крещендо, и декрещендо успешно формировали напряжение с подъемами и падениями.

Легато - быстрые нажатия по педали позволяли не только соединять ноты, но и создавали мягкое ощущение в целом.

Как и следовало ожидать от лучшего студента факультета пианино.

После тщательного выполнения последней части, она быстро увеличила скорость, и ударила по клавишам, финишная черта.

Раздались громкие аплодисменты.

“Она великолепна.”

“Такая хорошенькая…”

Бросив взгляд в сторону, я увидел, что Хан Дасом ошеломленно смотрит на Хлою. Имела ли она в виду, что Хлоя хорошенькая, или ее тембр, я не знал.

(Может быть, и то и другое),  подумала я и, повернувшись к сцене, обнаружил, что Хлоя поклонилась. Приветствия и прощания также были частью представления и были столь же важны. Улыбка, повисшая на ее губах, казалась симпатичной, так что это был еще один положительный момент.

После создания оценочного листа, заполненного положительными отзывами, я обратился к Хан Дасом.

“Просто напиши так, как я.”

“…”

Хан Дасом бросила на меня холодный взгляд прежде, чем сделать глубокий вздох.

Почему она такая после того, как я попытался ее чему-то научить?

Пожав плечами, я перешел к следующей части оценки – негативным сторонам. Конечно, у Хлои тоже были свои слабые места. В общем, ей не хватало основ и выносливости.

Идеальное выражение постепенно рушилось к концу, и во время внезапных скачков тембр немного колебался. Это потребует усердной практики.

Также, как и Хлоя, я научился управлять дыханием в течение коротких периодов времени, но я был слаб в поддержании их в течение длительного времени. Предложенный учителем метод книжного тренинга был не так хорош для выносливости поэтому мне следует выделить на него меньше времени и подготовить другой метод тренировки…

*

Глядя, как Хлоя покидает сцену, Ким Мунчул, сидевший на судейском месте, делился своим восхищением.

“Ух… в этом году ученики просто великолепны. Я слышал, что там было два гения из оперного отделения, так что я не ожидал многого от других, но лучший студент пианино также чрезвычайно квалифицирован.”

“…”

Ответа не последовало.

Чувствуя себя немного неловко, Ким Мунчул почесал затылок и повернулся на бок.

Ку Минги.

Он видел, что Ку Минги молча смотрит в телефон. Казалось, он был полностью сосредоточен, и казалось, что он вообще не слышал слов Ким Мунчул. Некоторое время он тупо смотрел на него, а потом открыл рот.

“Учитель Ку Минги?..”

Вздрогнув, Ку Минги поднял голову.

“Ой, прости. Меня очень заинтересовали оценочные листы.”

“Оценочные листы?”

“Это студент, который меня интересует, и его оценки тоже весьма интригующие.”

Ку Минги с улыбкой передал телефон Ким Мунчул.

Форум по оценкам. Сообщения, которые могли просматривать только сами студенты и преподаватели, были отображены на экране. Каждую секунду появлялись новые посты.

С чего вдруг такие оценки?

Безучастно взяв трубку, Ким Мунчул склонил голову набок.

“Это всего лишь оценка первокурсника, так как же это он мог так… Мм?”

Его глаза, которые были обращены к телефону, стали круглыми. Там был экран, полный слов, и, судя по свитку сбоку, который легко опускался, он отличался от других оценок с точки зрения чистого объема.

Медленно пройдясь по тексту, он обнаружил, что слова были еще более ошеломляющими.

После прослушивания выступлений, которые длились менее 6 минут, был написан анализ с полным отчетом. Вступление было таким-то и таким-то с сильными сторонами и несколько неудачными частями, в то время как на следующих страницах было написано еще больше слов.

И это продолжалось на протяжении всего выступления, до самого конца песни.

Список информации, в которую трудно было поверить, был написан старшеклассником после всего лишь одного прослушивания. Кроме того, здесь не было ни единой ошибки. Начиная с их собственного анализа песни и заканчивая анализом исполнителя, они были безупречны.

Как будто он был студентом, обучавшимся более 10 лет…

“Здорово, правда?”

“Пожалуйста, дай мне одну секунду…”

Быстро найдя имя автора поста, Ким Мунчул ввел его в строку поиска форума.

Чо Юнче.

Там уже был новый пост. Увидев название, он мог сказать, что это был студент, который только что выступал… даже без задержки во времени, казалось, что он писал все это на месте.

Он проверил его на всякий случай, но он был полон идеального анализа, как и предыдущий пост.

“…”

Прочитав все оценки, его глаза загорелись огнем, и, перелистнув их, он встретился взглядом с Ку Минги. Затем он открыл рот и произнес слова, которые больше походили на рычание.

“Пожалуйста, отправьте его на дирижерский факультет.”

“Дирижерский факультет, да?”

Глядя на Ку Минги, который с сомнением улыбался, Ким Мунчул начал свою яростную бурю слов.

“Этот парень… он должен дирижировать. У него есть талант. Его слух чрезвычайно чувствителен, и он также искусен в музыкальном анализе. Не говоря уже о теории, у него, похоже, есть кое-какие знания и по инструментам... мы, вероятно, сможем сразу поставить его на место дирижера, и он сможет настроить музыкантов. Если он будет таким как сейчас, как простой старшеклассник, чем в будущем…”

“Даже не знаю.”

Оборвав свои слова, Ку Минги обернулся и увидел, что Чо Юнче смотрит вперед серьезным взглядом – его глаза были прикованы к Ким Вучжу на сцене, сосредоточившись, чтобы не пропустить ни одного кусочка его песни.

Некоторое время спустя, уставившись на Чо Юнче, который не двигался ни на йоту, Ку Минги открыл рот.

“Попробуй убедить его.”

Ким Мунчул бил себя в грудь, словно находя это душераздирающим.

“Я имею в виду… разве в оперном отделении не много замечательных ребят? Ким Вучжу даже не Паваротти, а поет Nessun Dorma, и Ли Со-А тоже великолепна, так что всего один ученик…”

“Похоже, ты меня неправильно понял. Я имел в виду…”

Думая о том, как выразить свои мысли словами, Ку Минги заколебался, прежде чем сверкнуть глазами при обнаружении только что созданного оценочного поста Чо Юнче. Щелчок, с легким прикосновением к посту, надпись короче, чем он думал, появилась.

Или, вернее, можно ли это вообще назвать названием?

[Ким Вучжу оценка – Nessun Dorma]

Идеально.

Заинтригованный этим, Ку Минги пролистал вниз и прочел слова, написанные ниже. Ниже было написано подробное сравнение между ним и Ким Вучжу.

Нет, точнее, это было сравнение его слабых мест с тем, как Ким Вучжу преодолел их, когда Чо Юнче негодовал о своем собственном недостатке навыков. Просто прочитав сообщение, он почувствовал, что чувства автора сообщения пересекаются, и, наконец, сообщение, которое осуждало себя с кровавыми слезами, закончилось на спокойной ноте предложением.

[Если бы у Ким Вучжу было больше опыта, он смог бы оставить свое имя в истории.]

Ку Минги почувствовал, что его взгляд стал глубже.

Постучав немного по стулу, он почесал подбородок и улыбнулся.

Эти слова… были весьма интересны, если копнуть глубже. Не означало ли это, что Ким Вучжу в настоящее время не имеет достаточного опыта?

Посмотрев на аудиторию, которая все еще была наполнена аплодисментами, несмотря на то, что прошло много времени с момента завершения выступления Ким Вучжу, Ку Минги повернулся, чтобы снова найти Чо Юнче.

Чо Юнче хлопал в ладоши, метая завистливые взгляды в сторону сцены.

Ку Минги открыл рот.

“Во-первых, давай подождем и посмотрим на следующей неделе.”

“Что, прости?”

Глядя на растерянное выражение лица Ким Мунчул, он улыбнулся.

“Дирижирование и пение – разве мы не должны хотя бы посмотреть, в каком из них он талантливее? Он выступит на следующей неделе, так что посмотрим.”

“… Я понимаю. Может быть, он лучше поет?”

“Я в этом не уверен.”

Перечитывая сообщение, Ку Минги положил руки поверх слова “опыт”.

Такие слова вышли подсознательно…

(Какой интересный парень), подумал Ку Минги.

Том 3. Глава 7. Со страстью (7 часть)

‘Эхе-кхе’

Когда я закашлял из-за странного покалывания в горле, Ли Со-А бросила на меня быстрый взгляд.

“Простуда?”

“Нет…”

“А что?”

“Мне кажется, у меня немного болит горло.”

Ли Со-А нахмурилась.

“Разве ты не знаешь, что тело – это инструмент для оперных певцов?”

“Ты права…”

Ложась на стол, я почувствовал, как холод коснулся моего горла. Потерев его немного, ощущение холода распространилось по всей шее. Ах, это так приятно. Я исцеляюсь.

Закрыв глаза, я посвятил себя наслаждению этим чувством, которое ничем не отличалось от блаженства. Через некоторое время я глубоко вздохнул.

“Хаа…”

Внезапно я вспомнил о песнях, которые слышал вчера, – о песнях с концерта. Вспоминая об этом, разные мелодии пронеслись в моей голове. Несколько из них, возникли таким образом, что вскоре переплелись друг с другом, прежде чем красиво смешаться.

Песня Ли Со-А плавно струилась сверху, а песня Ким Вучжу переплеталась с ней. Пока я ухмылялся и наслаждался этой мелодией, внезапно вмешалась удручающая песня и заставила меня раскрыть глаза.

“…”

Я медленно огляделся по сторонам. Это все еще был класс с раздающимися повсюду звуками смеха. Из-за боли в горле я снова положил на него руку и попытался массировать, но это больше не приводило ни к каким лучшим результатам.

Ах, это не так-то просто сделать. Я немного потренировался вчера, но мне казалось, что мое горло было немного слабее, чем обычно… я понятия не имел, в чем дело.

“Эй.”

Повернув голову, я увидел, что Ли Со-А протягивает мне что-то в своих руках. Бросив взгляд, я увидел на ее ладони что-то знакомое – круглую конфету в форме апельсинового желе. Когда я, не задумываясь, принял ее, она сказала.

“Тебе нравятся септолете?”

“… У тебя есть со вкусом мяты?”

“Просто съешь.”

С легкой ухмылкой я бросил ее в рот и почувствовал, как странный вкус распространился по всему горлу. Как и следовало ожидать от знаменитого леденца от боли в горле, он действительно был довольно эффективным.

Я продолжал лежать и некоторое время массировал горло, когда Хан Дасом осторожно приблизилась.

Подняв глаза, я увидел на ее лице беспокойство.

“Юнче… может, пропустим сегодня?”

(Пропустить что?), подумал я, вглядываясь в ее лицо, пока до меня не дошло. Ах, она говорит о практике для концертной музыки.

“Возможно”

Когда я так ответил, ее глаза сверкнули в ответ. Это было довольно знакомое выражение лица… когда я давал уроки, я часто видел его у таких учеников.

Едва сдерживая улыбку, я небрежно спросил.

“Ты права, пение навредило бы мне, когда мой голос даже не звучит должным образом, я прав?”

“Мм, Мм. Хорошего отдыха.”

“Хорошо, я отдохну, а ты можешь петь.”

“…?”

*

Подготовившись в саду, нашего общежития, я подошел к скамейке, удобно уселся по середине и обнаружил, что Хан Дасом сердито смотрит на меня. Я кивнул, спрашивая, что она делает.

“Ты что-нибудь хочешь спеть? Это немного странно – петь хор в одиночку, так что ты хочешь попробовать что-то новое?”

“…”

Стоя одна с надутыми губами, она, казалось, действительно не хотела петь в одиночку. Ну, это было понятно. Если бы два сумасшедших пели вместе, люди могли бы подумать: “это какой-то новый вид пения?” но если так пел один человек, то они просто подумают, что это был сумасшедший.

Но что еще мы можем сделать?

Чтобы стоять по центру на сцене, перед сотней глаз, не дрожа, нам ничего не оставалось, кроме как слегка сойти с ума.

Я с ухмылкой подумал о песнях, которые могли бы подойти Хан Дасом. Давайте посмотрим… голос Хан Дасом, соло сопрано и прекрасная песня без аккомпанемента… Ах, я хочу это услышать.

Щелкнув пальцем, я спросил.

“Ты знаешь песню “To the Moon” из “Rusalka”?”

“Нет…”

“А как насчет “Come Scoglio”?”

“…?”

Я пытался, но она не знала ни одной песни.

… Верно, она была обычной старшеклассницей.

Не может быть, чтобы у нее был широкий арсенал, так что мне не было смысла выбирать песню. Махнув рукой, я дал ей знак делать все, что она захочет, и Хан Дасом, немного подумав, открыла рот.

“Я… попробую песню, “Think of Me” из “Призрак Оперы”.”

“Оо?”

Это был довольно неожиданный выбор. В конце концов, это был мюзикл. Она не знала никаких оперных песен, но разбиралась в музыкальных.

Я уверен, что они не были бы полезны во время поступления. Посмотрев на нее некоторое время, я кивнул головой.

“Хороший выбор. Я думаю, тебе подходит.”

Застенчиво улыбнувшись, Хан Дасом выпрямилась. Глядя на нее, я думал о песне.

(Think of Me)

Поскольку это была песня из известного мюзикла, я знал ее очень хорошо. Как и большинство арий сопрано, это была жалостливая любовная песня, в которой она признавалась, что не забудет себя. Однако, будучи песней из мюзикла, анализ был довольно сложным и запутанным.

Я с нетерпением жду, как она это споет.

Бросив взгляд на Хан Дасом, я обнаружил, что она внимательно осматривает окрестности. По-видимому, она все еще не любила петь в одиночестве. Оглядев тихий сад, она медленно открыла рот.

Шепчущий голос доставлял удовольствие мои ушам.

“Think of me~ Think of me fondly…”

Тембр был хорошим, и вокализация тоже неплохая. Звук был слегка приглушен, но тут уж ничего не поделаешь, ведь она пела это в первый раз. По достоинству оценив ее пение, я зааплодировал, когда каденция завершилась.

(ПП: Каденция – завершающая часть произведения в сольном исполнении)

“Молодец.”

“Спа…”

“Молодец, но…”

“…”

Я задумчиво постучал по скамейке и открыл рот.

“Дикция… Она не неправильная, но немного не такая, как надо. Эта песня из мюзикла, но внутри пьесы – это оперная песня, а певец – оперный певец, верно? Тогда разве ее не надо петь, как оперу?”

“… как в опере? Как…?”

Она моргнула и, казалось, ничего не поняла. Должен ли я объяснять ей это? Она бы сразу поняла, если бы я мог просто спеть и сравнить, но с моим горлом в таком состоянии…

Не имея другого выбора, кроме как объяснить это словами, я взглянул на Хан Дасом.

“Дасом. В чем разница между оперой и обычным пением?”

Хан Дасом склонила голову набок.

“Нет микрофона…?”

“Да. Опера не использует микрофоны, в отличии от остальных исполнителей. Вот в чем вся разница.”

Встав с места, я сделал круг и продолжил.

“Без микрофона оперные певцы должны наполнять своим звуком зал диаметром более нескольких сотен метров. Простой крик ничего не даст. Вот почему мы используем резонирующие камеры в наших телах. Рот, нос и грудь, используя резонирующие камеры в этих областях, мы усиливаем звук. ‘Ааа~’ Вот так.”

Когда я внезапно издал громкий звук, Хан Дасом вздрогнула и откинула голову назад.

‘Ауч’, это было единственным, что я сделал, но горло уже болело. Немного помассировав его, я снова заговорил.

“Чтобы правильно манипулировать этими резонирующими камерами, важно сделать звук округлым, как шар. Если выбирать между шаром и кубом, что бы прошло легче? Конечно же, шар, верно? Итак, наша задача – сделать каждый звук сферическим и протолкнуть его через длинный соединительный проход. Первый шаг – это объединение гласных.”

АОУИЕ, АОУИЕ.

Я начал непрерывно произносить гласные, в то время как Хан Дасом сосредоточенно смотрела прямо на меня.

“АОУИЕ. Если ты попытаешься произнести их, то почувствуешь, что звуки на конце отличаются. Например, создается ощущение, что они выходят из глубины тела. Ты будешь чувствовать нечто подобное. Однако так не должно быть во время оперы. АОУИЕ, они все должны иметь один и тот же резонанс. Звук 'И' должен сознательно исходить из глубины, в то время как звук ‘у’ должен намеренно быть более слабым, чтобы образовать совершенный круг.”

“АОУИЕ…”

Она повторила эти гласные. АОУИЕ. Каждый раз, когда она практиковалась, было очевидно, что ее произношение улучшалось. Действительно, судя по тому, как быстро она училась, она тоже была частью этих гениев. Судя по тому, что она не знала об основах, очевидно, прошло совсем немного времени с тех пор, как она начала изучать оперу…

Занималась ли она популярной музыкой до прихода в оперу? Но почему она вообще пришла в оперу? Во время моего короткого раздумья Хан Дасом открыла рот.

“Я постараюсь.”

“Мм.”

Я видел, как Хан Дасом, стоя неподвижно, глубоко вдохнула через нос.

Подготовка.

Закрыв глаза, она положила руку на грудь. Ее маленький рот начал постепенно открываться, а волосы развевались на ветру, открывая чистый лоб. Я видел проблеск ее будущего “Я” – Хан Дасом, которая пела перед толпой из десятков тысяч человек.

В это мгновение, она открыла свои губы.

“Think of me–…”

Я мог слышать ее чистый голос – голос с другим резонансом, чем раньше, и он глубоко въелся в мои барабанные перепонки.

Более сферический и ясный. Гласные сливались в одно целое, но даже тогда правильная форма рта поддерживала дикцию. Более мягкое эхо, усиленное резонирующими камерами, выстроилось в ряд.

Одного этого было достаточно, чтобы послать ее песню далеко-далеко.

Я почувствовал, как мои губы приподнялись.

Эта девушка, ее акустика просто потрясающая.

“… promise me that sometimes you will think…”

Я видел, как ученики в своих общежитиях открывают окна. Другие, проходившие поодаль, останавливались, чтобы еще раз найти источник звука, в то время как обычные люди по другую сторону школьной ограды оборачивались.

Посреди всего этого пела Хан Дасом. С закрытыми глазами, не думая ни о чем другом, и только напевая свою песню.

“Me!”

‘Тишина’

Некоторое время я тупо смотрел на нее, затем развернулся. Открытые окна были закрыты, студенты снова зашагали, а обычные люди еще несколько раз посмотрели на нас, прежде чем унести ноги.

Песня закончилась.

“Ах…”

Придя в себя, я зааплодировал ей.

‘Хлоп, хлоп, хлоп’

Звук эхом разнесся по саду, прежде чем окончательно исчезнуть.

“Молодец.”

На ее лице сияла улыбка.

“Спасибо…”

“Хорошо спето, но в этом мюзикле главная героиня проходит прослушивание сопрано с этой песней. Так почему бы тебе не спеть ее с большим энтузиазмом? Чтобы создать ощущение, что она вот-вот сойдет с ума от счастья. Но тогда, если бы она показывала это слишком много, тогда это уже было бы не похоже на актрису, так что этого достаточно, правильно?”

После короткого отдыха, она ответила.

“… Мм, я постараюсь сойти с ума.”

*

Чжун Сохюк облокотился на подоконник.

Снаружи, за закрытым окном до него все еще доносились отголоски разговора. Высокий и низкие голоса – Хан Дасом и Чо Юнче.

Это был тот самый голос, к которому он прислушивался до сих пор.

‘Тук-тук’

Постучав некоторое время по стеклу, он нахмурился.

Чо Юнче…

Сцена, которую он только что увидел, была немного странной. Это была сцена, которая совершенно отличалась от его предыдущего впечатления. Эти навыки в обучении Хан Дасом, естественность, аура и страсть.

Это были не те вещи, которые должны были быть у того, кто даже немного не практиковался.

“…”

Он вспомнил подробное описание гласных Чо Юнче, который объяснил это ясно, без единого колебания или запинки.

Объединение гласных.

Конечно, Чжун Сохюк овладел этим, и если бы ему сказали объяснить, то он определенно смог бы. Однако сможет ли он объяснить это мягко, как опытный лектор, это уже другой вопрос.

И все же, как Чо Юнче смог? Тот парень, у которого даже не было основ?

Выражение лица Чжун Сохюк стало жестким.

“Давай посмотрим.”

Он медленно перевернул календарь. Спокойно перебрав пальцами даты, он принялся считать.

До следующего продвинутого концерта…

Осталось меньше недели.

Том 4. Глава 1. С грустью

“Ты слышал…?”

“Конечно. Я даже записал это…”

“Это было так круто…”

Хоровая партия тенора закончилась. Массируя горло, я осматривал окрестности, и видел повсюду восхищенных учеников. Девушка, радостно держащаяся за диктофон; девушка, смотрящая пустыми мечтательными глазами, и парень, начинающий разговор с фразы, я был сбит с толку…

Они были направлены на меня… нет… это был Ким Вучжу, который стоял прямо рядом со мной.

“Вучжу, могу ли я тоже сделать запись?”

“Мм.”

“Предоставь это мне.”

Появление большого количества запросов на запись было похоже на встречу фанатов. Когда студенты достали свои диктофоны, помощник Ким Вучжу опытными движениями расставила их в нескольких местах. Должно быть, она часто это делала, учитывая ее скорость рук.

Увидев все это, Но Чжусуп нахмурился.

“С чего это они вдруг такие? Так неожиданно.”

“Ким Вучжу хорош как ни как.”

“Я имею в виду, он был хорош с момента поступления, так почему же они вдруг стали такими…”

Но Чжусуп жаловался, глядя на Ким Вучжу, казалось бы, ревностными глазами. Взглянув на девушек, глаза которых были полны восхищения, Но Чжусуп передразнил Ким Вучжу, прежде чем Хан Дасом остановила его.

Пожав плечами, я отвернулся. Ну, в словах Но Джусуп не было ничего плохого, но я мог понять и их чувства. Большинство студентов, собравшихся здесь, пришли из-за своей любви к музыке, поэтому чувствовать восхищение словно фанат, к тому, кто действительно хорош в музыке, нормально.

И вдобавок ко всему, соло с продвинутого концерта.

Они услышали песню на уровне, отличном от равнодушных хоров – соло, в исполнении Ким Вучжу. Учитывая, что Ким Вучжу раньше не учился в Средней Школе Искусств Будущего, удивляться было чему.

Точно так же Ли Со-А и Хлоя, которые показали ошеломляющие выступления на уровне Ким Вучжу, также были осыпаны похвалами. Конечно, не все они подходили к выступлению с чистым сердцем.

Одним взглядом я увидел, как некоторые студенты композиторского факультета высовывают свои лица из класса.

“… Их уроки еще не закончились?”

“Почему они заканчивают так поздно?”

Композиторский факультет. Их лица, видимые через окна, были апатичны, без каких-либо признаков радости вообще. Мне стало немного грустно, когда я подумал об этих людях, подходя к Ли Со-А и Хлое. Я понимаю, что композиторам нужно найти выдающихся исполнителей, чтобы представить свои песни, но все же…

Чтобы разрядить шумную атмосферу в классе, учитель Ку Минги хлопнул в ладоши и закончил.

“Все, вы знаете, что первый практический тест по концертной музыке скоро состоится, не так ли? Группы, которые еще не сдали песни, пожалуйста, сделайте это. Для групп, которые не сдадут за 1 неделю до этого, будут вычтены балы. Тогда давайте остановимся на сегодняшнем уроке и не забудем попрактиковаться. Ах да и еще…”

Взгляды учеников устремились на учителя. Остановив свои слова, учитель Ку Минги оглядел учеников, прежде чем в конце концов замедлить шаг и остановиться на одном месте.

… Мне почему-то кажется, что он смотрит на меня.

Пока я оглядывался, чтобы проверить, что происходит вокруг, учитель открыл рот в тишине класса.

“Может ли студент Чо Юнче зайти ко мне ненадолго?”

“Что простите?”

Вздрогнув, я огляделся, но его пристальный взгляд остался неизменным. Он улыбнулся и закончил свои слова.

“Пожалуйста, приходи ко мне в учительскую.”

“Э-э… да.”

“Позже.”

Оставив ошеломляющее заявление, он вышел из класса. Я чувствовал, как шепчущиеся студенты оперного отделения смотрят на меня.

“Разве учитель Ку Минги не в первый раз зовет кого-то в учительскую?”

“Еще раз, кто это был?”

“Это он каждый день поет с той девчонкой.”

“А, это…”

Это было довольно странно, так как я понятия не имел, почему он хочет меня видеть. Я не сделал ничего плохого и не выпендривался во время занятий. После некоторого раздумья, искра мысли проскочила мимо моей головы.

Ах, это относится к тому времени, когда он сказал, что даст мне несколько уроков? Это потому, что я не дал ему ответ?

Я вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок. Может быть, я испортил настроение великому старшему оперному певцу Ку Минги? Ни в коем случае, верно…

Но после этого он ничего не сказал, и я решил, что мы уже все обсудили, а подойти и спросить об этом я тоже не мог. Я приводил в порядок мысли в своей голове, когда Но Чжусуп похлопал меня по плечу.

“Ты что-то сделал? Только не говори мне, что ты тоже рассказал ему тот анекдот.”

Этот парень… как долго он будет шутить на эту тему? Когда я повернулся, то увидел счастливо улыбающегося Но Чжусуп.

“Нет, тогда, с Ли Со-А, атмосфера была довольно напряженной, поэтому я хотел немного разрядить обстановку…”

“Какая еще напряженная атмосфера? Кто был тем, кто пошутил абсолютно не вовремя, а?”

“На самом деле это было довольно забавно, правда?”

“Ладно, следующий старик в очереди, пожалуйста.”

“Ты!”

Услышав “старик”, я немного покраснел. Какое-то время я гонялся за убегающим Но Чжусуп, но с этим телом было действительно трудно. Когда я остановился, чтобы отдышаться, ко мне с ухмылкой подошел Но Чжусуп и, окинув взглядом окрестности, с улыбкой толкнул меня в плечо.

“Эй, но, судя по выражению лица учителя, это не должно быть чем-то серьезным. Просто сходи.”

… Не будет же ничего серьезного, верно?

*

‘Скрип’

Когда я открыл большую деревянную дверь, дверные петли тихо заскрипели в знак приветствия.

“Извините…”

Когда я осторожно просунул голову, то увидел, что происходит внутри учительской. Теплое послеполуденное солнце ярко освещало комнату. Здесь были белые первоклассные стены, деревянные столы, расставленные с точным расстоянием между ними, голубые перегородки, разделяющие отсеки, и несколько ваз.

В учительской, которую я давно не видел, все еще царило непринужденное настроение. Поздоровавшись с ближайшими учителями, я поискал учителя Ку Минги и двинулся дальше.

Учитель Ку Минги… Ах, вот и он.

Я осторожно приблизился, когда учитель внезапно встал. Он сосредоточился на чем-то, не снимая очков.

Стоя спереди, я некоторое время наблюдал за ним.

Учитель Ку Минги. Когда я увидел его таким, то почувствовал себя совсем по-другому. Если сложить мой возраст до путешествия во времени и нынешний, то он был бы на несколько лет старше меня, но я ощущал странную нервозность рядом с ним. Может ли это быть потому, что он великий певец с не менее великими достижениями?

Я медленно открыл рот.

“Ум…”

“А, студент Юнче, ты пришел. Пожалуйста, присаживайся.”

“Да.”

Его ясное лицо, когда он вел меня к креслу, было немного обременительным. Я думаю, что мне было бы удобнее, если бы он просто отругал меня… мне казалось, что я сижу на иголках, но учитель Ку Минги расслабленно улыбнулся.

“Ты хорошо учишься в школе? Я беспокоюсь, смог ли ты адаптироваться или нет.”

“А… Да, сэр. В настоящее время я изо всех сил стараюсь адаптироваться без проблем. Большое вам спасибо за уделенное внимание.”

“…? Что ж, это хорошо.”

Наклонив голову и не сводя с меня глаз, учитель продолжал задавать вопросы. Много ли у меня друзей, есть ли какие-то неудобства, хорошо ли питаюсь… во время анкетирования он вдруг улыбнулся.

“Ты что, из семьи военных? Почему ты такой чопорный, можешь быть более непринужденным.”

“Нет, сэр… да.”

“Ха-ха, это очень интересно.”

Сделав глоток кофе с усмешкой, он откинулся на сиденье и сказал.

“Причина, по которой я позвал тебя заключается в том, что я лично немного заинтересован. Хмм… это не такое уж большое дело, но…”

Это, наконец, главная тема?

Собрав все свои нервы, я сосредоточился на губах учителя. Немного помявшись, учитель Ку Минги продолжил свои слова.

“Студент Юнче… ты случайно, не учился раньше дирижированию?”

“Что, простите?”

Это был крайне неожиданный вопрос. Я ошарашенно уставился на учителя, прежде чем медленно ответить.

“Дирижирование… официально – нет.”

“Что ты имеешь ввиду под официально?”

“Ах…”

Черт.

Я выразился неправильно и не мог подобрать другие слова, чтобы продолжить. Я же не мог сказать ему, что заменял помощника дирижера хора в некоторых местах, верно?

Может быть, лучше было бы просто сказать, что я никогда не учился этому раньше? Обливаясь потом в глубокой задумчивости, я некоторое время размышлял, прежде чем придумать грубое оправдание.

“Ну~… я просто видел пару видео по дирижированию и несколько уроков в интернете…”

“Ага.”

Кивнув, учитель погрузился в глубокое молчание. Казалось, он о чем-то сильно задумался и после нескольких ударов по столу открыл рот.

“Студент Юнче, когда я спросил преподавателей теории и ПЛМД, они очень хвалили тебя, говоря, что ты отличный студент. И это же впечатление было и в день вступительных…”

“День вступительных?”

Прихлебывая кофе, он продолжал беззаботным тоном.

“Ах, я говорю о том, что ты сказал, когда прослушал песню, спетую Сон Мире. Это была песня с довольно высокой тесситурой, так что нелегко определить тип голоса, просто услышав один раз. Тем более для молодых студентов…”

Сон Мире? Вступительные?

Услышав множество комплиментов от учителя, я почувствовал, что в моей голове разрешается пазл. Сон Мире, которая странным образом выказывала свою неприязнь только ко мне. Но Чжусуп и Сон Мире, которые спрашивали меня о том, что произошло во время вступительных, и, что учитель говорил прямо сейчас…

Песня с высоким вокальным диапазоном; выяснение вокальных типов… а потом я подумал о несколько хрипловатом голосе Сон Мире.

Чувствуя, что в моей голове зажглась лампочка, я бессознательно открыл рот.

“Разве я… говорил Сон Мире, что ей больше подходит роль меццо-сопрано?”

“Хм? Ты не помнишь? Ну, я просто взял это как пример, в общем смысл ты понял, я полагаю…”

“Ах… так вот почему Сон Мире вела себя так…”

Только теперь я понял все ее действия.

В день поступления она услышала, как человек, которого она видела в первый раз, рассуждал о ее голосе, поэтому было естественно рассердиться. И поскольку большинство ролей главных героев попадали под сопрано, было много женщин, которые не любили меццо-сопрано и придерживались того, чтобы быть сопрано…

Например, почему я с 20 летним опытом хвастался и лез в чужие дела подобным образом?

Когда я со стыдом опустил голову, учитель с любопытством спросил.

“Студентка Сон Мире что-то сказала? Я уверен, что я был единственным, кто слышал то, что ты сказал тогда?”

Так в чем же дело? Я поднял голову и увидел, что выражение лица учителя постепенно меняется. От недоумения – к задумчивости и, наконец, к легкому гневу.

Нахмурившись и почесав подбородок, учитель глубоко вздохнул.

“Фуух… кажется, есть учителя болтающие лишнее. Сейчас я извинюсь за это. В любом случае… я хотел сказать вот что.”

Он продолжал свои слова.

“Студент Чо Юнче. Ты родился с действительно хорошим слухом. Я видел это и во время поступления, и во время уроков. Я также проводил небольшие тесты во время концертной музыки… и твой навык слуха – эта тонкая способность разбирать песни – лучшее из того, что я видел в этой школе.”

Я тупо слушал комплименты учителя, когда мои мысли внезапно остановились.

Лучший.

Лучший из этой школы.

“Я? Лучше, чем Ким Вучжу и Ли Со-А?

Скрестив руки на груди с серьезным выражением лица, он продолжил.

“И это тоже большой талант для исполнителей, но… для дирижеров он как дар небес.”

“Что, простите?”

“Ах, это было слишком неожиданно? Дирижерский факультет будет продолжать обсуждать это снова и снова. Они просили перевести тебя к ним на факультет, но… важнее всего – твое желание.”

Глядя на меня, стоявшего неподвижно в глубокой задумчивости, он улыбнулся.

“Это желание, каким бы оно ни было, я хотел бы, чтобы ты позволил нам услышать его во время продвинутого концерта.”

Учитель Ку Минги махнул рукой.

“Теперь ты можешь идти.”

Том 4. Глава 2. С грустью (2 часть)

‘Скрип’

“…”

За моей спиной раздался звук закрывающейся двери в учительской. Когда я медленно вышел в коридор, глаза студентов, которые были вокруг, собрались на мне, прежде чем вскоре рассеяться. Бросив на них несколько взглядов, я начал медленно шагать.

Коридоры.

До меня доносились звуки студенческой болтовни, а также шум ветра, воющего за окнами, щебетание птиц и шелест листьев.

Слушая эти звуки с улыбкой, я вспомнил слова учителя Ку Минги.

Дирижерский факультет…

Легкая улыбка появилась на лице. Чо Юнче, который размахивал руками в качестве помощника дирижера с кучкой малолеток в местном соборе, преуспел в жизни, эй. Заинтересовать дирижерский факультет и остальных.

Я представлял себя дирижирующим перед Ли Со-А и Ким Вучжу, но вскоре избавился от этого образа.

Дирижерский факультет.

Это было не так уж и привлекательно.

Выражаясь словами, это было бы похоже на ‘Я?’, ‘должен ли я?’ или ‘почему?’. Я ходил в школу исполнительских искусств, потому что любил петь, а не потому, что желал успеха или славы. Если бы мне нужны были деньги, я бы уже бросил школу и купил все акции Future Electronics.

“Ах… мне нужно будет убедить отца.”

Немного подумав, я покачал головой.

В любом случае.

Хотя я слышал много комплиментов от учителя Ку Минги, я не был особо счастлив. Вместо кучи комплиментов о моих дирижерских способностях, небольшое поверхностное замечание вроде ‘твоя песня была хороша’ сделало бы меня намного счастливее.

Учитель Ку Минги, он имел в виду, что если я полностью провалюсь на продвинутом концерте, то он переведет меня на дирижерский факультет? Это было бы довольно страшно.

“На-на – На-на–”

Напевая песню, которую мне предстояло исполнить на концерте, я зашагал к репетиционным комнатам.

Хм… единственный комплимент, который действительно вертелся у меня в голове был тот, что касался моего слуха, но это тоже было сомнительно. Действительно ли у меня хороший слух? Я никогда в жизни не получал такого комплимента, поэтому, даже если бы мне сказали это, это прозвучало бы саркастически, и я не смог бы легко поверить в это.

Просто чтобы убедиться, я прошелся по прошлому в своей библиотеке воспоминаний. Вместе со звуком проносящихся мимо книг я вспомнил кое-какие пустяковые воспоминания о прошлом.

Ансамбль.

Там я был поющим инструментом под номером один. Закрыв рот, я должен был петь, только, когда дирижер давал команду, и держать его закрытым в ином случае. Я был не в том положении, чтобы отчитывать других. Больше похоже на то, что я был там лишь принимающей стороной, и должен был убедиться, что не мешаю другим петь.

Все исполнители и музыканты, состоявшие в ансамбле, были профессионалами, поэтому я не был достаточно квалифицирован, чтобы давать им советы. Это также неуважительно и по отношению к дирижеру.

Может быть, поэтому мой слух не мог себя проявить? Я не знаю. Ах, но я помню, как слышал, что я быстро приспосабливался к пению в хоре – что я хорошо комбинировал свое пение с другими…

“Хм…”

Вспоминая дальше, я вернулся к университетским дням.

Музыкальный университет.

Я, который прошел свой путь через самообразование, был неуспевающим студентом, которому не хватало всего. На протяжении всей средней школы я учился сам, руководствуясь только словами учителя Квак Чонсу, поэтому было естественно, что мне не хватало информации по сравнению с другими учениками, которые прошли элитные курсы.

В частности, теория, нюансы, языки и произношение, которые было трудно изучать в одиночку, были намного ниже среднего уровня. Итальянский, немецкий, французский, английский… сколько языков нам пришлось выучить? Я практиковался в них так много, что потом мне показалось странным петь по-корейски.

“Ху-хух…”

Вспоминая те дни, я почувствовал, как сходит улыбка.

Дни, во время учебы в музыкальном университете – они были чрезвычайно загруженными, но приятными. Я был так счастлив, что мог петь и, по крайней мере, чувствовал, что постепенно становлюсь лучше, так что была надежда, что я приближаюсь к своей мечте.

После того, как я практиковался, как безумец, мне вскоре пришлось столкнуться лицом к лицу со своими пределами.

“…”

Мои мысли начали меняться.

Пределы.

Хотя я пел более 20 лет, я смог развивать свои навыки только в течение первых 10 лет, только когда были учителя, которые направляли меня по этому пути. После окончания университета и выступления в качестве профессионала роста моих навыки остановился, не проявляя никаких признаков развития. Как будто кто-то провел черту над моей головой.

Я начал ненавидеть точно такие же звуки, которые я издавал в репетиционных комнатах после выступлений в хоре. Даже если бы я хотел получать уроки, учитель Квак Чонсу был занят за границей, и у меня не было возможности встретиться с ним.

Но теперь все было по-другому.

Подняв голову, я окинул взглядом окружение и увидел вокруг множество первоклассных комнат. Здание с десятками репетиционных комнат, и пока ты был одним из учеников, ты мог свободно ими пользоваться.

Кроме того, у меня был надежный учитель Квак Чонсу, а также целая куча часов для тренировок с ним, другие профессиональные учителя музыки и великие исполнители, с которыми я мог конкурировать. В этой школе я смогу развиваться дальше.

Послушайте, даже сегодня, я смог обнаружить хороший талант, о котором не знал, о котором не знал? С сияющей улыбкой я толкнул дверь зарезервированной комнаты, и в поле зрения появилось помещение со звуконепроницаемыми стенами.

Репетиционная комната.

И учитель.

Я стоял и смотрел на учителя Квак Чонсу, что заставило его наклонить голову.

“Что ты там делаешь? Стоишь на месте?”

“Да. Я дал клятву…”

“Клятва?”

“Я думал, что должен усердно практиковаться.”

“Что, разве ты не практиковался? Даже если ты скажешь это, я не отпущу тебя.”

“Конечно, нет.”

Ухмыльнувшись учителю, который строго предупредил меня, я устремился в репетиционную комнату. Когда я вошел, запах, присущий только этим комнатам, быстро ударил мне в нос – странный запах звуконепроницаемого материала, запах старого пианино, запах репетиционной комнаты. Этот влажный и в то же время теплый запах.

Вдыхая это, я чувствовал себя намного более расслабленным. Мне казалось, что я возвращаюсь в свой родной город, и в этой организованной обстановке все виды левых мыслей, плавающих в голове, были четко организованы.

Сначала я должен отчитаться.

Хотя у меня и не было намерения переходить на дирижерский факультет, я все же должен был отчитаться перед учителем. Сняв куртку и положив ее рядом, я открыл рот, чтобы поговорить о разных вещах.

“Сэр, сегодня я…”

Мне казалось, что я выпендриваюсь и немного смущаюсь, но я все равно говорил, ничего не скрывая. От того, как учитель Ку Минги назвал меня, до того, как он много хвалил меня – особенно мой слух – и что он спросил, хочу ли я пойти на дирижерский факультет или нет, но у меня нет таких мыслей… я рассказал ему все.

Услышав это, учитель Квак Чонсу медленно кивнул.

“Правильно. Ты всегда был хорош с выражением и анализом. Теперь я понимаю, что это было потому, что твое выражение глубже и шире, чем у других. Это хорошо для оперного певца.”

“Ах…”

Услышав комплимент от учителя Квак Чонсу, мое тело скрутило. Ах, мое тело действительно не очень хорошо воспринимает комплименты, и я даже почувствовал дискомфорт.

Я быстро сменил тему.

“Тогда каков наилучший способ развить эту способность? С точки зрения оперы.”

“Хм… Опера…”

Почесав подбородок, учитель вскоре открыл рот.

“Первое, что приходит мне в голову – это много анализировать чужие песни, чтобы сделать их своими собственными. Потому что ты сможешь уловить больше особенностей и более важных деталей, чем другие. Теперь ты можешь посещать множество концертов, чтобы писать оценки. И… это помогло бы, когда ты записываешь и слушаешь свое собственное пение. Но ты, вероятно, уже делаешь это…”

Концерт, запись моего голоса и запись записей.

Увидев, что я старательно киваю головой, учитель кивнул.

“Подумаю о других вещах позже, а сейчас просто спой эту Magic Flute еще раз.”

“Да.”

Это была внезапная перемена, но ни учитель, ни я не были поражены ею. Я быстро выпрямился и начал петь, когда слова, которые уже были отпечатаны в моем мозгу, начали изливаться автоматически.

Dies bildnis ist bezaubernd schön.

На середине моей песни он прервал ее.

“Остановись.”

“…”

Облизнув губы, я ждал оценку учителя, а он смотрел прямо мне в лицо, прежде чем улыбнуться.

“Теперь ты можешь стоять в очереди на американские горки.”

Охх.

Словно напоминая мне, чтобы я не увлекался, он указал на что-то, пока я улыбался.

“Но есть еще много мест, где нарушено легато. Это из-за классической нехватки дыхания… ты много тренировался?”

“Да.”

Взглянув на мой живот, он скрестил руки на груди и сказал.

“Хм... верно. Ты выглядишь так, как будто у тебя развито дыхание в соответствии с телосложением. Сейчас это примерно уровень среднего ученика.”

Средний, да.

Действительно, я чувствовал, что время, когда мне не хватало дыхания, было намного меньше, чем раньше. Возможно, это было потому, что мой первоначальный стандарт был очень низким, но мне не потребовалось много времени, чтобы достичь среднего уровня.

Я кивнул, когда он закончил свои слова.

“И тот факт, что тебе все еще не хватает дыхания, означает, что проблема кроется внутри тебя.”

“…”

Меня?

После глубокого раздумья, устремив взгляд к небу, он собрался с мыслями и открыл рот.

“Ты используешь метод пения, который, как ни странно, требует много дыхания. Поскольку тебе тяжело дается открытие горла широко, ты используете больше дыхания, чем другие. Вот почему даже в этих песнях твое легато и произношение нарушены.”

Он продолжил до этого момента, прежде чем оглянуться с любопытным выражением лица.

“Это действительно самообучение? Это определенно не то, что приобретается естественным путем.”

“…”

Ну, в конце концов, это не было получено естественным путем. Глядя на меня, у которого было что сказать, но этого не делал, он пожал плечами.

“Ну, это не неправильный метод, но обычно при самообучении более естественно находить выражения, которые подходят себе, но твои навыки, похоже, были построены на основе того, что легкие были такими же массивными, как и у меня. Это как мешковатая одежда, твое дыхание не может идти в ногу с твоим пением.”

Заключил Учитель.

“Одним словом, ты слишком жадный. Твоя максимальная мана равна 10, и ты используешь навыки, которые стоят 5 маны налево и направо, так на сколько же хватит твоей маны? Используй более эффективный метод пения, который подходит твоему телу. Большое тело – это еще не все в опере. Ты можешь сказать это, просто глядя на Чо Суми.”

“…”

Вспышка понимания пронеслась в моей голове.

Правильно.

Я отличался от будущего себя.

Прежде чем вернуться в прошлое, я был оперным певцом с ростом более 180 см и вдвое больше, чем сейчас, но сейчас я был всего лишь маленьким мальчиком, который только-только попал в оперу.

Опустив глаза, я уставился на свой живот. За эти короткие 3 недели он стал немного жестче, но по сравнению с 20 годами в будущем это было слабое тело с резонирующими камерами, которые нельзя было сравнивать.

Смогу ли я выразить обширные звуки, напоминающие горные хребты, или передать глубокие воды океана?

Нет.

Но я могу выразить порхание бабочек, я могу шептать эмоции влюбленных. Вещи, которые не могут быть выражены с помощью большого резонанса, могут быть выражены этим телом.

Не понимая того факта, что маленькое тело имеет свои собственные плюсы, я просто изо всех сил пытался вернуться в прошлое.

Опустив голову к земле, я увидел большую тень учителя, окутывающую меня. Учитель Квак Чонсу – возможно, я слишком много гонялся за этим человеком, который был создателем моего пения.

Подняв голову, я сказал.

“Я попробую проанализировать это еще раз.”

Он приподнял уголки губ в ответ.

“Хорошо.”

Медленно приняв позу, я встал перед учителем, который спокойно сидел, глядя прямо на меня. Перед этим я решил начать с самого начала, чтобы построить фундамент моего выражения с нуля.

Я сделал глубокий вдох, прежде чем выдохнуть.

“Фуух…”

Полный вдох и выдох. Я проверил количество воздуха, которое у меня было в одном цикле. Этого было мало, как в маленький пруд воды, зачерпнуть двумя руками, он был неглубоким и небольшим.

Но этого было достаточно.

Я медленно выдохнул как можно тоньше и как можно дольше.

“Хааа–…”

Я сосредоточил все свое внимание на слухе, чтобы уловить слегка изменяющийся тембр, и попробовал подобрать нужное количество дыхания для этого тембра.

Иногда по капле дыхания за раз, а иногда оно вытекало, как маленький ручеек. Я попытался отпустить его так осторожно, чтобы оно могло остановиться в любой момент, а также попытался выжать его, как фонтан.

Напевая несколько песен в этом состоянии, я мог понять, сколько дыхания я использовал раньше. Да, это была пустая трата. Более того, это было выражение, которое не подходило 17-летнему Чо Юнче.

Услышав свой собственный голос, который проник в мои уши, я добавил тонкое изменение в свою вокализацию. Выражение, которое соответствовало этому подростковому и мягкому тембру – в поисках этого я продолжал перестраивать внутреннюю часть рта, прежде чем открыть глаза.

“А теперь я начну.”

“…”

Глаза учителя сверкнули.

Я открыл рот.

Том 4. Глава 3. С грустью (3 часть)

“Стоп, именно тогда ты немного усилил звук, верно? Попробуй еще раз, чуть помягче. Продолжайте легато без единой паузы.”

“Да.”

“Neuer! Орнаментика должна быть выражена резче и ‘живее’. Это странно слышать, если ты поешь медленно, как червяк. Начинай снова.”

"Neuer Regung füllt–.”

“Хорошо. В следующий раз, когда ты будешь петь “Dies”, пой с большей грустью. Это эмоции мальчика, который впервые открыл для себя чувство любви. Больше похоже на “Dies–”.”

“Dies–…”

Чем дальше продвигался урок, тем больше Квак Чонсу чувствовал себя странно.

Чо Юнче этот парень…

Он немного странный.

3 недели назад первый ученик, которого он получил, определенно был новичком среди новичков. Обычный новичок, который никогда раньше не практиковался, ему не хватало дыхания и не мог взять высоких нот. Казалось странным, что его произношение и некоторые другие вещи были идеальными, но поскольку основы отсутствовали, это не имело никакого смысла.

Он взял в ученики новичка.

Жаловаться было не на что. Он вернулся в Корею, чтобы отдохнуть, а не найти себе великого ученика.

… Но что это была за скорость?

“Ja-Ja! .. ”

“… Молодец.”

Безучастно произнося слова комплиментов, он скрестил руки на груди и уставился на Чо Юнче, своего первого ученика. И он, кто интересно и с чистым сердцем преподнес арию “Magic Fluet”, несмотря на то, что был новичком.

Освоил высокие ноты на 1-й неделе.

Улучшил свое дыхание на второй.

А на 3-й неделе…

Он пел довольно приличную песню.

“О, wenn ich sie nur finden könnte!”

Квак Чонсу сосредоточился и проанализировал песню Чо Юнче.

Произношение. Было неясно, где он научился этому, но оно было прекрасным.

Когда он дал ему несколько советов, произношение гласных и его выражение тоже быстро улучшились.

Вокализация – за исключением некоторых частей, где она была нестабильной из-за отсутствия физического таланта, была доведена до уровня, который был похож на него самого.

И вскоре зазвучала песня, в которой почти не было изъянов, на которые можно было бы указать.

“Warm and rein!”

Глядя на Чо Юнче, поющего от всего сердца, Квак Чонсу даже начал чувствовать себя ошеломленным. Как можно развиваться с такой скоростью?

Если бы он записал процесс обучения Чо Юнче и загрузил его, он определенно получил бы насмешки с комментариями, говорящими, что это постанова – это была возмутительная скорость обучения. У него даже возникло ощущение, что он просто вспоминает то, что было забыто.

(Он действительно был болен, как сказал Учитель Хон Ючжин?)

Его глубокие мысли вскоре прервались мягким голосом Чо Юнче.

“An diesen heissen Busen drücken.”

Слушая, он покачал головой. Нет, даже если он потерял свои основы, это все равно не имело никакого смысла. Должна быть другая причина, что-то более понятное и близкое к сути…

Да, была только одна причина, которую Квак Чонсу мог придумать.

(Талант)

Он сказал, что у него хороший слух? Чо Юнче полностью продемонстрировал это на протяжении всего урока. Он никогда не повторял ‘плохие’ звуки, и когда Квак Чонсу приводил пример, он мог повторить за ним точно также. Кроме того, большинство его анализов были правильными.

И когда он пришел в себя после нескольких мыслей и выводов, песня Чо Юнче, которая была чрезвычайно похожа на его собственную, была доведена до совершенства.

Квак Чонсу кивнул.

(Другими словами, его способность впитывать другие песни превосходна…)

Это был тип таланта, который он видел несколько раз – оперные певцы, которые могли хорошо копировать. Эти люди обычно начинали развиваться медленно, но по мере того, как они приобретали опыт от прослушивания хороших выступлений, они развивались до пугающих уровней.

Так называемые поздние цветки.

Он должен быть таким, но…

Квак Чонсу не находил слов, глядя, как Чо Юнче без проблем заканчивает песню.

Почему он уже расцвел?

С трудом подавив удивление, он открыл рот.

“… Давай на сегодня остановимся здесь.”

“Хух, да.”

Взглянув на часы, я понял, что с начала урока прошло уже около двух часов. Обучая Чо Юнче, который практиковался без какого-либо отдыха, он не мог понять, сколько времени прошло.

“…”

Глядя на несколько растерянного Чо Юнче, Квак Чонсу почувствовал, как у него защемило сердце. Его ученик не только обладал талантом, но и усердно практиковался, что почти делало его похожим на дурака.

Поднять высоту нот, а также улучшить дыхание в короткий промежуток времени было бы нелегко, и все же он справился с этим с помощью безумных тренировок. Он делал все это сам и каждую неделю был как другой человек.

И во время всего этого процесса Квак Чонсу сделал…

(Ничего.)

Его глаза глубоко запали.

Хотя он выделялся здесь и давал уроки, он был всего лишь простым лектором. Ему не хватало многого в его карьере и других аспектах по сравнению с учителем Ку Минги, который был заинтересован этим гением.

Есть ли у него квалификация, чтобы учить этого парня? Задался вопросом он, когда сбоку раздался голос Чо Юнче.

“Гм… сэр. С этой песнью, будет ли на продвинутом концерте… все в порядке?”

Его глаза встретились с глазами Чо Юнче, и за этими черными радужками он увидел пылающую страсть.

Конечно, ты хорошо справился – он собирался сказать это, прежде чем закрыть рот в раздумье.

(Хорошо.)

Конечно, песня была в порядке. Если бы это были обычные люди, любой бы наверняка кивнул, сказав, что нет никаких проблем и что все хорошо.

Но для людей с таким слухом, как у Чо Юнче, разве их “хорошо” не будет отличаться от обычного определения этого слова?

“…”

Он вдруг вспомнил первый день, когда встретил Чо Юнче, который тогда спокойно заявил, что откажется от участия в конкурсах, чтобы получать стипендию. И… Квак Чонсу теперь знал, что для получения стипендии он должен был стать первым из студентов музыкального факультета.

Закрыв на некоторое время рот, он медленно начал.

“… Все должно быть в порядке.”

При виде просветлевшего ученика его глаза заблестели.

“Благодарю вас!”

“Можешь идти.”

“Да.”

С глубоким поклоном Чо Юнче покинул репетиционную комнату, и, оставшись один, Квак Чонсу сел на стул. Он поискал что-то под одеждой, но потом вспомнил, что бросил курить, и вскоре снова вынул руку.

Это было неприятно. Он ничего не мог поделать, и все, что он мог сделать, это сидеть здесь и продолжать думать. Что конкретно он мог сделать?

После долгого раздумья он медленно протянул руку к телефону и набрал номер.

Хон Ючжин.

Вместе со звуком соединения он медленно открыл рот.

“… Учитель Хон Ючжин, может быть, вы… пойдете на продвинутый концерт на этой неделе в качестве судьи?”

*

“Хм…”

Стоя перед витринами, я был погружен в глубокую задумчивость, а передо мной стояли два черных тары с шоколадом.

Какао 70% и 80%.

Какой из них был лучше.

Пока я долго стоял, сравнивая две шоколадки в моих руках, Ли Со-А, которая, казалось, нашла это раздражающим, крепко сжала кулаки.

“Поторопись и выбирай.”

“Подожди.”

Я принимаю важное решение.

Увидев меня, который делал какие-то странные вещи, нося форму Старшей Школы Исполнительских Искусств, люди собрали свои взгляды.

Full Mart.

Любой ученик этой школы побывал бы здесь хотя бы раз. Это был большой супермаркет, который находился рядом, там было много вещей и еды. Это было в буквальном смысле идеально.

Фразу “давайте попросим выйти за пределы школы” можно было заменить фразой “Давайте сходим в Full Mart”, и именно столько посетителей было здесь.

То же самое было и со мной.

Перед началом продвинутого концерта я попросил разрешения покинуть территорию школы, потому что мне нужно было кое-что купить, и Ли Со-А тоже нужно было что-то купить, так что мы ушли вместе.

Такова была нынешняя ситуация.

Пока я пребывал в нерешительности между двумя шоколадками, Ли Со-А не смогла больше сдерживаться и наконец взорвалась.

“Что же тут такого особенного, что отнимает у тебя так много времени?”

Я видел, как она в отчаянии бьет себя в грудь.

Тц, как воробей вообще догадается о мыслях Феникса?

Вздохнув, я дал ей ответ.

“Конечно, они разные – количество какао разное. Какао обладает способностью смазывать горло, поэтому при 70% ты можешь сделать более легкий звук, в то время как при 80% более тяжелый звук.”

“Серьезно?”

“В нем есть вещество, похожее на сырое яйцо. Раздражает его есть каждый раз, поэтому я заменил его на шоколад.”

“… Правда?”

Заметив на ее лице сомнение, я естественно кивнул.

“Конечно.”

(Конечно, нет.)

Просто я сам себя убедил, что мне нужен шоколад, чтобы лучше петь, а в самом шоколаде не было ничего особенного.

Разве шоколад не может смочить горло?

Не заботясь о Ли Со-А, которая изо всех сил пыталась узнать о влиянии какао в своем телефоне, я наконец выбрал 70%.

“Хм… я думаю, чтобы выразить тонкие эмоции в арии “Magic Flute”, более легкий шоколад был бы лучше?”

Ли Со-А на некоторое время отключила телефон и серьезно кивнула.

“Не будет ли 60% лучше, чем 70% для ее исполнения?”

О, теперь она может давать советы? Она была похожа на эксперта по какао.

Едва сдерживая смех, который угрожал вырваться наружу, я напрягся и кивнул.

“Как и следовало ожидать от лучшего сопрано Школы Искусств Будущего, ты кое-что знаешь. Хорошо, я последую твоей воле и куплю 60%.”

“Не возражаю против этого.”

Когда я хлопнул в ладоши, на ее лице отразилась легкая гордость.

Кюкю, это смешно.

И моя оценка какао/ шоколада, которая продолжалась некоторое время, была завершена Ли Со-А, узнавшей правду в интернете.

“Раздражающий Чо Юнче.”

Наблюдая, как она пристально смотрит на меня, прежде чем уйти первой, я пожал плечами.

Я говорю, что эффект потрясающий, просто это еще не было научно доказано. С радостным чувством я достал коробку шоколада, когда сладость заполнила рот.

Ах, вот оно что.

Когда я шел обратно к школе, наслаждаясь вкусом шоколада, что-то промелькнуло в поле моего периферийного зрения.

“…?”

Я мотнул головой и, как и ожидалось, не ошибся, и это определенно была форма нашей школы. Я бы ни за что не спутал эту темно-синюю юбку. У нее выходной?

Ну, у меня самого был выходной, так что не было никаких причин, почему другие не могли, но место, откуда она вышла, было странным. Когда я поднял глаза, на здании висели яркие, сверкающие вывески.

[Интернет-Кафе Ara]

[Караоке Liz]

[Кафе Бильярд]

Из этого дьявольского места вышла девушка, уткнувшись в своей телефон, опустив голову вниз. У нее были черные развевающиеся волосы, толстая болоньевая куртка, сквозь которую виднелась форма Школы Исполнительских Искусств и зеленый бейджик с именем.

Ю Минци.

Судя по ее грубой походке, она производила впечатление, что только-только возвращается со свидания.

“…”

Осмотрев ее некоторое время, я вскоре потерял интерес и направился обратно в школу. Окруженный заборам посреди города, я мог видеть школьный зал. Коричневые общежития и белое здание были видны даже с другой стороны дороги, как и надпись, “Школа Исполнительских Искусств Будущего”.

А внутри этого белого здания находился главный зал, рассчитанный более чем на 300 мест. Я чувствовал, что мои руки могут дотянуться до него.

Завтра – день, кода пройдет продвинутый концерт.

Том 4. Глава 4. С грустью (4 часть)

Увидев, что я проглатываю весь шоколад, Но Чжусуп вопросительно посмотрел на меня.

“А ты не слишком много ешь? Разве не трудно петь, когда ты сыт?”

“Я восполняю свою энергию.”

Ли Со-А усмехнулась.

“Разве это не для того, чтобы защитить горло?”

“Кюкю, и это тоже.”

Когда я закончил с одной пачкой, я наконец, почувствовал, что мое горло было подготовлено – это давало ощущение, что оно было аккуратно покрыто тонким слоем. Я издал звук “а-а”, когда Хан Дасом осторожно встретилась со мной глазами.

“Юнче, у тебя все получится.”

“Спасибо.”

Да, мой партнер по хору, она отличалась от других и была отличным другом. Дав пять смущенно улыбающейся Хан Дасом, я повернул голову.

Я видел плотно закрытые двери приемной.

Прямо перед началом продвинутого концерта.

Чтобы пожелать мне удачи, члены моей группы пришли со мной сюда.

“Я буду играть аккомпанемент!”

“Удачи!”

Хлоя помахала нам рукой в качестве последнего сигнала, и мы широко распахнули двери.

Главный Зал, комната ожидания. Может быть, я немного опоздал, но она была заполнен самыми разными студентами.

Девушки в изысканных платьях и парни в смокингах – возможно, потому, что это было их первое представление, но я видел, что они приложили много усилий к своей внешности. Поверх макияжа они носили аксессуары, которые не были запрещены правилами. Действительно, необычно.

Когда я прошел дальше, они уставились на меня.

“Школьная форма?”

“А разве он не должен быть в костюме?”

“Нет, было правило, что в школьной форме тоже можно.”

Хлоя быстро подскочила и завела разговор.

“Юнче! Для тебя это первое выступление на сцене? Ты сказал, что учился в обычной средней школе.”

Остановившись, я немного подумал.

Впервые.

Да, это действительно было, впервые. Это был первый раз, когда я стоял на сцене с этим телом. Чувствуя, как сердце медленно ускоряется, я улыбнулся.

“Это так.”

“Но ты выглядишь так, будто совсем не нервничаешь. Хах”

“Я тоже человек, как же мне не нервничать?”

Признавшись, что она тоже не нервничает на сцене, Хлоя широко улыбнулась, прежде чем начать разговор. События, которые произошли на факультете пианино, сегодняшний обед – пока я слушал бесконечный поток слов, ее глаза вдруг засияли.

“О, Юнче! Начинается!”

Бросив взгляд на дверь, я увидел, как из комнаты вышла девушка в платье идущая прямиком к сцене.

Послышались аплодисменты и негромкие звуки пианино. Оценив звучание, я оглядел зал ожидания: Сон Мире, закрывшая глаза, стояла в углу, кто-то надевал наушники, кто-то тщательно всматривался в свой нотный стан, а кто-то просто болтал с друзьями.

Увидев, как Хлоя перебирает ногами взад-вперед, я снова повернул голову.

Мне тоже надо подготовиться.

Медленно закрыв глаза, я начал имитацию. Думая о музыкальных нотах песни, я смоделировал, как петь, а также важные части и… настроил свои эмоции.

Шум от суеты вокруг медленно удалялся все дальше.

Настройка эмоций.

Среди оперных певцов была поговорка, которая гласила, что мы должны петь от всего сердца. Это показывало на сколько эмоции были важны, но я думаю, что это похоже на собаку Павлова. Проще говоря, это все равно, что заранее настроить, какие эмоции приведут к каким техникам.

Выражения использующиеся, для грусти и выражения для имитации счастья. Тренировать их до тех пор, пока тело не запомнит, и просто подумав о соответствующей эмоции, они автоматически воспроизведутся.

Если бы не приходилось постоянно следить за тем, когда и какую эмоцию использовать, можно было бы сосредоточиться только на пении.

Сейчас.

Давайте проанализируем чувства, которые должны быть вызваны этой песней, Dies Bildnis ist bezaubernd schön. Буквально это переводится как, это очень красивая картина, и эта песня, начинающаяся с таких слов, имела простую историю.

Принц, не знавший любви, замечал это чувство, глядя на прекрасную картину – юношеская, но печальная песня.

Любовь…

Я почувствовал, как кто-то коснулся меня. Открыв глаза, я увидел Хлою, которая кивнула мне.

“Факультет оперы, Чо Юнче. Пожалуйста, приготовьтесь.”

Мой черед.

‘Хууу’

Выдохнув и поморгав немного, я медленно поднялся с места. Открывая дверь, послышался тихий скрип, и появился темный коридор. Где-то вдалеке над сценой висели беспощадные прожекторы.

Шаг за шагом я нес свое тело. Остановившись под ними, мое тело окутал яркий свет.

“Ах…”

Закрыв глаза, я расслабился под перекрестным светом, прежде чем медленно поднять голову. Сквозь глаза, привыкшие к окружающему свету, стали видны силуэты людей, заполнивших зал.

Из 300 мест в зале было занято около… 200.

Их взгляды, направленные вниз, пронзали меня. Выжидающие, скучающие, равнодушные и апатичные глаза.

У меня было желание.

Желание наполнить эти глаза волнами эмоций.

Только когда улыбка расползлась по лицу, и гордая нервозность заполнила меня до самого подбородка, я наконец-то почувствовал, что это реальность.

“…”

Я снова оказался на сцене.

*

Хон Ючжин сидела с недовольным выражением лица. Взглянув на имя [Опера: Чо Юнче] на бейджике, она усмехнулась.

Чо Юнче.

Она вспомнила звонок, который получила несколько дней назад. Звонок от Квак Чонсу спустя долгое время.

Этот тяжелый голос.

(Юнче… пожалуйста, позаботься о нем.)

Хон Ючжин подумала, что у нее галлюцинация. Во время учебы в университете он был настолько упрям и прямолинеен, что подрался с преподавателем – тот Квак Чонсу попросил ее об одолжении!

Она знала, что часто рассказывают истории о том, как учителя просили судей с любовью смотреть на своих учеников, но она думала, что, по крайней мере, Квак Чонсу будет другим.

“…”

Подняв глаза на сцену, она увидела Чо Юнче. Он шел рядом с девушкой-аккомпаниатором, ее звали… Хлоя? Скрестив руки на груди и свирепо глядя на них, Хон Ючжин прищелкнула языком. Чо Юнче судя по тому, как он уже заманил иностранку, несмотря на то, что пробыл здесь всего несколько недель, он не был кем-то с обычным ртом.

(Я никогда не позволю ему приблизиться к нашей Со-А.)

Пока она грозилась и смотрела на сцену, до ее ушей донесся шепот учителей, сидевших поблизости.

“Наконец-то, ученик Чо Юнче.”

“Ха, судя по тому, что я видел на результатах вступительных, он был не очень хорошим певцом…”

“Кто знает, развился ли он с тех пор?”

“Насколько он мог улучшится за месяц… просто отправьте его на дирижерский факультет, пожалуйста.”

Бросив туда взгляд, она обнаружила несколько неожиданных людей. Учитель дирижирования, которого она знала только в лицо, и учитель Ку Минги. Слушая их разговоры, Хон Ючжин кивнула и усмехнулась.

Правильно, Чо Юнче.

Хотя во время службы в часовне он показал кое-что интересное, его навыки, благодаря которым он поступил с самым низким балом, не изменились бы. Должно быть, именно поэтому он уговорил невинного учителя Квак Чонсу попросить ее об одолжении.

Давайте посмотрим, насколько он хорош.

Когда она крепко сжала кулаки и впилась взглядом в сцену, Хлоя и Чо Юнче стояли на своих местах.

В самом центре света прожекторов.

Открыв свои глаза, Чо Юнче осмотрел аудиторию, от угла до угла. Медленно оглядываясь, словно подсчитывая цифры, он широко улыбнулся, словно вот – вот сойдет с ума от счастья.

“…”

Хон Ючжин почувствовала, как ее брови дернулись.

Она не заметила никакой нервозности. Обычно люди, впервые стоящие на сцене, дрожали, как желе. Подходит ли он для сцены? Ее рука, которая до этого лежала поверх оценочного листа, отодвинулась. Хорошо, добавить к приветствию было нечего.

Но как он пел?

После приветствия раздались аплодисменты без всякой причины, прежде чем Хлоя и Чо Юнче посмотрели друг на друга и кивнули.

Медленно начался аккомпанемент, и Чо Юнче открыл рот.

“Dies Bildnis ist bezaubernd schön–…”

Шепчущий голос достиг ее ушей. С первого же звука он заскользил вниз, постепенно уменьшаясь, а затем постепенно набирая силу.

С закрытыми глазами казалось, что кто-то действительно шепчет им на ухо. Чо Юнче издал такой звук и распространил его по всему залу.

Выражение через пианино. До этой удивительной динамики даже Хон Ючжин была слегка впечатлена.

Начать мягко, было нелегкой задачей. Особенно для учеников, которые долгое время не практиковали резонанс для оперы, они постоянно застревали на мягком выражении. Потому что это было совсем не так просто, как например кричать, и совсем не то, чтобы просто тихо петь.

Резонанс.

Используя все резонирующие камеры внутри тела и все же имея необходимость контролировать давление воздуха, чтобы смягчить звук.

Таков был результат.

Это был не просто мягкий звук, который не мог достичь даже первого ряда, а мягкий резонанс, который мог заполнить все 300 мест главного зала.

Это его подход к правильному выражению этой песни о любви?

Хон Ючжин кивнула.

“Wie noch kein Auge je geseh'n…”

Конечно, мягкий звук – это еще не все для создания эмоций. Первый звук был слегка ниже, а последний был немного выше, и все еще было слышно вибрато с ясной частотой.

У него была хорошая дикция и четкое произношение. Оно было хорошо до такой степени, что трудно было поверить, что он ученик.

Смысл каждого предложения был правильно передан. Каждое слово имело нужный акцент, и, разделяя гласные и согласные, они соответственно сохраняли постоянный резонанс.

С этим можно было бы достичь легато, уровень, на котором он мог бы петь, также легко как говорить. Хон Ючжин усмехнулась и кивнула головой.

(Этот парень довольно хорош.)

Эта мысль была немедленно прервана высокой нотой Чо Юнче.

“Wie dies Gö-tterbild.”

Первая октава ‘Ля’, он смог выразить эту довольно высокую ноту без намека на смущение. Как будто он просто шел мимо, спрашивая, есть ли разница с низкой нотой, которая стояла рядом с ней. На первый взгляд это было так естественно, что он мог даже просто говорить.

Безупречное пассажио.

Даже не заметив, что у нее выпала ручка, она была увлечена пением Чо Юнче.

“Mein Her–”

Постепенно, шаг за шагом, основу, которую он выстроил, была передана аудитории с совершенным выражением лица. И теперь это выражение было способно тронуть сердца зрителей.

Это чувство, что это за чувство наполняет мое сердце?

Чо Юнче, который постоянно шептал нетерпеливо, медленно оживился. Как будто он понял, что это за чувство, он широко улыбнулся и, наконец, зазвонил громким голосом.

“Ja ja! die Liebe ist's allein!”

Богатый резонанс сотряс ее сердце.

Ха, вздохнув, она уставилась на этого ученика.

Не слишком ли это хитро.

Постоянно шептать тихим голосом, чтобы пощекотать сердце, и переходить на громкий звук – он прекрасно продемонстрировал такую базовую стратегию. Протянув руки к аудитории с яркой улыбкой, Юнче медленно сделал мечтательное выражение лица.

“О, wenn ich sie nur finden könnte!”

Выражение его лица медленно изменилось. Фортепианный аккомпанемент ускорился, добавляя к грохочущему резонансу и смешиваясь с этим звуком, он дал волю своей песне.

С грустью.

“О, wenn sie doch schon vor mir stände!”

Жалостливый тембр чего-то рисовавшего заполнил концертный зал. Выражение его лица, которое скользнуло по аудитории, снова расслабилось, и вместе с этим напряжение, которое наполняло аудиторию, немного уменьшилось.

“Ich würde, würde, warm unn rein…”

Оценив эти случайные изменения в выражении лица, Хон Ючжин опустила взгляд на лист. Можно было увидеть белую бумагу без единой помарки.

Хон Ючжин улыбнулась.

Учитель Квак Чонсу – это уже слишком.

Как я могу что-то с этим сделать?

После того, как она задумчиво постучала рукой по спинке, она просто решила откинуться на спинку стула и оценить песню. Она видела, как Чо Юнче широко раскинул руки, издавая последний звук.

“… sie dann mein–!”

Когда представление закончилось.

Зал наполнился громкими аплодисментами.

Хлопая в ладоши с улыбкой, Хон Ючжин наугад черканула по пустому листу. С таким уровнем, который он показал, добавить было нечего, учитывая, что это всего лишь первый год. В конце концов, это был даже не конкурс.

Когда она кивнула, в ее ушах раздался голос учителя Ку Минги.

“Ну как тебе?”

“…Он хорош, но…”

Когда она повернула голову, двое мужчин все еще разговаривали. Она видела, как Ким Мунчул с горьким выражением лица глубоко вздохнул.

“Но с таким талантом не лучше ли просто дирижировать? Независимо от того, насколько хороший слух, он не очень полезен для пения…”

Так в чем же дело? Она с любопытством посмотрела на них и навострила уши. Слегка улыбнувшись, Ку Минги сказал.

“Учитель Ким Мунчул. Вы знаете, как практикуются оперные певцы?”

“Прости?”

После постукивания по столу, он продолжил.

“Они слушают свое собственное пение или заставляют других слушать его, чтобы улучшить те места, где им чего-то не хватает или звучит странно.”

“…”

“И если бы слух был бы лучше остальных, разве они не могли бы в конце концов петь лучше?”

Когда она взглянула на двух учителей, Хон Ючжин наклонила голову с выражением, которое говорило: “что все это значит?”

Реакция Ким Мунчул была немного странной. После того, как он был не в состоянии продолжать некоторое время, он ответил горьким голосом.

“… Я понимаю, что ты имеешь в виду, но… послушай. Его тело сейчас настолько слабо, что, какую песню он сможет исполнить?”

Ку Минги улыбнулся.

“Он еще может расти. Он только на первом году обучения.”

“Но это уже почти конец стадии роста…”

Глядя на Чо Юнче, уходящего со сцены, Ким Мунчул открыл рот.

“Но… если он продолжит совершенствоваться дальше… тогда я не представляю, насколько он вырастет.”

Хон Ючжин, которая смотрела на двух шепчущихся мужчин, пожала плечами и откинулась на спинку стула.

О чем они вообще говорят.

Том 4. Глава 5. С грустью (5 часть)

Ли Со-А медленно подняла глаза на сцену и увидела, что там стоит Чо Юнче, отвешивая поклон в самый разгар аплодисментов. Она могла слышать комплименты, доносящиеся со всех сторон, видеть улыбающиеся лица, а также кивающих учителей.

Как и ожидалось от Чо Юнче.

Он действительно был хорош. Эти искусные выражения, которые могли потрясти людей, а также его навык анализа, который позволял им полностью манипулировать. Как она и предполагала с самого начала учебы в школе, он обладал талантом великого оперного певца.

Кроме того, он хорошо учился, так что для Ли Со-А, которая стремилась занять первое место, он был самым главным соперником. Подумав об этом, она достала блокнот и написала, Чо Юнче! – прежде чем обвести его несколько раз для большей выразительности.

Я должна оставаться бдительной.

Когда она кивнула, в ее голове возник вопрос – вопрос, на который она не могла дать ответ. Основы и его физические возможности росли слишком быстро. Скорость была выше, чем она ожидала, и этого было достаточно, чтобы он получил изрядные оценки на первом продвинутом концерте.

Тогда я действительно должна усердно готовиться к промежуточным экзаменам – она прикусила губу, когда над ее ухом раздался голос.

“Он классный, да? Юнче.”

“…”

Когда она повернула голову, то увидела, что Ким Вучжу смотрит прямо на нее с закрытыми глазами. Немного испугавшись, она отпрянула, прежде чем поняла это.

“Ч-что?”

“Он хорошо поет.”

Из-за того, что она немного запаниковала, раздался странный голос, и, немного смущенная этим, она равнодушно ответила.

“Хм. Не так уж хорошо. На этот раз он использовал несколько дешевых трюков, чтобы петь тихо, но как насчет других песен? Если бы существовала песня, которую нужно было петь громко, то его тела было бы недостаточно…”

“Вот почему он такой удивительный.”

Повернув голову, Ким Вучжу повернулся лицом к сцене. Хотя он не должен был видеть, ему показалось, что в его глазах отражается уход Чо Юнче, и Ким Вучжу сказал.

“Тебе это не показалось странным? Эта скорость развития. Отличные навыки выражения, за которыми не может уследить даже тело, а также знание теории на высоком уровне, умение петь с листа и музыкальный диктант… все это навыки, требующие большого опыта. Однако его тело было нетренированным. Как такое могло случиться?”

Остановившись ненадолго, Ли Со-А задумалась.

Это было правдой.

Даже если способности к выражению могут быть получены с помощью теории и ПЛМД, они определенно относятся к сфере практики. У парня, который так усердно изучал теорию и отшлифовал свою мелодию, было тело, которое никогда не тренировалось?

В этом не было никакого смысла.

Пока Ли Со-А пребывала в глубоком раздумье, Ким Вучжу продолжил вместо нее.

“Высокий уровень мастерства, но низкие физические способности. Чтобы связать эти две вещи, есть только одна догадка, которая имеет смысл. С ним произошел несчастный случай, случай, который вынудил его прекратить практиковаться. Например… да, точно, болезнь или физическая неполноценность.”

“…!”

Ее глаза встретились с крепко зажмуренными глазами Ким Вучжу. Растерянный мозг Ли Со-А быстро заработал, чтобы воссоздать возможный сценарий.

Чо Юнче, с которым случился несчастный случай во время пения. Он изо всех сил старался реабилитироваться, но у него была проблема с телом. И после этого случая он поступил в Школу Искусств Будущего с этим телом и пытался сделать все возможное, чтобы достичь нынешней точки.

Нахмурившись, Ли Со-А спросила.

“Значит, изначально он был очень хорош, но стал таким после несчастного случая?”

“Вот и я так думаю. Возможно, его первоначальные навыки на уровне…”

Ким Вучжу глубоко задумался, прежде чем покачать головой.

“Не могу представить. Может быть, он был лучше меня? По крайней мере, я не могу делать такие же выражения.”

“Что…?”

“Это что, уже слишком? Ха-ха, ну, по крайней мере, он будет намного лучше, чем сейчас.”

Ли Со-А на мгновение сделала заплаканное лицо.

Ах, по крайней мере, Ким Вучжу был плох в теории. Чо Юнче, этот парень выглядит так, будто он лучше меня разбирается в теории, а теперь еще и лучше поет? При таком темпе удержание первого места – это…

Опустив голову, она глубоко вздохнула.

“Фью…”

Услышав разговор этих двоих, с глупым выражением лица, Чжун Сохюк поднял голову и уставился на Чо Юнче.

“Что?”

(Он не был лентяем, а был болен?)

*

Хорошо ли я пел? Я не думаю, что у меня были какие-то очевидные ошибки.

Копаясь в своих воспоминаниях, мне не казалось, что там было слишком много проблем. Подняв голову, я увидел аудиторию.

“…”

Аккомпанемент, который подходил к концу, наконец-то закончился. На какое-то время воцарилась тишина, и я закрыл глаза.

Моя голова, которая поглощала все огни, была теплой, а горло, которое старалось изо всех сил, немного болело. Немного помассировав его, я снова открыл глаза.

Я мог видеть 200 человек, сидящих на своих местах, и слышать аплодисменты, исходящие от них. Глядя на людей, покачивающихся, как волны океана, я почувствовал, как мои губы сами собой приподнимаются.

Там же были Но Чжусуп, отчаянно махавший рукой, Хан Дасом, поднявшая руки, чтобы ‘сказать привет’, Ли Со-А с несколько потерянным выражением лица и Чжун Сохюк, беседовавший с Ким Вучжу.

В целом, реакция была неплохой, нет, на самом деле она была лучше, чем я ожидал. По крайней мере, все в пределах моего взгляда хлопали.

Я почувствовал, как колотящееся сердце расслабилось. На этой широкой сцене были только мы с Хлоей, и более 200 человек потратили на нас более 5 минут своего времени и приветствовали нас аплодисментами.

“Ха…”

Я вспомнил их глаза еще до песни. Их глаза, погруженные в свои собственные миры, были изменены моей песней и тронули их сердца.

Мимо пронесся острый трепет.

Ах, я не мог сдержать улыбку. Адреналин опустошил вены, и кровь ударила мне в голову. Пока я беспомощно стоял там, я увидел учителя Квак Чонсу, стоящего поодаль, и опустил голову.

Спасибо Вам, учитель, благодаря вам я снова смог встать на сцену.

‘Хлоп, хлоп, хлоп’

После моего поклона звук хлопков немного усилился, прежде чем в конце концов не затихнуть.

Пора было уходить.

С некоторым сожалением, взглянув на ярко освещенную сцену, я медленно побрел обратно в комнату ожидания. Быстро убрав ноты, Хлоя последовала за мной с возбужденным выражением лица.

“Сегодня было круто! Не слишком ли это отличается от практики с прошлой недели?”

“Я немного подправил на уроке. Наша мисс аккомпаниаторша сегодня тоже отлично поработала, не так ли?”

Я протянул руку, и Хлоя ответила мне тем же, дав пять. Продолжая болтать, мы вернулись в комнату и собрали взгляды учеников.

“…”

Мне почему-то стало намного спокойнее. Я уверен, что некоторые из них разговаривали до того, как я поднялся на сцену, так почему же они сейчас такие?

Пока я тупо стоял там, рядом раздался голос учителя, помогавшей нам.

“Ученица оперного факультета Сон Мире. Пожалуйста, поднимайтесь на сцену.”

Сон Мире прошла мимо. Ах да, ее очередь прямо за мной, подумал я, чувствуя себя немного смущенным и возвращаясь на свое место.

Вскоре издалека до меня донеслась ее песня, но на самом деле она не дошла до моих ушей. Возможно, я все еще был взволнован, но воспоминания о сцене продолжали повторяться в моей голове. Мои пальцы рук и ног постоянно покалывало.

Нужно немного успокоиться.

Только когда я помассировал горло, руки и ноги, нервозность начала покидать меня.

‘Хуууу~’

Подождав немного в комнате ожидания, я вернулся на сцену для группового прощания и, сделав групповое фото, продвинутый концерт наконец подошел к концу.

В шумном зале Но Чжусуп приблизился, помахав рукой.

“Эй, Юнче! Ты принял какой-то допинг или что-то еще? Когда я услышал, как ты поешь, мне показалось, что я действительно что-то слышу. Почему ты так хорош?”

Он начал разговор с шутки, но я мог слышать гордые эмоции, вложенные в нее, а также хвастливый тон.

С улыбкой я ответил.

“Говорю тебе, это шоколад.”

“Хватит об этом… эффекте шоколада. Но серьезно, ты никогда не был так хорош и во время нашего хора.”

“Я практиковался.”

“Сколько же ты практиковался…?”

Когда он остался озадаченным, голос Хан Дасом раздался со стороны.

“Юнче… он каждый день находится в репетиционных комнатах.”

“Но я тоже хожу туда каждый день?”

Хан Дасом с сожалением посмотрела на Но Чжусуп.

“Ты… дурью маешься в репетиционной комнате, а Юнче даже не отвечает на звонки и только тренируется.”

“Неужели?”

С лицом, которое говорило, что он слышит это в первый раз, Но Чжусуп наклонил голову. Этот парень, он даже не интересуется тем, что делает его друг. Я пожал плечами, когда Хан Дасом быстро добавила.

“Он также практиковался со мной каждый день, так что… я знала, что Юнче справится.”

“… Спасибо”

Я почесал затылок с некоторым смущением, когда Ли Со-А, которая неловко стояла в стороне, сказала.

“… Это было неплохо. Хочешь сделать фотографию на память? А еще…”

“Фото! Фото!”

Взволнованная Хлоя присоединилась со стороны, и мы впятером сфотографировались. После этого мы поговорили о концерте и немного пошутили, когда две тени вошли в наше окружение.

“Юнче, ты был здесь.”

“А, учитель, здравствуйте.”

Это был учитель Квак Чонсу. Немного испугавшись, я поклонился ему и заметил, что учитель Ку Минги тоже машет рукой сзади.

Я отвесил еще один поклон.

Учитель Квак Чонсу сделал комплимент со спокойным выражением лица.

“Это было неплохо. Как на репетиции… нет, это было лучше, чем то, как ты пел во время тренировок. Неужели ты раньше не учился опере? Похоже, у тебя был большой опыт, когда ты стоял на сцене.”

“Это… нет.”

“Неужели это так?”

“…”

Мне было немного жаль, что я должен был скрывать это всякий раз, когда мы говорили о таких вещах. Если я скажу, что вернулся из будущего, поверит ли он мне? Пока я думал об этом, учитель Квак Чонсу улыбнулся и сказал еще несколько слов вместе с “хорошая работа”, прежде чем вернуться.

И последний человек…

Когда я повернул голову, то увидел учителя Ку Минги с широкой улыбкой.

Мне казалось, что я часто вижу его в эти дни.

Он открыл рот.

“Спасибо за сегодняшнее представление. На самом деле тема “любовь” довольно распространена, и в то же время ее довольно трудно выразить, но… это был интересный анализ. Невинный, но страстный… был ли какой-то опыт или мотив, который помог тебе?”

“Мотив?”

Он спрашивал, о чем я думаю, когда пою?

Будучи немного любопытными, другие ученики тоже собрали свои взгляды. Слегка улыбнувшись, я ответил.

“Ничего особенного, но… э-э, бывают же такие дни, верно? Дни, когда твой голос звучит очень красиво. В такие дни я чувствую себя очень счастливым… так что я думал об этом… а также, когда это не выходит хорошо, мне кажется, что мое сердце разрывается на части…”

Это прозвучало как полная чушь, но учитель Ку Минги кивнул и ответил.

“Кажется, я понимаю. В любом случае, ты имеешь в виду, что любишь петь, верно?”

Остановившись, я встретился глазами с учителем Ку Минги.

Он был прав.

Затем учитель сделал серьезное лицо.

“Посылать такого студента на дирижерский факультет не имеет смысла. Я позабочусь о том, что касается дирижерского отделения, чтобы ученик Юнче мог просто усердно практиковаться.”

“А… да.”

Ну, не то чтобы я пошел туда, даже если бы мне сказали. Я кивнул с несколько озадаченным выражением лица, когда учитель Ку Минги огляделся вокруг, прежде чем продолжить.

“Кстати, с твоим горлом все в порядке?”

“Горло? Все прекрасно.”

Почесав немного подбородок, учитель сказал.

“Есть одна ученица с композиторского факультета, которую я знаю, и она говорит, что ей нужен певец, чтобы исполнить песню, которую она сочинила. Она спросила меня и… увидев твое сегодняшнее выступление, ей, видимо, очень понравилось.”

Покрутив пальцем по кругу, он улыбнулся.

“Конечно, она сказала, что у нее есть намерение использовать некоторую сумму, когда она зовет исполнителя в первый раз. Есть какие-нибудь мысли?”

Поморгав, я немного задумался.

Композиторство…

Теперь это также было впервые. Подумать только, что ученики композиторского факультета придут ко мне… они обычно более склонны выбирать тех, кого они знают, или те, кто обладает великолепными навыками. Чего у меня не было.

За всю свою жизнь я ни разу не работал вместе с композитором.

Неужели я действительно должен это делать… вот о чем я думал, когда учитель Ку Минги медленно приблизился. Сделав шаг мне навстречу, он остановился передо мной, посмотрел вниз и тихо произнес.

“Ученик Юнче, во время продвинутого концерта на прошлой неделе я случайно увидел, как ты уставился на Ким Вучжу и Ли Со-А. У меня создалось впечатление, что твои глаза пылают огнем.”

“… Простите?”

Из-за этих неожиданных слов я немного отступил назад и увидел его глаза, которые, казалось, могли смотреть сквозь меня. Он открыл рот.

“Если быть до конца честным, твое выступление на этот раз было действительно хорошим. Это было хорошо, но… по сравнению с теми двумя учениками, этого недостаточно. Это из-за физических различий, с которыми ты родился, но это просто оправдание. В конце концов, это означает, что твои уникальные преимущества не смогут превзойти эти два.”

“… Я в курсе.”

Я тяжело кивнул головой, как будто это было правдой.

Ли Со-А и Ким Вучжу.

Независимо от того, как я использовал это молодое тело в меру своих возможностей, было значительное различие между ними с точки зрения спецификаций. Песни, в которые я должен был вложить все свои силы, могли быть спеты ими естественно. И с этим оставшимся дыханием они выражались бы более причудливым, более блестящим способом.

Резонирующие камеры, мышцы, тембры, с которыми они родились, и сила голосовых связок…

Все это было жестокой физической стеной, воздвигнутой между оперными певцами. Если только они не смогут получить достаточно навыков, чтобы легко пробить такую стену…

Когда я глубоко задумался, учитель Ку Минги опустил верхнюю часть своего тела, приблизился ко мне и прошептал.

“Разве ты на самом деле не хочешь победить? Этих двоих.”

“…”

Холодок пробежал у меня по спине. Пока я застыл на месте, учитель выпрямил спину и сменил выражение лица на яркую улыбку. Затем он продолжил свои слова оживленным тоном.

“Во всяком случае, лично я бы рекомендовал тебе работать с композитором. Анализ песни, сделанный через твой талант конечно, он близок к совершенству, но разве он не будет отличаться от анализа, рассказанного лично композитором? Когда ты будешь лично разговаривать с композиторами и высказывать свое мнение, я уверен, что ты достигнешь более высокого уровня в плане анализа песен. Вот что я думаю.”

“…”

Когда я застыл в глубокой задумчивости, учитель Ку Минги сделал шаг назад.

“Подумай немного и, если хочешь, приходи в учительскую. Еще раз спасибо за выступление.”

“…Спасибо.”

Проходя мимо, он легонько похлопал меня по плечу.

“А также позаботься о своем горле.”

Том 4. Глава 6. С грустью (6 часть)

Лежа на кровати и смотря на свой телефон, я увидел белый экран.

[Таблица результатов продвинутого концерта]

Хм, это было довольно нервозно. Результаты концерта… Пришло время для того, чтобы они появились.

“Хуу…”

Закрыв глаза, после небольшого колебания я нажал на ссылку, чтобы открыть результаты. Прищурившись, я посмотрел на надписи.

[Рейтинг первогодок по продвинутому концерту]

1-е место: Ким Вучжу 100 баллов

1-е место: Ли Со-А 100 баллов

3-е место: Хлоя Денжелл 96 баллов

4-е место: Чо Юнче 95 баллов

…

О? Мне это что, мерещится?

Хлопая глазами, я дважды проверил и нашел те же самые слова.

4-е место: Чо Юнче 95 баллов.

95 баллов – всего на 5 баллов меньше, чем у Ким Вучжу и Ли Со-А.

Я испустил тихий выкрик. Я… я получил более высокий балл, чем думал. В этом ли сила хорошего выбора песен? Но я не думаю, что заслужил такую высокую оценку.

“Ухуху…”

Иметь оценку, которую я никогда не мог себе представить во время поступления, небольшие нотки радости вырвались подсознательно, и вещи из прошлого всплыли в сознании.

Еще тогда, когда я получил расписание продвинутого концерта.

Насколько я был подавлен, увидев свое имя висящим на второй неделе?

Но мне удалось выступить достойно, и я был уверен в промежуточных экзаменах. Было слишком много учеников, которые не учились, включая оперный факультет, так что до тех пор, пока я мог каким-то образом одержать победу над Ли Со-А, которая училась немного больше, чем другие, полная стипендия была не просто мечтой.

“Хуху…”

Ухмыляясь и проверяя результаты снова и снова, я перешел к следующей вкладке, которая называется [мои оценки]. Нажав на эту ссылку, появилось более сотни оценок.

Оценки, это то, что чувствовали первогодки музыкального факультета после прослушивания моей песни, я медленно читал одну за другой.

Были и длинные, и короткие посты, одни оценки были сосредоточены на некоторых основных частях, другие – были написаны без особых размышлений… их было множество. Просматривая все это, я выбрал только те, которые были по делу.

[Анонимно]

… В целом это было отличное выступление, но создавалось ощущение, что оно было просто мягким. На некоторых участках, не лучше ли было бы петь громче…

Кивнув, я скопировала оценку и вставил ее в заметки. На самом деле, поскольку мне не хватало дыхания, я просто тихо пел. Такие отзывы хороши.

Таким образом, я спокойно их просматривал о положительных и отрицательных сторонах выступления, когда знакомые имена начали появляться одно за другим.

[Чжун Сохюк]

… Это было очень хорошо.

Его оценка была на самом деле весьма положительной. Он ничего не написал о моих недостатках? Я немного занервничал, увидев его имя, так что это было довольно неожиданно.

Следующей была Хан Дасом.

[Хан Дасом]

… В целом это было очень хорошо. Я говорю это не потому, что мы друзья… на самом деле, мы даже друзья… я не знаю.

Почему она это написала, когда должна была написать оценку? Разве она не знает, что ее будут читать я и учитель?

Наклонив голову, я перешел к следующей оценке.

Но Чжусуп, Ким Вучжу и так далее. Увидев знакомые имена, я усмехнулся, в то время как некоторые необоснованные критические замечания заставили меня также пожать плечами, но в целом это было интересно.

Я напевал, когда появилась странная оценка.

[Анонимно]

…ПС) эта тянущая часть в конце слов, ты можешь так не делать? Звучишь как старик. Кроме того, не ешь такие продукты, как шоколад, а ешь то, что полезно для организма.

Внезапно я почувствовал, что у меня поднимается температура.

Что значит “как старик”? Это выводит меня из себя.

Я читал дальше, глубоко вздыхая, но понял, что это было странно подробно. Говоря конкретно о шоколаде… разве это не Ли Со-А?

Разозленный, я немедленно послал сообщение Ли Со-А.

[Я: Эй, это была твоя оценка, верно?–]

Когда я прикрепил к нему изображение, телефон немедленно зазвонил, сигнализируя об ответе.

[Ли Со-А: я не знаю, кто это написал, но в этом нет ничего плохого ]

Так вот как ты хочешь играть?

Дрожащими руками я манипулировал телефоном, чтобы найти аудиофайл. Вот он, файл с записями уроков, которые я глубоко спрятал.

[Ли Со-А унижение.m4a]

Я дважды проверил на всякий случай, и звук воспроизвелся правильно. Звук ‘хюк’ был похож на визг курицы. Это был унизительный голос, который Ли Со-А произнесла во время урока по концертной музыке.

Казалось, что была ошибка, когда она брала высокую ноту, но это было не важно. Единственным важным фактом было то, что Ли Со-А была крайне смущена этим.

Улыбаясь, как злодей, я немедленно отправил файл.

[Я: Ли Со-А унижение.m4a]

Как только появился знак, что она прочитала сообщение, телефон завибрировал.

[Ли Со-А: Ах, что это за чертовщина!!!]

[Ли Со-А: удали его прямо сейчас!!!]

[Я: Zzz]

Ах, это так смешно. Лежа на кровати, я ухмыльнулся и засмеялся, в результате чего Но Чжусуп, находящийся рядом, уставился на меня, как на сумасшедшего.

“Что ты делаешь?”

“Кюкю. Дразню Ли Со-А.”

Увидев, что мой телефон вибрирует как сумасшедший, Но Чжусуп сделал горькое выражение лица и тяжело вздохнул.

“Хаа… хорошие времена.”

О чем говорит этот молодой человек?

Покачав головой, изображая старика, Но Чжусуп вдруг открыл рот.

“Эй, эй, ты это видел? Вы, ребята, были на youtube.”

“Мм?”

Когда я наклонил голову, он перекатился на другой бок, пока не оказался рядом со мной, и поднял свой телефон. Посмотрев на него, чтобы увидеть, что это было, я увидел видео в youtube на экране.

[Повседневная жизнь старшеклассников Школы Искусств Будущего]

Но Чжусуп нажал на кнопку воспроизведения, и с его телефона воспроизвелось видео. Была видна школьная сцена.

А… кажется, я знаю, о чем пойдет речь.

С усмешкой я уставился на него и… конечно.

Внезапно мы с Хан Дасом появились перед входом и после короткого разговора начали петь.

[Gloria…]

После одной песни видео закончилось тем, что я указал Хан Дасом на некоторые вещи.

Это довольно интересно, кто-то снял это проходя мимо?

Откинувшись на кровать, я открыл рот.

“Должно быть, кто-то снял это. Зачем столько суеты из-за чего-то подобного?”

“Нет, но количество просмотров по нему довольно велико.”

“Сколько их?”

Коротко ответив, я уже собирался возобновить дыхательную практику, когда сбоку до меня донесся голос Но Чжусуп.

“100 тысяч”

На середине вдоха я остановился.

100 тысяч?

Это было больше, чем я думал. Пока я был немного напряжен, Но Чжусуп ухмыльнулся и продолжил.

“Эй, там комментариев тоже много. Хихи. Говорят, вы хорошо смотритесь вместе? Хоо~”

Пропуская его слова мимо ушей, я практиковался, когда внезапная мысль заставила мою голову наклониться.

“Но ведь это всего лишь два ученика, поющие хором, разве обычно так много просмотров?”

Почесав живот, он ответил.

“А, это канал Сон Мире. Он довольно популярен? Там довольно много подписчиков.”

“Сон Мире?”

Когда она пришла и сняла видео?

Вскоре после некоторых размышлений я потерял интерес и занялся дыхательными упражнениями. Оперное пение было также работой, которая нуждалась в популярности, чтобы продвигаться дальше, поэтому наличие видео означало бы большее количество людей, знающих нас, и это определенно было хорошо.

Была также мысль о том, как 100 тысяч просмотров могут повлиять на нашу жизнь.

*

Но… эффект от youtube был довольно велик.

В те дни, когда я выходил практиковаться с Хан Дасом, люди подходили один за другим и заводили разговоры. Мне казалось, что мы были знаменитыми в школе или что-то в этом роде.

“О, ты тоже сегодня тренируешься?”

“Хорошо выглядишь!”

“Вы принимаете рекомендации? Ху-ху.”

Широко зевнув, я ответил слабым голосом.

“Мы принимаем рекомендации. Только девичьи песни.”

“Оооо~”

Посмотрев в сторону, я увидел, что Хан Дасом смотрит на меня с потрясенным лицом. Я изобразил на лице выражение, которое говорило: “что?” и в ответ она сделала заплаканное лицо.

“Неужели…?”

“Тебе нужно петь самые разные песни, чтобы обрести уверенность.”

“…”

Что-то изменилось, после моего выступления на продвинутом концерте. Здесь Хан Дасом должна была бы надуться, говоря, что она не хочет этого делать, но она стала странно уступчивой. И даже сейчас она спокойно кивнула головой и приготовилась петь.

Первогодка, имени которого я не знал, поднял руку после того, как некоторое время улыбался нашему общению.

“Тогда, пожалуйста, спойте, If от Ча Ен!”

“… Мм.”

Скрестив руки на груди, я смотрел, как Хан Дасом закрывает глаза, подготавливая эмоции.

Пение самых разных песен. Хотя я сказал это в шутку, это было правдой, что это было эффективно для завоевания доверия. Вместо того, чтобы петь одну знакомую песню снова и снова, получать рекомендации и петь разные песни было намного лучше.

Причина была проста.

Допустим, вы пели знакомую песню. Затем, поскольку это песня, которую вы уже знаете, тело может петь ее без особых усилий. Таким образом, ум достаточно свободен, чтобы уделять внимание окружению, и чем больше вы заботитесь об окружении, тем больше ваше тело будет сжиматься, разрушая звук.

Посмотрите на это.

Напевая новую песню, она была полностью погружена в попытки спеть изо всех сил, когда ее настоящий голос медленно проявился.

“Because I’m really like a fool~ Even though I can’t say I like you…”

Ее голос покалывал изнутри.

Я думал, что это был просто ее голос, который был хорош, но она также была хороша в выражении эмоций. Кивнув, я слушал ее капеллу, когда вдали показалось знакомое лицо.

Я поднял голову и увидел, что Сон Мире проскакивает мимо в приподнятым настроением. При ближайшем рассмотрении я увидел, что она разговаривает сама с собой с селфи-палкой и выглядит так, будто снимает видео для youtube.

Вот чем она нас снимала, ха.

Поговорив немного по телефону, она наконец нашла нас поющими вдалеке.

“…”

Вздрогнув, она немного смутилась и спрятала селфи-палку за спину.

Впрочем, ей и не нужно было это скрывать.

Когда я продолжал рассматривать ее, она разволновалась и с селфи-палкой за спиной, она развернулась и убежала.

“Мм?”

Увидев, что Сон Мире исчезла из моего поля зрения, я пожал плечами и снова посмотрел в сторону, где Хан Дасом пела довольно симпатичную песню.

“… we could even become strangers~”

Хорошо, Хан Дасом была почти готова. Будет ли тест по концертной музыке на следующей неделе? Это не должно быть проблемой.

После продвинутого концерта, к которому готовился, я почувствовал себя намного более расслабленным. Глядя на проплывающие мимо облака, я слушал, как она поет.

*

Конечно, Школа Исполнительских Искусств не была легкой школой, которая позволила бы кому-то когда-либо расслабиться.

Классный час.

После того, как учитель Кан Хивон ступила на подиум, она хлопнула в ладоши, прежде чем открыть рот.

“Ребята, вы хорошо учитесь в школе?”

“Да…”

Увидев, что ученики отвечают, как зомби, она широко улыбнулась.

Учитель снова улыбается.

Я тяжело вздохнул, чувствуя себя зловеще, и, конечно же, она сообщила новость со счастливой улыбкой.

“Ребята! Знаете, что я сегодня принесла? Это список песен, которые будут на экзаменах по практике!”

После этого объявления весь класс забеспокоился.

“Ах…”

“Еще один экзамен?”

“Мне нужно потренироваться перед конкурсами!”

Не обращая внимания на крики учеников, она продолжила объяснение.

“Практические экзамены. Вы знаете, что университеты очень заботятся о результатах экзаменов по практике, верно? Кроме того, самые успешные ученики с высокими оценками по практике получат право присутствовать на концерте отличников по практике, а также получить хорошие места на абонементном концерте. Не говоря уже о том, насколько это важно с точки зрения итоговых оценок. Так что занимайтесь усердно!”

“Да…”

Лица студентов помрачнели.

Действительно, расслабляться было некогда.

С обычными школьными предметами, а также с продвинутым концертом, конкурсами, концертной музыкой, и теперь был практический экзамен поверх всего этого. Если бы я также участвовал в конкурсах, то у меня действительно не было бы времени учиться.

Оглядевшись, я услышал вздохи и плач.

“Эй, а что это за тренировочная песня?”

“The Well-tempered clavier, написанный Бахом…”

“Для флейты мы должны тянуть жребий!”

Средь шумных учеников я использовал свой телефон, чтобы открыть объявления.

Хм… факультет оперы – это…

Одна итальянская песня и одна немецкая.

Пока я в глубоком раздумье решал, какие песни петь, Но Чжусуп лег на соседний стол и принялся жаловаться.

‘Вздох’

“На следующей неделе также будут предварительные выступления для конкурса, и мне тоже нужно подготовиться к продвинутому концерту… что мне делать… возможно, было бы лучше просто выступить на продвинутом концерте в самом начале, как это сделал ты.”

Посмотри, как этот парень говорит. Трава всегда зеленее по ту сторону забора, да?

“Эй, я помню, как ты смеялся, когда мы узнали, что я выступаю на второй неделе.”

“Если бы я знал, что все так обернется… Ах! Я хочу быть первым на практике и выступить сольно на абонементном концерте…”

“…”

Абонементный концерт.

Это была поистине великая честь. Будучи сольным концертом не только для наших учеников, но и с большим количеством посторонних гостей, это была возможность возвысить свою славу, а также возможность выступить перед сотнями людей.

Кроме того, на концерте для отличников собирались искатели молодых талантов, так что не было необходимости дополнительно подчеркивать важность практических экзаменов. Дети, вероятно подняли такой шум именно потому, что они знали о его важности.

Со стороны послышались голоса.

“На факультете пианино в первую очередь будет Хлоя, а кто же еще? Ах! Не слишком ли жесткая конкуренция?”

“Что ты вообще имеешь в виду? Для оперы есть Ким Вучжу и Ли Со-А, эти двое преграждают путь. Я даже не могу конкурировать с ними.”

“Этот Чо Юнче? Разве он не был так же хорош?”

“Даже тогда, по сравнению с Ким Вучжу и Ли Со-А…”

“Эй, он совсем рядом с нами.”

Когда я медленно перевела взгляд, то увидел, как шумные одноклассники закрывают рты, пытаясь понять мое настроение.

“Хм, пошли отсюда.”

“Ах, мне нужно идти на урок.”

Но Чжусуп повернул ко мне голову и улыбнулся.

“Разве ты не хочешь также занять первое место по практике и пойти на концерт для лучших?”

“Концерт?”

Я вдруг вспомнил прошлое.

Концерт для отличников среди первогодок.

В прошлом Ким Вучжу и Ли Со-А, естественно, были первыми и вторыми соответственно и выступали от факультета оперы. А я смотрел на них из темного угла зала.

Я покинул школу, это был мой последний концерт.

Внезапно почувствовав легкий укол на своей руке, я поднял ее. В ней была небольшая щепка, застрявшая под кожей. Возможно, она попала внутрь, пока я тер по столу в задумчивости.

Хотя я избавился от щепки, приложив немного усилий, маленькая рана все же осталась. Глядя на пульсирующую рану, я сказал.

“… Я действительно хочу попробовать.”

Том 4. Глава 7. С грустью (7 часть)

Я решил пойти первым на практическом экзамене, но потом возник вопрос – Как?

Как я мог победить Ким Вучжу и Ли Со-А на практических экзаменах?

“Хм…”

Ответ, который сразу же пришел на ум, был прост – усердно тренироваться. Но практика, естественно, была чем-то, что нужно было делать, и я, которому и так было тяжело, должен был стараться еще больше, чтобы иметь хотя бы небольшой шанс на победу.

Другой метод.

Вероятно, было несколько методов, но я выбрал: “Познай себя и своих врагов, и ты не будешь бояться результата сотни сражений”.

Другими словами, анализировать оппонентов.

“…”

Глядя на Ли Со-А орлиным взглядом, я еще раз прочитал текст на своем телефоне.

[10 предложений, которые помогут захватить сердце противоположного пола]

С серьезным выражением лица я запечатлел эти слова у себя в голове и встал со своего места.

‘Анализ оппонента’ может показаться немного странной мыслью, подразумевая что “разве вы не поете в одиночку во время практических экзаменов?”, но практические экзамены тоже были соревнованиями.

В Школе Исполнительских Искусств практика проводилась в формате поочередного интервью с каждым из судей. И конечно, поскольку судьи тоже были людьми, они могли устать от одних и тех же песен или наоборот иметь несколько песен, которые им действительно нравятся.

Вот почему выбор песен и порядок интервью были важны. И именно поэтому знание чужих песен на практику заранее, безусловно, будет очень полезно во время практических экзаменов.

Вновь собравшись с духом, я слегка кашлянул и сел рядом с Ли Со-А.

“Кхм.”

Бросив взгляд в сторону, я обнаружил, что она пристально смотрит на меня глазами, которые говорили: “что этот парень опять делает?” Эффект от предыдущего случая “унизительный звук” все еще не полностью исчез.

Я мягко улыбнулся и начал разговор с того, что только прочитал в интернете.

“Со-А, сегодня очень хорошая погода, верно?”

“…”

Ее лицо сморщилось еще больше.

Что не так? Это кажется странным начинать с такого?

Быстро напрягая мозги, я приступил к следующей попытке.

“Ли Со-А, ты сегодня хорошо выглядишь в этой одежде.”

“Это школьная форма.”

“Ты купила новую ленту для волос? Она тебе идет.”

“Она у меня с момента поступления, что-нибудь еще?”

“… Во время концерта я слышал, как ты поешь арию Альцина, тебе нравятся барные арии? Хочешь после школы сходить в кафе-бар?”

“Что за чушь ты несешь?”

Глядя, как Ли Со-А встает и уходит после насмешки, я облизнул губы. В руководстве говорилось, что процент успеха в интернете превышает 72%, так почему же это не сработало?

После глубокого раздумья я все понял.

Ах.

Неужели мне повезло попасть в эти 28%?

Должно быть, так оно и есть. Слегка подавленный, я прищелкнул языком.

… И пока я это делал, Чжун Сохюк бросил на меня странный взгляд.

“… Что ты делаешь? Пытаешься подцепить Ли Со-А?”

“А, мне было любопытно, что это у нее за песня.”

“Песня на практику?”

Усмехнувшись, он покачал головой.

“Неужели она скажет это своими собственными устами? Эта упрямая девчонка?”

“Наверное, да?”

Я также не думал, что она легко выдаст, и именно поэтому я полагался на интернет, но нескольких слов, как и ожидалось, было недостаточно. После некоторого раздумья я обратился к нему и сказал.

“Тогда, может быть, ты знаешь, в каком конкурсе принимает участие Ли Со-А? Который близок к дате практического экзамена.”

“Конкурс? Ты спрашиваешь меня об этом?”

“Ты знаешь ее с незапамятных времен.”

“…”

Посмотрев на меня со сложным выражением лица, он ответил со вздохом.

“… Ближе всего к практическому экзамену, вероятно, будет корейский концерт Моцарта. Она тоже участвует в нем.”

“Неужели?”

Моцарт.

Найдя одну зацепку, я кивнул и стал рыться в своей голове.

Я не спрашивал о конкурсах просто так. Поскольку ученики были так заняты, что не могли практиковать много песен за один семестр. Как бы им этого ни хотелось, у них было только одно тело.

Поэтому было много случаев, когда эти практикуемые песни использовались экономно и были разделены как на конкурсах, так и на практических экзаменах.

Иначе говоря, велика была вероятность спеть одну и ту же песню и на конкурсе, и на практическом экзамене, если они были близки друг к другу по дате.

Я быстро сообразил.

(Сопрано, Моцарт, под стать Ли Со-А и еще то, что можно использовать и на экзамене, и на конкурсе.)

Порывшись в памяти, я обнаружил, что песен немного. ‘Ridente la calma’, ‘Das Veilchen’, ‘Dans un bois solitaire’… Уменьшив масштаб поиска, я кивнул и поблагодарил его.

“… ничего особенного.”

Прощаясь с апатично отвечающим Чжун Сохюк, я напряженно размышлял, скрестив руки на груди.

Я бы, наверное, мог угадать немецкую песню… но вот другая… как я смогу определить итальянскую?

*

В отличие от хлопотной Ли Со-А, которая никогда не рассказывала о своих любимых песнях, Ким Вучжу сразу же рассказал мне о них с холодным выражением лица, будто это никак ему не повредит.

Теперь, когда я узнал о песнях Ким Вучжу, мне просто нужно было узнать вторую песню Ли Со-А, чтобы немного увеличить свои шансы на победу на практическом экзамене.

… Думая об этих вещах, я толкнул двери классной комнаты, но атмосфера показалась мне немного странной. На стуле для пианино с грустным выражением лица сидел учитель Квак Чонсу, а учитель Ку Минги с улыбкой махал рукой рядом с ним.

Что это за комбинация?

Чувствуя себя немного озадаченным, я уставился на них, но все же склонил голову.

“Здравствуйте.”

“… Ты пришел. Присаживайся.”

Я неловко сел, когда учитель Ку Минги медленно открыл рот.

“Ты удивился, что я пришел внезапно? Мне нужно было срочно кое-что сказать.”

“Нет, пожалуйста, не беспокойся об этом.”

Одним взглядом я проверил их настроение.

Два учителя в одной классной комнате. Я видел одного учителя и двух учеников раньше, но два учителя к одному ученику.

Увидев, что я чувствую себя немного неловко, учитель Ку Минги радостно сказал.

“Не надо так нервничать. Просто представь, что ты пришел ко мне на урок. Я уже разговаривал об этом с учителем Квак Чонсу, если ты только вообще не хочешь, чтобы я тебя учил”

Какой урок?

Задумчиво моргая, я бессознательно сказал.

“Нет. Это большая честь для меня.”

Видя, что я отвечаю с некоторым недоумением, он слегка улыбнулся.

“Ты очень удивительный. Дело не в том, что мы собираемся постоянно менять учителей для практики, а в том, что на этот раз нам нужно было сказать что-то важное.”

“… Окей.”

Важная вещь…

Пока я был погружен в свои мысли, учитель Ку Минги протянул мне руки.

“Прежде чем начать урок, позволь задать тебе один вопрос.”

Начав свои слова таким образом, он небрежно спросил.

“Ученик Чо Юнче. Где ты научился вокализации?”

… С самого начала был трудный вопрос. Читая настроение учителя Квак Чонсу, я начал.

“Это самообучение.”

“Самообучение. Хорошо.”

Он улыбнулся, как будто находил это интересным.

“Во время пения Юнче на уроках концертной музыки и продвинутом концерте я чувствовал что-то странное. Все дело было в твоей вокализации.”

После начала разговора, указывая на свою шею, он встал со своего места. Шаг за шагом обходя комнату для занятий, а после заговорил.

“Вокализация – это основа и фундамент пения. Определение звучит так: “акт воспроизведения звуков”. Если подробнее, то “как двигать телом, чтобы издавать звук” при звучании – это и есть вокализация.”

‘А~’

Учитель Ку Минги издал четкий звук.

“Это вокализация. В опере, чтобы усовершенствовать вокализацию, мы практикуемся и тренируемся в течение длительного времени, чтобы она была правильной. В отличие от выражений и причудливых навыков, которые по желанию можно использовать, вокализация – это основа, выстроенная поэтапно. Другими словами, ее в принципе очень трудно изменить.”

Остановившись на этом, учитель повернулся и посмотрел прямо на меня. Его глаза на мгновение заблестели.

“Но ты сам создал вокализацию, причем очень высокого уровня. Должно быть, тебе очень нравился учитель Квак Чжунсу в прошлом, судя по твоему похожему методу вокализации.”

Э-э… я узнал это от него самого на самом деле… увидев, как я задумался, он улыбнулся.

“Тут все хорошо, нет, очень хорошо. Это означает, что у тебя есть большой талант находить хорошие методы вокализации. Мир склонен называть это гениальностью.”

“А… гений?”

“Да.”

Я немного смутился.

Я узнал это непосредственно от него, так что, конечно, метод вокализации был тот же самый. Называть это талантливой способностью было неловко… Учитель Ку Минги, который пристально смотрел на меня, внезапно застыл на месте.

“Проблема в том, что метод вокализации учителя Квак Чонсу, который ты изучил таким образом, не подходит к твоему горлу.”

“Простите?”

Что все это значит?

Когда я широко раскрыл глаза, он жестом указал на учителя Квак Чонсу.

“А теперь посмотри на это тело. С легкими, вероятно, в 3 раза больше, чем у нормальных людей, толстой шеей и большой головой.”

Если так выразиться, то он похож на монстра.

Я неловко уставился на учителя, когда рука Ку Минги указала на меня.

“Тогда посмотри на свое тело. Можешь ли ты сказать, что вы оба представители человечества… простите, но можете ли вы назвать себя одним и тем же видом оперных певцов?”

“… Трудновато, наверное.”

“Но что произойдет, если ты воспользуешься тем же методом вокализации?”

“…”

Увидев, что я молчу, он продолжил.

“Ты использовал несколько трюков и методов, которые сохранили твое дыхание, или просто пел тихо, но в конце концов, это средства для достижения цели. Разве ты не чувствовал, что в последнее время у тебя сильно болит горло?”

“… Да.”

“Конечно, оно будет. Это метод вокализации, который заставляет гортань опускаться, широко раскрывать горло и резко выдыхать, чтобы создать сильный резонанс. Если тело не следует за ним, будет ли все в порядке?”

Услышав слова учителя, я кое-что понял.

Горло, которое недавно начало болеть.

Я думал, что это из-за слабого горла, потому что не было еще периода бурного роста, но было ли это из-за фундамента вокализации? Через год мое тело вырастет до того, чтобы суметь переварить эту вокализацию, но сейчас оно не соответствовало стандартам.

Учитель Ку Минги прищелкнул языком.

“Другими словами, двигатель суперкара был прикреплен к драндулету… разве ты этого не понимаешь, будучи старшеклассником?”

“Нет. Пожалуйста, продолжайте.”

“Угм. Это все равно что установить этот двигатель. Независимо от того, как ты будешь нажимать на педаль газа, в один прекрасный день, он сломается.”

Сломается?

Я побледнел и прикоснулся к горлу, когда Ку Минги кашлянул и убрал мою руку.

“Ну, это произойдет не скоро. Если ты будешь так продолжать во время скачка роста, это может привести к некоторым проблемам в будущем, но… ты еще не пел так много. Горло довольно сильное, хотя и довольно слабое, как видишь.”

Когда я почувствовал некоторое облегчение, он медленно открыл рот.

“Вот почему я пришел сегодня, чтобы преподать урок. В любом случае, разве я не лучше подхожу для обучения новой вокализации, чем учитель Квак Чонсу?”

Я мог бы сказать “да”, но я был прямо перед учителем.

Ах, как бы мне здесь ответить… когда я беспокойно взглянул на учителя Квак Чонсу, он тяжело кивнул.

Крепко зажмурясь, я ответил.

“… Да.”

И учитель Ку Минги улыбнулся.

*

После того случая, на уроке с Ку Минги.

“Создай звук.”

“А–”

Он дал знак рукой остановиться.

“Я слышу, как ты принуждаешь этот звук. Не пытайтесь все контролировать. Естественнее – прежде чем тело перестанет расти, ты должен сосредоточиться на естественном пении.”

Естественно…

Что есть естественное?

Глубоко задумавшись, я закрыл глаза и осмотрел свое тело. Я мог чувствовать одну за другой расслабленные мышцы. Когда я выдохнул, чтобы издать звук в таком положении, все мышцы сразу же начали насильно двигаться.

Гортань была глубоко опущена, мягкое небо высоко поднято, а внутри горла образовалась большая щель. Когда я выдохнул, все тело зазвенело и эхом отозвался звук.

“А~ ”

Мне показалось, что слышу безумный рев мотора. Ошеломленный, я на мгновение прикоснулся к горлу, прежде чем опустить голову. Изучая только одну ту вокализацию в течение всех моих 20 лет, я никогда даже не осознавал этого, но после надлежащего анализа я мог сказать, что это был опасный метод вокализации.

Учитель Ку Минги похлопал меня по плечу.

“Ты меня понимаешь? А теперь давай попробуем петь естественней. Расслабь горло и не пытайся ничего навязать.”

“Да.”

Легко сказать, но это был голос, который был приобретен после крови, пота и слез и не желал быть измененным. После нескольких неудач я решил избавиться от самой мысли, что пою осознанно.

Затем мое тело стало удивительно расслабленным. “Давайте создадим такой звук, каким я только что разговаривал”, – подумал я, когда язычок слегка отозвался эхом.

“Ах–”

А? Теперь все было по-другому.

Подняв голову и уставившись на учителя, я увидел, как он с улыбкой взмахнул рукой.

“Хорошо. Пусть так и будет. И не стоит ли нам теперь немного увеличить высоту?”

“Ах–”

“Продолжай!”

“Ах–”

“Еще!”

Сделав глубокий вдох, я выдохнул.

Дыхание, наполнявшее мой желудок до краев, изливалось, как вода, через язычок, резонируя во рту, и все это время я спокойно выдыхал.

Естественно вырвавшееся дыхание превратилось в ноту, прежде чем эхом разнестись по комнате.

“Ах!… ”

Я почувствовал, как моя голова звенит. Это было то чувство, когда вы резонировали головным голосом на максимум – и кроме того, это был самый высокий звон, который я никогда не испытывал прежде в своей жизни.

Я тупо погрузился в остаточное эхо, когда учитель хлопнул в ладоши, прежде чем сказать.

“Вторая октава ‘До’”

“… Простите?”

Он широко улыбнулся.

“Только что ты попал на высокую ‘До’.”

Том 5. Глава 1. Мягко

“Конечно, это все, что нужно было сделать.”

Отступив на шаг, он начал медленно перечислять.

“Пространство внутри рта было разрушено, а скорость дыхания была не в темп. Окончания были неверными, а маскера была сломана. Если бы ты так пел, то это превратилось бы в некрасивую песню, похожую на регби-мяч. Вероятно, потребуется некоторое время, чтобы тело усвоило новый метод вокализации.”

Как и ожидалось…

Поскольку я просто издал звук, не заботясь ни о чем, такая оценка была естественной. Но более того, тот факт, что я смог поднять свои ноты так высоко, был для меня шоком.

Что происходит? Это потому, что я еще не полностью вырос? Или я думал, что мое тело было неполноценным и бессознательно прикладывал чрезмерно силы на горло?

Я не знаю. Состояние тела после возвращения и способ вокализации… Слишком много обстоятельств смешалось, и было трудно выяснить, в чем именно заключалась проблема.

Глядя на задумавшегося меня, учитель Ку Минги улыбнулся.

“Это просто значит, что тебе нужно больше практиковаться. Полностью забудь о первоначальном методе вокализации и заставьте свое тело привыкнуть к новому. Это будет нелегко, так как прошлый метод глубоко укоренился в твоем теле. Однако по мере того, как будешь продолжать, наступит день, когда ты сможете петь бессознательно, естественно, используя новый метод вокализации.”

Затем он намеренно добавил в конце.

“Тогда ты сможешь манипулировать высокой нотой, высоким ‘До’, как захочешь.”

Стоя неподвижно, я переваривал слова учителя.

Верно.

Зачем все усложнять? Я просто должен был попрактиковаться в пении, как и всегда, просто с некоторыми изменениями.

Изучение нового метода вокализации и взятие высокой ноты.

С напряженным выражением лица я кивнул.

“Я понимаю, учитель Ку Минги. Я никогда не забуду вашего совета и очень благодарен вам за то, что вы уделили мне время, хотя вы очень заняты.”

“Ха-ха, это естественно, ведь я учитель.”

“Но это, должно быть, было тяжело, потому что у вас уже есть другой ученик, с которым вы занимаетесь… С этого момента я постараюсь больше вас не беспокоить.”

Увидев, что я низко поклонился и встал, учитель удивленно посмотрел на меня.

‘А?’

Учитель подумал, что это было неправильно.

“Ха… ха… Беспокоить? На самом деле ничего особенного. Более того, подумай о методе вокализации. Разве тебе не нужен новый учитель, чтобы выучить новый метод?”

Наклонив голову, я ответил.

“Новый учитель, не так ли?”

И он быстро кивнул головой.

“Да. Изменения в твоей вокализации потребует, чтобы кто-то слушал и оценивал, верно? Например, я…”

“Вы, сэр? Но разве вы уже не даете уроки Чжун Сохюк? Это уже должно быть тяжело так что я не могу больше причинить вам неприятностей…”

Услышав это, он потерял дар речи, и, увидев это, я тоже кивнул. Да, это правда, что он взял в ученики Чжун Сохюк. Это нельзя было не знать, так как конкуренция за учителя, была жесткой в первые дни поступления среди парней в опере.

Из-за того, что было слишком много заявок, учитель Ку Минги должен был лично прийти и провести прослушивание, прежде чем принять Чжун Сохюк. Может быть, только мы с Ким Вучжу не подавали заявки.

Пока я предавался воспоминаниям, учитель быстро заговорил.

“Конечно это нестандартно, но я могу позаботиться о двух учениках. В конце концов, это исключительный случай.”

Я смотрел прямо на него и видел, как он намеренно приподнимает губы, стараясь казаться как можно более дружелюбным.

… После всего этого даже я мог понять, что учитель хотел видеть меня своим учеником, но почему? Почему он так сильно этого хочет? Не сказать, что он стремился к славе своего ученика, учитель Ку Минги был кем-то настолько великим, что ему не нужно было ничего подобного. Было уже странно, что он всего лишь школьный учитель.

“Исключительный случай…”

“Да, такие отношения ученика и учителя действительно редки.”

Я почувствовал, как часть моего мозга стало покалывать. Передо мной была внешность учителя Ку Минги – его дружелюбное улыбающееся выражение лица, но вдобавок ко всему, всплыли воспоминания из моей прошлой жизни. Бесстрастный учитель Ку Минги, с которым я разговаривал по поводу ухода из школы, появился на мгновение, перед тем как исчезнуть.

“…”

Угрюмо уставившись на учителя, я начал.

“… Сэр. Это может показаться внезапным, но у меня есть вопрос. Разве это нормально, когда горло разрушается только потому, что метод вокализации ему не подходит?”

На его лице появилось странное выражение.

“Это в редких случаях, но, если метод вокализации далек от нормального и, если два очень разных человека становятся учеником и учителем, это вполне возможно. Я видел, когда разрушают себе горло из-за неправильной практики, и именно поэтому я назвал это особым, редким случаем.”

“…”

Да, он много об этом знал.

Но почему он не сказал мне об этом 20 лет назад?

“…”

Увидев мой невыразительный взгляд, учитель слегка кашлянул, прежде чем продолжить.

“Кхым. Особенно в случае учителя Квак Чонсу и ученика Чо Юнче, ваши тела… люди обычно стараются сделать так, чтобы такие вещи не происходили, и не выбирали учителей с разным телосложением в качестве своего учителя по практике, но, похоже, ученик Чо Юнче не знал об этом.”

Не то, чтобы я не знал этого, но другого выбора не было. В прошлом я выбрал учителя Ку Минги, прежде чем провалить прослушивание, и автоматически был назначен учителю Квак Чонсу, которому никто из учеников не подал заявку.

И вот так те двое, которых никто не выбрал, стали учителем и учеником.

“… Я подумаю об этом еще немного.”

Увидев, что я сказал, Ку Минги прищелкнул языком, прежде чем встать со своего места.

“Все нормально. Мне нужно идти. Но Юнче должен подумать о моем предложении немного больше, и об уроке, и о сотрудничестве с композиторским факультетом.”

“Да.”

Уходя, учитель похлопал меня по плечу.

Я испустил короткий вздох.

Это было трудно, и я понятия не имел, что делать.

“…”

Услышав звук закрывающейся двери, я повернул голову и увидел учителя Квак Чонсу, сидящего с подавленным видом.

Но он не должен быть таким.

На самом деле мое горло не было повреждено, и я пел в течение 20 лет без проблем. Скорее, это была моя вина, так как я использовал только метод вокализации своего учителя.

Я намеренно спросил мягким голосом.

“Сэр, может быть, на сегодня мы закончим? В конце концов, прошло довольно много времени.”

“…”

После глубокого раздумья он тяжело вздохнул и закрыл глаза, казалось, он был полон беспокойства. Я нервно уставился на него, когда он тяжело заговорил после долгого раздумья.

“Юнче.”

“Да.”

Ах, я чувствовал что-то зловещее в его голосе. Я хотел отвести от учителя взгляд, но он это выразил словами.

“… С этого момента учись у учителя Ку Минги. Это, кажется, лучший вариант для тебя.”

Некоторое время я молча смотрел на него.

“Простите, сэр, но я не могу последовать вашему совету.”

“… У меня нет квалификации. Я знаю только, как петь с моим телом и не имею права учить кого-то другого. Даже сейчас это могло бы привести к большой проблеме.”

Постояв некоторое время неподвижно, я расплылся в улыбке.

У учителя нет квалификации? Это невозможно. Если учитель, который привел худшего ученика, меня, на сцену, не квалифицирован, то кто тогда будет?

“Нет. Я верю в вас.”

“…”

Перед тем как выйти из класса, я несколько раз повторил безмолвному учителю: “все в порядке”.

*

Тренировать вокализацию довольно сложно.

Я должен был изменить то, что глубоко укоренилось во мне за 20 лет, так почему же это будет легко? Это была своего рода привычка.

Однако медленно, но верно, если я буду продвигаться шаг за шагом, постепенные изменения принесут плоды. С этой мыслью я весь день практиковал вокализацию в репетиционной комнате, а остальное время проводил с Хан Дасом.

За все эти дни, время пролетало незаметно, пока не наступил день теста по концертной музыке.

“Это было неплохо~”

“Девочка стала намного лучше.”

“Вы и завтра придете?”

Среди публики, которая уже начала расходиться после песни с Хан Дасом, я услышал вопрос.

“Нет. У нас завтра выступления.”

“Аа, а после этого вы придете?”

“Без понятия. Эта девушка так же участвует в конкурсе так что…”

Когда я уставился на Хан Дасом, она неловко улыбнулась и вздрогнула.

“Я…”

“Хм, Сон Мире?”

“Мм?”

Я увидел Сон Мире, медленно идущую вдалеке.

(Это хорошо)

Поскольку мне нужно было кое-что подтвердить, я громко позвал ее на случай, если она захочет сбежать, как в прошлый раз.

“Сон Мире!”

Когда я махнул рукой на опешившую Сон Мире, она осторожно пошла вперед, а когда подошла к нам, спросила с кислым выражением лица.

“Зачем? Если это из-за того видео на youtube…”

“Да, я позвонил тебе из-за этой истории с youtube.”

“Что?”

Взглянув на Хан Дасом, я заговорил.

“Завтра пройдет первый тест по концертной музыке, верно? Я хотел посмотреть, все ли с тобой в порядке. У тебя все нормально перед людьми, но на самом деле ты можешь начать нервничать, поэтому я беспокоился по этому поводу.

“Юнче…”

Хан Дасом посмотрела на меня с растроганным выражением лица. Почему она такая, когда я просто делаю это для своих собственных оценок? Пожав плечами и бросив взгляд в сторону, я увидел, что Сон Мире смотрит на меня с отвращением.

“Так зачем же ты позвонил мне, чтобы похвастаться тем, что вы оба такие?”

“Какое хвастовство? Это потому, что она может начать нервничать, я просто хотел, чтобы ты сняла ее так, как получилось в прошлый раз.”

Возможно, чувствуя себя немного виноватой, она опустила голову и пробормотала.

“Нет, я просто проходил мимо и…”

“Меня не волнует причина. Ты можешь загрузить его, так что пожалуйста, сними.”

Вздохнув, она достала телефон и немного отступила назад. Таким образом, началась короткая съемка.

“Тогда я начну снимать.”

“Мм…”

С характерным звуком, отмечающим начало записи, я уставился на поющую Хан Дасом, скрестившую руки на груди. Сосредоточившись с закрытыми глазами, она открыла рот.

“Quaniam tu solus sanctus!”

Гордая и уверенная в себе Хан Дасом – ее чистый, чудесный тембр щекотал мой слух. Это было совсем не так, как в первый раз, когда она практиковалась со мной, и, видя, как эта девочка-интроверт так выросла, я даже почувствовал некоторую гордость за то, что воспитал ее.

“Tu… solus… altissimus…”

Проблема заключалась в том, что, встретившись с ней взглядом, Хан Дасом внезапно задрожала. Точно так же, как и в первый раз, когда она пела эту песню, она сжалась всем телом и пела осторожно, а после опустила голову и покраснела.

Чувствуя себя ошеломленным, я сказал.

“Эй, у тебя шло все так хорошо, так почему же ты стесняешься перед камерой? Ты поешь мягко, но структура рта не может так измениться.”

“Прости… Кажется, я начала нервничать…”

“До этого момента ты прекрасно держалась перед учениками…”

“… Ты прав…”

Почему она вдруг такая – неужели она так нервничает во время настоящих выступлений? Будет очень нехорошо, если она останется такой и завтра.

Должен ли я прибегнуть к этому методу?

Увидев, как я скрестил руки в глубокой задумчивости, Сон Мире прищелкнула языком, прежде чем оттащить меня в сторону.

“Почему ты такой тупоголовый? Я думала, что ты тоже участвуешь, так как ты пел вместе с Хан Дасом в прошлый раз. Если это не так, то почему вообще практиковался с ней?”

“В смысле зачем, конечно, чтобы самому лучше петь.”

Сон Мире сделала ошеломленное выражение лица.

“… Правда? Пение было твоей целью? Разве Со-А не вывозит вашу команду на концертной музыке?”

Ага, она не знает, потому что еще не слышала об этом. Кивнув, я ответил.

“Ли Со-А, это, ну, Ли Со-А, но Хан Дасом тоже хороша.”

“Неужели?”

“…”

Под ее вопросительным взглядом я увидел, как Хан Дасом съежилась еще больше.

Зачем портить настроение ребенку? Чувствуя себя заботливой мамой, я быстро начал осыпать ее комплиментами.

“Эй, у Хан Дасом тоже очень хороший голос, ясно? Ей нужна практика, просто потому что она интроверт. Если бы она смогла правильно использовать свой голос, то была бы лучше, чем Ли Со-А, по крайней мере, в этой песне.”

Внезапно напрягшись, Сон Мире отступила назад.

“Голос? Кем ты себя возомнил, что так уверен в себе?”

Что, почему она вдруг разозлилась? Глядя на нее озадаченными глазами, я вскоре понял причину – из-за того, что я сказал во время поступления, что ей лучше быть меццо.

“Эй, это было…”

“Тогда я пойду.”

С горечью глядя на уходящую Сон Мире, я вскоре повернул голову.

Да, одна песня будет лучше, чем сотня слов. Похлопав поникшую Хан Дасом по плечу, я подумал.

Давай завтра покажем ей, в чем же дело, Дасом.

*

Ночью.

Лежа в общежитии на кровати, Хан Дасом внимательно смотрела видео, проигрываемое на айпаде.

[Quaniam…]

Она видела, как они с Чо Юнче поют в youtube. Песня продолжалась без проблем, и через минуту видео внезапно оборвалось.

Увидев это, Хан Дасом зарылась лицом в подушку.

“Глупая… Глупая… почему ты должна была совершить ошибку…”

Эта противоречивая сцена прокручивалась в ее голове: внезапно приближающаяся Сон Мире, скрытая съемка; ее голос, который был улучшен при поддержке Юнче и красивый голос, который звенел сквозь голосовые связки…

И эти глаза.

“…!”

Издавая странные звуки, она обняла свою подушку и начала брыкаться, но вскоре подняла голову и глубоко вздохнула. Она увидела куклу-пингвина, сидящего перед ее глазами с милой и яркой улыбкой.

Глядя на него, Хан Дасом прошептала.

“Сом, как ты думаешь, Юнче был разочарован, увидев, что я сегодня совершила ошибку? Он так помог мне, а я все испортила. А еще завтра день выступления на концертной музыке…”

Пингвин молчал стоял с той же улыбкой. Коротко вздохнув, Хан Дасом обняла Сома, снова перевела взгляд на айпад и, слегка постучав по экрану, перевела взгляд в раздел комментарии.

“…!”

Затем она издала странные звуки, прежде чем быстро закрыть youtube.

…

И пока она так валялась, Хлоя вышла из душа и с любопытством на нее уставилась.

“Что ты делаешь?”

Том 5. Глава 2. Мягко (2 часть)

Время летело незаметно, пока не наступил день выступления по концертной музыке. Напряжение и нервозность распространились среди учащихся факультета оперы. Повсюду можно было встретить бормочущих учеников.

Как ни как следующим этапом были выступления.

Посмотрев на них, я бросил взгляд на Хан Дасом и увидел, что, очевидно, она сосредоточенно смотрит в пол. Поскольку она даже не заметила, когда я помахал рукой перед ее глазами. Я попытался щелкнуть пальцами.

Только когда раздался щелчок, Хан Дасом подняла голову.

“Мм?”

Хмм… Я не мог сказать, была ли она в порядке или нет; у нее было серьезное выражение лица. Наклонив голову, я решил спросить прямо.

“Дасом, дальше будет концертная музыка. Ты нервничаешь?”

Она пристально посмотрела на меня и ответила.

“Нет, я думаю, что справлюсь.”

Но Чжусуп, который был рядом, не смог сдержаться, увидев этот застывший вид, и слегка рассмеялся.

“Разве ты не в ступоре? Ты уверена, что сегодня в порядке?”

“Я не в ступоре…”

Когда она бросила на него свирепый взгляд, Но Чжусуп быстро отвернулся от нее. Увидев все это, Ли Со-А тяжело вздохнула.

“Дасом, все в порядке. Сегодня только первое выступление, мы можем хорошо выступить на самом тесте.”

“Мм…”

Хотя именно это она и сказала, Ли Со-А, казалось, забеспокоилась и, медленно приблизившись ко мне, прошептала на ухо.

“Хотя сегодня первое выступление, ты же знаешь, что у нас не так много времени, чтобы встретиться из-за конкурсов, верно? Честно говоря, у нас не так много времени для практики, кроме самого дня выступления, поэтому нам нужно хорошо поработать сегодня… как ты думаешь, Дасом очень нервничает?”

“Думаю, что да.”

Она застыла перед камерой, так будет ли она в порядке выступая в живую? Всегда нужно отталкиваться с учетом наихудшего сценария. Увидев, что я спокойно киваю, Ли Со-А сделала ошарашенное выражение лица.

“… Правда?”

“Но это не имеет значения.”

Я медленно продолжил.

“Мы можем снять напряжение.”

“Как?”

Пожав плечами перед Ли Со-А, которая холодно смотрел на меня, я повернул голову к Хан Дасом.

“Дасом”.

“Мм!”

… Ее ответ прозвучал так, будто она была в отличной форме, но мысли о вчерашнем дне заставили меня встревожиться. Насколько легким был бы мир, если бы мы всегда могли выступать также, как и во время репетиций?

Это была не просто музыка, а столкновение с реальными вещами – мы выступаем хуже, чем на репетициях. Так что все, что я мог сделать для нее, это убедиться, что она сможет выступить как можно ближе к тому, как было во время нашей репетиции.

Избавить ее от нервозности.

Затем встал вопрос: как это сделать… Посмотрев немного в ее черные глаза, я сказал.

“Дасом.”

“Мм.”

“Я верю в тебя. Ты репетировала со мной каждый день, и, если бы мы сосчитали число всех людей, перед которыми мы выступали, оно легко перевалило бы за сотню. Так что не стоит нервничать.”

“…”

Посмотрев на ее растроганное выражение лица, я отошел в сторону.

“… Если бы нервозность исчезла из-за простых слов, подобно этим, почему люди беспокоятся ежедневно? И ничего сложного тоже нет. Гораздо важнее слов – действия. Так что давай быстренько пробежимся по территории школы.”

“… Ээ?”

Стоя перед застывшей Хан Дасом, я указал пальцем на улицу.

“Давай побегаем по школе.”

*

“Ха… ха… Юнче… Я… умираю…”

“Ты не можешь остановиться. Ты действительно отлично справляешься, так что давай хотя бы до того места. Там мы и закончим.”

Уставившись затуманенными глазами на то место, куда я указывал, Хан Дасом стиснула зубы и побежала.

“Хууу…!”

Видеть, как она размахивает руками позади, было немного смешно – она напоминала шатающегося зомби, после купания в солнечном свете.

Люди могут подумать, что я заставил ее пробежать марафон или что-то в этом роде.

Я с усмешкой наблюдал за этой сценой, когда она, наконец, завершила один забег по территории школы и рухнула на стул.

“Хуу…”

Увидев, как ее грудь вздымается и опускается, я вдруг вспомнил о бутылке с водой в моем рюкзаке и протянул ее ей.

“Вот, не пей слишком быстро.”

“Спасибо…”

Сделав несколько глотков, она стала похожа на белочку.

Глядя на нас обоих, Но Чжусуп склонил голову набок.

“Но почему она вдруг начала бегать по территории школы? Сейчас начнется урок по концертной музыке.”

“Чтобы она расслабилась.”

“Ммм?”

Взглянув на Ли Со-А и Но Чжусуп, которые вопросительно уставились на меня, я начал объяснять.

“Легче петь лучше после отдыха, и это особенно эффективно для людей, которые нервничают во время настоящих выступлений. Нервозность существует только потому, что есть свободное время, поэтому мы избавляемся от него и позволяем ей сосредоточиться исключительно на пении.”

Глядя на их двоих, которые все еще ничего не понимали, я продолжил. Это похоже на “полезность пения новых песен”, о котором я упоминал.

Просто задумайся.

Человек думает о многих вещах, если он расслаблен, но, когда попадает в экстремальную ситуацию, то такие мысли никогда не возникнут. Достаточно трудно думать о разных вещах, когда выполняешь задачу, так как же посторонние мысли могут возникнуть?

Таким образом, если бы мы насильно заставили ее расслабиться перед пением, то небольшое сжатие горла, которое происходит из-за нервозности и неловких искусственных мышечных движений, было бы уменьшено.

И пока я так говорил, Со-А сделала недовольное выражение лица.

“Слишком уверенный. Ты говоришь так, будто обучал многих людей до этого.”

“Конечно, я обучал молодых людей еще в армии и получал награды…”

На середине фразы я остановился.

С первого взгляда я увидел, как Ли Со-А подняла брови, и в ее глазах читался вопрос, о чем идет речь. Она казалась невежественной.

И это мне кое-что напомнило.

Ах…

Я тогда еще учился в средней школе.

“… и выходные в моем сне. Хахаха.”

Когда я неловко закончил рассказ, мне показалось, что выражение ее лица остыло на несколько градусов.

“… Это так?”

“… Да.”

Между нами пронесся холодный ветер.

“Пойдем наверх. Мы опоздаем.”

Сказав так, она встала со своего места, и, увидев это, Но Чжусуп схватился за живот и засмеялся.

“Ахаха. Эй, ты уже беспокоишься об армии? Вместо этого тебе следовало бы подумать о том, как завоевать награды на конкурсах.”

Фью… как знаешь.

Находя это хлопотным, я говорил обо всем, что приходило мне в голову.

“Даже если дважды подумать о службе в армии, то это иногда будет тебя преследовать даже во сне.”

“Ерунда.”

Споря всю дорогу до класса, я вошел вместе с Но Чжусуп и Хан Дасом и застал класс в разгаре подготовки к практическому тесту. Были те, кто болтали в группах, те, кто слушал музыку в наушниках, те, кто сидел рядом с Ким Вучжу и разговаривал с ним, а также Сон Мире.

С первого взгляда я понял, что мы прибыли последними. Любопытные взгляды, собравшиеся вокруг тяжело дышащей Хан Дасом, быстро разошлись.

“А теперь, похоже, прибыла последняя группа, так что начнем? Звонок также только что прозвенел.”

Когда я сел на свое место, учитель Ку Минги продолжил объяснения.

“Сегодняшнее выступление будет проходить в том же формате, что и итоговый практический тест в конце семестра. Каждая группа выйдет и споет, а другие группы напишут отзывы и комментарии после.”

“Да~”

Слушая его речь, можно было подумать, что она написана также, как и для продвинутого концерта, с той лишь разницей, что это был хор, а не соло.

Но это была бы очень большая разница.

Пока я был погружен в свои мысли, выступления уже начались.

“Может, сперва начнем с первой группы? Ким Чжису…”

Первая группа… вторая…

Слушая пение группы людей, я отметил про себя отзыв. Не плохо, они действительно были хороши. Придерживаясь того, как должен звучать хор, они все же могли использовать свои собственные тембры. Они были достаточно квалифицированными, несмотря на то, что все еще учились в средней школе, как и ожидалось от Школы Искусств Будущего.

Тем не менее, все еще не было определенного победителя.

Бросив взгляд на группу Ким Вучжу, я увидел, как он слегка улыбается, не испытывая ни малейшего беспокойства. Ну, он был настолько хорош в пении, что вполне естественно, что уроки такого уровня не приносят удовлетворения.

Я перевел взгляд на группу Сон Мире и Чжун Сохюк, они тоже казались очень уверенными, что было видно по их безостановочной болтовне.

“Хм…”

На самом деле, эта группа казалась более опасной, чем группа Ким Вучжу.

Сопрано, альт, тенор, баритон – идеально. В хоре наличие 4 типов голоса определенно увеличило бы вариативность песен, которые они могли бы спеть, причем Сон Мире и Чжун Сохюк обладали бы относительно высокими навыками вдобавок к этому. В среднем, может быть, их навыки были бы немного выше наших собственных?

“… Вторая группа может принять это во внимание во время пения. Следующая группа – это… третья?”

Я видел Ким Вучжу, встающего со своего места. Неужели их очередь уже настала?

Получив помощь от трех девушек, Ким Вучжу стал по среди класса, а трио позади него. Взглянув на них, и, пожав плечами, я вернулся к заметкам.

На самом деле была еще одна причина, по которой группа Сон Мире и Чжун Сохюк была страшнее, чем группа Ким Вучжу. Это было потому, что песня, выбранная группой Ким Вучжу, была очень плохой.

Почувствовав, как три женских голоса щекочут слух, я начал делать заметки.

[Мессия Генделя № 20. ‘He shall feed his flock like a shepherd’ – это была обычная песня, которую поют альт и сопрано. Группа 3 изменила на сопрано-альт и тенор, чтобы спеть…]

Подняв голову, я увидел, что три девушки усердно поют. Они тоже были хороши и ни в коем случае не испытывали недостатка в навыках.

И тут, когда девичья часть закончилась, Ким Вучжу открыл рот.

“Come unto Him, all ye that labour–”

Его соло казалось ярким для глаз.

Красивый голос, идеальные высокие ноты, возможность легко перепрыгнуть по желанию через октаву, а также эмоции, вложенные в пение. Там не было ничего, на что можно было бы указать, и сразу же превратя класс в концертный зал, Ким Вучжу начал петь в одиночестве более 3-х минут.

Верно, в одиночку.

Вот в чем была проблема.

Когда я взглянул на Ли Со-А, она, должно быть, тоже что-то почувствовала, и я увидел, что мочки ее ушей слегка покраснели. Ткнув ее локтем в бок и ткнув пальцем в свои заметки, я направил ее взгляд на написанные мной слова.

[Это трудно назвать припевом, верно?]

Странно посмотрев на меня, она забрала у меня ручку и начала писать.

[Да. Слава богу, мы изменили песню, как ты и сказал. Теперь доволен?]

Хотя я и не пытался хвастаться.

Таким образом, песня завершилась с несколькими отзывами. Они были в основном обращены к девушкам, поющим позади, поскольку, вероятно, было не так много уверенных в себе людей, которые осмелились бы указать на Ким Вучжу.

Пока я думал, стоит ли мне упомянуть о выборе песни или нет, учитель открыл рот.

“Группа 3. Очень хорошо. Три сопрано прекрасно разделяли одно пространство и выражения лиц. Это был безупречный припев. Однако…”

Бросив пристальный взгляд на Ким Вучжу, учитель Ку Минги напрягся.

“Я не могу оценить хор ученика Ким Вучжу, не так ли? Я не слышал никакого хора, так как же я могу оценить его по концертной музыке?”

“…”

Ким Вучжу медленно кивнул головой и, видя это, учитель Ку Минги твердо заключил.

“Наверное, группе 3 лучше выбрать другую песню. Если появится такая песня в день теста, я мог бы поставить только 0 ученику Ким Вучжу.”

“Да, сэр.”

После суровой оценки учителя Ку Минги, настроение группы Сон Мире и Чжун Сохюк улучшилось, и я даже услышал небольшой шепот.

“Группа Ким Вучжу полностью уничтожена. В скольких конкурсах он будет выступать? Он не сможет как следует попрактиковаться, если они выберут новую песню.”

“Кроме того, 3 сопрано и 1 тенор – это в принципе плохой баланс в целом.”

“Разве мы не станем первыми?”

“Есть еще группа Ли Со-А, но… там 3 сомнительных, нет, разве что Чо Юнче немного прилично поет?”

Они, казалось, пытались успокоить себя, но мы находились очень близко, так что я мог слышать их без проблем.

Сомнительные, хаха…

Взглянув на Хан Дасом, она, казалось, пропустила это мимо ушей и все еще сохраняла спокойное выражение лица, сосредоточенно повторяя свою роль.

Я почувствовал что-то будоражащее.

Если бы Хан Дасом, на которую не обращали внимания, спела прекрасную песню, какая бы последовала реакция? Если бы человек, которого они считали камнем, был отполирован в драгоценность моими руками, какие бы у них были выражения лиц?

Внезапно мои глаза встретились с глазами Сон Мире, и, возможно, из-за вчерашнего дня, ее взгляд все еще был холодным.

Разве она не спросила, почему я так уверен?

“…”

Игнорируя ее пристальный взгляд, я встал со стула.

“Группа 4, пожалуйста, выходите. Но Чжусуп, Ли Со-А, Чо Юнче, Хан Дасом.”

Потому что нам пора было петь.

Том 5. Глава 3. Мягко (3 часть)

Я посмотрел вперед.

Перед моими глазами было больше десятка учеников оперного факультета, рядом с ними стоял учитель Ку Минги, а в центре – я и члены моей группы.

Я, вернее, мы собирались выступить перед ними.

“…”

Температура, передаваемая через прикосновения наших плеч, казалась странной.

Я взглянул на свою группу. Хан Дасом, казалось, не нервничала, не говоря уже о Ли Со-А или Но Чжусуп.

Хмм.

Вернув глаза в направлении класса, я почувствовал, как взгляды зрителей проникают в мое тело: учитель Ку Минги улыбается мне, Чжун Сохюк скрестил руки на груди, а Ким Вучжу и Сон Мире расслабленно смотрят на меня.

Окинув взглядом класс, я наконец понял, что немного нервничаю.

“Ху…”

Сделав глубокий вдох и выдох, я позволил своему телу расслабиться. Хорошо, я почувствовал, как мое сердце немного успокоилось.

“Тогда давайте начнем.”

Услышав слова учителя, я напряг нервы… хотя я притворялся спокойным перед членами своей группы, было несколько вещей, которые стали причиной для беспокойства. Вещи, которых я не мог избежать на сцене, были собраны вместе.

Во-первых… моя вокализация.

Из-за использования нового метода вокализации в течение недели и в попытке полностью изменить его, моя первоначальная вокализация была немного пошатнута. Я был в середине процесса избавления от установленной привычки, поэтому было естественно, что она была нестабильной. Сознательно я должен был контролировать этот дрожащий голос и подавлять его.

Это будет не так-то просто.

Кроме того, нам пришлось петь хором.

Хор. На первый взгляд может показаться, что легче петь хор, чем соло. Потому что вы знаете, когда сделали ошибку, поя в соло. Но эта ошибка выделяется слишком ярко, а в хоре – наоборот, можно скрыть в общей массе.

Но разве нет вещей, которые удобнее делать в одиночку? Пение было именно таким, и особенно квартет с четырьмя типами голосов, каждый из которых создавал разные ноты, был чрезвычайно чувствителен к изменениям.

Мы должны были смешать четыре разных мелодии, чтобы построить башню под названием Контрапункт и представить, что там есть ряд странно расположенных кирпичей. Считалось бы удачей, если бы она просто дрожала и было бы нормально, если бы распалась на части.

Для хоров было очень важно не допускать ошибок, создавая музыку вместе с другими участниками, как единое целое. Ключевым моментом является частая практика, чтобы соответствовать каждой из нот как одной.

Однако моя вокализация была неустойчивой, Ли Со-А и Но Чжусуп были слишком заняты, чтобы часто практиковаться, а Хан Дасом напрягала голос, когда нервничала.

“…”

Вместе со щелчком из динамика медленно начался аккомпанемент. Послышался легкий звук скрипки, и вместе с этим звуком все тревоги, которые до сих пор наполняли меня, исчезли без следа.

“Ха…”

Улыбка появилась сама собой, и, взглянув в сторону, я увидел такую же улыбку на лице Хан Дасом.

Этот аккомпанемент был слишком знаком. Даже с закрытыми глазами я отчетливо помнил песню, которую каждый день пел вместе с Хан Дасом. Свежий утренний воздух или теплый солнечный свет – я пел всякий раз, когда был свободен, это воспоминание должным образом было впечатано в мое тело.

В конце концов, единственной разницей было место.

Естественным образом я открыл рот.

“Quaniam tu solus sanctus!”

Первый же звук изменил атмосферу в классе.

Ученики, которые друг с другом перешептывались, повернули к нам свои тела, а в глазах учителя Ку Минги появился след странного цвета. Ким Вучжу слегка улыбнулся, Чжун Сохюк дернул бровью, а Сон Мире сморщила лицо.

Даже когда я пел, все это так ясно предстало моему взору, я даже мог бы дотянуться до него рукой.

Ах, это потому, что я так привык к этому.

С улыбкой я посмотрел им в глаза и запел.

“Tu solus dominus–”

Ноты, издаваемые мной, были естественными. После постоянной практики, тело могло формировать ноты бессознательно. Затем звук, как и в другие разы, проник в знакомую мелодию Хан Дасом и образовал гармонию.

Пока мы вдвоем вели мелодию вперед, Но Чжусуп и Ли Со-А подпевали сзади с довольным выражением лица.

“Tu solus altissimus…”

Волны песни мягко обнимали публику. Хор из четырех человек, который резонировал как одно целое, сыграл заключительную часть 11-й части.

И сразу же после этого началась 12-я часть Глории Вивальди.

Cum sancto spiritu.

Эта песня, которая начиналась с баса, имела странный аспект. Дело было в том, что это была фуга, повторение одной и той же мелодии.

“Cum – sancto spiritu.”

Как будто отвечая на слова Но Чжусуп, сопрано Хан Дасом немедленно следовала за ним, а Ли Со-А, взявшая на себя роль альт, следовала за Хан Дасом, а я присоединился в самом конце.

Таким образом, каждая голосовая часть будет бесконечно повторять один и тот же текст и создавать контрапункт, это и есть фуга.

Таким образом, звуки, издаваемые каждой голосовой частью, были разными.

Когда сопрано произносит ‘sanc’ альт будет произносить ‘to’, а тенор будет петь ‘spiri’… Каждое произношение было наполнено индивидуальным разнообразием, но так как это был хор, резонансы должны гармонировать.

Если они не совпадут?

Вместо песни он мог превратиться в ужасный статический шум. Это было бы хуже, чем четыре сломанных радиоприемника, играющих один за другим.

Но если бы их можно было сопоставить.

Тогда образ Святого Духа, который пытался изобразить Вивальди, в какой-то мере бы появился.

“… in Gloria Dei patris.”

Но Чжусуп заложил твердый фундамент, в качестве баса. Поверх всего этого я положил ступеньки, а Ли Со-А сформировала колонны.

Наконец Хан Дасом выступила вперед и запела.

“Ах!…”

Как если бы накрыть все подходящей крышей.

Высокой, но не острой. Выдающейся формы, но не чрезмерно, и мягкой, без какой-либо застенчивости. Хан Дасом пела в тембре, превосходящем совершенство, гораздо большем, чем мне хотелось бы.

И таким образом, гармония была сформирована.

“… in gloria Dei patris.”

Мягко спев свою часть на заднем плане, я закрыл глаза. Мелодия сопрано, снующая поверх, достигла моих ушей.

Ах, хорошо, Хан Дасом. Она демонстрировала 120% моих ожиданий.

Мы пели идеальным методом вокализации для концертной музыки. Даже гласные имели сферическую форму, но были отчетливыми. Она не вкладывала больше сил, чем это было необходимо из-за нервозности, и с точным и правильным количеством давления она раскрыла свой уникальный красочный тембр.

Попросту, мягко.

“Amen-!”

Когда мы закрыли рты, резонирующий звук оставил эхо, прежде чем рассеяться, и, чувствуя дрожащий воздух, я медленно открыл глаза, чтобы увидеть учеников. Глядя на них некоторое время, я наклонил голову.

Песня закончилась…

Взглянув на Ли Со-А, Но Чжусуп и Хан Дасом, все они стояли с пустым выражением лица.

Ну, ладно, давайте заканчивать.

Только после жеста, мы отвесили поклон. Раздался звук аплодисментов.

“Охх!”

Как будто они только что пробудились ото сна. Звук хлопков медленно становился громче, прежде чем повсюду начали выкрикивать комплименты. Были и такие, кто болтал о чем-то, хлопая в ладоши, те, кто смотрел на нас, прикусывая нижнюю губу, и те, кто выражал чистое восхищение.

Также обратив внимание на Сон Мире, которая стояла безучастно, я улыбнулся и огляделся.

“А кто был сопрано?”

“У нее был очень хороший голос.”

“Конечно, это была Ли Со-А.”

“Я тоже так думал, но это немного странно.”

Их взгляд упал на Хан Дасом.

Я видел, что Хан Дасом не знает, что делать, после того как внезапно стала мишенью для нескольких взглядов. Почему она стесняется таких вещей после того, как прекрасно спела песню?

Встретившись с ней взглядом, я сделал жест губами.

‘Молодец.’

На ту же самую фразу, которую я всегда говорил ей, Хан Дасом отреагировала иначе, чем обычно. С ослепительной улыбкой она ответила.

“Спасибо.”

Я говорил Ли Со-А и Но Чжусуп, молодцы, толкая друг друга в плечи, когда шумная атмосфера успокоилась.

Шагнув вперед, учитель Ку Минги открыл рот.

“Ну вот, вы все правильно расслышали? У кого-нибудь есть что сказать или на что-то указать?”

В классе воцарилась тишина в ответ на вопрос учителя. Кивнув головой, увидев безмолвный класс, он снова перевел взгляд на нас и с улыбкой на лице сказал.

“Группа 4. Это было очень хорошо. Подбор песни, совершенно отличная от предыдущей группы. прекрасная гармония с четырьмя учениками, становящимися одним целым – вот очарование, которое вы можете почувствовать только от пения хора. Группа 4 продемонстрировала это очень хорошо.”

“Благодарим вас!”

Когда мы ответили ему улыбкой, раздался еще один взрыв аплодисментов, который вскоре прекратился. Кивнув, учитель перевел взгляд на Ли Со-А.

“Особенно ученица Ли Со-А. Меня заинтриговало то, что, несмотря на твои блестящие способности, ты была альтом, а не сопрано, но была ли для этого какая-то особая причина?”

“Дасом больше подошло бы сопрано этой песни, чем мне.”

Бросив на меня быстрый взгляд, Ли Со-А добавила еще несколько слов.

“… так сказал Чо Юнче.”

Взгляды всех присутствующих в классе устремились на меня.

“…”

О…

Это немного пугает.

Под пронзающими взглядами я моргнул и замер, когда в поле моего зрения попало лицо Учителя Ку Минги. С удивленным выражением лица, которое говорило: “посмотрите на этого парня”, он вскоре кивнул головой, по-видимому, приходя к пониманию.

“Это то, что сказал ученик Юнче, хах. Чтобы понизить ученицу Ли Со-А, которая поступила как лучшая ученица среди первогодок, до альта, в то же время сделав ученицу Хан Дасом главным героем.”

“… Да.”

Когда я мрачно ответил, класс снова начал шуметь.

“Понизить Ли Со-А?”

“Просто верь в Ли Со-А и будь ведомым.”

“Если бы это был я, я бы все свалил на Ли Со-А, как в группе Ким Вучжу, и гонял балду.”

“Но тот парень сказал Ли Со-А, что та девушка с длинной челкой была лучше?”

Серьезно, прошло уже больше месяца с момента поступления, так почему же ты до сих пор не можешь запомнить ее имя? Что ты имеешь в виду, девушка с длинной челкой?

Я как раз собирался бросить на них свирепый взгляд, когда в классе внезапно раздался странный звук.

Эхом: ‘хлоп, хлоп, хлоп’.

Класс немедленно притих и сосредоточил свои взгляды на учителе Ку Минги, который хлопал в ладоши.

Он улыбнулся.

“Прекрасный выбор.”

В ответ на его комплимент у учеников, которые вели дебаты, внезапно изменилось настроение. Поднявшись со своего места, учитель Ку Минги уверенно подошел к нам, прежде чем открыть рот.

“Ученица Хан Дасом. Произнеси звук ‘А~’.”

“Простите…? А~, А~…”

“И ты тоже, ученица Ли Со-А.”

Услышав два голоса, он повернулся к нам спиной.

“Как это было? Вы могли бы услышать значительную разницу в тембрах этих двух, не так ли? Хан Дасом больше Леггеро, легкий и мягкий голос, в то время как у Ли Со-А более элегантный и чистый. Независимо от того, как вы на это смотрите, было бы лучше для Ли Со-А быть альтом, чем для Хан Дасом.”

Увидев, что ученики кивают, учитель Ку Минги повернул голову в мою сторону.

“Кроме того, выбор песни, которая усиливала тембр Хан Дасом, был хорош. Это был Чо Юнче, который выбрал песню, верно?”

“… Да.”

“Я так и знал.”

Хлопнув в ладоши, он изменил атмосферу и скомандовал.

“Тогда давайте закончим на этом с группой 4 и перейдем к группе 5. Ким Донси, Сон Мире, Чжун Сохюк…”

Фух, наконец-то все закончилось. Теперь я свободен.

Чувствуя облегчение, я возвращался на свое место, когда заметил сбоку совершенно пустое выражение лица Сон Мире. Почему она была так потрясена?

Пожав плечами, я уселся на стул, когда Хан Дасом тут же присела рядом. Повернувшись, я увидел совсем рядом со своим ее лицо – ее покрасневшее лицо, круглый лоб, сверкающие глаза и высоко поднятую улыбку.

Она наслаждалась волнением от сцены, как бы это ни выглядело. Хан Дасом, теперь, когда я подумал об этом, разве это не был ее первый раз, когда она спела должным образом перед другими?

Когда я улыбнулся и встретился с ней взглядом, она медленно схватила меня за руку.

И прошептала.

“Юнче…”

Медленно подняв мою руку, она уверенно поднесла ее к своей ключице, и от этой молодой кожи я почувствовал тепло, исходящее от моей ладони. Чувствуя, что слышу громкий стук сердца, я резко отдернул руку, но Хан Дасом крепко сжала ее.

Она промолвила.

“Я… Кажется, я влюбилась…”

Глядя, как я моргаю, она застенчиво улыбнулась.

“Пение делает меня такой счастливой, что у меня вот так сердце бьется.”

Она сияла. Ее счастливая улыбка, казалось, озаряла все вокруг, когда радость переполняла ее глаза в форме полумесяца, а восторг отражался на ее улыбке. Это был мой первый раз, когда я видел такое выражение на ее лице.

При виде этой внешности в моей голове всплыли воспоминания из прошлого.

Я, который был таким же застенчивым, как Хан Дасом. Учитель Квак Чонсу, который наставлял меня; практика, которая длилась целыми днями; стоять на сцене под аплодисменты зрителей, которые я чувствовал всем своим телом…

Улыбка Хан Дасом пересеклась с моей улыбкой из прошлого.

“В общем… Спасибо. Спасибо, Юнче.”

“…”

Я чувствовал, как мое сердце наполняется теплом. Кто бы мог подумать, что девочка, которая будет плакать, говоря, что не умеет петь, вырастет до такого уровня?

Глядя на нее с гордостью, я ответил.

“Не надо меня благодарить. Это ты так старалась.”

“Если бы Юнче не было рядом, я бы даже не смогла так практиковаться. Слишком застенчива, чтобы сделать это.”

Почему она вдруг стала такой? Чувствуя себя немного неловко, я быстро сменил тему.

“Гм… верно. Ты сказала, что мечтаешь доблестно петь перед людьми, так? И как оно? Как ты думаешь, ты достигла этого?”

В ответ она слегка улыбнулась, прежде чем ответить.

“Нет…”

“Оо?”

Опустив глаза, она пощекотала пальцами тыльную сторону моей ладони. Ее длинные ресницы отражали солнечный свет, в то время как стук сердца все еще передавался через мою ладонь.

“Сердце в испуге, и, стучит вот так… Пока нет, я полагаю, так что…”

Подняв голову, она встретилась со мной взглядом и улыбнулась.

“Ты можешь продолжать тренироваться со мной?”

Том 5. Глава 4. Мягко (4 часть)

“Там. Группа 5 должна выступать, поэтому, пожалуйста, соблюдайте тишину.”

Услышав ухмыляющийся голос учителя Ку Минги, я пришел в себя и, оглядевшись, понял, что все дети смотрят на нас.

Ах, выступления. Осталась еще пятая группа.

Немного неловко улыбнувшись, я извинился, когда Хан Дасом, которая была напряжена, быстро отпустила мою руку, прежде чем опустить голову.

“Мне очень жаль…”

Судя по тому, как ее голос, казалось, полз по земле, а также по выкрашенной в красный цвет шее, она была смущена.

Ммм…

Это было ее первое выступление, так что вполне возможно, что она была достаточно взволнована, чтобы забыть об окружающей обстановке, я понимаю. Увидев, что я киваю, Ли Со-А щелкнула языком.

“Давай обойдемся без этого хотя бы во время урока.”

“Это совсем не так, Со-А…”

Отвернувшись от полной слез Хан Дасом, которая начала придумывать оправдания, я уставился вперед.

Чжун Сохюк и группа Сон Мире.

Я думал, что они будут жесткими конкурентами, но благодаря пробуждению Хан Дасом я больше не боялся их. Я имею в виду, кто мог бы выиграть против этого, даже если бы присоединился Ким Вучжу?

Группа 5, казалось, тоже знала об этом факте и стояла неподвижно, выглядя довольно жалко.

“…”

Предсказание было верным, и, несмотря на относительно хорошо исполненную песню группы 5, реакция толпы была не очень оживленной.

‘Хлоп-хлоп-хлоп’

После вежливых аплодисментов один за другим появились несколько отзывов – тенор был слишком громким в этом месте, или что альт была слишком мягкой… взглянув на притихший класс, учитель Ку Минги заговорил.

“Группа 5 тоже выступила достойно. Мне понравилось, как вы сосредоточили основное внимание на том, чтобы максимально использовать различные типы голосов. Однако…”

Он повернулся к Сон Мире.

“Высокие ноты ученицы Сон Мире были не до конца сформированы. Разве вы не заметили, что динамика требует более мягкого голоса, или это произошло из-за отсутствия контроля? В любом случае, эта часть была не отточена, поэтому, пожалуйста, будьте осторожны с этим.”

Я видел, как Сон Мире опустила голову.

В самом деле, я понимал, почему предыдущий я сказала Сон Мире быть меццо.

Меццо-сопрано. Расположена по середине сопрано – меццо – сопрано-альт, женского типа голоса, она имеет более низкий вокальный диапазон, чем сопрано.

Определяющим аспектом был немного более глубокий звук и… Сон Мире, казалось, была ближе к меццо, чем к сопрано. Кажется, она называла себя сопрано, потому что умела создавать высокие ноты, но разве меццо-сопрано не может также?

Просто они не могли управлять ими так же тонко, как сопрано.

Создавая высокую ноту ближе к концу своего вокального диапазона, они должны были бы вложить в нее все свои силы, так смогут ли они добавить к этому небольшие манипуляции? Тот факт, что это было трудно, был чем-то, что я, который был баритоном в своей предыдущей жизни, знал очень хорошо.

Учителя тоже должны были ей многое советовать… была ли причина оставаться сопрано?

В разгар моих мыслей учитель Ку Минги сказал.

“На этом все выступления групп закончились. Были такие группы, как группа 3, которые не смогли показать правильный хор…”

Бросив на нас пристальный взгляд, он улыбнулся.

“И были также группы, такие как группа 4, которые показали идеальное выступление. До экзамена еще много времени, так что я надеюсь, что вы все сможете попрактиковаться, и на этом урок подошел к концу.”

“Да…”

Реакция детей была не очень хорошей.

Тренируйтесь усердно… это было легко сказать, но, чтобы практиковать хор, все четверо должны быть свободны, а это не легко для учащихся факультета оперы.

Были практические тесты, конкурсы и другие вещи, которые делали их жизнь занятой, так насколько же трудно будет, когда к этому добавится хор?

“Ты свободна в четверг?”

“У меня занятия.”

“Ах…”

Переведя взгляд с подавленных учеников на нашу группу, я обнаружил, что все мы улыбаемся. Наша группа была отполирована почти до совершенства, так что не было никакой необходимости в дальнейшей практике.

Возможно, мы могли бы просто иногда встречаться и проверять, так что нам было относительно легче.

(Я должен совершенствовать свою вокализацию в течение оставшегося времени…)

Хан Дасом вышла из толпы разбредшихся учеников, с опущенной головой, казалось, у нее не было сил, и пока я с любопытством смотрел на нее, она заговорила.

“Извини, Юнче, я вдруг разволновалась…”

Разволновалась?

Подумав немного, я усмехнулся. Неужели она все еще думает об этом?

“Да, после моего первого выступления на сцене я тоже мысленно кричал, и это была не шутка.”

“Но все же…”

“Никаких ‘но все же’…”

Я уставился на нее, прищелкивая языком, но ее подавленное выражение лица мне не нравилось.

“…”

Глядя на нее некоторое время, я попытался протянуть руку, чтобы откинуть ее челку, и таким образом, с мягким взмахом, рука прошлась по волосам, обнажив круглый лоб. Когда я пришел в себя и уставился на нее, в поле моего зрения появилось испуганное лицо.

О, я так и знал.

Когда челка, грозившая пронзить глаза, исчезла, она словно стала другим человеком. Она появлялась в таком виде на ТВ, и, поскольку я давно хотел это сделать, мое сердце расслабилось.

Увидев, как я киваю, Хан Дасом, стоявшая неподвижно, начала шевелить губами.

“Юнче…?”

“Так выглядит намного лучше без челки.”

Быстро отступив от меня, Хан Дасом прикрыла челку руками и устремила взгляд вниз.

Кюкюкю, кто-то украл ее челку, почему она так себя ведет?

Бросив несколько беглых взглядов на меня, она осторожно произнесла.

“… Правда?”

“Да. Если ты обрежешь ее и спрячете подальше, будешь выглядеть обновленной.”

“Уун…?”

Моргая, Хан Дасом снова спросила.

“Так ты хочешь сказать, что я должна ее подстричь или спрятать?”

“Мм? Разве ее нужно прятать, если ее подстричь?”

“Ах… это…”

Слегка смущенно улыбнувшись, Хан Дасом кивнула головой.

“Ну да, конечно. Я все поняла, Юнче. Я постараюсь.”

Увидев это со стороны, Ли Со-А тяжело вздохнула, прежде чем покачать головой, проходя мимо.

‘Фью…’

Почему она так себя ведет?

*

Остановившись на мгновение, Ли Со-А обернулась.

“…”

Она видела, как Чо Юнче и Хан Дасом ведя разговор улыбаются, и, размышляя, рассеянно наблюдала за ними.

Чо Юнче…

Это могло быть неожиданно, но он был действительно странным человеком, и, оглядываясь назад, он был странным с первого впечатления.

Внезапно он появился с стариковской шуткой, и, несмотря на отсутствие навыков, он был странным мальчиком, который мог вложить странные чувства в песню. Она наблюдала за ним на всякий случай и, как и ожидала, он продемонстрировал невероятное развитие на продвинутом концерте – достаточное, чтобы заставить ее нервничать.

В теоретических предметах он был более опытен, чем она, которая всегда занимала первое место, и все же иногда слова, которые он произносил, заставляли его выглядеть дураком.

И вдобавок ко всему, он был помешан на песнях больше, чем кто-либо другой.

“…”

Она вдруг вспомнила прошлое – воспоминания о том, как они впервые образовали группу и как он страстно объяснял ей, как выбрать песню. И его выбор привел к тому, что они заняли первое место на выступлении в хоре, избежав будущее, где ее бы критиковали вместе с Ким Вучжу…

“Со-А!”

Вздрогнув, она повернулась и увидела свою давнюю подругу, Сон Мире, стоящую рядом. Увидев, что она вздохнула с облегчением от неожиданности, Сон Мире наклонила голову.

“Почему ты так рассеяна… ах.”

Проследив за ее взглядом, Сон Мире сделала странное выражение лица.

“Ты наблюдал за ними.”

“Он просто попался мне на пути.”

Чо Юнче и Хан Дасом. Уставившись на них безучастно, Сон Мире мрачно открыла рот.

“Может, мне бросить сопрано…?”

“Почему так внезапно?”

Когда Ли Со-А уставилась на нее широко раскрытыми глазами, Сон Мире немного колебалась, прежде чем сказать.

“Это не внезапно… учителя всегда были такими, как и учитель Ку Минги сегодня. Они сказали, что, поскольку я не могу свободно контролировать высокие ноты, для меня было бы лучше спуститься к меццо-сопрано.”

Сказав все это, она снова посмотрела на Чо Юнче.

“… Он тоже пришел к такому выводу услышав меня единожды. В то время я была просто расстроена, но… услышав сегодня пение этой интровертной девушки, я была потрясена. Мысль о том, что настоящие сопрано должны петь именно так, появилась и у меня в голове.”

“Тогда, я не была для тебя настоящей сопрано?”

“Ах, серьезно! Ты всегда была хороша!”

Медленно кивнув головой, Ли Со-А перевела взгляд на Хан Дасом.

Хан Дасом.

Застенчивая девушка, которая пела неприметные песни с самого начала. Когда она согласилась присоединиться к группе сразу после поступления, это было по прихоти, без серьезных размышлений… Хан Дасом была именно такой обычной девушкой.

Но сегодня.

За один месяц она спела прекрасную песню в качестве сопрано, как будто она стала другим человеком. Девушка, которая демонстрировала чистый, мягкий тембр, который Ли Со-А никогда бы не смогла уловить.

Может быть, Чо Юнче предвидел все это месяц назад, в тот день, когда формировались группы? Но как? Если только он не видит будущее или что-то в этом роде…

“Эти двое, они куда-то уходят?”

Когда она пришла в себя, то заметила, что Сон Мире заинтригованно смотрит на эту пару.

Еще одна никчемная тема.

С безразличным выражением лица Ли Су-А ответила.

“Кто его знает. Однако у нас нет свободного времени, чтобы встречаться.”

Преувеличенно помахав пальцем, Сон Мире сказала.

“Эх. Это я виновата, что спросила нашу Со-А, которая была одинока всю свою жизнь. Я должна спросить их напрямую.”

“Что?”

Увидев, что Ли Со-А нахмурилась, Сон Мире улыбнулась и сказала.

“Он довольно хорош. Хорошо поет, приличное лицо и ммм~ мне бы хотелось, чтобы он был немного выше, но, судя по тому, как он смог вырастить интровертную девушку, он тоже способен. Я тоже собираюсь попросить его о помощи~”

Безразлично посмотрев на Сон Мире, Ли Со-А покачала головой.

“Постарайся изо всех сил. Сможешь ли ты на этот раз продержаться больше недели?”

“Это потому, что они мне до сих никто не понравился, ясно?”

“Мне кажется, я слышал то же самое месяц назад.”

*

Комната для персонала.

В этом месте, всегда наполненном ароматом кофе, сидел Ку Минги. Беззаботно сделав глоток, он развернул кресло обратно к столу.

Перед ним стоял странный, похожий на преступника ученик с черными волосами, высоким ростом, холодными глазами, зеленым бейджиком и короткой школьной юбкой. Равнодушно глядя на концы юбки, которые были намного выше колена, Ку Минги сказал.

“Разве длина юбки не короче школьных правил?”

“Это все из-за роста.”

Увидев, как Ю Минчжи дотронулась до своей юбки, Ку Минги тяжело вздохнул.

“Да, ты должна знать общую причину, по которой я тебя вызвал сегодня, но тебе нужно найти исполнителя в ближайшее время. Два месяца это не так уж много… ты все еще хочешь этого ученика?”

После некоторого колебания Ю Минчжи ответила.

“… Да.”

Ку Минги уставился на нее, скрестив руки на груди.

Ю Минчжи. Лучшая ученица композиторского факультета, но по какой-то причине она сказала, что у нее возникли проблемы с поиском исполнителя из-за того, что она не очень хорошо разбирается в общении с другими. Судя по тому, как он получил от них просьбу предоставить ей исполнителя, она считалась очень важной персоной на композиторском факультете. В подобных ситуациях были случаи, когда они вызывали исполнителей из-за пределов школы, но… поскольку сама личность упрямо придерживалась исполнителя, которого она выбрала, не было никакого другого способа.

Пожав плечами, Ку Минги сказал.

“Я говорил ему об этом, но не уверен, согласится он или нет.”

“Вот как.”

Сказав это, он погрузился в размышления.

Чо Юнче.

После этого дня они больше не связывались. Судя по тому, как он не избегал ответа на уроке, он не должен был полностью отклонить его и, казалось, тоже думал об этом.

“Хм…”

Является ли он преданным учеником… но это кажется неправильным, судя по отношению Чо Юнче к учителю Квак Чонсу. Какой ученик был бы настолько предан, несмотря на то, что учился всего месяц под руководством учителя, до такой степени, чтоб отвергнуть его, когда сам Ку Минги захотел бы иметь его в качестве ученика?

Учитель начал хмуриться, но сразу улыбнулся.

“Но скоро… Я думаю, ты услышишь хорошие новости.”

Сделав еще один глоток кофе, он уставился на документ, открытый на экране.

[Запрос на деловую поездку за границу – Квак Чонсу]

С довольной улыбкой Ку Минги закрыл документ.

Том 5. Глава 5. Мягко (5 часть)

“Вы собираетесь за границу?”

“… Да.”

Когда я тупо уставился на учителя Квак Чонсу, он быстро добавил.

“Кухм. В Италии есть один лидер оперной группы, с которым я близко знаком, и они говорят, что им срочно нужен тенор. Думаю, мне нужно уехать по крайней мере на несколько месяцев…”

“Ах…”

Медленно взглянув на учителя, я кивнул. Это был не такой уж сильный шок, как если бы я в глубине души знал, что нечто подобное произойдет. Он явно впал в уныние после урока учителя Ку Минги, и я тоже подумал, что, учитывая личность учителя, он не будет продолжать учить меня…

Я ожидал это, но все равно было очень грустно.

Увидев, что я замолчал, учитель поспешил продолжить.

“Э-э… Итак, усердно тренируйся, и учитель Ку Минги решил взять на себя твое обучение. Это очень хорошо. Ку Минги замечательный учитель так что… учись хорошо.”

Наблюдая, как учитель оправдывается, я почесал волосы.

“Сэр.”

“…”

“Вы ведь не можете отказаться прямо сейчас?”

“… Да. В конце концов, я уже забронировал билет и все остальное.”

Серьезно, он такой робкий.

Казалось, было слишком поздно хвататься за него со слезами, и это, вероятно, тоже не то, чего хотел учитель. Решив просто попрощаться с ним с улыбкой, я выдавил из себя веселый тон и сказал.

“Постарайтесь изо всех сил на выступлениях. Вы ведь привезете мне сувениры, правда?”

Учитель в ответ сделал ошеломленное выражение лица.

“Этот парень просит учителя купить ему сувениры? Может, тебе привезти шоколад, который ты так любишь?”

“Там есть с ароматом кофе? Я слышал, что он восхитительный.”

“…”

Я вдруг отчетливо вспомнил то, как давным-давно получил подарок. Аромат кофе в окружении шоколада… увидев, что я предаюсь воспоминаниям, учитель Квак Чонсу покачал головой и пробормотал, что плохо воспитал ученика.

Но он действительно вкусный.

“Как бы то ни было, давай продолжим урок.”

Закрыв тему, учитель сказал.

“Прошло около недели с тех пор, как ты начал изучать новый метод вокализации. Хорошо ли проходят тренировки?”

Вокализация.

После недолгого серьезного раздумья, я ответил.

“Дело в том, что… когда я сосредотачиваюсь на вокализации, все остальное рушится, как было на уроке на прошлой неделе.”

“Ну, тут уж ничего не поделаешь, потому что вокализация не меняется в одночасье.”

Встав со стула, Квак Чонсу медленно поднял ноги.

“Прежде чем мы начнем говорить о вокализации, давай сначала сравним эти два метода. Только тогда мы сможем решить, в каком направлении нам следует практиковаться.”

Сравнить?

Когда я наклонил голову, учитель поднял руку и начал объяснять.

“Во-первых, моя вокализация. Если назвать мою вокализацию одним словом, то она будет “фиксированная”. Моя цель – опустить гортань на самое дно и никогда не менять это положение. С помощью этого способа ты можешь получить глубокий звенящий звук.”

Учитель стоял передо мной во время объяснения и после легкой разминки вдруг закричал.

“Ах…!”

Бум, звук обрушился на меня.

В голове зазвенело, и, как будто у меня был испуг, я отступил на несколько шагов. Мне показалось, что мне в лицо ударил воздушный шар и не мог прийти в себя. Звон, который единожды ошеломляюще резонировал в репетиционной комнате, утих, прежде чем совсем рассеяться.

Увидев, что я моргаю, учитель слегка усмехнулся.

“Опускание гортани, а, следовательно, и голосовых связок вниз, как это, имеет такое преимущество. Звук, который выходит из голосовых связок, может полагаться на более длинное пространство в качестве резонирующей камеры, и в результате звук выходит в виде глубокого громкого голоса.”

Выпив немного воды, учитель намочил горло.

“Проще говоря, это похоже на звук внутри пещеры. Звон, в следствии этого, богаче, но он неизбежно подчеркивает более темное чувство. И… эта вокализация, которую такие люди, как ты, не имея должного тела, не должны были бы использовать. Я не должен был пренебрегать этим только потому, что это меня удивило…”

“Это…”

Опустив голову, я изучил его настроение. У него было мрачное выражение лица, как и ожидалось. Но вроде бы… кто бы мог подумать, что собственный ученик путешествовал назад во времени и насильно копировал учителя?

Чувствуя себя виноватым, я опустил глаза, и учитель, который замолчал, продолжил свое объяснение.

“… С другой стороны, учитель Ку Минги свободнее. Нижняя гортань такая же, но он не слишком скупится на ее расположение. Он двигает ее всякий раз, когда требуется, чтобы он создавал более легкий и высокий звук. Есть и другие незначительные различия в дыхании и использовании пространства, но… ключ вот в чем.”

Я видел, как он складывает пальцы.

“Иметь фиксированную или гибкую.”.

Темную или яркую.

Тяжелую или легкую.

Увидев меня в глубоком раздумье, учитель открыл рот.

“Ну… давай остановимся на различиях. Твое тело еще не готово, поэтому ты должен использовать метод вокализации учителя Ку Минги. Тогда давай подумаем о методе практики.”

Сверкая глазами, я сосредоточился на его объяснениях.

“Во-первых, необходимо развить гибкую вокализацию. Прямо сейчас, она стала чересчур сильной привычкой для тебя, и ты придерживаешься жесткой вокализации, как я. Независимо от того насколько ты осознаешь ее, тело движется само по себе, как если бы ты практиковал ее больше десяти лет…”

“Ха-ха, невозможно.”

Взглянув на меня, который отрицал это, он продолжил свои слова.

“Что угодно. Решение очень простое. Во-первых, масштабирование. Повторяй подъемы вверх и вниз от самой низкой ноты, которую можешь сделать, до самой высокой, с правильной вокализацией.”

Масштабирование… не слишком ли это просто? Когда я с любопытством посмотрел на него, учитель обнажил зубы и улыбнулся.

“Повторяй это, пока твое тело не устанет настолько, что не сможет использовать мой метод вокализации. Если бы ты заставил себя издать звук после этого, то тело должно было бы использовать другой метод вокализации, чтобы суметь.”

“Оо…”

Я восхищенно кивнул головой.

Был и такой способ. Поскольку делать это по привычке было проблемой, я должен был заставлять себя, пока это не стало бы невозможным. Увидев, что я старательно все запоминаю, учитель Квак Чонсу сухо кашлянул.

“Кухм… почему тебе так нравится, когда тебе говорят тренироваться как сумасшедшему? Это будет не так просто, и, если ты будешь делать это слишком часто, ты можешь повредить свое горло, поэтому просто сосредоточьтесь на том, чтобы просто достичь этого чувства.”

“Да.”

“После получения ощущения происходит полировка и тонизирование. Не нужно довольствоваться только самому своим звуком и убедись, что другие тоже слушают его, прежде чем получать обратную связь.”

“Да.”

После этого он объяснил немного больше о методах практики и проверил мой метод вокализации, прежде чем снова сесть на кресло и сказать.

“Верно… похоже на этом все.”

Взглянув на часы, я понял, что время урока уже прошло. Все уже было кончено.… Мне казалось, что время пролетело незаметно, несмотря на то, что мы почти ничего не делали. Потому что это был последний раз?

Увидев мое уныние, учитель усмехнулся.

“Практикуйся хорошенько, и я хочу, чтобы ты показал мне измененную версию, когда я вернусь.”

Измененная версия.

Кивнув головой, я поклялся.

“Я обязательно вам ее покажу.

“… давай пожмем друг другу руки.”

Посмотрев немного на его толстую руку, я протянул свою и схватил ее.

“Счастливого пути.”

“Конечно.”

*

Метод обучения, о котором упоминал учитель, был определенно эффективным.

“Ах - ах - ах - ах - ах - ах - ах-”

После долгого процесса практики, когда я выдавил из себя больше звуков, тело, достигшее своих пределов, не смогло заставить гортань опуститься и расслабило ее. Из-за этого стала выходить более естественная вокализация – слабая и все же более удобная.

Познав суть этого чувства, я кивнул головой.

Ах, вот как ты расслабляешься, да?

Чувство потери привычки, которая оставалась со мной в течение 20 лет, было довольно интригующим. Массируя горло, которое начало болеть после того, как приблизилось к своему пределу, я издал последний звук.

“Ах–”

Когда я проигрывал записанный звук, он действительно казался намного легче, по сравнению с предыдущей вокализацией – более свободная и гибкая.

Может быть, именно поэтому я взял вторую октаву ‘До’… в разгар раздумья всплыло уведомление на телефоне.

[Сон Мире: Привет, Юнче! Это Сон Мире, ты можешь использовать KaTalk прямо сейчас?]

Сон Мире?

Мы еще даже не обменялись номерами телефонов, так откуда же она знает мой? Наклонив голову, я послал ответ.

[Я: да]

После этого я некоторое время смотрел на экран, но, хотя там было помечено, что она его прочитала, больше никаких ответов не последовало. Пожав плечами, я взял сумку и приготовился покинуть репетиционную комнату.

“Ау, следовало ли мне воздержаться от практики?”

Из-за того, что я переутомил свое горло, пытаясь получить это чувство, я был совершенно измотан. Я помассировал горло, думая, что это счастье, что мое горло не болит достаточно, чтобы повлиять на голос завтра, но… так как я немного ощутил его, мне следует от этого воздержаться.

Следующим будет шлифовка вокализации хах.

“Ммм…”

Учитель Квак Чонсу сказал мне, чтобы другие слышали это правильно.

Только приведя в порядок свои мысли, вернувшись в общежитие, умывшись и улегшись на кровать, я вспомнил, что получил сообщение от Сон Мире.

“Ах.”

Я щелчком включил телефон.

[Сон Мире: … ты, должно быть, все еще практикуешься? Если ты занят, я напишу тебе позже! m(_ _)m]

[Сон Мире: Юнче, ты все еще практикуешься? (￢_￢)]

[Сон Мире: хотя пора возвращаться в общежитие…]

[Я: я только что прочитал.]

Когда я отправил ответ, надпись, говорящая, что она прочитала его, вскоре выскочила, и пришло сообщение.

[Сон Мире: … Ты забыл, хах~ Это нормально, такое бывает. ]

Ухмыляясь, я прочитал это, когда все больше и больше сообщений хлынуло от нее. Как и ожидалось от детей в эти дни, их руки были очень быстрыми. С тех пор как я постарел и давно уже не переписывался, я стал гораздо медленнее.

Тупо уставившись на Сон Мире, начинающую разговор, я едва успел ответить.

[Я: мне уже нужно ложиться.]

Завтра была ужасные математика и естествознание, так что я должен был поскорее лечь спать. Иначе я усну посреди урока.

После того, как я зевнул, Сон Мире прислала ответ.

[Сон мира: так ли это? Так Юнче рано ложиться, хах~. Тогда позвольте мне задать тебе один вопрос.]

Вскоре она продолжила.

[Сон Мире: Ты встречаешься с Дасом? Я слышала что-то такое в школе, и, если это ложные слухи, я подумала, что Юнче будет обеспокоен этим.]

Глядя на сообщения, я кивнул головой.

Что ж, вполне возможно, что ходят такие слухи, потому что Хан Дасом сделала это во время урока.

Я думал, что мне делать с этим… прежде чем вскоре это стало надоедать.

Романтика… Какая еще романтика в Священном учебном заведении? Жизнь достаточно коротка, даже чтобы просто заниматься пением. Глядя на экран сонными глазами, я решил сделать скриншот всего этого, прежде чем отправить все Хан Дасом.

[Я: А ты как думаешь.]

Через секунду появилась надпись, что она его прочла.

[Хан Дасом: я поговорю об этом с Сон Мире.]

Так ли это?

Я писал ответ, в котором говорилось, что понимаю, но постоянно слипающиеся веки стали слишком тяжелыми.

Ах, в прошлом можно было просто сказать и послать сообщение таким образом. Есть ли и сейчас такая функция? Но я не стал утруждать себя ее изучением. Я слышал, что старикам свойственно не любить узнавать что-то новое…

Бессвязные мысли, вскоре прекратились, и темный как смоль занавес накрыл меня.

Том 5. Глава 6. Мягко (6 часть)

Глядя на телефон, Сон Мире сделала странное выражение лица.

“Эй, эй, посмотри на это.”

“Я занята.”

Возможно, она не расслышала безразличного тона Ли Со-А, поэтому, не останавливаясь, Сон Мире начала суетиться. Она болтала ногами, стучала по кровати и разговаривала сама с собой…

“Уах~ притворяешься такой воспитанной, а теперь посмотри на это.”

“…”

“Действительно невероятно!”

Перед лицом ее полномасштабной раздражающей тактики Ли Со-А наконец опустила свою ручку.

Раздражает.

Оторвав взгляд от тетради со стола, Ли Со-А откинула голову назад. Сон Мире смотрела на нее с усмешкой, казалось, ожидая какой-то реакции.

Тяжело вздохнув, Ли Со-А спросила.

“Скоро середина семестра, разве тебе не нужно заниматься?”

“Тц. Мы все равно поступим в универ с нашим пением~”

“Но у человека все равно должно быть хоть что-то в голове.”

“Ах, какая разница~”

Что бы она не ответила, Сон Мире легла на кровать и снова посмотрела на телефон. В голубом окне она увидела чат с Хан Дасом. Окинув взглядом приветствия и сообщения, которые отправляли друг другу, Сон Мире остановилась на последнем.

[Сон: какие у вас отношения, ребята? Ты вроде бы никуда не выходишь, но судя по тому, что ты сделала во время согласованной музыки… должно быть ты заинтересована?]

Пока она смотрела на экран, внезапно всплыл ответ Хан Дасом.

[Хан:… у нас нет никаких отношений. То, что было на дне выступлений… Я просто была взволнована своим первым практическим тестом.]

Ах, так ты говоришь, что это была ошибка? Подумав, кто бы в это поверил, Сон Мире усмехнулась, прежде чем яростно стучать пальцами по экрану.

[Сон: Никаких отношений? Это интересно.]

[Хан: Интересно?]

[Сон: Мм? Я имею в виду… Дасом и Юнче практикуются вместе каждый день~ Мне показалось интересным, что у вас, ребята, не было никаких отношений.]

Хан Дасом, которая некоторое время не могла ответить, медленно пошевелила руками, чтобы написать ответ.

[Хан: …Юнче делал это исключительно для того, чтобы помочь мне.]

[Сон: Слава богу. Я должна сказать Юнче, что тоже хочу попрактиковаться с ним, и попросить его немного помочь мне.]

[Хан: ‘Слава богу’?]

[Сон: Ун. Ты сказала, что у вас не было никаких отношений, верно? Видишь ли, меня интересует Юнче.]

Их разговор с одной из сторон начал накаляться.

[Хан: Практика - не твоя цель.]

[Сон: Практика тоже~, но мы можем делать и другие вещи наряду с этим.]

Хан Дасом, читавшая сообщения на своей кровати, крепко обняла куклу-пингвина.

[Хан: …Юнче действительно удивительный человек, который тоже усердно занимается. Не пытайся мешать ему своей беззаботностью.]

Прочитав сообщение, Сон Мире наклонила голову. Тон сообщения был странным – как будто она была полна уважения. Это для нее действительно важно?

Покачав головой, Сон Мире избавилась от посторонних мыслей, прежде чем снова взять телефон.

[Песня: Беззаботность? Я говорю, что буду практиковаться так же, как ты, так почему же?]

[Хан: Это не то, что подразумевал твой тон.]

[Сон: А что мой тон? Ты мама Юнче или типа того? В прошлый раз я видела, как он тоже тренировался с Хлоей. Так почему ты вмешиваешься, чтобы остановить меня?]

Получив это сообщение, Хан Дасом слегка вздрогнула и взглянула на спящую рядом Хлою. Посмотрев на нее, которая была одета в симпатичную пижаму и беззаботно улыбалась, Хан Дасом быстро послал ответ.

[Хан: Он близок с Хлоей, так что, возможно, именно поэтому.]

[Сон: Ах, я поняла. Точно так же, как ты просто ему друг, я тоже стану другом, чтобы практиковать вместе.]

[Хан: … судя по сообщениям, которые я видела, Юнче, кажется, был совершенно не заинтересован.]

[Сон: Что?]

[Хан: ^ ^]

Увидев улыбающийся смайлик, Сон Мире задрожала, прежде чем громко крикнуть.

“Как бесит! Хан Дасом!”

Глядя на такую Сон Мире, Со-А цокнула языком. Она была подругой, но иногда ее было трудно понять. Ударившись о подушку, чтобы немного успокоить свой гнев, Сон Мире повернула голову и посмотрела на Ли Со-А.

Ли Со-А встретила ее взгляд глазами, которые говорили: “Ну и что теперь?”, когда Сон Мире сказала.

“Эй, ты ведь дружишь с Юнче, верно?”

“Не совсем так.”

“По крайней мере, больше, чем я! Помоги нам сблизиться, пожалуйста.”

Сделав гримасу отвращения, Ли Со-А отступила назад.

“Не хочу. Чо Юнче… он странный.”

“В чем странный! Он выглядит обычно. Во всяком случае, Хан Дасом… Я заставлю его влюбиться в меня и заставлю ее увидеть.”

“… Как бы то ни было, ни один из них не интересуется романтикой.”

Усмехнувшись, Сон Мире заключила.

“Не интересует романтика? В этом мире нет таких подростков.”

*

Несмотря на то, что выступления хором закончились, мы, как всегда, вышли на улицу, чтобы попрактиковаться, но несколько вещей теперь изменились.

“Как ее зовут?”

“Хан Дасом из 10-го класса. У нее хороший голос.”

“А кто этот кальмар рядом с ней?”

Оглянувшись, я увидел мальчика, который избегал встречи со мной глазами с неловкой улыбкой. Независимо от того, как меня видят, я выгляжу лучше, чем ты, так что же это за штука про кальмара?

Цокнув языком, я огляделся по сторонам и обнаружил, что все действительно изменилось. Было больше мальчиков, которые останавливались, увидев нас, что было трудно встретить, учитывая, что в этой школе было больше девочек.

Некоторые из них откровенно смотрели на Хан Дасом, у которой была надета заколка на челке, и, возможно, чувствуя себя неловко перед этими взглядами, Хан Дасом немного спряталась за мной.

“…”

Конечно, были те, кто пришел оценить исключительно наши навыки. Ученики, которые слушали серьезно, закивали головами.

“Девушка довольно хороша, но и парень не так уж плох в сравнении с ней.”

“Его зовут Чо Юнче. Сразу после двух лучших с продвинутого концерта.”

“Неужели? В этом году ученики оперы не так просты.”

Учащиеся смотрели на нас и оценивали – глядя на них, я заметил висящие бейджики зеленого и синего цветов, и они, казалось, были старшеклассниками. Возможно, им было интересно, потому что они хотели пригласить людей в свои кружки и на концерты.

“…”

Что ж, это хорошо, быть знаменитым. В исполнительском искусстве не все так просто, и навыки не были единственной вещью, необходимой для успеха. Было много полезных аспектов, которые я мог бы перечислить, на примере концерта с Хан Дасом.

И Хан Дасом, и я могли бы улучшить свои сильные стороны и углубить наши человеческие отношения, а также я мог практиковать свою вокализацию. Проблема была бы в том, что мы должны были бы каждый раз удовлетворять аудиторию, но…

Задумчиво помассировав горло, я обратился к ней.

“В той песне я попробовал изменить метод вокализации. Как оно вышло?”

Немного подумав, Хан Дасом ответила с улыбкой.

“Ун… это было хорошо.”

“Ах~… а теперь?”

“Я думаю… хорошо.”

“Ах~… а как насчет этого?”

“Очень хорошо, Юнче.”

… Казалось, она скажет, что хорошо, даже если я просто открою рот. Будет ли это нормальной обратной связью? Наклонив голову, я пожал плечами.

Что ж… хотя, казалось, было трудно получить объективную обратную связь по вокализации, это было, безусловно, полезно для принятия своим телом нового метода. В конце концов, она должна стать естественной после исполнения нескольких песен, и это была еще одна причина, по которой я принимал предложенные песни.

Одобрительно кивнув, я вдруг вспомнил о вчерашнем происшествии и спросил.

“Ах да, а что случилось с Сон Мире после этого? Я заснул с телефоном в руке.”

“Я сказала, что это было недоразумение, и что мы просто друзья…”

В середине своих слов Хан Дасом внимательно посмотрела мне в глаза, прежде чем осторожно встретиться с моим взглядом.

“Мы ведь друзья, верно…?”

“Зачем спрашивать о чем-то подобном? Конечно.”

Уставившись на Хан Дасом, которая застенчиво улыбнулась моему ответу, я достал телефон, чтобы проверить время.

Хм... время есть… в самый раз, чтобы пойти практиковаться после одной песни. Пока я думал об этом, поступило предложение.

“Ты поешь любые песни, о которых тебя попросят?”

“Да. Если это что-то, что я знаю, то да.”

“Тогда спой пожалуйста Nessun Dorma.”

Приветственные ‘Ооо’ разнеслись по окрестностям. Я тоже хочу это услышать, песня должна быть спета, неважно как…

Но что это за высокие ожидания? Как я могу петь Nessun Dorma с этим телом, когда это то, что я едва мог петь даже с моим предыдущим телом? Ошеломленно уставившись на тех, кто стоял рядом, я сказал.

“Я немного не в форме, так что это может показаться странным.”

“Эй, я думаю, с тобой все в порядке, судя по тому, как ты пел до сих пор.”

“Говоришь такое, чтобы оправдаться на случай, если у тебя что-то не получится? Хихи.”

Что ты имеешь в виду; это действительно трудная песня. Пока я хмурился, думая об этом, из-за угла послышался кашель. Обернувшись, я увидел Чжун Сохюк, о существовании которого даже не подозревал. Скрестив руки на груди и глядя на учеников других факультетов, он, казалось, немного привык к этому, и после того, как несколько раз кашлянул, сказал.

“На самом деле существуют разные типы теноров, которые могут петь Nessun Dorma. И это не подходит Чо Юнче.”

“Есть также и типы?”

“Да. Это из другой категории, так что, возможно, ее даже нет в его репертуаре песен.”

“Неужели? Мне было любопытно, как это будет, но, какая досада.”

Я размышлял, глядя на приунывшую толпу.

Любопытно.

Мне тоже было любопытно. После изменения метода вокализации мой вокальный диапазон действительно увеличился, так что, хотя минутный контроль и дыхание могли отсутствовать по сравнению с предыдущим, высокие ноты, скорее всего, были сейчас лучше.

“…”

Смогу ли я правильно использовать нынешнюю вокализацию… стоит ли мне попробовать? Подумав немного, я сказал.

“Я просто спою это.”

После того, как я посмотрел на чисто наслаждающуюся толпу, мои глаза встретились с глазами Чжун Сохюк, я заметил, что он почему-то смотрит на меня. Отведя взгляд и сделав шаг назад, я закрыл глаза.

(Nessum Dorma)

Это была ария, которая появилась в опере Пуччини “Turandot”.

Даже тот, кто не интересуется классикой, по крайней мере, слышал ее один раз. Знаменитая песня, которая переводится как “пусть никто не спит”; эта знаменитая песня, спетая Паваротти.

“…”

Вот почему даже не сложную в исполнении песню было трудно петь. Сколько оперных певцов могло сохранить свое достоинство после того, как их сравнили с Паваротти?

Ну… если все это проигнорировать, то это была теноровая ария, которую повсеместно любили. В конце концов, высокая нота была потрясающей. Изюминка первая октава ‘Си’, которая была прямо перед ‘До’ – просто спев это, должны обрушиться овации и аплодисменты. И это еще одна причина, по которой я добавил ее в своей репертуар в прошлом.

“Хуу…”

Глубоко вздохнув, толпа притихла, и, глядя поверх нее, я медленно открыл рот.

“Nessun Dorma~”

Обеденное время, когда яркие лучи солнца приветствуют землю. Когда я произнес этот знаменитый первый куплет, на меня устремились взгляды всех прохожих: учеников, которые закончили обедать, идущих мимо и болтающих людей, хмурого Чжун Сохюк и обеспокоенную Хан Дасом…

Они все сосредоточили свои взгляды на мне, и, подстраиваясь под их взгляды, я продолжил следующий куплет.

“Nessun Dorma…”

Медленно напевая вступление, я размышлял о новом методе вокализации. Я получил общее ощущение, но все еще не полностью сделал его своим собственным и должен был сосредоточиться на всем, чтобы быть едва способным петь с его помощью.

Другими словами, я мог бы сделать это после сосредоточения.

“Tu pure, оh Principessa.”

Ухватившись за то чувство, которое я испытал после вчерашней тренировки, я медленно вспомнил его. Объяснения учителя Ку Минги, измененная вокализация и последний урок учителя Квак Чонсу.

Естественно, отбросив навязчивую идею о попытке контролировать все. Сохраняя это чувство, я ощущал, как мой жесткий резонанс ослабевает и становится мягче.

“Ma il mio mistero è chiuso in me.”

Двигаясь медленнее, чем обычно, я продолжал, переваривая каждую строчку. Я едва уловил слабое ощущение вокализации и, чтобы сохранить резонанс, отчаянно держал рот открытым. Затем я попытался постичь один за другим все движения воздуха, которые резонировали в полости рта перед выдохом.

“Il nome mio nessun sapra.”

Я чувствовал, как воздух быстро проходит через естественно расслабленное горло. Затем этот воздушный шар затрепетав тонкими голосовыми связками, прошел по кругу рта, прежде чем протиснуться в щель между губами.

Завершенный звук имел сам по себе странный резонанс – новый резонанс, который показал учитель Ку Минги.

“No~! No~! Sulla tua bo ~ cca lo dirò~”

Когда я это понял, я был на первой октаве ‘Ля’.

‘Ля’.

Даже при резонировании этой высокой ноты горло было удивительно расслаблено. Как будто не было ничего такого, спрашивая, в чем разница между высокой и низкой нотой. Тем не менее, низ горла был заполнен давлением, пытающимся обеспечить сумасшедшее количество дыхания, и чувствовалось, как мой живот был раздавлен.

Несмотря на то, что находил эти два противоположных чувства болезненными… Мне нравилось ощущение звона в голове.

“Dilegua, oh notte~! Tramontate, stelle~”

А вот и изюминка.

Приближаясь к своему пределу, тело начало скрипеть. Диафрагма, которая выжимала все свое дыхание до максимума, кричала от боли, в то время как незнакомый голос смущал мой разум.

Пространство, дыхание, вокализация.

Когда приходилось шаг за шагом делать каждую мелочь, которую нужно было контролировать, голова раскалывалась от переутомления, а лицо начинало краснеть.

“All'Alba vincerò~”

Последний куплет.

Оборвав песню, я медленно перевел дыхание и, втянув в себя весь воздух, с силой пошевелил ноющими мышцами. Наполнив желудок таким воздухом, я открыл глаза.

“Vincerà”

Как заведенная машина, я выдохнул воздух и огляделся. У людей вокруг, я мог видеть глаза, наполненные ожиданием. Смогу ли я оправдать эти ожидания? Нервно улыбнувшись, я шагнул вперед.

На вершину под названием ‘Си’.

“Vince~~!”

Голосовые связки затрепетали как сумасшедшие, и рот, который открылся до предела, был захлестнен интенсивными вибрациями. Весь воздух, прошедший через удлиненное горло и резонирующие камеры внутри тела, зазвенел и потряс голову.

Выдыхая каждый оставшийся в легких кусочек воздуха, я издал последний звук.

“Rò–!”

Том 5. Глава 7. Мягко (7 часть)

Было кое-что, на что я не обратил внимания во время пения. Дело в том, что в мире есть вещи, которые нельзя сделать с помощью одной только воли.

“Ух…”

Последний куплет.

Прекрасно закончив песню, я закрыл рот, но мне показалось, что чувствую себя легким как перышко. Мои глаза затуманились, а мозг отказывался нормально думать. Почувствовав легкое головокружение, я пошатнулся и опустил голову, и только тогда до меня донеслись звуки бормотания.

“…!”

Черт. Не слишком ли я перестарался?

Присев на корточки, я почувствовал, как ко мне возвращается ощущение реальности, и вскоре послышались аплодисменты, за которыми последовала шумная взволнованная атмосфера и чья-то рука коснулась моего плеча.

Покачав головой и уставившись вперед, мой взгляд снова сфокусировался, и, немного поморгав, я увидел лицо Хан Дасом прямо перед собой.

“Юнче, ты в порядке?”

Глядя на ее губы, отражающие яркий солнечный свет, я ответил.

“Да… просто немного кружится голова.”

Ух ты, серьезно, много чего случается, когда тело такое слабое; подумать только, я вот-вот упаду в обморок от пения.

Я встал с безмолвной улыбкой и увидел, как окружающие люди склонили головы. Головокружение длилось не так уж долго, и когда я кивнул, давая понять, что со мной все в порядке, аплодисменты раздались снова.

“Черт возьми, ты поешь слишком усердно.”

“Но все равно хорошо.”

“Я думала, что из первогодок есть только Ким Вучжу, но ты тоже очень хорош.”

Сравнивать меня с Ким Вучжу, оценки были слишком хороши. Когда я смущенно опустил голову, люди, похлопав меня по плечу, начали расходиться, и в этот момент Чжун Сохюк подошел с пустым выражением лица.

“Твое тело все еще не в порядке?”

“Все еще?”

Когда я наклонил голову, он грубо прошелся по ней.

“… Что еще более важно, с каких это пор ты смог подняться до ‘Си’? В прошлый раз, ты освоил ‘Ля’, довольно быстро поднялся.”

“Это… после изменения метода вокализации я смог петь выше. Я думаю, что смогу попасть в ‘До’.”

“Что? ‘До’? Высокий ‘До’?”

“Да…”

Внезапно, почувствовав ‘вот, черт’, я огляделся и обнаружил, что вокруг становится шумно после того, как услышали о ‘До’. Там были Чжун Сохюк, который переспросил правильно ли он услышал, старшеклассники с заинтригованными лицами, первогодки, смотрящие с удивлением, и Хан Дасом, которая почему-то гордо кивала.

Особенно ученики факультета оперы нашего класса, которые тогда знали, что я не умею брать высокие ноты, были шокированы еще больше.

“А разве ты не умел петь ‘Фа’ или что-то в этом роде?”

“Что это за талантливый ублюдок, который добрался до вершины всего за один месяц…?”

“… Нет, я могу только попасть в нее, но все еще не могу петь.”

“Но все же, ‘эх’… Когда я смогу попадать в высокие ноты…”

Видя, как сокрушается Чжун Сохюк, я втайне вздохнул. Я очень хорошо знал это чувство, потому что сам был баритоном – это беспомощное чувство, что ты единственный, кто не может брать высокие ноты.

“…”

Когда я молча отступил назад, пытаясь избежать обратной реакции, Чжун Сохюк вскоре принял серьезное выражение лица и сказал.

“… В любом случае поздравляю.”

“Спасибо.”

“Тогда увидимся на тесте по практике.”

После того, как он прошел мимо, показалось, что вокруг наконец-то стало менее людно. Увидев его удаляющуюся спину, я почесал затылок.

Хмм… На данный момент я достиг сегодняшних целей и выяснил свои грубые пределы.

“Ах, ах.”

Прикоснувшись к ноющему животу, я немного подумал.

Если заключить, песни на уровне Nessun Dorma были все еще слишком для меня, очевидно из того, как я был близок к обмороку только что. Была проблема с телом, но это также было связано с умственной усталостью, вызванной сосредоточением на вокализации.

Если было слишком много вещей, о которых нужно было думать, это неизбежно поднимало умственную усталость. Кроме того, уровень совершенства тоже был не так уж высок.

Только потому, что я пел прямо перед ними, я получил положительные отзывы, а громкость была настолько мала, что в приличном зале задние ряды даже не смогли бы услышать ни слова.

Кроме того, были разные неправильные высоты с неустойчивым тембром и… Я уверен, что дети, слушавшие издалека, высмеивали это.

Более важным было то, правильно ли была сделана вокализация.

Как мне это исправить… почесывая волосы, я разговаривал с Хан Дасом.

“Эй, а как теперь тебе песня, которую я спел?”

“Она была самой лучшей.”

Ах да, ее отзыв бессмысленный.

Отвернувшись от нее, сверкающей глазами, я вскоре остановился.

Отзыв?

*

Глядя на поющего Чо Юнче, парень медленно повернулся и ушел. На ветру показался его зеленый бейджик с именем.

Ким Суквон.

Пройдя некоторое время, Ким Суквон погрузился в глубокое раздумье.

(Чо Юнче…)

Немного подумав, он расплылся в улыбке.

Чо Юнче - услышав, что Ю Минци из композиторского факультета выбрала его, он проверил его песней “Nessun Dorma”, но он был ничем особенным. Хотя тонкие детали, такие как его произношение и дикция, были довольно хороши, было слишком много аспектов, которых ему не хватало.

Конечно, была одышка, которая была основной, но вдобавок ко всему, он мог видеть, что сам голос дрожал, не зная, какой был правильный резонанс.

Например, если его голос был разбит на А, Б, С и Д, то он не был уверен, какой тип С или Д лучше слышать. Даже он сам был неясен, так что голос дрожал между А~Д.

Хотя обычно такое обнаруживается у новичков, которые только начали изучать вокализацию…

(Ю Минци. Ты используешь такого новичка, чтобы сражаться против меня?)

Усмехнувшись, Ким Суквон открыл двери клуба.

[Канта́биле]

Ученики, которые были в комнате, начали вставать один за другим, прежде чем поздороваться.

“Привет, сонбэ!”

“Ты пришел?”

“Ты прав. Вучжу внутри?”

Оглядевшись вокруг с любезной улыбкой, Ким Суквон вскоре обнаружил, что Ким Вучжу сидит на одном из стульев с закрытыми глазами, а лицо направленно на него. Ким Суквон с довольной улыбкой уставился на него, прежде чем подойти и начать разговор.

“Вучжу. Я почти закончил с песней. Когда ты освободишься? Тебе нужно попробовать спеть.”

“Я думаю, мы будем свободны на выходных, верно, Хана-нуна?”

“Да.”

Увидев, как Ким Вучжу сверяется со своим расписанием с помощником, стоящим рядом, Ким Суквон кивнул.

“Хорошо, тогда давай встретимся в субботу за ланчем. Гораздо проще все закончить заранее, и у нас будет время, чтобы все отточить.”

“Да, сонбэ.”

“Эй. Ну, хотя, похоже, нам не нужно так уж сильно стараться. Я немного беспокоился о Ю Минци, но исполнитель, которого она выбрала, казалось, не был чем-то особенным.”

“Ах, эта Ю Минци-сонбэ.”

“Да.”

После непринужденного разговора Ким Вучжу внезапно заговорил.

“Если возможно, не мог бы ты сказать, кто исполнитель Ю Минци-сонбэ?”

“Мм? Ах, Чо Юнче.”

Произнеся это имя вслух, он вдруг вспомнил.

Теперь, когда я думаю об этом, я вспоминаю, как он отклонил приглашение нашего круга. Я слышал, что он был не так уж плох, поэтому я сказал Сон Мире попытаться взять его к себе, но…

Он вспомнил, как его отвергли после того, как он подумал, что это нормально, поставить Юнче на второй план. Коснувшись подбородка, Ким Суквон сказал.

“Эй Вучжу. Давай размажем их.”

Ким Суквон удовлетворенно кивнул.

Ю Минци.

До сих пор я занимал второе место из-за исполнителей, но на этот раз все будет по-другому. Его собственным исполнителем был козырь, Ким Вучжу, в то время как другая сторона была новичком с дрожащей вокализацией.

Поскольку это было между композиторами одного уровня, он не мог проиграть. Пока Ким Суквон пребывал в своих счастливых грезах, на лице Вучжу появилась странная улыбка.

“Чо Юнче… это будет интересно.”

*

Вокализация.

До сих пор я практиковался, записывая и слушая аудиофайлы. Я спою, запишу и попробую другой метод, чтобы сравнить и посмотреть, какой из них лучше. Благодаря этим мельчайшим изменениям я нашел бы лучший метод вокализации.

В раздумье я коснулся ушей.

“Хм…”

Уши.

Как уже упоминалось, голос, услышанный собственными ушами, отличался от настоящего голоса, и именно поэтому я практиковался таким образом. Кроме того, из-за того, что раздавался совершенно другой звук, отличный от прошлого меня, мои уши не привыкли к нему.

До сих пор я полагался на 20-летний опыт, чтобы примерно проанализировать звук, передаваемый через кости, но с этой незнакомой вокализацией об этом не могло быть и речи.

“…”

Однако проблема с этим методом заключалась в том, что он был слишком медленным.

Это было повторение непрерывного пения, записи и прослушивания, не говоря уже о деталях, которые будут потеряны в процессе записи. Пока я думал об этом, Ли Со-А, сидевшая рядом со мной, вошла в мое поле зрения, и, увидев, что она смотрит в учебник, я заговорил.

“Эй, Ли Со-А.”

“Что.”

“Хочешь попрактиковаться со мной сегодня?”

Одним движением она подняла голову со странным выражением лица.

Верно, Со-А.

Человек с наибольшим пониманием оперы из моих знакомых. Если бы это была она, она смогла бы правильно указать на проблемы в моей вокализации и могла бы дать отзыв о том, что было лучше.

Я думал попросить об этом учителя Ку Минги, но он был слишком занят, и я мог видеть его только раз в неделю, в то время как Хан Дасом кивала, говоря, что это хорошо, какой бы звук я ни издавал.

Хлоя и Но Чужусуп тоже склоняли головы в замешательстве.

(И другие… Кроме них, у меня действительно нет никаких знакомых.)

Щелкнув языком, я уставился на Ли Со-А, и она ответила откровенно неприятным выражением.

“Я? С тобой? Почему?”

…. Было ли это чем-то, что вызвало такую бурную реакцию?

Чувствуя себя немного раздраженным, я ответил.

“Какое плохое зло я тебе сделал? Разве я не достойный партнер по практике? Чем заниматься в одиночку, насколько хорошо слушать других и указывать на детали? Мы можем узнать привычки, о которых не знали, и все такое.”

“Ты прав, это возможно. В конце концов, ты неплохо поешь.”

Тогда разве это не прекрасно? Увидев, что я моргаю, Со-А сказала с холодным выражением лица.

“Но у тебя странный характер. Отпускал странные шутки и врал, что пошел в армию.”

“Нет, это… Но я действительно ходил…”

“Мне все ровно.”

Когда я увидел, как она насмехается, я почувствовал негодование и разочарование.

“Нет, но, по правде говоря, та шутка была забавной, не так ли? Тогда ты убежала, чтобы скрыть свой смех, верно?”

“Ха, чепуха. Это было очень скучно, понял?”

Вот как ты хочешь играть, а? Я уверен, что это была определенно первоклассная шутка, которая чрезвычайно забавна.

Сегодня я не отступлю, пока не восстановлю свою честь. Поклявшись в этом с закрытыми глазами, я открыл их и встретил ее взгляд с серьезным выражением лица, прежде чем сказать.

“Знаешь, почему ты не слышишь, как психиатр пользуется уборной?”

Стиснув зубы, Ли Со-А зарычала.

“Не делай этого.”

“Потому что “П” беззвучна.”

“…”

Глядя на ее внезапно сморщившееся лицо, я добавил еще атак.

“Сколько щекотки нужно, чтобы осьминог рассмеялся?”

“Я же тебе говорила, не делай этого”.

“10 щекоток.”

Увидев, как брови Со-А дернулись после некоторого раздумья, я победоносно улыбнулся и последовал за ней.

“Как адвокаты прощаются?”

“Я не знаю. “Пока”? Я ухожу.”

После того, как Ли Со-А, встала и повернулась ко мне спиной, я тихо сказал.

“Я подам на тебя в суд!”

“… Тц.”

А? Показалось, что ее плечи немного дернулись?

“Ты ведь только что смеялась, верно?”

С усмешкой я подошел к ней, на что она ответила бегством. Я быстро побежал за ней.

“Ты смеялась, ты смеялась, верно? Тебе нравится милый стиль каламбуров, да? Окей.”

“Нет, не хочу!”

Неотступно преследуя ее, я шептал одну за другой строчки из последнего сборника юмора.

“Как ты думаешь, когда шутка становится папиной шуткой?”

“Аа! Чо Юнче, надоедливый!”

“Так ты будешь практиковаться или нет?”

*

В конце концов Со-А, которую притащили в репетиционную комнату, скрестила руки на груди с угрюмым выражением лица.

“Так почему же ты захотел попрактиковаться со мной?”

“Я недавно изменил метод вокализации, поэтому, пожалуйста, оцени ее.”

“Ты изменил вокализацию?”

Увидев ее вопросительный взгляд, я кивнул. Что ж, такая реакция была вполне естественной, поскольку изменение вокализации не было обычным делом. Сделав непонимающее выражение лица, она тяжело вздохнул.

“Тогда ты должен сделать это с Хан Дасом.”

“Я спрашивал ее, когда пел с ней каждый день, но она только говорит, что это хорошо.”

“А как же Хлоя?”

“Я тренируюсь с ней по выходным, но она говорит, что тоже не знает.”

Посмотрев на меня чуть более холодным взглядом, она покачала головой.

“… Сделай это с Мире. Она тоже искала кого-нибудь, с кем можно было бы попрактиковаться.”

Мире? Сон Мире? Почему вдруг она?

Наклонив голову, я почесал затылок.

“Я даже не поговорил с ней как следует.”

“Тогда попробуй.”

“Что… У меня с ней не очень хорошие отношения…”

Думая о том, что произошло в день поступления, я неловко рассказал, в то время как Со-А продолжала смотреть на меня. И, посмотрев на меня со странным выражением, она вскоре подняла взгляд к потолку и глубоко задумалась.

О чем она думает?

Пока я тупо разглядывал ее, Со-А вздохнула и кивнула.

“… Ничего не поделаешь. Ладно, давай сделаем это. Мне тоже было любопытно.”

“Любопытно? Что же?”

Серьезно посмотрев на меня, она ответила.

“Какой же реальный уровень твоих навыков.”

“Мм…?”

Увидев, как она откинула свои черные волосы в сторону, прежде чем сесть на стул, я подумал.

Настоящие навыки?

Какие еще настоящие навыки. Я всегда показывал 200% своих навыков…

Может быть, она советовала мне быть еще лучше?

Том 5. Глава 8. Мягко (8 часть)

Сидя со скрещенными ногами, Ли Со-А странно улыбнулась и заговорила.

“Итак, как ты хочешь это сделать?”

Что она имеет в виду? Я подумал, но через некоторое время меня осенило. Верно, Ли Со-А только что затащили в репетиционную комнату и, вероятно, понятия не имеет, в чем дело. Прикоснувшись к подбородку, я немного подумал.

Как мы должны практиковать?

Я действительно заставил ее прийти сюда сегодня, но, если я хочу продолжать практиковаться с ней в будущем, должна быть польза и для нее. Нам нужно было расти взаимозависимо, чтобы практика продолжалась долго.

Тогда… Я думаю, что очевидно лучшим, будет давать отзыв друг другу?

Щелкнув пальцами, я ответил.

“Давай просто по очереди споем песни, а потом оценим друг друга.”

Она медленно кивнула.

“Окей. Ты начнешь первым.”

“Окей.”

Стоя перед Ли Со-А, я глубоко вдохнул, прежде чем закрыть глаза. Что я должен спеть… песню, которая могла бы умеренно проверить мою вокализацию, а также привлечь Ли Со-А… Прокручивая в голове ноты, я выбрал песню, песню, которую я недавно практиковал, чтобы использовать в качестве потенциально тестовой песни.

Mattinata.

Кивнув, я открыл рот.

“Тогда я начну.”

“…”

Ли Со-А отреагировала, приподняв брови. Встретившись с ней взглядом, я медленно принял позу: вдохнул, создал пространство и подготовил вокализацию. Наконец я открыл рот и выдохнул, и полилась песня, к которой я уже немного привык.

“L'Aurora di bianco vestita–”

Mattinata, написанная Леонкавалло. Название этой итальянской песни можно было бы перевести примерно, как, “утренняя песня” или, возможно, “восход солнца”. Но… хотя в названии есть утро, сама песня была старой доброй романтичной музыкой.

В прекрасном утреннем пейзаже я хотел бы, чтобы ты была там – такая песня. Я не могу понять, почему они говорили о любви сразу после того, как проснулись, но как мало было бы песен, если бы не было любви?

Пожав плечами, я весело подпевал.

“Carezza de’ fiori lo stuol–!”

Утренняя песня. Хотя это была песня о любви, ее странной частью было то, что это была чрезвычайно легкая песня. В отличие от подавленной или печальной любви, это была песня, предназначенная для того, чтобы петь счастливо, радостно, подобно O sole mio, которую я пел раньше.

Поэтому, когда я буду петь эту песню, мне будет очень хорошо. Это была не та песня, которая требовала сверхвысоких техник, так что она тоже была довольно расслабляющей…

О, высокая нота.

Как только приближалась важная часть, я избавлялся от лишних мыслей и слегка подталкивал дыхание. Давление, поднявшееся из желудка, прошло через голосовые связки, и его звенящие вибрации достигли головы.

“E tu non ti desti, ed inva–no!”

Она требовала лишь чуть большего внимания к изюминке и хорошего понимания нескольких важных моментов, и была простой песней. Но, конечно, “простая песня” не приравнивается к “легкой песне”.

Поскольку это была простая песня, она не требовала никаких причудливых навыков, и поэтому небольшие трюки не смогут привлечь внимание слушателей. Затем все сводилось к основам, тембру, с которым люди рождались, а также дикции и навыкам выражения…

Простого пения было недостаточно, мы должны достичь уровня “хорошего пения”, чтобы едва иметь возможность получить аплодисменты от аудитории.

“Ove tu sei nasce–…”

И это было чем-то, в чем я был довольно уверен. Когда я легко протянул ноту ‘Соль’, странный свет встретил взгляд Ли Со-А и, и в этот момент, я начал последний куплет.

“L’amor!”

… Ах, мне не хватило немного дыхания.

Когда я закончил песню, задыхаясь, то обнаружил, что Ли Со-А смотрит на меня со странным светом в глазах. Я наклонил голову, думая, что могло вызвать такую реакцию, и она спросила серьезным тоном.

“… Ты раньше учился за границей?”

“Нет”

С чего это вдруг? Хотя в прошлом я несколько раз ездил за границу, чтобы петь, но никогда не ездил учиться. Услышав мой ответ, Ли Со-А сделала глупое выражение лица, прежде чем спросить снова.

“Ты жил только в Корее?”

“Да.”

Слегка наклонив голову, она начала указывать на вещи, загибая пальцы.

“Ты раньше не учился за границей, но разговаривал с Хлоей по-французски, пел немецкую арию во время продвинутого концерта, и твое итальянское произношение в добавок ко всему так хорошо? Как ты думаешь, в этом есть смысл?”

“Это…”

Увидев, что она мрачно смотрит на меня, я смущенно почесал волосы. Да, это может показаться немного странным. Языки требовали много времени для изучения, поэтому было странно для первогодки старшей школы уметь говорить на стольких разных языках.

Особенно тонкие моменты, такие как произношение, звучали бы неловко из-за мелких ошибок, в общем существовала проблема беглого звучания. Кроме того, нужно было выучить не только один или два языка.

Для оперных песен итальянский и немецкий были базовыми знаниями, и вдобавок ко всему французский и английский должны были быть на хорошем уровне, чтобы выступать за границей, и это было плюсом, если вы могли в добавок к этому говорить по-русски. Ну, я научился этому за долгие годы пения плюс как хобби, но…

В любом случае, поскольку я не мог этого объяснить, мне пришлось прикинуться дурачком.

“Это просто получилось после усердной учебы.”

Когда я бесстыдно поднял подбородок, Ли Со-А цокнула языком, прежде чем сменить тему.

“… Верно. Произношение было хорошим.”

Начав таким образом, она медленно продолжила отзыв.

“Во-первых, ты изменил вокализацию, чтобы бы было немного легче? Это неплохо, теперь пение более расслабляет.”

Взглянув вверх, она уставилась в пустоту и начала теребить пальцами волосы.

“Но сейчас слишком легко. Ты нарочно это делаешь? Но разве эта песня должна быть такой?”

Это было немного слишком за легкая, хах. Я кивнул, а Ли Со-А продолжила бесконечно перечислять.

“И резонанса слишком не хватает. Хотя это не ария, ты думаешь, что сможешь выстоять на сцене с такой громкостью? Дойдет ли это до аудитории?”

“С трудом, я полагаю.”

“Кроме того, почему ты всегда останавливаешь легато между ними? Ты делаешь это намеренно, чтобы разозлить людей? Я бы поняла, если бы общее качество было на низком уровне, но это раздражает, потому что такое высокоуровневое пение просто внезапно прекращается безо всякой причины.”

“Это потому, что мне все еще не хватает дыхания…”

“Позволь мне сказать еще кое-что. Я уже упоминала об этом раньше, но эта штука, когда ты тянешь конец слов, действительно звучит старомодно. Как будто ‘Тии~ Су~’. Почему ты всегда так делаешь, это действительно раздражает.”

Тут я слегка подгорел.

“Эй, это придает старинную элегантную атмосферу, разве ты не знаешь классику? Опера предназначена для того, чтобы так ее петь.”

“Абсурд. Песня старая, но певец из современного общества. Разве мы не должны петь по-современному?”

“Это суперсовременно.”

“Пф.”

Издеваешься?

Дрожа, я уставился на Ли Со-А, но вскоре расслабился. В любом случае, выражение было субъективным и зависело от человека, поэтому я должен спросить больше о технике вокализации.

“Хууу… Эй, просто помоги мне с вокализацией. Ты сказала, что она слишком легкая, верно? Тогда как насчет этого?”

Встретившись с ней взглядом, и скрестив руки на груди, я издал звук. В отзыве говорилось, что это звучание было слишком легким, поэтому я сделал голос немного тяжелее, чем раньше, с немного большим достоинством.

Если метод вокализации учителя Квак Чонсу из прошлого был уровнем 5, а голос, поющий “утреннюю песню”, был уровнем 1, то голос, который я только что использовал, был примерно уровнем 3.

Услышав, как я пою так куплет, Ли Со-А кивнула.

“Лучше, чем раньше, но было бы лучше немного легче.”

Затем уровень 2.

“Аа~, слишком легко.”

Тогда 2,5?

“Теперь звук слишком плоский.”

Повторив так несколько раз, я, наконец, достиг звука, который нравился Ли Со-А.

“Неплохо.”

“Неужели?”

Увидев, что она кивнула, я издал несколько звуков 'Аа~’, прежде чем прослушать запись.

[L'Aurora di bianco vestita–]

Хмм…

Переводя взгляд с телефона на Ли Со-А, я обнаружил, что, казалось, она подняла подбородок потому, что очень уверенна в себе.

В самом деле, ее уверенность не была беспочвенной.

Звук получился довольно приятным после пения с такой вокализацией. Это было похоже на лучшую оптимизацию вокализации, предложенную учителем Ку Минги, и это не было трудно для горла…

“Так ты говоришь, что это хорошо?”

“Мм. Это звучит изысканно и не слишком легко.”

Хорошо, тогда я могу заучить своим телом. Так как я нашел лучший звук, я должен был идеально запомнить его телом, достаточно, чтобы использовать его даже во сне. После того, как я привыкну к этому, ничего похожего на вчерашнее больше не произойдет; обморок из-за истощения…

“Аа~”

Когда я повторил звук, пытаясь закрепить его в своем теле, Ли Со-А сказала.

“Но почему ты вдруг изменил метод вокализации? Так хлопотно.”

“Это было слишком утомительно петь прежним способом.”

“Утомительно?”

Ммм, это было немного трудно объяснить. Слова о том, что я мог повредить горло, звучат слишком громко, и было сомнительно, что я повредил бы его в первую очередь… после некоторого раздумья я дал простой ответ.

“Учитель сказал, что так лучше, и это правда, что я могу брать и более высокие ноты.”

“Неужели это так?”

Скрестив ноги, Со-А спросила небрежно, как будто ее это не интересовало.

“Как высоко ты можешь подняться, к ‘Ре’?”

“’До’.”

Увидев, как она вздрогнула, прежде чем взглянуть на меня, я почувствовал некоторую гордость. Неужели теперь она больше верит в мои навыки и выразительность? Правильно, потянув за конец слова, оно становятся намного лучше.

С досадой наблюдая за мной, она сказала кое-что, чтобы сбить меня с толку.

“Но Ким Вучжу может подняться до ‘Ре’?”

Вторая октава ‘Ре’?

Уже ‘Ре’, с этим методом вокализации?

Разве это не безумие? Почему он все еще учится в старшей школе; я хочу, чтобы он перестал мучать бедных учеников и уже поступил в университет.

Поскольку она увидела мой опущенный подбородок, она ухмыльнулась, но я быстро начал хвалиться.

“Ах, ты только что сравнила меня с Ким Вучжу? Я так благодарен.”

“О чем ты говоришь? Ты только что начал изучать новую вокализацию; как ты думаешь, с кем ты себя сравниваешь?”

“Нет, но… ты сама нас сравнила.”

“Что важнее, хватит корчить лицо как старик.”

“У кого рожа старика?!”

После небольшой перепалки я тяжело вздохнул. В таком темпе она будет бесконечной, и лучше продолжить практиковаться. Возможно, поняв мой сигнал о том, что теперь ее очередь петь, Ли Со-А встала со своего места.

Затем, проведя рукой по волосам, она вздрогнула.

“А что мне петь?”

“Спой то, что ты репетировала.”

“… Ты делаешь это, чтобы узнать какую я выбрала песню для практики, верно?”

Откуда она знает?

Я откинул голову назад, на что она усмехнулась и немного подумала, прежде чем принять решение.

“Я спою “Let me weep”.”

“… Верно.”

Когда я с сожалением облизнул губы и отступил назад, Ли Со-А медленно закрыла глаза, словно готовясь петь. Увидев ее в таком состоянии, я подумал.

“Let me weep”, ха.

Это оперная ария, так что она не будет песней для практики, и… это тоже не похоже на то, что она готовила для конкурсов. Во-первых, я не думал, что песня будет соответствовать ее тону. Разве Хан Дасом не подошла бы лучше?

Я подумал и поискал в голове репертуар сопрано Ли Со-А, которой она станет 20 лет спустя, но, как и ожидалось, она никогда не пела эту песню официально, насколько мне известно.

Но почему она выбрала именно эту песню? Думая об этом, я наклонил голову и уставился на Со-А, когда она, стоя изящно, начала медленно петь.

Том 5. Глава 9. Мягко (9 часть)

Лежа на кровати, Ли Со-А смотрела в окно. Сквозь занавески она видела, как пробивается лунный свет. После того как все было сделано, наступила ночь –один из немногих моментов, когда она могла расслабиться.

После того, как она смотрела на улицу в течение неизвестного периода времени, она вдруг вспомнила все, что произошло сегодня. Сегодня – насыщенный событиями день начался с наблюдения психологического противостояния Хан Дасом и Сон Мире. После этого последовала попытка Сон Мире представить ее Чо Юнче; затем последовало внезапное приглашение Чо Юнче и совместное пение в репетиционной комнате; и его песня.

Затем песня, которую она пела…

“Ууу Юнче!”

Схватив себя за волосы, Ли Со-А испустила крик, в то время как ее пальцы рук и ног скрючились от одной только мысли об этом. Успокоившись, она ударила по кровати, крепко зажмурилась и задумалась над песней.

Песня Let me weep, ария Lascia ch’io pianga.

Это была ария сопрано Генделя в опере “Ринальдо”. Песня, которая, возможно, стала более известной благодаря фильму “Фаринелли”.

Не было никакой реальной причины, почему она выбрала эту песню – просто ей вдруг захотелось ее спеть.

Она не практиковала эту песню, не анализировала тщательно. Кроме того, она чувствовала, что пение песни, которую она практиковала, даст важную информацию Чо Юнче.

Это была песня, которую она пела совершенно обычно, но результат был совершенно необычным.

“Хаа…”

Глубоко вздохнув, она уткнулась лицом в подушку, и в темноте появился образ выражения лица, которое сделал Чо Юнче.

Этот разочарованный взгляд.

Узрев то, чего она никогда раньше не видела в его взгляде, Ли Со-А была обескуражена.

(Ты… ты поешь вполсилы, потому что практикуешься со мной? Ты ведь можешь петь лучше, правда? Оживи песню чувствами и не будь такой холодной.)

Нет, я не была бесчувственной, просто я пела ее в первый раз. Вполне разумно, что я еще не смогла проанализировать свои чувства; не слишком ли много ты говоришь?

Бормоча то, что она не могла сказать при нем из-за своей гордости, Ли Со-А вдруг вспомнила совет, который ей тогда дали.

Построение вокализации немного странное; в этой ситуации так было бы лучше; сделайте свое произношение более четким; хотя именно это и написано в партитуре, это часто поют так…

Слова, которые она должна была бы услышать от своего учителя потекли рекой, но что было еще более неприятно, так это то, что все они были правильными и что она не могла отрицать ни одного из них. Пока она ерзала всем своим телом, думая: “надо было спеть что-нибудь из того, что я репетировала”, - внезапно ей в голову пришла мысль.

(Но откуда он все это знает?)

Оглядываясь назад, я понимаю, что это было немного странно.

Хотя советы были хорошими, они были слишком подробны. Как будто он изучал меня в течение долгого времени, он знал каждую деталь обо мне. Он указал на незначительные привычки, которые невозможно было бы определить, прослушав только один раз…

Также непонятно откуда он мог много прослушивать мое пение, самое большее, это мог бы быть один раз на продвинутом концерте. Чо Юнче не был из Средней Школы Искусств, так, когда бы он мог слышал мое соло?

(Ах, эти видео, они тоже были на школьном сайте.)

Она вспомнила, что на школьном сайте было выложено несколько видео с концертов, но разве он просмотрел их на каждом уголке сайта? Из такого количества людей он выбрал и проанализировал только меня? Почему?

Не говорите мне… подумав до этого момента, Ли Со-А потерла свою переутомленную голову о подушку и избавилась от мыслей. Чо Юнче был таким странным парнем, что ей пришлось отказаться от попыток понять его.

Сделав такой вывод, она повернулась и посмотрела в сторону.

Рядом с ней, на кровати лежала Сон Мире и старательно просматривала соц. сети.

Именно из-за нее я согласилась практиковаться с ним. Подумав об этом и внезапно разозлившись, она ткнула Сон Мире локтем.

“Эй”

“Ауч! За что?!”

Увидев, что Сон Мире жалуется, Ли Со-А решила рассказать о случившемся.

“Я пообещала ему практиковаться вместе с сегодняшнего дня.”

“Мм? Так быстро?”

“Ты сама сказала сблизиться с ним.”

Сверкая глазами, Сон Мире приблизилась.

“Ты уже начали действовать, чтобы представить меня? 'Эфью', наша Со-А по-настоящему добра!”

“Ты так говоришь только в подобных ситуациях.”

Неловко убрав руку, которой ее гладили по голове, Со-А несколько раз пыталась что-то сказать, но решила просто промолчать.

… Не было никакой необходимости говорить прямо, что именно Юнче подошел первым.

Пока она просто молчала, Сон Мире начала без умолку болтать. Какой у него идеальный тип; какие девушки ему нравятся; еда, напитки, музыка…

Ли Со-А слушала, но вскоре ей это надоело, и она накрылась одеялом.

“Аа, я не знаю! Я иду спать.”

“Пожалуйста, спроси его обо мне~ Юнче продолжает избегать меня и иногда игнорирует мои сообщения!”

“Как я могу спрашивать его об идеальных типах девушек!”

“А зачем тебе рот, а?”

“Он для пения.”

После недолгих препирательств они вскоре мирно уснули, как будто вся эта ссора была иллюзией.

*

“Привет.”

Я посмотрел вперед.

Длинные волосы, расслабленный взгляд и одежда, которая отражала несколько преступную атмосферу.

Взглянув на зеленый бейджик, я увидел, что на нем написано “Ю Минци”, и то, что она зеленая, означало, что она со второго года обучения. Взглянув на нее, я кивнул в знак приветствия.

“Привет.”

“Ю Минци.”

“Я – Чо Юнче.”

Увидев, что мы представились, учитель Ку Минги кивнул головой и открыл рот.

“Я уже говорил это раньше, но позвольте представить вас официально. Это Ю Минци со второго года композиторского факультета, а это первогодка Чо Юнче с оперного факультета.”

Когда я снова кивнул, учитель продолжил свои слова.

“Причина, по которой я собрал вас двоих, заключается в том, что ученик Чо Юнче согласился на сотрудничество с ученицей Ю Минци. Правильно?”

Смотря учителю в глаза, я подумал.

Сотрудничество. Композиторский факультет Школы Искусств Будущего, конечно, специализировался на сочинении песен. Учась сочинять свои собственные песни и фактически создавая их, они показывали результаты – это было их главной задачей.

Другими словами, как мы исполняли песни на продвинутом концерте, они должны были представить песни, которые они сочинили. Но хотя они могли бы сочинять просто отлично, как бы они представили песни, если бы для этого требовалось несколько исполнителей?

Естественно, им самим приходилось искать необходимое количество исполнителей. Они могли либо спросить таких же учеников, либо искать самостоятельно, и именно поэтому эта старшеклассница так отчаянно искала меня.

Подумав об этом, я кивнул и ответил.

“Верно.”

Оглянувшись, учитель Ку Минги улыбнулся и продолжил.

“Хорошо, ученик Чо Юнче выступит в качестве тенора… Ю Минци, ты нашла второго исполнителя?”

“Пока нет.”

“Ну, если это Ю Минци, то ты сможешь найти его. В конце концов, ты выдающаяся ученица.”

Я посмотрел на Ю Минци-сонбэ, которая никак не реагировала на комплимент, и когда наши глаза встретились, она слабо улыбнулась.

Ю Минци.

На самом деле, получив предложение учителя Ку Минги, я изучал ее сам в течение нескольких дней. Так как Я из прошлого никогда не получал никаких просьб о сотрудничестве ни от каких композиторов… Я ничего не знал о композиторском факультете.

И благодаря тому, что я везде расспрашивал и добывал по кусочку информации, я узнал, что Ю Минци-сонбэ была довольно известным человеком. Она была человеком, который неистовствовал на композиторских концертах, которых было не так то и много, и поступила в Школу Искусств Будущего в прошлом году как лучший ученик.

Пока я был погружен в свои мысли, учитель продолжал свою речь.

“Я уже упоминал об этом раньше, но это определенно был бы хороший шанс и для ученика Чо Юнче. Наблюдая за процессом написания песни композитором и получая прямую обратную связь, ты получишь массу возможностей для обучения.”

Глядя мне прямо в глаза, учитель добавил.

“В конце концов, тем, кто пишет песню, является композитор – помня об этом, ты сможешь стать хорошим оперным певцом.”

Тот, кто пишет песню – композитор…

Я тяжело кивнул.

В самом деле, поскольку я никогда раньше не сотрудничал с композиторами, это определенно был бы отличный опыт и, по крайней мере, был бы более полезным, чем школьные уроки, которые проходили каждый день.

И после такого повышения своих навыков смогу ли я соревноваться с Ким Вучжу во время практического теста… Я думал об этом, когда учитель Ку Минги сказал с усмешкой.

“Кстати, ученица Ю Минци, ты слышала, что ученик Ким Суквон выбрал ученика Ким Вучжу своим исполнителем?”

“Нет.”

… Мм? Что?

Увидев мое ошарашенное выражение лица, учитель нанес последний удар.

“Кроме того, выступления Ю Минци и Ким Суквон будут в один и тот же день… это будет веселое противостояние.”

“О, понятно.”

Я тупо стоял и пытался прервать их разговор.

[Ю Минджи-сонбэ – я]

[Ким Суквон-сонбэ — Ким Вучжу]

Эти два старшекурсника композиторского факультета выбрали их своими исполнителями и в тот же день должны были выступать со своими песнями…

“…”

Холодно, подумал я.

Так значит ли это, что я должен соревноваться с Ким Вучжу в пении?

*

Поскольку еще требовалось время, до того, как я смогу сотрудничать с композиторским факультетом, мы сразу же пошли по своим делам. Песни не создавались в мгновение ока, а поскольку до выступления оставалось еще больше месяца, время еще есть.

‘Вздох…’

Но все же, подумать только, я так рано выступлю против Ким Вучжу. До практического теста оставалось еще два месяца, так что я немного расслабился, но все же…

Не было другого выхода, кроме как усердно тренироваться. С этой мыслью я продолжил практиковаться с Ли Со-А.

Практика с Ли Со-А на самом деле была довольно легкой. После первого дня мне нужно было только протянуть руку к сидящей Ли Со-А и спокойно сказать: “Давай потренируемся”, - и она со вздохом следовала за мной, как будто у нее не было другого выбора.

А после посещения тренировочной комнаты, она следила за мной, чтобы точно определить мои проблемы, в то время как я указывал на ее ошибки, и практика заканчивалась тем, что мы немного спорили.

За несколько дней повторения такой тренировки я смог немного развиться.

“L’amor!”

Глядя на меня, который закончил петь, взглядом орла, Ли Со-А цокнула языком, прежде чем повернуть голову. Это означало, что ей нечего было сказать – больше не было проблем с вокализацией, потому что, если бы они были, она бы попыталась изо всех сил дразнить меня этим.

Ухмыльнувшись, я проверил состояние своего тела.

С горлом не было никаких проблем, и желудок был также в порядке. Вдобавок ко всему, умственная усталость была намного меньше, поэтому, несмотря на то, что я пел ту же утреннюю песню, на этот раз я был в порядке, в отличие от предыдущего.

Всего за несколько дней я почувствовал, что сильно развился.

“Вокализация достойная, но нужно ли останавливать дыхание в конце?”

“Я пока ничего не могу с этим поделать.”

Получив отзыв на несколько выражений, настала очередь Ли Со-А петь. Слушая, как она поет “Let me weep”, я думал о тех аспектах, на которые должен был обратить внимание.

Указать на ее проблемы было очень легко.

В будущем гениальная сопрано Ли Со-А, которая с гордостью заявляла, что родом из Кореи, стала настолько знаменитой, что можно было найти множество видео, просто открыв youtube. Несмотря на то, что она была сопрано, с голосом, отличным от моего, прослушав так много, я не мог не привыкнуть к этому.

Поскольку я знал совершенную версию Ли Со-А из будущего, все, что мне нужно было сделать, это сравнить ее с нынешней. Было не так уж много отличий, и у нее было только несколько незначительных проблем, которые были связаны с ее все еще молодым возрастом.

Когда я указывал на эти вещи, она исправляла их на следующий день и приносила мне удовольствие, как будто это я ее взращивал. Учителю, отвечающему за Со-А, действительно приятно ее обучать. Это был учитель Хон Ючжин?

“E che sospiri la liberta.”

Молча глядя на Со-А, поющую песню, которая теперь может вызвать немного чувств в сердце, я медленно открыл рот.

“Молодец.”

“Не стоит, я прос…”

“Молодец, но тебе не кажется, что первая нота недотягивает? Вложи в нее больше чувств. Представьте себя принцессой, запертой в башне - ты бы хотела сбежать, даже если бы тебе пришлось прыгнуть, верно? Вот так, словно платье развевается на ветру, добавьте нежное вибрато, которое постепенно набирает силу.”

“… О чем ты вообще говоришь.”

Я видел, как она смотрит на меня с выражением лица, которое говорило: “что за чушь ты несешь” На самом деле, даже я не знал, о чем говорю в конце.

Хм... действительно, слишком трудно передать это чувство словами. Поскольку это было буквально чувство, его нужно было прочувствовать, а не учить… Может быть, она просто не могла выразить это из-за отсутствия жизненного опыта.

Чувства женщины, захваченной в плен королевством, противостоящим ее возлюбленному, и просящей о браке короля этой страны – как могла первогодка Ли Со-А знать об этом?

Вероятно, только время сможет решить эту проблему.

“Может, остановимся на сегодня?”

“Хорошо.”

Таким образом, мы закончили сеанс и начали собираться, когда Ли Со-А вдруг начала вести себя странно. Она постоянно украдкой поглядывала на меня, ее руки не могли оставаться неподвижными, а ноги все время ерзали.

Думая, что происходит, я стоял неподвижно, и, наконец, Ли Со-А начала разговор, ведя себя непринужденно.

“У тебя есть планы на сегодня?”

“Мм? Урок с учителем Ку Минги.”

“Неужели? Верно, учитель Квак Чонсу уехал за границу.”

“Ага.”

“…”

Я одним движением вытащила свою сумку из репетиционной комнаты и направился в комнату для занятий, когда Ли Со-А быстро последовала за мной.

“В-верно, ты действительно не встречаешься с Хан Дасом?”

“Я же сказал, нет.”

“Ты вообще интересуешься девушками?”

“Не думаю, что ответом будет “нет”.”

“Тогда какой твой идеальный тип?…”

Остановившись, я посмотрел в сторону и увидел Ли Со-А, стоящую там с чрезвычайно пристыженным выражением лица. Что это за отношение, когда она сама спрашивала? Найдя это докучающим, я быстро пошел дальше и дал случайный ответ.

“Кто угодно, только не ты.”

Не в силах контролировать выражение своего лица, Ли Со-А рыча открыла рот.

“Я тоже тебя ненавижу, ясно? Так раздражаешь.”

“Разве я что-нибудь сказал? Куку.”

“… очень низкий. Ах, мне нравятся высокие парни.”

“Мне тоже. Когда девушки низкие, как ты, они выглядят как дети, поэтому я их не люблю~”

“Что значит низкая? Между тобой и мной есть только небольшая разница!”

Пока мы препирались, прежде чем поняли мы добрались до классных комнат.

“Тогда я пойду на урок.”

“… Эх.”

Глядя на меня безо всякой причины, Ли Со-А встряхнулась и вышла наружу. Почему она последовала за мной, если ей в противоположную сторону?

Наклонив голову, я протянула руку к двери.

Комната для занятий.

Теперь, когда я подумал об этом, прошло много времени с тех пор, как я показывал учителю Ку Минги свое пение. На прошлой неделе ушел учитель Квак Чонсу, а урок с учителем Ку Минги был за неделю до этого, так что… около 2 недель?

Результаты тренировок были намного лучше, чем я думал, так что он может быть немного удивлен.

Усмехнувшись, я потянул за ручку двери.

Том 6. Глава 1. Быстро

“Стоит ли нам сперва послушать, как ты поешь?”

“Да.”

Повернувшись лицом вперед, я увидел учителя Ку Минги.

Время урока. Прошло уже две недели с тех пор, как мы в последний раз были в одном кабинете, но после нескольких приветствий мы сразу же приступили к проверке. Он проверял мои результаты и направлял мое развитие, именно по этой причине у нас были совместные уроки.

“…”

Стоя рядом с легкой нервозностью, я медленно начал петь песню, которую подготовил.

Утренняя песня, Mattinata.

После многократных тренировок с Ли Со-А на прошлой неделе я почувствовал, что тело естественным образом к ней привыкает. Практика была очень эффективной, потому что песня улучшалась естественным образом, как будто она начала становиться частью меня.

Я чувствовал себя немного душно и стесненно, когда пел, но… это потому, что я все еще недостаточно опытен?

“L’amor!”

Наклонив голову, я закончил песню и перевела взгляд на учителя Ку Минги, но атмосфера вокруг него была немного странной. С довольно удивленным выражением он смотрел на меня, и только когда я оглянулся, моргая глазами, учитель изменил свое выражение лица.

“Хм, хорошо. Ты, должно быть… много тренировался.”

“Ах, да.”

Я думал, откуда такая реакция, когда учитель начал медленно добавлять новые слова.

“Ученик Чо Юнче. Сколько лет ты занимаешься пением?”

Он задает еще один трудный вопрос. Избегая прямого взгляда свирепого учителя, я изо всех сил напряг мозги.

Давайте-ка посмотрим. Скажу ли я честно, что занимаюсь 20 лет… но мне всего 19. Если только я не начал петь в утробе матери… или, скорее, в теле отца, это не имеет никакого смысла.

Стало быть…

После быстрого подсчета я дал ответ, который не показался бы странным.

“Это… около 10 лет, я думаю.”

“Хм…”

С глубоким взглядом Ку Минги уставился на меня, прежде чем внезапно улыбнуться. Усмехнувшись, он уставился на меня, как на сундук с сокровищами, и открыл рот.

“Ты сказал, что официально не изучал вокализацию. Ты использовал один метод вокализации, изучив его самостоятельно, что означает, что тот, который ты изучил совсем недавно, будет чем-то, что ты пробуешь впервые в своей жизни.”

“Э-э… да.”

Когда я ответил глухим голосом, чувствуя себя немного зловеще, учитель Ку Минги внезапно положил обе руки мне на плечо и встретился со мной взглядом.

Хотя это действительно неудобно.

Глядя на меня, который ежился, как черепаха, Ку Минги продолжал свои слова с пламенным тоном.

“От этой привычки, которая длилась 10 лет, ученик Чо Юнче избавился за 2 недели.”

Э-э… вот как это бывает? Но на самом деле прошло меньше месяца с тех пор, как я начал использовать это тело, так что это было не так уж сложно… Пока я моргал глазами, из его рта быстро вырывались новые слова.

“Ученик Чо Юнче. Знаешь ли ты, почему привычка называется привычкой? Бессознательно, даже не думая, тело что-то делает - это привычка. Чтобы быстро выполнить действие, мозг создает своего рода шаблон.”

Не сводя глаз с меня, который уводил взгляд, чтобы избежать зрительного контакта, учитель продолжил.

“Причина, по которой эта привычка важна, проста. То, что делает исполнитель во время пения, можно разделить на десятки действий – высота велюра, форма рта, расположение языка, высота гортани… все это невозможно контролировать сознательно, так как существует предел многозадачности.”

Постукивая себя по голове, он уставился на меня.

“Вот почему с вокализацией мы закрепляем это как привычку. В каком состоянии должно быть тело, чтобы создать самый красивый звук? Выяснив это, мы подгоняем грубое среднее значение всех этих аспектов и группируем их вместе, и после десятилетий работы это становится активом исполнителя под названием “вокализация”.”

Ах

Я уже начал смущаться. Я тоже не мог сказать: “это потому, что я вернулся в прошлое!” Пока я крепко закрывал глаза, учитель тихо прошептал.

“И все же быть в состоянии изменить это всего за 2 недели…”

Руки, схватившие меня за плечи, ослабли и, сделав быстро несколько шагов назад, учитель коснулся подбородка. Поразмыслив немного в таком состоянии и медленно расхаживая по классу, он заговорил.

“Ученик Чо Юнче. В мире существует бесчисленное множество песен. Опера, где выступает один исполнитель, арии с простым пением и оратории с основным акцентом на хор… Если бы мы сказали, что существует тысяча песен, сколько песен мог бы спеть один оперный певец, как ты думаешь?”

Не похоже, чтобы он действительно хотел услышать ответ, поэтому я просто уставилась на учителя. Улыбнувшись, он ответил.

“Считалось бы удачей, если бы он мог спеть сотню из тысячи. Оттенок тембра и стиль вокализации… после согласования всех этих аспектов количество песен, которые можно спеть, становятся ограниченным, и в конце концов остается только повторять песни, которые пел раньше.

Учитель Ку Минги внезапно остановился.

“Но, если бы можно было изменить стиль вокализации, чтобы соответствовать песне?”

Улыбнувшись, он быстро добавил.

“Темный тембр для мрачных песен; светлый тембр для ярких песен. Если бы можно было точно узнать, в чем состояло намерение композитора, и легко изменить стиль вокализации в соответствии с этой целью!”

Извергнув слова, как бушующий шторм, учитель вдруг сделал мечтательное выражение лица. Тупо глядя в воздух, он продолжил.

“Тогда возможно было бы спеть тысячу песен в одиночку.”

“…”

Я видел пронзающий взгляд, который, казалось, был слегка ледяной. Как только этот взгляд встретился с моим, он заявил.

“И он станет оперным певцом, бросающим вызов небесам.”

*

“…”

Бросающий вызов небесам…

Оперный певец, который мог бы обеспечить точный стиль вокализации, о котором мечтал композитор. Может ли такой человек действительно существовать?

Понятия не имею – по крайней мере, я никогда не видел такого человека. Вокализация была чем-то выстроенным и отшлифованным по крупицам, а какой-нибудь маской, которую можно менять.

Однако учитель Ку Минги сказал, что я смогу. На самом деле, хотя я не был уверен, было ли это из-за путешествия во времени, я изменил вокализацию довольно быстро, и я чувствовал, что можно легко вернуться к предыдущему методу вокализации лишь мыслью.

Это означало, что у меня самого было по крайней мере два стиля – учителя Квак Чонсу и учителя Ку Минги.

Даже от этого репертуар песен, который я мог бы петь, расширялся бы в геометрической прогрессии.

Далее…

“Юнче, ты ччего, не ешь?”

Придя в себя после глубоких раздумий, я обнаружил, что Хлоя широко улыбается.

Ах да, было время обеда.

Подняв голову и оглядевшись, я увидел, что дети шумно едят - Но Чжусуп сунул нос в поднос справа от меня, Ли Со-А и Сон Мире препираются и болтают, Хан Дасом украдкой поглядывает на меня, а Хлоя смотрит на меня, уже опустошив свою тарелку.

Увидев эти сверкающие зеленые глаза, я усмехнулся и ответил.

“Ага. Мне есть ,о чем подумать, и есть не хочется.”

“Тогда дай мне, пожалуйста!”

“Ладно.”

“Хухуху.”

Сделав яркую улыбку, Хлоя неуклюже взяла палочками последний кусочек красного перца чили. Затем она широко открыла рот, прежде чем проглотить его… она действительно любит поесть.

Увидев, что она усердно жует, я приоткрыл рот.

“Ты так ешь, и все же ты очень стройная.”

“Стройная?”

Поскольку Хлоя склонила голову набок, я любезно повторил это по-французски.

[Не толстая]

[Ху-ху. Я не так легко толстею~ Здесь]

С усмешкой Хлоя протянула руку, давая мне знак прикоснуться, и я понял, что она сказала правду. Она была такой худой, но мои глаза, отражающие чистый поднос, тоже не обманывали меня.

Куда делась вся эта еда?

Удивляясь особенностям человеческого тела, я пододвинул к ней поднос. Я принес много еды специально, чтобы много съесть, но, возможно, потому, что скачок роста еще не начался, было трудно съесть все это. По крайней мере, я смог стать полнее, чем месяц назад и стал больше похож на нормального человека, но…

Это, вероятно, займет больше семестра, пока все тело не увеличится в размерах. Думая об этом, я осмотрелся вокруг, прежде чем остановить свой взгляд на Ли Со-А, которая ела, просматривая свои конспекты.

Она действительно единственная в своем роде.

Несмотря на то, что скоро была середина семестра, и в кафетерии училось несколько человек, она казалась другой и даже немного странной.

Вы только посмотрите.

Во время еды она болтала с Сон Мире, а также просматривала свои конспекты. Даже тогда пальцы, перебирающие страницы, были ритмичными, казалось, не теряя ни капли внимания.

… Могу ли я победить кого-то, кто так усердно учится, с помощью тестов?

Подумав об этом, я заговорил.

“Эй Ли Со-А.”

“Чего?”

“Какую оценку ты получила в пробном тесте?”

Подняв глаза, она чопорно приоткрыла губы.

“А+.” (топ 4% по общему результату)

“…”

Затем она снова перевела взгляд в тетрадь, как будто больше говорить было не о чем. Это, вероятно, означало, что она получила высший балл по всем предметам.

Почему ученик оперы так усердно учится?

Посмотрев на Ли Со-А угрюмым взглядом, я повернулся в сторону и посмотрел на Хлою, на подносе которой осталось немного еды, сидя с поднятой головой.

“Какие оценки ты получила?”

“А+! За исключением корейского, хухуху. А ты, Юнче?”

Ах да, Хлоя была с факультета пианино. Это был факультет, который требовал довольно прилежного изучения, поэтому у нее, казалось, были хорошие оценки.

… Кивнув, я попытался уклониться от вопроса, как змея, не отвечая, но взгляды собрались.

Со-А смотрела, подняв брови, Хан Дасом и Хлоя смотрели на меня выжидающими взглядами, а Но Чжусуп, который знал мои оценки, ухмылялся.

Тяжело вздохнув, я ответила, не имея другого выбора.

“Я… ну, в среднем, около B?” (топ 40%)

“… Мм?”

Удивленные взгляды стали колкими.

Что ж… если уж оправдываться, то пробный тест в марте проводился сразу после поступления, так что времени на подготовку не было. Кто бы преуспел, если бы им сказали решать школьные вопросы спустя 20 лет? Вдобавок ко всему, я был оперным певцом, который не имел никакого отношения ни к математике, ни к науке!

К тому же, вернувшись в прошлое, я позволил себе попрактиковаться в пении, так что это тоже причина. Если бы я сдал тест прямо сейчас, я был бы уверен, что получу хорошие результаты.

… Я думаю.

“Ах… это… все в порядке! В опере можно просто хорошо петь!”

Оторвав взгляд от Хлои, которая изо всех сил пыталась исправить ситуацию, я взглянул на Хан Дасом и Но Чжусуп и увидел их подрагивания.

Я был не единственным, кто потерпел неудачу. Когда я встретил их взгляд, они намеренно избегали со мной контакта.

Посреди всего этого Сон Мире глухо кашлянула.

“… Кхм!”

Сон Мире.

Она, казалось, нервничала, пытаясь найти возможность вступить в разговор, как будто ей было что сказать. Когда я повернулся к ней, она порылась в своей сумке, прежде чем вытащить полимерный пакет и передала его мне.

“Съешь это и усердно учись.”

Полимерный пакет с чем-то внутри.

Когда я принял его несколько безучастно, Сон Мире широко открыла глаза, моргнула и с выражением лица, которое заставило меня почувствовать себя неловко, заговорила.

“Я слышала, что твое тело не в порядке, Юнче. Я приготовила их, потому что волновалась.”

Когда я с любопытством достал содержимое, то обнаружил конфеты в красных упаковках. Перевернув одну из них вверх дном, я прочел на этикетке.

[Красные Женьшеневые Конфеты]

“…”

Посмотрев на них некоторое время, я повернулся к Сон Мире и широко улыбнулся.

“Эй, откуда ты знаешь, что мне это нравится? Спасибо.”

“…”

Том 6. Глава 2. Быстро (2 часть)

Красные женьшеневые конфеты.

Широко улыбаясь, я развернул одну из конфет и бросил ее в рот, когда ароматная аура красного женьшеня распространилась по всему моему телу.

Ах, это оно.

Наслаждаясь вкусом, я крутил ее языком, когда сбоку раздался приглушенный голос.

“…Ты действительно любишь конфеты из красного женьшеня?”

“Мм? Разве они не превосходны?”

Увидев, как я гордо размахиваю пустой красной упаковкой, Ли Со-А скривилась, как будто съела лимон. Почему она так реагирует? Я наклонил голову, когда она потащила Сон Мире за угол, прежде чем начать болтать.

Заинтересовавшись, я немного навострил уши и смог расслышать несколько слов.

“… Ты даришь что-то на подобии… только потому, что его тело… идиот.”

“Но моему дяде понравилось?”

“Дяде… ты подарила… другим парням…”

“Зачем мне дарить подарки другим парням?”

На лице Сон Мире появилось дерзкое выражение лица, а Ли Со-А тяжело вздохнула.

“Ладно. Если это человеку нравится, думаю, все в порядке.”

Затем она бросила на меня свирепый взгляд.

“Даже твои вкусы совсем как у старика. Я должна была догадаться, когда ты в прошлый раз захотел конфету с мятой.”

“Нет, а что не так с мятой?”

“Только не говори мне, что ты также любишь мятный шоколад?”

“… Это…”

*

“…”

Ку Минги быстро несся. Повороты коридоров быстро проносились мимо него, а некоторые ученики приветствовали его. Обычно он бы любезно отвечал, но нынешний он был погружен в собственные мысли.

(Чо Юнче…)

Внезапно всплыли воспоминания прошлого. Тот первый раз, когда он увидел Чо Юнче на поступлении – это старое воспоминание.

Если подумать, в нем не было ничего особенного. Просто он услышал что-то интересное, проходя мимо, и поэтому заинтересовался, и просто держал в уме из-за его уникального слуха.

Это было похоже на импульсивную покупку, как при виде нового продукта на рынке. Позже он забудет, что вообще купил его, и пренебрежет им, прежде чем в конце концов выбросить его прямо в мусорное ведро – такого ученика, которого он выбрал без действительной причины.

“Хм…”

Но такой ученик получил высший бал в тесте по музыкальному диктанту и отличился, прежде чем показать удивительные навыки дикции на уроке согласованной музыки. Кроме того, проявил усердие в продвинутом концерте с последующим ростом.

До сих пор он оценивал его как “ученика, имеющего потенциал”, но не более того. Однако новый образ, показанный Чо Юнче в репетиционной комнате, на этот раз разбил его мысли на куски.

Талант, невиданный прежде.

Певец, который мог бы спеть любую песню, если бы захотел, очаровательный оперный певец, похожий на восьмицветную птицу. Ку Минги назвал его так.

(Бросающий вызов небесам)

Все песни в мире… нет, не нужно было даже уметь петь так много. Если бы он мог спеть половину из этого, или, возможно, даже другую половину; петь шедевры композиторов, сложенные за бесчисленные годы без каких-либо ограничений…

Он мог бы взять на вооружение репертуар песен, несравнимый с другими оперными певцами. И это шокирующее изменение вокализации вызовет мощное потрясение в мире классики.

“…”

На губах Ку Минги появилась улыбка.

Ким Вучжу.

С самого начала он планировал взять его в ученики. Ким Вучжу определенно стоил того, чтобы взять его в ученики, или, на самом деле, было бы правильно сказать, что он был переполнен потенциалом.

Тембр, вокализация, техника, дикция… в каком бы аспекте он ни выходил за рамки нормы – необыкновенный гений.

(Но нет никакой необходимости для меня, чтобы быть для него учителем)

Совершенный гений был словом, подходящим для Ким Вучжу.

Даже если бы он вырастил его, никто бы не подумал, что это благодаря способностям Ку Минги. Ким Вучжу уже шел по своему собственному пути, полностью овладев традиционными методами, так что он мог даже не считать Ку Минги своим учителем.

С другой стороны, что на счет Юнче?

Новичок среди новичков, никогда прежде не изучавших оперу. И естественно, он никогда раньше не нанимал учителя, и у него не было других учителей, кроме него. Найти этот скрытый драгоценный камень и превратить его в единственный драгоценный камень во вселенной…

Одной этой мысли было достаточно, чтобы его сердце забилось от волнения.

“…”

Он, который шел с ухмылкой, поднял руку, чтобы постучаться в дверь.

[Кабинет директора]

Подняв глаза, он мог видеть эти закрепленные на двери слова. Подождав немного, из комнаты послышался голос, приглашающий его войти, и Ку Минги толкнул дверь.

Перед его глазами предстала комната, окрашенная красным закатом. Осматривая элегантную деревянную мебель, дорогие картины, висящие повсюду, керамику и различные инструменты, Ку Минги перевел взгляд на бейдж.

[Директор Сон Мунтак]

Ку Минги взглянул на бейдж, украшенный причудливым почерком, прежде чем поздороваться с директором.

“Здравствуйте.”

“Верно. Вы здесь, мистер Ку? Присаживайтесь.”

От директора Сон Мунтак исходила та же добродушная стариковская атмосфера, но казалось, что его лоб расширился по сравнению с тем, как было раньше. Когда Ку Минги, с жалостью смотревший на удаляющуюся линию волос, сел, Сон Мунтак дружелюбно начал беседу.

“Верно, кажется, я давно не встречался с мистером Ку. Ничего страшного, верно? Может быть, вы хотите это? Чай еще не готов…”

Увидев протянутую красную конфету, Ку Минги вежливо покачал головой.

“Красные женьшеневые… Я в порядке. Видите ли, в моем теле достаточно энергии.”

“Понимаю… это хорошее время. Было время, когда я тоже был полон энергии…”

Таким образом, слова, похожие на жалобу, продолжали изливаться из его рта. То, что он дирижировал в прошлом; то, что происходило в оперном ансамбле; то, что он был знаменит во время учебы в университете…

Повторив те же истории, которые Ку Минги слышал уже дюжину раз, директор, наконец, перешел к главной теме.

“Да, именно так я познакомился с маэстро тогда в Лос-Анджелесе, и именно благодаря этой связи я смог пригласить его на “мастер-класс” в этот раз… Разве ты не говорил, что тебе есть что сказать по поводу мастер-класса?”

“Да.”

Директор медленно сцепил пальцы и спросил.

“В чем дело?”

“У меня на примете особый талант, чтобы рекомендовать его для “мастер-класса” в этом году.”

Сон Мунтак, который откинулся на спинку кресла, с интересом поднял свое тело, и, увидев это, Ку Минги кивнул.

Мастер-класс.

В прямом смысле они собирались получить урок от мастера маэстро определенной области и это похоже на своеобразный урок. Урок с собранными несколькими учениками, чтобы дать им советы.

Однако в этом “мастер-классе” масштаб обучения был совершенно иным. Легендарные пианисты, скрипачи, имена которых запечатлены в книгах истории, оперные певцы, неистующие по всему миру, дирижеры, которые испытали дирижирование бесчисленных ансамблей…

Школа Исполнительских Искусств Будущего ежегодно приглашала этих людей преподавать на “мастер-классах”, чтобы показать ученикам более широкий мир.

Наклонив голову, Сон Мунтак посмотрел на Ку Минги, прежде чем заговорить.

“Рекомендуете, ха… возможность посетить мастер-класс в равной степени предоставляется всем ученикам, так что же вы имеете в виду под рекомендацией?”

Действительно, на обычных мастер-классах собиралось несколько сотен студентов послушать лекцию. Независимо от рекомендаций или чего-то еще, любой ученик из этой школы имел право слушать.

И все же говоря о рекомендациях…

Ку Минги открыл рот, когда в его глазах вспыхнул свет.

“Вы упомянули, что маэстро Тимоти Диксон хотел познакомиться с некоторыми талантливыми детьми.”

“… Я это говорил. И мы уже составили список учеников, которых будем представлять маэстро.”

“Есть ученик, которого я хотел бы рекомендовать в этот список.”

Услышав это, взгляд директора стал глубже. В конце его взгляда был Ку Минги, смотрящий в ответ с уверенным светом в глазах.

Кто такой Тимоти Диксон?

Он был одним из лучших дирижеров Соединенных Штатов и был предыдущим музыкальным директором, который возглавлял Нью-Йоркскую Метрополитен-оперу. Даже если не считать этого, он был кем-то, кто возглавлял бесчисленные ансамбли в прошлом.

Одним словом, он был легендой среди легенд. Если бы не его личность, которая любила путешествовать и встречаться с учениками после выхода на пенсию, пригласить его таким образом было бы невозможно.

Это был шанс встретиться с такой важной фигурой лицом к лицу так естественно, что они уже выбрали несколько учащихся после бесчисленных дебатов. Сделав унылое выражение лица, директор заговорил.

“Разве мы уже не решили сделать это в соответствии с рангом приема? Мы уже все решили так что…”

“Это правда, но разве это не особый случай? Что Тимоти Диксон приехал сюда, чтобы дать советы и… если это талантливый ребенок, мы должны добавить еще хотя бы одного.”

Услышав его объяснение, директор нахмурился. Учитель Ку Минги. Прошло много времени с тех пор, как они виделись с прошлого раза, и все же он принес с собой довольно трудную просьбу. Положение учителя Ку Минги было слишком высоко, чтобы просто отклонить его просьбу…

После некоторого раздумья Сон Мунтак сказал.

“Кто этот ученик для тебя, чтобы за него такое просить?”

*

Возможно, это было слишком очевидно, но в школах исполнительского искусства также были экзамены в середине семестра.

Промежуточные экзамены. Когда этот тест, который имел большое значение для итоговых оценок, был прямо перед их глазами, даже беззаботные ученики оперы начали волноваться.

“… Эй. Что такое факторизация?”

Бросив взгляд на Но Чжусуп, который спросил это с тупым выражением лица, я увидел открытую тетрадь по математике. Она была совершенно чистой.

Вау… как тетрадь может быть такой чистой, хотя он учился уже больше месяца. Я покачал головой при виде молчаливого Но Чжусуп, прежде чем ответить.

“Когда здание становится фабрикой.”

“…”

“Просто шутка. Факторизация – это…”

Выслушав мои объяснения, Но Чжусуп широко зевнул и рухнул на стол.

“Как скажешь. Зачем учиться? Оперные певцы просто обязаны хорошо петь.”

Ну, это не значит, что оперные певцы должны быть глупыми.

Я хотел сказать это, но передумал и отвернулся. Он был моим соседом по комнате, и, естественно, я уже говорил это бесчисленное количество раз. Я говорил о том, чтобы учиться вместе, и пытался учить его, но он всегда говорил, что его это не беспокоит.

Несмотря на то, что я пытался учить, того, кого учили, не был склонен учиться, так что же еще я могу сделать? Это его жизнь.

Пожав плечами, я посмотрел в сторону и увидел образцового ученика – Хан Дасом, склонившую голову.

“Юнче, это… почему здесь нет “to”?”

Она казалась очень сосредоточенной, когда указала на один из вопросов в учебнике по английскому. Верно, те, кто ищет помощи, должны быть такими.

Кивнув, я просмотрел вопросы и обнаружил, что я все это знал. Во-первых, английский был тем, что я изучал после французского, так что никаких проблем на уровне средней школы быть не должно.

“Глаголы типа “make” или “have” иногда могут иметь глаголы, идущие сразу после них…”

Увидев, как она кивнула, я огляделся и увидел учеников, усердно занимавшихся в библиотеке. Примерно за 2 недели до экзамена школа находилась примерно в такой атмосфере.

Но Чжусуп сидел в телефоне и играл в какие-то игры, в то время как Ли Со-А училась в углу, по-видимому, не спуская с меня глаз. Обычно я занимался с Хан Дасом, как сейчас, а Хлоя время от времени присоединялась ко мне.

Хан Дасом была на удивление хороша в математике и естественных науках, поэтому она вполне соответствовала мне, который был хорош в гуманитарных науках. Благодаря этому мои математические и научные навыки значительно возросли.

Это потому, что мое тело помолодело? Казалось, что мой мозг работал довольно хорошо. Может быть, что-то произошло, когда зрелый разум до путешествия во времени слился с молодым телом?

Мне казалось, что моя концентрация значительно возросла. С такими мыслями я водил карандашом по кругу.

“Сгруппируй их вот так~”

Только посмотрите. Я заполнял лист вопросов ответами, и все же было не так много мест, где я застрял – это даже было приятно, так как вопросы решались легко.

Пока я обдумывал подобные вопросы, я почувствовал на себе чей-то взгляд и, подняв голову, обнаружил, что Хан Дасом пристально смотрит на меня. Ее глаза сверкали от зависти.

“Юнче, ты действительно умный…”

“Мм?”

“Ты задаешь мне не так много вопросов, как раньше… может быть, я просто мешаю…”

“Ни в коем случае. Именно ты помогаешь с моими вопросами.”

Увидев, что Хан Дасом говорит “хе-хе”, я почесал затылок. Теперь, когда она упомянула об этом, я действительно давно не задавал ей вопросов.

… Неужели я действительно стал умнее?

Немного подумав, я пожал плечами.

Верно, насколько трудным может быть первый семестр первогодок средней школы? Был также тот факт, что я учился в перерывах между практикой, чтобы отдохнуло горло, так что, должно быть, это была еще одна причина такого результата.

Вероятно, после перехода на второй год будет труднее сохранить отметки… Но до этого мне нужно получить хотя бы одну стипендию. Я был в разгаре этих мыслей, когда динамик, подключенный к библиотеке, внезапно издал шум.

[Ученик первого года обучения 10-го класса, Чо Юнче. Пожалуйста, немедленно зайдите в кабинет директора.]

Оо? Кабинет директора?

Наклонив голову, я уставился на динамик, когда Хан Дасом сделала озабоченное выражение.

“Что-нибудь случилось…?”

“Понятия не имею. Я тоже не думаю, что я что-то сделал.”

Это было в середине экзаменационного периода, так что бы я натворил? Я не участвую ни в одном из конкурсов и не покидал территорию школы, и, кроме того, это был кабинет директора, а не учительская. Хотя после поступления я ни разу не видел директора.

Неужели я сделал что-то неосознанно?

Моргая глазами, я погрузился в раздумье, и, судя по шумным голосам окружающих, это тоже не было чем-то обычным.

“Кто такой Чо Юнче?”

“Разве директор в прошлом хоть раз вызывал к себе кого-то?”

“Я даже не помню его лица.”

“10-ый класс так… факультет оперы?”

Если я прибуду туда поздно и будет сделано еще одно объявление, это потревожит людей, которые учатся. Подумав об этом, я быстро перевел взгляд с них на Хан Дасом.

“Сейчас мне нужно идти.”

“Подожди…”

Порывшись в сумке, Хан Дасом осторожно достала что-то и положила мне на ладонь. Это был шоколад в черной упаковке. Почувствовав тепло, которое коснулось моей руки, я поднял голову и увидел, что Хан Дасом застенчиво улыбается.

“… Я просто иду туда встретиться с учителем, но все равно спасибо.”

Смутившись, я перевернул шоколад, и он был той марки, которая мне нравилась, с 60% какао. Я быстро развернул шоколад и бросил его в рот, пока тающая текстура обволакивала мой язык.

Закрыв на мгновение глаза, я подумал.

… Сладко.

Том 6. Глава 4. Быстро (4 часть)

“… вот почему вы cможете увидеться с ним.”

Выслушав всю историю, я кивнул.

Хмм… Я знал, что “мастер-класс” скоро начнется. Это был тот самый Тимоти Диксон, и он был чем-то на подобии короля классического мира музыки, вышедшего на прогулку.

И они позволили мне встретиться с ним лично?

Чувствуя состояние, которое даже не могло сравниться с получением стипендии, мне казалось, что мое тело расплылось в удовольствии.

“Конечно, это нелегко. После многочисленных споров мы уже отобрали участников, а вы не показывали особых результатов. Я мог бы впихнуть вас в этот список, но… это будет выглядеть незаслуженно.”

Вернувшись на место, директор сел на свое кресло.

“Вот почему от вас зависит, будет это выглядеть заслуженно или нет.”

От меня?

Когда я стоял там, моргая глазами, губы директора расплылись в улыбке.

“Ну, я не прошу многого… Не имеет значения какой, но просто показывайте какой-нибудь результат. Хорошо справляйтесь с тестами, практикуйтесь или выделяйтесь на концертах… Пока есть относительно приемлемый результат, я буду как-то убеждать других. В конце концов, мы не можем представить случайного ученика Маэстро без каких-либо достижений.”

“…”

Это было вполне понятное заявление. Как бы ни был знаменит Сон Мунтак и как дирижер, и как директор Школы Искусств Будущего, это была просьба Диксона. Что произойдет, если он представит случайного человека?

Просьба о результате была естественной.

Я был погружен в свои мысли, когда учитель Ку Минги мягко улыбнулся.

“Не думаю, что вам стоит об этом беспокоиться. Ученик Чо Юнче хорошо справляется со всеми предметами, а его скорость развития высока. Он также будет выступать на представлении песен композиторского факультета, так что…”

“Композиторского факультета? Что ж, это хорошо. Чем больше вы прославитесь, тем меньше людей будут жаловаться на вас. В конце концов, мы, музыканты, питаемся своей славой… ах!”

Внезапно хлопнув себя по коленям, директор посмотрел мне прямо в глаза.

Что происходит?

Осмотрев меня так, словно собирался оторвать лицо, он несколько раз хлопнул ладонью по столу и сказал.

“Вы! Я знал, что где-то вас видел, и это было на youtube канале нашей Мире, да?”

“… Простите?”

Почему это вдруг всплыло? Я ошеломленно смотрел на директора, когда он вдруг расплылся в улыбке и добавил еще несколько слов.

“Youtube канал Мирэ! Разве там не было видео, где вы поете с другой ученицей? Я знал, что вы выглядите знакомо, и именно там я вас и видел.”

Внезапно придя к собственному пониманию, директор начал перечислять комплименты один за другим.

Комплименты, предназначенные Сон Мире.

Разве наша Мире не хорошенькая; она тоже хорошо поет; прошло не так уж много времени с тех пор, как она начала вести канал на youtube, и все же у нее много подписчиков, и вдобавок ко всему у нее хорошая личность…

После бесконечных разговоров о Сон Мире директор немного помолчал, прежде чем уставиться на меня.

“Но… Как вы оказались на youtube? Может быть, вас интересует наша Мире?”

“Простите?…”

Я сформировал множество вопросительных знаков над головой, думая о том, что это было, но сомнительный взгляд директора все еще был на мне.

Я быстро сказал.

“Это… Я даже с Сон Мире почти не разговариваю.”

“… Правда? Тогда почему Мире сняла тебя на видео?”

… Откуда мне это знать?

Только после нескольких допросов меня выпустили из комнаты директора.

*

Тимоти Диксон.

Я слышал его имя много раз. Даже не принимая во внимание тот факт, что я интересовался Мет, он был просто известен как один из величайших дирижеров Соединенных Штатов.

Но я никогда раньше не встречался с ним лично. Через десять с лишним лет, когда я прославился как оперный певец, его уже не стало.…

“…”

С такими мыслями я перебирал вопросы, когда Хлоя вдруг подперла руками подбородок, прежде чем пожаловаться.

“Ах~, я хочу сыграть на пианино.”

Оглянувшись, я обнаружил, что ее щеки выглядят как горячие булочки. Она казалась очень скучающей, что было видно по ее надутым губам.

Действительно, поскольку до промежуточных экзаменов оставалось всего 3 дня, у нее даже не было времени поиграть на пианино. Я поставил галочку на бланке ответов и с усмешкой ответил.

“Тогда просто играй.”

“Но мне еще… кучу всего надо выучить.”

В ответ я опустил глаза и увидел на столе несколько раскрытых книг – корейский, математика, естественные науки… всевозможные учебники. Изношенные концы корейского учебника, казалось, отражали ее огромную учебную нагрузку, и, вспоминая, когда она практиковала корейский со мной, ее навыки речи, казалось, значительно возросли.

Поскольку школьные оценки учитываются при поступлении в университет на факультет пианино, она, вероятно, чувствовала себя очень обремененной экзаменом.

“Мм?…”

Остановив ручку на некоторое время, я заговорил.

“Кстати, ты планируешь после окончания школы поступить в корейский университет?”

“Конечно!”

“Ох. Я думал, ты вернешься на родину.”

“Хах. Видишь ли, мой отец решил продолжить работать в Корее.”

Ага, понятно. Я был без понятия, потому что у меня не было никаких отношений с Хлоей до путешествия во времени. Я кивнул, но, возможно, Хлое стало скучно, она начала поднимать несколько тем.

Она начала говорить о своей семье, чего я намеренно избегал, так как это могло быть щекотливой темой.

Хлоя рассказала о том, как ее отец уехал из Кореи во Францию изучать архитектуру и познакомился с человеком, который позже станет матерью Хлои; там у них состоялась вынужденная женитьба, потому что Хлоя слышала, как ее отец говорил по-корейски дома, она хорошо слушала, но плохо говорила; а так как Хлоя учила только вежливый корейский, обычный язык немного сбивал ее с толку и тому подобное…

“Ах да, почему ты не используешь обычный французский, а используешь вежливые выражения?”

“Мм… просто потому что?”

Увидев, что она улыбается, я сказал.

“Ты не можешь сосредоточиться на учебе прямо сейчас, верно?”

“Угу. По мне заметно?”

Как я мог не заметить? Разговоры о всевозможных историях давали понять, что она вот-вот умрет от скуки.

Я знаю отличное лекарство от этого. Улыбнувшись, я встал и взял сумку.

“Тогда давай немного потренируемся, прежде чем учиться.”

“Оо?”

“Ты сказала, что хочешь сыграть на пианино, верно? Тебе следует немного успокоиться, прежде чем начать хотя бы учиться.”

*

“Хуу…”

Тяжело вздохнув, я повернул голову и увидел Хлою, сидящую перед пианино и в волнении постукивающую по клавишам. Если она так хотела играть, то должна была просто сказать мне.

Было кое-что, что я тоже хотел проверить, так что это было мне на руку. До экзамена оставалось всего несколько дней, поэтому я почти не практиковался, и от этого у меня тоже немного першило в горле.

Потянувшись один раз, я выпрямился. То, что я собирался практиковать здесь, было просто – изменение вокализации. Теперь мне предстояло полностью усовершенствовать ту технику, которую я кое-как освоил еще в кабинете директора.

Чтобы я мог поменять вокализацию одной мыслью.

Ну, дело не в том, что я не практиковал ее с тех пор, но… просто мне чего-то не хватало. Это застряло у меня в голове и мешало сосредоточиться на учебе… Кивнув, я заговорил с Хлоей.

“Мы должны выступать вместе? Есть что-нибудь, что ты хочешь сыграть?”

“Нет! Давай что угодно. Хуху.”

Наверное, ей просто нравилось играть на пианино. Хм…, впрочем, единственные фортепианные песни, которые я знаю, - это знаменитые… а, может, нам стоит сыграть это?

“Хочешь “Die Forelle” Шуберта?”

“Окей!”

Глядя на яркую Хлою, готовясь, я помассировал горло. К счастью, она не нуждалась в нотном листе, так как песня была настолько знаменита, что она тоже знала о ней. Но обычно люди знали только квинтетную версию струнных инструментов, включая пианино, но Хлоя, похоже, знала и другую версию.

Они одинаковы?

Немного наклонив голову, я стер посторонние мысли и поднял голову.

“Давай сделаем это.”

Когда я улыбнулся, Хлоя улыбнулась в ответ, прежде чем немедленно начать аккомпанемент. Ее веселые пальцы танцевали над клавишами.

Forelle Шуберта.

Буквально речь шла о том, чтобы отправиться на рыбалку и понаблюдать за форелью, причем тема была сосредоточена на великой жизненной силе рыбы, плавающей через реку, и ее энергии.

Ну... даже без глубокого анализа, текст песни был о том, чтобы весело прогуляться, поэтому счастливые эмоции естественно присутствовали в песне.

Просто мягко, я начал вступление с вокализации учителя Ку Минги.

“In einem Bächlein helle~”

Когда я пел с таким свободным тембром, словно танцевал под небесами, я видел, как Хлоя расплывается в улыбке.

Да, это был ее первый раз, когда она услышала эту вокализацию.

Я быстро пропел несколько куплетов, прежде чем жестом показать Хлое, что теперь ее очередь. Затем, Хлоя немного напела мелодию и сделала глазами жест, чтобы я продолжил. После того, как мы весело чередовали пение, на моих губах начала появляться улыбка.

Ах, это весело.

“So fängt er die Forelle mit seiner Angel nicht”

Я наслаждался моментом, когда вдруг почувствовал, как меняется настроение аккомпанемента. В темную атмосферу напряжения.

Хм, может быть, мне стоит использовать здесь другой метод вокализации?

Я быстро закрыл рот и скривил его изнутри. Более яростно и звучно. Когда я выдохнул через метод вокализации, который быстро сформировался, глубокий резонанс заполнил репетиционную комнату.

“Doch endlich ward dem Diebe”

Ох. Здесь песня изменилась довольно быстро. Было ли легче измениться, чтобы соответствовать атмосфере песни? Если бы это было так быстро, я мог бы с уверенностью сказать, что техника “Смены масок” готова.

Хотя, это просто разница между двумя вокализациями.

Пожав плечами, я изменил метод и запел вместе с Хлоей.

“Sah die Betrog’ne an”

…

‘Динь’–

Когда последняя нота эхом разнеслась по комнате, пока ее стало совсем не слышно, Хлоя начала хлопать.

“Ох~ Юнче твое пение изменилось?”

“Пение? А, ты имеешь в виду изменение вокализации?”

Хлоя широко кивнула и передразнила.

“Ун-ун! Как этот звук ‘ууу~’ и ‘оххх~’.”

“Кюкю. Я недавно научился этому у учителя Ку Минги.”

“Первый раз вижу, как кто-то это делает!”

Видя, как она говорит комплименты с яркой улыбкой, я почувствовал себя совершенно счастливым. Поскольку я тоже никогда не видел, чтобы кто-то делал это, я не был уверен, будет ли это хорошо, но ее реакция была удовлетворительной.

Но сработает ли это на настоящем концерте со зрителями?

Задавался я вопросом, потому что мне вдруг стало любопытно, и Хлоя кивнула.

“Я думаю, это хорошо. Как в Forelle? Если ты используешь это в песне, где атмосфера меняется, это будет интересно!”

Ммм…

Действительно, это был жизнеспособный метод – использовать его в песнях с переменой настроения. В конце концов, песни не всегда текут в одной и той же атмосфере. Есть такие песни, как “Forelle” Шуберта, где атмосфера или мелодия меняются в середине, что обычно решается изменением дикции оперных певцов. Это было скорее уловкой, чем решением.

Но если бы они могли изменить на вокализацию, которая полностью соответствовала бы этой атмосфере, как я? Немного подумав, я уставился на Хлою с сияющим выражением лица.

“Спасибо. Такое чувство, что я наконец-то вижу путь благодаря тебе.”

“Путь”

Хлоя склонила голову набок, а я просто опустил тему смехом.

“Ничего. Твои навыки игры на пианино стали намного лучше. Ты много тренировала свои основы?”

“Конечно, разве ты не знаешь, что мой результат по продвинутому концерту на балл выше, чем у тебя~?”

“Такое было?”

“Так оно и было!”

Щелчком выключив телефон, я проверил, и это было правдой.

4-е место, Хлоя Денжелл 96 очков, 5-е место, Чо Юнче 95 очков.

Ничего себе, на самом деле отличается ровно на 1 балл.

Когда я снова поднял глаза с телефона, то увидел, что Хлоя перебирает пальцами, как будто играет на пианино. Движения ее пальцев были… деликатным, как и ожидалось от лучшей ученицы пианино.

Усмехнувшись, мы с Хлоей покинули репетиционную комнату и направились обратно в библиотеку.

“Я голоден~”

“Хочешь шоколад?”

“… Нет, спасибо. Я съел его слишком много за эти дни, и устал от него.”

Мы болтали и смеялись, когда вдруг встретили Ли Со-А в коридоре.

“Ах! Со-А! Привет!”

“Мм, привет.”

Ли Со-А, которая приветствовала улыбающуюся Хлою, повернула ко мне свое угрюмое лицо.

Почему у нее всегда такое выражение лица, когда она меня видит?

“Привет.”

“… Да.”

Взглянув один раз, она сказала.

“Ты ходил в кабинет директора?”

“Оо? - Откуда ты знаешь?”

“Это объявили по громкоговорителям, так как бы я не знала?”

Ах, теперь, когда она это сказала.

Чувствуя себя немного смущенно, я слабо улыбнулся, а Ли Со-А спросила с небрежным выражением лица.

“Почему он вызвал тебя?”

Почему?

Почесав затылок, я подумал, что рассказ о мастер-классе… было, пожалуй, лучше не распространяться. Жалобы на подобный вид преференций, могли все-таки просочиться наружу и было бы лучше скрывать это, пока я не добьюсь каких-то результатов.

Подумав немного, я дал спонтанный ответ.

“Меня вызвали, потому что я хорошо пою.”

Ли Со-А тут же усмехнулась.

“Ха. Тогда бы вызвали меня.”

Она сама это говорит? Когда я ошеломленно оглянулся, возможно, она сама немного смутилась, без всякой причины провела рукой по волосам, прежде чем быстро сменить тему.

“… Ты готовишься к промежуточным экзаменам?”

“Да, очень много.”

“…”

Посмотрев на меня с осторожностью, Ли Со-А надулась, прежде чем отвернуться.

“Верно. Удачи.”

Увидев, что спина удаляется все дальше, я наклонил голову.

… Она стала больше нервничать из-за начала экзаменов? Она была странно холодна.

Том 6. Глава 5. Быстро (5 часть)

‘Лязг’

Убедившись, что Чо Юнче вышел из комнаты, Ку Минги повернул голову. Он направил свой взгляд на директора, который, сцепив пальцы, был в глубоком раздумье, и после того, как он некоторое время смотрел на него, Ку Минги слегка сморщил лицо и заговорил.

“… Господин директор, вам обязательно было оказывать на него такое давление? Чо Юнче все еще учится на первом году старшей школы.”

“Давление, говоришь?”

“А что это, если не оно?”

Стиснув зубы, Ку Минги вспомнил все, что произошло.

Невыразительное лицо директора, когда он говорил о том, как может он верить ему на слово, и просил доказать свои навыки. Это ни в коем случае не было давлением, которое может выдержать простой старшеклассник.

“Хууу…”

Глубоко вздохнув, Ку Минги задумался.

Кто такой Сон Мунтак?

Он был непревзойденным дирижером в Корее, с многолетним опытом работы в зарубежных ансамблях на вершине далекого от положения ученика и директора. Такой директор, который был к тому же в три-четыре раза старше, хмурился, так что бы произошло?

Обычный старшеклассник, вероятно, дрожал бы, не будучи в состоянии сказать ни единого слова. Чо Юнче, который сделал серьезное выражение лица и заявил, что сможет доказать, было странным.

“…”

… Теперь, когда он подумал об этом, как он мог сказать это без капли нервозности? Неужели его сердце из стали? Он всего лишь старшеклассник и все же…

Пока Ку Минги размышлял, Сон Мунтак тяжело сказал.

“Он старшеклассник, но он – музыкант.”

“… Музыкант?”

“Верно, музыкант. Музыканту, которому приходится стоять перед сотнями и тысячами людей, и этот старик перед ним что-то говорит. Как это вообще можно считать давлением?”

“… Нет. Чо Юнче все еще учится.”

Сон Мунтак решительно отверг слова редко сердитого Ку Минги, который, казалось, был расстроен.

“Нет. Это совсем другое. Верно… вы можете не знать, потому что вы тот же оперный певец.”

“Простите?”

Когда он постучал по столу, взгляд директора стал глубже, и после того, как он что-то поискал перед собой, его рука наткнулась на пачку сигарет.

Вскоре показавшийся сквозь дым Сон Мунтак казался довольно усталым.

“Видите ли, дирижеры - это люди, которые объединяют десятки музыкантов в единое целое. Те музыканты, те люди, которые входят в ансамбль, - все они удивительны. По крайней мере, таковыми они себя считают. Чтобы вести всех этих эгоцентричных людей и исполнять песню, что мы должны сделать?”

“…”

Указывая на его глаза, Сон Мунтак добавил.

“Мы должны четко видеть, что это за люди и какие песни они могут петь, а также их сильные и слабые стороны… После этого идет группировка. Композиторы пишут песни, а задача дирижеров - воплотить их в жизнь. Ясное понимание того, какие существуют материалы, является нашей первостепенной задачей как проводников.”

“Итак, какой смысл вы пытаетесь донести?”

“Все очень просто.”

Тупо уставившись в потолок, он сказал.

“В моих глазах этот мальчик уже… был музыкантом.”

“Чо Юнче? Он изучал оперу чуть больше месяца.”

“Зачем мне выдумывать? Я только рассказываю вам, что я видел.”

Сквозь густой дым, который вырывался изо рта, глаза директора блеснули.

“Верно. Этот парень. Сам его взгляд был другим. В его глазах была запечатлена сильная воля, которая не обращала внимания на другие вещи. Ах да, есть такие люди. Что бы ни говорил дирижер на сцене, этим грязным ублюдкам все равно, и они поют свои собственные песни. Когда они поют, сцена может быть одной, а может стать совершенно другой.”

Сон Мунтак поднял указательный и средний пальцы.

“Все может пойти наперекосяк…”

Один из пальцев был сложен.

“Или ознаменовать собой начало великой фигуры, способной лишить дара речи десятки тысяч зрителей.”

Он ухмыльнулся.

“Рождение виртуоза.”

*

Закончив заполнять бланки с ответами, я перевел взгляд.

До конца теста осталось 5 минут.

Хмм… Я закончил перепроверку, и не осталось никаких неразрешимых вопросов, так что стоит ли мне остановиться? Положив подбородок на руку, я задумался, уставившись на часы.

Промежуточные экзамены.

Довольно странно, что школе установила даже промежуточные экзамены по-разному в зависимости от факультетов – на факультете изобразительных искусств, музыкальном и танцевальном факультетах у всех были разные вопросы к тестам. Тесты кардинально отличались.

Таким образом, не будет преувеличением сказать, что, хотя школа была одной и той же, учащиеся были как будто из разных миров. Не только тесты, но даже основные предметы были сгруппированы по специальностям, и все были разными. Изобразительное искусство, музыка, танцы… сколько из них в действительности можно сгруппировать вместе?

По крайней мере оркестровые специальности будут в паре с визуальными искусствами и танцами, и можно будет как-то чередовать, но оперные специальности… ну а, поскольку все мы были людьми, мы бы расстроились, если бы ни были главными героями, и никогда бы с ними не пересеклись.

В любом случае, поскольку факультеты были очень разными, стипендии выдавались отдельно для каждого факультета. Другими словами, в каждом классе было бы не менее 3х человек, получающих стипендию.

Так, я стремился занять первое место в нашем классе на музыкальном факультете, и препятствием, очевидно, выступала Ли Со-А.

Взглянув на нее, я увидел, как Со-А безостановочно перебирает тестовые листы. Судя по скорости, она, казалось, уже закончила проверку несколько раз…

“…”

Ли Со-А.

Гений, у которой все оценки по практическим тестам близки к максимальным, к тому же безумно зубрит теорию и обычные предметы. Если бы другие не стремились к стипендии, как я, ученики оперы не учились бы так усердно.

Но подумать только, что она тоже стремилась к стипендии, вещи, которые она носила, казались на ней слишком шикарными.

(В какой ситуации находится ее семья?)

Наклонив голову, я подумал, но ничего не пришло в голову. Даже став знаменитой, Ли Со-А никогда по телевизору не давала комментарии о своей личной жизни.

Ммм…

Пока я некоторое время размышлял, последний тест подошел к концу, и долгожданные слова покинули уста учителя Кан Хивон.

“На этом, промежуточные экзамены окончены~ Все не будьте слишком расслаблены только потому, что тесты подошли к концу и усердно учитесь!”

“Да!”

“Ууах!”

Потянувшись, я огляделся по сторонам и увидел шумно копошащихся учеников десятого класса.

“Ах! Я так сильно завалил тест.”

“Кто-нибудь знает ответ на 15-й вопрос?”

“Эй, пошли. Уходим.”

Увидев их, я подумал.

Экзамены закончились.

Цель, к которой я так страстно стремился, исчезла, и я почувствовал себя немного не в своей тарелке. Даже совершенно пустым.

“Эхью…”

Результаты…

Без понятия как. Мне казалось, что я ответил почти все правильно среди гуманитарных наук и, вероятно, ответил один или два раза неправильно на вопросы из математики и естественных наук. Даже при этом оценки по обычным предметам должны быть довольно высокими… смогу ли я получить стипендию?

Хотя я был лучше Ли Со-А в теории музыки, на счет практики немного сомнительно, поэтому я понятия не имел, что выйдет в итоге.

“Хм…”

Я был в разгаре своих мыслей, когда Но Чжусуп подошел бодрым шагом, хлопнул по столу, после чего сказал.

“Эй! Давай прогуляемся! Учитель сказала, что сегодня мы можем свободно уйти. На этот раз в Ара, хорошо?”

… Почему он кажется таким счастливым? Глядя на его лицо, люди могли подумать, что он получил долгожданную свободу, после тяжелой работы, а я, который постоянно видел, как он играет в игры, чувствовал себя довольно странно.

“… Что такое “Ара”?”

“Ара - интернет-кафе. Ты идешь или нет?”

Интернет-кафе…

Только от одной мысли об этом, у меня появлялось страдальческое выражение лица. Я имею в виду то интернет-кафе. Как-то Но Чжусуп все ныл и мне пришлось пойти за ним, там он меня полностью разгромил в игре под названием Лига Легенд или что-то типа того.

Было так много вещей, которые нужно было сделать, а он все говорил: делай это, делай то, не делай этого, почему ты так плох… он только усмехался, глядя со стороны, пока говорил все это.

Я был очень расстроен, вспомнив это. Что за трудные вещи он заставляет делать того, кто никогда раньше не играл в игры?

“Хууу…”

Я уже собирался отказаться, сославшись на дела, как вдруг, услышав слово 'игра’, мне пришла в голову одна мысль. В последний раз, когда я видел учителя Квак Чонсу, он играл в игру на своем телефоне. Интересно, хорошо ли ему живется в Италии?

“Иди в интернет-кафе один, но позволь мне задать тебе один вопрос.”

“Оо? Какой? У тебя есть 5 секунд, потому что мне нужно идти играть в ЛоЛ.”

“… В какие игры сейчас играют мужчины средних лет?”

“Мужчины средних лет? - Не знаю. Может быть, Lin Age? Тогда я пошел!”

“Ладно.”

Lin Age да…

Набрав на своем телефоне, мне выбилось несколько результатов. РПГ игра? Что это? Судя по изображению игры, это действительно была та самая игра, в которую играл учитель.

Я безучастно бродил по интернету, когда что-то под названием “отправь подарок” попалось мне на глаза.

Подарок.

Итак… это значит, что можно дарить подарочные карты, за которые можно покупать вещи внутри игры?

“Хммм…”

Немного подумав, я прикрепил подарок в kakaotalk и отправил его учителю.

[Я: Мистер ‘Чо Юнче’ отправил подарок вместе с сообщением! Подарочная карта “Lin Age”.]

Вскоре я получил ответ.

[Квак Чонсу: (большой палец вверх)]

“Кюкю.”

Учитель, казалось, был в полном порядке. Просматривая старые сообщения, я наткнулся на пейзажи Италии.

Снимки, были сделаны на берегу моря, в деревне с красочными и красивыми домами и ансамблем, расположенным посреди всего этого, в то время, как учитель выступал перед немногочисленной аудиторией.

С легким сердцем я просматривал сообщения, когда вдруг сбоку послышались шумные голоса.

“Ах. Сонбэ! Привет!”

“Привет!”

Интересуясь, я поднял голову и увидел школьников, собравшихся у задней двери класса. Я с любопытством склонил голову набок и вскоре услышал, как девушки неподалеку безудержно болтают.

“Эй, Ю Минци-сонбэ здесь.”

“Ю Минци-сонбэ? Ты имеешь в виду Ю Минци-сонбэ с композиторского факультета?”

“Кто это?”

“Очень известная личность со второго класса. Но почему кто-то вроде нее здесь?”

Ю Минци ха…

Я повернул голову, и мои глаза встретились с девушкой, стоящей у задней двери с тонкой челкой и несколько ленивым выражением лица. Небрежно взглянув на меня, она подняла руку и слегка поздоровалась.

“Привет.”

*

На самом деле мне было не очень комфортно с людьми, которых называют старшеклассниками.

“…”

Этот статус имел относительно высокий авторитет в школах исполнительского искусства.

Делать поклон всякий раз, когда проходишь мимо, было данностью, а также никогда не сердить их, и в прошлом существовали даже правила, по которым первогодок, только что поступивших в школу, наказывали безо всякой на то причины – таков был уровень их власти.

Они поступили всего на 1-2 года раньше, и все же иногда их уважали больше, чем учителей.

“Первогодки тоже закончили с тестами, верно?”

“Только только.”

“Хах. Зачем отвечать так холодно? Расслабься.”

… С точки зрения взрослого это была довольно смешная история, но в мире старшей школы эти старшеклассники были настолько великими существами.

Во всяком случае, из-за этой противоречивой ситуации, в которой я находился, мне было немного трудно нормально относиться к ним. Даже в обществе уважение к старшим было естественно, но… существует также чувство авторитета, исходящее от внешнего вида.

Ю Минци шла большими шагами безо всякой осторожности, несмотря на короткую юбку, прежде чем, наконец, не сказала.

“Ты знаешь причину, по которой я здесь?”

“Это из-за написания песни?”

“Ну да. Поскольку тесты закончились, давайте немного обсудим.”

Внезапно остановившись перед дверью, она обернулась и скрестила руки на груди. Каждое ее движение было свободным и непринужденным, как будто она знала меня очень давно. Таков ее характер?

Наклонив голову, я наблюдал за ней, в то время как она смотрела на меня в ответ расслабленным взглядом.

“Мы должны согласовать время и тому подобное.”

Время, ха.

Поскольку я ничего не знал о написании песни, мне нечего было сказать. Но представление сочиненной песни будет засчитано в “результатах”, о которых говорил директор, так что мне нужно было очень постараться.

Даже не беря в расчет это, я лично интересовался сочинением песен.

Разве учитель Ку Минги не говорил также о том, что знакомство со многими композиторами напрямую поможет моему пению? Немного подумав, я поднял голову.

“Тогда ты хочешь сделать это прямо сейчас?”

“Прямо сейчас?”

Ю Минци, которая смотрела на меня сверху вниз, впервые изменила выражение лица.

Том 6. Глава 6. Быстро (6 часть)

Войдя в репетиционную комнату, я огляделся. Внутри небольшой комнаты стояло пианино. Здесь было что-то, с чем я был знаком, и это было место, в котором я практически жил в течение последнего месяца.

Единственным отличием, пожалуй, был бы стол, а также компьютер на нем.

Наклонив голову, я спросил.

“Здесь есть компьютер?”

“Есть несколько таких комнат. Репетиционные комнаты, начинающиеся с буквы К, зарезервированы для композиторского факультета.”

“Ох…”

Как и следовало ожидать от композиторского факультета, у них даже были компьютеры. Естественно бросив сумку на стол и усевшись, Ю Минци развернула стул и ухмыльнулась.

“Садись. Я тебе все объясню”

Подвинув один из дальних стульев поближе, я задумался.

Ю Минци-сонбэ.

Я мог догадаться, увидев, как она искала меня в классе, но она вела себя довольно страстно. В конце концов, когда я спросил: “Сделаем это прямо сейчас?” - она улыбнулась, прежде чем направиться прямо в репетиционную комнату, и сказала, что объяснит насчет сочинения, как только мы сядем.

Для меня это было хорошо, так как тренироваться было намного лучше, чем шататься без дела.

Пожав плечами, я сел на стул, в то время как Ю Минци уже включила компьютер и начала что-то искать. Включив его, она открыла несколько приложений, а затем достала из сумки планшет, прежде чем подключить его к компьютеру.

“Что это?”

“Скоро увидишь.”

Когда она несколько раз коснулась панели, на экране появился нотоносец. На белой странице было пять черных линий, и когда она записывала ноты между этими линиями, они сразу же появлялись на нем.

Четвертные ноты, восьмые ноты, знаки легато и триолеобразные знаки…

Было интересно наблюдать, как нотоносец заполняется вместе с движением цифрового пера. И с нажатием кнопки воспроизведения он начал играть.

“Оооо…”

“Ну, это выглядит довольно здорово. Во время вступительных экзаменов нам приходилось рисовать их от руки, но теперь все это делается на компьютерах.”

Увидев невозмутимую Ю Минци, я был слегка озадачен.

Вау, это было современно. Мне почему-то казалось, что классика не имеет никакого отношения к подобным вещам, но ведь они все это время сочиняли песни без карандаша и бумаги? Я с интересом разглядывал нотоносец, появившийся на экране, когда Ю Минци вдруг ухмыльнулась.

“Мило.”

Потрепав меня по голове безо всякой на то причины, она снова развернула свой стул.

“Значит, ты хотел научиться сочинять, верно? Ты уже изучил гармонию, так что должен знать основы… ах, ты пропустил это, потому что ученик оперы?”

“… Нет.”

Она, казалось, не поверила этому даже после моего ответа и просто отвернулась.

“…”

Сердце разрывалось от того, что перспектива оперного факультета была плохой, но я не пытался ее изменить. Действительно, на оперном факультете были такие ученики, как Ли Со-А, которые усердно учились, как и я. Хан Дасом тоже была полна энтузиазма.

Впрочем, были и такие, как наш Чжусуп, которые только пели.

Поскольку оперные певцы были в основном исполнителями, которые играли только одну мелодию, было также фактом, что они не были так заинтересованы в изучении гармонии, как и других дисциплин.

… Пока я мысленно оправдывался, Ю Минци продолжила свои объяснения.

“Ну, это не имеет значения, даже если ты не знаешь. Ты все еще в курсе, что из себя представляет гармония, верно?”

“… Разве это не изучение гармонии и аккордов?”

“Да, гармони. Буквально речь идет о том, чтобы звуки были в гармонии. Что происходит, когда звуки находятся в гармонии? Их приятно слушать. Поэтому для нас, композиторов, целью которых является создание приятных песен для прослушивания, исследование гармонии так важно. Понимаешь?”

“Да.”

Бегло пройдясь по тетрадным записям, Ю Минци легонько положила ручку.

“Сочинительство… похоже на соединение блоков Лего. Ты берешь блок гармонии А и присоединяешь его к блоку гармонии Б. Точно так же, как ты можешь построить эффектных динозавров, использовав несколько таких прямоугольных блоков, наша задача - превратить эти монотонные аккорды в красочные песни. Есть какие-нибудь вопросы?”

Глядя, как она удобно крутится на стуле, широко расставив ноги, я подумал.

М-м-м… так вот оно что.

Чтобы сочинять, сначала нужно освоить гармонию и иметь хорошие навыки, чтобы уметь красиво соединять блоки Лего. Другими словами, чтобы определить, какая фигура самая красивая, нужны проницательный взгляд или, скорее, хороший слух.

… Значит, у этого старшеклассника, который был лучшим учеником композиторского факультета, было все это, ха.

Увидев меня, который был в восхищении, Ю Минци улыбнулась, как будто она смотрела на симпатичного младшеклассника, и открыла файл на компьютере.

“А теперь давай перейдем от теории сразу к практике. Этот прототип я сделала случайно, послушав твою песню. Хочешь услышать?”

“Да.”

Вместе со щелчком я услышал, как грустная мелодия плыла поверх мягкого аккомпанемента пианино.

Хм, минор, с темной атмосферой. Быстро падающее арпеджио сразу после вступления вызывало острое чувство. С этого момента возникло странное ощущение ритма.

Эй, что это было, а? Чувствуя восхищение, я открыл рот.

“Оу, вступление было необычным, да? Как и в “Fur elise”, ритм сбивает с толку, но он интересен.”

Дернув бровями, она ответила.

“Это скучно просто начать нормально, поэтому я добавила его туда.”

Действительно, после того, как он был таким, казалось, что проявляющийся мотив, стал более ясным. Можно вести такие разговоры, когда композитор рядом с тобой, ха.

Несколько взволнованный, я начал углубляться.

“Замена звуков здесь, кажется, дает большой импульс, и мне это нравится”.

“Ого… хотя он поднимается вверх, не слишком ли далеко? Я думаю, что попадает во вторую октаву ‘Ре’?

“… Мм?”

“В этой части звук прыгает от тональности к доминанте, так что не нужно ли заменить на субдоминанту в середине?”

“… Потому что это все еще прототип.”

“Понимаю.”

Увидев, что я киваю, выражение лица Ю Минци стало пустым.

“… Ты действительно изучал гармонию, ха.”

Стал бы я лгать о чем-то подобном? Чувствуя себя ошеломленным, я ответил.

“Я же только что тебе говорил…”

“Как много сможет выучить первогодка оперного факультета?”

“…”

Это тоже было правдой. Пока я в легком смущении чесал голову, Ю Минци сверкнула глазами и сказала.

“Тогда что ты думаешь об этом?”

Затем она сразу же начала печатать ноты, и ее скорость записи, казалось, была даже быстрее, чем моя скорость чтения. Медленно, я запечатлел ноты в своем мозгу и сыграл их.

(М-м-м…)

Это было быстро, страстно и высоко. Мелодия, бушевавшая со страстью, достигла вершины и постепенно опускалась. После этого лирическая мелодия продолжилась… но это было не самое главное.

С угрюмым лицом я быстро остановил песню в своей голове и похлопал по плечу Ю Минци, которая писал в полной сосредоточенности.

“Сонбэ”

“…”

“Сонбэ!”

“Аа?”

Наконец придя в себя, она уставилась на меня.

“Песня хороша, но…”

“Но?”

“Это слишком высоко.”

Когда я указал на нотоносец, была видна нота, которая поднималась до второй октавы ‘Ми’.

“… Как бы я вообще спел эту ноту?”

Я даже не могу нормально петь с ‘До’ и все же на 2 ноты выше этого… Я не был уверен, сколько людей могут петь это мужским горлом. Ю Минци, которая неосознанно вернулась к своему расслабленному состоянию, наклонила голову.

“Ах, теноры не могут подняться так высоко?”

“Мне нужно отрезать свое мужское достоинство, чтобы достичь такой высоты.”

“Тогда сделай это.”

“…”

Неужели она серьезно?

После эмоциональной дискуссии, я предложил.

“Как насчет того, чтобы добавить сюда сопрано?”

“Изменить на дуэт?”

“Да.”

Ю Минци улыбнулась.

“Неужели так легко добавить еще одну голосовую часть? Еще одна означает, что нам нужно изменить гармонию с нуля, и это не просто другая мелодия. Пой фальцетом или еще как-нибудь. Не говори глупостей…”

“Но если я буду петь фальцетом, то вся энергия песни потеряется?”

“…”

Она закрыла рот.

Да, я не был профессиональным контртенором и просто подражал ему, так как же я буду петь оперные песни фальцетом? Глядя на Ю Минци в раздумье, у меня в голове сформировался вопрос.

“А мы не можем просто сменить песню на дуэт?”

“Говорю тебе, это не так просто.”

Мм, так ли это? Это было похоже на дуэтную партию в “Manon Lescaut”, так что не можем ли мы взять немного оттуда и добавить сюда? Размышляя обо всем этом, я вдруг подумал о том, что Ю Минци все еще была всего лишь ученицей второго года старшей школы, и, понимая, что она, возможно, даже не знает об этой песне, я кивнул и протянул руку.

“У меня в голове родилась идея, можно попробовать?”

“… Хорошо?”

Ю Минци с отсутствующим выражением лица передал мне ручку, и, получив ее, я встал перед компьютером. На уже заполненном музыкальном листе виднелись один аккомпанемент и один тенор.

“…”

На первый взгляд казалось, что в этой идеальной композиции не может быть никаких пробелов. Это было скопление аккордов, которые создала Ю Минци, лучший композитор второго года обучения, так что это было не то, что могло бы потрясти кого-то вроде меня, кто никогда не учился сочинять.

Но если бы мы немного изменили аккомпанемент…

“Э-э?”

Брови Ю Минци слегка дернулись.

Она, казалось, поняла.

Как и ожидалось от лучшего композитора второго года обучения, она могла сказать лишь по нескольким изменениям в нотах. Единственное, чего ей не хватало, так это опыта.

Посмотрев, как я это делаю, она медленно открыла рот.

“… Это ведь Пуччини, верно?”

“Да. Я немного сослался на Manon Lescaut.”

“Я об этом не подумала…”

Было неясно, было ли ее заявление жалобой или восхищением, но я почесал затылок, глядя на нее. Вместо того, чтобы сказать, что она не может думать об этом, правильнее было бы сказать, что мир классики был слишком велик для второгодки старшей школы, чтобы понять все.

Опять же, ей просто не хватало опыта.

Я быстро передвинул ручку и заполнил ноты.

Мелодия, которая была слишком высокой, была дана сопрано, в то время как некоторые ее части отданы тенору, с припевами в середине. Пока я поправлял нотный лист, ручка выскользнула из моей руки из-за пота на ладони.

“Хууу…”

На этот раз я держал ее крепче, а когда поднял голову после еще одной тяжелой работы.

Прямо передо мной лежал готовый нотный лист.

“Ну как?”

“…”

Вместе с Ю Минци я молча прочитал мелодию.

Ммм…

Конечно, из-за того, что я был новичком, мне было очень неловко. Были некоторые части, где пение казалось вынужденным из-за того, что я просто прикрепил его туда, и я также мог видеть части, которые заканчивались неловкой нотой.

Но не было ни одной части, которая не была бы гармоничной, так что… не станет ли лучше после того, как Ю Минци немного отполирует песню? Я задумался и уже кивнул, когда Ю Минци перевела взгляд на меня.

“Эй…”

“Прости?”

Ах, я был слишком груб? Думая об этом, я откинул голову назад, когда она слегка постучала по ней, прежде чем погладить.

“Ты очень хорош. Ты уверен, что никогда раньше не учился сочинять?”

“Ни в коем случае, я просто копировал с других песен.”

“Ты не копировал - ты просто ссылались на них, и они даже не очень похожи. Это называется талантом.”

Э-э… было немного странно слышать это от нее. Вместо того, чтобы кто-то вроде меня, кто просто подумал о подобной песне, прежде чем взять ее, разве Ю Минци, которая написала эту мелодию на месте, не была по-настоящему талантлива?

Поскольку мне было бы странно поднимать эту тему, я быстро сменил ее.

“Ах да. Разве мы не должны сейчас найти сопрано?”

Скрестив руки на груди, Ю Минци чуть приподняла голову.

“Верно, но высота немного низкая и должна быть драматичной, так что… было бы хорошо, если бы это была меццо-сопрано, но это довольно редкий тип голоса, так что… может быть, есть кто-нибудь среди первогодок?”

Моргнув, я спросил.

“Меццо-сопрано?”

*

Ким Суквон распахнул дверь.

В помещении клуба [Кантабиле] по всюду можно было увидеть нескольких учеников. Окинув их взглядом, Ким Суквон большими шагами направился к выходу.

“Внимание первогодки. Мне нужно кое-что вам сказать, ребята, не могли бы вы подойти сюда на секунду?”

“Да, сонбэ.”

Взглянув на лица подошедших, он заговорил.

“Как вы все знаете, примерно через месяц начинается продвинутый концерт у композиторского факультета. Итак, сонбэ этого факультета в Кантабиле нуждаются в нескольких исполнителях и…”

“…”

Ученики-первогодки музыкального клуба [Кантабиле] с глубоким вздохом огляделись. Только услышав это, они могли догадаться, что он собирается сказать.

Он, должно быть, искал исполнителей, которые могли бы стать добровольцами, и поскольку это было не в первый раз, было очевидно, что так и будет. И естественно, Ким Суквон не выдал своих предположений.

“Как вы, ребята, знаете, нам, композиторам, нужно время, чтобы сочинять песни, и поэтому мы заставляем всех представлять свои песни к концу семестра большой партией, и поэтому нам трудно найти исполнителей.”

“…”

“Вы, ребята, как новички одного клуба, можете немного помочь своим старшеклассникам, верно? Вы же знаете, как важен продвинутый концерт для финальных отметок, да?”

“Да.”

Ким Суквон с довольной улыбкой огляделся. Давайте посмотрим, композиторы второго и третьего года, включая его самого в Кантабиле, составляло 3 человека, и поскольку у Ким Суквона уже был Ким Вучжу, двух или около того исполнителей должно быть достаточно.

Кто бы мог достаточно помешать этой Ю Минци… Оглядев лица присутствующих, он широко улыбнулся.

“Ли Со-А? Может быть, ты поможешь?”

“Извини, но у меня в это время концерт.”

“А, верно…”

Ему нужна была сопрано, но это было очень неудачно. Разве Ли Со-А не единственная полезная сопрано среди первогодок…

(Ах, был еще один приличный вариант.)

Ким Суквон пристально посмотрел на Сон Мире, стоявшую рядом.

“Мире, у тебя ведь нет никаких концертов, верно?”

“Прости? Нет, но…”

“Тогда, пожалуйста, подумай об этом. Каждое такое представление формирует твой опыт. Хорошо? Отлично.”

Кивнув один раз, Ким Суквон изобразил улыбку. Ю Минци. Ходило много слухов, что она недавно заходила в класс к первогодкам – возможно, она уже начала сочинять.

“Хм…”

Коснувшись подбородка, он подумал о том, что случилось раньше. Чо Юнче, поющий Nessun Dorma перед главным корпусом… не о чем было беспокоиться. На всякий случай он расспросил других первогодок и получил однозначный ответ, что Чо Юнче не настолько хорош.

Кроме того, единственный исполнитель, которого нашла Ю Минци, кажется, был тенор, так что…

(Как бы ни был мал масштаб, ей понадобится по крайней мере один аккомпаниатор. Когда она планирует закончить поиски исполнителей?)

Пожав плечами, Ким Суквон задумался.

Ну что ж.

В конце концов, результаты проясняться уже через месяц на сцене. Посмотрев на Ким Вучжу безо всякой на то причины, Ким Суквон расплылся в улыбке.

Том 6. Глава 7. Быстро (7 часть)

После окончания экзаменов в школе воцарилась расслабленная атмосфера… или так должно было быть, но вместо этого время летело еще быстрее чем раньше.

Не то чтобы расписание изменилось.

Ученики ходили на занятия, в репетиционные комнаты, получали специальные уроки и отправлялись спать в общежитие. Кроме этого, у них было не так уж много дел.

Но атмосфера изменилась.

С окончанием промежуточных экзаменов по обычным предметам напряжение в классе стало еще сильнее чем раньше. Увидев пустые стулья из-за концертов и конкурсов, я даже забеспокоился, задаваясь вопросом, что я здесь делаю.

Тем более, когда делались такие объявления.

“… На этом мы сегодня и закончим… ах! Ведь завтра важный день, верно?”

Классный час.

Хлопнув в ладоши, учитель Кан Хивон обыскала свою сумку, прежде чем вытащить пачку бумаг.

“Вы знаете, что завтра в полдень начнется центральный музыкальный конкурс будущего, верно? Те, кто участвует в предварительном отборе, должны заранее попросить отгул.”

“Ах…”

Вздохи наполнили класс.

Центральный музыкальный конкурс будущего.

Это был музыкальный конкурс, довольно известный по всей стране. Приз был приличным, и количество участников тоже было довольно большим. Поскольку это был национальный конкурс, учащиеся исполнительских искусств, которые очень гордились своим мастерством, собрались вместе, так что конкуренция была довольно жесткой.

Хотя я не мог быть уверен, что дети, которые были уверены в своих навыках, участвовали все.

… Но только не я.

Повернув голову, я начал говорить.

“Вы, ребята, подали заявление?”

“Ну конечно.”

Но Чжусуп, который был впереди, ответил, а те, кто были позади просто кивнули.

Хлоя, Ли Со-А, Хан Дасом, Чжун Сохюк… все они участвовали. Что ж, в конце концов, пройти предварительный отбор было бы довольно престижно. Я думал об этом, когда Но Чжусуп с усмешкой ткнул меня в бок.

“Что еще более важно, кто был тем человеком, который пришел вчера на наш урок?”

“Кто?”

“Вон та высокая и хорошенькая сонбэ. Она что, второгодка?”

Я увидел, как вздрогнуло тело Хан Дасом.

“А, она с композиторского факультета. И хотела спеть со мной песню.”

“Спеть песню?”

“Я обещал поучаствовать в качестве исполнителя. Поэтому я последовал за ней и немного узнал о сочинении песен, а также наблюдал, как она их сочиняет.”

Но Чжусуп наклонил голову.

“В самом деле? Но как эта сонбэ узнала о тебе? Она также лично проделала весь этот путь до нашего класса.”

“Мм?”

Это действительно было правдой.

Оглядываясь назад, я вспомнил, что слышал, что она выбрала меня после того, как увидела мое выступление на продвинутом концерте, но… одно это было довольно странно. Если ей просто нужен был хороший певец, то были еще Ли Со-А и Ким Вучжу.

Это было хорошо для меня, потому что я думал, что многому научусь, сотрудничая с лучшей ученицей композиторского факультета, но что она во мне нашла? Пока я размышлял, учитель Кан Хивон хлопнула в ладоши.

“Ах! Есть еще одна вещь, которую я должна вам сообщить.”

Подняв голову, я увидел, что учитель осматривает учеников в классе. Оглядевшись, она положила подбородок на руку, локоть на стол и улыбнулась.

Меня охватило зловещее предчувствие.

Когда я задумался с пустым выражением лица, учитель наконец сказала.

“Вы, ребята, случайно не часто смотрите YouTube?”

“Да!”

“Тогда кто-нибудь видел это видео раньше?”

‘Клик’

Вместе со звуком нажатия клавиши на клавиатуре загорелся свет от экрана, расположенного в углу класса.

Большой телевизор был включен, и на нем что-то играло.

… Только не говорите мне.

Я думал: “нет ни за что, не может быть”, пока смотрел, но… к сожалению, начальная сцена была слишком знакомой. Утром, на дорожке к главному входу, камера медленно повернулась и показала здание, перед которым стояла пара - парень и девушка.

А после этого Хан Дасом и я…

Не в силах больше смотреть, я закрыл глаза и услышал смеющийся голос учителя Кан Хивона.

“Это видео с Юнче и Дасом, и оно набрало 300 000 просмотров на YouTube.”

“Вау~”

Я слышал смех, смешанный с восхищенными вздохами.

300 тысяч? Это набрало 300 тысяч? Не знаю – такие разговоры можно было услышать сквозь хихиканье учеников.

Ты смеешься?

Я уже собиралась открыть глаза, но сдержался.

… Да, я признаю это. Тогда мне не хватало практики, и песня казалась довольно забавной. Как будто в доказательство этого, Ли Со-А, сидевшая поодаль, опустила голову, ее плечи тряслись, и она была готова рассмеяться.

“Хух. Так плохо. Ахаха.”

“… Хватит смеяться.”

Учитель, которая мучала меня в течение нескольких минут, выключила видео. Затем она посмотрела на Хан Дасом и меня, прежде чем улыбнуться.

“Юнче и Дасом. Благодаря тому, что вы двое распространили свои усилия за пределы школы, учителя были очень рады. И вот почему появились разговоры, чтобы побудить учащихся заниматься более творческими и удивительными видами деятельности, также как Юнче и Дасом…”

Учитель, которая невнятно произнесла конец фразы, захлопала в ладоши, когда ее глаза вспыхнули светом.

“Мы решили специально открыть школьный конкурс UCC!”

… Какой конкурс?

*

Конкурс UCC.

Услышав объяснение, я понял, что имеется ввиду что-то вроде этого.

[Снимите любое видео, которое вы захотите, и команда с наибольшим количеством просмотров станет победителем]

Но это не должно опорочить репутацию школы.

Скрестив руки на груди, я задумался.

Ммм…

Предпосылка ко всему этому была слишком очевидна. Должен ли я попытаться угадать, как это произошло?

[Однажды учителя обнаружили, что видео с участием Хан Дасом и меня по какой-то причине стало популярны.

Комментарии также были положительными:

Приятно видеть, как дети стараются изо всех сил; они хорошо поют; здание школы довольно хорошо…

Видя, как это положительно влияет на репутацию школы… они наконец-то задумались.

А можем ли мы таким образом рекламировать школу.

И с мыслью ковать железо пока горячо, они решили открыть школьный конкурс…]

Подумав об этом, я покачал головой.

“Я думаю, они мыслят только с точки зрения учителей.”

“Оо? А мне кажется, это будет весело.”

Когда я увидел, что Хлоя наклонила голову, я цокнул языком.

Конкурс UCC. Это звучало хорошо и все такое, но учителям легко говорить, а что же делать ученикам? Разве они не должны были вложить в это все свое время и силы?

Если бы они практиковались в течение этого времени, может быть, они подняли бы свои высокие ноты немного выше, нет? А дыхание, нет? Насколько они могли вырасти? Все это становится кровью и костями пения, и все же, ‘тц тц’.

Загрузка видео может принести им немного славы, но…

В то время как я был в середине негативных размышлений, учитель Кан Хивон улыбнулась.

“Конечно, поскольку это конкурс, должен быть приз, верно? Команда, занявшая первое место, получит 1 миллион вон!”

Приз? А он довольно большой.

Я был погружен в размышления, когда услышал еще одно заманчивое предложение.

“Кроме того, вы знаете, что один из лучших оперных театров Италии, “La Stella”, приезжает в Корею в этом году, верно?”

Ооо? La Stella? Они приедут сюда?

Хотя это было 20 лет назад, незнание этого было огромным шоком. Неужели предыдущая версия меня не интересовалась этим, потому что билеты были слишком дорогими? Ах! Если бы я знал об этом заранее, то устроился бы на подработку!

От сожаления у меня задрожали ноги, когда учитель улыбнулась.

“Опера Пуччини “Tosca”, которую исполнит та самая “Стелла”, - два билета на эту оперу достанутся команде, занявшей первое место! Вы ведь знаете, что все билеты уже распроданы? Надеюсь все постараются!”

Выпрямившись, я кивнул.

“Ученики должны накапливать свой опыт во время учебы, это верно. Да, хороший конкурс.”

“…”

Хлоя холодно на меня посмотрела.

*

Это было естественно, но до моего путешествия во времени такого состязания не было.

Эффект бабочки был действительно интересной вещью; подумать только, что небольшое видео, загруженное из-за меня и Хан Дасом, могло привести к созданию такого конкурса…

“Хуу…”

В любом случае, это было прекрасно. Даже если я не смогу получить деньги, я определенно выиграю два билета. Спектакль одной из лучших опер La Stella… это нужно увидеть.

Но для начала я должен буду выиграть конкурс UCC, так как же мне сформировать команду?

Во-первых, она должна состоять из двух человек.

Есть только 2 билета, так что ничего не поделаешь. Если бы один из членов клуба мог отказаться от приза, это было бы здорово, но сколько учеников смогли бы это сделать?

Первым, кто пришел на ум в качестве потенциального партнера, была Сон Мире. Она уже была ютубером, так что это было плюсом, так как мы могли положиться на подписчиков. Или, может быть, Дасом, которая уже выступала со мной? Ли Со-А тоже не будет плохим выбором, так как, несмотря на свой характер, она была хорошенькой. Но Чжусуп был… насколько забавным может быть видео с двумя мужчинами?

В любом случае, несмотря на цифру 2, вариантов было несколько…

“Чо Юнче.”

Откинув голову назад, я увидела Ли Со-А, а рядом с ней с сияющей улыбкой махала мне рукой Сон Мире.

Ах…

Увидев, как я сморщил лицо, Ли Со-А сморщила свое в ответ.

“… Почему у тебя такое выражение лица после встречи со мной?”

“Скорее, почему ты дружишь с Сон Мире.”

“Что?”

Ухмыльнувшись, я положил руку на подбородок и уставился на них.

Ли Со-А и Сон Мире. Думая об этом, поскольку они были близкими друзьями, для них было естественно объединиться. Даже если я попрошу Мире выйти из группы Со-А и пойти со мной, она бы ни за что не согласилась, и… учитывая, что они обе были на оперном факультете, они тоже не откажутся от этих билетов.

Если это так, мне нужна другая стратегия… Пока я думал об этом, Сон Мире ударила локтем в бок Ли Со-А, которая колебалась.

“Э-э-э...! Я… поняла.”

“Поторопись… серьезно.”

Пошептавшись с Сон Мире, Ли Со-А кашлянула, прежде чем сказать.

“Это… хаа… верно. Юнче, ты. Давай поучаствуем в конкурсе вместе. Мы втроем – это нормально, правда?”

“Нет.”

“Что?”

Когда я безмятежно отверг предложение, лицо Со-А снова сморщилось. Ах, я не знаю почему, но мне было любопытно видеть ее такой.

“Не хочешь?”

“Мм. Я думаю, что мы будем ругаться каждый день, если будем готовиться вместе.”

“Перестань шутить и будь серьезным.”

“Я серьезен.”

“…Серьезно?”

“Серьезно.”

Увидев мою яркую улыбку, Ли Со-А сделала очень озадаченный вид, как будто она не могла поверить в то, что происходит.

“Ты… заинтересован во мне… нет… почему?”

(Почему? Была ли у нее причина так реагировать?)

Наклонив голову, я сказал.

“Я собираюсь объединиться с Хан Дасом. У нас есть преимущество утренней тренировочной группы.”

Когда я указал взглядом, который говорил “верно?”, на Хан Дасом, она яростно закивала головой.

“Оо!”

Что ж, надо было подумать и о преимуществе, но было еще кое-что, что я имел в виду, и с Хан Дасом шансы на победу были бы довольно высоки. Увидев, что я гордо смотрю на нее, Ли Со-А быстро добавила еще несколько слов.

“Нет, но мы можем добавить Дасом и поучаствовать четвером.”

“Четверо - это слишком много. Нам также нужно разделить приз.”

“… Приз.”

Медленно изменив выражение лица, она опустила взгляд.

“…?”

Проследив до конца этого взгляда, я увидел свой старый телефон.

Что? Это первый раз, когда ты видишь модель galaxy? Я наклонил голову, и после такого пристального взгляда Ли Со-А сказала.

“… Хорошо. Я понимаю.”

“Эй…!”

Отмахнувшись от Сон Мире, которая пыталась что-то сказать, Ли Со-А уставилась на меня. Я видел холодный пронзающий взгляд, когда гордые зрачки вспыхнули ярким светом.

“Я тоже… не буду сдерживаться.”

Одним движением она развернулась. Следуя импульсу, ее конский хвост взмахнул буквально как конский хвост, а после, слабый запах лимона коснулся моего носа.

“…”

Когда она отошла подальше, Но Джусуп прошептал.

“… Почему она так драматизирует?”

“Понятия не имею.”

Том 6. Глава 8. Быстро (8 часть)

“Ах, это все? Не забыл ли я что-нибудь?”

“… Почему ты берешь так много вещей, когда идешь туда петь?”

“Эй, это нормально. Мы не знаем, что у них в комнате ожидания, поэтому нам нужно быть полностью готовыми.”

“…”

Было много вещей, которые я хотел сказать, но я молча наблюдал за Но Чжусуп с пустым выражением лица. Уже одно это б+ыло довольно интересно.

Только взгляните: он бегал в ванную туда-сюда, проверяя свой внешний вид, и снимал носки, казалось, что, когда он их снова надевал ему они не нравились. Он даже распаковал сумку, которая уже была упакована, когда из нее выпали различные вещи.

Большой пакет леденцов для горла; нотный лист, полный заметок, которые казались довольно потрепанными, и чистый нотный лист, чтобы закрыть это, и телогрейка…

Приближается конец апреля, так для чего же была телогрейка?

Пока я склонил голову набок, Но Чжусуп наконец закончил собирать свою сумку и встал со стула.

“Хууу… Хорошо. Готово.”

“… Ты уже закончил?”

“Да.”

Сказав ему поторопиться, мы вышли из здания и обнаружили, что снаружи общежития уже все заполнено учениками, двигающимися в одном направлении. В конце рядов, которые тянулись, как змеи, стояли автобусы. Это были автобусы, позаимствованные школой, чтобы отвезти учеников на Центральный музыкальный конкурс будущего.

“Почему их так много?”

“Для старшеклассников тоже есть свои конкурсы.”

Это было удивительно, независимо от того, как на это посмотреть. Я наблюдал за этим со стороны, когда подруги выбежали из общежития.

“Привет!”

“Ты хорошо спала?”

“Так холодно.”

“Ах. Юнче!”

Хлоя подбежала с сияющей улыбкой, а в ее руке был предмет, которого я раньше не видел – тусклая черная камера. Кроме того, это была не обычная камера размером с ладонь, а большая, которая казалась несколько дорогой.

“Что это?”

“Это? Камера-ху-ху.”

Я знаю, что это камера.

С улыбкой я наблюдал за Хлоей, она, казалось, наслаждалась жизнью. Она поворачивала камеру влево и вправо, прежде чем делать снимки, приказывая другим стать в позы… В конце концов она направила на меня камеру и начала задавать вопросы странным тоном, как будто она была репортером.

“Здравствуйте, господин Юнче, приятно познакомиться! Это репортер Хлоя! Куда ты направляешься прямо сейчас?”

“… В школу?”

“Ах~ Возможно ли господин Юнче участвует в центр… му… буд… что это? … конкурс?”

“Нет.”

“Как эта причина может быть… нет?”

Видя, что Хлоя запуталась после того, как запутала свои слова, я повернулся к другим девушкам.

“С чего она вдруг с камерой?”

Хан Дасом застенчиво улыбнулась, перебирая волосы.

“Я… на самом деле состою в фотоклубе… Я подумала, что было бы неплохо использовать камеру в конкурсе, поэтому взяла с собой.”

“Конкурс? А, ты имеешь в виду конкурс UCC?”

“Оон… Если бы мы сфотографировали, как мы идем в зал, это могло бы пригодиться и в будущем. Это может быть интересно после редактирования или, может быть, мы могли бы сделать это как видеоблог нашей повседневной жизни…”

Она начала объяснять, сверкая глазами, и неожиданно, казалось, заинтересовалась подобными вещами. Услышав это, Хлоя вскинула руку.

“Я, я, я! Я хочу снять видео!”

“В самом деле?”

“Да, да!”

Хлоя сказала, что ей просто нравились съемки и она хотела, чтобы мы позволили ей заниматься этим. Она не собиралась участвовать в конкурсе и, казалось, не испытывала никакого реального интереса к призу. Вот так мы каким-то образом нашли себе оператора.

“Вау!”

… С другой стороны, может быть, двух снимков Хан Дасом и Хлои с поднятым вверх большим пальцем будет достаточно, чтобы набрать просмотры. Пока я размышлял, Хлоя повернула объектив камеры на Хан Дасом.

“Мисс Дасом! Как вы относитесь к конкурсу?”

“Мм…? Нервничаю.”

“Сильно?”

“… Это мой первый раз, когда я еду на конкурс.”

Мои глаза обратились к Хан Дасом.

Первый конкурс… Да, это имеет смысл. Хотя было непонятно почему, Хан Дасом срочно перевелась на факультет оперы, так что не было ничего странного в том, что это был ее первый конкурс.

Как я выглядел на своем первом конкурсе… оглядываясь назад, прошлое 20-летней давности вызвало ностальгию.

“Ха…”

Конкурс, на который я подал заявку, просто скопировав других детей после поступления в школу. Это было повторение безумной дрожи и безжалостного провала. Не говоря уже о призе, я никогда раньше не проходил предварительные испытания, и именно так я разорвал все отношения с конкурсами во время учебы в средней школе.

А что на счет прошлого Дасом?

Хотя это было не точно, но она, вероятно, нервничала больше, чем я. В первое время после поступления она, скорее всего, неоднократно проваливалась на предварительных экзаменах. Конкурсы не были достаточно просты, чтобы пройти без полной отдачи.

(Но что теперь?)

Если бы это было сейчас, когда таланты, о которых никто не знал, были похоронены глубоко в себе, расцвели…

Разве не изменится что-нибудь?

Увидев бледную, дрожащую Хан Дасом, я заговорил.

“Дасом”

“Мм…?”

Пошуршав в кармане, я достал емкость, полную шоколада, и подтолкнул ее вперед.

“Вещь, которую я одолжил ранее.”

Посмотрев немного на шоколад, Хан Дасом осторожно взяла его в руки.

“Это было…?”

“В тот раз… когда я вошел в комнату директора. Ты тоже попробуй его съесть. Когда я ем его перед пением, это расслабляет.”

“Ах…”

Она несколько раз коснулась емкости, прежде чем поднять голову.

“Спасибо тебе.”

Хан Дасом широко улыбнулась.

*

Было пусто.

“…”

Идя по школьному коридору, я огляделся.

“Уроки сегодня…”

“У меня назначена встреча ночью…”

Коридор действительно был пуст. Не только я был зациклен на конкурсе, так как действительно отсутствовало много людей. Место, которое должно было быть заполнено шумными голосами учеников, было тихим, и никто не мог этого понять.

Я шел посреди этой тишины.

“…”

Прогуливаясь по тихой школе, мне в голову пришла одна мысль. Теперь, когда я подумал об этом, мне показалось, что прошло много времени с тех пор, как я оставался один в школе.

Ким Вучжу, Но Чжусуп, Ли Со-А, Чжун Сохюк, Хан Дасом и Хлоя – это было очевидно, так как все, кого я знал, участвовали в конкурсе. Я знал, но… это странное чувство.

Подумав об этом. Я шел на тот же предмет, но людей, которые всегда были там, больше не было.

Это двоякое чувство.

“Хууу…”

Я тяжело вздохнул, когда неосознанно появилась ухмылка.

Оглядываясь назад, я думаю, что так было всегда до путешествия во времени. Как будто я был гордым искателем истины в музыке, и как будто у меня не было никакого интереса к человеческим отношениям, я отбросил все и только пел.

И в конце концов я пал.

Был ли нынешний я лучше, чем мой предыдущий?

“…”

Я не был уверен.

Однако была одна вещь, в которой я мог быть уверен, и это было то, что… У меня было больше дорогих мне людей, чем раньше.

‘Скрип’

Когда я распахнул дверь репетиционной комнаты, сонбэ, сидевшая перед пианино, повернула голову. Ее черные волосы, похожие на занавес, разлетелись в стороны, когда изнутри появилось светлое лицо.

Ее губы приподнялись в улыбке.

“Привет.”

В это мгновение теплая атмосфера, наполнявшая мою голову, разлетелась на куски.

“… Что это такое”

“Что?”

Не говори мне “что”. Как я могу ничего не сказать, увидев тебя в таком виде?

Еще раз взглянув на Ю Минци, я невольно вздохнул.

Серая бейсбольная куртка, которая была грубо накинута на ее плечи, и белая спортивная школьная форма, надетая под ней, а также зеленые широкие спортивные брюки. Это было почти оскорблением по отношению к пианино “Steinway”, стоящему перед ней.

“Что не так с твоей одеждой…”

Когда я глубоко вздохнул, Ю Минци опустила взгляд и, наконец, кивнула головой.

“Ах да. У меня как раз сейчас была физкультура.”

“И что?”

“… Так что я пришла сразу после нее”.

“… Ну ладно”.

Цокнув языком, я покачал головой. Зеленые? Разве не обще принято носить черные спортивные штаны?

В любом случае, я сидел, бормоча себе под нос, что она странный человек, но Ю Минци сделала беспечное выражение лица и сказала.

“Ну, в любом случае. Не перейти ли нам сразу к главному? Я звонила тебе сегодня, но это не из-за чего-то серьезного, и… Я просто хотела провести небольшой тест.”

“Тест?”

“Да.”

Она резко обернулась и улыбнулась.

“При сочинении песни, думай об этом так. Я тренер, и я привел питчера. Я знаю, что подача этого парня быстрая, но мне нужно знать, как быстро и какую траекторию, он делает в своих подачах, чтобы создать стратегию для всей команды, верно?”

Почему вдруг бейсбол? Я не был уверен, почему, но, другими словами, я полагаю она хотела узнать обо мне больше? Внезапно мне пришла в голову мысль, и я спросил.

“Э-э… Разве ты не слышала, как я пою раньше?”

“Один раз во время продвинутого концерта, но этого недостаточно. Должна ли я сначала пройтись по всему, что я знаю?”

Скрестив руки на груди, Ю Минци один раз окинула взглядом мое тело. В ее глазах появился странный свет.

“Юнче. Твой Вокальный диапазон составляет примерно с малой октавы ‘До’ до первой октавы ‘Си’. Если бы нам нужно было определить тембр, это был бы спинто-сопрано. Хотя дикция в классическом итальянском стиле, вокализация жестокая, как будто она мучает твое горло…”

Увидев, что я вздрогнул, она встала со стула и медленно обошла меня.

“С другой стороны, дыхание безнадежно. Кажется, прошло меньше полугода с тех пор, как ты начал практиковаться, и… хотя твоя техника хороша, иногда это выглядит странно, возможно, из-за отсутствия практики.”

Остановившись на этом, Ю Минци перевела взгляд на меня.

“Это примерно все, что я знаю. Этого недостаточно, и я не могу сказать, что полностью поняла инструмент, названный тобой. Вот почему…”

Ее глаза блеснули.

“Я хочу проверить.”

*

Выслушав все, я медленно кивнул головой. Другими словами, это было так.

Проверка моих способностей.

Подумав, я сказал.

“Давай сделаем это”.

“Хорошо”.

Когда я увидел, как Ю Минджи с улыбкой откинулся на спинку стула перед пианино, я подумал, что это было мне на руку. Недавно я усовершенствовал свою вокализацию, так что было много вещей, которые я должен был проверить.

Хотя я попросил Ли Со-А проверить это во время нашей практики, у всех были разные мнения, поэтому было лучше, чтобы больше людей послушали. Я подготовил свое горло с несколькими “а”, когда Ю Минци откинула голову назад.

“Может, начнем с нескольких звукорядов?”

“Да.”

“Тест” Ю Минци, который продолжался с этого момента, был довольно интересным. Я сделал один звукоряд вверх и вниз, прежде чем сделать это снова в более быстром темпе. Таким образом, она увеличила скорость нот, пока, наконец, не начала стучать по клавишам со скоростью, за которой я даже не мог уследить.

“А-а— а-а, я потерял ее”.

Все в порядке. Вокализация стабильна, и ни одна из нот не была неправильной.”

Кивнув головой, она перешла к следующим тестам. Она поиграла с ритмом, чтобы проверить мою способность следовать им, а также проверить мое дыхание и произношение гласных и согласных. Затем она даже заставила меня сделать messa di voce, где я должен был петь громко и постепенно делать это мягче.

После всевозможных тестов мои диафрагмы болели от переутомления и вызывали у меня что-то похожее на боль в животе.

“Хаа… Ха... этого достаточно?”

“Я уловила суть.”

… Еще одна “суть”, и это может кого-то убить. Стиснув зубы, я посмотрел на Ю Минци, и она, которая написала что-то на своем телефоне, несколько раз кивнула.

“Хорошо. Во-первых… ты изменил метод вокализации?”

“Да.”

Наклонив голову, Ю Минци уставилась на меня, как будто была поражена, и улыбнулась.

“Мне странно притворяться мастером перед оперным исполнителем, но… можно ли так быстро изменить вокализацию? Не прошло и месяца после продвинутого концерта.”

“Кухум…”

Когда я молча стоял с закрытым ртом, она пожала плечами.

“Ну, я не возражаю, так, как и предыдущая вокализация, и нынешняя просто зависят от личных предпочтений, и ни одна из них не хуже другой. Тембр немного светлее, хотя, почти лирико леггеро? Уровень безупречности кажется таким же, как и раньше…”

Набрав что-то на телефоне, она подняла голову.

“Остальное… все это чрезвычайно возросло. Вместо месяца, это больше похоже на результат 6 месяцев обучения. И контроль, и дыхание стали лучше.”

“Благодарю”.

Задумчиво постукивая по стулу, Ю Минци уставилась прямо на меня.

“В заключение… основы достигли проходных стандартов.”

Ох.

Подумать только, настанет день, когда меня будут так оценивать. При воспоминании о старом теле навернулись слезы. Я был счастлив сама по себе, когда Ю Минци сложила руки на груди.

“Но я думаю, что проблема возникла из-за того, что ты изменил вокализацию.”

“Прости?”

“Как мне это объяснить…”

Немного подумав, она уставилась в потолок.

“Ты читаешь романы о боевых искусствах?”

“… Что?”

“Просто послушай и пойми, даже если ты этого не сделаешь. Итак… раньше твой стиль был тяжелым, ты вкладывал все свои силы в каждый удар, и, естественно, твое выражение лица и техника развивались в этом направлении – чтобы максимально использовать свою тяжесть. Больше походящее на спинто… да.”

Она смотрела вниз с ничего не выражающим взглядом.

“Но теперь ты перешел на легкий стиль с несколькими ударами, так что тебе понадобятся выражения и техники, которые максимально используют это, верно? Как атаковать быстрее и как лучше целиться в жизненно важные органы. Это то, что тебе нужно изучить.”

Заявила она.

“Прямо сейчас ты… кажется, немного тренируешься в этом, но этого недостаточно.”

“…”

Моя голова бессознательно опустилась.

Да, это был момент, о котором я несколько догадывался. То же самое было и тогда, когда я пел перед директором, и были выражения, которые соответствовали тяжести, и те, которые соответствовали легкости.

20-летний опыт, который я накопил, был сильно склонен к тяжести.

“…”

Я почувствовал, как у меня горит горло.

Что я должен сделать? Как мне это исправить?

После глубоких размышлений я мгновенно поднял голову и решительно направился к Ю Минци. Глядя прямо на нее, пока расстояние между нами постепенно сокращалось, я крепко держал ее за плечи.

“Сонбэ.”

“М…мм?”

В ее глазах отражался взгляд, похожий на пламя.

“У тебя найдется свободное время?”

“Мммм?”

Увидев ее дрожащий взгляд, я наклонил голову.

Почему она так реагирует?

Я немного подумал, но решил просто сказать, что у меня на уме.

“Ты можешь попрактиковаться со мной?”

Ю Минци отодвинула мои руки прочь.

Том 6. Глава 9. Быстро (9 часть)

“Ах… Я провалился на конкурсе…”

Перестав возиться с телефоном, я отвел взгляд в сторону.

Обеденное время.

В длинных лучах солнечного света я увидел Но Чжусуп, лежащего за столом. Повернув голову и извиваясь всем телом в агонии, он рвал на голове волосы.

“Я провалился…!”

“…Что ты имеешь в виду. Результаты еще даже не опубликованы, так как же ты узнал, потерпел ли ты неудачу или нет?”

“Их скоро опубликуют! Кроме того, я уже знаю, даже не видя их. Хаа…У меня плохое предчувствие…”

“…”

Появятся ли предварительные результаты через день? Я не был уверен и просто похлопал Но Джусуп по плечу.

“Эй. Тяжелая работа в молодости - спокойный отдых в старости, ладно? Все в порядке, все в порядке. Молодость должна быть болезненной. Когда я был молод, я подавал заявки на всевозможные конкурсы, несмотря на то, что провалился во всех из них. Я просто думал обо всем этом как об опыте. Ку… это были хорошие времена.”

“О чем, черт возьми, ты говоришь?”

Я дразнил Но Джусуп несколькими ухмылками и обнаружил, что Ли Со-А наблюдает за нами со стороны со странно уверенным выражением лица.

Поскольку это пришло мне в голову, я повернулся и спросил ее.

“Ты хорошо справилась?”

“Конечно.”

“Не повезло.”

С усмешкой я посмотрела на Ли Со-А, которая пристально посмотрела на меня, прежде чем внезапно подумала о сочинительстве. После различных тестов она упомянула, что песня скоро будет закончена, и она была уверена, что песня будет закончена в течение недели.

… Нам тоже нужно было найти сопрано.

“Эй, Ли Со-А.”

“… Что теперь?”

“У тебя есть время? Есть старшеклассница, которую я знаю, с композиторского факультета, и ей нужна помощь для ее продвинутого концерта…”

Украдкой бросив взгляд в сторону Сон Мире, Ли Со-А немедленно дала ответ.

“В это время у меня будет конкурс.”

“В самом деле?”

Конкурс, да… тогда с этим ничего не поделаешь. Она, должно быть, занята, поэтому я не мог заставить ее помочь. Кроме того, поскольку сонбэ сказала, что мы можем найти кого-нибудь постороннего, если не найдем сопрано, это не имело особого значения. Я пожал плечами, когда Сон Мире вмешалась со стороны, сверкая глазами.

“Эй, Юнче! У меня много времени~”

“… Это так?”

Безучастно ответив, я задумался.

Сон Мире.

Хороший вариант, так как она меццо-сопрано, но… ее отношение заставляло меня чувствовать себя неловко. Она открыто умоляла, моргая глазами.

“Мм. У меня нет никаких конкурсов, и… другой сонбэ попросил меня помочь с представлением, но я его толком не знаю, так что это немного, да~ Ах! Было бы здорово, если бы я могла сделать это с кем-то, кого я знаю~”

… В этот момент даже я мог понять, что это будет очень раздражать, если я свяжусь с ней.

“Понимаю. Но я собираюсь объединиться с Дасом.”

Быстро отведя глаза от Сон Мире с пустым лицом, я уставился на Хан Дасом.

“Дасом. С тобой все в порядке, правда?”

“Да.”

“Разве ты не попросил Со-А только что…”

“Дасом, ты не хочешь спеть одну песню прямо сейчас?”

“Да.”

Хан Дасом, которая кивнула, даже не слушая моих слов, внезапно остановилась и моргнула.

“Что?…”

“Давай споем песню прямо сейчас.”

“Сейчас?”

“Да”

“…?”

*

Конкурс UCC – конкурс, созданный внезапно для продвижения и популяризации школы. Повышение творческой и умственной активности… все эти объяснения ничего не значили, и все сводилось к тому, кто получит больше просмотров на YouTube. Кроме того, это было соревнование, в котором разрешалось только одно видео, поэтому цель была проста.

Речь шла о том, чтобы купить интересы людей, что было целью, которую можно было бы считать для нас, исполнителей.

“Мы действительно просто снимем вот так…?”

Пока Хан Дасом в тревоге перебирал свои волосы, я огляделся по сторонам.

Классная комната.

По среди этого класса, который находился в шумной атмосфере, Хан Дасом и я сидели по другую сторону доски.

“Юнче. Могу я сначала сходить в уборную? Я никак не накрасилась…”

“Все в порядке. Веди себя естественно.”

“Но…”

“Так ты больше похожа на ученицу, так что лучше.”

“…?”

Увидев, как она наклонила голову, я улыбнулся. Что нам нужно было сделать, чтобы получить много просмотров? Нам нужно было собрать интересы людей, надавливая на то, что люди хотели знать, и то, что они хотели видеть. В этом смысле “Хан Дасом и мое утро в прямом эфире” было достаточной темой, чтобы стать вирусной.

[Как проводят свои дни ученики престижной школы искусств, “старшей школы исполнительских искусств будущего”?]

Это будет видео, которое прекрасно ответит на этот вопрос. Ли Со-А, которая наблюдала за тем, как мы устанавливаем оборудование, скрестила руки на груди.

“Что вы пытаетесь сделать?”

“Мы будем петь.”

“Здесь?”

“Да.”

Она нахмурилась.

“Значит… песня, безо всяких приготовлений посреди такого класса? И вы собираетесь выставить это на конкурс?”

“Да”

“… Этого будет достаточно?”

“Мы сделаем это достаточно хорошо.”

“…”

Я наблюдал, как Ли Со-А глупо улыбнулась. Я мог прочитать ее мысли по выражению лица, которое спрашивало: “Что такого особенного в том, что ученики-исполнители поют?”

На самом деле в этом не было ничего особенного.

Ученики, занимающиеся исполнительским искусством, довольно часто искали внимание, поэтому видео с пением не было чем-то уникальным. Возможно, на youtube уже были десятки и сотни таких видео.

Она пыталась спросить, как я могу победить Сон Мире, у которой были тысячи подписчиков с таким обыкновенным видео. Фоном была середина классной комнаты без каких-либо приготовлений.

Однако

На самом деле это должна была быть классная комната.

“Что они делают?”

“По-видимому, они поют.”

“Хухух. Снова Чо Юнче и Хан Дасом?”

Ученики, которые наслаждались обедом, начали шумно наблюдать за нами. Они, казалось, наслаждались внезапным событием, которое развеяло скуку.

Я открыл рот и заговорил с Ханом Дасом, которая украдкой поглядывала на них.

“Дасом. Есть ли какая-нибудь дуэтная песня, которую ты знаешь?”

“Дуэтная?… Нет…”

“Ни одной? Даже из поп-песен?”

Наклонив голову, Хан Дасом ответила.

“Я много знаю поп-песен, но… мы будем петь поп-песню?”

“Да.”

Но Чжусуп, наблюдавший за происходящим со стороны, хихикнул.

“Ученик-опер, поющий поп-песню? Это какая-то шутка? Кукук.”

“Что значит “шутка”? Я совершенно серьезно.”

“Что? Ты хорош в пении поп-песен? Они стали действительно странным для меня после того, как я начал изучать оперу.”

Увидев Но Чжусуп с широко раскрытыми глазами, я кивнул. Действительно, были и такие люди.

Поскольку направления, с которыми сталкивались опера и популярная музыка, были разными, было трудно петь одно после того, как привыкнешь к другому. И особенно, если это был ученик, который находился в середине обучения, он был бы более смущен этим.

Конечно, как только вы научитесь этому, переход от поп-песен к опере будет легким.

В конце концов песни, это песни.

Повернув голову, я снова посмотрел на Хан Дасом.

“Итак, какие дуэтные песни ты знаешь? Выбери одну из списка.”

“Уун…?”

Когда я вытащил свой телефон, Хан Дасом начала усердно просматривать список, который я предоставил. Это был список, который я с трудом составил прошлой ночью – список дуэтных песен, которые были популярны в наши дни.

Хан Дасом, пролистывая по экрану, подняла голову.

“Я знаю почти всех из них…”

“В самом деле? Тогда давай споем эту.”

Когда я указал пальцем на песню, Хан Дасом кивнула в ответ.

“All for you”

Это была относительно старая песня, но после того, как она была поставлена в качестве оста популярной драмы, она начала становиться популярной. Я действительно хотел ее спеть, и хорошо, что Хан Дасом знала об этом.

Скрестив руки на груди, я подумал.

“Хорошо…”

На этом все приготовления закончены.

То, что зрители хотели бы увидеть. И из этого что-то, что могло бы извлечь максимум из элемента, называемым “факультет оперы при школе искусств будущего”, что бы это могло быть?

Это просто.

Пение.

Однако кому будет интересно смотреть на него, если мы споем оперную песню? Хотя мне самому, как оперному певцу, это казалось прискорбным, поп-песни больше нравились людям, и именно поэтому мы пели поп-песню.

Тогда ключевое слово будет примерно таким.

‘Оперные ученики престижной школы искусств поют попсу?’

Даже этого было достаточно, чтобы зацепить, но название все еще было слабовато.

Пришло время добавить немного специй – ложку школьной жизни, которую каждый человек испытал по крайней мере один раз; еще одну ложечку любви, которая была одна из самых популярных тем, и в довершение всего - вирусную песню.

Этого было бы достаточно, чтобы ожидать какого-то результата, верно?

‘Видео, на котором ученики престижной школы исполнительских искусств поют песни о любви в классе.’

Превью могло быть чем-то вроде того, как мы смотрели друг на друга в классе, так как Хан Дасом тоже имеет хорошую внешность. Увидев, что я киваю, Хан Дасом внезапно широко раскрыла глаза.

“Мы… споем это здесь…?”

“Мм? Намного лучше делать это внутри класса, хорошо? Каждый хотя бы раз бывал в классе, так что, если бы там произошло что-то особенное, люди были бы заинтригованы.”

“Мы поем эту песню, стоя лицом друг к другу, и… загрузим ее на YouTube…?”

Опустив взгляд на телефон, я увидел название песни.

“All for you”

Хмм. Возможно, это было слишком смущающе, и ей было бы неудобно ее петь.

“Это слишком? Тогда мы можем спеть другую песню…”

“Нет, нет! Все хорошо! Просто отлично!”

Увидев, как Хан Дасом быстро схватила меня за руки, я усмехнулся.

Мило.

Наконец запись началась.

Хлоя держала камеру на расстоянии, в то время как Хан Дасом и я сидели лицом друг к другу за столом. Когда я уставился на нее, подперев подбородок рукой, расстояние стало еще меньше.

Хан Дасом, которая слегка вздрогнула от моих действий, вскоре улыбнулась и тоже положила подбородок на руку, прежде чем уставиться на меня. Я действительно обсуждал это в качестве концепции, и она очень хорошо следовала ей.

“Может, споем?”

“Мм.”

С помощью телефона я воспроизвел песню, когда из телефона начал исходить глухой звук – несколько размытое и плохое качество звука. Но разве это на самом деле не тронуло бы молодые сердца зрителей?

Держа эту мысль в голове, я перевел взгляд на Хан Дасом, ее губы медленно двигались в такт аккомпанементу.

“It’s already been a week, since you haven’t called…”

Я слышал все еще мягкий голос Хан Дасом. Тембр, который, казалось, ласкал слух, не имел никаких признаков прежней неуверенности и уже был наполнен ее собственными чувствами.

Ее основы значительно улучшились, возможно, из-за ее тяжелой работы, и техника была довольно стабильной.

Это определенно был не уровень первогодки старшей школы… Она действительно сильно развилась. Я улыбался, чувствуя гордость, прежде чем открыть рот, потому что настала моя очередь петь.

“Actually, I hid my heart …”

Легкая поток воздуха покинул мой рот, когда богатый резонанс заполнил класс. Услышав это, выражение лица Хан Дасом немного смягчилось, и чувство облегчения наполнило мое тело.

Слава богу.

Я был немного не уверен, практиковался прошлой ночью и обнаружил, что действительно довольно сильно заржавел. Даже так, я думаю, потерять опыт очень трудно, судя по тому, как я умел правильно петь.

Я имею в виду, что в этом не было ничего невероятного.

Поп-песни.

После того, как я бросил оперу и пел где попало, я также пел много поп-песен. Слегка приподняв губы, я встретился с ее взглядом.

“For you–”

Два голоса сплелись во едино, и, услышав этот звук, я улыбнулся. Хан Дасом не забыла того, о чем я упоминал ранее.

Особый аспект поп-песен.

Поп-песни, в которых использовались микрофоны, могли отличаться от “объемных” песен, которые были характерными для оперы. Они могут быть более угловатыми и специализироваться на нескольких различных аспектах.

Они могли быть заострены, чтобы вонзиться прямо в слух, или могли быть тонко смешаны, чтобы включить в них дыхание. Кроме того, можно было вложить силу в каждое слово, чтобы увеличить вероятность передачи смысла.

В качестве компенсации за отказ от большого резонанса поп-песни, таким образом, заработали аспекты, которые могли бы сделать их популярными среди людей.

“Are you okay with someone like me~?”

Слегка выдыхая, я думал.

Вот почему переход от оперы к поп-песням был легким, но трудным. Тенденция делать каждый звук объемным была заложена в привычках, поэтому ее было трудно изменить. Это можно было рассматривать как дополнительную версию “смены маски”, которую я выучил.

Но если бы мы могли немного забыть эту привычку и изо всех сил постараться изобразить каждую отдельную часть текста поверх всего, этого было бы достаточно, чтобы придать голосу мягкость, присущую только поп-песням.

“I will look at you forever…”

Аккомпанемент подошел к концу, и наши глаза одновременно моргнули. Когда мои глаза были готовы увидеть раскрасневшиеся щеки Хан Дасом.

Песня закончилась.

“Охх~”

“Что это было?”

Наряду со звуками хлопков, я мог слышать свист учеников, наполненный хихиканьем. Оглядевшись, я обнаружил, что у всех была разная реакция – были те, кто только хлопал с улыбкой, ученики, которые показывали большим пальцем вниз, издавая свист, а также те, кто тупо уставился на нас.

Это… Я думал, что школьная атмосфера будет лучше чувствоваться днем, и решил сделать это во время обеда, но был и такой недостаток.

С улыбкой я перевел взгляд на Хан Дасом. Я хотел посмотреть, какова была ее реакция, и обнаружил, что на удивление она была расслабленной, так как от нее исходила аура спокойствия, как от только что спетой песни.

“…”

Увидев ее выражение лица, ко мне вернулось воспоминание из прошлого.

Хан Дасом и я, которые практиковались на заднем дворе школы. The phantom of the opera, которую она пела, и безразличная толпа.

“Вы, ребята, действительно хорошо поете поп-песни.”

“Молодцы.”

“Вы снимаете это? Вау.”

… Однако все изменилось. Хотя к аплодисментам примешивалось хихиканье, уже было много людей, которым нравились ее песни. Подумав, что было бы неплохо, если бы это могло хоть немного искупить вину, я снова встретился с ее взглядом.

“Прости”

Моргнув, Хан Дасом застенчиво улыбнулась.

“Нет, все в порядке. Дай мне немного времени…”

“Уху!”

Когда я перевел взгляд, мне показалось, что звук исходил от Хлои.

…Что это за дурное предчувствие?

С угрюмым выражением лица я уставился на Хлою, и она, казалось, была совершенно ошарашена. Подойдя таким образом, Хлоя осторожно передала камеру мне.

“В чем дело?”

“Это…”

Похоже, она не собиралась отвечать.

Только не говори мне, что она вообще ничего не снимала? Ни в коем случае, верно? Хлоя не может быть такой глупой, верно…

“…”

Я быстро повозился с камерой, проверил галерею и нашел видео, снятое сегодня. Хорошо, значит, она все-таки сняла его.

Испытывая чувство облегчения, я включил его…

Перед моими глазами предстал покачивающийся экран.

“Вау…”

Камера, с эффектом покачивания, сама по себе была произведением искусства.

Направив ее на мое лицо, а затем на лицо Хан Дасом, камера отодвинулась еще дальше, прежде чем быстро приблизиться к нам. Я представил, как Хлоя торопливо двигается, и невольно на ее лице появилась улыбка.

… Если бы видео не выглядело бы унылой балладой, оно было бы вполне хорошим.

Одним движением я перевел взгляд на Хлою, и она глупо рассмеялась.

“Ху-ху…”

Что ж.

Нам придется переснять.

“Серьезно…”

Пожав плечами, я улыбнулся.

Том 7. Глава 1. Легко

‘Ууу…!’

Стиснув зубы, Сон Мире вспомнила о том, что произошло.

Обеденное время.

Все началось со слов Чо Юнче о старшекласснице из композиторского факультета, которая искала исполнителей. Она попросилась, думая, что это была возможность, но была отвергнута.

(Пока все в порядке…)

Проблема возникнет после этого.

Сон Мире определенно видела это. Губы Хан Дасом, которая согласилась на просьбу Чо Юнче, слегка приподнялись в улыбке.

“…!”

Неужели она ошиблась? Это не продлилось всего мгновение, чтобы могло показаться, но… Сон Мире определенно почувствовала на себе ее взгляд еще до того, как улыбнулась. Весьма вероятно, что это было сделано намеренно.

Это должно было быть намеренно!

(Хан Дасом!)

Пока она стискивала зубы, в ее голове всплыло сообщение, полученное от Дасом.

[^^]

“Ууууу...!”

Не в силах сдержать гнев, Сон Мире бессознательно хлопнула по столу, прежде чем от удивления отдернуть ноющую руку.

“Ауч! Аа… это все из-за этой Хан Дасом…!”

“… Что ты делаешь?”

Ли Со-А, которая смотрела на глупые поступки своей лучшей подруги с пустым выражением лица, покачала головой. Сейчас определенно не время для этого, так как прямо перед ними стояло нечто гораздо более важное.

Сделав глубокий вдох и выдох, Со-А осторожно взяла свой телефон и открыла вкладку в браузере. На ней была домашняя страница, которая была причудливо украшена.

[Центральный музыкальный конкурс будущего]

Она благоразумно проследила за объявлениями и вскоре нашла свою цель.

[Объявление претендентов, прошедших предварительные отборочные мероприятия Центрального музыкального конкурса будущего]

“Хууу…”

Это был волнительный момент – момент, когда стали известны результаты конкурса, для которого она тренировалась. Это может означать еще один шаг на пути к ее цели.

Осторожно ее палец коснулся экрана, и тут же появились результаты.

[Кандидаты, которые прошли в финал]

…

– Первогодки Старшей школы исполнительских искусств будущего

Ким Вучжу

Хлоя Денжелл

Ли Со-А

…

Проверив, все ли в порядке, она вздохнула с облегчением. Хотя она думала, что пройдет предварительные испытания, на самом деле проверка результатов заставила ее расслабиться. В конце концов, для первогодок было бы честью просто пройти в заключительный этап в этом удивительном конкурсе.

С легким сердцем она снова просмотрела список, пока ее взгляд не остановился на одном месте.

Она невольно пробормотала.

“Хан Дасом…?”

*

К счастью, видео, которое мы пересняли, вышло еще лучше. Хан Дасом дала несколько советов о том, как использовать камеру, чтобы Хлоя и я еще больше привыкли к переходу от оперы к поп-песням.

Видео, которое мы сняли таким образом, было немного отредактировано после того, как мы попросили помощи у Ю Минчжи-сонбэ, и, наконец, было закончено. На превью видео был виден мой затылок, перед которым было лицо Хан Дасом, и Хлоя, стоявшая на заднем плане.

Но Чжусуп, который долгое время смотрел youtube, издал тихий вздох восхищения.

“… вау… у тебя уже несколько тысяч просмотров.”

“В самом деле?”

Достав телефон, я проверил его, и действительно, рост просмотров был экспоненциальным. Просмотров было больше, чем, когда я проверял их сегодня утром. Обычно такие видео, как правило, останавливаются на десятках просмотров… но, думаю, стратегия сработала.

Несколько раз кивнув самому себе, я повернулся к Но Чжусуп.

“Но почему у тебя такой странный голос? Ты простудился?”

“… Нет, просто.”

Я перевел взгляд с несколько подавленного Но Чжусуп в сторону. Сравнивая его и просветлевшую Хан Дасом, я, наконец, смог понять, что происходит.

Это было потому, что я видел, как взгляды окружающих устремились на улыбающуюся Дасом.

“… Она вышла в финал главного школьного конкурса?”

“Серьезно?”

“Я слышал, что только пять человек прошли в финал среди первогодок… и я в сравнении…”

“Эй, у нас в школе есть старшеклассники, так что очевидно, что мы не можем подняться выше, чем они. Просто они такие удивительные.”

Слушая все это, я почувствовал, как мои губы сами собой приподнялись.

Верно, наша Дасом действительно сильно выросла.

В первый раз, когда я взял ее к себе, она пела тихо и слабо, казалось, что она вот-вот свалится с ног. Но теперь она могла естественно петь песни о любви перед другими и даже вышла в финал конкурса.

Чувствуя гордость, на моем лице появилась улыбка, похожая на отцовскую.

…На самом деле, единственное, что я сделал для нее, это поднял ее уверенность в себе, так что было немного странно называть ее ученицей, но… она таковой себя ощущала.

Вот так, весело думал я, когда Хан Дасом приблизилась, пока она не оказалась прямо рядом со мной, прежде чем застенчиво заговорить.

“… Спасибо, Юнче”

“М?”

“Благодаря тебе я не сильно нервничала.”

Повернув голову, я увидел, как Хан Дасом моргает своими яркими глазами. В ее руке была шоколадная плитка, которую я ей дал, и она высоко подняла губы в улыбке. Она выглядела как белка, держащая желудь, поэтому я с улыбкой похлопал ее по голове.

“Ничего особенного. Ах да, поскольку тебе нужно готовиться к экзаменам, было бы лучше, если бы ты не помогала с сочинением песни.”

“Сочинением? Все нормально, я просто…”

“Конкурс важнее.”

После недолгого спора она, наконец, кивнула головой.

Видя, как она отстраняется, направляясь на урок, я в задумчивости сложил руки на груди. Да, это был первый конкурс Хан Дасом в ее жизни, поэтому я должен был помочь ей достичь наилучшего результата, на который она была способна.

Я обернулся и задумчиво потер подбородок.

“А теперь…”

Хотя я сказал ей, чтобы она действовала энергично, возникла проблема. Сочинение песни требовало сопрано… кого я могу пригласить? Я немного подумал, прежде чем взять телефон и сразу же отправить сообщение Ли Со-А.

[Эй Ли Со-А, тебе не кажется, что сочинить песню было бы очень интересно, верно?]

Примерно через 10 секунд пришел ответ.

[Зачем вдруг сочинять?]

[Сотрудничество с композиторским факультетом. Давай сделаем это вместе.]

[Разве ты не говорил, что будешь делать это с Хан Дасом?]

Правильно… Я не мог сказать, что это было из-за конкурса, так как Ли Со-А тоже участвовала.

Но по сравнению с ней Хан Дасом была в худшем положении, так что было очевидно, что Хан Дасом будет тяжело, если она будет помогать до дня выступления. Я не мог просить ее об этом, зная все это.

Кроме того, даже если бы ей было очень тяжело, Хан Дасом ничего бы не сказала, в то время, как если бы у Со-А возникли трудности, она бы немедленно ударил меня по ноге…

Я написал все это, но удалил, потому что это определенно не убедило бы ее, и вместо этого отправил короткий ответ.

[Просто хотел сделать это с тобой]

Примерно через минуту пришел ответ.

[Бред]

…Она отказалась, хах.

После этого я постоянно просил об этом, но Со-А только насмехалась, и в конце концов она отвергла все одним сообщением.

[… Найди кого-нибудь другого.]

Кого-то другой…

Цокнув языком, я почесал затылок.

Каких еще сопрано я знал, кроме Хан Дасом и Ли Со-А? Вернее, у меня даже не было так много знакомых. Листая kakaotalk, единственными, кого я знал, кроме них, были Но Чжусуп, Чжун Сохюк и Хлоя.

Я не мог привести их и сказать, что они сопрано, верно?

Тяжело вздохнув, я пролистал ниже, как вдруг в поле моего зрения внезапно попало имя.

‘Сон Мире’

*

“Привет, Сонбэ! Я Сон Мире!”

“Привет.”

Я не был уверен, можно ли считать это удачей, но сегодня Ю Минчжи была в школьной форме. Конечно, было очевидно, что ученик должен носить школьную форму, но я никогда не думал, что настанет день, когда я буду благодарен за это…

Чувствуя себя несколько смущенным, я посмотрел в сторону.

Сон Мире.

Она казалась очень счастливой, судя по ее яркой улыбке. Почему она так счастлива, когда я так ее отверг, едва приехав сюда? Мне стало немного стыдно.

“Привет, сонбэ. Это Сон Мире, первогодка сопрано, а это Ю Минчжи-сонбэ – второгодка с композиторского факультета.”

Уставившись на Сон Мире, Ю Минчжи слегка моргнула, как будто что-то рассматривала. Затем, через несколько секунд, она резко сказала.

“Верно. К счастью, она меццо, да?”

“Прости?”

Это действительно было неожиданно. Она сказала то, что я в прошлом тайно сказал ей прямо в лицо. Когда Сон Мире сделала поникшее выражение лица, Ю Минчжи наклонила голову.

“Ты не меццо?”

“Я все еще…”

“Ах, ты еще не знаешь? Ты меццо.”

“…”

Сон Мире тут же сделала угрюмое выражение лица. Она определенно была рассержена, и это было то же самое выражение, которое у нее было, когда она расстроилась, услышав это от меня.

“… Достаю до третьей октавы ‘Ре’.”

“В самом деле? Но подниматься высоко не очень важно, когда речь заходит о типах голоса. Главное – это его текстура. Хотя я слышу меццо…”

Сделав шаг назад, Ю Минчжи взглянула поверх Сон Мире, прежде чем кивнуть головой.

“Вдобавок ко всему, ты выглядишь в точности как меццо”.

“… Что это вообще значит…!”

“Ун... разве это не становится ясно, лишь взглянув разочек?”

Увидев, как Ю Минчжи наклонила голову, я подумал, что необходимо вмешаться.

“Когда ты видишь лица и телосложение оперных певцов, они излучают соответствующую ауру.”

“Ауру?”

“Да.”

Хотя я назвал это аурой… это было ближе к впечатлению, основанному на опыте.

Во-первых, как высоко и низко идут ноты.

Для мужчин это будет тенор – баритон – бас

А для женщин сопрано – меццо-сопрано – альто.

Среди этих типов певцы, которые пели более низкие ноты, как правило, были выше. Это было потому, что рост, как правило, имеет прямую связь с длиной голосовых связок, и чем длиннее были голосовые связки, тем легче было петь более низкие ноты.

К примеру, возьмем скрипку. Если нигде не держать струну, это создаст низкую ноту, а когда струна становится короче после зажатия ее пальцем, она создает более высокие ноты. Голосовые связки были такими же.

Более короткие голосовые связки означают, что они могут лучше петь высокие ноты. Вот почему было больше шансов, что теноры и сопрано будут ниже, а, естественно, высокими будут теноры, такие как учитель Квак Чонсу и другие, но это была общая тенденция.

В этом смысле рост Сон Мире был выше среднего, так что не было бы ошибкой сказать, что она выглядела как меццо. Была ли она немного ниже Ю Минчжи-сонбэ?

Выслушав мое объяснение, Сон Мире наклонила голову.

“Это так?”

Взглянув на этот невинный взгляд, я спокойно ответил.

“Да, и, как правило, есть много симпатичных меццо.”

“В самом деле?”

Я уже собирался улыбнуться, сказав, что, конечно, шучу, но Сон Мире навострила уши, похоже, собираясь в это поверить.

Чувствуя себя раззадоренным, я заставил себя улыбнуться и сделал серьезное выражение лица, прежде чем медленно начать нести всякий бред.

“Эй, подумай об этом. Ты ведь знакома с низкочастотными процедурами, верно? Суть в том, чтобы массировать тело чрезвычайно низким звуком. Низкочастотный звук, заставляет тело расслабиться, и это хорошо сказывается на коже, вот почему люди так делают.”

“А если бы ты сама пела низкие ноты? Это бы сказалось на каждую часть твоего тела, так что, естественно, твое здоровье и кожа стали бы лучше, верно?”

“Так вот как это работает…?”

“Нет, это даже лучше. Не от машин, а от самой природы. Это голос человека, поэтому он более эффективен, чем массаж.”

“…!”

“Так стань же меццо.”

Пребывая в тупом раздумье, Сон Мире, сверкнув глазами заявила.

“Тогда я попробую меццо!”

“…”

… Она что, дура?

*

После простого уговора Сон Мире, сочинение песни продолжилось в быстром темпе. Сон Мире прошла небольшой тест, прежде чем начать петь, а затем песня была слегка отредактирована, прежде чем снова ее спеть.

Была причина, по которой мы часто повторяли это.

“… Нет, сонбэ. Если так прыгать, как мы это будем петь?”

“А почему нет? Просто пой лучше.”

“Но это невозможно из-за строения человеческого горла”

“Почему это невозможно?”

“…”

Вот так композиторы просто штамповали ноты, не думая о комфорте тех, кто их поет. Вот почему мы должны были проверить их фактически, чтобы понять можем ли мы их петь и возможно ли комфортно переходить между нотами.

Если ноты безумно поднимались и опускались без какого-либо на это смысла, даже дед Паваротти не сможет их спеть.

После исправления на исправлении и редактирования всего этого, песня наконец была закончена.

Том 7. Глава 2. Легко (2 часть)

Ли Со-А тихо перевела дыхание.

Ей нравился этот момент.

Тот маленький пробел, который появился после того, как песня закончилась. Когда аккомпанемент постепенно затих перед притихшей аудиторией, дыхание успокоилось, оставив после себя только тяжесть в груди.

Когда ее легкие снова наполнятся воздухом, она сможет получить компенсацию за всю тяжелую работу, которую она проделала.

Хон Ючжин, которая слушала, хлопнула в ладоши с яркой улыбкой.

“Очень хорошо. Молодец, Со-А. Ты, должно быть, много тренировалась? Мне не к чему придраться”.

“Спасибо”

Увидев, как Со-А опустила голову, Хон Ючжин улыбнулась.

“Да, ты прошла предварительные этапы конкурса, и, похоже, репетиция тоже идет хорошо… так, когда будет финал?”

“Через 2 недели”

“2 недели… ты ведь будешь выступать с этой песней, верно?”

Ли Со-А немного подумала.

Песня для финала.

Она заранее подготовила песню для исполнения на заключительном этапе конкурса. Это была ложь, в которой она была наиболее уверена – то, в чем она практиковалась весь свой путь со средней школы. Она была уверена в своем мастерстве в песни, а также в способности продемонстрировать в ней некоторые необычные навыки.

“…”

Внезапно тревога появилась в ее сердце.

Но… будет ли этого достаточно? Хватит ли этого, чтобы обойти учеников третьего года обучения, собранных со всей страны?

Она не могла быть уверена, но… эта песня была той, с которой у нее по крайней мере были самые высокие шансы…

В разгар своих мыслей она подумала о Хан Дасом. Хан Дасом, сопрано, которая внезапно начала прекрасно петь.

Была ли я… в состоянии предсказать, что она сможет выйти в финал?

Она заговорила.

“Эм… можете прослушать другую песню? Я немного беспокоюсь по этому поводу.”

“Беспокоишься?”

Постучав по пианино, Хон Ючжин наклонила голову.

“Что это за песня? Ты приготовила что-то особенное для финала?”

“Дело не в этом, но… Я хочу попробовать спеть ‘Let me weep’”

“'Let me weep’…? Ты практиковалась в ней раньше?”

Ли Со-А сразу же вспомнила имя Чо Юнче, прежде чем быстро стерла его из своей памяти. Она подумала, что нет необходимости говорить об этом.

“Это… Я пела ее несколько раз со своим другом.”

“Несколько раз…”

Хон Ючжин нахмурилась.

‘Let me weep’… это было слишком неожиданно. Насколько ей было известно, как опытному учителю, Ли Со-А никогда раньше не пела эту песню, к тому же это была довольно сложная ария. Несколько раз со своим другом? Она планировала выступить с такой песней на конкурсе, который пройдет через 2 недели?

“Хуу…”

… Не то чтобы она не могла понять.

Конечно, поскольку это была трудная ария, она могла бы понравиться больше, чем предыдущая, во многих отношениях и определенно могла бы получить выше оценки на конкурсе. Однако Хон Ючжин беспокоилась, что ее жадность берет верх над ней. Неопытная, неподготовленная песня была настолько опасна, поскольку одно неосторожное выражение или умение могли немедленно изменить качество песни.

Была причина, по которой опытных учителей посылали помогать ученикам готовиться к их конкурсам.

… Хотя было много вещей, которые она хотела сказать, Хон Ючжин закрыла рот. Поскольку она была учителем, она должна была сначала выслушать, прежде чем что-то сказать. После этого может последовать обратная связь.

“Хорошо, тогда попробуй спеть.”

“Да”

Вот так началась песня, и Хон Ючжин записала ее у себя в голове.

(Ммм. Начало лучше, чем я думала. Она часто втайне практиковалась?)

Эти мысли вскоре изменились по мере развития песни.

(Хорошо, у нее все хорошо. Я думал, что ей она не подходит, но звучит довольно хорошо.)

(Оо? Она также легко спела эту часть? Хотя в этой части ученики обычно ошибаются, часто ли она слушала эту песню?)

(Э-э? Это ее собственный способ выражения?)

(???)

Даже не осознавая, что ее рот открыт, она подумала.

Это было странно.

‘Let me weep’, эта песня была… другой. Она была как будто из другого измерения по сравнению с песнями, которые Ли Со-А пела раньше, как будто был добавлен новый невидимый аспект.

Маленькие, незначительные ошибки, которые она чувствовала, наблюдая, как поет Ли Со-А раньше, использование дыхания и качество звука… все это уже было исправлено.

Вещи, которые она не могла объяснить словами, были исправлены Ли Со-А, как будто они были иллюзией.

(Все сама!)

Как такое могло случиться? В других песнях все еще были те же ошибки, так почему, почему только эта песня…?

Мысль вспыхнула внутри Хон Ючжин, которая была в глубоком раздумье.

Была ли эта песня, которая идеально ей подходила?

… Хон Ючжин, которая предавалась странным мыслям, даже не поняла, что песня закончилась и перешла к делу только после того, как Со-А позвала ее.

“Мисс…?”

“А? Э-э… верно. Ага. Это было хорошо. Это было очень хорошо.”

“Спасибо.”

Увидев, как Ли Со-А элегантно кланяется, Хон Ючжин изобразила самую яркую улыбку, на какую была способна.

“Со-А… Это не пустые слова. Ты так хорошо это спела! Ты могла бы немедленно выступать с этим в зале! Возможно… первое место… нет, давай не будем заходить так далеко, но все равно! Молодец, Со-А!”

“… А?”

С ошеломленным выражением лица Ли Со-А уставилась на своего учителя. Что это было? Проявляла ли она когда-нибудь такую реакцию раньше? Пока она была в таком состоянии, учитель пристально посмотрела ей в глаза и начала бесконечно говорить.

“Я была удивлена! В этом не было ничего странного, и это было хорошо. Давай продолжим практиковать эту песню. Это намного лучше, чем предыдущая.”

“… Простите?”

Эта намного лучше…? Чем песня, которую я пела со средней школы?

Она начала размышлять. Со-А не ожидала, что такое может случиться. Просто подумав, что, возможно, было бы лучше спеть арию… она подняла эту тему, так как исправила много вещей во время практики с Чо Юнче.

Но что было с этой оценкой? Хотя она практиковалась в этом только с ним?

В ее голове мелькнула мысль.

“Только не говорите мне…”

“Не говорить, что?”

“Извините, мисс. Дайте мне секунду.”

Она быстро достала телефон и открыла сообщения, которые отправила Чо Юнче, но что ему написать?

[Как тебе это удалось?] – Это было бы слишком неожиданно без контекста.

[Хочешь попрактиковаться вместе?] … Это было слишком унизительно, и она не могла этого сказать.

[Можешь помочь мне с конкурсом?] – Это прозвучит слишком бесстыдно.

“Ууу…”

В то время как она была в затруднении, как это выразить словами, предыдущая переписка с ним, попалась ей на глаза.

[Чо Юнче: Сотрудничество с композиторским факультетом. Давай сделаем это вместе]

[Глупости]

[Чо Юнче: Давай сделаем это вместеееее. У тебя действительно нет времени? Недавно ты сказала, что тоже слишком занята, чтобы заниматься вместе.]

[Zzz, поищи кого-нибудь другого.]

“…”

Ли Со-А опустила голову.

*

[Ли Со-А: (Смайлик сердитого котика)]

Просмотрев сообщения на моем телефоне, я наклонил голову.

Что это было, я сделал что-то не так для Со-А?

Сколько бы я ни думал, я ничего не мог придумать. Кроме того, мне больше казалось, что она избегает меня, и практик, которые мы проводили без проблем, в последнее время стало меньше.

Я попытался спросить, что это значит, но она не ответила, так что дело окуталось тайной.

“Ммм…”

Что означал этот смайлик?

В голове, которая не давала никаких ответов, как бы я ни думал, внезапно промелькнула мысль. Тот факт, что я не могу этого понять… возможно, это связано с разницей в поколениях?

“…!”

Пока я застыл от удивления, дверь репетиционной комнаты распахнулась, когда сзади появился учитель Ку Минги в чистом свитере и серых хлопчатобумажных брюках. Подумав об этом, мне показалось, что я давно не видел учителя, потому что на прошлой неделе у него были срочные дела, и он отменил урок.

С тех пор прошло две недели.

Я склонил голову в знак приветствия, и учитель ответил улыбкой.

“Привет, ученик Юнче.”

“Здравствуйте.”

Затем он достал пачку бумаг из папок, которые принес, и передал их мне. С любопытством я взглянул на них и обнаружил, что это нотный лист. На пяти начерченных линиях висело бесчисленное множество символов, а под ними было написано несколько французских слов…

“… La Fille du Régiment?”

“Хоо, ты смог узнать, хотя тут даже нет названия.”

Увидев, что он улыбается, я недоверчиво опустил подбородок.

… Он в своем уме? Почему он дает это мне?

Учитель Ку Минги усмехнулся, прежде чем заговорить.

“Ученик Юнче, у тебя хорошо получается сотрудничать с композиторским факультетом?”

“… Все идет неплохо…”

“Хаха. Не смотри на меня так, из-за этой песни… У меня были свои причины принести ее сюда.”

После очередного приступа смеха он сел на стул у пианино в несколько серьезной атмосферой.

“Я получил известие от Ю Минчжи. Что у тебя были проблемы с изучением светового меча… Я имею в виду нового метода вокализации.”

Неужели она все это сказала? Увидев меня в задумчивости, учитель медленно открыл крышку клавиш пианино, заговорив.

“Ученик Юнче. В опере особое положение занимают ‘теноры'. Знаешь, почему?”

“… Потому что они поют высокие ноты?”

“Ты прав.”

Повернув голову в мою сторону, он продолжил с ничего не выражающим взглядом.

“Высокие ноты. Большинству людей нравятся высокие ноты. Причин может быть несколько; возможно, им это нравится, потому что приятно слышать, в то время как есть даже люди, которые восхищаются тем, что мужские голоса могут быть такими высокими. Какова бы ни была причина, теноры признаны за их способность петь высокие ноты.”

“…”

Когда я сделал выражение лица, спрашивающее, какая связь существует между этим и стилем светового меча, он продолжил.

“Это то же самое. Этому методу легкой вокализации я научил тебя– цель состоит в том, чтобы легко и плавно брать высокие ноты, потому что главная цель теноров – петь высокие ноты. Если бы ты умел правильно выражать высокие ноты, это можно было бы рассматривать как овладение “стилем светового меча”.”

Моргая глазами, я подумал.

Это было верно.

Поскольку метод легкой вокализации не оказывал большого давления на горло, было удобнее создавать высокие ноты. Благодаря этому я также смог выдавить высокую ‘До’…

Посреди моих размышлений учитель сказал.

“Высокие ноты, и из них высокое ‘До’ особенные.”

Динь–

Нажав на пианино 3 октавы ‘До’, он убрал руку с клавиши.

“Высокое ‘До’. В большинстве опер трудно найти высоту тона выше, чем высокую ‘До’, но есть много известных песен, в которых есть высокие ‘До’. Другими словами, обычно эта нота самая высокая для тенора.”

Повернувшись со своего места, Ку Минги улыбнулся.

“Итак, чтобы покорить эту высочайшую ноту… давай споем эту песню.”

Он улыбнулся и поднял нотный лист.

“‘Pour mon âme’, внутри которого 9 высоких ‘До’.”

Можно было увидеть партитуру полную символов. Это была ария тенора, появившаяся в ‘La Fille du Régiment’, ‘Pour mon âme’, которая была печально известна тем, что была одной из самых сложных арий в мире.

Высокая ‘До’, которая обычно отмечала бы изюминку обычных песен, должна была быть спета 9 раз, так будет ли это легко? Вдобавок ко всему, это была ария, а не лирическая песня, поэтому певцу также требовалась громкость. В тот момент это была в значительной степени песня, созданная для пыток теноров.

И… он просил меня спеть это?

“Я? Могу ли я это спеть?”

“Ученик Юнче.”

После торжественного разговора он встал со стула и направился ко мне.

“Если я не ошибаюсь, ученик Юнче показал мне высокую ‘До’, верно?”

“… Да. Однако я еле ее выдавил и сейчас не могу издать такой звук.”

“Нет. Тот факт, что ты можешь взять высокую ноту, означает, что ты можешь петь на этой ноте. Чего не хватает ученику Чо Юнче, так это хитрости и уверенности.”

“Простите?”

Выражение моего лица неосознанно сморщилось. Не физический аспект, а уверенность? Что это была за чушь? По крайней мере, когда я пел, я был полон уверенности.

Просто я не могу достичь такой высоты, сколько бы я ни практиковался… пока я размышлял, учитель внезапно подошел и схватил меня за плечо.

“…!”

Его давление заставило мое плечо закричать от боли. Вздрогнув, я поднял голову, и когда мои глаза встретились с его, его холодный, но пылающий взгляд глубоко впечатлил.

“Чего ты так боишься?”

“Я не бо…”

“Нет. Я чувствовал это на протяжении всех уроков. Ученик Юнче боится спеть выскую ‘До’. Как будто…”

Он просмотрел в мои глаза, прежде чем договорить.

“Ты твердо веришь, что не сможешь этого сделать…”

Я не мог сказать ни единого слова в ответ.

Посмотрев на меня некоторое время, он отпустил мое плечо и сел обратно на стул. Затем он спросил.

“Ты готов?”

Готов…

Был ли я действительно готов? Я понятия не имел, и у меня просто закружилась голова. Внезапно я вспомнил урок, который получил раньше, который казался далеким воспоминанием, несмотря на то, что я был здесь всего несколько недель. Я, который насильно пел в стиле учителя Квак Чонсу; советы учителей и новый метод вокализации.

Я определенно думал тогда, что нынешний я отличаюсь от прежнего.

“…”

Я думал, что понял, что скоро все изменится. Но где-то глубоко внутри… Может быть, я и сам не мог в это поверить.

Стена, которая простояла там 20 лет, как я мог пробить ее и как я мог когда-либо спеть эту высокую ноту?

Может быть, именно такие мысли у меня и были. Точно так же, как блоха, которая долгое время находилась внутри стеклянной бутылки, не может высоко подпрыгнуть, покинув ее.

Я молча поклялся себе.

“… Я готов.”

На самом деле я понятия не имел, готов я или нет, и смогу ли я повторить высокую ‘До’ или нет.

Однако я должен был хотя бы попытаться.

Чтобы выйти за пределы стеклянной бутылки… Я должен был превзойти себя из прошлого.

“…”

Том 7. Глава 3. Легко (3 часть)

Странный ученик, подумал Ку Минги.

Чо Юнче.

С тех пор, когда он просто наблюдал со стороны, он думал о нем как о странном ученике. Тело, которое не соответствовало тонким техникам – это было странно, потому что обычно гении были бы полной противоположностью.

Является ли гений, поющий небрежно с одаренным телом, нормальным, или гений, поющий песни, доводя свои физические возможности до предела, нормальным?

Вот почему он ожидал, что он будет странным в тот момент, когда взялся заниматься с ним, но… Юнче, которого он встретил в классе, был действительно странным.

“Может быть, ты также знаешь эту песню?”

“Да”

“А как насчет этого?”

“Да…”

“… И эту арию тоже?”

“Да…”

Было слишком много песен, которые он мог петь самостоятельно, другими словами он знал их наизусть. Репертуар песен, которые у него были, песен, которые были выгравированы на теле, а не просто слегка затронуты, был странно широким.

То, что он знает множество песен еще можно понять, но как мог старшеклассник, к тому же первогодка, знать все эти оперные арии наизусть?

Иногда Ку Минги даже казалось, что он знает больше, чем он сам.

Верно, если бы дело было только в этом, он мог бы согласиться, несмотря на странность. Возможно, он действительно был гением песен, который мог пролистать нотный лист, чтобы выучить песню наизусть – если бы он был таким сверхъестественным человеком… Ку Минги мог пролить слезы радости от рождения гения.

Однако, как ни странно, он понятия не имел о нескольких песнях.

“Ты не знаешь эту песню? Это интересно. Это очень распространенная песня для вступительных экзаменов…”

“Это… Я никогда не пел ее, кроме того времени, когда был молод…”

“Но тебе сейчас 17.”

“А, ой.”

И эти несколько песен… хотя он учился довольно быстро, он все еще находился в пределах человеческих возможностей. Хотя это было быстро, это не могло объяснить необычный репертуар песен, которые у него были.

Ку Минги внимательно наблюдал и рассматривал этого странного ученика.

Что это?

Каков был стандарт? Почему он поет некоторые песни без малейшего колебания и нервно оглядывается по сторонам, когда поет другие? После всех анализов, которые занимали время вместо его сна, однажды он хлопнул себя по коленям, когда ему пришла в голову мысль.

(Теноровые песни!)

Вот и все.

Теноровые песни, которые баритоны не могли петь. Странно, но он знал об этих песнях меньше. Хотел ли он раньше быть баритоном?

Подумав, может быть, он проверил предыдущий урок, и действительно, хотя Чо Юнче знал песни, которые едва ли можно было считать возможными для баритонов, он мало что знал о теноровых песнях.

Плюс высокая нота, которую могли петь только настоящие теноры.

Он не только не знал многих песен, в которых были высокие “До”, он даже не хотел петь эти песни.

“Ученик Юнче, ты хочешь попробовать спеть это?”

“Это… слишком высоко.”

“Просто попробуй разок.”

“… Да.”

Именно так.

Несмотря на то, что это были песни, которые он мог легко петь, он был слишком напряжен, чтобы петь как следует. На самом деле, он хорошо справлялся до середины. Как будто он практиковался в этом раньше, он мог бы спеть хорошо, но все рухнет, как только появится высокая “До”. Даже когда он дал технический совет и заверил его, что это возможно, ничего не изменилось.

“Ммм…”

Ку Минги уже видел этих людей раньше.

Люди, которые достигли своего предела.

Те, кто потерпели неудачу после десяток и сотен попыток. Люди, которые были подавлены стеной, называемой пределом, которые не могут показать себя в полной мере из-за того, что их поглотило отчаяние.

Он мог видеть это в Чо Юнче.

“…”

Вот почему.

Вот почему он подготовил Pour mon âme.

Песня, которую Чо Юнче никак не мог знать, и новая песня, которую он никогда бы не практиковал раньше – Pour mon âme, которая считалась самой трудной песней.

(Я не жду, что он споет ее как следует.)

Или, скорее, он должен упасть, он должен будет с треском провалиться. Если бы только он сможет увидеть, что есть что-то другое, этого было бы достаточно. Если бы он мог почувствовать существование Ку Минги, ожидающего его над стеной, учителя, который мог бы вытащить его наверх.

Ему можно было бы дать надежду, которая придала бы ему смелости перепрыгнуть через эту стену.

Кивнув, Ку Минги уставился на Чо Юнче.

*

“Pour mon âme~”

Пока напевал вступление, я медленно перечитывал нотный лист.

Pour mon âme.

Это была песня, которую я никогда раньше не пел. В конце концов, это была песня тенора с большим количеством высоких нот, о которых баритоны никогда в жизни не могли и мечтать, и было даже несколько теноров, которые не хотели ее петь.

(Но почему он дал это мне, простому ученику…?)

Я не мог этого понять, сколько бы ни думал.

Цель уроков состояла в том, чтобы научить детей, поэтому зачем он мне приготовил то, что я не могу спеть… И учителю Ку Минги, который был в сотни раз лучше меня, легко мог видеть на что я способен.

Тогда есть только один возможный сценарий развития событий.

Наклонив голову, я задумался.

Может быть…

Я могу спеть эту песню?

“J'ai sa flamme, и j'ai sa main!’

Просматривая ноты, я задумался.

Во-первых, знакомство было не слишком сложным. Хотя я только подбирал ритм и высоту без какого-либо глубокого анализа, я все еще мог петь ее.

Проблема станет изюминкой в конце, с кошмарным продолжением 9 высоких “До”… Напрягая свой мозг на полную катушку, я подумал.

Давайте сначала подумаем о том, как другие пели ее раньше.

Порывшись в своих воспоминаниях, я нашел много полезной информации. Поскольку это была знаменитая песня, мой мозг был переполнен записями знаменитостей, поющих эту песню.

Я быстро просмотрел их и смог найти несколько пересекающихся аспектов.

(Тембр обычно леггеро.)

(Я должен петь легко и мягко.)

(Даже тогда высокие ноты должны были быть острыми, как лезвие, чтобы контролировать настроение песни, которая в противном случае могла бы стать слишком легкой.)

Я мог отчасти понять, что мне нужно было сделать. Верно, в песне были части, которые подходили моему методу вокализации, так что, пока я мог петь правильно, это было бы замечательно… На всякий случай я попробовал изменить дикцию песни в реальном времени и увидел, как выражение лица учителя Ку Минги стало странным.

Хорошо, я довольно хорошо закончил введение…

“Militaire et mari!”

Тогда я понял, что приближаюсь к кульминационной части.

Высокий “До”

9 раз подряд.

Высокие ноты не заканчивались, как ночной кошмар. Что касается контрмер… Я понятия не имел, что я могу сделать и продолжал петь.

“Pour, mon! Â–”

Первое. Я провалился на кульминационном моменте. Я достиг его, но в итоге он оказался плоским.

Второе. Это была еще одна неудача. Как я должен был это сделать? Я бросил взгляд на учителя, но он твердо продолжал аккомпанемент.

“J’ai, sa! Fla–, kuk…”

Третье.  Возможно, предыдущие попытки были обременительными для горла, и звучание стало хуже.

Четвертое. Высота, которая поднималась сама по себе, дрогнула и споткнулась, прежде чем с треском упасть.

“Jour prospère, me voici…”

Теперь осталось пять высоких нот.

До этого, в течение примерно десяти секунд отдыха, которые были даны благодаря добродетели композитора или чего-то в этом роде, я размышлял без остановки.

Могу ли я на самом деле спеть это?

Я не мог в прошлом, так сработает ли это даже после путешествия во времени?

Но… разве учитель Ку Минги не говорил, что это возможно?

Но как…

Пока я размышлял с закрытыми глазами, внезапно медленно всплыли воспоминания из прошлого: воспоминания о том, как я пел в одиночестве в ванной.

(На самом деле, петь с этим телом было труднее, чем сейчас.)

Урок с учителем Квак Чонсу.

(Он сказал, что дыхание - основа пения.)

Воспоминания о тренировках с Хан Дасом.

(Я велел ей петь объемно и мягко.)

Тренировки с Ли Со-А.

(Я сказал, что первая нота важна.)

И пианино Хлои, которое вело меня по песне.

“…”

В мгновение ока я открыл глаза и увидел, что учитель Ку Минги смотрит на меня и кивает.

Я могу это сделать.

Я открыл рот.

“Pour, mon! Â–”

Пятое. Я заставил сломанные резонирующие камеры вернуться, сжимая зубы и подавляя дрожь тела, как тогда, когда я впервые пел с этим телом.

Шестое. Внутри того пространства, которое было создано, я пропускал через него воздух. Я чувствовал, как дыхание, накопившееся за последние два месяца, естественным образом проходит сквозь.

“J'ai, sa! Fla—”

Седьмое. Стали слышны хриплые звуки, сигнализирующие о том, что горло начало болеть, но все было в порядке. Сферические звуки мягко проходили мимо чувствительного горла.

Восьмое. Первая нота. Давайте споем идеальную первую ноту, даже если это трудно, потому что после этого пение пойдет естественно.

Например, как земля твердеет после дождя и как поврежденная кожа образует струпья. Именно так моя песня продвигалась шаг за шагом.

“Militai~”

Девятое. Увидев, как подбородок учителя Ку Минги медленно опустился, когда он продолжил аккомпанемент, я усмехнулся.

Верно, это все еще не идеально, сэр, – мог бы я сказать себе. Эта уродливая, грубая песня, совсем как кусок гальки, разбросанный по дороге.

Но даже тогда.

После долгой полировки, тогда, по крайней мере…

Разве я не смог бы сделать шаг дальше, чем в прошлом?

*

“Ха…”

Рухнув на стол, я глубоко вздохнул и задумался о том, что произошло.

Учитель Ку Минги. Я чувствовал это давным-давно, но он действительно был непростым человеком. После того, как я закончил Pour mon âme, возможно, он был шокирован, потому что это было так плохо, он некоторое время сидел молча, прежде чем сказать.

“… Вот, пожалуйста. Ты можешь это сделать, не так ли?”

“Да! Как и ожидалось от вас, сэр… Даже я не знал, что могу это спеть, так как же вы узнали? Я могу только сказать, что вы великолепны…”

“…Кухм. Это все интуиция. Тогда, может, попробуем другие песни?”

После этого я спел еще несколько песен, прежде чем урок подошел к концу. Хотя благодаря этому я многому научился, мне казалось, что мое горло было в довольно плохом состоянии.

“Хууу…”

Глубоко вздохнув, я потерся шеей о стол и почувствовал, как меня охватывает холод. Как и ожидалось, это лучше всего, когда болит горло. Ах… блаженство…

Расслабившись таким образом, я огляделся вокруг и увидел деревянный широкий пол с несколькими подушками и диванами, расположенными повсюду, а также несколькими круглыми столами. Это было на пятом этаже главного здания, и это было похоже на место отдыха для первогодок, куда они приходили, когда хотели немного отдохнуть.

Была ли вообще необходимость создавать такое место… Как и ожидалось от Школы Искусств Будущего, они построили ее, но даже не рассказали ученикам об этом месте. Только сблизившись со старшеклассниками, они узнают, что такое место было, называемое комната отдыха, но это произойдет позже.

Благодаря этому, мои друзья и я, которые знали об этом заранее, были единственными, кто наслаждался этим местом… Лежа на столе и просто поворачивая голову, я спросил.

“Почему ты здесь занимаешься?”

“В библиотеке очень шумно.”

С небрежным ответом Ли Со-А пролистала страницы книги. Она не отдыхала, несмотря на то, что середина семестра уже закончилась. Услышав звук карандаша, бегущего по бумаге, я сказал.

“Спасибо”

“Мне?”

“Да. Хотя это может показаться неожиданным, я многому научился, тренируясь с тобой. Я просто хотел сказать спасибо.”

“… С чего так внезапно”

Видя, что Ли Со-А избегает зрительного контакта, возможно, от смущения, я улыбнулся. Хотя это было ни с того ни с сего, это действительно было то, за что стоило быть благодарным, так как этот ребенок, который так дорожил своим временем, практиковался со мной ради меня.

Вот так, в этом мире было за что быть благодарным. Со счастливой улыбкой я улыбался, когда Со-А заговорила, бросив взгляд на мое лицо.

“Возвращаешься после репетиции?”

“Мм. Не пора ли тебе узнать, что мои уроки всегда проходят в это время?”

“Почему я должен знать, что… Ты простудился?”

Ли Со-А, вздрогнув, перевела взгляд на меня и нахмурилась. В то же время она прибавила громкость и, казалось, была то ли удивлена, то ли рассержена. Я уставился в ответ, любопытствуя, почему она вдруг так сказала, но понял это по щекочущей боли в горле.

Ах, мой голос был странным из-за боли в горле, хах.

“Это не от простуды, у меня просто болит горло после занятия.”

“Ты напугал меня на секунду”.

Верно, я тоже испугался.

С несколькими “А~” я проверил свой голос, когда неудержимо разразился смехом.

“Эй, разве мой голос сейчас не очень хорош?”

“… Это не простуда, но, похоже, у тебя проблемы с ушами. Тебе следует поторопиться и отправиться в больницу.”

“Нет, но, похоже, мой голос действительно низкий.”

“Да, да.”

Затем я издал звук уах~ и скопировал бас, когда Ли Со-А расплылась в улыбке.

“Ах, серьезно. Так глупо.”

Посмотрев на меня один раз, она порылась в своей сумке, прежде чем что-то вынуть и передать мне. Оно было круглым и твердым по текстуре – пастилка для горла, той же марки, что и раньше.

“Разве я не говорила, что горло-инструмент для оперных певцов~?”

“… Говорила. Спасибо.”

С готовностью приняв ее и бросив в рот, я сразу почувствовал холодный запах мяты, распространившийся по моему горлу.

Хаа… Мне становится лучше.

Наслаждаясь этим чувством, я выдохнул, когда Со-А сказала, бросив на меня взгляд.

“Эй, кстати, практика…”

“Бззззз’

“Подожди. Я думаю, это мой телефон…”

Достав свой телефон, я проверил, и мне показалось, что это сообщение от Ю Минчжи-сонбэ.

[Ю Минчжи: Доступен прм счс?]

Что это вообще значит?

[Прости, что?]

[Ты сейчас свободен?]

Свободен, да… Я так думаю, потому что я закончил с индивидуальным уроком. Наклонив голову, я отправил ответ, и сразу после этого пришло еще одно сообщение.

[Репетиционная комната. Приходи]

У меня возникло слегка зловещее предчувствие.

Том 7. Глава 4. Легко (4 часть)

Тот факт, что середина семестра закончилась, означал, что прошло больше половины первого семестра.

Половина. Это было странное слово.

Думая, что впереди еще половина, казалось, что еще много времени, но, если выразиться иначе, что осталась только половина семестра, это уже казалось коротким промежутком времени.

Кроме того, это был период, когда происходили странные вещи, как и сегодня.

“Промежуточное выступление?”

“Да”

Небрежно ответив, Ю Минчжи зевнула, прежде чем изменить сидящую позу.

“До представления песни осталось не так много времени, поэтому они проводят пробный тест, потому что, если есть какие-либо ошибки, это шанс их исправить”.

“Понимаю”.

Пробный тест…

В отличие от оперы и других инструментов, композиторский факультет должен был сам писать песни, так что для них не было ничего странного в том, что у них были такие вещи. Им действительно нужно было некоторое время, чтобы проверить свои песни.

Я размышлял с легким удивлением, когда в моей голове возник вопрос.

“Мне все же нужно идти?”

“Нужно…? Не совсем. Я могу просто воспроизвести ее с компьютера… но ты ведь хотел узнать процесс сочинения песен, верно? Там также будут вещи, которые ты узнаешь, слушая чужие песни, и именно поэтому я позвала тебя”.

“А… спасибо”.

“Ничего особенного”.

Видя, как Ю Минчжи равнодушно отвечает, я почувствовал себя несколько странно. Это было легко сказать, но заботиться о других в таких тонких моментах, как эти, было непростой задачей, и, судя по сегодняшнему уроку, она тоже говорила обо мне с учителем Ку Минги.

“…”

Глядя на нее со сложными эмоциями, я сказал.

“… Сонбэ. Итак, когда состоится промежуточное представление?”

Моим долгом было бы, по крайней мере, постараться изо всех сил в представлении. Поклявшись себе, я наблюдал, как Ю Минчжи открыла рот и зевнула.

“Завтра”.

Завтра. Понятно, завтра, ха.

Я кивнул головой, прежде чем остановиться и быстро повернуться к ней.

“Когда?”

“Я же сказал тебе, что это завтра”.

“… Что?”

“Ах да”.

Я снова попросил перепроверить, пока она рылась в своей сумке, прежде чем вытащить пачку бумаг.

“Кстати, я вчера закончила текст песни, так что вот. Текст… запомни его к завтрашнему дню, если сможешь, если не получится, то петь с листа тоже нормально”.

“…”

*

В тот день внезапного заявления Ю Минчжи я быстро попытался запомнить текст песни вместе с Сон Мире, но этого времени было слишком мало. Просто прочитать текст было легко, так как я смог запомнить его менее чем за час.

Однако в опере, где использование рта менялось с каждой сменой гласной и согласной, это нельзя было назвать “пониманием песни”.

Другими словами, если бы я написал текст за день до этого, это ничего бы не решило, и все же эта сонбэ зевала с беззаботным выражением лица…

Когда я бросил на нее пристальный взгляд, она извинилась с неловкой улыбкой.

“Это всего лишь пробный тест, так что тебе не нужно так сильно стараться. Мы просто должны хорошо выступить на финальном представлении, этот можно завалить”.

“… Даже если там будут присутствовать другие старшеклассники и учителя?”

“И? В любом случае, это не учитывается в окончательной отметке”.

“…”

Посмотрите, какой беззаботной она была; как будто это я сочинил песню.

*

С мрачным настроением я огляделся и увидел, что класс полон людей. В классе, где было только одно пианино, передний ряд столов, казалось, был расчищен, судя по широкой открытой площадке спереди и столам, расположенным сзади.

Старшеклассников с композиторского факультета, казалось, было около 8 человек, они сидели за каждым столом. Исполнителей было больше, чем я думал, и эти ученики с инструментами сидели вокруг учеников композиторского факультета.

Там были школьники, изучающие скрипку, виолончель, флейту, а также оперу и фортепиано, которые, как и я, были с пустыми руками. Вдобавок ко всему, рядом стояла женщина ассистент в броском костюме и мужчина с закрытыми глазами.

Ким Вучжу…

Ха… верно, Ким Вучжу тоже был здесь. Я должен был петь с ним сегодня, несмотря на отсутствие подготовки, меня наверняка станут сравнивать с ним. Внутренне я был в отчаянии, когда Сон Мире выразила жалобу.

“Ах, серьезно… Юнче, я одна думаю не слишком ли это? Как она может дать нам текст за день до этого! Я едва выучила текст наизусть… Ааа! Что мне делать, если люди, которые меня слушают, подумают, что я очень плохо пою?”

“Что ты можешь сделать? Ты просто станешь плохим певцом в их глазах”.

“Тц…”

Сон Мира надулась и повернула голову, чтобы посмотреть в другом направлении, прежде чем сказать.

“А? Сохюк?”

“Оо?”

Сохюк, в смысле Чжун Сохюк?

Проследив за ее взглядом, я увидел знакомое лицо. Он тоже пришел сюда, чтобы помочь композиторскому факультету?

Я уставился на него, размышляя, следует ли мне поздороваться или нет, когда наши глаза внезапно встретились.

“Привет”

Пробормотав это губами, я махнул рукой, однако выражение его лица внезапно сморщилось.

… Что это было

Чувствуя себя опустошенным, я был в недоумении, почему он вел себя так, когда Сон Мире сверкнув глазами перешла к теме.

“Что это~? Почему Сохюк себя так ведет? Я впервые вижу такое выражение лица; может быть, вы, ребята, поссорились?”

“Нет. Я даже не виделся с ним в последнее время”.

“Ты уверен, что не подрался?”

“Эй, если бы я подрался с ним, выглядел бы я сейчас нормально?”

Сон Мире покачала головой и сравнила его телосложение с моим – Чжун Сохюк, который завершил свой рост, и меня, который все еще находился в периоде роста. Наши размеры тела отличались на несколько порядков друг от друга, и я был уверен, что проиграю в течение 10 секунд после старта, если мы начнем драться.

Она странно улыбнулась.

“Ахах~ Но разве Сохюк немного не велик? Мне нравится, когда парни выглядят нормально, как Юнче”.

“…”

Я убирал ее руку, которая похлопывала меня по плечу, когда мужчина средних лет большими шагами поднялся на подиум.

“Ученики второго года композиторского факультета и уважаемые исполнители, здравствуйте. Я Ан Кибум, отвечаю за композиторский факультет второго года обучения. Спасибо всем вам за то, что собрались для этого промежуточного представления”.

Учитель Ан Кибум…

Я понятия не имел, кто он такой, потому что в моей жизни не было никаких связей с композиторами. Пожав плечами, я огляделся и обнаружил относительно положительную реакцию даже у первогодок, о чем свидетельствовали их сверкающие взгляды. Был ли он знаменитым учителем?

Он излучал приятную атмосферу и выглядел как старый джентльмен.

“Теперь, значит… вы все готовы выступить, верно? Давайте начнем с крайнего левого ученика и дальше по порядку. Я желаю вам всего наилучшего для исполнителей и… композиторов, пожалуйста, слушайте также серьезно, даже когда вы не выступаете. После того, как выступления закончатся, я попрошу вас оценить и оставить отзывы о песнях”.

Хм… общая структура ничем не отличалась от нашей собственной. У них было время для написания отзыва, которое всегда проводилось после выступления, и не было никаких серьезных различий, несмотря на то, что они были композиторским факультетом.

Кивнув, я огляделся и обнаружил, что мы были третьей группой слева.

*

Было довольно интересно послушать выступления первой и второй группы. Поскольку они были сделаны учениками, это создавало освежающее ощущение. В одной из песен был интересный подход, в то время как другая строго придерживалась традиционной, стандартной манеры.

Вся атмосфера, создаваемая песнями, отличалась от совершенных песен, которые я пел до сих пор, и это было достаточной наградой за мой сегодняшний визит.

Прослушивание оживленных результатов сотрудничества между композиторами и исполнителями, казалось, также дало мне некоторое просветление… Вот так я молча оценивал песни, когда в поле моего зрения попала Сон Мире, тупо уставившаяся на меня.

Проследив за ее взглядом, я обнаружил, что ее глаза прикованы к сопрано, поющему впереди. Только на сопрано, без всякого интереса к пианино и виолончели, которые играют рядом с ней.

“…”

Взглянув на нее, я сказал.

“У тебя слюнки текут”.

“… Ухх”.

Я просто пошутил, но она, казалось, была в оцепенении и не понимала этого.

“На что ты смотришь?”

“Ничего. Просто…”

“Просто что?”

После некоторого колебания она ответила.

“Завидую”.

“…”

Я некоторое время тупо наблюдал за ней, прежде чем снова перевести взгляд на сцену. Наблюдая, как усердно поет первогодка, я подумал.

(Завидуешь, да…)

Говоря ‘завидую’, она, вероятно, не имела в виду навыки, потому что Сон Мире была довольно высокого уровня среди первогодок.

Тогда из-за чего она завидовала?

Именно тогда сопрано высокой ноты покинула сцену.

“А-а-а...”

Высокие ноты, которые, казалось, парили в небесах, – голос сопрано, который выделял большую часть мягкости, присущей только женским голосам.

Это была песня с голосом, которую Мире не могла повторить.

“…”

Вскоре представление второй группы закончилось, и появилось несколько отзывов.

“Общая композиция такова…”

“Роль, отведенная сопрано, была…”

“Гармонично…”

Я наблюдал, как Ю Минчжи дает общую оценку, когда мои глаза внезапно встретились с мужчиной, который сидел в углу класса.

В самом правом углу – группа Ким Вужу.

[Ким Суквон]

Старшеклассник с зеленым бейджиком приподнял уголки губ в улыбке.

“Группа 3! Пожалуйста, начинайте!”

“Ах, да".

Я быстро встал со стула.

*

“…I will~”

Закрыв рот, я огляделся, чтобы увидеть общую реакцию толпы.

Это было нормально? Ах… Я понятия не имел. Хотя я изо всех сил старался запомнить текст, было слишком трудно закончить все за одну ночь. Кроме того, у меня начало болеть горло из-за остаточной усталости после вчерашних уроков с учителем Ку Минги.

Ну, я спел это довольно легко благодаря высоким нотам, которые я выучил вчера, хотя…

“Группа 3, спасибо вам за ваше выступление. Должны ли мы начать отзыв с группы 1?”

“Да”

Я занервничал, думая, что могут появиться отзывы типа “какого черта ты так выразился в тексте”, но, к счастью, таких острых комментариев не было.

Были только комментарии, связанные с песней, такие как то, как развитие песни было хорошим; атмосфера была хорошей, и что модуляция в середине была хорошей и т. д.

На самом деле, я думаю, было бы довольно забавно критиковать исполнителей, когда речь идет о представлении композиторского факультета, и, возможно, будет трудно высказать негативные комментарии в адрес Ю Минчжи-сонбэ, лучшего ученика композиторского факультета.

С другой стороны, может быть, они сочли нас симпатичными, несмотря на то, что мы были молоды, так как я тоже слышал некоторые комплименты.

“Выражения высоких нот тенора… действительно хорошо. Это идеально вписывается в песню. Возможно, он был вдохновителем вашей песни?”

“Да”

Когда Ю Минчжи ответила, их взгляды встретились на мне, прежде чем вскоре рассеяться.

Ммм… был ли я мотивом этой песни?

Но эта песня была действительно грустной; так что же это значило?

С пустым выражением лица я размышлял над смыслом, когда наконец настала очередь последней группы для обратной связи. Старшеклассник с бейджиком, Ким Суквон, встал, прежде чем улыбнуться нам.

… Я почувствовал себя зловеще, когда его рот открылся.

“Во-первых, песня была неплохой. Это было так, но… Я думаю, что, возможно, ваш выбор исполнителей был слишком неправильным”.

“Исполнителей?”

“Верно. Тенор хорош, но эта девушка… с ней есть небольшая проблема. Честно говоря, у меня возникают сомнения в том, сможет ли она представить эту песню через месяц, не так ли?”

“Ха”.

Усмехнувшись, как будто не было смысла даже отвечать на это, Ю Минчжи перевела взгляд на учителя.

“Сэр, мы здесь для того, чтобы поговорить о сочинении песен. Это не имеет особого отношения к исполнителям…”

Ким Суквон вмешался немедленно.

“Почему нет? Композиторы выбирают исполнителей, и, таким образом, это их способность выбирать способных исполнителей. И все же, выбрать человека, который даже не может исполнить песню? Это… Я думаю, что с твоим выбором что-то не так, не так ли?”

“Кем ты себя возомнил, чтобы решать, может она петь это или нет?”

“Разве ты не можешь просто сказать этого единожды услышав?”

“Достаточно”. Хлопнув по столу, учитель Ан Кибум взглянул на их двоих, прежде чем почесать щеку.

“Сейчас, сейчас. Давайте не будем ссориться, а выслушаем каждую сторону рационально. Во-первых, ученик Ким Суквон. Что вы имеете в виду, когда говорите, что есть проблема с исполнителем?”

Ким Суквон с гордой улыбкой уставился на нас.

“Вы тоже могли бы сказать это, сэр; разница в их навыках. Тенор хороший, но девушка… еще не сделала никакого анализа песни. Она просто читает с листа, и если бы это было так, возможно, было бы лучше просто воспроизвести это с компьютера. Независимо от того, насколько хороша песня, если исполнитель такой, то кто сможет определить истинную ценность песни?”

Ким Суквон – его тон был вежливым, но каждое его слово было наполнено враждебностью. Это было достаточно тонко, чтобы только вовлеченный человек мог это почувствовать, и, возможно, учитель тоже не был уверен, нахмурившись в раздумье.

… Кроме того, был также факт, что у нас не было достаточно времени для анализа из-за того, что мы узнали о песне вчера. В целом, это было трудно опровергнуть.

“Ха, серьезно”.

Она, казалось, была рассержена этим, когда Ю Минчжи ударила кулаком по столу.

“У нее не было времени практиковаться, так что не лезь не в свое дело”.

“Почему ты злишься? Я просто волновался. Остался всего месяц, так что все ли будет в порядке после недолгой практики~? Не лучше ли было бы признать это и просто поискать кого-нибудь другого?”

“Этот ублюдок...”

Пока эти двое бросались фразами, я отвел взгляд в сторону.

Сон Мире.

Поскольку это была неловкая ситуация, и мы не могли просто вернуться на свои места, я просто стоял с ней, но она была не в лучшей ситуации. Ее тело дрожало, глаза бегали по сторонам, плечи ссутулились.

Может быть, это было потому, что она из богатой семьи, но, похоже, она впервые столкнулась с такой враждебностью.

… Вдобавок ко всему, я почему-то вспомнил выражение ее лица, которое я видел в день представления на уроке согласованной музыки - лицо, которое она скорчила, услышав песню Хан Дасом.

Голос, до которого она не могла дотянуться, как бы ни старалась, и ее лицо, которое рассыпалось на куски после того, как она увидела, как Хан Дасом так небрежно это проделал. И все же, если бы ее маленькая оставшаяся гордость была сломлена вот так.

“…”

Я чувствовал, как что-то закипает внутри меня.

Сочувствие, эмпатия, ярость.

Что бы то ни было, все было в порядке. Эмоции, которые было трудно отличить друг от друга, поднялись к горлу, и я сказал.

“Эй, сонбэ”.

В это мгновение в классе воцарилась тишина.

“… Что?”

Было ли в моем голосе слишком много эмоций? Я глубоко вдохнул, прежде чем выдавить улыбку.

“Все потому, что она вчера получила ноты. Она достаточно опытна, чтобы спеть это через месяц”.

Как будто он что-то понял, Ким Суквон усмехнулся.

“О, это действительно так? Вы вчера получили ноты? Может еще и Ю Минчжи закончила текст вчера?”

“Да”

“Это так? Но давай посмотрим…”

Указав на меня пальцем, он улыбнулся.

“Как тебе удалось так сильно отполировать песню~? Ты ведь тоже узнал о ней вчера, верно? Это очень странно; с одним все в порядке, но другая - полный новичок? Это немного странно, не так ли?”

Это было потому, что я немного больше тренировался ночью, но в любом случае это может звучать как оправдание без каких-либо доказательств.

… Он атаковал этим в качестве основы, ха.

Пока я свирепо уставился на него, учитель Ан Кибум хлопнул по столу, прежде чем сделать предупреждение.

“Ким Суквон. Прекрати это”.

“Ах, простите, сэр. Мне просто было любопытно…”

“Я же сказал тебе остановиться!”

“Да.”

В глазах Ким Суквон, снова усевшегося с ухмылкой, появился странный гордый огонек победы. Затем он поднял руки и пожал плечами, делая жест, которым дал понять, что закончил свой отзыв.

“…”

Хорошо. Отзыв, хах.

Хорошо.

Я также могу дать отзыв.

“…”

Сев обратно, я задумался, глядя на Ким Вучжу, который был в группе Ким Суквон.

Отзыв. Мне было бы трудно отдать должное будущему Ким Вучжу. Как такие, как я, могли что-то сказать человеку, которого позже назовут лучшим тенором? Кроме того, поскольку Ким Суквон была лидером композиторского факультета, мне, как оперному певцу, не на что было бы указать.

Но если это сделать сейчас, Ким Вучжу, которому еще только предстояло завершить свой рост, и той неопытностью, присущей только ученикам композиторского факультета, которую продемонстрировала даже эта “Ю Минчжи”.

(Возможно, есть еще шанс)

Том 7. Глава 5. Легко (5 часть)

Сон Мире.

Даже после возвращения на наши места ее взгляд оставался рассеянным. Я думал она сильна сердцем, но… если подумать, ей было всего 17 лет.

Цокнув языком, я похлопал ее по плечу.

“Ты получила нотный лист раньше, чем я?”

“… Нет…”

“Значит, ты тренировалась только одну ночь.”

“Да…”

“Это нормально, когда трудно даже запомнить текст за одну ночь. Правильно?”

“Полагаю…”

Увидев, что ее взгляд стал ясным, я мысленно улыбнулся. Я боялся, что она спросит: “а что на счет тебя?”, но, к счастью, она этого не сделала.

“Верно. В какой вселенной есть человек, который дает вам текст за день до представления? И в какой вселенной есть человек, который ругается по этому поводу? Это в них проблема.”

“Ты прав! Как она может дать мне текст за день до этого? Серьез…”

Ю Минчжи извинилась с угрюмым выражением лица.

“… Прости.”

“Ик”.

Почему она так напугана? Я усмехнулся, думая об этом, когда Ю Минчжи сделала серьезное выражение лица.

“Он немного ненавидит меня, поэтому часто устраивает такие сцены, но я не думала, что он будет делать это в таком месте для практики, как это. Я должна была это предвидеть…”

“…. Все в порядке.”

“Мне нечего сказать. Я должна была просто воспроизвести это с компьютера…”

“Я был тем, кто согласился на это после того, как ты сказала, что нам не обязательно приходить, так что я в порядке.”

Затем Сон Мире прошептала.

“И на самом деле… Я в том же клубе, что и этот сонбэ, и… Я отклонила его приглашение выступить для кого-то, кого он представил, и пришла сюда, поэтому я думаю, что он был немного зол на меня.”

Наблюдая, как Сон Мире выдавливает улыбку, я прикоснулся к нотным листам. Ну, как бы то ни было, у Ю Минчжи тоже были свои недостатки. Несмотря на то, что это была практика, так как мы выступали перед людьми, она должна была дать нам текст заранее.

Тем не менее, дата промежуточного представления была довольно ранней, так что можно сказать, что из группы 1, так и из группы 2, их исполнители также допускали ошибки из-за отсутствия практики. И все же этот человек указал на ошибку, которая была не в основном ритме или высоте тона, а в выражении? Кроме того, причиной этого было отсутствие практики, которую невозможно было доказать?

Это просто было сделано специально.

Я почувствовал раздражение.

Прямо сейчас я просто откинулся на спинку стула, потому что сейчас это было невозможно доказать, но в день представления мы смогли бы расплющить его высокий нос.

Однако я не хотел ждать целый месяц.

“Ю Минчжи-сонбэ. Он хорошо сочиняет?”

“Ммм… Давай посмотрим…. Если подумать, немного хуже, чем я?”

“… Я думаю, тогда мы должны сказать, что он довольно хорош.”

“Ну, да.”

Немного хуже, чем лучший ученик композиторского факультета… это значит, что у меня не было возможности указать на что-либо в отношении композиции песни. Если бы речь шла об опере, все было бы по-другому, но я просто подхватил другие вещи в качестве побочного, изучая гармонические исследования, так что это было не то, что можно было бы сравнить с композиторской специальностью.

Однако было кое-что, на что я мог положиться.

Ю Минчжи.

Эту странность я почувствовал, работая с ней.

Как песня резонирует и выходит изо рта – как поет оперный певец и причина, по которой текст был написан ранее…

Это недостатки учеников-композиторов, которые ничего не знали об этих практических вещах. В связи с этим даже такой человек, как я, у которого за плечами были только долгие годы пения, мог бы на что-то указать, не так ли?

“…”

Я быстро пересчитал оставшиеся группы. Группа 3 только что закончила, так что до группы 8, в которой был Ким Суквон, оставалось еще четыре.

Хорошо, у меня еще было немного времени.

Анализируя песни этих оставшихся четырех групп, давайте соберем доказательства, которые могли бы растоптать Ким Суквон. Думая об этом, я уставился на приближающуюся Группу 4, но, увидев их, я прикусил губы.

“Ах…”

Я видел различные инструменты в руках каждого исполнителя. Это была инструментальная песня, без певца.

Я быстро взглянул на другие группы и обнаружил, что группа 5 также, похоже, исполняет инструментальную песню. Если это инструмент, а не опера, у меня не было бы возможности проанализировать.

Затем остальные группы были группами 6 и 7…

“Сонбэ, ты можешь придраться к песне этого Ким Суквон или как его там?”

“Придираться? Ммм… это будет довольно трудно. Этот парень вполне прилично умеет держать себя в руках, и даже если бы я каким-то образом это сделала, этот парень смог бы с легкостью парировать.”

“…”

Вздохнув, Ю Минчжи прошептала.

“Вот почему я сказала Сон Мире, потерпеть в течение месяца. Честно говоря, если бы я могла, я бы раздавила его прямо здесь сегодня”.

… Как и ожидалось, хах.

Однако я был слишком зол, чтобы просто ответить на это кивком.

Интересно, почему?

Я даже не настолько близок с Сон Мире, так почему же я разозлился? Было ли это просто потому, что ее дрожащая фигура вызывала сочувствие, или потому, что я увидел в ней свое прежнее “Я”, которое было разбито на куски?

… Я не был уверен.

Однако в чем я был уверен, так это в том, что я не хотел просто двигаться дальше. Хотя это может показаться мелочным и недалеким, я хотел отплатить ему тем же.

“…”

Слушая выступления оставшихся 6 и 7 группы, я представлял себе это у себя в голове. Услышав голос, смешивающийся с аккомпанементом, я думал.

В чем может быть слабость?

И за что я бы мог зацепиться?

Честно говоря, это казалось безнадежным. Хотя я и изучал гармонию, я не был на уровне композитора, поэтому было трудно найти проблемы у лучших учеников, сочиняющих музыку.

Однако, сосредоточившись, я услышал определенные звуки.

(Текст песни. Если бы они добавили эти тексты в такой ритм, он не смог бы подчеркнуть важные слова)

(Столкновение мелодии и аккомпанемента – хотя это никогда не происходит на бумаге, во время выражения высота звука изменится и вызовет диссонанс. Это то, что произошло из-за незнания оперы)

(Тройки – они слишком традиционны и заставляют всю песню звучать бесцветно. Было ли это желанием композитора?)

Медленно, но верно мне казалось, что я строю башню в своей голове – или, скорее, две башни из сопровождающих инструментов и оперы, поднимающиеся по спирали.

Резонирующая песня, в которой аккомпанемент выполнял бы свою собственную работу, а опера выполняла бы свои собственные задачи по поддержке друг друга – из них я решительно проигнорировал часть аккомпанемента и сосредоточился на опере.

Поскольку единственной областью, в которой я был лучше, чем Ким Суквон, была опера.

Я зацепился за оперную часть, которая выстраивалась в соответствии с музыкой, и добавлял исправления за исправлениями.

Как бы я дал отзыв для Ким Суквон и как бы я предложил улучшить песню?

Я избавился от ненужных аспектов и выбросил их, добавил необходимые детали и полностью разрушил конструкции, которые невозможно было восстановить.

Во время всего этого я кое-что осознал.

Да, с таким аккомпанементом, этот тип песни был бы лучше…

“Эй, они начинают”.

Когда я пришел в себя, уже настала очередь выступать группе Ким Суквон, и я увидел, как подошли Ким Вучжу и аккомпаниатор к фортепиано.

Всего двое.

Когда я смотрел на Ким Вучжу, следовавшего за своим помощником, мне показалось, что его закрытые глаза повернулись в мою сторону. Затем он приподнял губы в яркой улыбке.

“…”

Вскоре аккомпаниатор сел за пианино, а Ким Вучжу повернулся лицом вперед.

Медленно заиграла музыка.

*

“Тогда группа 3… ваша очередь для отзыва…”

Невнятно произнося слова, учитель Ан Кибум уставился на нас, по-видимому, беспокоясь, что у нас будет еще одна ссора. Подавив легкую улыбку, которая вот-вот должна была исчезнуть, я заговорил вместо Ю Минчжи.

Не волнуйтесь, сэр, мы не будем здесь ссориться.

Мы просто дадим обратную связь.

Встав с места, Ю Минчжи кашлянула, прежде чем заговорить.

“Кухум. Ким Суквон. В вашей песне не была ли модуляция в середине слишком внезапной? Ее уже должно было быть достаточно…”

“Это потому, что я хотел вложить достаточно напряжения в песню~”

“… Хорошо, но в середине я обнаружила, что композиция аккордов была в беспорядке…”

“Это просто субъективный вопрос, не так ли? Вы могли бы сказать, что он был в беспорядке, но вы также могли бы сказать, что в нем было какое-то волнующее очарование. Или, может быть, вы хотите сказать, что это совершенно не так?”

“… Это не то, что я имею в виду”.

“Если вы закончили, не перейти ли нам к следующей группе?”

Глядя на расстроенное выражение лица Ю Минчжи, я тихонько вздохнул. Поскольку они были на одном уровне, было не так много вещей, на которые она могла указать, и даже если бы они были, все они были легко парированы.

“Подожди секунду”.

Я кивнул Ю Минчжи, которая уставилась на меня с угрюмым выражением лица.

Дай мне попробовать.

Ю Минчжи кивнула в ответ, прежде чем закончить.

“Исполнителю нашей группы есть что сказать”.

Услышав это, я встал со стула и оглядел широкий класс. Старшеклассники второго года с любопытством смотрели на то, что исполнитель давал обратную связь, наслаждаясь противостоянием композиторов, в то время как Ким Суквон хмурился.

“О, правда? Исполнитель? Разве вы не первогодка с оперного факультета?”

“Да, это так”.

Он сморщил лицо.

“И все же вы хотите указать на что-то в моей песне, старшего композитора”.

“Нет”.

Я ответил с улыбкой.

“Это простой отзыв”.

“… Хорошо. Продолжай”.

Увидев, как он скрестил руки на груди, я еще раз прошел через симуляцию того, что должно было произойти. Сработает ли это? Нет, так и будет, я должен заставить это сработать. Сделав глубокий вдох, я медленно заговорил.

“Вы знаете, что самая важная часть в середине. Часть “For you~”.”

“Верно”.

“… Здесь неправильный ритм”.

“Что?”

Моргнув несколько раз, Ким Суквон огляделся, по-видимому, желая проверить, правильно ли он расслышал. Заметив растерянные взгляды на окружающих лицах, выражение лица Ким Суквон быстро изменилось.

От недоумения к сомнению и…

Улыбка появилась на его лице.

“Что? Ритм? Пхаха! Т, ты хочешь сказать, что я неправильно понял ритм? Основы основ? Этот парень забавный. Пхаха”.

“Нет, я имел в виду, что исполнитель неправильно выбрал ритм. Только не говори мне, что ты этого не понимаешь?”

С улыбкой он хлопнул в ладоши.

“О, правда? Думаешь я ничего не слышал? Может ли наш дорогой младший коллега оперного факультета поделиться с нами, где именно это было неправильно?”

Хорошо.

Мысленно улыбнувшись, я поднялся на сцену. Я увидел Ким Вучжу, стоящего перед классом с закрытыми глазами и улыбкой на лице.

… Мне стало немного жаль его. К счастью, я перевел внимание на Ким Суквон и изменил фокус темы, но…

Постояв на месте, я вежливо подал знак аккомпаниатору, и он начал играть.

“Этот аккомпанемент. Это 3/4 тактовый ритм, верно? В то время как мелодия представляет собой 4/4”.

“И что?”

“Таким образом, они должны совпадать только один раз за 12 ударов, но именно в середине они встретились дважды в одном моменте из 12 ударов. Вот почему это было неприятно слышать”.

“… Что?”

“Другими словами, ритм был неправильным”.

Когда я перевел на него взгляд, Ким Суквон сделал растерянное выражение лица, прежде чем снова сморщить его.

“Что за шутка. Неужели ты думаешь, что я не смог бы этого уловить? Если бы ритм был неправильным, это было бы очевидно”.

“Это прозвучало так… потому что было исполнено “слишком хорошо””.

Посмотрев в сторону, я увидел, что Ким Вучжу наклонил голову, спрашивая, где он ошибся. Верно, нужно сказать, что это было не неприятно, а слишком приятно слышать, потому что он прошел через эту часть, используя трюк.

Трюк, который сбил ритм.

Оперные певцы разделяли один слог “данг” на “да”, “а”, “нг”, чтобы было легче петь. Это был шаблон, используемый как привычка.

Но иногда стандартные способы звучали лучше, чем трюки.

Оторвав взгляд от Ким Вучжу, я жестом попросил еще один аккомпанемент, и, соответствуя аккомпанементу, я вошел непосредственно перед проблемной частью.

“For you~. Вот как только что пел Ким Вучжу”.

Когда я повернул голову, то увидел озадаченные лица, смотревшие на меня, любопытствуя, в чем проблема.

“Только что это было неправильно?”

“Я так не думаю”.

“О чем он говорит”.

Посмотрев немного на шумных людей, я снова жестом попросил того же аккомпанемента. Я слышал мягко струящийся аккомпанемент фортепиано, и на этот раз, немного по-другому, я запел чуть быстрее.

“For you–. Это правильный ритм”.

В это мгновение в классе воцарилась тишина.

“Э-э…?”

Я видел, как старшеклассники в шоке моргали глазами. Да, конечно, это было бы по-другому. Прелесть этой песни заключалась в небольшом несоответствии мелодии и аккомпанемента, и все же он проделал над ней трюк, оставив ее довольно безвкусной.

Но, если бы мы исполнили это честно, это могло бы привести к более красивому звучанию, которое никто не мог бы отрицать.

“Правильно?”

“… Подожди секунду”.

Просмотрев нотный лист, Ким Суквон застыл на месте и не мог вымолвить ни единого слова. Он, наверное, был удивлен, потому что я все сделал правильно в соответствии с нотами.

“Это… его ошибка. Это он совершил ошибку!”

Уставившись на сонбэ, который заикался от своих слов, я продолжил отзыв.

“Да, ошибка. Конечно, исполнители могут ошибаться, но прежде вы сказали, что не знали, что он неправильно выбрал ритм”.

“…”

“Вы не знали о том, что он неправильно понял ритм – основы основ – несмотря на то, что сами являетесь композитором?”

Я наблюдал, как сморщилось его лицо, когда учитель Ан Кибум удовлетворенно улыбнулся.

“Верно. Это правильные слова. Композитор должен взять на себя ответственность за свою собственную песню, и, если исполнитель ошибся, он должен, по крайней мере, перепроверить это, как это сделал наш ученик-первокурсник. Вы понимаете, ученик Ким Суквон?”

“… Это…”

“Я спрашиваю, поняли вы или нет”.

Учитель Ан Кибум, по-видимому, открыто загонял Ким Суквон в угол, недовольный его действиями ранее. Перед лицом ситуации, которая внезапно изменилась, Ким Суквон ответил, кусая губы.

“… Да”.

Взглянув на него, учитель Ан Кибум перевел взгляд на меня.

“Кстати…”

Затем он спросил с блеском в глазах.

“Как вам удалось обнаружить такую мелочь?”

Ммм?

О чем это он?

Моргнув глазами, я наклонил голову и ответил.

“Простите…? Я мог бы сказать это просто прослушав”.

“Ха-ха. Ты дразнишь здешних старшеклассников, которые не могли понять, услышав это? Тебе не нужно нервничать, и ты можешь просто сказать это”.

“Ммм… Это...”

Я сразу почувствовал, как на меня устремились взгляды – взгляды, полные любопытства, просящие меня поделиться секретом.

(Однако никакого секрета не существует).

… Внезапно я почувствовал, что могу отчасти понять чувства мальчика, который кричал “волк”.

Я просто указал на неправильный ритм, и даже если вы спросите меня, откуда я это знаю…

Том 7. Глава 6. Легко (6 часть)

Когда я промолчал, не дав ответа, учитель Ан Кибум улыбнулся и огляделся.

“Все. Я уже говорил о том, что сочинение и музыка в целом были похожи на математическое уравнение, верно? Даже группа нот может быть приятной или плохой для прослушивания из-за способов их формирования, и методы их формирования в основном уже определены. Вот почему я сказал, что это похоже на математическое уравнение”.

Он начал говорить так, словно у них была лекция. Я думаю, что он пытался чему-то научить, используя эту возможность, но… для меня это была довольно загадочная ситуация. Я надеюсь, что он просто сделает это позже, когда меня здесь не будет, потому что я просто говорил о том, что слышал, и в этом не было ничего особенного.

С холодным потом, стекающим по моим щекам, я ломал голову над возможными оправданиями, когда учитель Ан Кибум добавил продолжение.

“Но есть аспекты, которые отличаются от математических уравнений. Я уже упоминал, что в отличие от математики, у которой обычно есть только один ответ, в музыке есть несколько ответов, и что человек, который дает самый красивый ответ из бесчисленных ответов, является хорошим композитором”.

Он уставился на меня с улыбкой.

“В этом смысле я думаю, что у этого ученика есть талант, чтобы быть хорошим композитором. А теперь… можете ли вы поделиться методом, который использовали, чтобы прийти к этому ответу?”

“Просто инстинктивно…”

“Инстинктивно… На самом деле это самый фундаментальный ответ на все вопросы, но не могли бы вы рассказать об этом более подробно? Например, как инстинкт осознания того, что “отпустив яблоко, оно упадет”, имел в основе “понимать, как яблоки часто падают”.”

“Ах…”

Поскольку было бы странно просто уйти в этот момент, я попытался глубоко поразмышлять о причине, по которой я единственный смог уловить эту ошибку, и о причине, по которой ученики композиторского факультета этой школы, которые не уступали другим школам, не могли этого понять.

(Потому что я был зол)

Из-за того, что я был зол, я безумно искал все, за что мог бы зацепиться, и, думаю, именно поэтому я это обнаружил. Но если бы я ответил так, они бы сказали, что это слишком грубо для первогодки, и атмосфера была бы разрушена в одно мгновение…

(Это потому, что я был более опытен в прослушивании музыки, чем другие?)

Если бы я ответил так, то они, очевидно, спросили бы, о какой ерунде говорил этот первогодка, так что… единственный оставшийся вариант был потому, что я заранее знал о “нынешнем Ким Вучжу”, но… бросив короткий взгляд на Ким Вучжу, я заговорил.

“Я думаю, что смог это понять, потому что я учусь на оперном факультете…”

“О, так вот в чем дело?”

Ким Вучжу.

Он не мог видеть.

Хотя зрение, казалось, не имело никакого отношения к музыке, на самом деле это тоже было не так, и быть слепым означало огромный недостаток как оперного певца.

Во-первых, он не мог читать нотные листы.

Хотя для инвалидов существовали “музыкальные листы Брайля”, они были не очень распространены и поэтому, по-видимому, были довольно неудобными. Также было трудно читать нотные записи.

В том смысле, что он не мог принять объективные факты о песне, это был огромный минус. Подобно тому, как мы получаем информацию с помощью жестов и тонов, помимо самих предложений во время разговора, оперные певцы получали различную информацию с помощью музыкальных листов.

Но если бы он не мог видеть, ему было бы трудно воспринять эти кусочки информации, и у него будут определенные недостатки в выражениях и других различных аспектах.

Конечно, были способы обойти это.

Если бы учитель урока оставался рядом с ним и учил его каждому слову или если бы он копировал пение других оперных певцов, было бы трудно найти какие-либо проблемы в песнях Ким Вучжу.

Однако это была новая песня, которую никто раньше не пел, и это была песня с композиторского факультета, которую было бы немного странно принести своему учителю на урок.

Вот почему с выражением обязательно должны были возникнуть проблемы.

(Я предполагал, что такие проблемы возникнут, потому что это был Ким Вучжу)

Взглянув на его лицо, я отбросил все те ответы, которые пришли в голову. Я не мог смутить друга, сказав, что это потому, что он был незрячим.

“Эта изюминка… очень знакома факультету оперы, поэтому я думаю, что почувствовал что-то неприятное во время прослушивания”.

“Знакома, да… какая песня была вам знакома?”

“Э-э...”

Проблемы возникали одна за другой. Я быстро порылся в голове и едва успел придумать похожую песню.

“Это… недавно вышла итальянская художественная песня под названием compagnia, и… это было немного похоже…”

“Хм, я впервые слышу эту песню”.

Верно? Это была не очень известная песня, и я намеренно выбрал что-то, что не было знаменитым, надеясь, что он этого не знал. Тем не менее, учитель зашел так далеко, чтобы просмотреть ее в интернете, прежде чем включить и проверить аналогичную часть. Затем он наклонил голову.

“Это действительно немного похоже, но… немного расплывчато. Это был ваш первый раз, когда вы услышали песню группы 8, и все же вы обнаружили это сразу же?”

Нет. Я добавил это позже, так что для вас было естественно найти это странным. Я беспокоился, думая, что он может обнаружить мою ложь, и оглядывался по сторонам, когда учитель сделал восхищенное лицо.

“Удивительно. Тебя зовут… Чо… Юнче? Я запомню.

“А?..”

Так в чем же все-таки дело? Я моргнул, наблюдая, как учитель Ан Кибум показывает палец вверх.

“Очень впечатляет. Память, которая позволяла вам мгновенно думать о песне, слушая другую песню, а также способность к музыкальному анализу, которая позволяла вам сопоставлять ее с неправильной частью. Все эти инстинкты, связанные с ритмами и пониманием того, в чем заключаются проблемы, являются важными способностями при сочинении”.

Кивнув, он улыбнулся.

“Так что… всякий раз, когда тебе захочется сочинять, приходи ко мне в учительскую”.

“…Да”.

“А теперь давайте поаплодируем нашему младшему Чо Юнче, который подарил нам отличный опыт”.

Ах…

‘Хлоп-хлоп-хлоп'

В классе, который был наполнен звуками хлопков, я смущенно встал и тяжело вздохнул.

Наконец-то… все закончилось.

Оглядевшись, я увидел класс, у которого было отличное настроение, за исключением Ким Суквон, у которого было сморщенное выражение лица. Также была замысловатая улыбка Ким Вучжу, заинтригованные лица старших, одноклассники с первого года с удивлением на лицах, Ю Минчжи, хлопающая с улыбкой на лице, и Чжун Сохюк, уставившийся на меня, скрестив руки на груди.

И Сон Мире… У нее было несколько отсутствующее выражение лица, и, казалось, она смотрела на меня затуманенным взглядом.

Была ли она все еще расстроена?

Наконец вернувшись на свое место, я щелкнул пальцами перед расфокусированным взглядом Сон Мире, которая пристально смотрела на меня.

“Что ты делаешь”

“А? Ах, ун.”

“Ты в порядке? Ты все еще расстроена? Ты хочешь, чтобы я пошел и сказал еще что-нибудь?”

Услышав мои слова, она медленно покачала головой и встретилась со мной взглядом.

“Нет… Тебе не нужно… это просто…”

Свет замерцал и вернулся в ее глаза, когда она по-кошачьи улыбнулась, прежде чем прошептать.

“Спасибо Юнче”.

Ее дыхание щекотало мне уши.

“На самом деле мне было очень грустно после того, как я услышала слова сонбэ и… увидела, как Юнче подошел вот так, это было так круто… понимаешь? Ты говорил все это так смело и… мое сердце так сильно трепетало.”

“…”

Я зря беспокоился.

*

Лежа на кровати, Сон Мире медленно подняла руки. Под люминесцентной лампой, она растопырила пальцы и увидела, как сквозь них пробивается свет.

Свет…

Она тупо уставилась на это и почувствовала, как ее сердце забилось быстрее.

И вспомнила все, что произошло в тот день.

Получение музыкального листа, который Ю Минчжи-сонбэ дала за день до этого, и следование за ними на промежуточное представление сочинительского факультета, ничего не зная; ее песня, которая была в беспорядке, и сонбэ, который указал на это; ее растерянные мысли и… Чо Юнче, который говорил, глядя прямо в глаза на этого сонбэ.

“Хаа…”

Усмехнувшись, Сон Мире разблокировала свой телефон и открыла панель поиска нескольких приложений SNS.

Чо Юнче, Чо Юнче…

После сильного нажатия на кнопку ввода она увидела пустые результаты поиска. Он не так уж и много сидит в соцсетях, да… подумав об этом, она вернулась к своим собственным страницам с подавленным видом.

Твиттер, Instagram, Facebook… Она могла видеть свою учетную запись, которая была зарегистрирована на всевозможных сайтах SNS. Затем она увидела несколько слов и изображений, которые были там, а также бессмысленные хвалебные слова и сообщения мужчин, хвастающихся своим…

Оглядев все это, она на мгновение прикоснулась к своим сухим губам.

“Не весело…”

Это было несколько иначе, чем раньше. Счастье, которое наполнило ее на короткое мгновение после того, как она увидела эти комментарии, теперь казалось таким бессмысленным.

Было ли это из-за того, что произошло сегодня?

Она тупо уставилась на свой телефон, прежде чем нажать кнопку “Назад”, чтобы покинуть страницу своего статуса.

“…”

Сон Мире хотела быть главной героиней – главной героиней, которая монополизировала центр внимания и взгляды всех. Возможно, это было причиной того, что она была привязана к такого рода социальным сетям и интересам?

Глядя на список мужчин, которые были на нее подписаны, она почувствовала, как в ее голове промелькнула мысль.

(Скучно)

У нее сложилось неверное впечатление. Главные герои были созданы не с помощью других, а скорее, это было нечто, схваченное собственными руками и собственными усилиями.

Ни ее происхождение, ни внешность, с которой она родилась, а…

Усилие.

Как то, что Юнче продемонстрировал перед всеми. То место главного героя, которое он заработал своими усилиями… сияло несравнимо с подделкой, к которой она стремилась.

“Со-А”

“Почему”

Ли Со-А

Увидев ее затылок, на котором был завязан конский хвост, улыбнулась Сон Мире. Ли Со-А, которая все еще училась, несмотря на то, что середина семестра уже прошла, - она хотела быть похожей на нее с самого начала.

Главный герой, который всегда мог занять первое место, несмотря на все трудности, и человек, обладавший талантами сопрано, который сам был главным героем.

Эти мысли начали разрушаться после того, как Хан Дасом превзошла ее в течение одного месяца, и, увидев Чо Юнче сегодня, эти мысли снова изменились.

Верно.

Например, как Юнче смог узнать некоторые вещи из-за того, что не был учеником-композитором.

“Разве я не смогла бы стать главной героиней, даже если бы я не была сопрано?”

Я могла бы сыграть Кармен или что-то в этом роде.

Давайте разыграем цыганку, беззаботную и свободную. Изобразив счастливую улыбку, Сон Мире прошептала в затылок Ли Со-А.

“Со-А, Со-А. Я так хорошо себя чувствую сегодня. Хи-хи.”

“… Ты обещала не разговаривать со мной, когда я учусь”.

“Да ладно. Давай, слушай, слушай. Ты знаешь, что произошло сегодня? Я думала, что стала главной героиней драмы или чего-то в этом роде!”

“Эхью… что случилось?”

В сторону своей подруги, которая проиграла ее нытью и обернулась, она начала говорить снова и снова о том, как сонбэ, который затеял стычку, заткнули и как Чо Юнче заступился за нее. Она даже сделала громкое заявление, сказав, что, возможно, он сделал все это, потому что был заинтересован в ней.

Даже не замечая дрожащих глаз Ли Со-А, она без конца болтала, прежде чем в ее голове внезапно появилась мысль.

“Кстати… Семья Юнче тоже, кажется, не так богата, верно?”

“… Возможно. Он был одет в школьную форму во время продвинутого концерта, а также усердно учится, вероятно, для получения стипендии”.

Эм… это нехорошо…

Подумав о Ли Со-А и Чо Юнче один за другим в своей голове, Сон Мире сделала расстроенное выражение лица. Была причина, по которой ее лучшая подруга должна была стать первой, и Чо Юнче, который ей начал нравиться больше, также должен был получить стипендию.

Проблема заключалась в том, что был только один человек, который мог занять это место.

Значит… за кого я должна буду болеть?

Сон Мире схватила себя за волосы и впала в глубокую тоску.

Том 7. Глава 7. Легко (7 часть)

Май. Самое время почувствовать теплую погоду. Зеленая трава заполняет пространство за общежитиями, как ковер, и некогда тонкие веточки сейчас полны зелеными листьями, прежде чем я смог это осознать, увидев зеленый свет, просачивающийся в класс.

Скоро лето…? Я должен подготовить свою летнюю форму.

Я наслаждался звуком шуршащих листьев, когда двери распахнулись, и сзади появился учитель Кан Хивон.

“Пожалуйста все, садитесь!”

Взглянув на нее, я обнаружил, что он за что-то держится. Это было похоже на папку, судя по тому, что она сделана из пластика, но что это было?

После того, как она с гордостью выставила это на всеобщее обозрение, она положила это на лекционный стол.

Ах, я мог бы вроде как сказать, что это было…

Оглядевшись, я обнаружил, что на лицах учеников появилось отчаяние, и они, казалось, догадались об истинной сущности этой пачки бумаги внутри.

Она подтвердила их догадки своими следующими словами.

“Все, выходите и заберите свои результаты экзамена!”

“...Ах...”

Затем ученики подходили один за другим, пока учитель называл их имена. Во время повторения процесса, когда назывались имена и подходили ученики, их реакции были разными.

Некоторые из них подходили с улыбкой, в то время как некоторые возвращались с неохотным выражением лица, а некоторые подходили с нервозностью.

“Чо Юнче!”

Под какую из них я попал?

Думая об этом, я держался за результаты, когда грубая текстура встретилась с моими руками. Я не знал, почему я так нервничал, но этот тонкий листок бумаги казался очень тяжелым. Я развернул его с закрытым ртом, когда цифры приветствовали меня.

[Корейский] Ранг (1/147)

[Математика] Ранг (7/147)

…

Я огляделся, но результаты были довольно хорошими.

Они были действительно очень хороши…

Подумать только, что настанет день, когда я получу такие хорошие оценки… Было ли все это на самом деле? Я должен был знать, когда по какой-то причине учеба шла так хорошо...!

Ухмыляясь, я просмотрел все остальное и обнаружил, что мне удалось занять первое место по всем предметам, кроме математики и естественных наук.

С такой скоростью… это будет работать до тех пор, пока я хорошо справлюсь с оставшимся практическим тестом, верно?

Возможно, увидев, как просветлело мое лицо, Но Чжусуп с усмешкой послал поздравления.

“Ты тоже очень усердно учился в общежитии и, кажется, получил несколько хороших оценок? Какой ранг ты получил?”

“Ранг?”

Ах да, были ли какие-нибудь ранги на всем факульте или что-то в этом роде? Я попытался перевернуть бумагу, но ничего подобного не увидел.

Ну, разве я не был бы в первой десятке, по крайней мере, с этими результатами? На самом деле этого было более чем достаточно для получения стипендии, потому что практика была более весомой в итоговых оценках.

Пока я размышлял, Но Чжусуп схватил мои результаты, прежде чем опустить подбородок.

“Черт возьми, почему здесь так много 1-х? Разве ты не первый ранг в школе?”

“Какой 1 ранг? Я не так хорошо справлялся с математикой и естественными науками”.

“Да, но все же...”

У нашего мальчика Чжусуп действительно был громкий голос, когда все в классе обратили свой взор на нас, услышав слово 1 ранг... почему бы тебе просто не спеть, а?

Я быстро выхватил бумагу с результатами, когда Чжун Сохюк встал со своего места с громким скрипом стула.

Затем он вышел прямо из класса.

“...Эй, давай помолчим”.

“Да”.

*

Чжун Сохюк медленно шел по коридору.

Чо Юнче

Думая об этом имени, он медленно и глубоко вздохнул. Юнче – ученик того же факультета, что и он, и его одноклассник, а также ученик, который учится с ним на одном уроке.

“…”

Поначалу у него не было никаких реальных мыслей.

Учитель Ку Минги теперь тоже присматривал за ним? В ответ он подумал, что, это может быть правдой.

Однако, по прошествии времени, он определенно почувствовал перемену в отношении учителя Ку Минги.

“Молодец, ученик Сохюк!”

“Это было хорошо, мы должны просто согласиться с этим?”

“Это хорошо, давай просто продолжим с этим”.

“Сейчас самое время. Увидимся позже”.

И пик этого изменения пришелся всего на несколько дней назад.

Он вошел в класс с несколько отсутствующим выражением лица, с “La fille du regiment”, беспорядочно скомканным в его папке. Затем урок продолжился в явно нерешительной манере.

Тщательно расспросив его и разобравшись, Сохюк приблизился к истине в этом вопросе.

“…”

Он молча открыл дверь репетиционной комнаты.

*

Среди “41-го года обучения” Школы Искусств Будущего существовала особая ассоциация. Она называлась “учебная группа”, и в буквальном смысле действия, которые они выполняли, были простыми.

Практика пения.

Ну, называя это ассоциацией, это казалось замечательным, но это была всего лишь небольшая группа людей, собравшихся и практикующихся в своем пении. Это была небольшая группа из нескольких первогодок, и ее можно было считать небольшим клубным мероприятием.

“Но... не лучше ли просто попрактиковаться самим...?”

Хан Дасом, с которой я шел, осторожно сказала.

“Оо? Почему?”

“Мм... это показалось немного странным после того, как я подумал об этом… Если бы мы пели так со всеми собравшимися, разве мы бы в конечном счете не потеряли время на пение...? Если бы мы двое просто практиковались сами по себе...”

Заметив, что Хан Дасом украдкой бросает на меня взгляды, я кивнул головой.

Что ж, можно было и так подумать.

Если бы мы практиковались в течение часа с двумя людьми, каждый из них мог бы петь в течение 30 минут, но если бы это было с 6 людьми, то это означало бы только 10 минут пения каждого.

Но на самом деле… было определенное количество времени, в течение которого вы действительно могли петь. Поскольку существовал предел того, сколько могли петь голосовые связки, мы не могли петь вечно, не останавливаясь.

Затем, пока мы даем горлу отдохнуть, чем в это время заняться?

В течение этого времени мы собирались слушать песни других, анализировать их плюсы и минусы и впитывать все хорошие моменты в наше собственное пение – это было целью и достоинством групповой практики.

Даже я мог петь только “Pour mon âme” благодаря всему опыту, который я приобрел, практикуясь с другими учениками.

“Мм… Я понимаю”.

Я не был уверен, поняла она или нет, но она ответила, чувствуя себя немного подавленной. Наблюдая за этим, я подумал о другой причине этого группового пения.

Дело было в том, что члены этой “учебной группы” были действительно впечатляющими.

Ведущее сопрано школы, Ли Со-А, гениальный тенор Ким Вучжу, Чжун Сохюк, Сон Мире, а также учитель, которого Сон Мире – человек, который создал учебную группу, – пригласил после платы за урок.

Не будет преувеличением назвать это сборищем лучших учеников оперного факультета первогодок. С таким количеством, даже если бы у учебной группы была ходьба в качестве единственного занятия в клубе, наверняка были бы люди, пытающиеся попасть туда.

Но разве не было бы полезно для всех тренироваться с опытными людьми, поскольку это была групповая практика? Вот почему члены этой группы были строго отобраны, а также по этой причине Хан Дасом и я были приглашены только сейчас.

Хан Дасом была потому, что она вышла в финал на школьном конкурсе, а я…

(Почему я? Неужели слухи о том, что я занимаюсь чем-то в композиторском факультете, уже распространились?)

Наклонив голову, я открыл дверь. Это была репетиционная комната, но немного шире обычных. В стороне стояло пианино, демонстрирующее свой черный блеск, с большим экраном и подиумом спереди.

По середине сидели по кругу четверо учеников и один учитель.

Ким Вучжу, Ли Со-А, Чжун Сохюк, Сон Мире.

Вау… Это выглядело довольно впечатляюще, когда собрались все лучшие ученики.

Я также вспомнил, что видел учителя во время Часовни. Она была... учительницей Хон Ючжин, не так ли?

“Здравствуйте”.

“А вот и вы. Присаживайтесь”.

Когда мы сели на свои места, учитель Хон Ючжин поднялась на сцену.

“Здравствуйте. Я Хон Ючжин. Вы, ребята, все меня знаете, верно? И так как вы, ребята, хорошо знаете друг друга, я пропущу приветствия новых участников”.

После этого последовало краткое объяснение цели группы. Практикуемся вместе и даем обратную связь, чтобы руководить друг другом и совершенствовать наши навыки… такого рода объяснение.

Это было прекрасно.

Это было прекрасно, но…

“…”

Взглянув в сторону, я увидел, что Сохюк пристально смотрит на меня, даже не моргая глазами.

Почему он так себя ведет? Эти глаза плюс его массивное телосложение были довольно пугающими.

(Почему?)

“…”

Даже когда я прошептал ему, он не ответил.

Похоже, он был таким же и во время промежуточного выступления композиторского факультета… Это было странно. Всего несколько дней назад, хотя мы почти не разговаривали, мы все еще нормально здоровались друг с другом, не так ли?

Сходство между тем и прямо сейчас... Немного подумав, я перевел взгляд в другую сторону и увидел, как Сон Мире широко улыбается, сидя на своем стуле рядом со мной.

...Сон Мире тоже была со мной во время исполнения песни.

Подумав об этом, я хлопнул себя по бедрам и улыбнулся Сохюк.

Ага, ему нравился этот тип девушек, не так ли?

Подумав, что это мило, я ухмыльнулся и немного подвинул свой стул к Хан Дасом, и мое плечо на короткое мгновение коснулось ее плеча.

“…!”

“Прости”.

Посмотрев на Хан Дасом и ее раскрасневшиеся щеки, я снова перевел взгляд вперед.

“... Вот так, настанут времена, когда вы, ребята, будете практиковаться в одиночку, в то время как я иногда буду давать уроки. Хм, что еще… Мы делаем это раз в неделю, так что не опаздывайте. А теперь давайте оставим объяснения на этом и продолжим урок прошлой недели”.

“Да~”

Положив руки на стол преподавателя, Хон Ючжин сверкнула глазами.

“Сейчас! Мы говорили о “практических тестах” прошлой недели, верно? Это скоро произойдет, примерно через месяц или около того. Вы все должны знать, насколько это важно, и поскольку это оказывает большое влияние на итоговые оценки первого семестра, вы, ребята, должны усердно тренироваться с этого момента”.

Действительно. Один месяц - это не так уж долго.

“Конечно, я не буду говорить слишком конкретно о “практических тестах”, потому что я сама учитель, и это можно считать льготным режимом. Однако позвольте мне в общих чертах и объективно рассказать о “практике”, с которой вы, ребята, скоро столкнетесь”.

Затем она встала перед классной доской, прежде чем написать мелом “Песня для практики”.

Хон Ючжин указала на слова, вспыхивающие белым цветом.

“Практикуйте песни. Хотя это может быть очевидно, вы должны петь практические песни на практическом тесте. В каждом практическом тесте могут быть разные правила и ограничения на разрешенные песни, но вы в любом случае должны спеть практическую песню. И выбор правильной песни для практики очень важен”.

Объяснив все это, она взглянула на нас, прежде чем указать пальцем на Хан Дасом.

“Наш новичок, Дасом. Может быть, вы знаете, почему?”

“Это... потому что типы песен, которые люди хорошо поют, разные...?”

“Верно. Некоторые могут обладать исключительными навыками, в то время как у некоторых может быть хорошее тело, идеально подходящее для пения. Или, может быть, они хороши на высоких нотах, но разве это все, что нужно? Все закончилось после того, как ты выбрал одну песню, в которой был хорош? Сможешь ли ты освоить эту одну песню и выйти на первое место в каждом практическом тесте?”

“…”

После ее вопроса в тренировочной комнате воцарилась тишина. Я молчал с закрытым ртом, когда Чжун Сохюк поднял руку.

“Вам нужно спеть что-нибудь, что соответствует вкусу экзаменатора”.

“... Ну, это тоже, но ты же знаешь, что в наши дни они в основном остаются в тайне, верно? Таким образом, вы заранее не знаете, кто интервьюер, и, кроме того, может быть несколько целей”.

“…”

Корабль Чжун Сохюк затонул!

Все в порядке, это было хорошо! – Я улыбнулся ему, показывая это, но он начал смотреть на меня с пугающим выражением лица.

Ммм, верно. Это могло показаться, что я над ним смеюсь, да. Это была моя ошибка.

“Кто-нибудь еще? Вучжу?”

Наклонив голову, Ким Вучжу ответил с невинным выражением лица.

“Скучно просто петь одну песню”.

“...Это правда, но… можем ли мы попытаться подумать о фундаментальной причине? Кто-нибудь еще? Хочет ли наш новый участник Юнче попробовать?”

Заметив, что она смотрит на меня, я почесал затылок, чувствуя себя немного неловко.

Я действительно знал ответ, но… Я не знал, почему Сон Мире, Чжун Сохюк и даже Ли Со-А смотрели на меня сверкающими глазами.

Немного оглядевшись, я наконец сказал.

“Вам нужно подумать о своих конкурентах, прежде чем выбирать песню”.

“Конкуренты? При чем они? Разве дело не в том, чтобы хорошо петь?”

Ах… мне казалось, что я стал чрезвычайно недалеким человеком в элегантном мире музыки. Уставившись на Сохюк, у которого было выражение, говорившее: “верно”, я снова сказал.

“Конечно, вы должны хорошо петь, но экзаменаторы тоже люди. Они определенно будут сравнивать вас с конкурентами, и именно поэтому нам нужно выбрать хорошую песню”.

Если вокализация и базовые техники были стилем меча, то песни-практики были оружием.

В зависимости от остроты моего оружия, угла и длины, это может заставить мой стиль меча казаться сильнее, чем он был на самом деле, или, наоборот, может заставить его выглядеть слабее.

Вот почему было важно изменить песню в соответствии с вашими конкурентами.

Допустим, ваш конкурент был хорош в высоких нотах. Тогда, если бы я выбрал песню, которая могла бы продемонстрировать навыки высокого уровня, было бы трудно сравнивать нас двоих, потому что невозможно было определить, какая из них лучше.

Но если бы я выбрал песню, которая требовала бы навыков высокого уровня помимо выразительных способностей?

По сравнению с этим, два будут выглядеть лучше, чем один, и просто так, просто правильно выбрав песню, вы сможете получить некоторое преимущество.

Когда я закончил свое объяснение, учитель странно посмотрела на меня, прежде чем сказать.

“Верно. Песня должна соответствовать вашему типу голоса, позволять вам иметь преимущество по сравнению с вашими конкурентами и соответствовать требованиям практического теста. Все это необходимо учитывать для хорошего выбора песни. Ну, вы могли бы просто победить других учеников с помощью чистых способностей, но… не так уж много из них способны на это, верно?”

Услышав это, я украдкой бросил взгляд в сторону.

(Ким Вучжу)

Я видел, что он слушал объяснения без особого интереса, но это было нормально, так как у него не было причин для этого, в первую очередь, из-за отсутствия интереса.

Ким Вучжу… Ким Вучжу…

Гениальный тенор Ким Вучжу, который был без ума от музыки – самое большое препятствие, которое мне пришлось бы преодолеть на практическом тесте.

“Хаа...”

... Он действительно был сильным противником. Из его основ не на что было указывать, его техника, казалось, была лучше моей, с более высоким вокальным диапазоном, чем у меня, и лучшими физическими способностями в целом.

Я думаю, что если бы мне пришлось выбрать одного из них, то это было бы то, что он был слаб в анализе и понимании, как то, что произошло на представлении песни.

Но песни, которые он споет на практический тест, будут исправлены его учителем, так что это определенно будет доведено до совершенства. Кроме того, когда я спрашивал в прошлый раз, он сказал, что создает сложную лирическую песню, которая продемонстрирует причудливые навыки, а также требует физических возможностей…

(Навыки и физические возможности)

Написав эти слова в своем мозгу, я нарисовал большой крест поверх них.

Было очевидно, что я был бы разбит, если бы мне пришлось сражаться в любой из этих областей, так что давайте выберем другую песню, которая могла бы показать другой аспект.

Какие преимущества у меня были…

Немного подумав, я нашел ответ.

(Изменение стиля меча)

Том 7. Глава 8. Легко (8 часть)

Пока я недолго размышлял, учитель Хон Ючжин хлопнула в ладоши.

“Сейчас! Давайте перейдем от теории к практике, но сперва…

Затем она пошевелила пальцами, чтобы управлять компьютером, стоявшим на столе лектора. После того, как она нажала несколько клавиш, свет появился на большом экране позади нее, и высветился список из нескольких песен.

Ммм… это в основном арии? Есть также несколько художественных песен.

Я просматривал список прищуренными глазами, когда учитель слегка улыбнулась.

“Поскольку просто практиковаться скучно, давайте проведем пробный тест”.

Пробный практический тест?

Хон Ючжин указала на список песен, пока я был в задумчивости.

“Видете здесь песни, верно? Это список песен, которые вы можете выбрать, – список песен для практики. Представьте, что вы сейчас проходите практический тест и выбираете одну песню отсюда. Затем вы будете петь это и объяснять причины, лежащие в основе выбранной вами песни, прежде чем получить оценки от других студентов”.

Уставившись на экран, я подумал.

Итак… мы собираемся испытать, как заранее проходит практический тест, верно? Это действительно звучит интереснее, чем просто пение…

Постукивая по стулу, я размышлял, какую песню спеть, когда Чжун Сохюк поднял со стороны руку.

“Достаточно, если мы просто выберем хорошую песню?”

“Нет. Очевидно, что вам также нужно хорошо спеть. Я же сказала вам, что это пробный тест. Какой смысл был бы в вашем выборе песни, если бы вы не могли их спеть? О, верно, и будет какой-нибудь небольшой приз для ученика, который станет лучшим, так что старайтесь изо всех сил”.

Так что это был пробный тест плюс практика. Кивнув головой, я огляделся и обнаружил, что глаза окружающих учеников загорелись. Услышав слово “лучший”, они, должно быть, раззадорились из-за конкуренции. Все они были очень искусны, когда дело доходило до пения, так что естественно, что они были очень самоуверенны.

В любом случае, так было лучше для меня.

Чем больше усилий они приложат к пению, тем лучше будут песни, а прослушивание хороших песен само по себе было своего рода практикой. Тем более, что это были песни, исполняемые гениями, я мог бы многому научиться.

Кроме того, я мог бы примерно догадаться, какую песню Ли Со-А планировала спеть на практическом тесте, увидев ее выбор песни. С улыбкой я посмотрел в ее сторону, когда Сон Мире положила руку мне на бедро и наклонилась ко мне всем телом.

Я видел, как ее черные зрачки сверкали от света.

“Какую песню ты собираешься спеть, Юнче?”

“…”

Убрав ее руку, я вернул ее на место, когда Хан Дасом быстро прочитала с экрана и сказала.

“Разве O del mio не хороший выбор…? Мы практиковали это вместе в прошлый раз, так что… это должно быть проще...”

“O del mio не так уж и плохо”.

Сон Мире быстро добавила с улыбкой.

“Может быть, ты слишком много пел O del mio и устал от нее. Я хочу услышать новую песню~ что-нибудь более красивое”.

Цокнув языком, я оттолкнул лоб Сон Мире.

“С чего бы мне устать от O del mio? Это такая хорошая песня. В любом случае, сначала выбери свою собственную песню”.

“Тц”.

Оторвав взгляд от надутой Сон Мире, я посмотрел на экран и увидел несколько арий и песен. Их было множество, начиная от простых и заканчивая трудными песнями, обычными и редкими, а также песнями, которые требовали высоких нот и хороших навыков выражения.

Посмотрев некоторое время на список, я кивнул.

(Стоит ли попробовать это?)

Была песня, которую я начал разучивать после уроков с учителем Ку Минги. Я не планировал исполнять это на практическом тесте, но это было то, что я просто практиковал, чтобы освоить высокие ноты, которые я выучил тогда.

Che gelida manina.

Это была одна из знаменитых теноровых арий, появившихся в опере Пуччини “La Bohème”, и это была песня, которая требовала высоких нот, достигающих высокую ‘До’, а также великолепных выразительных навыков, которые могли бы передать рвение и страсть.

Поскольку это была песня, которую я недавно репетировал, было бы неплохо получить отзыв, и поскольку это была сложная песня, я подумал, что она сможет получить несколько хороших оценок.

… Проблема была бы в том, что это была песня, которую в прошлом я не мог петь и поэтому все еще недостаточно практиковался.

“…”

Хон Ючжин громко хлопнула в ладоши и вывела меня из глубоких раздумий.

“Итак, вы, ребята, все выбрали свои песни, верно? Как только вы это сделаете, подойдите сюда и напишите песни и свои имена рядом с ними, чтобы вы не могли изменить их в процессе”.

Я медленно поднялся со своего места, размышляя о том, что мне делать, когда Чжун Сохюк заговорил, взглянув на меня.

“Что ты собираешься петь?”

“Я подумываю о том, чтобы спеть Che gelida, но…”

“Правда? Уверен в этом?”

Такая реакция была естественной, потому что это была непростая песня. Почесав затылок, я ответил.

“Не совсем… это определенно не будет идеально, но просто как практика”.

“… понимаю”.

На протяжении всего разговора я наблюдал за ним.

Чжун Сохюк, он был довольно хорош, но… к счастью, он был баритоном и не пересекался со мной, как сейчас, так и позже во время практического теста. Кроме того, он был помешан на тренировках и не проявлял особого интереса к учебе, так что я тоже не думаю, что стал бы соревноваться с ним за стипендию.

Единственной проблемой тогда был бы Ким Вучжу.

Ким Вужу – я думаю, что он будет исполнять La Promessa – прекрасный шансон Россини. Хотя некоторые части требовали навыков, в целом это было не так сложно, как Che gelida.

Другими словами, я просто должен был хорошо выступить.

Пожав плечами, я подошел и написал свою песню. За исключением Ким Вучжу, который подошел первым, не задумываясь, я подошел раньше остальных.

После того, как все закончили, Хон Ючжин взглянула на песни, прежде чем улыбнуться.

“Ммм… интересный выбор. Должны ли мы сегодня начать с нашего нового участника, Юнче?”

Выступать первым было неплохо.

Встав, я вышел вперед и почувствовал, как на меня устремились взгляды. Там был Ким Вучжу с заинтригованным выражением лица, Чжун Сохюк, пристально смотревший на меня, и Ли Со-А с безразличным выражением лица.

Когда я обернулся, учитель приподняла брови и сказала.

“Che gelida? Ты уверен, что сможешь спе… кхм, неважно. Во-первых, мог бы ты объяснить, почему выбрал эту песню?”

“Это песня, которую я недавно разучивал, поэтому я уверен, что спою ее хорошо. Кроме того, это песня, поднимающаяся до высокого ‘До’, поэтому я подумал, что смогу завлечь аудиторию высокими нотами. Поскольку это также требовало хороших навыков самовыражения, я решил, что и в этом плане у меня может быть преимущество”.

“Хмм…”

Наклонив голову, Хон Ючжин спросила.

“Преимущество, ха. По сравнению с кем?”

“Высокие ноты стало быть по сравнению с другими парнями, не девушками, верно?”

Она уставилась на меня с ошеломленным выражением лица.

Почему, я сказал что-то не так? Я наклонил голову, когда Ли Со-А усмехнулась в стороне.

“Ким Вучжу может подняться до ‘Ре’, и ты говоришь, что ты выше? Даже Che gelida поднимается только до ‘До’, хотя это на одну ноту ниже.

“Ну да, но остальные ведь не знали бы, что Ким Вучжу способен подняться так высоко, верно? “La Promessa”, которую будет петь Ким Вучжу, в конце концов, не имеет очень высоких нот.”

Увидев меня в раздумье, Ли Со-А сделала пустое выражение лица.

“… Но откуда ты знаешь, что Ким Вучжу будет петь “La Promessa”?”

Упс.

Я чувствовал, что совершил небольшую ошибку.

Было очевидно, как я это узнал. В отличие от Ли Со-А, которая скрывалась до самого конца, Ким Вучжу был очень открытым, а также появлялся во многих различных шоу.

Благодаря своей славе после того, как он достиг положения лучшего тенора в мире, а также его красивой и симпатичной внешности из-за того, что он был слепым, он приобрел популярность по всей стране. Позже по его мотивам даже был снят документальный фильм.

Будучи сам оперным певцом, я смотрел его несколько раз, поэтому хорошо знал его предпочтения, когда дело касалось песен.

Когда он учился в средней школе, ему следовало бы глубоко предаваться Россини, и в этом списке была только одна песня, написанная Россини.

La Promessa.

… Но так как я не мог всего этого объяснить, я повернулся к Ким Вучжу.

“… Так и есть, верно?”

Ким Вучжу с интересом кивнул головой.

“Верно. Я думал о том, чтобы спеть ее”.

“Видишь?”

Ли Со-А, услышав, как я это сказал спросила.

“Нет, но… как ты узнал?”

“У него это на лице написано”.

Учитель вмешалась, когда Со-А, нахмурившись, собиралась снова заговорить.

“Хорошо. Действительно, Che gelida лучше, чем La Promessa. Это была хорошая подборка песен, но это я уже говорила, верно? Вам нужно хорошо спеть, чтобы выбор песни был осмысленным. Ты уверен, что сможешь это спеть?”

“Увидите”.

Когда я сказал это спокойно, Ли Со-А прошептала себе под нос.

“Ты имеешь в виду услышите”.

Я ухмыльнулся и принял подобающую позу. Затем я встретился взглядом с Ли Со-А, которая смотрела на меня, скрестив ноги, прежде чем повторить жест учителя и запеть.

“Che gelida manina–”

Эта песня, которая начиналась со слов “какая холодная рука~”, была классической песней о том, как добиваться женщины – песней представлявшего себя мужчины, который влюбился с первого взгляда.

Он печально представляется как поэт без имущества и только с большой мечтой. Далее в песне говорится, что мечта исчезла после того, как увидел женщину, и что ее заменила надежда под названием “ты”.… это была такая жалкая песня.

Была причина, по которой эта простая песня о любви стала знаменитой. Это было связано с лирическими, красивыми словами песни и потрясающей мелодией поверх – высоким пением надежды.

Это была ария, в которую вы не могли не влюбиться, прослушав ее один раз.

“Chi son–! E che faccio…”

Теперь, пока это была не высокая ‘До’, высокие ноты не были проблемой. Поскольку эта песня была арией, ее нужно было петь немного громче, но… ну, думаю, на этот раз я мог бы это опустить.

Я просто попытался вложить все свои чувства в песню. В конце концов, это была такая песня, так что мне пришлось петь красиво, таким голосом, как будто я не мог влюбиться еще сильнее.

Посмотрев вперед, я увидел, что Ли Со-А смотрит на меня со странным выражением лица, и, судя по этому, пока все выглядело прилично.

На самом деле, даже во время тренировок средняя часть не была очень проблематичной. Хотя эта песня требовала богатых навыков самовыражения, я прожил на 20 лет больше, чем другие старшеклассники, поэтому был уверен, что не проиграю в этом аспекте.

Потому что навыки самовыражения были приобретены благодаря жизненному опыту.

Когда вы чувствуете себя “так” и каким должен быть тон, чтобы вложить это чувство в песню, а также сопоставить различные выражения с их подходящими песнями… видеть все это насквозь - вот что такое навыки самовыражения.

“L’anima ho milionaria–”

Мне также понравилась сама песня, поэтому я много ее слушал. Слова песни о том, что он был беден, но мечтал стать миллионером; разве это не звучало так же, как и мои мечты?

С усмешкой я быстро продолжил песню.

Высокие ноты, ноты изящества и длинное легато.

Теперь мое дыхание достигло такого уровня, когда я мог петь естественно, как будто я выдыхал, и единственной проблемой теперь была самая высокая нота.

Высокая ‘До’

“Poiche v’ha preso stanza…”

Прямо перед высоким ‘До’ я собрался с духом и сосредоточился.

На самом деле, когда вы пели высокую ноту, сама эта высокая нота была не очень важна, но что было более важным, так это нота прямо перед ней.

Высокие ноты могут быть сделаны только из совершенной структуры вокализации, и ‘совершенной’, упомянутое здесь, не должно быть невыполнимой задачей для оперных певцов.

И все же, почему они все еще поют их неправильно? Это было потому, что они нервничают прямо перед высокой нотой, или, может быть, вкладывают слишком много сил или делают что-то еще, что нарушает эту ‘идеальную’ структуру вокализации, которая была сформирована.

И сломанная структура, естественно, не позволяет петь никаких высоких нот.

В конце концов, до тех пор, пока вы могли петь ноту до этого очень хорошо, высокая нота будет вытекать естественным образом, как вода, льющаяся из открытого крана.

Как это

“La spera--nza!”

Давление воздуха, вырвавшегося из моего живота, эхом отозвалось в тренировочном классе с ошеломляющей высокой нотой.

Отсчитав примерно 5 или около того секунд на выдох, я остановил подачу воздуха.

“…”

Я видел, как все наблюдают за происходящим с закрытыми ртами.

Том 7. Глава 9. Легко (9 часть)

Ли Со-А смотрела вперед, подперев подбородок рукой.

“Chi son-! E che faccio…”

Она видела, как выступает Юнче. Это только первая половина песни, и именно там начали появляться высокие ноты.

Анализируя звук, она тихо закрыла глаза.

(Нехорошо)

Такова была ее оценка.

Хотя было еще слишком рано выносить суждение, уже было слишком много доказательств, чтобы его опровергнуть.

Во-первых, отсутствие практики. Просто слушая, она чувствовала, что он почти не пел песню, и, кроме того, распределение дыхания было неловким, и ей казалось, что она видит неустойчивость звука.

Все это происходило из-за недостатка практики.

“Эхью…”

Что ж, она знала, что так и будет, как только он выбрал песню.

В конце концов, “Che gelida” была чрезвычайно трудной песней, и это было то, чему ученики научатся после поступления в университет. Это была песня, которую можно было спеть только после 6 лет создания основы в средней и старшей школе исполнительских искусств.

“И он пытается спеть это всего через два месяца после поступления в среднюю школу исполнительского искусства, так что...”

Цокнув языком, Ли Со-А покачала головой. Из того, что он сказал, казалось, что прошло даже не так много времени с тех пор, как он начал практиковать это, так что же было его основанием для выполнения этого здесь?

Вероятно, что Ким Вучжу был единственным, кто мог спеть эту песню из всех первогодок средней школы.

Взглянув в сторону, она обнаружила, что Ким Вучжу слушает песню со счастливым выражением лица.

“Хуу...”

Ли Со-А глубоко вздохнула.

Вот какими были одаренные.

То, что было создано усилиями нормального человека, могло быть сделано случайно гением, если бы он предпринял дальнейшие шаги по сравнению с ним. Если бы Ким Вучжу спел эту песню, она была бы так хороша, что ее невозможно было бы сравнить.

Вдох, который Юнче сделал после того, как потратил все свои силы, был бы таким же, как один вдох Ким Вучжу.

Резонанс, который Юнче сформировал после использования всех резонирующих камер внутри своего тела, мог быть создан Вучжу, открывшим рот один раз.

Голос, который Юнче оптимизировал после продолжительных исследований, был тем, с чем родился Ким Вучжу.

Это была жестокая стена, называемая талантом.

“…”

Что ж, ему пришлось привыкнуть к этому.

Хотя Юнче тоже был очень хорошим, талантливым парнем, Ким Вучжу был недосягаем. Он был гением, который несколько раз приводил Ли Со-А в отчаяние на протяжении ее школьных лет – гением, которого она отказалась превзойти.

(Это Ким Вучжу, так что… с этим ничего не поделаешь.)

Когда ее мысли достигли этой точки, странный резонанс пронзил ее барабанные перепонки.

“L’anima ho milionaria–”

“Э-э...?”

Со-А открыла глаза и уставилась вперед.

Юнче – он все еще пел. Он стоял и смотрел на нее, не сильно изменившись по сравнению с тем, что было раньше.

Но что-то было по-другому; этот факт определенно пробирал ее до дрожи.

(В чем дело? Что, черт возьми…?)

В замешательстве она быстро проанализировала звучание.

Высота тона – все еще нестабильна.

Вокализация – все еще дрожит.

Резонанс – все еще неоднократно выравнивается.

(Ммм...??)

Со-А сделала ошеломленное выражение лица.

Это было странно.

Как бы она ни думала, физически ничего не изменилось, но атмосфера песни кардинально изменилась.

Хотя и несколько неловко, это тронуло ее сердце... как будто она могла чувствовать эмоции кожей. Слова, которые произносились слово за словом, казалось, вонзались прямо в ее сердце, минуя мозг.

Эмоции, которые описывали “быть бедным, но при этом полным мечтаний”, резко резонировали по всему ее телу.

(Почему это...)

Ее глаза, которые безучастно смотрели на его лицо, внезапно перекрыли ее воспоминаниями о прошлом. Опера, на которую ее водили в школу в средней школе – Юнче казался похожим на того старого актера мужского пола, которого она видела тогда.

“Lf spera-nza!”

Старое морщинистое лицо оперного певца появилось расплывчато, прежде чем вскоре исчезнуть.

“…!”

Придя в себя, Со-А быстро огляделась. Песня давно закончилась, и он уже вернулся на свое место, по-видимому, уже получив обратную связь.

(Ах. Я должна была спросить, как он это сделал!)

Потоптавшись по земле ногами, она прикусила губу.

Может… может быть, это была ее ошибка? Было ли это просто потому, что она чувствовала себя странно эмоциональной сегодня?

Словно в ответ на ее вопрос, настала очередь Ким Вучжу петь.

(А сейчас…?)

Она, которая смотрела вперед с нетерпением, вскоре опустила голову.

Нет.

То чувство, что было раньше, не поразило ее. Она только чувствовала, что он хорошо поет, и тех чувств, которые непосредственно отзывались в ее сердце, больше не было.

Она задумалась.

(Что это было?)

Юнче… Как ему удалось вложить столько эмоций в песню?

Песня, которую даже этот чудовищный гений, Ким Вучжу, не мог спеть, и чувство, которое она не могла от него почувствовать.

… Чо Юнче, ученик, который даже не был учителем, достиг этого?

“…”

Ее сердце, которое было наполнено пеплом, снова вспыхнуло.

(После того, как я это осознала… смогу ли я превзойти Ким Вучжу?)

*

“Хаа…”

Откинувшись на спинку стула, я глубоко вздохнул.

Ах. Я не мог сказать, потому что был слишком поглощен своим пением, но, похоже, все оказалось хуже, чем я думал, и я получил неплохую обратную связь.

Хотя такая сосредоточенность была хороша, я был слишком погружен в свои эмоции и не мог сосредоточиться на технической части… ну, я думаю, что это была песня в не моей лиге с самого начала.

С сожалением в сердце я вспомнил об оценках.

“… Похоже, ваш анализ произношения еще не закончен. Особенно когда переходишь от “у” к “а”, вы часто ошибаетесь”.

“Это было хорошо, но я думаю, что вам нужно еще немного попрактиковаться”.

“Ммм.. выбор песни был хорош, но… следующий!”

Отзывы, которые обрушились на меня, были горькими, и, поскольку они были правдивыми, они причиняли еще большую боль. Но было странно, что Ли Со-А ничего не сказала…

В любом случае, практика. Мне нужно больше попрактиковаться.

Успокоив свое сердце, я поклялся, когда что-то теплое коснулось моей руки.

Когда я поднял голову, мое внимание привлекло маленькое личико Хан Дасом – ее нежно приподнятые губы, круглые глаза и длинные тонкие ресницы.

Вздрогнув, я откинул голову назад, когда Хан Дасом приоткрыла губы.

“Это странно...”

“… Что это?”

В ее глазах появилась слабая улыбка.

“Оценки были немного странными. Песня Юнче… Мне действительно, очень понравилась, понимаешь...?”

Посмотрев немного на это лицо, я улыбнулся. Мне казалось, что на сердце становится теплее.

“Что, ты пытаешься меня подбодрить? Спасибо. Но это правда, что мне нужно больше практиковаться”.

“Я не это хотела…”

*

После этого представления все прошло как обычно, и мы давали свои отзывы.

Чистая, совершенная песня Ким Вучжу; мощная песня Чжун Сохюк; теплая песня Хан Дасом; элегантная песня Ли Со-А и очаровательная песня Сон Мире.

Слушать все это… было слишком приятно.

Все они были хороши, и просто прослушивание их переполняло меня вещами, которым я мог научиться.

Для этой песни лучше петь вот так.

Вы можете использовать эту технику проще, открыв рот шире…

Подобные ошибки подавляют общее ощущение песни, да…

Косвенный опыт на самом деле не был поводом для насмешек, и это было особенно важно, когда он исходил от гениев. Таким образом, я впитывал информацию, как губка, с улыбкой, когда учебный урок закончился в мгновение ока.

Бессознательно вырвался вздох.

“Хаа… Мне скоро нужно будет идти в общежитие… Я хочу больше практиковаться...”

“...Тебе так нравится практиковаться?”

“Да… О, но я бы присутствовал на этом и слушал, даже если бы мне пришлось заплатить, понимаешь?”

“…”

Я наблюдал за лицом Сон Мире, которое, казалось, было несколько отрешенным, в то время как нервная Ли Со-А появилась в моем поле зрения из-за ее спины.

“Нервный” и “Ли Со-А” – это были довольно парадоксальные слова. Думая об этом, я уставился на нее, когда она заговорила.

“Эй...”

“Мм?”

Немного взглянув на Сон Мире, Со-А медленно подошла, прежде чем тихо прошептать.

“Выйди на улицу ненад...”

“На улицу? Почему? Просто скажи это здесь”.

“Если я говорю тебе прийти, просто сде…хууу”

Немного вспыхнув, она сделала глубокий вдох и выдох, прежде чем с силой приподнять губы с теми же сердитыми глазами.

Это... она выглядела загадочно…

“У меня есть... просьба... Не мог бы ты выйти ненадолго, пожалуйста? Юнче?”

Моргая глазами, я наклонил голову.

Просьба?

*

Оттащив меня от репетиционной комнаты достаточно далеко, она отпустила мой рукав.

“Что за? И почему бы просто не сказать это там? К чему такая скрытность...”

Ли Со-А пристально посмотрела на меня, прежде чем цокнуть языком.

“К чему так много слов? Ты все еще мужчина?”

“Ого... это сексизм, ты же знаешь”.

“Что бы там ни было...”

Внезапно она вздрогнула и остановилась, прежде чем украдкой взглянуть на меня.

“Что такое?”

“Нет, нет. Так... так... прости… уут, так что...! Пожалуйста, у меня есть просьба”.

“Какая просьба?”

Она тяжело вздохнула и молча перевела взгляд на меня. Я мог видеть черные зрачки, наполненные острым взглядом, который вскоре охватил серьезный свет.

“Ты. Как ты это делал, когда пел тогда?”

“’Как?”

“Это… ты сделал что-то в середине. Это было повсюду в самом начале, прежде чем внезапно измениться после того, как ты что-то сделал. Что ты сделал?”

Это было больше похоже на то, что ее слова были повсюду, и я не мог по-настоящему понять ее вопрос.

Когда я пел?

Я моргнул и задумался.

Хмм… Я не помню, чтобы делал что-то конкретное. Я просто пел, но…

Ах, я думаю, что я действительно был поглощен этой песней больше, чем другими песнями, потому что текст, казалось, говорил обо мне.

Она говорила об этом? Наклонив голову, я сказал.

“Моя семья не очень обеспечена в финансовом отношении, так что я мог бы по-настоящему эмпанировать тексту песни. Ты об этом говоришь? Но что было по-другому? Другие ученики на самом деле ничего не говорили”.

На ее лице промелькнуло замешательство.

“Что…? Никто ничего не заметил?”

“Да. Меня только раскритиковали за то, что я не практиковался в технике”.

Ли Со-А внезапно, казалось, пришла к пониманию, когда она слегка приоткрыла рот.

“...Ах. Эмпатия...”

“Эмпатия?”

Она все еще говорила о вещах, которых я не мог понять. Я молча наблюдал за ней и, когда пришла в себя, она неловко улыбнулась и сменила тему.

“Ничего. В любом случае...! Тогда… как ты думаешь, я тоже смогу это повторить? Как бы это сказать, вкладывая эмоции?”

Это было вполне буквальное название.

“Эм… Для этой песни как раз тогда это было не совсем намеренно, так что я не слишком уверен, как это работает. Я также вложил эмоции и в другие свои песни”.

“Но все же каким-то образом...”

“Я не знаю. Я попробую попрактиковаться в этом, но… хотя я точно не знаю, о чем ты говоришь, это не получится сразу”.

“...Я понимаю”.

Тяжело вздохнув, Со-А постучала ногой по земле, прежде чем обернуться.

“?”

Я в замешательстве уставился ей в затылок, когда она вдруг начала что-то набирать, вынув телефон.

Ууун. Я почувствовал вибрацию.

...Что, черт возьми, она делала?

Я сам тяжело вздохнул и достал свой телефон, когда в поле моего зрения попали предыдущие сообщения, которые я отправил ей.

…

[Давай попрактикуемся]

[Эй]

[Оаоаоаоа]

[Ответь после прочтения моих сообщений–]

Сообщения, которые так и не получили ответа, несмотря на то, что были прочитаны. Под ними было “прочитано”.

[Ли Со-А: Хорошо, ха-ха...]

С ошарашенным выражением лица я уставился на ее затылок и увидел, как он вздрогнул.

“Что это такое?”

“...Это… ты хотел… чтобы практиковаться вместе. Давай сделаем это”.

Едва сдерживая смех, который вот-вот должен был вырваться наружу, я прикинулся дурачком.

“О~ Практика? Я думал, ты была занята, хотя? Ты довольно упорно игнорировал мои сообщения, не так ли?”

“...Я больше не занята...”

“Нет. Я не могу позволить себе задерживать нашу мисс Со-А, у которой нет свободного времени. Мне жаль, что я так сильно беспокою~ Тогда, увидимся!”

Внезапно обернувшись, она закричала.

“Я сказала, давай сделаем это!”

Я мог видеть ее лицо, которое было полно гнева и... ах, это было так интересно. Когда бы я смог подразнить Со-А, если бы не сделал этого прямо сейчас?

Чувствуя себя вполне счастливо, я высокомерно посмотрела на нее и приподнял уголки губ.

“Я сказала, давай сделаем это~?” Может быть, ты только что накричала на меня?”

“…”

Опустив голову и дрожа, Со-А промямлила.

“Прос...”

‘Что? Я плохо тебя слышу.”

“Прост...”

“Говори громче, пожалуйста~”

Она внезапно вскинула голову.

“Так... сукин сын! Это была твоя просьбааа...!”

Том 7. Глава 10. Легко (10 часть)

Увидев, как Ли Со-А задыхается, я почувствовал себя немного странно.

“Сукин сын...?”

Она использовала такие слова...?

Ну, на самом деле я не обиделся и… Я был просто поражен, потому что о ней сложился образ, как о элегантной леди из богатой семьи.

Она тоже была такой в школе, но у меня сложилось более глубокое впечатление об этом, потому что позже она вела себя таинственно, практически не давая интервью и не занимаясь ничем, кроме пения.

Наблюдая, как она просто поет на YouTube, не появляясь ни в каких варьете или каких-либо других шоу, как примадонна, для меня было неизбежно иметь собственное представление о ее личности.

Размышляя об этих вещах, я пристально смотрел на нее, когда Ли Со-А внезапно начала избегать зрительного контакта.

“Нет... это только тогда… бы...”

Видя ее в таком взволнованном виде, она казалась довольно милой. Я ответил с улыбкой.

“Так... ты хочешь попрактиковаться вместе?”

“Э-э? Да.”

Что ж, для меня это тоже было хорошо.

Хотя я шутил, потому что чувствовал себя проказником, практика с Ли Со-А была чем-то, за что я был бы благодарен сам. Немного попрактиковавшись с ней в прошлый раз, я значительно стабилизировал свою вокализацию, так что не сможет ли она снова что-нибудь сделать на этот раз?

Кроме того, она была единственной, кто испытывал эту “эмоцию”, так что с ее помощь в этом исследовании должна была дать мне еще одно оружие.

(Эмоции, хм...)

Немного подумав, я быстро поднял голову.

“Тогда не хочешь пойти прямо сейчас?”

“Сейчас?”

Она посмотрела на свой телефон и наклонила голову.

“Но сейчас уже 9 вечера”

“И?”

“…”

*

Комнаты для практики были открыты 24/7. Их никогда не закрывали из-за того, что было рано или слишком поздно, включая ночное время.

Вам действительно нужен был ученический билет, чтобы войти, но… по крайней мере, они не мешали людям входить, потому что было слишком поздно.

Но, конечно, ученики, живущие в общежитиях, должны были вернуться к 11, потому что, если бы вы не пришли на ночную перекличку в 11 вечера, вам бы поставили огромный штрафной балл.

Если бы меня выгнали из общежития из-за высоких штрафов… это определенно было бы кошмаром. Другими словами, это правило “возвращайся к 11 часам” было тем, что я определенно должен был соблюдать как человек, живущий далеко от школы.

Однако двух часов было более чем достаточно, чтобы попрактиковаться, если мы немного поторопимся. Вдохнув запах знакомых комнат, я откинул голову назад.

“А теперь давай еще раз повторим этот инцидент”.

“Инцидент?”

Увидев, как она моргает глазами, я кивнул головой.

“Да. До того, как это произошло по незнанию, я даже не знаю, как это произошло. Вот почему мы должны повторить то, что произошло, точно в том же стиле. После такого повторения мы должны быть в состоянии понять, верно?”

Хотя я действительно назвал это “инцидентом”, как будто я был детективом или кем-то в этом роде, это было правдой, что мы должны были проанализировать то, что произошло.

Кивнув головой, Ли Со-А подняла телефон, чтобы включить аккомпанемент, и я приготовился к песне, принимая позу.

Вкладывать эмоции внутрь.

Я забыл о тонкостях и сосредоточился на текстах в меру своих возможностей.

“Sono un povero poeta...”

Вжившись в роль, я открыл глаза и увидел Ли Со-А, сидящую передо мной с несчастным выражением лица.

Вздох бессознательно сорвался с моих губ.

“Хаа... подвинься немного”.

“Что?”

“Я не смогу погрузиться в песню, пока вижу твое лицо”.

“…?”

Со-А некоторое время обдумывала мои слова, прежде чем вспыхнуть и сверкнуть глазами.

“Ха. Что за шутка. Мне тоже не нравится твое лицо, ясно?”

“... Почему ты злишься? Я имею в виду, что ты не похожа на главную женскую роль, поэтому я не могу сосредоточиться на песне. Ты ведь не такая слабая, как Мими, верно?”

“О ~ Так ты говоришь, что это то, что ты имел в виду, да?”

“Да. Смотри. Ты такая энергичная безо всякой на то причины.”

“... Раздражаешь”.

Было несколько неудачных практик, прежде чем я добился некоторых успехов. Даже когда казалось, что все идет хорошо, одно небольшое прерывание нарушало мои эмоции, а небольшая побочная мысль приводила к тому, что Ли Со-А качала головой.

Пропев около 10 раз, я почувствовал себя измученным. Это было похоже на то, как будто я шел по темной тропинке; как будто я полз с закрытыми глазами.

“Ха... Это сложнее, чем я думал. Потому что я не могу сказать, как я сам поступаю, я даже не могу сказать, что правильно”.

Ли Со-А подумала, скрестив руки на груди, и заговорила.

“Ты не можешь? А как насчет того времени, когда я сказала “это все”? Разве ты не можешь просто запомнить это и продолжать в том же духе?”

“Это… в тот момент, когда я пытаюсь прислушаться к своему голосу и отвлечь внимание, мои эмоции просто разваливаются на части”.

“Это так сложно?”

“Да”.

Серьезно, быть погруженным во что-то с самого начала было непростой задачей.

Я имею в виду, что, если бы мы мыли посуду или делали что-то подобное, в голове возникло бы так много мелких случайных мыслей, но когда мы пели, было слишком много вещей, на которые нужно было обращать внимание. Мы должны были сосредоточиться на тексте, подумать о вокализации и правильно произносить гласные и согласные…

Советовать мне сосредоточиться исключительно на эмоциях посреди всего этого, казалось невозможным, и, по крайней мере, казалось чем-то невозможным научиться за короткий промежуток времени.

Смогут ли такие гении, как Ким Вучжу, научиться этому в мгновение ока?

“Хм...”

Я понятия не имел. Вложить эмоции в песню казалось чем-то простым и в то же время расплывчатым. Хотя за 20 лет моей жизни в качестве оперного певца я в какой-то степени вложил эмоции в песню, я никогда не был так поглощен тем, что делал раньше, забывая обо всем остальном.

Может быть, это было просто мое непонимание того, что я до сих пор вкладывал эмоции в песню. До сих пор, сколько моих песен было “наполнено моими искренними эмоциями”?

“…”

Я пел неловкие песни.

Тяжело вздохнув, я еще раз проанализировал случившееся.

... Оглядываясь назад, я понимаю, что это действительно было особое обстоятельство.

Чем больше я анализировал, тем больше это казалось особым сценарием, созданным богом для того, чтобы я погрузился в свои эмоции. Я мог бы даже составить список аспектов, которые помогли мне погрузиться.

Поскольку я мало практиковался в этом, у меня не было никаких ожиданий. И все же там был приз для победителя, так что мне пришлось постараться изо всех сил. Кроме того, сами тексты песен очень подходят к моей ситуации и затрагивают мои эмоции.

Воссоздать состояние, возникшее в результате идеального сочетания этих обстоятельств, было трудной задачей. Почесав затылок, я вздохнул и поднял белый флаг.

“На данный момент… давай не будем пытаться разобраться во всем этом сегодня. Я не думаю, что это сработает таким образом, и мы не должны спешить”.

Ли Со-А засмеялась в ответ.

“...”

“Я должен погрузиться в свое пение, так что ~подвинься~”. К чему все эти придирки?”

“Но то, что я не могу сосредоточиться после того, как увидел твое лицо, это... не моя вина, верно?”

“Я тоже раздражаюсь, видя твое лицо, так что не мог бы ты, пожалуйста, подвинуться?”

Порычав немного, она рухнула на сиденье.

“И что? Это все на сегодня?”

“Хм... Нет. Еще только 10 часов, так что давай попрактикуемся еще немного. Ты тренируйся, пока я отдыхаю. Я дам обратную связь”.

“Конечно”.

Так как я пел без остановки в течение часа, мне самое время было немного отдохнуть. Я закрыл глаза и помассировал горло, когда Ли Со-А начала аккомпанемент щелчком.

Раздался нежный аккомпанемент, и, услышав его, я сразу понял, что это была за песня.

“Ave Maria” Шуберта.

“A—ve Maria”.

Я с удовольствием слушал, как она поет.

Элегантный и прекрасный звук достиг моих барабанных перепонок. Несмотря на мягкость, у него все еще было достаточно резонанса, чтобы наполнить репетиционную комнату звуком, как и ожидалось от Ли Со-А.

Ave Maria.

Прекрасная песня Ave Maria, написанная Шубертом. Лично я думал, что эта песня больше пойдет Хан Дасом, но… для Ли Со-А тоже было неплохо.

Если Хан Дасом была похожа на мягкую волшебную нить, то Со-А была похожа на гладкий шелк. Это было странно, но песни действительно отражали личность певца. Хан Дасом с ее мягкостью и теплотой, скрытыми за ее замкнутостью, в то время как Со-А демонстрировала гордость, которая звучала в ее голосе.

Их соответствующие качества были не хуже, чем у других, и оба были важными личностными чертами музыкантов.

“Ave Maria...”

Я слушал, как она поет, кивая, и чувствовал, что песня подходит к концу.

“Как это было?”

Увидев, что Со-А беспечно спрашивает, я коснулся своего подбородка. Что ж, хотя мне и нравилось ее слушать, это не означало, что я мог лениться давать отзывы. После глубокого размышления я начал.

“Хорошо. Это было хорошо, но...”

Я быстро вспомнил ее песни до путешествия во времени. Поскольку “Ave Maria” была такой известной песней, я отчетливо помнил, как в будущем Ли Со-А пела ее, подкрепляя бесчисленными воспоминаниями.

Сравнив ее с нынешней, я щелкнул пальцами.

“Ты вроде как поешь от чистого сердца, верно?”

“Что?”

Я увидел, как Ли Су-а сразу же нахмурился, и почувствовал, что мои слова, возможно, были немного непоняты.

“Я имею в виду… Эта песня действительно легка для тебя, верно?”

“В каком смысле?”

“С точки зрения техники”.

Посмотрев на меня с озадаченным выражением лица, Ли Со-А кивнула.

“Если бы мне пришлось это сказать, то да, это легко, потому что это в пределах моего вокального диапазона. Хотя моих навыков выражения все еще не хватает...”

“Ун, верно. Это слишком легко сказать. Такое чувство, что ты поешь ее слишком легко”.

“... Что ты имеешь в виду под этим”

Это было трудно объяснить. Почесывая затылок, я подумал.

Ммм ... иногда были такие ученики – ученики, которые легко брали высокие ноты с рождения или были полны талантов и могли понять любые песни в мгновение ока. Для них пение было очень легким и веселым, потому что высокие ноты могли выходить естественно вместе с дыханием.

Вот почему они неосознанно пели “небрежно”. С серьезным выражением лица я встретился взглядом с Ли Со-А.

“Когда ты поешь, старайся петь как следует. Откройте свою грудь вот так и повысьте свой грудной голос изо всех сил. Тебе нужно вложить всю свою энергию, чтобы получилась правильная песня”.

Со-А, которая была в раздумье, нахмурилась.

“Но учитель сказал мне петь расслабленно”.

...Это логично, что у учителей может возникнуть такое мнение. Должно быть, это были люди, которые хотели оградиться ото всех трудностей.

Однако Ли Со-А из будущего пела, используя метод, о котором я упоминал. Я сам мог бы быть в этом уверен. Я слушал ее песни сотни раз, так что я никак не мог ошибиться.

Кроме того, метод, использованный будущей Со-А, вероятно, был наиболее близким к ответу, потому что, как бы то ни было, она была лучшим сопрано в мире. Не сводя с нее глаз, я сказал.

“Хм... Конечно, горло должно быть расслаблено, но ничего больше. Оперные певцы никогда не должны петь с комфортом. Дыхание должно было прерываться как можно тоньше, чтобы внутри было как можно больше места”.

“Оо...”

Она сделала такое выражение лица, будто могла что-то понять.

“Подумай о лебеде. Хотя они кажутся элегантными над поверхностью воды, под водой они чертовски безумно махают лапками. Таким образом, разве ты не должна использовать все, что может предложить твое тело, чтобы получилась лучшая песня?”

... Поговорив с ней, я остановился и взглянул на нее.

На самом деле, это было то, что могло задеть ее гордость. Это было все равно, что сказать, что ей не хватает практики в лицо, несмотря на то, что она была одной из самых трудолюбивых учениц.

Я внимательно наблюдал, как она смотрит в пол, опасаясь, что в любой момент может взорваться, но, к счастью, она кивнула, ничего не сказав.

“Ладно. Поскольку твои слова никогда не были ошибочными, я попробую один раз”.

“Хорошо”.

Таким образом, она спела песню еще два раза и быстро устранила проблемы. Действительно, хотя я немного забыл, потому что так сильно дразнил ее, она действительно была той Ли Со-А.

“Ооо...”

Глядя на то, как она поет так же, как и ее будущая “я”, я еще раз подтвердил, что она была гением. Закончив петь, она слегка коснулась своего горла, прежде чем вздохнуть.

“Ты всегда так поешь? Разве это не утомительно?”

“Ну да... Конечно, это так. Но другого выхода нет, если я хочу спеть хорошую песню”.

“Серьезно...”

Она тяжело вздохнула, прежде чем внезапно наклонила голову.

“Кстати... Не из-за этого ли ты не можешь сосредоточиться на эмоциях?”

“Хм?”

Я уставился на нее в замешательстве, и она продолжила, постукивая по столу.

“Знаешь, ты сказал, что поешь так каждый раз, но как бы ты мог вот так сосредоточиться на своих эмоциях? Даже у меня нет времени думать о чем-то другом”.

Услышав это, я немного подумал, прежде чем опустить подбородок.

Это было... очень возможно. Это были вещи, которые я делал обычно, но, возможно, до сих пор я слишком заботился о них.

“Так что теперь откажись от всего и попробуй”.

Ее глаза блеснули.

“Чтобы ты мог сосредоточиться исключительно на своих эмоциях”.

*

... И вскоре Ли Со-А открыла рот с ошеломленным выражением лица.

“Это работает...?”

“Эй, это точно так же, как ты сказала! Это так расслабляет - просто ничего не делать! Как будто я даже не болтаю ногами, когда плаваю; как будто я болтаюсь без дела… ух ты...!”

На моих губах появилась неконтролируемая улыбка. Это просто было так освежающе.

Успех за успехом.

Выслушав слова Ли Со-А, я сразу же преуспел, три раза подряд!

Я не мог сдержать своего счастья, которое отразилось на моем лице, и бешеные удары сердца достигли моей головы. Дрожь моего тела продолжалась без остановки, и мое тело начало лихорадить, в то время как репетиционная комната казалась по крайней мере в два раза ярче, как будто весь мир сверкал.

Теперь я мог в некоторой степени сказать, что такое встраивание эмоций. Буквально, речь шла не о том, чтобы “случайно” выразить эмоции, и я должен был полностью погрузиться в это. Возможно, это даже потребует большей концентрации, чем, когда я пел…

Почувствовав то, чего я никогда не испытывал за всю свою жизнь оперного певца, я почувствовал глубокое внутреннее удовлетворение. Так ли это было, когда люди с плохим зрением получали новые очки?

Ли Со-А пристально посмотрела на меня, который был в приподнятом настроении.

“Этот одаренный ублюдок”.

Услышав это, я сделал смущенное выражение лица. С ее точки зрения, это не было странным ответом, потому что в ее глазах я мог бы показаться первогодкой, который мог бы выражать эмоции, как старый ветеран оперы… один из так называемых “одаренных людей”.

... Но на самом деле, это было то, чего я не мог делать в течение двадцати лет пения, пока Ли Со-А не указала на это.

В смущении я быстро сменил тему.

“... Эй, это не то, что ты можешь сказать, верно? В любом случае, я придумал метод встраивания эмоций, но… Мне тоже нужно покачать ногами здесь, чтобы песня засияла, верно? Мне нужно научиться многозадачности...”

Услышав мои жалобы, она усмехнулась, прежде чем встать.

“Сейчас без десяти 11. Пошли”.

“Ах... ты права”.

Это было быстро.

С сожалением в сердце я собрал свои вещи, когда она, наблюдавшая за мной, заговорила.

“... Легко научиться многозадачности”.

“Что?”

Видя, что я с нетерпением жду ответа, она слабо улыбнулась.

“Тренируйся. Пока навык не будет доведен до автоматизма. До тех пор, пока тело не сможет делать это само, практикуйся. Тогда ты сможешь овладеть как техникой, так и эмоциями”.

“…”

Я моргнул и улыбнулся.

Верно, ответом на все была практика. Сложные песни и трудные песни однажды станут частью репертуара после постоянных усилий... Вот в чем смысл пения.

“Да. Давай просто потренируемся, и однажды все получится”.

“Да”.

Внезапно Ли Со-А захлопала в ладоши и улыбнулась. Это была улыбка, но только один уголок ее губ был дерзко приподнят.

“Ах! Это может оказаться невозможным для тебя, даже если ты будешь практиковаться. Заранее извиняюсь, если это произойдет”.

“... Что, если я действительно справлюсь с этим?”

“Если ты это сделаешь, тебе нужно поблагодарить меня за то, что я тебе помогла. Что ты имеешь в виду под “что если”?”

... Мне казалось, что вся моя благодарность разбилась вдребезги.

“Раздражаешь”.

Том 8. Глава 1. Оживленно (1 часть)

Чжун Сохюк открыл глаза.

Он услышал несколько звуков: скрип стула, шелестящий звук, издаваемый учителем Хон Ючжин во время ее поисков чего-то, болтовню Хан Дасом и Сон Мире во время их спора, и шепот Ли Со-А и Чо Юнче…

Равнодушно прислушиваясь к этим звукам, Чжун Сохюк медленно повернул голову. Увидев улыбку Ким Вучжу, Чжун Сохюк заговорил.

“Эй. Ким Вучжу.”

“Мм?”

“Чо Юнче изменил свой метод вокализации, верно?”

Ким Вучжу немного подумал, прежде чем наклонил голову.

“Вокализация? Не слишком уверен, но текстура песни действительно изменилась~ Это было совершенно не похоже на продвинутый концерт и было интересно”.

“… Ясно”.

Чжун Сохюк посмотрел на Юнче, молча покидающего репетиционную комнату вместе с Ли Со-А, и глубоко задумался, скрестив руки на груди.

Что-то было странное…

Когда он увидел Юнче в день поступления, он подумал, что тот был кем-то, кто не старался. Это было потому, что его тело было в таком плохом состоянии даже без базовой подготовки.

Эта мысль изменилась с тех пор, как состоялся продвинутый концерт.

Верно, у него была болезнь, да. По какой-то причине ему пришлось бросить музыку.

(Но он снова изменился)

Во время промежуточного выступления композиторского факультета Чо Юнче, которого он увидел тогда, полностью отличался от того, что он видел на продвинутом концерте.

Была ли проблема из-за этого изменения? Нисколько.

На самом деле это было даже лучше, чем раньше. В отличие от прежнего, он, казалось, не переутомлял свое тело и казался расслабленным, так как его голос звучал свободнее. От странной вокализации, которая не подходила его телу, он изменил на ту, которая идеально подходила ему.

“... Ммм”.

Чжун Сохюк уставился на дверь запавшими глазами.

Он вдруг вспомнил Чо Юнче, которого видел в день поступления, – парня с ужасными навыками, который даже не мог произносить более высокие ноты, чем он сам, баритон, несмотря на то, что называл себя тенором.

Такой ребенок внезапно изменил свою вокализацию и начал петь песни, в которых трудно было найти недостатки. Кроме того, он был признан различными гениями учебной группы, включая Ли Со-А, а также был лично выбран учителем Ку Минги.

Все это произошло в течение двух месяцев.

Внезапно Чжун Сохюк почувствовал, как по спине у него пробежал холодок.

Было ли это возможно?

Чжун Сохюк, который посещал Среднюю Школу Искусств Будущего и Старшую Школу Искусств Будущего, которые были местами, где собиралось бесчисленное множество гениев по всей стране, никогда раньше не видел ничего подобного.

Двух месяцев едва хватило, чтобы освоить основы.

Что делал Чжун Сохюк в течение двух месяцев после поступления?

Ничего. Он только практиковался, но то же самое было и с Ким Вучжу. Два месяца - это такой короткий срок.

(Верно, даже этот “Ким Вучжу”...)

Чжун Сохюк прикусил губу и уставился на открытую дверь, через которую Юнче вышел вместе с Ли Со-А.

Чо Юнче – возможно я… думаю, что Юнче был более удивительным, чем Ким Вучжу?

(Нет. Я пока не могу в этом признаться)

Он вложил силу в свой взгляд.

Ещё нет. У него не было возможности проверить как следует, и его глаза еще не видели этого полностью. Вот почему он хотел как можно скорее увидеть навыки Юнче – как можно скорее; до практических тестов.

Вот почему он решил в первую очередь присутствовать на представлении песни.

“... Увидимся на представлении композиторского факультета, Чо Юнче”.

Увидев Чжун Сохюк, со сверкающим взглядом, Сон Мире наклонила голову.

“Композиторского факультета?”

*

Исследование “эмоций” протекало медленно.

Хотя я мог бы вложить эмоции в песню, техника сразу же вышла бы из строя, и, если бы я сосредоточился на технике, эмоции исчезли бы. Чтобы усовершенствовать это и развить многозадачность, было только одно решение - много практиковаться.

Когда я проводил свои дни, практикуясь с Ли Со-А и впитывая песни других учеников учебной группы, возникла проблема, о которой я забыл.

Расслабляющий полдень.

После собрания в конце дня я разговаривал со своими друзьями, когда вбежала Сон Мире. Ее волосы были растрепаны, и она с трудом переводила дыхание. Опустив спину и тяжело дыша, она внезапно подняла голову.

“Юнче! Ты слышал историю о Ким Суквон-сонбэ?”

“Ким Суквон-сонбэ?”

Сон Мире ответила, яростно кивая.

“Оон-оон. Этот надоедливый сонбэ из... эм... композиторского факультета!”

Я растерянно моргнул, прежде чем кивнуть головой.

Верно, Ким Суквон. Там был такой человек. Услышав “Ким Суквон из композиторского факультета”, я вспомнил несколько вещей, которые произошли. Его враждебность по отношению к нам, стоявшим в стороне, дрожь Сон Мире и отражение моего прошлого “я”, а также раздражение, которое я испытывал тогда.

Увидев, как напряглось мое лицо, Сон Мире осторожно сказала.

“Он президент музыкального клуба, и над его личными связями вроде бы нечего насмехаться. Когда я услышала разговор других старшеклассников, он, кажется, позвонил новому исполнителю – пианисту-сонбэ из аспирантуры!”

Пианист означал бы, что он играет аккомпанемент…

“Что нам делать?.. Он из аспирантуры, так что он был бы действительно хорош...”

“Хм...”

Мысли путались в моей голове.

Сонбэ из аспирантуры. Хотя я понятия не имел, как он создал эту связь, я думаю, что у него были некоторые способности. Он вел себя так злобно во время промежуточных представлений, и все же у него были некоторые хорошие способности, когда дело доходило до установления связей, да?

“…”

Немного подумав, я кивнул.

Действительно, композиторы, как правило, знали множество исполнителей, потому что они были ценными людьми, которые представляли свои песни.

Другими словами, ученики композиторского факультета должны были хорошо разбираться в человеческих отношениях, и, должно быть, именно поэтому Ким Суквон был лидером музыкального клуба.

То, что было в промежуточном представлении, вероятно, было чем-то, чего обычно не происходило, и произошло только потому, что ему пришлось дисциплинировать своего младшего по клубу плюс его ненависть к Ю Минчжи.

Цокнув языком, я ухмыльнулся.

“Что еще мы должны делать, кроме как стараться изо всех сил?”

“... Это было бы… нам трудно победить, верно?”

Наблюдая за Сон Мире, которая казалась несколько подавленной, я подумал.

Выпускник аспирантуры для аккомпанемента и Ким Вучжу для песни – это был поистине роскошный состав. Он вкладывал столько усилий в то, что было даже не конкурсом, а школьным представлением?

Судя по тому, как даже Сон Мире услышала об этом, он, должно быть, много хвастался.

Другими словами, он уже привел с собой подходящего исполнителя, и с точки зрения мастерства первогодке старшей школы было бы невозможно конкурировать с ним. Кроме того, песня Ким Суквон, которую я тогда слышал, была неплохой. Хотя я предпочитал песню Ю Минчжи, это было на уровне предпочтения, а не разницы в мастерстве.

В заключение все выглядело так: песни были на том же уровне, но их исполнители были лучше. И Сон Мире, и я не дотянули бы до Ким Вучжу, и в школе не нашлось бы никого, кто мог бы выступить лучше, чем их аккомпаниатор.

Я почувствовал себя несколько обескураженным.

В целом, я думал, что будет трудно полностью сокрушить Ким Суквон. Хотя мы могли бы каким-то образом победить, было бы невозможно пристыдить их подавляющей разницей.

Это действительно было обидно, потому что я хотел сильно их побить.

“Хм...”

Скрестив руки на груди, я придумал метод, который мог бы победить их, когда Хлоя наклонила голову набок.

“Кстати... аспирантура? Что это такое?”

[Аспирантура. Ты ведь знаешь университет по-корейски, верно? Они звучат одинаково.]

“О-о-о, Аспирантура!”

Затем она повторила это слово несколько раз, чтобы запомнить его, прежде чем открыть рот.

“Но почему это называется аспирантурой...? Старшая школа - это после средней школы, так что после университета должно быть… старший университет, верно?”

“...Ты права. Почему это называется аспирантурой?”

Увидев, как Хлоя наклонила голову, в моей голове внезапно промелькнула мысль.

“Ах! Хлоя!”

“Да?”

Я быстро напряг свой мозг.

Да, там была Хлоя, лучшая ученица нашего факультета пианино, которая играла для меня аккомпанемент.

Хлоя, сонбэ из аспирантуры, аккомпаниатор, фортепиано.

Разложив эти слова у себя в голове, я вскоре изобразил улыбку.

Я мог это видеть. Я мог видеть метод, который позволил бы нам растоптать Ким Соквон. Внезапно почувствовав радость, я схватил Хлою за руки.

“Не могла бы ты нам немного помочь?”

“?”

Я увидел, как у Хлои расширились зрачки.

*

Репетиционная комната композиторского факультета.

Получив согласие от Хлои, я привел ее прямо в тренировочную комнату, что привело к нынешней ситуации. Ю Минчжи, сидевшая на своем месте, прищурила глаза.

“Таааак... Что ты сказала?”

“Привет. Первогодка Школы Искусств Будущего! Хлоя с факультета пианино! Хух”.

Увидев, что Хлоя здоровается с лучезарной улыбкой, Ю Минчжи скривила лицо, казалось бы, не понимая ситуации.

Верно, может быть, я слишком поторопился.

“Нет, нет... Не имя; я имею в виду до этого”.

“Старшая Школа Искусств Будущего...”

“До этого”.

“Прости...?”

Чувствуя на себе моргающий взгляд Хлои, я подошел и сказал.

“Она - ас факультета пианино нашего класса. Что ты думаешь о том, чтобы пригласить ее в качестве аккомпаниатора для песни?”

“...Нет, но… даже если ты говоришь “ас”...”

Ю Минчжи задумалась, прежде чем нахмуриться.

“Тебя зовут Хлоя, верно? Я слышала пианино в твоем исполнении на продвинутом концерте. Ты была тем, кто аккомпанировал Юнче, верно? И я также видела твое соло...”

“Да”.

Она скрестила руки на груди и посмотрела на Хлою.

“Она хороша, но… ты хочешь, чтобы она была аккомпаниатором...? Не слишком ли это неожиданно? Кроме того, это не значит, что она лучше, чем кто-то из аспирантуры.”

“Хм... Ты права”.

Действительно, хотя Хлоя была хороша, она все еще была первогодкой старшей школы, и ее техника еще не полностью созрела. Ей было бы трудно победить опытного пианиста, потому что их разница в опыте была ошеломляющей.

Ю Минчжи постучала по столу, прежде чем сказать.

“Кроме того, нам нехорошо впутывать ее в наши дела. Если это из-за Ким Суквон… Я могу просто нанять аккомпаниатора за деньги. Разве это не было бы лучше?”

“Хм...”

Затем Ю Минчжи увидела, как Хлоя смотрит на нас двоих своими большими сияющими глазами, и быстро добавила в спешке.

“Я имею в виду~ Я не говорю, что ты плоха, но разница в возрасте - это не то, с чем мы ничего не можем поделать. О да, твое пианино было хорошим, оно было лучше моего”.

“Спасибо”.

Наблюдая, как Хлоя склоняет голову, я подумал.

Нанять профессионального исполнителя, ха. Это действительно был жизнеспособный выбор. Поскольку их сторона была той, кто начал эту несправедливую вещь, наняв аспиранта, мы могли бы сделать то же самое.

Это был бы неплохой выбор. Поскольку мы выбрали один и тот же метод, мы, по крайней мере, смогли бы связаться с ними. В конце концов, песни были примерно на одном уровне, так что, если бы исполнители были почти равны, оценки, которые мы получили, естественно, были бы одинаковыми.

Похоже, да…

Немного подумав, я поднял голову.

“Если мы наймем профессионального аккомпаниатора, сможем ли мы победить Ким Суквон с огромным отрывом?”

Ю Минчжи в ответ покачала головой.

“Хм… Это будет трудно. Хотя я думаю, что выиграю примерно на 1 или 2 очка, больше, чем это было бы… да. Он также хорош в сочинительстве, так что особой разницы не будет”.

Верно.

Просто следовать за ними позади не позволит нам полностью победить Ким Суквон. Чтобы добиться ошеломляющей разницы в результатах, которая позволила бы нам критиковать того, кто насмехался над нашими навыками, нам нужна была особая тактика.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на неподвижно стоящую Хлою.

“Сонбэ”.

“Оо?”

Я уставился прямо на Ю Минчжи, которая посмотрела на меня с растерянным выражением лица.

“Ты думаешь, что это приведет к аналогичному результату, если мы наймем профессионального исполнителя или позволим Хлое сделать это, верно?”

“Э-э-э… Я полагаю?”

“Тогда, поскольку терять нечего, ты можешь просто довериться мне?”

Положив руку на плечо Хлои, я выдавил улыбку.

“Я думаю, что смогу победить, если сделаю это с Хлоей”.

Том 8. Глава 2. Оживленно (2 часть)

Продвинутый концерт для композиторского факультета начинается позже, чем для других.

Другие факультеты будут иметь свои собственные, начиная с марта, почти сразу после церемонии поступления, в то время как композиторский факультет начинает свою работу в начале июня. Причина этой разницы в 2 месяца была проста.

Им нужно было больше времени на подготовку.

В отличие от исполнителей, которые просто должны были исполнять свои подготовленные песни, ученики композиторского факультета должны были сочинять песни, позволять исполнителям практиковаться, и только после этого они могли представить свои песни.

Поскольку они сами не могли исполнить их, им приходилось согласовывать график с исполнителями и поддерживать с ними позитивные отношения. Поскольку дел было много, не было ничего странного в том, что подготовка занимает больше времени, чем у других.

Сегодня можно сказать, что подготовка композиторского факультета подходит к концу. После предыдущего представления песен и утверждения текста, приходит время практиковаться.

Поэтому тот факт, что Хлоя присоединилась к нашей группе в это время, можно было считать довольно поздним, несмотря на то, что она не опоздала слишком – это было довольно сомнительное время.

Я осторожно посмотрел на Ю Минчжи-сонбэ, которая, казалось, была глубоко погружена в свои мысли. Затем она подняла голову, чтобы некоторое время понаблюдать за Хлоей, прежде чем, наконец сказать.

“Ммм... Хорошо. Так как до представления осталось еще около месяца… Я думаю, что после долгой практики все должно быть хорошо… Тогда ничего, если я отниму у тебя немного времени, дорогой новичок?”

“Да. У меня один конкурс, но он скоро закончится!”

“Это замечательно”.

Она кивнула головой, прежде чем быстро встать со стула у пианино и передать его Хлое. Хлоя села в некотором замешательстве, перед ней лежал нотный лист, на котором были тонны нот, написанных Ю Минчжи.

Указывая на этот нотный лист, она улыбнулась.

“Тогда, может быть, нам стоит начать прямо сейчас?”

Итак, они начали свой собственный урок, а мы с Сон Мире наблюдали за ними со стороны.

После того, как Хлоя сыграла один раз, Ю Минчжи быстро подошла и указала на то, что нужно изменить.

“Было бы лучше сделать это вот так”, “Нажимай на педаль вот так”, “Касайся клавиш вот так”…

Ее объяснения были очень подробными и глубокими, совсем не такими, как тогда, когда она давала нам обратную связь после нашего пения. Видя это, Сон Мире, казалось, чувствовала себя слегка преданной, когда говорила, надув губы.

“Ух ты... Не слишком ли она отличается от той, когда разговаривала с нами? Она не проявляла такого энтузиазма, когда делала это с нами”.

“Разве?”

“Да! После моей песни она говорила: “Мм, не делай этого...”, без реального объяснения! Затем она говорила: “сделай это мягче” или “усиль тут”… Как мне ее понимать, когда она так выражается?”

Я горько улыбнулся в ответ на ее жалобы.

“Она с композиторского факультета. Мы ничего не можем с этим поделать”.

“Унн? В смысле?”

Глядя на Хлою, увлеченно изучающую аккомпанемент, я подумал, что от ученика композиторского факультета можно было ожидать более подробного обучения игре при игре на пианино.

“Я почти уверен, что уроки пианино - обязательный курс для композиторского факультета”.

Композиторы, как правило, обычно… вернее, они всегда изучали пианино, прежде чем изучать что-либо, связанное с сочинительством. Это было связано с тем, что не существовало другого инструмента, подобного пианино, когда дело доходило до эффективности в освоении высоты тона и изучении структуры музыки.

Пианино могло издавать объективный звук нажатием клавиши; оно могло быть как основной мелодией, так и аккомпанементом, не говоря уже о том, что это был самый популярный инструмент.

Вот почему композиторы всегда учились играть на пианино, не проявляя особого интереса к каким-либо другим инструментам. Особенно когда дело касалось оперы... Было очень сомнительно, что найдется человек, который будет изучать ее в дополнение к сочинению.

Заложить основы вокальной музыки было довольно сложно, и поскольку все издавали разные звуки, композиторы, предпочитавшие объективные тона, на самом деле их не одобряли.

“…”

Вот почему это поразило меня.

Момент, который упустили и Ю Минчжи, и Ким Суквон.

Несмотря на то, что он сочинил художественную песню, в которой использовалась опера, он ничего не знал о настоящей опере. Если бы я жестоко пронзил его слабое место, которое было выявлено на “промежуточных представлениях”, я смог бы его победить.

(Недостаток опыта)

Но, конечно, Ким Суквон немного подготовился бы к этому и не допустил бы еще одной глупой ошибки с ритмом. Однако, услышав, что он нанял сонбэ из аспирантуры, я обнаружил еще один пробел.

Пробел, от которого Ким Суквон не мог избавиться.

... Вот так я молча размышлял с улыбкой, когда Ю Минчжи тихо подошла, а Хлоя осталась сидеть позади нее, по-видимому, закончив небольшой урок. С выражением, полным любопытства она прошептала.

“Так что ты собираешься делать? Хотя Хлоя хороша, я не думаю, что она соответствует стандартам аспиранта”.

“Хм...”

Это было естественно.

Независимо от того, насколько Хлоя была гениальна в игре на пианино, время было огромным фактором в музыке. Особенно в игре на этом инструменте, у исполнителей не было возможности продвинуться дальше в плане техники до 20 лет, так что Хлоя не смогла бы следовать за аспирантом в плане техники.

Однако причина, по которой я привел Хлою, заключалась не только в ее навыках, так что все было в порядке. С лучезарной улыбкой я ответил:

“Мы будем практиковаться”.

“... Ну, конечно, нам это нужно, верно?”

Увидев озадаченное выражение лица сонбэ, я понял.

Ах, это может звучать немного забавно, да. Конечно, мы должны были практиковаться, и не было бы никого, кто выступал бы без практики.

Я почесал затылок и огляделся, прежде чем сказать.

“Это немного трудно объяснить словами, но… может, нам просто начать первыми?”

*

Инструмент под названием пианино был близок, но далек от оперы.

В ариях и ораториях крайне редко использовались пианино, поэтому они были далеко, но для легких песен и песен они были достаточно близки, чтобы зависеть исключительно от пианино в качестве аккомпанемента.

Даже не принимая во внимание общую точку зрения, это было так, исходя из моего опыта. Хотя в школах аккомпанемент почти всегда исполнялся на пианино, после поступления в ансамбль мы в значительной степени полагались на оркестры.

В любом случае, я хотел сказать вот что.

Аккомпаниаторы были нашими товарищами, с которыми мы вместе сочиняли песни.

“Хм...”

Закончив приготовления, я еще раз огляделся.

В углу комнаты сидела Ю Минчжи-сонбэ с мрачным выражением лица, Сон Мире стояла рядом со мной, а Хлоя играла на пианино и ерзала.

Хорошо.

Я кивнул один раз и начал.

“Давайте сначала пройдемся по песне полностью, чтобы мы могли сказать, в каком сейчас состоянии песня”.

“Ун-ун”.

Мы закончили песню в одно мгновение и собрались, чтобы поделиться отзывами, когда Ю Минчжи высказала свое мнение.

“Хлоя хорошо справилась, несмотря на то, что это было первое выступление. Там не было ничего плохого, но… чего-то не хватило. Тебе немного не хватало выражения?”

“Поскольку Мире недавно перешла на меццо, твои привычки все еще немного не в порядке, но это можно исправить со временем...”

“Юнче… ты сильно изменил свое пение. Такое ощущение, что в песне больше эмоций… очень впечатляюще”.

Сказав все это, Ю Минчжи моргнула и коснулась своего подбородка.

“В целом… это не так уж плохо. Это неплохо, но... что-то… в песне есть что-то такое, что неприятно для слуха. Ах, как бы мне это объяснить.”

Она крепко задумалась над этим, прежде чем в мгновение ока поднять голову.

“Верно. Такое ощущение, что ты положил ананасы поверх пиццы или чего-то в этом роде. Это кажется дисгармоничным...”

А? Почему пицца и ананасы дисгармоничны?

Я немного подумал, прежде чем избавиться от ненужных мыслей и кивнуть головой. Как и ожидалось от лучшего ученика композиторского факультета, Ю Минчжи-сонбэ смогла сразу же определить проблему. Однако, похоже, даже она не смогла найти решение.

“... Но я понятия не имею, что нам нужно делать. Как, на самом деле… сама пицца была восхитительной, не так ли? Ананасы тоже были хороши, если их есть отдельно, но есть их вместе было не очень хорошо...”

Посмотрев на задумавшуюся Ю Минчжи, я улыбнулся.

Другими словами, это было так.

Хлоя, Сон Мире и Я.

Поскольку мы все практиковались отдельно, мы могли без проблем петь наши собственные песни. Это означало, что наши песни были хороши точно так же, как качество самих ингредиентов для пиццы.

Однако в тот момент, когда мы их смешали, образовалась странная группа.

Запах сыра, который слишком сильно выделялся; шаткая текстура кислого, но сладкого ананаса, а также тесто, которое стало мокрым от слишком большого количества соуса.

Естественно, большинству людей это показалось бы странным на вкус, и у этой проблемы было только одно решение. С улыбкой я заговорил.

“На нашем факультете у нас есть такая штука, как согласованная музыка”.

“Хм?”

Я видел, как Ю Минчжи смутилась от внезапной смены темы.

“Во время первых нескольких уроков согласованной музыки мы действительно плохо ладили. Каждый поет свои собственные песни и... все они хороши. Они хороши, но их собственные цвета слишком сильно выделяются. Обычно это приводит к чему-то похожему на то, что мы только что пели, и звучит неприятно из-за неестественного микса”.

“Ах...”

Сон Мире пробормотала что-то, как будто была согласна.

“Вот почему мы тренируемся как сумасшедшие, чтобы понимать песни друг друга и до тех пор, пока наши уши не смогут это уловить. Мы делаем это до тех пор, пока не создадим песню, которая будет сферически резонировать друг с другом, не выпирая ни на йоту; пока мы не сможем петь припевы вместе, а не поодиночке”.

У Ю Минчжи было такое же растерянное выражение лица. Я отвел от нее взгляд и повернулся к Хлое.

“И то же самое относится и к аккомпаниаторам”.

“Уун?”

Я увидел, как Хлоя моргнула глазами.

Верно, песни пели не в одиночку.

Главный герой.

Это правда, что главным героем этой песни был человеческий голос, а не пианино, так как это была художественная песня, написанная Ю Минчжи-сонбэ. Однако, даже если бы мы были главными героями, что бы произошло, если бы у нас не было сопровождения, поддерживающего нас?

Идеальная песня могла внезапно превратиться в простую песню без аккомпанемента, и именно это оказало большое влияние на аккомпанемент.

Другими словами, аккомпаниаторов не следует воспринимать просто как аккомпаниаторов, их следует рассматривать как еще одного особого члена хора.

Участник хора, с которым мы должны были сопоставлять наши голоса.

... Теперь, исходя из этого, в чем причина моей уверенности в нашей победе?

“Э-э?”

Когда Ю Минчжи хлопнула по столу, как будто что-то всплыло у нее в голове, я улыбнулся.

“Это был аспирант-сонбэ? У него, вероятно, нет времени практиковаться вместе с Ким Вучжу, потому что он занятой человек ... и даже если он будет практиковаться, это будет отдельно”.

Кроме того, он был выпускником университета. Опытный ветеран, поступивший в аспирантуру только благодаря своим навыкам игры на пианино – будет ли он пытаться поддержать и соответствовать основной мелодии старшеклассника?

Вероятность 99%, что он этого не сделает.

Он, вероятно, продемонстрировал бы свою собственную мелодию. Это было очевидно, учитывая, что он учился на гордом факультете пианино.

Что тогда произойдет?

Ким Вучжу усердно поет, а пианино само по себе подбегает к нему.

Их песня не приведет к простой гавайской пицце – я мог бы поспорить на заколку для волос Хан Дасом.

Возможно, подумав обо всем этом, выражение лица Ю Минчжи стало ярче.

Ее губы приподнялись в завитке, а невыразительный взгляд стал ярче. Расслабленные глаза образовали полумесяцы, а зубы обнажились в яркой улыбке.

Была ли она настолько счастлива?

Ю Минчжи лучезарно улыбнулась вот так, прежде чем похлопать меня по плечу и начать меня расхваливать.

“Вау, подумать только. Ты подумал об этом сразу же после того, как услышал эту историю? Ты серьезно моложе меня? Ты выглядишь как человек, который много выступал. Я поняла кое-что странное только после того, как услышала твое выступление...”

“Нет… Возможно, это потому, что ты практиковалась только с учениками нашей школы. Если ты начнешь практиковаться с людьми вне школы, то сразу же поймешь это”.

“В самом деле? Тогда откуда ты все это знаешь?”

“Ах...”

С неловкой улыбкой я почесал шею и изобразил невинную улыбку. Ну, я знал это, потому что в свое время часто сталкивался с исполнителями пианино. Если они не профессиональные аккомпаниаторы, то они были очень гордыми, и я так много страдал из-за этого…

Я встряхнулся от ностальгии и повернулся к Хлое.

“Хух-хух”.

Она лучезарно улыбалась, подняв вверх большой палец.

Верно, она была странной. Хлоя была почти ангелом по сравнению с ними.

С теплым взглядом, который означал “Я горжусь тобой, Хлоя”, я смотрел на нее, когда внезапно почувствовал, как аккомпанемент фортепиано, который я слышал раньше, коснулся моего слуха.

Нервный, привлекательный тембр Хлои…

“Подожди...”

“да?”

Хлоя. Пианино. Песня. Хор…

В беспорядочных мыслях, я вдруг вспомнил разговор, который у меня был с Хлоей. Тогда, когда Хлоя практиковалась со мной – вскоре после поступления.

“Юнче! Что это значит на корейском?”

“Мм? Это?”

“Да! Учитель сказал мне исправить это, но… Я не могу сделать это правильно. Учитель сказал, что было бы очень, очень хорошо, если бы я могла это исправить!”

Правильно, теперь я вспомнил. Я помнил, как Хлоя указывала на нотную запись нотного листа и спрашивала, что это значило на корейском. Хотя я мало что знал о пианино, я помнил, как изо всех сил старался помочь ей.

Еще раз, что это был за символ? Это…

Я долго размышлял, прежде чем меня осенило.

“Кантабиле?”

Том 8. Глава 3. Оживленно (3 часть)

Кантабиле.

В переводе это значит что-то вроде “будто петь”. Если бы это было написано на нотном листе, это было бы похоже на просьбу композитора исполнить эту песню как будто-то вы ее поете.

Это было странно, не так ли? Что значит исполнять “как будто поешь”?

То, на что нажимала Хлоя, были клавишами пианино, так как же она могла петь на пианино? Однако, даже если бы это не имело смысла, мы все равно должны были это сделать.

Исполняйте так, как будто поете.

Чтобы стать лучшим пианистом… или, скорее, лучшим музыкантом на любом инструменте, это была проблема, которую нужно было преодолеть.

Я стоял в оцепенении от озарения, поразившего меня, как удар молнии, и очнулся только тогда, когда Хлоя заговорила с вопросительным выражением лица.

“Кантабиле?”

“Да. Будто пение – то, о чем мы говорили раньше. Я думал, что в пианино чего-то не хватает, и я думаю, что в этом и была проблема”.

“Ууун...?”

Увидев, как Хлоя наклонила голову, я почувствовал, как мое сердцебиение участилось. Верно, месяц назад я не знал, что это значит, когда мы вместе разбирались в этом, но меня вдруг осенило.

Разве я сам не говорил, что пианино было еще одной частью припева? Подумав об этом таким образом, все мои мысли соединились.

Пение под аккомпанемент пианино.

Я быстро сел рядом с Хлоей и начал.

“Они говорят тебе петь на пианино, но такие ученики оперы, как я, могут просто нормально петь, верно? Я думал о том, в чем разница, и сравнил их”.

Я протянул свои неуклюжие руки и сыграл несколько нот. Пианино издало несколько звенящих звуков.

Там я добавил “приятно познакомиться” в качестве текста и мягко озвучил ноты, играя на пианино.

“Вот так, для мелодии в опере мы добавляем слова к каждой отдельной ноте. Вот почему нота - это слово, а группы этих слов становятся предложениями”.

Когда я естественным образом выдохнул, песня, как плавный поток воды, с текстом “приятно познакомиться” сорвалась с моих губ.

“И вот так мы поем предложениями. Точно так же на пианино нужно играть предложениями, например, группируя ноты во фразы. Эти предложения складываются в песни, и легато, соединяющее эти фразы, также важно для пианино, верно?”

“Ооо...”

Я слегка ухмыльнулся, увидев, как Хлоя открыла рот от восхищения, и медленно нажал на клавиши.

“Итак, Легато – как бы мы мягко поменяли ноты? Я подумал об этом и ... обычно, когда мы говорим “ноты плавно переходят к другим нотам”, мы не говорим о быстрых изменениях в нотах, верно? Например, как это звучит, когда поешь громко и внезапно замолкаешь, величина нот должна соединяться мягко, как будто плаваешь на мягкой волне, верно?”

Объясняя, я слегка коснулся клавиш в крещендо.

Мягкий, а затем сильный.

Звук, который постепенно становился все громче, не прекращался и мягко поднимался все выше. Во время этого мои плечи слегка коснулись плеч Хлои, и тепло ее кожи передалось мне.

“И теперь, вот почему трудно петь на пианино, но… пианино - это клавишный инструмент, верно?”

“Да”.

“Вот почему в тот момент, когда мы нажимаем клавишу, мы не можем сами менять ноты. Даже если мы разобьем их так сильно, как только сможем, они прозвучит громко, прежде чем постепенно станут мягче”.

“Ах!”

‘Динь’–

Прислушиваясь к постепенно стихающим звукам пианино, я ухмыльнулся.

“Именно так. Вот почему было трудно аккуратно соединять фразы. В этом разница между оперой и пианино, потому что в опере мы можем просто манипулировать своим дыханием, чтобы точно контролировать высоту нот. Так что же нам делать, чтобы петь с пианино...?”

Невнятно произнеся конец предложения, я остановился и задумался. Петь на пианино?

... Так как же нам это сделать?

“Хм...”

Я не знаю.

Моргая глазами, я подумал и почувствовал, что у меня закипают мозги.

Так… хорошо, что я узнал в чем проблема, после того, как получил просветление от ключевого слова “припев”.

Однако я понятия не имел, каково было решение. Я даже официально еще не научился играть на пианино, и хотя я выучил одну или две песни просто так, в этом не было ничего особенного.

Я мог сыграть всего несколько аккордов, и по сравнению с Хлоей это было похоже на гражданина и королеву.

Я быстро напряг свой мозг. Что я должен сказать...? Если бы я сказал, что не знаю~, после того, как притворился всезнайкой…

Взглянув на Сон Мире, Ю Минчжи и Хлою, которые пристально смотрели на меня, я напрягся, но внезапно Хлоя, которая безучастно сидела рядом со мной, просветлела глазами и снова оживилась.

Выражение сомнения на ее лице вскоре наполнилось жизнью, и в ее больших зеленых глазах появилась радость. Изнутри этой перемены, напоминающей распускание цветка, она изобразила улыбку под развевающимися светлыми волосами.

“Вот так!”

Когда я бросил на нее любопытный взгляд, Хлоя быстро повернулась к пианино, затем приняла серьезную позу, прежде чем закрыть глаза.

Затем ее руки опустились.

“…”

Полилась печальная музыка пианино. Подобно волне, она бесконечно повторяла постепенное увеличение и уменьшение звука и в то же время была наполнена быстрыми скачками и казалась сложной.

На самом деле, это была трудная песня. Это была та самая песня, которую раньше даже Хлоя не могла сыграть идеально.

Но больше нет.

За пальцами, быстро танцующими над клавишами, было приятно наблюдать, а внимательные нажатия на педали делали игру более динамичной.

Вот так звук лился из пианино.

Этот звук определенно впился в мои барабанные перепонки, мягко, не сдерживаясь. Казалось, что пианино шепчет, спрашивая, правильно ли это; так ли вы это делаете; и правильно ли это –

Исполнять так, будто поешь

“... Отлично”.

Неосознанно появилась улыбка.

Отлично – это было намного лучше, чем раньше. Если бы это была предыдущая песня, она бы просто закончилась оценкой того, что она была хорошей, но теперь звук проникал прямо в уши слушателей.

Кроме того, это был не только я, так как я мог видеть Сон Мире и Ю Минчжи, сидящих в отдалении с испуганными выражениями лиц.

Возможно, это было то же самое выражение, что и у меня.

Я молча закрыл глаза и сосредоточился на прослушивании выступления.

Я мог слышать голос Хлои внутри пианино. Обладая своим уникальным голосом, она проявила свое робкое очарование и запела.

Не будет преувеличением сказать, что она прекрасно выразила "Кантабиле". По сравнению с предыдущим жестким пианино, это было достижение, немыслимое для старшеклассника.

Подумать только, что она могла так сильно измениться всего от одного моего слова… Чувствуя гордость за нее, я пристально смотрел на нее, когда представление подошло к концу.

“Гений...”

Возможно, она услышала мои слова, но Хлоя повернула голову в мою сторону, и наши глаза встретились.

Ее лицо, которое было полностью сосредоточено, теперь стало расслабленным. У нее был вид, напоминающий мороженое, тающее на теплом ветру.

Как мне описать ее лицо? Я думаю, что, если бы слово "спасибо" можно было выразить лицом, оно было бы точно таким же, как у нее сейчас. Хлоя, которая смотрела на меня со странным выражением лица, тихо прошептала.

[Юнче… Спасибо тебе.]

[...Я ничего не сделал...]

[Я смогла развиваться дальше благодаря тебе. Я ничего не могу тебе дать, кроме моей благодарности.]

...Почему она вдруг стала такой возбужденной? Не было даже ничего, за что можно было бы быть благодарной, потому что она просто научилась чему-то самостоятельно…

Я почесал волосы, чувствуя себя немного неловко, когда Хлоя быстро вернулась к своему обычному выражению лица после улыбки.

“Ты тоже хочешь научиться играть на пианино, Юнче? Это будет весело! Я научу тебя. Хух.”

Почувствовав некоторое облегчение, я пошутил.

“Вау, правда? Наша гениальная пианистка, мисс Хлоя, собирается учить меня? По-настоящему?”

“По-настоящему ~ я думаю, у тебя все получится!”

В тот момент, когда наши глаза снова встретились, на моих губах появилась улыбка.

Я почувствовал радость.

Это было приятно. Просто наблюдать за взрослением Хлои было приятно, тем более что я помог великой пианистке нарисовать ее будущее. Из-за того, что я не мог ничего оставить позади в прошлом, это было еще более радостно.

Кроме того, это помогло мне почувствовать себя более уверенно в представлении песни. У нашего аккомпаниатора внезапно произошел прорыв, и у нас было больше времени для практики, плюс лучшая гармония, чем у группы Ким Суквон…

В этот момент… проиграть было бы невозможно, даже если бы мы захотели, верно?

“Ха...”

Улыбка скользнула по моим губам.

Ах, я хочу представить эту песню прямо сейчас! Я чувствую, что мы могли бы победить кого угодно!

*

Сон Мире безучастно сидела и смотрела вперед.

Она могла видеть причудливый обеденный стол. Вдобавок ко всему были аккуратно расставлены причудливые наборы столовых приборов, маленькие тарелочки со вкусной едой и бокалы для вина, ярко отражающие свет.

Уставившись на свое собственное отражение, появившееся в бокале с вином, Сон Мире снова вспомнила о том, что произошло всего несколько часов назад.

Вздох восхищения сорвался с ее губ.

(Вау… как наш Юнче так хорошо преподает игру на фортепиано?)

Сон Мире закрыла глаза. Казалось, она все еще слышала выступление Хлои в своих ушах. Сначала она могла услышать мягкое исполнение в самом начале, которое вскоре изменилось под руководством Чо Юнче.

(Такое живое представление...)

Она, которая посещала среднюю школу исполнительских искусств, а также следовала за своим дядей на несколько конкурсов, могла сказать, что выступление на таком уровне - это не то, что можно легко увидеть.

Это были вещи, которые можно было услышать только от лучших пианистов, имевших общенациональную известность. Это было выступление, которое напоминало уникальные, личные песни этих больших шишек.

(Он добился этого всего несколькими словами?)

Немного подумав, Сон Мире в мгновение ока подняла голову и посмотрела вперед. Она видела, как ее дядя Сон Мунтак по-хамски жует кусок стейка.

“Дядя”.

“Хн?”

“Неужели это… Я имею в виду, у меня есть вопрос… Я хочу знать, легко это или нет”.

“Что такое? Нашей маленькой принцессе что-то любопытно~?”

Увидев широкую ухмылку Сон Мунтак, Сон Мире отхлебнула виноградного сока, налитого в бокал из-под вина.

“Я же говорила тебе, что сотрудничаю со старшеклассником с композиторского факультета, верно?”

“Да, говорила. Ю Минчжи верно? Она хорошо сочиняет, и, кроме того, она девушка”.

Сон Мунтак кивал с довольной улыбкой, когда Сон Мире добавила.

“Ун. Есть один парень, с которым я выступаю...”

“Парень?”

Она увидела испуганное выражение лица дедушки и нахмурилась.

“Перестань вмешиваться, пожалуйста”.

“...Ах, извини...”

Затем Сон Мире начала рассказывать о том, что произошло. Она рассказала о парне, который учил Хан Дасом, и о Хан Дасом, которая вышла в финал конкурса после стремительного роста навыков, а также о том, как он победил старшеклассника композиторского факультета в дебатах и пробудил таланты Хлои.

Когда она закончила свои слова вопросом, был ли этот парень, из-за которого все это произошло, нормальным или нет…

Выражение лица дедушки стало серьезным.

“...Он с оперного факультета?”

“Да. Он также хорошо поет.”

“Хм...”

Он постучал по обеденному столу, прежде чем прищурить глаза. В его зрачках вспыхнул свет.

“Если то, что ты сказала верно… он одарен способностью к воспитанию. Вывести ребенка с самых низов в финал главного школьного конкурса за короткий промежуток времени… даже знаменитый учитель не сможет этого сделать, вернее, я никогда не видел такого человека”.

“Это так здорово?”

Сон Мунтак посмотрел на нее спокойным взглядом.

“Конечно, это могло быть случайностью. Однако был еще один успешный случай, верно? Кроме того, если бы он подавил старшеклассника композиторского факультета словами… по крайней мере, он выше второгодки с точки зрения знаний в теории музыки”.

Его глаза засияли.

“Судя по его знаниям и результатам, которых он добился… это нельзя назвать случайностью”.

“Верно? Верно? Он действительно потрясающий!”

Увидев, что Сонг Мире лучезарно улыбается, Сон Мунтак сделал серьезное выражение лица, подперев подбородок рукой.

“Верно, это потрясающе. Впечатляющий. С такими талантами, а не с оперным образованием, образование было бы... нет, даже лучше, дирижерский факультет подошел бы ему больше, потому что дирижеры должны максимально использовать способности участников… ах да, как, ты сказала, звали твоего друга?”

Сон Мире усмехнулась в ответ и наколола вилкой кусок мяса.

“Хм. Ты пытаешься разобраться в нем и помешать мне снова с кем-то встретиться? Не~ хочу~ Я не собираюсь тебе говорить~”

Серьезное выражение лица дедушки внезапно сморщилось.

“Нет... дело не в этом, и я просто хотел найти новый талант на дирижерском факультете...”

“Я знаю, что это то, что ты делал каждый раз, чтобы помешать мне встречаться с людьми! Так раздражает. Если ты сделаешь это снова на этот раз, я буду очень зла!”

“…”

Мысленно цокнув языком, Сон Мунтак задумался.

Поскольку его племянница училась в средней школе, он каждый раз вмешивался, говоря, что еще слишком рано для романтики, и... она, казалось, узнала. Должен ли он был быть более осторожным? С его стороны было неправильно предполагать, что это никогда не будет обнаружено только потому, что она была немного глупа…

Поразмыслив до этого момента, он откинулся назад и позволил креслу обнять его тело.

Это не имело значения.

Это было прекрасно, потому что его племянница, к счастью, неосознанно выдала несколько подсказок во время разговора. Он молча сидел и напоминал себе.

(Представление песни...)

Давайте посмотрим, кем в этом мире был этот парень.

Том 8. Глава 4. Оживленно (4 часть)

После этого я несколько раз тренировался с Хлоей и Сон Мире, потому что не было ничего лучше, чем тренироваться, когда дело доходило до улучшения командной работы.

Иногда мы тренировались втроем, иногда только с Хлоей, когда Сон Мире была занята, и наоборот. Мы также попробовали несколько других песен, когда нам наскучило петь одно и то же.

Таким образом, мы весело практиковались, и мне казалось, что я могу своими глазами увидеть быстрое развитие Хлои и Сон Мире. Было забавно наблюдать, как растут талантливые люди.

Особенно Хлоя.

С тех пор, как произошел предыдущий инцидент с “как будто пою”, она, казалось, пришла к просветлению, и ее навыки вышли… в совершенно другую лигу, как будто она превратилась в другого человека.

Дела у команды Ю Минчжи-сонбэ шли гладко, но… если бы и была проблема, то она заключалась в том, что у Хлои недавно возникло странное недоразумение…

“Как мне это сделать?”

“Это? Я тоже не уверен...”

“Уунн...”

“Ну что ж… проигрывать их по отдельности, например динь динь динь?”

“…!!!”

Таким образом, она спрашивала меня о чем-то, и когда я отвечал наугад, она додумывала что-то сама, прежде чем бросить на меня благодарный взгляд.

“Удивительно...”

“... Я думаю, ты еще удивительнее”.

В любом случае, практика, которая продолжалась подобным образом, ознаменовала свой конец днем презентации прямо перед нами.

*

“Юнче. Я не выгляжу странно, верно?”

“Все в порядке”.

“С моими волосами все в порядке? Это не выглядит грязно?”

“Я же сказал тебе, все в порядке”.

“Как тебе мое платье? Не кажется ли тебе, что здесь слишком темно? Ах… Я должна была просто выбрать красное...”

“…”

Увидев, как Сон Мире не находит себе место, я в конце концов покачал головой. Прямо перед представлением песни мы собрались в зале ожидания, потому что нам нужно было подготовиться ко многим вещам.

Нам пришлось переодеться в официальную одежду, прогреть горло, еще раз все просмотреть для окончательной проверки…

Все это было причиной того, что мы собрались, и все же Сон Мире так долго ныла по этому поводу. Она снова и снова спрашивала о том, какой у нее макияж, брови и стрелки ресниц…

Теперь она заговорила о платье, которое на данный момент даже нельзя было сменить.

“Ты главный герой или что-то в этом роде? Почему оно красное?”

“Но все равно, черный - это слишком сомнительно! Как будто на похоронах”.

Сон Мире тяжело вздохнула, хватаясь за свое платье, но вместо этого я остолбенел.

“... Не слишком ли ты фантазируешь, чтобы говорить о похоронах?”

Сначала снимите с нее платье. Хотя оно было черным… там было так много украшений, что оно совсем не выглядело пресным, и на самом деле я даже усомнился, нормально ли, что там так много кружев.

Как насчет ее волос?

Она так тщательно продумала прическу для этого представления, что ее волосы были завязаны странным образом в несколько слоев узлов.

Вдобавок ко всему на одежде висели яркие аксессуары. Количество аксессуаров, которые были почти точно такими же, как количество, разрешенное школьными правилами, казалось, демонстрировало даже математическую красоту.

Она выглядела точь-в-точь как причудливый павлин.

“…”

Я бессознательно цокнул языком.

Да, серьезно, молодежь в наши дни… главное - это песня, и все же... так сильно заботясь о внешнем виде… Если бы это был я, в то время я бы еще раз просмотрел музыкальные листы и еще раз проверил свою вокализацию!!!!

Сдерживаясь, чтобы не закричать подобным образом, я повернулся и посмотрел на Хлою, которая была одета в чистое голубое платье. Да, именно так тебе и следует одеваться.

Внутренне я почувствовал удовлетворение и кивнул головой.

“У тебя нет проблем, верно, Хлоя?”

“В конце концов, мы много тренировались~”

Она высоко подняла подбородок и скрестила руки на груди. Я был слегка в восторге от того, насколько она была уверена, и уставился в ответ, когда Хлоя медленно опустила подбородок и посмотрела мне в глаза.

Затем она прошептала:

“И… Юнче научил меня.”

Я моргнул, прежде чем изобразить улыбку.

“...Хорошо, Хлоя. Ты будешь моим вторым учеником”.

“Хух-хух”.

Эхью. Она действительно так много улыбалась.

Глядя на ее яркую, широкую улыбку, которая, казалось, сама излучала свет, в моей голове внезапно возникла мысль о Хлое до путешествия во времени.

“Хм...”

Оглядываясь назад, я понимаю, что Хлоя тогда была совсем не такой.

Как мне это сказать… По моим воспоминаниям, она была тихой иностранной девушкой, одиноко улыбающейся, и, по крайней мере, она была намного холоднее, чем сейчас. Она производила несколько холодное впечатление, и из-за ее потрясающих навыков игры на пианино, ее неотшлифованного корейского языка и того, что она постоянно находилась в репетиционных комнатах, вокруг нее было не так много людей.

Старшеклассники, как правило, были довольно плохи в человеческих отношениях и на самом деле не были очень храбрыми. Если только они не подружились сразу после поступления, люди, как правило, ведут себя довольно неловко с другими.

Особенно потому, что это была конкурентоспособная школа исполнительских искусств.

“Хух-хух”.

... Однако, увидев ее такую улыбку, мне стало труднее связать эти два понятия. Некоторое время понаблюдав за яркой Хлоей, я ухмыльнулся и схватил ноты.

Что ж, ее яркие выражения лица выглядели лучше.

Раньше, когда я бросил школу на первом году, я даже ни разу не видел, чтобы она улыбалась, и, сравнивая их, я думаю, что улыбки подходили ей больше, чем предыдущая холодная аура.

Именно тогда Ю Минчжи, которая смотрела на нас, скрестив руки на груди, хлопнула в ладоши и закричала.

“А теперь, ребята! Давай потренируемся в последний раз, прежде чем поднимемся наверх.”

“Да~”

*

“Когда начало?”

“Через 10 минут”.

Взглянув на Ку Минги, сидящего рядом с ним, Сон Мунтак глубоко откинулся на спинку стула и снова уставился вперед.

Внутри темного зала, лишенного света, находилась сцена, на которой ярко сиял единственный источник света. Увидев это, Сон Мунтак задумался в тишине.

Представление песен. Хотя его племянница тоже учувствовала в нем, это была не единственная причина его сегодняшнего визита. Это было потому, что два гения композиторского факультета второго класса представляли сегодня свои песни, что было большим событием, на котором он, директор, должен был присутствовать в обязательном порядке.

... Конечно, у него было небольшое, очень небольшое любопытство по поводу мальчика, который будет выступать с Сон Мире, потому что он впервые видел, как она проявляет такую привязанность к парню.

Сон Мунтак, все еще глядя прищуренными глазами вперед, резко заговорил.

“Если я правильно помню, разве твой ученик тоже не участвует в этом?”

“Верно. Ученик Чо Юнче. Он будет выступать сегодня”.

“Хо...”

Великое совпадение, подумал Сон Мунтак. Гении композиторского факультета, гений оперного факультета и его племянница собрались в одном и том же месте.

Внезапно он услышал, как Ку Минги заговорил.

“Поскольку мы говорим об ученике Чо Юнче, позвольте мне спросить одну вещь… если он успешно завершит представление этой песни, разве этого недостаточно для “результата”, о котором вы упомянули?”

“Хоо?”

Увидев, как он наклонил голову, Ку Минги улыбнулся.

“Я имею в виду мастер-класс. Вы сказали ему добиваться результатов, и в середине семестра Юнче получил высокие оценки, а также выиграл приз на конкурсе так что, если он преуспеет в представлении этой песни, разве это не будет означать достаточных результатов?”

Услышав это, Сон Мунтак немного задумался.

(Представление песни...)

Действительно, он добился довольно больших результатов. Его результаты в середине семестра поставили его на место одного из лучших учеников всей школы, и, кроме того, у него было довольно большое количество просмотров на YouTube конкурсе.

Он вспомнил, как ответственный учитель рьяно объяснял, как видео, на котором они поют в школе, прекрасно отражает свежесть подростков и что это оказало положительное влияние на репутацию школы.

(Это был Чо Юнче? Он кажется вполне способным. Судя по тому, что у него есть девушка, его личность тоже кажется достойной...)

Поразмыслив до этого момента, он кивнул головой.

“Хорошо. Я приму решение после того, как увижу результаты сегодня”.

“Да, сэр”.

Сон Мунтак кивнул с довольной улыбкой и удобно устроился, глядя на продолжающего болтать ведущего.

(Ооо. Это та ученица Ю Минчжи, которая выступает прямо сейчас. Хорошо)

Его лицо, на котором появилась улыбка, вскоре потрескалось от упоминания хозяином имен, которые продолжались.

“...Исполнителями будут: тенор Чо Юнче, сопрано Сон Мире и пианист Хлоя Денжелл!”

А???

Сон Мунтак, который смотрел на сцену расширенными глазами, наконец опустил подбородок, увидев выступающих на сцене исполнителей.

“Что?”

*

Конечная цель исполнителей, выходящих на сцену, состояла в том, чтобы продемонстрировать выступления, которые мы проводили в репетиционных комнатах, без каких-либо различий.

Чтобы сделать это, нам пришлось повторить множество практик и избавиться от напряжения.

Итак, чтобы произошло, если бы мы смогли идеально провести представление, которое у нас было в тренировочных комнатах?

“Вау...”

Закончив песню, я уставился на аудиторию с пустым выражением лица под яркими прожекторами и услышал бурные аплодисменты.

Это было естественно, потому что даже если бы представление проходило плохо, люди все равно бы аплодировали.

Однако… масштаб был заметно другим.

Хлопков прямо сейчас, казалось, было вдвое больше, чем я получил на продвинутом концерте. Подумав, что у меня могут быть проблемы с ушами, я огляделся и увидел ошарашенные выражения лица как на Хлое, так и на Сон Мире.

Я бросил взгляд назад, вперед, и увидел силуэты людей, колышущиеся, как волны воды. Из-за бесконечных хлопков, казалось, слышалось все большее число болтающих людей.

“Спасибо...”

Мы безучастно выразили благодарность и покинули сцену, чтобы вернуться в зал ожидания. Затем мы немного подождали, прежде чем уйти, и когда мы это сделали, остальные, которые ждали нас снаружи, подбежали, поднимая шум.

Но Чжусуп хлопнул меня по плечу и лучезарно улыбнулся.

“Привет. Черт. Вы, ребята, так хорошо пели, что я подумал, что это вовсе и не вы. Что это было? Это благодаря песне? Песня была действительно хороша, и мне показалось, что она идеально подходит вам, ребята”.

“Э-э-э…Спасибо?”

“Что это за реакция?”

Из-за спины Но Чжусуп, который наклонил голову, подошли несколько девушек с факультета пианино и поздравили Хлое. Они говорили о том, как Хлоя стала намного лучше играть на пианино и что она может быть даже лучше, чем аспирант-сонбэ.

Услышав комплименты, наполненные добрыми намерениями, пустое выражение лица Хлои постепенно вернуло свой цвет.

Как будто тот факт, что это был успех, наконец-то поразил ее, она, казалось, пришла к осознанию, когда вернулось чувство реальности. Затем Хлоя лучезарно улыбнулась.

“Спасибо вам!”

Я с улыбкой наблюдал, как Хлоя разговаривает с теми девушками, которые, казалось, теперь стали ее подругами, прежде чем повернуть голову.

Я видел, как члены команды то тут, то там получали комплименты.

Сон Мире со слезами на глазах разговаривала с Ли Со-А, в то время как Ю Минчжи-сонбэ по какой-то причине была окружена девушками-первогодками, а Хлоя разговаривала со своими новыми друзьями.

И, проходя мимо них, Хан Дасом подошла ко мне, чтобы вручить букет цветов. Когда я получил его безучастно, запах роз проник в мой нос, и Хан Дасом улыбнулась из-за этих цветов.

“Это было действительно хорошо. Юнче.”

Только тогда все наконец стало казаться реалистичным.

Мое сердце учащенно забилось, и улыбка появилась сама по себе. Вспоминая о наших практиках и отзывах, которыми мы делились, мое сердце наполнялось радостью.

Ах, это был успех.

После этого у меня не было времени ни о чем думать, и я получил продолжение поздравлений от разных людей.

Ким Вучжу сказал, что ему понравилось, со счастливой улыбкой и ушел, в то время как Чжун Сохюк подошел и бросил комплимент с надутым выражением лица. Затем подошла Ли Со-А и спросила, оглядываясь вокруг.

“Тебе все еще трудно выражать эмоции?”

“Да. В конце концов, это все еще неопределенная переменная. Я не полагался на это, потому что если бы мы просто пели втроем… Я имею в виду вчетвером без каких-либо переменных, я был уверен, что это все равно удастся”.

“Это так? В любом случае, это было хорошо. Хлоя тоже сильно улучшилась. Я слышал, это ты ее научил?”

“... Где ты слышал такие странные вещи, др...”

Внезапно толпа разделилась надвое, и появился лысый мужчина со своей сверкающей макушкой.

“Чо Юнче?”

“Да?”

Директор кашлянул, прежде чем взглянуть на меня сверху вниз. Когда наши взгляды встретились, я увидел странный взгляд.

Хм...? Что это?

Том 8. Глава 5. Оживленно (5 часть)

(И это он?)

Сон Мунтак ошеломленно уставился на стоявшего перед ним ученика. Ученик впереди, чей рост достигал примерно 170 см, производил впечатление старика, а на его одежде был желтый бейджик с именем.

Там было написано: “Чо Юнче”.

Глядя на него таким образом, он казался чрезвычайно средним учеником школы искусств будущего – всего лишь одним из сотен учащихся. Однако он был учеником, на которого обратил внимание учитель Ку Минги.

У него были неплохие навыки пения, но он продемонстрировал большие способности в изучении различных методов вокализации. Однако все вышесказанное не могло объяснить того, что произошло сегодня.

Прищурившись, он уставился на Чо Юнче и заговорил.

“Хорошо поработали над своим сегодняшним выступлением”.

“Э-э-э… Спасибо”.

Позади Юнче, который поклонился со смущенным видом, Сон Мунтак увидел светловолосую девушку, склонившую голову набок. У нее была такой же желтый бейджик.

Он приподнял брови.

(Ученица первого года Хлоя)

Это была ученица, которую он, очевидно, знал, потому что даже без учета того факта, что она была редкой иностранкой, она была лучшей со своего факультета пианино.

Из того, что он заранее услышал от Сон Мире, у него были некоторые ожидания на счет нее в связи с этим выступлением. Однако она уже была хороша, так насколько же еще она могла улучшиться?

Это странное ожидание резко изменилось после того, как я увидел ее выступление. Это превратилось в сюрприз, которого он никак не ожидал.

(Она как маэстро пианино...)

Сон Мунтак вспомнил песню, которую пели все трое в концертном зале, она все еще звучала у него в ушах. Дуэт, который пел печально… или, скорее, трио.

Верно. Правильно было бы сказать, что пианино тоже пело. Высший уровень, к которому стремился пианист, – стадия исполнения “как будто поет” - была постигнута этой хрупкой девушкой.

“…”

С плотно сжатым ртом Сон Мунтак пристально смотрел на Чо Юнче и видел, как тот спокойно пытается осмыслить ситуацию.

Чо Юнче.

Сон Мунтак уже проверил учеников, на которых тот повлиял.

Ученица по имени Хан Дасом поднялась до одного из лучших сопрано первогодок с низа рейтинга, в то время как Хлоя достигла уровня, который был немыслим для старшеклассницы, а Сон Мире, которая игнорировала его слова; упрямо держась за позицию сопрано, наконец нашла свое место.

... Это уже было завидной воспитательной способностью, но, услышав сегодняшнее выступление, у директора не было другого выбора, кроме как немедленно вскочить со своего места.

Песня.

Конечно, песня была хороша, потому что Ю Минчжи была заслуживающим доверия талантом.

Тем не менее, он мог сказать, что три прекрасные мелодии с разными цветами, смешивающимися в одну, определенно было делом рук ветерана музыки. Да, ветерана. Без “дирижера”, который глубоко разбирался в песнях и долгое время тщательно исследовал их, эта песня никогда бы не была написана.

Это выступление было сделано только благодаря пониманию тембров каждого и закреплению тонких навыков и привычек выражения. Тогда, кто руководил практикой, и кто объединил песню в единое целое?

Ю Минчжи?

Сон Мунтак, который не почувствовал этого во время предыдущего представления, наконец пристально посмотрел на Чо Юнче.

“... Как вы, ребята, репетировали?”

“Простите? Ах… Обычно мы репетировали втроем”.

“Я так и знал”.

“?”

Он улыбнулся, дотрагиваясь до подбородка, когда волнение наполнило его до самого горла. Хотя он вел себя спокойно, внутренне он был в большом смятении из-за этого невероятного таланта.

Сон Мунтак быстро представил себе будущее Чо Юнче. Получив его всестороннюю поддержку, он превратился бы в идеального “дирижера”. Он стал бы дирижером сцены, который мог бы раскрыть таланты десятков участников сразу и идеально использовать их, сплетая их песни в одно целое.

Люди позвонили бы такому дирижеру, как он,

(Маэстро)

Представив, что он сам сможет воплотить это будущее в жизнь, Сон Мунтак почувствовал, что у него закипает голова. Он быстро схватил Юнче за плечи и закричал, пуская капли слюны.

“Ты. Пойдем на дирижерский факультет.”

“... Простите?”

“Я говорю, что ты должен быть дирижером!”

“???”

*

“Я говорю, что ты должен быть дирижером!”

“???”

Ошеломленный, я посмотрел вперед и увидел раскрасневшееся лицо директора, похожее на вареного осьминога.

... Что происходило прямо сейчас? Типа, серьезно. Что, черт возьми, происходит?

Я тупо застыл на месте, прежде чем быстро привести в порядок свои мысли.

Эм... верно. Сегодня было представление песни композиторского факультета. Я пел как исполнитель и получил много аплодисментов, потому что песня, казалось, имела успех.

Конец.

... Сколько бы я ни ломал голову, единственное, что я сегодня делал, - это пел, и все же директор хватал меня за руку от перевозбуждения и без умолку болтал о том, что я должен быть дирижером.

Хорошо поет = дирижер.

Я, который не мог найти никакой связи между ними, был в серьезном недоумении.

“Я? Дирижер? Почему?”

“Почему?? Ты спрашиваешь меня, почему? Конечно, это потому, что тебе нужно быть дирижером!!”

“...Но мне нравится петь?”

“Что?”

Как будто он услышал полную чушь, директор почесал за ушами, прежде чем снова обнять меня и попытаться убедить.

Зачем тебе петь; ты талант, который должен быть дирижером; ты мог бы быть лучшим дирижером; следуй за мной; Я не буду ничего скрывать, чтобы поддержать тебя…

Слушая бесконечный поток сладких предложений, я вскоре потерял к ним интерес.

Быть лучшим дирижером и получать безоговорочную поддержку.

Но что с того?

Немного подумав, я апатично сказал.

“Я буду петь”.

“Верно. Это хороший выбор… что?”

Увидев, как директор опустил подбородок, я изобразил слабую улыбку, потому что меня это слегка позабавило.

“В конце концов, я хочу петь”.

Это было мое честное желание.

Оглядываясь назад, я понимаю, что всегда был таким же. Потому что я хотел петь, и я поступил в эту школу, и потому что я хотел петь, я тренировался как сумасшедший. Потому что я хотел петь, я очень старался, и потому что я хотел петь, я отказался от пения.

Но теперь, вернувшись во времени, я не хотел сдаваться.

Это наверняка будет нелегко. Стать кем-то, кто мог бы петь “свои собственные песни”, а не как музыкальный автомат ансамбля, было слишком сложно в опере.

Только по-настоящему опытные музыканты, прошедшие несколько испытаний, могли зарабатывать на жизнь, исполняя свои собственные песни.

“Верно. Как Ким Вучжу”.

Глядя на стоящего вдалеке Ким Вучжу, я поклялся себе. Чтобы встать на сцену, на которую могли попасть только гении, мне пришлось перепрыгнуть через гения.

“... Хорошо. Хотя я не понимаю, почему ты так одержим оперным факультетом… хнн? Куда ты смотришь?”

Сон Мунтак наклонил голову, глядя на меня, и вскоре проследил за концом моего взгляда. Его глаза, которые медленно вращались, наконец, достигли Ким Вучжу и внезапно расширились. Казалось, он был поражен.

... Почему он был таким?

С любопытством я заметил, куда он смотрит, и обнаружил знакомую девушку, стоящую перед Ким Вучжу, которая стояла поодаль.

Сон Мире.

Когда я увидел, как Сон Мире улыбается, глядя на меня своими глазами, я внезапно почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Ах, только не говорите мне…

Не говори мне, что он думает, что я поклялся петь, глядя на нее…

“…”

Но, конечно, вскоре в моих глазах появилось злобное выражение директора.

“Нет, это...”

*

На следующий день после того дня, когда я едва вырвался из рук директора, были объявлены результаты представления песен, а ранги висели на главной панели школьного веб-сайта.

Наша группа получила ошеломляюще высокие оценки.

Это был результат, которого я в некоторой степени ожидал, потому что оценщики не очень скупились на продвинутые концерты. Кроме того, поскольку у нашей группы не было баллов, которые можно было бы вычесть с точки зрения качества песни, гармонии между исполнителями и выражением песен, можно сказать, что получение полных оценок было очевидным результатом.

Я заранее знал о критериях оценки, так что справиться с этим было не так уж сложно.

С другой стороны, группа Ким Суквон остановилась на 89 очках. Хотя сама песня была в порядке, между аккомпаниатором и Ким Вучжу, как и ожидалось, возникла дисгармония. Кроме того, из-за отношения исполнителя, игнорирующего намерения композитора и играющего все, что он хотел, Ким Суквон вместо этого был лишен оценок.

Вы пожинаете то, что посеяли.

Я думал, что так ему и надо, глядя на оценки Ким Суквон, когда над моим столом появилась тень.

“Что ты делаешь?”

Когда я поднял голову в ответ, то увидел лицо Чжун Сохюк.

Почему он вдруг заговорил со мной?

Я наклонил голову и поднял глаза, когда он кашлянул один раз, прежде чем украдкой взглянуть на меня.

“Ты довольно хорошо выступили во время представления песен. Хорошая работа.”

“Оо? Спасибо.”

“Кухум. Эм...”

Немного закатив глаза, он сказал.

“Ты слушал мою песню?”

“Твою песню?”

Я не был уверен, о чем он говорит, но после некоторого раздумья хлопнул себя по бедру. Ах да, он тоже выступал в тот же день, верно?

Поскольку я был не в своем уме, мне не удалось это услышать. Чувствуя себя несколько виноватым, я ответил неловкой улыбкой.

“Эм, извини… Я этого не слышал. В тот день произошло так много событий, что...”

“…”

Позади застывшего Сохюк распахнулась дверь.

“Все! Пожалуйста, сядьте!”

Оживленно войдя в комнату, учитель Кан Хивон взглянула на нас и усмехнулась.

Что она приготовила нам сегодня?

Я тяжело вздохнул из-за зловещего предчувствия, которое всегда сопровождало появление учительницы, когда она заговорила.

“Ребята, вы помните конкурс на YouTube, который мы проводили в прошлом месяце, верно?”

Прошел уже месяц, да. Слушая ее речь, я кивнул головой, когда она вдруг начала хлопать с улыбкой.

“Сегодня! Объявлены результаты конкурса! И, кроме того, победитель этого конкурса учится в нашем классе!”

“Ах”.

Возможно, потому, что они в какой-то степени ожидали этого, ученики были довольно апатичны в своем ответе.

Что ж, в конце концов, это можно было проверить, просто зайдя на YouTube. После нажатия нескольких кнопок на моем телефоне я смог найти видео с Хан Дасом и мной, которое набрало более 300 тысяч просмотров.

... Это было популярнее, чем я думал.

Когда я перешел на канал Сон Мире, на который я был подписан, меня встречало видео, набравшее около 10 тысяч просмотров. Если бы они поместили свои собственные лица на превью, просмотров было бы по крайней мере в несколько раз больше, и все же они поставили какой-то странный школьный пейзаж…

Я размышлял о том, почему они могли это сделать, прежде чем вскоре пришел к осознанию.

В конце концов, это Сон Мире.

Я кивал головой, когда учитель вызвала нас и вручила приз, а также билеты. Там был листок бумаги с написанным на нем призом, а также два билета.

“Это приз – билет на оперу ‘Тоска’~. Это будет на следующей неделе, так что подайте заявление на отгул и сходите на выступление!”

“Да”

Я осторожно взял билет и медленно прочитал.

‘Тоска’ Пуччини.

Спектакль “La Stella”.

“Кья...”

С радостным сердцем я прочитал это имя и осторожно положил билет в карман.

Это была “La Stella” – одна из лучших оперных трупп Италии. Подумать только, что я получу возможность непосредственно наблюдать за выступлением масштабной оперной труппы больших шишек!

Хан Дасом, казалось, тоже была рада сходить на оперу и застенчиво улыбнулась.

Увидев это лицо, я широко улыбнулся.

Артисты-ветераны “La Stella”.

Если бы у меня получилось наблюдать за ними… разве я не смог бы уловить подсказки о “внедрении эмоций”, которое так продвигалось медленно?

*

“Хм...”

Квак Чонсу пристально уставился на свой телефон. На большом экране, подходящем для его большой руки, воспроизводилось видео с YouTube. Ученик сидел напротив ученицы, и они пели вместе.

Это было видео Чо Юнче, который был его учеником.

“…”

Он с улыбкой наблюдал за выступлением этих двоих, когда старик, сидевший рядом с ним, наклонил голову и спросил.

[На что ты смотришь?]

[А, это видео с моим учеником.]

[О, это тот ученик, которого ты так хвалил? Позвольте мне тоже взглянуть.]

Когда Квак Чонсу со слабой улыбкой передал телефон, старик принял его и оценил песню несколькими кивками. Кивнув головой в такт ритму, он изобразил улыбку.

[Хорошо. Я чувствую любовь, которую он питает к песням. У тебя хороший ученик.]

[... Спасибо. Сэр.]

Квак Чонсу был счастливее, чем, когда его самого хвалили.

На самом деле это было вполне естественно, потому что легендарный тенор Италии, его учитель, которого он так уважал, признал его ученика. Старик с улыбкой посмотрел на Квак Чонсу, прежде чем наклонил голову.

[Но он, он идет по пути попсовой музыки? Я был уверен, что он из оперы, когда услышал это от тебя...]

[Нет. Он опытный оперный певец.]

[Уун?]

Старик моргнул, прежде чем кивнуть.

“Интересный человек”, - подумал старик.

По словам Квак Чонсу, он был гением песен - гением с экстраординарными навыками самовыражения и скоростью обучения, а также способностью украсть его метод вокализации с помощью самообучения.

Это из-за этих талантов он мог так небрежно петь популярную музыку?

Немного подумав, старик поднял голову и уставился на Чонсу.

[О, точно. Ты закончил подготовку к выступлению, верно?]

[...Да, но ты действительно уверен, что я смогу стоять на сцене?]

[Опять? Я знаю твои навыки лучше, чем кто-либо другой, и я говорю тебе, что ты легко можешь стоять на сцене.]

[... Ты должен был сказать мне раньше.]

[Ху-ху. Не так ли? Я сказал, что нам срочно нужен тенор, верно?]

Затем старик немного посмотрел за пределы поезда на пейзаж, прежде чем открыть рот.

[Кроме того, разве не было бы легче тронуть сердца людей, если бы выступление было сделано уроженцем этой страны? Ну, просто думай об этом как об оплате за уроки и за всю еду, которую ты ел у меня дома.]

[Хорошо.]

В зрачках Квак Чонсу, отраженных в окне, всплыли воспоминания о прошлом.

Проводя время в Италии, снова получая уроки от своего учителя, который был основой его метода вокализации, и учась наставлять других.

Вспоминая те времена, он внезапно вспомнил одну мысль.

Обладал ли он теперь достаточной квалификацией, чтобы учить его?

“…”

Том 8. Глава 6. Оживленно (6 часть)

После того, как представления композиторского факультета подошли к концу, атмосфера в школе, казалось, стала немного тяжелее, создавая атмосферу, как будто все было покрыто влажной июньской жарой.

Или, возможно, это была атмосфера, сложившаяся из-за того, что тесты по практике, которые должны были ознаменовать конец первого семестра, подкрадывались все ближе... создавая атмосферу нервозности.

“…”

Несмотря на все это, Ку Минги вытер каплю пота, стекающую со лба, и огляделся. Он мог видеть различные выражения на лицах коллег-учителей.

Некоторые учителя от волнения крутили ручки, некоторые смотрели друг на друга ничего не выражающим взглядом, а другие смотрели в сторону, казалось бы, безразлично.

Наконец, просмотрев на директора, который сидел в самом конце, Ку Минги расправил уголки бумаг и заговорил.

“... Результаты конкурсов на данный момент все здесь. Что касается наград, то их количество увеличилось по сравнению с прошлым годом, и это особенно касается оперного факультета первогодок”.

“Оперный факультет… Я слышал, что было 5 человек, которые вышли в финал Главного Школьного Конкурса? Причем от первогодок.”

“Да. А Ким Вучжу и Ли Со-А заняли первые места соответственно”.

“Ха...”

Учителя испустили вздохи восхищения.

Чем был Главный Школьный Конкурс? Это было почетное мероприятие, в котором приняли бы участие все ученики-исполнители по всей стране. Хотя это был всего лишь сегмент старшей школы, тот факт, что первогодки победили, оставив позади всех старшеклассников, был удивительным.

Не будет преувеличением сказать, что они были величайшими из нынешнего поколения.

Ку Минги взглянул на шумных сотрудников, прежде чем добавить несколько слов.

“А из других факультетов скрипка, альт и другие были выиграны третьегодками нашей школы, а также фортепиано… ученица с первого года обучения Хлоя заняла первое место”.

“Первое место?”

По всей толпе раздались крики изумления. Некоторые учителя смотрели на Ку Минги расширенными глазами, в то время как некоторые кивали, как будто знали об этом заранее. Было также несколько учителей, которые сидели безучастно и бормотали восхищенные слова.

Они, казалось, были удивлены больше, чем, когда были объявлены первые места на оперном факультете. Тем не менее, это было естественно, потому что это было первое место по пианино знаменитого Главного Школьного Конкурса.

Кроме того, это неожиданно сделала новая ученица по имени Хлоя, которая отличалась от Ли Со-А и Ким Вучжу, которые были знамениты еще со времен средней школы. Кроме того, поскольку оперный факультет раздавал награды отдельно за мужские и женские голосовые партии, конкуренция была намного меньше по сравнению с пианино.

Но пианино?

Несмотря на всю эту порочную конкуренцию, ученик первогодка занял первое место?

Учителя были переполнены волнением и начали вести шумные разговоры.

“Первогодка, занявшая первое место на факультете пианино… сколько лет прошло с тех пор, как это случилось?”

“Не уверен, но я думаю, что это первый раз после Чжу Сунчжин”.

“Чжу Сунчжин! Да, насколько гордился Шинхва после того, как продюсировал ее? Наконец-то мы можем опустить их на ступеньку ниже!”

“Хлоя, да… разве она не под руководством учителя Кан Хивон? Она действительно так хороша?”

Кан Хивон, которая суетливые учителя заставили отступить, неловко улыбнулась.

“Эм... она была хороша, но… это было около месяца назад, не так ли? Она вдруг стала намного лучше. Ах… Я думаю, это было примерно тогда, когда она говорила о представлении песни”.

“Представление песни?”

Глядя сверху вниз на любопытные выражения лиц учителей, Сон Мунтак ухмыльнулся.

Их обновление информации было немного медленным.

После того, как он безо всякой причины гордился собой, ему внезапно напомнили.

(Верно, это было месяц назад...)

Он снова вспомнил подростковое лицо Чо Юнче. Месяц – он вырастил такого великого пианиста всего за месяц, и это был завидный талант.

(Что такого хорошего в пении?)

Тяжело вздохнув, Сон Мунтак покачал головой.

Он знал, что Юнче неплохо поет, потому что тот продемонстрировал интересное умение прямо перед ним. Однако разве он не лучше подходил на роль дирижера? Как бы кто ни думал, его будущее будет светлым, наполненным красками.

Как мне привлечь его на дирижерский факультет… Немного поразмыслив, директор внезапно вскинул голову и посмотрел на учителей. Он видел, что учителям было любопытно, что привело к внезапному улучшению навыков Хлои.

Сон Мунтак изобразил улыбку.

(Верно. Я мог бы просто распространить новости о его талантах.)

Чо Юнче все еще был всего лишь старшеклассником. Если бы его убеждали тонны людей, его сердце наверняка дрогнуло бы, и тем более, что это было бы от учителей, статус которых был намного выше его собственного.

Изобразив удовлетворенную улыбку, он огляделся и сказал.

“Представление песни на прошлой неделе, ха. Хлоя – я случайно наткнулся на ее выступление и... она была хороша. Ах, может быть, здесь есть кто-нибудь, кто еще не слышал этого?”

“?”

Учителя посмотрели друг на друга, склонив головы набок, и вскоре ответили, что так оно и есть. На самом деле, поскольку было не так много учителей, которые посещали бы продвинутые концерты каждую неделю, для большинства было естественно пропустить.

Сон Мунтак наклонился вперед, сцепив пальцы, и улыбнулся.

“Хм… Похоже, это хорошая идея - посмотреть выступление еще раз прямо здесь. Разве это не ученик, занявший первое место на Главном Школьном Конкурсе? Мы, как учителя, должны, по крайней мере, знать, где в настоящее время находятся ее навыки, верно?”

“... Да”.

Вскоре на экране сбоку конференц-зала заиграла запись с продвинутого концерта. Парень и девушка вышли вместе, в то время как светловолосая ученица села за пианино.

А потом песня полилась рекой.

Сон Мунтак, который с улыбкой слушал трех исполнителей, огляделся, чтобы увидеть реакцию окружающих.

Итак, как это было; можете ли вы почувствовать невероятное развитие пианино и экспертные навыки, которые объединили все три в одно целое? Разве это не величайший талант дирижеров?

В его глазах, которые быстро скользили по сотрудникам, появился восхищенный вздох учителя.

“Хлоя… это была первогодка? Это действительно невероятно”.

Верно.

“Подожди, это, я думал, что это просто пианино, но все остальное тоже потрясающе”.

Правильно, гармония. Вот и все.

Сон Мунтак кивал головой, когда внезапно до его ушей донесся удивленный голос.

“Подождите... Вы хотите сказать, что тот парень - Чо Юнче?”

Мм?

Когда он повернул голову, то увидел учителя с опущенным подбородком. Ее звали… Кан Хивон?

Он уставился на нее с сомнением на лице, когда Кан Хивон, заикаясь, начала говорить.

“Я не знала, что Чо Юнче настолько хорош… Я почти уверена, что он не подавал заявки ни на какие конкурсы, потому что не был уверен в себе, и все же...”

После этого несколько учителей последовали ее примеру.

“Верно, Чо Юнче. Я помню, что он был последним во время вступительных”.

“В последнее время он, казалось, стал намного лучше, и теперь, когда я наблюдаю за ним, я могу сказать, что это правда. Наблюдать, как он сливается с пианино...”

“Это уже достаточно хорошо, что он не подавляется аккомпанементом”.

“У него тоже хорошее корейское произношение. Обычно, поскольку они изучают как итальянский, так и немецкий, бывают случаи, когда ученики плохо владеют корейским языком, но...”

“В этом году оперный факультет действительно потрясающий”.

Услышав серию комплиментов от учителей, Сон Мунтак сделал ошарашенное выражение лица.

Эм...? Это неправильно.

Не обращая внимания на директора в таком состоянии, учителя, естественно, начали оценивать навыки Чо Юнче и делать комплименты внезапному улучшению новичка оперы.

Я видел его непосредственно, и скорость его роста была поразительной; его навыки выражения были хорошими; Я почти уверен, что он был ребенком без каких-либо основ, и все же, когда я понял, он уже был таким…

После такого разговора учитель, отвечающий за всех первогодок, взглянул на Ку Минги, прежде чем небрежно сказать.

“Если я правильно помню… Чо Юнче - ученик Ку Минги, верно?”

“Да, это верно”.

“Кухум… Хм, учитель Ку Минги уже заботится об ученике Чжун Сохюк, так есть ли необходимость отвечать за двух учеников?”

“... Простите? Разве мы уже не говорили об этом раньше?”

“Сейчас ситуация иная. Такие талантливые дети, как этот, должны получать интенсивный, дифференцированный подход...”

“Я притворюсь, что не слышал этого”.

“Ну же...”

Увидев внезапную борьбу за Чо Юнче между преподавателями оперного факультета, Сон Мунтак сделал удрученное выражение лица.

(Как же мне привести его в дирижерский факультет...)

*

Не обращая внимания на то, что из-за нее у директора разболелась голова, Сон Мире лежала на кровати и напевала.

Ее раскачивающиеся ноги, очевидно, отражали ее неуравновешенное настроение.

“Хихи, ах, какую фотографию я должна отправить ~? Со-А, Со-А. Какую фотографию я должна отправить, чтобы разозлить эту Хан Дасом?”

“... Эхью”.

Даже не заботясь о вздохе, который испустила Ли Со-А, Сон Мире просмотрела фотографии, которые были у нее на телефоне.

Это были фотографии, которые она сделала во время сочинения песни, пока не видел Чо Юнче.

Просмотрев свою с трудом заработанную коллекцию, она, наконец, остановилась на двух снимках себя и Юнче.

“Хорошо, хорошо~”

Она усмехнулась и вскоре прикрепила фотографию, чтобы отправить сообщение Дасом.

[Сон Мире: Ха-ха

(Ее фотография рядом с Чо Юнче)

Практиковать песню на композиторском факультете было так весело ~~ ха-ха.]

Затем Мире с ожиданием посмотрела на сообщения. Вскоре, когда появился знак того, что сообщения были прочитаны, Сон Мире разразилась хихиканьем.

“Она игнорирует меня! Игнорирует! Пухихихихих.”

“... Это весело?”

“Да, это так~ весело”.

Катаясь по кровати, Сон Мире была поглощена роскошью победы, прежде чем внезапно поднять голову. Хотя она была немного пьяна от счастья, она снова поняла, что реальность была намного мрачнее.

Она немного помолчала, прежде чем сказать.

“Ах, но… Юнче ведет себя так отстраненно, что же мне делать...”

“Почему? Разве ты не тренировалась с ним в течение долгого времени?”

“Ун, но он много со мной не разговаривает, или говорит только о песнях...”

“Правда?..”

Был ли Чо Юнче таким? По воспоминаниям Ли Со-А, он не был тем, кто не говорил ни о чем, кроме пения, хотя…

Сон Мире молча уставилась на свою подругу, которая была в раздумье, прежде чем прошептать с милым выражением лица.

“Со-А~ Не могла бы ты, пожалуйста, свести нас снова~”

“... Эхью”.

*

Теперь до первых тестов оставалось две недели.

Практический тест, практический тест… чем больше я думал об этом, тем больше расстраивался, и мне казалось, что что-то давит мне на сердце.

Я не думал, что буду нервничать после стольких лет жизни, но теперь, когда я думал о том, что первые тесты были не за горами, вздохи вырывались неосознанно.

Ах, я хочу сделать все очень хорошо, но я не мог придумать хорошего способа, сколько бы я ни размышлял. Как я мог победить Ли Со-А и Ким Вучжу?

Таким образом, я думал о других вещах, когда Ли Со-А, которая пела передо мной, вырвал меня из моих мечтаний.

“Ты можешь сосредоточиться? Ты должен дать мне обратную связь для моей практики ”.

“...Ах, я немного задумался о практических тестах”.

Ли Со-А с ее белой кожей, стянутыми в узел черными волосами и холодными чертами лица стояла в другом конце маленькой репетиционной комнаты и смотрела на меня.

Ли Со-А.

Встретившись с ней взглядом, который смотрел на меня снизу вверх, в моей голове внезапно возникла мысль.

Теперь, когда я подумал об этом, мне показалось, что в последнее время я много тренировался с Ли Со-А.

В эти дни я практиковался с ней, чтобы получить подсказки об “эмоциях”, и было несколько приличных результатов. Поскольку Со-А была первым человеком, который почувствовал “эмоции” от моего пения, мои навыки быстро росли, когда она слушала мои песни и давала обратную связь.

Я достиг той точки, когда мог вставлять “эмоции”, когда хотел.

Если бы я мог добавить к этому оригинальные методы, это было бы идеально, но… хотя, к сожалению, я еще не достиг этого уровня. Как только я добавлял “эмоции”, мои техники немного давали сбой.

Тем не менее, мне казалось, что я медленно, но верно улучшаюсь.

Я подумал, что, возможно, мне удастся продемонстрировать эти навыки во время практического теста, как вдруг Ли Со-А наклонила голову.

“Практический тест? Ты выбрал лучшие песни?”

“Хм… Да, я это сделал, но...”

Дотронувшись до подбородка, я вспомнил.

Мои песни – песни, которые должны были показать мою полную силу, как оружие, созданное только для меня. Естественно, я глубоко задумался и выбрал песни после долгих дебатов с учителем Ку Минги.

Первой песней был “Король эльфов” Шуберта.

Это была сложная работа, которая требовала, чтобы я сыграл четыре роли в одиночку, но это была песня, которую я выбрал, чтобы продемонстрировать свои “изменения стиля меча”.

Песня, которую мог спеть только я. Вероятно, даже Ким Вучжу и Ли Со-А было бы трудно исполнить эту песню – это была песня, которую я выбрал с такими ожиданиями, а также песня, которую очень рекомендовал учитель Ку Минги.

Вторая песня была…

Я был в некотором раздумье, когда Со-А внезапно изобразил легкий смешок.

Для чего это было?

“Неважно. Ты все равно мне даже не скажешь. Старайся изо всех сил”.

“…”

Что ж, она всегда была такой, и так выглядели наши тренировки каждый раз. Мы много спорили.

Потому что, когда Со-А пела, это всегда было похоже примерно на это:

“Серьезно! Почему ты всегда так поешь? Если ты чуть дольше затянешь эту ноту, темп просто исчезнет!”

“Что ты вообще говоришь? Тебе нужно сделать это, чтобы вложить больше эмоций. Разве ты не видишь нотные листы и то, как там написано “выразительно”?”

“Ты убьешь темп, чтобы вложить больше эмоций? Когда ключевым фактором этой песни является то, чтобы сделать ее более живой и веселой?”

“Больше внимания уделять эмоциям или темпу – это зависит от исполнителя”.

“Да, но разве ты не слышал песню Нетребко? Она пела, уделяя особое внимание темпу”.

“Разве Чо Суми сосредоточилась на эмоциях?”

После короткого яростного спора я тяжело вздохнул и покачал головой.

Эхью, зачем я спорю с ребенком?

На самом деле, ссориться было не из-за чего, и поскольку на песни не было “единого ответа”, возможно, Ли Со-А была права. Предпочтительный способ пения, отличающийся для каждого исполнителя, также был естественным.

Но... все равно осадок остается.

“Нет, но… ты можешь петь лучше, чем это...”

“Откуда ты знаешь, что будет лучше, если я буду так петь?”

Откуда я это знаю? Я знаю это, потому что твое будущее “я” так пело. Подумав об этом, я цокнул языком, когда она бросила на меня взгляд, прежде чем сказать.

“Кстати, Нетребко? Тебе нравятся ее песни?”

“Хм...? Не совсем, я полагаю. Я просто слышал несколько раз, потому что она хорошо пела”.

“... Тогда кто тебе нравится больше всех из сопрано?”

Это был еще один неожиданный вопрос.

Наклонив голову, я положил руку на подбородок и задумался. Моя любимая сопрано да… если бы мне пришлось выбирать кого-то, я думаю, мне больше всего понравилась Ли Со-А. Конечно, не эта низенькая старшеклассница, а будущая Ли Со-А.

В конце концов, она была сопрано, которую оценивали, как достигшую вершины в плане техники.

Но поскольку я не хотел говорить, что ты мне нравишься больше всего, я дал уклончивый ответ.

“Из сопрано… Мне нравится тембр между лирикой и драматизмом, с уклоном на лирику. Мне действительно нравится Нетребко в этом смысле, но… Я бы хотел, чтобы у нее был немного более благородный тембр”.

Кивнув головой, Ли Со-А набрала несколько слов на своем телефоне и подняла голову.

“Тогда какие песни тебе нравятся?”

“Песни? Что ж… Мне нравятся оперные арии, музыкальные песни, поп-песни… Мне все нравится”.

“Тогда просто выбери одну из самых новых”.

“Хм… Le temps des cathedrales?”

“Le... temps...”

Видя, как Ли Со-А что-то печатает, мне странно показалось, что меня допрашивают. Я имею в виду, просто посмотрите на ее отношение. Она была похожа на полицейского, которому по долгу службы приходилось задавать вопросы о вещах, которые ее даже не интересовали.

... Хотя я и отвечал, это меня несколько раздражало.

“И да, челка или без челки? Что тебе нравится больше?”

“Челка?”

“Просто думай об этом, как о смене моей прически, и скажи мне”.

Что это было?

Обычно, если бы девушка спросила об этом, люди подумали бы: “А? Что происходит?” но тон Ли Со-А тоже оставил меня равнодушным.

Цокнув языком, я покачал головой.

“На лысо”.

“... Раздражаешь”.

Том 8. Глава 7. Оживленно (7 часть)

Пока я спорил с Ли Со-А, я продолжал практиковаться.

После песен Со-А я давал обратную связь, а когда я пел, она давала обратную связь. Это была все та же старая практика.

Когда я тренировался с ней, я обычно сосредотачивался на том, чтобы вложить “эмоции” в песню, и практиковал медленно, как будто поднимался по лестнице.

Другими словами, это было так.

Первый этап представлял собой пение с эмоциями, но без особых техник.

Второй этап будет таким же, за исключением нескольких приемов.

А на третьем этапе были как эмоции, так и превосходная техника.

... Конечно, я все еще застрял в процессе попытки достичь третьего этапа и терпел неудачи. Когда я был погружен в пение, в тот момент, когда я думал о чем-либо, связанном с техникой, все немедленно ломалось, так что…

Погружение.

Это было похоже на танец с чашкой, полной воды, поставленной на голову, например, как люди сначала не осмеливались пошевелиться из-за страха, что вода прольется, а позже смогут ходить.

Прямо сейчас я был на том уровне, когда только начинал ходить, а это означало, что танцы все еще оставались далекой мечтой.

Внимательно выслушав мою песню, Ли Со-А сказала.

“Хм... Это не то. Эмоции исчезли”.

“... Я так и знал”.

Я наблюдал, как Ли Со-А покачала головой и тяжело вздохнула.

Ах, этот метод обучения… Хотя я неуклонно рос, я был разочарован, потому что это было слишком медленно. Мне казалось, что должен быть лучший метод, но я не мог понять, какой именно.

Когда я сидел нахмурившись, Ли Со-А усмехнулась и цокнула языком.

“Эй, я понятия не имею, как даже почувствовать это, и все же ты жадный, не так ли? Хм. Ты уже становишься лучше, но хочешь расти еще быстрее? Ты что, смеешься надо мной?”

“... Ты права. Почему ты не можешь этого сделать? Я тебе все правильно объяснил?”

“…”

Видя, как она кипит от злости, я серьезно задумался.

Хотя я объяснял как добиться “эмоций” в течение последних нескольких недель во время тренировок, она вообще не могла этому научиться. Это не работало, какую бы песню она ни пробовала.

Дотронувшись до подбородка, я подумал.

В чем была разница между Ли Со-А и мной?

Разница между людьми, которые могли, и теми, кто не мог… Внезапно я почувствовал, что было бы чрезвычайно полезно для роста моих навыков, если бы я мог выяснить причину этой разницы.

“…”

Давай начнем с того, что изложим все различия друг за другом.

Во-первых, это была бы разница в опыте.

Я пел дольше, чем Ли Со-А, и у меня было больше жизненного опыта. Может быть, поэтому мне было легче вложить эмоции в песню...?

(... Значит ли это, что главное - быть в возрасте?)

Я сразу же отверг эту возможность.

Быть в возрасте было ключом? Но были большие шишки, которые могли петь отличные песни в юном возрасте, и нельзя было сказать, что этим песням не хватало эмоций.

Другими словами, хотя возраст может быть преимуществом, это был не единственный фактор.

“Что бы это могло быть...”

Поскольку я не мог придумать ответа, я достал свой телефон, открыл Kakaotalk и сразу же отправил сообщение учителю Квак Чонсу.

[Сэр. Меня интересует, что такое эмоции]

Тихий телефон вскоре начал вибрировать.

[Учитель Квак:?]

[Я: Помните запись, которую я вам отправил? Я пытаюсь практиковать это, но это не работает.]

Через некоторое время пришел ответ.

[Учитель Квак: zzz.;

Как бы я описал это с помощью сообщений?

Тебя сейчас даже нет рядом со мной.

Изучи это самостоятельно.]

[Я: Эх...]

[Учитель Квак: Если бы я должен был сказать тебе хотя бы что-нибудь,

Хотя это немного трудно выразить словами,

Тебе нужно сопереживать.

Ты действительно не понимаешь этого, верно?

Так что просто практикуйся.]

“…”

Сопереживать...?

*

5 июня небо было ясным.

Солнце, испускающее яркие лучи, которые, казалось, кололи глаза, было окружено маленькими облачками на широком синем полотне.

Посмотрев за окно расслабленным взглядом, я сказал.

“Ярко...”

Это действительно было так. Широкие небеса простирались вдалеке, и после того, как я долго смотрел на них, от них даже исходило ощущение прохлады. Из того, что я слышал во время инструктажа первогодок, общежития были построены на самом высоком холме, и это, похоже, было правдой.

Кроме того, поскольку первогодки были самыми молодыми, мы жили на шестом этаже, который был самым высоким. Благодаря этому вокруг было не так уж много высоких зданий.

Обычно я едва сдерживался, чтобы не выругаться, поднимаясь и спускаясь по лестнице, но для подобных вещей это было довольно хорошо…

“Это было хорошо?

Наклонив голову, я положила подбородок на подоконник.

В небе я мог видеть самолет, рисующий белый след облаков на синем холсте.

“…”

Оглядываясь назад, мне казалось, что прошло много времени с тех пор, как я вот так смотрел в небо. Поскольку в последнее время я был занят представлением песни, практическим тестом и тому подобным, я помнил только, как ходил туда-сюда из репетиционных комнат, школы и кафетерия.

Верно, люди должны, по крайней мере, иметь роскошь смотреть на небо.

Вот так я тупо уставился в небо и исцелил себя, прежде чем встать со стула.

Толкнув дверь, я вышел из комнаты и нашел тихий коридор. Обычно ученики все еще были бы в школе, так что, если бы они не возвращались, чтобы переодеться, они бы на самом деле не вернулись в свои комнаты.

Неся ноги вниз по лестнице, я достал свой телефон и дважды проверил, что моя просьба о выходных была принята.

Если что-то пойдет не так, меня могут поймать за прогул.

[5 июня, 15 ~ 23 часа. Выйти из школы]

Еще раз внимательно прочитав слова, я слабо улыбнулся. Мои ноги, несущие меня ко входу в общежитие, были легкими.

Ах, хорошо, хорошо. Непосредственное наблюдение за оперной труппой La Stella 2020 года – это был опыт, который нельзя было обменять ни на какую валюту даже через 20 лет.

Нынешний состав певцов плюс премиальный штамп о том, что они в молодости, привели бы к тому, что альбомы продавались бы как сумасшедшие.

И все же, я должен присутствовать лично? Какие еще слова мне нужно было сказать?

С широкой улыбкой я направился ко входу в школу, когда вдалеке в поле моего зрения попал силуэт девушки.

Под яркими солнечными лучами ее черные волосы сияли. На ней была свободная рубашка и аккуратная юбка, но если присмотреться было несколько крошечных украшений, из-за чего даже издалека было видно, что она очень взволнована сегодняшним днем.

Увидев, как Хан Дасом с сияющей улыбкой помахала мне рукой в тот момент, когда нашла меня, в моей голове внезапно возникла мысль.

Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что я впервые увидел ее в повседневной одежде.

“Юнче… Привет?”

“Да, привет. Ты сегодня прекрасно выглядишь”.

“Спасибо...”

Наблюдая, как она слабо улыбается, мы медленно пошли.

Опера, которую мы будем смотреть сегодня, “Тоска” Пуччини, которую будет исполнять La Stella, должна была открыться в Оперном театре Сеульского центра искусств.

Театр был немного далеко от нашей школы… а идти пешком было слишком долго, поэтому мы решили поехать на машине.

Ни на чей иной как на той, что принадлежала семье Хан Дасом.

Я сказал, что все в порядке, потому что я мог бы просто сесть на автобус, но Хан Дасом продолжала предлагать, говоря, что мы все равно направляемся в одном направлении.

Ну, а что еще я мог сделать? Подумав об этом, я просто поехать с ней вместе.

“Прошу прощения”.

“Здравствуйте”.

Внутри черного модного седана мужчина, сидевший на водительском сиденье, слегка поклонился, пока я спокойно наблюдал за ним. У него было чистое лицо, лишенное какой-либо бороды, и он не казался достаточно старым, чтобы быть ее отцом, и они казались слишком далекими, чтобы быть братом и сестрой. В конце концов, они вежливо поздоровались.

Он больше походил на наемного водителя.

Размышляя об этом, я сказал.

“Дасом. У тебя богатая семья, да?”

“... Унн”.

Взглянув на ее лицо, которое по какой-то причине потемнело, я отвернулся и уставился в окно.

Богатая, да.

Ну, я уже отчасти догадался об этом, потому что, я имею в виду, это было слишком очевидно.

Хан Дасом ничего не знала об опере, и все же она явно увлекалась популярной музыкой и мюзиклами. В будущем она также пела поп-песни.

В этом случае у нее не было причин поступать в Школу Искусств Будущего, потому что школа была полностью на классической стороне. Если бы она собиралась заниматься поп-песнями, было бы лучше пойти в школу исполнительского искусства с прикладной музыкой. Поступить в Школу Искусств Будущего, чтобы потратить впустую и время, и деньги, было бы крайне непонятным решением.

Другими словами, существовал только один возможный сценарий развития событий.

(Разногласия со стороны семьи)

Несмотря на то, что они ненавидели популярную музыку, они отправили ее в Школу Искусств Будущего, сказав, что опера - это приемлемо.

Это означало, что, по крайней мере, семья не интересовалась деньгами, потому что на поп-песнях было легче зарабатывать деньги.

В таком случае, какие вещи, кроме денег, их интересовали? Это было слишком просто – вероятно, они отдали ее в школу, чтобы создать элегантное хобби. Сказать, что она занималась классической музыкой, просто звучало круто, не так ли?

“…”

Поскольку ее опущенные глаза казались несколько жалкими, я попытался завязать разговор.

“Ты собираешься вернуться домой после сегодняшнего представления? Я подумывал попросить школу о вечернем отгуле, но просто взял выходной.”

“Мм. Я думаю, что пойду домой... потому что я не ходила на прошлой неделе...”

“Это хорошо. Может быть, у тебя будет вечеринка или что-то в этом роде, и твои родители скажут, что их дочь заняла третье место на конкурсе или что-то в этом роде”.

“Может быть”.

Застенчиво улыбнувшись, она опустила взгляд. Затем она немного поерзала руками над юбкой, прежде чем вздохнуть и украдкой взглянуть на меня.

Она казалась очень занятой.

Я с любопытством наблюдал за ней, когда Хан Дасом сказала со странно неловким тоном.

“Я должна была выступить лучше...”

“Хм?”

“Оо… Я имею в виду… это был конкурс, на который я пошла, даже не помогая представлению вашей песни… Я так сожалею, что заняла только третье место...”

“Ну же. Третье место - это достаточно хорошо. Просто Ли Со-А, занявшая там первое место, - монстр. Мы ведь люди, верно?”

Она изобразила улыбку “хе-хе”, прежде чем внезапно закашляться и изменить выражение лица.

“Хммм. Но все же… Я должна была помочь Юнче представить песню… тебе было тяжело, потому что тебе пришлось делать это с кем-то, кого ты плохо знаешь, верно?..”

“Э-э... ну, это было довольно тяжело”.

После настроение Хан Дасом резко изменилось.

Выражение ее лица было ярким, как обычно, и улыбка на ее лице не проявляла никаких признаков исчезновения. Она говорила, глядя мне в глаза, прежде чем постепенно придвинуться ближе, и она была прямо рядом со мной, когда я понял.

“Юнче, могу я сделать фото на память...? Эм... я впервые вижу оперу, как видишь...”

“Ладно”.

Хотя я не был уверен, почему, она повернула камеру так, чтобы я тоже был внутри фотографии, и вскоре она начала печатать на своем телефоне с поразительной скоростью и яркой улыбкой.

Она очень быстро печатала…

Пока я тупо наблюдал за происходящим, машина подъехала к оперному театру. Я открыл дверь и вышел, когда знакомый пейзаж поприветствовал меня.

Оперный театр Сеульского центра искусств.

Внешний вид огромного театра, вмещающего до двух тысяч человек, можно было бы объяснить словами – большой котелок.

Это звучало так, как будто я унижал это место, но как еще я мог бы описать его, когда оно просто идеально походило на одно из них?

Посмотрите на эти цилиндрические стены, поднимающиеся от земли, с круглой крышей, расположенной наверху, и маленькой ручкой, украшающей вершину.

Это был превосходный котелок.

Неужели они спроектировали его таким образом, чтобы подразумевать, что это было место, где звучала восхитительная музыка? У меня в голове проносились эти шальные мысли.

“Уаа...”

Увидев, что Хан Дасом пробормотала что-то с отсутствующим выражением лица, я тихо спросил.

“Ты впервые здесь?”

“Угу... В конце концов, я еще никогда не видела оперу”.

“Ах, точно”.

Поскольку я часто бывал здесь, то выступил в роли гида и водил Хан Дасом по разным местам, потому что до начала оперы оставалось еще немного времени.

Идя по коридору, я отвечал на любые вопросы, которые задавала Дасом, и, входя в двери театра, я рассказывал о любых исторических фактах, которые всплывали у меня в голове, а также о влиянии архитектурного сооружения на музыку…

Когда я без умолку говорил о театре, Хан Дасом спросила, склонив голову набок.

“Ты часто бываешь здесь?..”

“Э-э... да. Просто иногда”.

“Иногда?..”.

Я избегал ее взгляда, который, казалось, спрашивал: “Возможно ли узнать все это, просто иногда приходя сюда?”, когда капля холодного пота потекла по моей щеке.

Вскоре время пришло, и я кожей почувствовал, что представление приближается к началу, поскольку места постепенно заполнялись. Наблюдая за сценой, которую часто посещали несколько сотрудников, Хан Дасом склонила голову набок на своем сиденье.

“Кстати, Юнче… почему это место раскопано?..”

Проследив за ее взглядом, я обнаружил, что ее глаза были направлены на место перед сценой, которое было вырыто, как большая яма.

Это было довольно привлекательно, потому что это было единственное неровное место на ровной площадке перед сценой.

“Это яма”.

“Яма?..”

“Да. Это буквально означает то, что там написано, и ... именно отсюда выступает оркестр, в то время как актеры поют на сцене”.

Издав ‘ооо...’ в знак восхищения, она подняла спину и пристально посмотрела в яму. Увидев, как она это делает, я невольно расплылся в улыбке.

Это было мило.

Понаблюдав некоторое время за происходящим внутри, Хан Дасом уныло сказала.

“Но выступать внутри ямы... нечестно… Их лица даже не будут хорошо видны...”

Я моргнул, прежде чем кивнуть в знак согласия.

Действительно, это был другой взгляд на это.

Поскольку я всегда был тем, кто был выше сцены, я никогда не думал об этом таким образом и думал только об этой яме как о месте, которому они принадлежали.

Потому что в опере актеры были главными героями.

Я ни разу не задумывался о позициях артистов, которые должны были выступать там все время.

Другими словами, я никогда не сопереживал им.

“ха...”

Сопереживать?

В тот момент, когда я попытался уловить внезапную искру мысли, мои затуманенные глаза увидели разворачивающиеся экраны.

Это ознаменовало начало представления.

Том 8. Глава 8. Оживленно (8 часть)

Сюжетная линия “Тоски” Пуччини была проста – тенор и сопрано были влюблены друг в друга, в то время как баритон мешал им.

Что ж, это была чрезвычайно распространенная история любви, но… разве все драмы в наши дни не были почти одинаковыми? Общий интерес людей, возможно, не слишком отличался сто лет назад, поскольку им нравились одни и те же запутанные любовные истории.

Думая об этом, я тупо уставился на сцену, когда Хан Дасом тихо начала разговор.

“Это начинается сейчас?”

“Думаю вот-вот начнется”.

Бросив взгляд в сторону, я обнаружил, что Хан Дасом с любопытством осматривает окрестности. Я подражал ей, медленно оглядываясь по сторонам.

Оперный театр центра искусств, который гордился тем, что вмещал более 2000 мест, в настоящее время был переполнен пришедшими и посетителями.

Там были люди в костюмах, семьи в повседневной одежде, а также влюбленные парочки в красивой одежде…

Сначала я был удивлен огромным количеством людей, но вскоре пришел к пониманию. Действительно, поскольку это было выступление той самой “La Stella”, было очевидно, что зал был полностью зарезервирован, и даже второй и третий этажи были полностью заполнены.

“Вау...”

Понаблюдав за людьми позади, я повернулся обратно к передней части.

Среди бесчисленных мест те, на которых мы сидели, находились на втором этаже. Вдобавок ко всему, это было отличное место, расположенное почти в самом центре сидений, и оттуда была видна вся сцена!

Как и ожидалось от нашей школы.

Я не ожидал многого, потому что это был бесплатный билет, и никогда бы не подумал, что это будет такое хорошее место. Хотя цена была бы нешуточной…

Имея такие материалистические мысли, я был доволен местами, когда обнаружил, что Хан Дасом теребит в сторонке листок бумаги. При ближайшем рассмотрении я понял, что это брошюра с подробным описанием серии программ, списком исполнителей, а также приблизительным изложением сюжета.

Ах.

Внезапно меня осенило, но выступление будет проходить на итальянском языке, и Хан Дасом, вероятно, будет трудно его понять. В конце концов, ее итальянский был еще не настолько беглым.

Немного подумав, я заговорил.

“Ты ведь не возражаешь против некоторых спойлеров, верно?”

“Оо...? Я действительно не возражаю...”

“Поскольку я не могу говорить во время представления, я скажу тебе сейчас”.

“Тоска” Пуччини.

В этой опере, действие которой происходило в Риме в 1800-х годах, главной героиней была сопрано “Тоска”. Вероятно, было очевидно, насколько важна ее роль в этой опере, из того, как сама опера называлась “Тоска”.

В любом случае, любовь этих двоих была поколеблена выходками баритона. Баритон попытался пошатнуть сопрано, сказав, что у тенора была другая женщина, и когда это не сработало, он вынудил тенора к смертному приговору…

Это была опера, главной темой которой была ревность.

Услышав это, Хан Дасом слегка съежилась.

“Я… Я поняла… Тогда что происходит с этими двумя?”

“Тенор умирает после того, как его вовлекают в заговор баритона, а сопрано совершает самоубийство”.

“…”

Я разговаривал с Хан Дасом, когда один за другим начали выключаться лампы. Вскоре вокруг стало тихо, в то время как вышел дирижер и поздоровался.

Раздались аплодисменты, и, пока оркестранты нервно ждали сигнала в затемненном зале притихшей публики. Из-за всего этого дирижер сильно замахал руками, и энергичные звуки инструментов ознаменовали начало выступления.

(Начинается)

Подумал я, наблюдая за актером, выбегающим на сцену.

Тоска.

Мне казалось, что прошло много времени с тех пор, как я в последний раз смотрел “Тоску” таким образом. После ухода из ансамбля я сознательно избегал и дистанцировался от классической музыки, поэтому… сколько лет прошло с тех пор?

Очнувшись от воспоминаний, я посмотрел вперед и увидел, что происходит первая сцена из оперы.

Старый актер прятался в соборе. Затем он начал монолог, чтобы описать опасную ситуацию, в которой он оказался, и вау… Я не мог не восхищаться этим.

Я почти уверен, что этот человек вышел на пенсию около 5 лет назад, но его голос все еще был хорош. Его громовой голос отражал ухоженное тело, и вдобавок ко всему были эмоциональные аспекты, уникальные для старых опытных актеров, и ... это была не шутка.

Таким образом, я тупо оценил представление, опустив подбородок.

(Посмотрите, как он настраивает свои эмоции. Как проявляются эмоции, несмотря на то, что это речитатив?)

(Полагаю, как и следовало ожидать от La Stella. Я могу вообразить эту сцену в своей голове с закрытыми глазами только из слов.)

(Кажется, он вкладывает эмоции в каждое слово, но как, черт возьми, он это делает?)

В моей голове проносились разные мысли.

Процесс обучения встраиванию “эмоций”, который я страстно исследовал, вероятно, был чем-то, через что уже прошли эти великие старшие.

Но как они это делают?

Бросив яростный взгляд на актеров, я начал анализировать каждое их движение и каждый звук.

Что намеревался сделать этот жест и какой грамматический механизм скрывался за этими словами?

В разгар тщательных наблюдений в моей голове внезапно возникло просветление, и я широко раскрыл глаза.

Произношение.

Произношение было другим.

Поняв это, я быстро напряг свой мозг.

Когда я пою, я стараюсь аккуратно соединять звуки, чтобы не было никаких выступающих частей. Это было похоже на операцию, которую я всегда делал, шлифуя звуки, чтобы песня лилась как гладкое полотно.

Чтобы это могло стать прекрасной песней.

Однако опытные актеры, действующие прямо сейчас, были немного другими.

Несмотря на то, что они, скорее всего, коренные итальянцы, они, как правило, намеренно выделяют некоторые из своих звуков, чтобы акцент застрял на нескольких словах во время разговора.

До сих пор я думал, что это были либо ошибки, либо их личные уникальные выражения, но теперь, когда я услышал их напрямую, я смог понять.

Они делали это, чтобы оживить эмоции.

Разве люди не заикаются или не меняют произношение, когда их переполняют эмоции? Я думаю, то же самое было и с песнями.

(Был такой метод, как этот...)

Почувствовав странное просветление, я кивнул головой, прежде чем взглянуть на Дасом. Она смотрела на сцену, не особо задумываясь.

Хм... она ничего не почувствовала, хм. Ну, я думаю, она все еще училась в первом классе старшей школы, что было немного рановато для изучения оперы.

Пока я приводил в порядок свои мысли и озарения, появился главный герой.

На сцену вышел крупный мужчина в одежде старого артиста. У него была неопрятная борода, напоминающая пиратскую, и было очевидно, что волосы едва держались на коже.

Мой подбородок бессознательно опустился.

“Ууун????”

Что там делает учитель?..

Я протер глаза и снова уставился на сцену, но это был учитель Квак Чонсу, независимо от того, как я это видел.

Это телосложение, это лицо и... этот голос.

Это был голос, который я никогда не смогу забыть.

Я тупо уставился на учителя, поющего арию, прежде чем бросить взгляд в сторону и обнаружить, что Хан Дасом смотрит на меня ошарашенным взглядом.

Но серьезно, что происходит?

В тот день, когда я получил билет, имени учителя в списке не было, и я мог быть в этом уверен. Это был тенор “Тоски”, который был очень похож на главного героя, так что мог ли я не вглядываться в него? Я, естественно, запомнил его имя.

Но что случилось? Неужели тенор отменил свое расписание за несколько дней до выступления?

Пораженный, я быстро просмотрел брошюру и обнаружил имя учителя Квак Чонсу, гордо выгравированное на ней.

(... Его поставили на замену, ха.)

... Ну, я думаю, это не было чем-то очень редким, но, похоже, у учителя были какие-то связи с оперной труппой La Stella. Хотя это была замена, присоединиться к ней все равно было бы трудно.

Пока я тупо наблюдал за происходящим, представление приближалось к кульминации.

Учитель Квак Чонсу попал в ловушку баритона, когда над ним нависал день вынесения смертного приговора. За день до вынесения смертного приговора раздался одинокий аккомпанемент, на заднем плане которого учитель Квак Чонсу писал завещание, чтобы отправить его возлюбленной “Тоске”.

‘El lucevan le stelle’

Песня, которая считалась самой известной арией оперы “Тоска”, сорвалась с губ учителя.

‘El lucevan le stelle...’

Услышав первый куплет, я быстро пришел в себя и сосредоточился.

Оперные арии были особенными.

Вероятно, было хорошо известно, что мюзиклы требуют одновременного актерского мастерства и пения, но что было не очень хорошо известно, так это тот факт, что мюзикл - это жанр, который произошел от оперы.

Вот почему опера, оригинальная, должна была естественным образом включать в себя как пение, так и актерскую игру, как мюзиклы. Сами слова были диалогом, а сама песня была историей.

Вот почему это было так трудно.

В отличие от художественных песен, таких как lieder, в которых были только тексты, у арий были предыстории. Были и другие актеры, с которыми можно было поделиться песней, и были персонажи, которые должны были выдавать реплики.

Было важно понять мировоззрение песни, прежде чем петь в соответствии с ней, и это отличалось от простого пения.

Был ли это конец?

Нет.

В операх был еще один враг, с которым певцам приходилось сталкиваться лицом к лицу.

‘Entrava ella fragrante...’

Пока учитель Квак Чонсу медленно читал текст песни, инструменты отдавали свое мощное эхо.

Внутри большой ямы перед сценой я мог видеть десятки инструментов, заполняющих ее. Звуки, доносившиеся оттуда, стали громче, возможно, в попытке заглушить голос учителя Квак Чонсу.

Не отступая, учитель увеличил свою собственную громкость.

Аккомпанемент – это был всего лишь аккомпанемент. Главный герой песни не мог быть похоронен, и текст должен был быть правильно передан.

Чтобы добиться этого, оперным певцам пришлось побеждать десятки инструментов только своим телом.

И учитель добился этого.

“... le belle forme disciogliea – dai veli!”

Своим уверенным, проникновенным голосом он вызвал эмоции. Он управлял сильными и мягкими нотами так, как хотел, и, наконец, он прорвался сквозь завесу оркестра и донес песню до ушей зрителей.

Только тех, кто мог сохранять пылкие выражения и эмоции, побеждая оркестр и покоряя сердца зрителей, можно было назвать первоклассными певцами.

Точь-в-точь как уважаемый учитель Квак Чонсу.

“Tanto la vita!”

Внезапно я почувствовал, как мое сердце бешено заколотилось.

Я мог видеть, как учитель Квак Чонсу поет в роли главного героя – единственный источник света над сценой, издающий прекрасную песню, превышающую все звуки.

Ах.

Я тоже хочу стоять там.

Слушая аплодисменты, которые, казалось, эхом отдавались в стенах Оперного театра, я закрыл глаза.

*

“Сэр!”

Спрашивая людей вокруг, мы наконец добрались до актерской приемной. Когда я искал учителя, спросив актера с его именем, он вскоре вышел с гримом, который все еще был на нем, что выглядело довольно забавно.

Я радостно замахал руками и вскоре увидел, как у него расширились глаза.

“Унг? Что?”

Увидев его в таком состоянии, я ухмыльнулся, прежде чем все объяснить. Выражение его лица часто менялось в течение всего разговора от сомнения к удивлению и, наконец, к унынию. С глухим смехом он открыл рот.

“Итак, другими словами… ты выиграл приз этого YouTube конкурса или что-то в этом роде, который был билетом на оперу, и когда ты пришел, я был главным героем?”

“Вот именно”.

“Хорошо. Я намеренно даже не сказал тебе, чтобы сделать тебе сюрприз, но какое совпадение”.

Действительно, сэр.

Но если подумать об этом, то на самом деле это было довольно интригующе. Они выбрали корейского тенора, потому что выступали в Корее?

“В любом случае, это хорошо, потому что я увидел тебя раньше”.

Пока у меня были такие мысли, учитель с улыбкой взъерошил мои волосы, прежде чем внезапно посмотреть в сторону. Хан Дасом, которая до этого спокойно стояла, быстро склонила голову.

“Здравствуйте, учитель. Я Хан Дасом...!”

“... Эм, верно. Хан Дасом...”

Получив приветствие, учитель наклонил голову и моргнул глазами. После некоторого размышления и наблюдения за Хан Дасом учитель, наконец, щелкнул пальцами и заговорил.

“Ах, я так и знал, что где-то тебя видел. Это было из видео для конкурса на YouTube, да? Вы были тем учеником, который пел с ним, верно?”

“Да...!”

Увидев выражение лица Хана Дасом, которое по какой-то причине стало ярче, учитель кивнул головой.

“Хм. Правильно… Приятно познакомиться и, может быть, нам сначала пойти куда-нибудь еще?”

*

Поскольку время приближалось к обеду, мы пошли в ресторан и заказали несколько легких закусок. Взглянув на официанта, уходящего с меню, учитель бросил на нас пристальный взгляд и спросил, как мы себя чувствовали.

После нескольких диалогов по типу “У вас все хорошо?”, “у нас все хорошо”, “Как насчет вас, учитель?” и “Неплохо” учитель небрежно сказал.

“Кстати, вы двое, должно быть, были в разгаре свидания, так что было ли с моей стороны легкомысленно просто зайти?”

Хан Дасом быстро дала ему ответ.

“Нет...! Все в порядке, сэр. Пожалуйста, не обращайте внимания”.

“Э-э... спасибо”.

Я наблюдал за губами Дасом, которые почему-то застенчиво приподнялись, когда учитель сказал после того, как поставил чашку.

“Итак, вам понравилось представление?”

“Да. Вы были так хороши”.

Серьезно, это было до такой степени, что меня это удивило.

Обычно мы могли сказать, насколько довольна аудитория, увидев, как долго продолжались аплодисменты после арии, и учитель получил продолжительные аплодисменты, которые длились примерно несколько минут.

(Это значит, что все были довольны его песней)

Чувствуя гордость, я кивнул головой, когда воспоминания о прошлом внезапно нахлынули на меня.

Подождите, хотя он был хорош, он всегда был таким великим? Странно, мне казалось, что он был лучше, чем раньше, и... это, казалось, не соответствовало моим воспоминаниям.

“Может быть, он съел что-нибудь полезное в Италии?”

Я задумчиво наклонил голову, когда он внезапно выдвинул верхнюю часть своего тела и пристально посмотрел мне в глаза. Его слабая улыбка заполнила мое поле зрения.

“Хорошо. Это хорошо, так как ты смотрел представление.”

“Простите?”

Он некоторое время смотрел на меня, прежде чем вскоре постучать по столу и сказать.

“Ты спрашивал об “эмоциях” на kakaotalk, да? Опера - лучшее лекарство от этого”.

Опера?

Наклонив голову, я широко распахнул глаза.

Том 8. Глава 9. Оживленно (9 часть)

Снова подняв чашку с водой, учитель отхлебнул из нее, чтобы промочить горло, и еще немного постучав по столу, сказал.

“Позволь мне объяснить это более подробно”.

Затем он откинулся назад на спинку стула со слабой улыбкой.

“На самом деле, если вы подумаете об этом, вы, вероятно, вспомните, что довольно часто слышали песни с эмоциями. Кроме того, не все они поются потрясающими певцами, и есть много случаев, когда эмоции были бы вложены в песни, несмотря на то, что их пели обычные люди”.

“Действительно?”

Увидев, что я моргаю, учитель разжал руку.

“Я приведу вам пример. Детская песенка, спетая маленьким ребенком, звучит ярко, независимо от того, кто поет. После расставания со своей девушкой песня звучала бы грустно, а безрассудное пение с друзьями в караоке привело бы к радостной песне… Понимаете, что я имею в виду? Даже если они не так хороши в пении, вы можете легко почувствовать эмоции певцов, верно?”

“Ах, это правда”.

Я кивал головой, когда учитель наклонился вперед и сделал серьезное выражение лица.

“Но если вы насильно встраиваете эти эмоции в песню, это становится действительно трудно почувствовать. На самом деле это кажется неуместным, и я также много размышлял в прошлом о том, что может быть недостающим фактором”.

Он немного постучал вилкой по столу, прежде чем нахмуриться. Через некоторое время он сменил это задумчивое выражение на ухмылку.

“Недостающий аспект был прост – это эмпатия. Причина, по которой друг, который расстался со своей девушкой, звучит грустно, и причина, по которой песня, спетая с друзьями, звучит весело...”

Откинувшись на стуле, учитель кивнул головой.

“Это все потому, что вы знаете их предысторию, и вы можете чувствовать их эмоции. Если бы это был кто-то, кого вы не знали, это, вероятно, закончилось бы тем, что вы просто подумали: “Они достаточно ужасны”.”

Эм... так вот как это работает?

Смотря в прошлое, я понимаю, что звуки других людей, поющих в караоке, действительно звучали громко. Я был в глубокой задумчивости, когда учитель продолжил свои слова, вертя вилкой.

“Ты в это не веришь? То же самое и с тем, как детские песни кажутся яркими. Из-за вашего бессознательного стереотипа по отношению к детским голосам они кажутся вам яркими. Если бы вы открыли глаза и увидели большого взрослого человека, который так поет, то вместо этого вы бы подумали: “Что?”. В конце концов, эмоции, заложенные в песнях, зависят от того, могут ли слушатели сопереживать вам или нет”.

“... Тогда что мне делать? На настоящей сцене большинство зрителей даже не узнали бы меня”.

Я сделал угрюмое выражение лица с плотно сжатыми губами, когда учитель расплылся в улыбке.

“Это просто. Тебе просто нужно сопереживать глубже, чтобы зрители, которые тебя не знают, могли сопереживать естественным образом. Для этого есть метод, которому научил меня мой учитель”.

“Ваш учитель?”

“Да. Это было примерно в 27 лет... когда я впервые дебютировал в опере. Я прыгал от радости от возможности стоять на сцене оперной труппы благодаря связям моего учителя, когда он внезапно дал мне книгу. Она была примерно такой толщины...”

Он развел руки почти на длину плеч.

Такая толстая? Наклонив голову, я уставился на учителя, и он кивнул в ответ.

“Да, примерно такая. Ты знаешь эти супер толстые телефонные книги? Их было около трех, склеенных вместе, и когда я спросил его, что это такое, он сказал мне просто заткнуться и читать”.

Учитель Квак Чонсу изобразил слабую улыбку.

“Когда я прочитал ее, я понял, что это был роман, по мотивам которого была основана опера, в которой я выступал. Что ж, я мог бы это понять, потому что нет ничего плохого в том, чтобы петь, зная оригинальную работу”.

“... Вы правы”.

“Но когда я закончил читать оригинальную работу, он внезапно дал мне стопку нотных листов арии и сказал, чтобы я запомнил и другие голосовые партии. Когда я закончил это, он дал мне биографию жизни композитора, а когда я закончил и это, он вручил мне биографию оригинального автора. Позже он сказал мне, чтобы я прочитал все о фоне, в котором создавалась опера”.

Я тупо сидел и слушал, когда начали подавать еду. Увидев, как тарелки с едой медленно ставятся на стол, учитель кашлянул и сказал.

“Кухум. В конечно итоге, это выглядит так. В отличие от художественных песен, в операх есть истории и персонажи. Вот почему вам следует глубоко вникнуть в предысторию персонажей. Чем этот парень зарабатывает на жизнь, зачем поет такую песню? Какова была ситуация, когда он пел ее, и какие чувства он испытывал, когда пел эту песню… Вы должны думать обо всем этом и сопереживать упомянутому персонажу”.

Он встретился со мной взглядом и продолжил.

“... Только тогда зрители смогут сопереживать истории, которую вы для них раскрываете”.

“…”

Глядя на тарелку со стейком, я переваривал его слова.

История да…

Увидев меня в задумчивости, учитель открыл рот, пережевывая какую-то еду.

“Ну, это первый этап, и ... после того, как вы так долго поете, вы в какой-то степени сможете сказать, как вложить эмоции в песню. Когда мне было 27, я смог правильно встроить эмоции после года обучения, так что вы тоже должны быть в состоянии после некоторой практики ...”

Сказав “год”, учитель ухмыльнулся.

“На самом деле это довольно забавно. Подумать только, что я буду говорить это первогодкам старшей школы”.

Хан Дасом, которая слушала в сторонке, немедленно вмешалась.

“Еще очень рано... верно?”

“Хм... ну да. Обычно люди пели, даже не замечая таких вещей, как эмоции, и понимали это только после того, как лично стояли на оперной сцене. Только после того, как вы поймете это, вы сможете петь песни, которые действительно могут тронуть сердца слушателей”.

“Ах...”

Хан Дасом безучастно кивнула головой, прежде чем перевести взгляд на меня с улыбкой ‘хе-хе’.

Почему ты выглядишь счастливее меня, когда я был тем, кто получил комплимент?

С усмешкой я отвел от нее взгляд, у которого было гордое выражение лица, и поговорил с учителем о том, что произошло в школе, когда учителя там не было.

То, чему я научился у учителя Ку Минги, а также участие в представлении песен композиторского факультета и достижение высоких ‘До’…

Хотя это были вещи, которые мы уже обсуждали в kakaotalk, это было по-другому, когда мы общались лично, как сейчас. Таким образом, беседа текла своим чередом, время от времени вмешивалась Хан Дасом и девала мне чрезмерные комплименты, на которые учитель отвечал улыбкой, прежде чем вскоре перейти к разговорам о песнях.

“Ты будешь петь Короля эльфов?”

“Да. Это рекомендация от учителя Ку Минги”.

“Хм...”

После глубокого размышления учитель Квак Чонсу склонил голову набок.

“Король эльфов? Хотя у тебя хорошо развиты навыки самовыражения… продемонстрировать четырех разных людей - задача отнюдь не из легких. Поскольку она отличается от обычной песни lieder и больше основана на диалогах, она чем-то похожа на оперы”.

“Это правда...”

“Это означает, что тебе нужно проанализировать четырех разных персонажей. Вдобавок ко всему, тебе нужно выразить то, что все они разные люди, и ... это тоже непросто с точки зрения техники”.

Услышав все это, я постучал по столу, прежде чем вскоре пришел к осознанию.

А, точно. Я еще не рассказал ему об “изменении стиля меча”, верно?”

Поскольку было немного странно хвастаться каждой вещью в чате, я ничего не сказал, и учитель, вероятно, подумал, что я полностью изменил вокализацию.

Кивнув головой, я с улыбкой уставился на учителя.

“Я думаю, что это будет выполнимо, потому что есть кое-что, чему я научился у учителя Ку Минги”.

“Оо?”

“Видите ли, теперь я могу переключаться между двумя методами вокализации – от вашего метода вокализации, сэр, до того, которому меня научил учитель Ку Минги”.

Он моргнул глазами, прежде чем вскоре опустил подбородок.

“Что?”

*

Покончив с едой, учитель немного ознакомился с моей практикой, прежде чем вернуться в Италию. Он сказал, что на самом деле этот визит был просто для того, чтобы повидаться со мной, и что он не планировал оставаться надолго, и что пройдет по крайней мере второй семестр, прежде чем он полностью вернется.

“До тех пор хорошо тренируйся”.

“Да”.

“Хорошо, удачи на практическом тесте. Твои песни хороши, хотя я немного беспокоюсь о Короле эльфов... Учитель Ку Минги, должно быть, все продумал”.

“Я буду усердно тренироваться”.

“Конечно, ты должен”.

“…”

Казалось, учитель все еще думал, что Король эльфов будет слишком трудным. Он сказал, что изменения в стиле меча были замечательными и что судьи были бы сбиты с толку, если бы это сделал ученик.

Тем не менее, он выразил свое беспокойство, сказав: “Разве ты не хочешь занять первое место?” и... поскольку он был прав, я немного поразмыслил над его словами.

Это было из-за оценивания практических тестов.

Всякий раз, когда была допущена хотя бы небольшая ошибка, вы немедленно получали вычет баллов в практическом тесте. Другими словами, чтобы получить хорошую оценку, вы должны были петь свои любимые песни идеально, без единой ошибки.

И петь Короля эльфов в совершенстве было легче сказать, чем сделать… для него было естественно волноваться. Возможно, это была не самая лучшая песня, которую я мог бы выбрать.

Но разве я не должен, по крайней мере, быть в состоянии преодолеть подобные препятствия, чтобы встать рядом с Ким Вучжу и Ли Со-А? Если у меня не было таланта, то, по крайней мере, я должен был сделать особый ход, верно?

Во время таких воспоминаний я неподвижно сидел в репетиционной комнате, когда мой телефон внезапно завибрировал. Достав его, я понял, что получил сообщение от своей матери.

[Мама: Что это? (Ссылка)]

Я нажал на ссылку, наклонив голову, когда экран сменился на экран YouTube.

Затем было воспроизведено видео.

Убедившись, что на видео мы с Хан Дасом поем по разные стороны стола, я быстро остановил видео.

Ах, как она вообще узнала…

Я был несколько смущен. Это было похоже на то, как будто была обнаружена книга с моими каракулями, или скорее на то, что нашли мой личный дневник.

Даже когда я был в таком беспомощном настроении, телефон продолжал усердно вибрировать.

[Мама: Кто эта девушка рядом с тобой? Она хорошенькая.]

[Она хорошо поет, и мой сын тоже хорош. Мне это нравится.]

[И просмотров много.]

[Но должна ли твоя мама узнать об этом после того, как услышит от кого-то другого? Если случиться что-то подобное, ты должен немедленно сообщить мне. Твоей маме грустно.]

“…”

Влияние видео с конкурса, в котором я участвовал, было огромным. В наши дни другие ученики часто говорили об этих вещах, и теперь даже моя мама узнала…

Тяжело вздохнув, я сделал все, что мог, чтобы облегчить настроение моей дорогой матери, когда дверь репетиционной комнаты широко распахнулась. Вскоре она снова закрылась с эхом, в поле моего зрения появилось знакомое лицо.

Тряхнув конским хвостом, Ли Со-А выпрямилась, прежде чем сесть на стул перед пианино и бросить на меня взгляд. Затем она чопорно провела рукой по волосам один раз, и ее губы приоткрылись.

“Почему ты позвал меня? Сегодня был не тот день, когда мы решили попрактиковаться”.

Я медленно положил телефон и повернулся к ней.

Верно, изначально мы не собирались сегодня тренироваться. Поскольку теперь пришло время больше сосредоточиться на практических тестах, мы решили сократить время, которое мы тратили на совместные тренировки.

Даже тогда была причина, по которой я вызвал Ли Со-А сегодня.

(Пора проверить, насколько эффективен метод, о котором мне рассказал учитель)

Кивнув головой, я с улыбкой вспомнил об этом.

В течение этих выходных я проводил тщательное расследование, подобное тому, что предложил учитель Квак Чонсу. Из-за короткого промежутка времени, который у меня был, которого едва хватило бы, чтобы уместиться в одной песне, я выбрал одну песню, Che gelida, которую я пел раньше, и исследовал ее.

Какова была предыстория Che gelida и что за персонаж ее пел. От мыслей, которые приходили в голову персонажу, до его ценностей и характера, а также того, какими были другие персонажи и так далее… Я изучил все и вбил это себе в голову.

После всего этого, конечно, казалось, что я мог лучше понять, что чувствовал персонаж, когда пел. Также казалось, что в песню вложено гораздо больше эмоций, и она казалась более естественной.

Однако, поскольку это может быть эффект плацебо или что-то подобное, было бы лучше, если бы я мог проверить это кем-то другим. И самым подходящим человеком, который мог бы это проверить, была Ли Со-А, которая могла лучше других чувствовать эмоции.

Я думал, что она может не прийти, потому что до первых тестов оставалось не так много времени, но я был благодарен, что она пришла, как только я ее позвал.

“Я чувствую, что в какой-то степени освоился с этим”.

“Освоился? Освоился в чем?”

“Ты знаешь, эта штука с эмоциями. Я немного потренировался на выходных, так что не могла бы ты послушать?”

“... На выходных? Разве ты не ходил смотреть оперу с Хан Дасом?”

“Оо? Мы поехали туда в пятницу, а тренировался я на выходных”.

Посмотрев на меня странным взглядом, она цокнула языком.

“В самом деле? Но мы встречались несколько дней назад, и я слышала, как ты тогда пел. Ты также говорил о том, что освоился с этим тогда, и каков был результат?”

... Говорить о прошлом – глупо.

“Нет, типа, серьезно. На этот раз все по-настоящему, хорошо? Просто послушай это один раз”.

“... Эхью. Насколько это изменится за такой короткий промежуток времени… Просто делай, что хочешь”.

Увидев, как она со вздохом расслабляется на стуле, на моих губах появилась улыбка.

Хорошо. Давайте проведем оценку за проделанную до сих пор практику, пока она не передумала.

Вскочив со стула, я взял себя в руки. Подняв подбородок, я вдохнул и принял прямую позу.

“Я начну”.

“Да”.

Взглянув вниз на безразличную Ли Со-А, я запел.

Том 8. Глава 10. Оживленно (10 часть)

У многих певцов было свое собственное уникальное поведение перед тем, как начать петь.

Это поведение, которое также называлось подготовка, было похоже на самоконтроль сознания. У большинства певцов было несколько таких способов подготовки, которые они выполняли либо сознательно, либо бессознательно.

Как и Юнче, они могли жевать что-нибудь или вдыхать и выдыхать, чтобы контролировать свое дыхание. Были и другие упражнения, такие как приседания, чтобы сделать их голоса тяжелее, или медитация.

Усевшись на стул у пианино и теребя концы своей юбки, Ли Со-А уставилась на Юнче.

Конечно, у Чо Юнче тоже было несколько таких процедур. Ли Со-А уже многое наблюдала, и, во-первых, самым очевидным из них было бы жевание шоколада.

Она наблюдала такое поведение перед крупными концертами и важными ситуациями. По его словам, ему казалось, что его горло покрыто чем-то, но это было что-то, чего она не могла понять.

(Разве у тебя обычно не бывает мокроты после шоколада?)

Наклонив голову, Ли Со-А уставилась на Юнче прищуренными глазами.

Следующим упражнением было закрыть глаза. У Чо Юнче была привычка закрывать глаза и делать глубокие вдохи выдохи почти перед любой песней.

(Он контролирует свой разум?)

Ли Со-А, которая была сосредоточена на наблюдении за действиями Юнче, скрестила руки на груди, когда увидела, что он остается неподвижным.

Он постоянно вдыхал и выдыхал.

Научился встраивать эмоции, не так ли?

“…”

Она спокойно смотрела вперед, прежде чем внезапно обнаружила, что нынешняя ситуация несколько забавна.

Подумать только, что я буду ждать такой песни от кого-то другого.

Она подумала.

Это было естественно, потому что, во-первых, она вообще не очень интересовалась другими людьми. На самом деле, было бы правильно сказать, что она была слишком равнодушна к другим людям.

В ее теперешнем положении не было времени смотреть на что-то, кроме песен, потому что она должна была быть на первом месте, чтобы помочь своей семье.

(Первое место...)

Во времена средней школы получить это достижение было нетрудно.

Учителя всегда хвалили ее за песни, и идти в ногу с учебой было возможно до тех пор, пока она прилагала усилия. Хотя, к сожалению, она не смогла дотянуться до песен Ким Вучжу, она смогла сохранить первое место благодаря тому, что он не проявлял интереса к учебе.

Однако все изменилось после поступления в старшую школу.

(... Чо Юнче)

Глядя прямо перед собой, Ли Со-А слегка прикусила губу.

Чо Юнче – парень, которым она изначально не интересовалась, как и любой другой ученик.

Его дисбаланс в навыках пения был странным, но она не считала его угрозой, потому что не встречала никого, кто мог бы бороться с ней на том же уровне, кроме Ким Вучжу.

Однако многократно улучшаясь, он оказался прямо за ней, прежде чем она успела это осознать, и теперь он заставил ее почувствовать что-то странное, чего она даже не чувствовала от Ким Вучжу.

Ким Вучжу, которого она не могла догнать, был перепрыгнут Чо Юнче.

“…”

Успокоив свои дрожащие глаза, Ли Со-А сжалась и уставилась прямо на него.

Хорошо, он был потрясающим.

Но это не означало, что она будет топтаться на месте.

Вещам, которых она не знала, можно было научиться. Если ей не хватало практики, это просто означало, что она должна была приложить больше усилий. Хотя она прожила не так уж долго, именно так она достигла всего, чего хотела до сих пор.

Песня, мечта и семья – все.

Ее глаза, в которых читалась тревога, начали осматривать его целиком.

(Чо Юнче...!)

*

Что происходит?

Закончив приготовления, я наклонил голову, когда посмотрел вперед.

Почему-то атмосфера казалась странной. Чтобы быть более конкретным, аура Ли Со-А внезапно изменилась.

Ее гордые глаза были открыты так широко, что это казалось пугающим, а губы плотно сжаты, как будто она на чем-то сосредоточилась. Серьезность была очевидна в выражении ее лица, и ее брови были подняты вверх, как будто она была сердита.

Она разозлилась из-за этой короткой подготовки?

Она была таким нетерпеливым ребенком.

Цокнув языком, я сразу же начал песню, чтобы ее не задерживать.

Che gelida manina

После того, как я старательно прочитал оригинальную работу, написанную на итальянском языке, и заучил текст наизусть в течение выходных, я немного понял персонажей.

Бедный поэт, Родольфо.

Страстный поэт, полный мечтаний, Родольфо был страстен даже в любви. Влюбившись с первого взгляда, он сразу же спел серенаду женщине, которую увидел впервые.

На первый взгляд он казался совершенно невинным юношей, но на самом деле был хитрым персонажем, который скрывал все в тайне, чтобы приударить за этой дамой.

Вот почему мне приходилось скрывать эту дерзость даже в рамках вежливости.

Подобный этому.

Che gelida manina…

Мягко говоря, я приставал к даме, которую встретил впервые, но даже в разгар этого я почувствовал некоторую легкость, гораздо более яркую, чем, когда я впервые спел ее.

Нет, это было неправильное выражение.

Вместо того, чтобы намеренно делать песню яркой, было ближе к песне, льющейся естественным образом.

Я имею в виду, теперь я знаю, почему Родольфо спел эту песню.

Чтобы приударить за ней, он спрятал ключ и, сказав, что ее рука холодная, украдкой дотронулся до нее.

Будет ли такой персонаж тяжелым или легким?

Естественно, это был бы легкий тон. Даже без долгих раздумий, это был образ, который всплыл в моем сердце. Та естественность, которую я приобрел, была вложена в голос в обычной манере.

Se la lasci riscaldar

Я слабо улыбнулся, продолжая петь.

Это было несколько странно.

Это было совсем не так, как тогда, когда я был полностью поглощен эмоциями. Теперь у меня было гораздо больше свободного времени, и я мог подумать о своих методах.

Размышляя об этом, возможно, это было очевидным вопросом.

Почему я вообще должен был быть чрезмерно сосредоточен?

Допустим, была песня, которая требовала 100 эмоций, чтобы сопереживать, и что у меня было 100 сочувствия к этой песне. В этом случае мне, естественно, пришлось бы выложиться полностью, чтобы иметь возможность выразить свои эмоции. Это было “сосредоточение” и причина, по которой я не мог заботиться о техниках.

Однако, если бы я мог глубже понять персонажа и сопереживать песне на 200 и даже 300 эмоций.

Даже если бы я не выложился полностью, эти эмоции просочились бы наружу естественным образом. В конце концов, я просто знал это, и даже ничего не делая сознательно, я просто понял это.

Сочувствие, которое я приобрел после того, как связал его с моим бедным прошлым, усилилось моим пониманием персонажа.

La speranza

С расслабленным сердцем я смотрел вперед после окончания песни. Увидев, как Ли Со-А моргает глазами, я спросил.

“Ну как?”

“…”

Бормоча что-то, она подобрала нужные слова, прежде чем пристально посмотреть на меня и тяжело вздохнуть. Затем она закатила глаза и притворилась, что глубоко задумалась.

Выражение ее лица казалось довольно напряженным.

Я уставился на нее со слегка нервным настроением, когда она, наконец, заговорила.

“Я думаю...”

“Ты думаешь?”

Со-А сделала угрюмое выражение лица.

“Я думаю, ты мог бы справиться лучше...”

“Так пение стало лучше или нет?”

“Такое чувство, что ты это сделал, но в то же время — это не так, так что спой еще раз”.

Я снова запел.

Закончив песню, я уставился на Ли Со-А, которая затем открыла рот с сосредоточенным взглядом.

“... Я думаю, ты стал немного лучше, так что в последний раз...”

Я снова запел.

Ли Со-А, которая теперь так сильно наклонилась вперед, что могла упасть со своего места, раздраженно постучала по стулу.

“Подожди! Как ты только что так спел! Пой снова”.

“... О чем ты говоришь… Я попросил дал обратную связь”.

“Угу”.

Придя в себя, она выпрямилась и с чопорным выражением лица провела пальцами по волосам.

... Даже если бы она это сделала, было уже слишком поздно.

Взглянув вниз на нее, которая избегала зрительного контакта, я с усмешкой скрестил руки на груди. Судя по тому, как вела себя Со-А, мне, казалось, песня стала намного лучше, так как она была довольно скупа, когда дело доходило до комплиментов.

В конце концов, во время всех тренировок до сих пор она никогда не относилась ко мне так.

Действительно, это хорошо работало, когда я следовал учению учителя Квак Чонсу. Как и ожидалось от великого учителя!

Чувствуя медленный прилив счастья, я улыбался с приподнятыми губами, когда Со-А медленно открыла рот, украдкой взглянув на меня.

“Эй...”

“Что. Сначала дай мне обратную связь”.

“Ухум… Теперь песня достаточно хороша. Ун”.

Хороша. К счастью, я смог немного освоить метод перед практическим тестом.

Если бы я включил это в свои песни, у меня было бы больше шансов на победу, верно… В конце концов, учитель Квак Чонсу сказал, что даже Ким Вучжу пока не сможет должным образом вложить эмоции.

Подперев рукой подбородок, я размышлял, когда Ли Со-А нерешительно спросила.

“Так как же ты это сделал?”

Увидев, что она жалобно смотрит на меня, я почесал затылок.

Ну, поскольку именно она открыла для меня эту штуку с “эмоциями”, не то чтобы я не мог ей рассказать, а еще был тот факт, что она помогала мне с моими тренировками.

Однако проблема заключалась в том, что весьма вероятно, что она не смогла бы этому научиться, даже если бы я ей сказал. Поскольку у меня был свой опыт, который послужил основой, я мог усилить свои эмоции, понимая персонажей, но Ли Со-А было всего 17 лет, так как же она могла выразить какие-либо эмоции?

Влюблялась ли она раньше или переживала душераздирающие разлуки? Она выглядела точь-в-точь как молодая леди из богатой семьи, и казалось, что у нее никогда не было никаких забот, не говоря уже о чувстве отчаяния.

Другими словами, умножение 0 эмоций на 99999 все равно приведет к 0.

Но раз уж она спросила, я не мог ее игнорировать. Когда я в общих чертах объяснил метод, она широко улыбнулась и кивнула.

“Спасибо!”

“…”

Я думаю, что это был мой первый раз, когда я видел, как она так ярко улыбается. С множеством эмоций я уставился на нее, когда она внезапно покачала головой, прежде чем собрать свои вещи.

“Я собираюсь немного разобраться!”

“Да… Увидимся завтра”.

“Ун. Большое спасибо. Увидимся завтра!”

Наблюдая, как она уходит после повторной благодарности, я почесал затылок.

... Хотя, вероятно, это не сработает.

Может быть, мне не следовало ей говорить.

*

Теперь, когда практический тест вот-вот наступит, я тренировался без остановки. Для меня время летело незаметно.

Во время этого я оттачивал свои “изменения стиля владения мечом”, “эмоции” и высокую ‘До’, которую я выучил при подготовке к практическому тесту. Изменив вокализацию, я попрактиковался в короле эльфов и, добавляя эмоции и высокие ноты, подготовил вторую песню для практики.

Во время всего этого я получил большую помощь от своих друзей.

Особенно, когда дело доходило до “эмоций”, нужно было охватить большинство, а не только одного или двух человек, чтобы считаться истинным воплощением эмоций.

Так что мне пришлось достаточно попрактиковаться, пока я не смог тронуть сердца почти всех.

Чтобы добиться этого, я получил обратную связь не только от Ли Со-А, но и от учителя Ку Минги, Но Чжусуп, Хлои, Хан Дасом и других. Я получил по крайней мере один отзыв от своих друзей, и это сильно помогло мне.

Сегодня послушать пришли Хлоя, Хан Дасом и Ли Со-А.

Хлоя, игравшая на пианино для аккомпанемента, изобразила на лице восхищение.

“Это действительно хорошо!”

“Спасибо”.

Бросив взгляд в сторону Ли Со-А, я обнаружил, что она смотрит на меня запавшими глазами. Через некоторое время она со вздохом кивнула головой.

“Это хорошо”.

“…”

Как и ожидалось, из этого ничего не вышло.

В этом не было ничего странного, потому что дело было не в разнице в навыках, а в подавляющей разнице в опыте. Я, который использовал почти 40-летний опыт работы в качестве 17-летнего подростка, был тем, кто обманывал.

Я уставился на нее со слегка извиняющимся сердцем, как в этот момент вмешалась Хан Дасом.

“Ммм. Такое чувство, что оно вызывает звон в моем сердце.… Разве учителям это тоже не понравится?.. Да, они обязательно это оценят”.

“Спасибо”.

“Оо… Я думаю, что мне твое исполнение понравилось больше, чем у Ким Вучжу”.

Увидев, что Хан Дасом смотрит на меня сверкающими глазами, я почувствовал, что мое напряжение немного ослабло.

Лучше, чем Ким Вучжу…

Хотя я не мог принять слова Хан Дасома за чистую монету, я все равно был благодарен ей за то, что она это сказала.

Я изобразил слабую улыбку и посмотрел на Хан Дасом, прежде чем включить телефон, чтобы взглянуть на календарь.

До первого теста осталось 3 дня.

У меня оставалось не так много дней, чтобы выложить все, что я мог.

Том 8. Глава 11. Оживленно (11 часть)

Практические тесты в старшей школе исполнительских искусств обычно занимали около 4 дней.

Вы можете задаться вопросом, почему это продолжалось так долго, но на самом деле это было потому, что было слишком много факультетов. У факультета пианино экзамен был в 9 утра, у флейтистов - в 11, а у оперного факультета - в час дня…

В дополнение к тому, что у факультетов были свои собственные тесты, у первогодок, второгодок и третьегодок все тесты проходили в одни и те же дни, так что было много сдающих людей.

Плюс там были факультеты изобразительного искусства и танцев, и... почти вся школа сдавала свои тесты в одном месте.

8 утра

Я сел в школьной столовой, где теплый солнечный свет просачивался сквозь окна, и посмотрел вперед, подперев подбородок ладонью.

Передо мной была Хлоя, которая ела большими ложками рис.

Ее поднос, как всегда, был полон еды, и она казалась голодной, как будто ей не из-за чего было нервничать. Ну, я думаю, это было естественно, потому что изначально Хлоя была лучшей ученицей пианинного факультета, и после прозрения на выступлении композиторского факультета, вероятно, не было бы никого, кто мог бы соперничать с ней.

“…”

Увидев, как Хлоя старательно жует, прежде чем положить немного кимчи поверх тушеной говядины, я горько улыбнулся.

... Не была ли она слишком расслабленной?

Не говоря уже о гарнирах, она съела даже кусочек шпината, который плавал в супе из соевой пасты. Наблюдая за ней, я понял, что это такое - быть сытым, просто наблюдая, как едят другие.

“... Тебе нравится корейская еда?”

“Уун?”

Держа ложку во рту, Хлоя широко раскрыла глаза.

“Ах, я имею в виду, такие вещи, как суп из соевой пасты, немного трудно есть, если ты к этому не привыкла, верно?”

Суп из соевой пасты в нашей школе был особенно хорош.

Возможно, у него было бы меньше запаха, если бы это было японское мисо, но суп из соевой пасты нашей школы имел относительно сильный запах, поэтому иностранцам он мог показаться очень странным. Это было то, о чем я подумал, но Хлоя небрежно ела его.

Я уставился на нее с любопытством, когда Хлоя вытащила ложку изо рта и помахала ею с улыбкой.

“Я много ела его дома, так что все в порядке. Хух-хух”.

“Дома?”

“Да. Мой отец иногда его готовил”.

После этого она начала хвастаться своим отцом, начиная с того, как он довольно часто использовал корейский язык дома, чтобы научить ее, и заканчивая тем, как он учил различным блюдам свою жену, которая не знала корейской кухни, чтобы научить их новой культуре.

Казалось, она очень любила своего отца и казалась счастливой, ее глаза сверкали.

Но теперь, когда я услышал об этом, это прозвучало так, как будто он, возможно, просто хотел сам чувствовать себя комфортно?

Я подумал, склонив голову набок, прежде чем открыть рот от любопытства.

“Ах да, твоя фамилия была не корейская – Денжелл, не так ли? Ты не унаследовал фамилию от своего отца?”

“Уун… Наверное потому что это неловко, использовать корейскую фамилию во Франции, поэтому мы решили взять фамилию моей матери”.

Моргая глазами, я услышал, как она заговорила, и вскоре кивнул головой.

Да, во Франции тоже было немало расизма. Если дело дошло до того, что она даже не могла взять фамилию своего отца, то это, должно быть, намного серьезнее, чем я думал.

Была ли ее холодная аура до возвращение в прошлое, возможно, из-за того, что она действительно не ладила со своими друзьями в детстве? После беспричинных догадок я тряхнул головой, чтобы избавиться от посторонних мыслей, и оглядел кафетерий.

В кафетерии, который всегда был переполнен, было намного тише.

Думая, что это, должно быть, из-за практических тестов они не завтракают, я тупо уставился на них, прежде чем сказать.

“Еще раз, когда начинаются практические тесты для факультета пианино? Вроде в 9 часов, не так ли?”

“Да ~ но мы должны тянуть жребий в 8:30, так что я думаю, мне нужно уйти пораньше. Хух-хух”.

Посмотрев на ее чистый поднос, я махнул рукой.

“Хорошо. Вперед, и удачи тебе на тесте. Ты много чего приготовила, верно?”

“Конечно! Я займу первое место, так что не удивляйся~”

“Конечно, ты так можешь говорить”.

“Я научилась у тебя, Юнче. Хух-хух”.

Когда я увидел, как она смотрит на меня сверху вниз, задирая нос, я почувствовал укол совести, думая, что, возможно… Я воспитывал из нее в странного ребенка. Я почти уверен, что она была загадочной девушкой со знанием нескольких слов в начале семестра, хотя…

В любом случае, мы так болтали, и как раз в тот момент, когда мы собирались попрощаться, она раскрыла ладонь и протянула ее ко мне.

Она просила дать ей пять?

Я безучастно сравнил это со своей рукой, после чего Хлоя сжала маленький кулак в знак подбадривания и улыбнулась.

“Тогда я пойду! Удачи и тебе на тесте, Юнче!”

“Да, спасибо”.

Расслабленно я наблюдал за удаляющейся спиной Хлои, прежде чем медленно встать со своего места с подносом.

Мне нужно было закончить свои репетиции до обеда.

Поскольку практический тест был в час дня, мне нужно было проверить несколько вещей.

Во-первых, сама песня была относительно отшлифована до такого уровня, что короткая практика мало что изменила бы. Что я мог сделать с этого момента, так это разогреть свое горло, чтобы во время теста не было никаких ошибок.

Поскольку горло было инструментом в опере, было чрезвычайно важно разогреться. Потому что одна-единственная проблема в горле может привести к совершенно другому звуку.

“Хм...”

Направляясь к зарезервированной мной репетиционной комнате, я огляделся по сторонам.

По коридору деловито прогуливались дети, и я видел много знакомых лиц. Поскольку скоро должен был начаться тест, все они пришли размяться.

Я видел, как выражение лица Чжун Сохюк напряглось, когда он увидел меня, входя в репетиционную комнату, а также Ли Со-А, у которой были мешки под глазами от пребывания в этих комнатах неизвестно сколько времени. Хан Дасом прошла мимо, подбодрив меня, а Сон Мире деловито попыталась завязать разговор…

И, наконец, я добрался до зарезервированной комнаты.

Я молча уставился на дверную ручку, прежде чем толкнуть ее.

Настало время практики перед практическим тестом.

*

Когда пришло время тянуть жребий, ученики собрались в зале ожидания для сдачи практических тестов. Пришло время для первого события перед началом финального теста – жеребьевки.

Сидя на стуле, я жевал шоколад, когда учитель Ку Минги вышел к передней части класса.

“Хм. Все здесь? Нет никого, кто не пришел, верно? Давайте посмотрим… Да, я не думаю, что кто-то отсутствует”.

Кивнув, учитель поднялся на ноги и подошел к коробке в центре зала. Он спокойно посмотрел на отверстие в верхней части белого куба, прежде чем сказать.

“Теперь, прежде чем мы начнем практический тест, я попрошу вас тянуть жребий. Выходите один за другим и достаньте по бумажке каждый. Кроме того, не забывайте, что ученики, занявшие первое и второе места, должны выступить в качестве помощников на тесте!”

“Да!”

С этими словами в качестве сигнала ученики оперного факультета выстроились в очередь и один за другим подошли к кубу.

Они были настроены серьезно.

Ученики вели себя по-разному: кто-то вытягивал жребий, закрыв глаза с глубоким вдохом, кто-то хватал дрожащими руками, а кто-то уже начал причитать.

Если бы это увидел кто-то, кто не знал, что происходит, он бы подумал, что мы на выборах президента или что-то в этом роде.

... На самом деле, мы просто засовывали руки в коробку, чтобы вынуть бумагу, чтобы определить порядок пения. С такими мыслями я смотрел вперед и увидел, как у первого ученика, который вытянул жребий, на лице появились слезы.

“Ах...  номер 3! Это в начале...”

“Эй. Лучше просто покончить с этим пораньше, верно?”

“Я надеюсь выступлю быстро”.

“Номер 17! Почему?”

“Я потеряю всю свою сосредоточенность… Хух.”

Из-за одного только порядка пения они смеялись и плакали. На первый взгляд может быть трудно понять, почему они были так эмоциональны, но это было легко понять, если подумать об этом.

По песням, которые длились 10 или около того минут, определялись итоговые оценки первого семестра.

Все, что могло бы хоть немного повлиять на эти оценки, естественно, раздражало бы и привлекло бы их внимание. Вот почему им пришлось тянуть жребий, чтобы определиться с порядком.

“…”

Я спокойно ждал своей очереди, и вскоре, когда коробка оказалась прямо передо мной, я протянул руку и вытащил бумагу.

Жесткое ощущение коснулось моих пальцев, и когда я схватился за него, чтобы вытащить, изнутри появилось число – 7.

“... Номер 7”.

Повторяя это слово в уме, я думал с закрытыми глазами.

Седьмой был примерно в середине двадцатки учеников оперного факультета, и это не было ни слишком рано, ни слишком поздно. Это было прямо посередине.

(Идеально)

Я изобразил довольную улыбку и кивнул.

7 – мне нравилось, что это было ближе к середине с начала.

Еще не было слишком рано, чтобы учителя были суровы к отметкам, и еще не было слишком поздно, чтобы мои воспоминания об этой песне исчезли. Кроме того, разве 7 не было таким хорошим, счастливым числом? С такой скоростью можно было сказать, что выбор порядка пения прошел с большим успехом.

Но вскоре я перестал улыбаться и напряг лицо.

(Самое главное - это тот, кто будет до и после меня)

Я просто надеялся, что это не будет кто-то сильный.

Размышляя таким образом, я огляделся, когда, наконец, настала очередь Ли Со-А тянуть жребий. Она равнодушно достала бумажку и взглянула на нее, прежде чем повернуться к Сон Мире.

“Номер 8”.

8…?

8 - это сразу после 7, верно…

“Ах...”

Не обращая внимания на мой упадок настроения, Сон Мире всплеснула руками и запрыгала от радости.

“О, хорошо, хорошо! Середина - это самое лучшее! Нашей Со-А тоже повезло!”

“Какой у тебя номер?”

“Я номер 12!”

Я тупо наблюдал за их разговором, когда заметил, как Ким Вучжу засовывает руку в коробку со стороны. Небрежно вынув жребий без особых раздумий, Ким Вучжу затем передал его помощнику рядом с ним.

“Какой там номер?”

“Это номер 6, молодой господин”.

“О~ номер 6~ Прямо перед Юнче?”

“... Ха-ха-ха”.

Увидев забавную улыбку Ким Вучжу, с моих губ сорвался пустой смех.

Как так вышло?

Номер 6 Ким Вучжу, Номер 7 я и номер 8 Ли Со-А.

“... Ха-ха-ха”.

Интересно; это был лучший расклад. Так что теперь я мог бы устроить настоящую битву с величайшими гениями школы, да? Как и ожидалось от везучей 7.

Пока я пусто смеялся, на меня упали сочувственные взгляды.

“Вау... Разве он не под номером 7?”

“Между Ким Вучжу и Ли Со-А… Мне его жаль”.

“Это адское положение”.

Затем Но Чжусуп положил руку мне на плечо и усмехнулся.

“Эй, ты совершил тяжкий грех в своей прошлой жизни или что-то в этом роде? Что с твоей удачей, пухухух”.

Тяжело вздохнув, я обескуражено заговорил.

“Мой тебе совет... Не пой пьяным в церкви...”

“Ты что, с ума сошел? Кухук”.

После этого я немного пошутил с Но Чжусуп, прежде чем дать себе пощечину, чтобы взбодриться.

Как бы то ни было.

Каким-то образом я оказался между Ким Вучжу и Ли Со-А, но, подумав об этом, это была хорошая возможность.

В конце концов, мне придется превзойти Ли Со-А, чтобы получить стипендию, и мне пришлось бы превзойти Ким Вучжу, чтобы попасть на конкурс лучших учеников.

Кроме того, это была хорошая возможность сразиться с ними лицом к лицу вот так.

(Верно. Все станет ясно, как только каждый из нас споет)

В разгар моего самовнушения, наконец, начался практический тест, когда ученики один за другим начали уходить в комнату для сдачи теста.

Номер 1, номер 2, номер 3…

По мере того как число учеников, выходящих из комнаты, увеличивалось, настроение в зале ожидания становилось все тяжелее. Лица школьников застыли, поскольку тишина была единственной вещью, заполнившей пространство.

Они были вынуждены чувствовать своими телами, что их очередь, несомненно, приближается.

“Номер 6!”

“Да~”

Наконец, Ким Вучжу встал со своего места с улыбкой, так как моя очередь петь была сразу после него. Сидя на сиденье, я подергал ногой и быстро повторил песню у себя в голове.

Король эльфов. Пройдя через это еще раз, мне это не очень понравилось.

(Должен ли я добавить более драматический эффект во время изменения вокализации? Нет, я не могу изменить это прямо сейчас. Я даже не практиковал это, но… сейчас это кажется несколько странным. Что мне делать? Должен ли я подправить это?)

Бесчисленные мысли появились в моей голове, и я прикусил губу, когда вдруг почувствовал, как что-то коснулось моей руки.

“Юнче”.

Когда я пришел в себя, то понял, что рядом со мной сидит Хан Дасом. Волосы, закрывавшие ее маленькое личико, были убраны назад, а в волосах красовалась симпатичная заколка. Это было лицо Хан Дасом, к которому я уже привык.

“... Ху”.

Я почувствовал, как расслабляюсь.

Ах, я нервничал, да.

Я слегка вдохнул и выдохнул, чтобы успокоить свое сердце, когда в голове стало немного яснее.

Снова открыв глаза, я разомкнул губы, глядя на нее.

“Спасибо. Должно быть, я нервничал, потому что выступаю прямо за Ким Вучжу”.

Взглянув мне в глаза, Хан Дасом застенчиво улыбнулась, прежде чем пошевелить пальцами и что-то вытащить. На смятой бумаге было написано число 10.

Она прошептала со своими ясными глазами.

“Я тоже за Со-А...”

“Вау, что это такое. Мы все сбились в кучу. Разве это не подстроено учителем?”

“Ху-ху… Я так не думаю. На самом деле нас всего 20 человек, так что...”

“Да, я полагаю”.

Увидев, что я киваю, Хан Дасом улыбнулась.

“Ун... просто совпадение. И ты... и я… Когда я увидела, что мой номер был близок к номеру Со-А, мое сердце дрогнуло, понимаешь...?”

“Верно. Почему она выбрала именно этот номер?”

“Ты прав”.

Затем она повернула лицо, чтобы посмотреть куда-то вдаль, прежде чем сказать.

“Но... это было не так страшно, как я думала”.

“Оо?”

Мои затуманенные глаза заметили, как Хан Дасом шевелит губами.

“Ты научил меня, Юнче, петь уверенно, когда угодно”.

“... Это так”.

“Вот почему… Я попробую сделать именно это. Как при исполнении хора… и, как тогда, когда я была на конкурсе...”

Ее глаза превратились в красивые полумесяцы.

“Я верю, что на этот раз все выйдет хорошо, как было до этого”.

“…”

Уверенно…

Я посмотрел вниз, прежде чем расплыться в лучезарной улыбке. Да, неважно, Ким Вучжу или Ли Со-А, я пойду и спою свою собственную песню. Вместо того, чтобы петь с опущенными плечами, лучше выйти с высоко поднятой головой, так было бы больше шансов на победу, верно?

“Да. Ли Со-А - ничего особенного. Давай сделаем это. Давай попробуем победить ее Дасом”.

“Угу!”

Ли Со-А, которая наблюдала за нами со стороны, сделал ошарашенное выражение лица.

“Ты можешь не говорить так, как будто я последний босс или что-то в этом роде?”

“Эй! Номер 7! Они говорят тебе заходить!”

Вскочив со своего места, я обернулся.

Я увидел Ли Со-А с надутым выражением лица и Сон Мире, неловко улыбающуюся рядом с ней. Там же был Чжун Сохюк, сидевший поодаль со скрещенными на груди руками, и Но Чжусуп, махавший рукой.

Хорошо. Давайте начнем этот практический тест.

Наконец, я взглянул на Хан Дасом, которая, казалось, слегка дрожала, и изобразил улыбку.

“Эй, после отличной речи ты, кажется, сама немного нервничаешь”.

“У... ун. Немного...”

Что ж, поскольку она заняла третье место на конкурсе после поражения от Ли Со-А, для нее было естественно нервничать. Я изобразил еще одну улыбку, прежде чем поднять палец вверх.

“Каково было решение, о котором я тебе говорил? Это было сделано для того, чтобы тренироваться и избавиться от своей избыточной энергии. Бегать здесь немного странно, так что… как на счет приседаний?”

“... Мм?”

“Ты можешь делать здесь приседания, верно? Сделай их, если тебе так хочется. Ладно, я пошел!”

Я оттолкнул свое тело и последовал за учеником, который отвечал за то, чтобы проводить нас к месту проведения.

Я был приятно взволнован.

Том 8. Глава 12. Оживленно (12 часть)

В Старшей Школе Исполнительских Искусств всегда приглашали оценщика из-за пределов школы. Нужен был человек, не относящийся к школе, который оценивал бы учеников, потому что, если бы это делалось только учителями внутри школы, такие вещи, как связи, могли бы привести к субъективной оценке.

Глава компании SJ Opera Хан Сунчжи был одним из тех экзаменаторов, которых пригласили оценивать учеников.

“Тот шестой ученик… его звали Ким Вучжу, верно?”

“Да. Ученик Ким Вучжу с первого года обучения”.

Когда тест для шестого ученика закончился, Хан Сунчжи уставился на закрывающуюся дверь и разразился ошеломленным смехом.

“Ха... первого года? Он? Вы уверен, что он только что пел La Danza”.

“Он гордость нашей школы”.

Увидев во всю улыбающегося учителя, Хан Сунчжи покачал головой, слабо усмехнувшись.

Песня, которую спел этот ученик, была не чем иным, как La Danza Россини, которая была одной из самых сложных итальянских художественных песен.

Сбитый с толку, он еще раз вспомнил песню Ким Вучжу: кажущийся сумасшедшим темп и невероятные техники всплыли в его сознании.

Бесконечно продолжающиеся терцеты, казалось, выбивали его барабанные перепонки.

Как будто он читал рэп, быстрый темп текстов “танцевал” красиво и яростно падал вниз. Эта трудная песня была “усвоена” Ким Вучжу, который с улыбкой сделал ее легкой.

На самом деле, если бы это ограничилось только его “усвоением”, его оценка также прекратилась бы с одной только мыслью ‘великолепно’, но Ким Вучжу спел абсолютно совершенную песню.

La Danza, которую, казалось, пел профессиональный оперный певец или, возможно, важный певец выше среднестатистического профессионала.

Он был близок к уровню Паваротти…

В разгар таких мыслей Хан Сунчжи щелкнул пальцами.

“Да, теперь, когда я думаю об этом, это было очень похоже на La Danza в исполнении Паваротти”.

“Так ли это?”

Хан Сунчжи наблюдал, как учитель рядом с ним наклонил голову, прежде чем кивнуть. Чем больше он вспоминал об этом, тем больше это казалось правильным – песня Ким Вучжу определенно была похожа на песню Паваротти.

Далеко идущая вокализация, произношение, заканчивающееся небольшими подпрыгиваниями, и ритм, уникальный для стиля Паваротти.

Если бы он воспроизвел видео и сравнил их, они были бы похожи на пару одинаковых винтиков, без какой-либо разницы. Осознав это, в его глазах появился огонек восхищения.

Ким Вучжу, так оно и было.

Методы практики, которые он применял, были очевидны. Вероятно, он слышал La Danza Паваротти десятки и сотни раз, поскольку иначе такой уровень совершенства был бы невозможен.

Кроме того, эта улыбка, которая всегда появлялась у него во время пения, была впечатляющей.

У него было выражение лица, которое, казалось, действительно наслаждалось пением, а также совершенной песней, которая никогда не могла быть ближе к совершенству. Этот ребенок, скорее всего, прожил бы свою жизнь, не думая ни о чем, кроме песен.

Казалось, что прошло действительно много времени с тех пор, как Хан Сунчжи видел человека, настолько погруженного в музыку.

“Ха...”

Слабая улыбка появилась на его губах.

Вот почему это было весело.

Просто слушая песню того ученика по имени Ким Вучжу, я чувствовал, что причина, по которой он пришел сюда, была выполнена на 99%. Всегда было радостно видеть страсть молодежи.

Таким образом, он удовлетворенно улыбался, когда его глаза увидели, что дверь распахнулась.

“Седьмой ученик - это...”

Учитель, который невнятно произносил конец своего предложения, застыл с выражением лица, увидев лицо входящего ученика. С любопытством Хан Сунчжи посмотрел в сторону и услышал, как учитель прошептал со вздохом.

“Чо Юнче... Не повезло, что он сразу после Ким Вучжу...”

“Не повезло?”

“Это, это ничего не значит”.

Глядя на выражение лица учителя, которое, казалось, сочло это достойным сожаления, Хан Сунчжи пожал плечами, прежде чем снова перевести взгляд вперед.

Чо Юнче, именно так.

Он мог видеть мальчика с небольшим телосложением для оперного певца. С причесанными волосами он был одет в отглаженную школьную форму. Хотя он казался чем-то похожим на того ребенка по имени Ким Вучжу, в то же время он казался другим.

“Хм...”

В отличие от Ким Вучжу, который по какой-то причине всегда улыбался, выражение его лица было жестким и серьезным.

Он нервничал?

Думая об этом, он посмотрел в глаза, но глубокий, запавший взгляд, который он излучал, был довольно впечатляющим и не походил на старшеклассника его возраста.

Но опять же, страстные шаги, которые он предпринял, были такими же, как и у Ким Вучжу.

Какую песню он представит?

Улыбаясь, Хан Сунчжи встретился взглядом с Чо Юнче.

*

Следуя инструкциям, я медленно посмотрел вперед на длинный коридор, на стенах которого висел ряд ламп. Лампы, проливающие на меня свет, были похожи на пристальные взгляды, падающими на меня, поэтому я чувствовал себя немного обремененным.

Отогнав эти чувства, я закрыл рот и напомнил себе об этом.

Уверенность. Нужно спеть уверенно.

Верить в себя...

Когда я это сделал, я почувствовал, как темные тени, окутывающие мое сердце, медленно рассеиваются.

“Хуу...”

Оглядываясь назад, я думаю, что, может быть, это был мой первый раз…

Сделав глубокий вдох, я вспомнил прошлое. Скорее всего, это было примерно в то время, когда закончилась представление песни.

Взгляды, устремленные на меня – ощущение, что я был объектом этого странного ожидания, было чем-то таким, чего я никогда раньше в своей жизни не испытывал.

И это ожидание оказалось намного тяжелее, чем я думал.

Глаза учителей были другими. Их взгляды, казалось, что-то говорили; у них была добрая воля без всякой на то причины, и они сказали, что с нетерпением ждут следующего теста.

Это было то, за что я был благодарен, но в то же время это не давало мне покоя.

“Я слышал, он хорош”.

“Кто, Чо Юнче?”

“Да. Я слышал, что он также победил Ким Вучжу во время представления песни”.

Я был напуган.

Боялся будущего, когда тонкая бумага лжи, наложенная на меня, в конце концов исчезнет.

На самом деле я не был никем особенным. Я был просто отвратительным стариканом, напускающим на себя вид старшеклассника, и только возраст мог это оправдать. Я был просто жалким человеком, которого раскроют через некоторое время.

Теперь я каким–то образом обманывал других своими способностями из будущего, но когда это откроется - когда учитель Квак Чонсу, учитель Ку Минги, Ли Со-А, Ким Вучжу, Хан Дасом и все, кто знал меня, откроют мое истинное ‘я’.,.

Что мне тогда останется делать?

До этого момента я бессознательно дрожал от этих мыслей.

“…”

Однако я понял это, когда увидел Хан Дасом.

Мрачная, замкнутая Дасом, которой даже не было на моей памяти.

И все же в этой жизни она убрала волосы, закрывающие ее лицо, и начала ярко демонстрировать свой талант.

Она была не единственной.

Теперь я был достаточно близок, чтобы поспорить с Ли Со-А, с которой я никогда раньше не разговаривал, и Ким Вучжу тоже с удовольствием слушал мою песню.

Хлоя, Сон Мире и все, кто знал меня, стали другими по сравнению с прошлым.

В таком случае, возможно, я мог бы изменить себя.

Нет, я изменюсь.

Хотя я хитро использовал коварную тактику… Я буду усерднее тренироваться, чтобы скрыть это, чтобы усилия других никогда не были осуждены из-за меня.

Я крепко взялся за ручку и широко распахнул дверь.

“Здравствуйте. Я Чо Юнче, седьмой по списку!”

Когда я радостно поздоровался, человек, похожий на одного из экзаменаторов, кивнул со слабой улыбкой.

“Приятно познакомиться, ученик Чо Юнче”.

Взглянув на его лицо, я понял, что это мужчина лет 50-ти. Половина его волос поседела, и у него был круглый подбородок.

Это был мой первый раз, когда я увидел его… ах, он не из школы?

Понимая это, я наблюдал за ним с легким напряжением.

Экзаменаторы извне.

На самом деле, я уже знал, какие песни предпочитали школьные учителя, которых я знал в лицо. Учителю Ку Минги нравились Доницетти и Россини – больше бельканто, в то время как учителю Квак Чонсу нравились новые песни 20-го века.

Поскольку я уже примерно знал их музыкальные предпочтения и выражения, которые им нравились, было легко удовлетворить их, но не было никакой информации об экзаменаторах извне, так что это было довольно трудно.

Честно говоря, моя оценка могла быть низкой только потому, что им не понравилась выбранная мной песня.

“Пожалуйста, начинайте”.

Я был в самом разгаре размышлений, когда заиграла песня. Я мог слышать аккомпанемент рояля, ревущего сбоку, как будто он куда-то спешил.

“Король эльфов” Шуберта.

Король Эльфов на самом деле был не таким уж сложным с точки зрения техники, и он не требовал сумасшедшей скорости или безумно высоких нот, как La Danza.

Однако это было непросто.

Ребенок, дрожащий от страха при виде иллюзии короля эльфов.

Отец, торопящий экипаж вперед, увидев этого ребенка.

Король эльфов, злобно околдовавший ребенка.

И рассказчик, объясняющий все это.

Мне приходилось быстро переключаться между этими четырьмя ролями, поэтому было трудно выразить это явно, и на самом деле, если бы я попытался спеть это, когда был учеником, я бы полностью провалился.

Однако теперь это стало возможным.

Я быстро стабилизировал выражение своего лица и осторожно открыл рот.

“Wer reitet so spät durch Nacht und Wind?”

Рассказчик.

Он был человеком, рассказывающим историю. Из-за этого мне пришлось выразить это спокойным голосом, который все еще мог иногда пытаться удивить слушателей.

Здесь я усиленно пел по методу вокализации учителя Квак Чонсу. Тело, натренированное долгими днями практики, теперь могло без труда переварить вокализацию учителя Квак Чонсу.

“Mein Sohn, was birgst du so bang dein Gesicht?”

Отец.

Как бы я выразился отцу, который почувствовал что-то странное от своего сына? Он должен был быть немного строгим, но внутри него должно было быть встревоженное сердце.

В отличие от рассказчика, наблюдающего издалека, мне пришлось вложить живые эмоции и описать их так, чтобы слушатели могли отличить их друг от друга как двух разных людей.

Допевая до этого момента, я нервно готовил следующую часть.

“Siehst, Vater, du den Erlkönig nicht?”

Сын.

Чтобы точно описать испуганного сына, мне потребовалась новая вокализация – вокализация учителя Ку Минги, которая была легче и свободнее, чем ее аналог.

Прочитав нотный лист, я быстро подсчитал в уме.

Временные рамки между диалогом отца и сына – за это время, которое не составило и трех секунд, я должен был стать совершенно другим человеком.

От старого отца в возрасте 40 лет до юноши в подростковом возрасте.

На самом деле это было не так сложно, как я думал, потому что на самом деле мне было около 40 лет, и в то же время я был подростком.

С такими мыслями я начал менять вокализацию.

Сильно запавшее горло было расслаблено, и этому полному контролю над всем я предоставил свободу. К жесткому звуку добавилась нежность.

Два полярных метода вокализации.

После успешного перехода на вокализацию учителя Ку Минги я быстро взлетел вверх по нотам.

Хорошо. Это был успех.

Про себя я улыбнулась, прежде чем быстро продолжить песню.

“Du liebes Kind, komm, geh mit mir!”

После успеха в трех ролях король эльфов оказался не таким уж и трудным. В вокализации учителя Ку Минги я добавил немного больше пугливости и этим пронырливым, высоким голосом запел.

Король эльфов, сын и отец.

Я добросовестно сыграл все три роли, несмотря на быстрые перемены.

Вскоре промежутки времени между диалогами сократились по мере того, как песня ускорилась. Сын закричал, когда король эльфов искушал его своей жадностью. Отец в страхе подгонял лошадей, а пианино мчалось вперед как сумасшедшее.

Несмотря на все это, я точно передал каждую ноту.

Как я практиковался.

“In seinen Armen das Kind war tot.”

Я намеренно торжественно произнес последнюю строчку, когда пианино приветствовало меня громкой остановкой.

Это был конец.

“…”

Я медленно открыл глаза, которые были закрыты, и посмотрел вперед, чтобы увидеть экзаменаторов впереди, сидящих в ряд.

(Ах, это было хорошо? Все было в порядке? Хотя я не думаю, что допустил какие-то ошибки)

Я беспокойно поглядывал на лица учителей, но их выражения было немного трудно прочесть.

На первый взгляд казалось, что они хмурились со странным выражением лица, и в то же время казалось, что они озадаченно. Создавалось впечатление, что они ухмылялись, но казалось, что они также кивали в знак признательности.

Серьезно, что происходит? Хотя они не хлопали, так как это был практический тест, реакция была странной.

“Спасибо за песню”.

Когда я в мгновение ока поднял голову, то увидел, что экзаменатор извне смотрит на меня с глубоко задумчивым выражением лица.

Внезапно я почувствовал, как что-то тяжелое сдавило мне сердце.

Что происходит?..

Старик, который погрузился в глубокое созерцание с поднятой головой, снова встретился со мной взглядом.

“Поскольку это тест, нам нужно сразу перейти к следующей песне, но… можно мне спросить одну вещь?”

“... Да”.

Подперев подбородок рукой, он наблюдал за мной, прежде чем нахмуриться.

“Ммм... ты выглядишь как ученик первогодка, независимо от того, как я на тебя смотрю… это ведь твой первый год в школе, верно?”

“Хм? Да...”

“Тогда почему ты такой опытный?”

“... Простите?”

Я пытался следить за разговором, когда старик начал беседовать с учителем, сидящим рядом с ним.

“Я имею в виду, я стараюсь не делать этого в середине тестов, но это странно. Вы уверены, что он не учится в школе по второму кругу?”

“Ха-ха, нет. Ему ровно 17 лет”.

“Хаа ~ Я думаю, он действительно выглядит очень молодо, но, айя… как вы поете это, меняя метод вокализации таким образом? Он ведь изменил его в середине, верно?”

“Я тоже так думаю. Я тоже впервые увидел это, но он, похоже, работал над этим, чтобы использовать это здесь, ха-ха”.

Наблюдая за их разговором, я, наконец, начал понимать ситуацию.

Итак... это было хорошо, верно? Им это понравилось, да? Достаточно, чтобы говорить комплименты во время теста?

Мои губы были на полпути к тому, чтобы приподняться, когда старик, кивнув, снова перевел взгляд на меня.

“Ах, извини, что отнял у тебя слишком много времени. Может быть, мы сразу перейдем к следующей песне?”

“Да!”

Я энергично ответил, прежде чем снова выпрямиться.

Хорошо, первая песня, похоже, удалась, так что давайте просто хорошо споем вторую. Если я это сделаю…

Моргнув глазами, я почувствовал поток знакомого аккомпанемента, который ознаменовал начало следующей песни.

Том 8. Глава 13. Оживленно (13 часть)

Оглядываясь назад, я думаю, что было довольно сложно выбрать вторую песню, и на самом деле было проще выбрать первую песню, Король Эльфов.

Эта песня была чем–то, что мог спеть только я сам - это была песня того типа, которую пока не смогли исполнить даже гений века Ким Вучжу, а также гордая Ли Со-А.

Это был выбор песни, посвященный тому, чтобы максимально использовать изменения в “стиле меча”.

После такого выбора первой песни мне пришлось выбрать вторую, но в голове у меня стало пусто, как будто меня ударили камнем.

Должен ли я хвастаться высокими нотами?

Нет, Ким Вучжу смог бы спеть ноты выше и лучше, чем мои.

Должен ли я демонстрировать технику?

Нет, Ким Вучжу смог бы продемонстрировать лучшие техники.

“La Danza” Ким Вучжу. Только от одной песни, которую я услышал во время занятий в группе, я почувствовал, что меня ослепили.

Даже учитель Ку Минги сказал мне просто выбрать песню, в которой я был уверен, для второй песни, возможно, потому, что он тоже не мог придумать никаких особых трюков.

Это была огромная пропасть, существовавшая между Ким Вучжу и мной – пропасть, которую никогда нельзя было преодолеть только потому, что я пел дольше.

(Песня, в которой я был уверен).

Закрыв глаза, я слушал аккомпанемент, льющийся из пианино, и улыбался.

Вот почему выбор второй песни был легким, но в то же время трудным.

Когда моей целью было выйти на первое место, в моей голове было пусто, ничего не всплывало, но, когда я решил просто стараться изо всех сил, было слишком много песен, которые я хотел спеть.

Раньше я часто пел ту или иную песню. Ах, эта песня тоже очень хороша…

Песни, которые я пел последние 20 лет, промелькнули у меня в голове – песни, которые я пел как заурядный корейский баритон; как ученик учителя Квак Чонсу, Чо Юнче.

Я выбрал одну из них.

Песня, в которой я был наиболее уверен, и которая усердно оттачивалась на протяжении 20 лет.

(Баритон Чо Юнче).

Это была песня, представляющая его.

Медленно я открыла глаза, а также губы.

“É triste il mio cuor senza di te…”

“Тристесс” Шопена.

Когда я был маленьким, моя мать, которая любила классику, время от времени исполняла множество художественных песен.

Хосе Каррерас, Лучано Паваротти, Пласидо Доминго…

Сам того не ведая, я вырос, слушая песни всевозможных шишек, но на самом деле до средней школы это меня не очень интересовало.

Я думал только о том, что они хорошо поют, и ни о чем другом.

Только когда я был во втором классе средней школы и поступил в хор, чтобы научиться пению по настоятельной рекомендации моей матери, я понял, насколько они были замечательными. Я понял, что песни, которые я слушал каждый день, на самом деле были чрезвычайно трудными задачами.

После этого я выбрал одну из песен тех шишек, которые потом стали моими кумирами, и репетировал их.

Эта песня была моей самой первой песней.

“Тристесс” Шопена.

Я восхищался прекрасной песней о разлуке, которую спел Хосе Каррерас.

“Fai soffrir quest’anima che t’ama ”

Эта песня под названием “грусть” была буквально довольно простой. Это не требовало причудливых техник или оглушительных высоких нот.

Эмоции и только эмоции.

Насколько хорошо вы могли бы выразить эмоцию “грусти” и насколько хорошо вы могли бы донести это до аудитории. Вот и все, что от этого требовалось.

На самом деле, разве это не было фундаментальной сутью пения?

Пение не было хвастливой демонстрацией техники или высоких нот, а было направлено на то, чтобы вызвать эмоции других.

“Sei tu la vision che ogni sera…”

Тихо прошептал я, прежде чем медленно закрыть глаза.

На самом деле это было довольно интересно, если подумать об этом.

Песни были не чем иным, как воздушными волнами, возникающими в результате колебаний голосовых связок. Как бы это повлияло на эмоции людей, вы могли бы подумать, но… пожалуй, каждый испытывал это хотя бы раз.

Дрожь после прослушивания песни.

Мы склонны выбирать оперных певцов, которые могли бы подарить нам этот опыт как лучшим певцам.

“Sognar fa il cuor che nell’amore spera…”

Однако было трудно заставить эмоции других поколебаться.

В частности, стандарты, которые позволяют нам прикоснуться к эмоциям слушателей, были неоднозначными. В некоторые дни я пел очень рьяно, но получал холодную реакцию, а иногда после того, как я пел без энтузиазма, у слушателей появлялись слезы, так что... было трудно что-либо понять из этого.

Однако, попрактиковавшись с Ли Со-А в эмоциях и изучив персонажей, следуя совету учителя, я кое-что понял.

Точно так же, как персонажи говорили во время выступлений, оперные певцы говорили через песни.

Если персонаж общался с помощью реплик, выражений и жестов, то оперные певцы общались с аудиторией с помощью текстов песен, тона и произношения.

В конце концов, песня была о том, чтобы позволить другим услышать мою историю.

Например, как Ли Со-А была тронута, услышав мое бедное прошлое, и как трогала “O sole mio”, которую я спел первым после возвращения в прошлое.

Если бы я объяснил, почему я пою эту песню и почему я использую этот голос, слушатели могли бы быть тронуты с большей легкостью.

Вот почему учитель Квак Чонсу заставил меня исследовать персонажей. Во-первых, певец должен был знать предысторию, чтобы донести эту историю до аудитории.

С восхищением в сердце я усилил свои эмоции по мере приближения кульминации.

“Più da me non tornerai–!”

Печальная лирика, тоскующая по возвращению любимого человека…

Честно говоря, я на самом деле не понимал этого, потому что никогда никого так отчаянно не хотел. Если вы расстались, просто расстаньтесь, а если вы встречаетесь с кем-то, просто познакомьтесь с ним. Зачем плакать из-за чего-то подобного?

Однако была одна вещь, которой я так отчаянно желал.

Песни.

Был уровень, которого я не мог достичь, как бы я ни старался, и была стена, которая удерживала меня от продвижения в качестве предела.

Та беспомощность, депрессия и печаль, когда я добрался до этой стены.

Разве это не было бы похоже?

Это было то, о чем я говорил.

“Mentre triste vola la canzon–!”

Изюминка, которую я пел по меньшей мере сотни и тысячи раз.

Кроме того, я использовал не метод вокализации учителя Ку Минги, который все еще был несколько незнакомым, а метод вокализации учителя Квак Чжонсу, который я использовал на протяжении 20 лет, который казался еще более знакомым.

Слова лились с моего языка, и ноты поднимались с легкостью. Вокализация была твердой, и дыхание выходило естественным образом.

“Che canto a te!”

В голове у меня было пусто.

В разгар моей бессмысленной песни я внезапно почувствовал, как в мой нос проникает запах дерева, уникальный для репетиционных комнат.

Уютный, но неприятный запах этой комнаты, который, возможно, занял по меньшей мере половину всей моей жизни – воспоминания о моих песнях в этом месте проносились у меня в голове и неоднократно исчезали, прежде чем появиться снова.

“Solamente a te...”

Я, который впервые начал практиковать после поступления в Школу Искусств Будущего, я, который был рад возвращению, я, который был подавлен, и я, который был пьян от чувства выполненного долга…

Песни, которые пели мои бесчисленные “я”, резонировали в моем мозгу, прежде чем вскоре смешаться в одну.

Советы учителя Квак Чонсу; наставления учителя Ку Минги; пение под аккомпанемент пианино Хлои; утренний дуэт с Хан Дасом; противостояние с Ли Со-А, Ким Вучжу, Чжун Сохюк и песни, которые я пел с Но Чжусуп.

Все это слилось воедино и слетело с моих губ как песня.

“Triste senz'amor...!”

Вскоре это подошло к концу.

Плавный аккомпанемент пианино оставил после себя эхо и рассеялся, по мере того как комок эмоций в моем горле неуклонно исчезал.

Там я стоял неподвижно, медленно впитывая все это своим телом.

‘…’

Внутри этого медленного течения времени вспыхнуло внезапное просветление и исчезло.

“Ах...”

Вот как я должен был петь.

*

Безучастно сидя на скамейке, я взглянул на небо.

“Хаа...”

Я мог видеть чистое июньское небо.

Теплый ветерок касался рукавов моей рубашки и шелестел листьями, когда вниз падали ослепительно яркие солнечные лучи.

Сидя в саду школы, я был в совершенно безразличном настроении.

(Я не хочу ничего делать...)

Прямо сейчас я сидел на скамейке, говоря это, но я даже не хотел этого делать. После того, как практический тест закончился, мне показалось, что вся энергия покинула мое тело.

Я действительно вложил в этот тест все, что мог.

Взглянув на далекие плывущие облака, я вспомнил прошлое, медленно моргая глазами.

Ранее сегодня, когда я пел “Тристесс” Шопена, закончив песню, я попрощался с несколько пьяным настроением и с трудом выбрался из помещения. На самом деле, я даже не помнил, что я им сказал. Я сказал “спасибо”? Или, может быть, “Я ухожу” или “заранее спасибо”?

Я понятия не имел.

Возможно, я был чем-то одержим.

То же самое было и с песней.

То чувство, которое у меня было тогда… как бы я это сказал? Чувство единства? Мне казалось, что я выплеснул все, что было закупорено внутри меня. Сразу после этого я попытался воссоздать тот странный, неописуемый перепад эмоций в тренировочном зале.

Но это не сработало.

Может быть, это было потому, что у меня не хватало энергии, но это просто не сработало.

“Эхью...”

Тяжело вздохнув, я почесал затылок, прежде чем опустить руку обратно вниз.

В любом случае, было здорово, что тест, похоже, прошел успешно. Все, что оставалось, это дождаться результатов, но что касается реальных результатов…

Честно говоря, я понятия не имел.

Я думаю, что справился хорошо, но Ким Вучжу тоже отлично справился бы. Вдобавок ко всему, поскольку Ли Со-А не рассказывала мне свои песни до конца, я даже представить себе не мог ее результаты.

“…”

Нахмурившись, я попытался угадать результаты, но снова сел прямо после того, как в конце концов отказался от этого. В любом случае, результаты предварительных тестов, вероятно, будут объявлены завтра утром.

Я помню, как сам был поражен этим быстрым объявлением результатов. Так что до тех пор, я думаю, мне просто нужно было подождать…

Постукивая по стулу, я смотрел в небо, когда Но Чжусуп, который смотрел на телефон сбоку, внезапно поднял голову.

“Я думаю, они сейчас придут”.

“Хм?”

Услышав это, я с нетерпением ожидал увидеть впереди знакомые силуэты девушек. Слева были видны тени, которые, казалось, были Хлоей, Хан Дасом и Ли Со-А, быстро идущие туда, где мы были.

Когда я высоко поднял руку, Хлоя подбежала раньше всех.

“Привет! Мы опоздали?”

“Нет, вы как раз вовремя”.

“Хух-хух”.

Рядом с Хлоей, широко улыбаясь, подошли Хан Дасом и Ли Со-А, прежде чем поприветствовать нас. В отличие от Хан Дасома, на лице которой была слабая улыбка, у Ли Со-А все еще были пустые глаза.

Причина сегодняшнего собрания участников была проста – это была небольшая вечеринка после практического теста.

Сегодня, после практических тестов, учителя позволили нам свободно уйти, и именно по этой причине мы собрались сегодня.

Но, увидев Ли Со-А, которая все еще не могла прийти в себя от последствий практического теста, я щелкнул перед ней пальцами.

“Что ты сделала, чтобы быть в таком настроении? Ты провалила свои практические тесты или что-то в этом роде?”

С подавленным выражением лица она посмотрела на меня, прежде чем отвернуть голову в сторону.

“...Может быть”.

“?”

А?

Ее реакция была ненормальной, потому что обычно она бы метала кинжалы и кричала. Я наклонил голову, когда Но Чжусуп ярко заговорил сбоку.

“Эй! Давайте перестанем говорить о практических тестах и пойдем тусить. Мы должны тусить до тех пор, пока не будут объявлены результаты!”

“…”

Мне стало немного жаль его после того, как я увидел, что у него такое яркое выражение лица.

Однако результаты будут известны завтра утром…

(Верно. Неведение - это блаженство).

Кивнув, я немедленно последовал за остальными. Слабый ветерок пронесся по дорожке, залитой солнечным светом.

(Интересно… какими будут результаты).

Том 9. Глава 1. Причудливо

Примерно в то время, когда Чо Юнче и его друзья ушли, в конференц-зале школы собрались учителя.

Это были учителя, которые были экзаменаторами практического теста. Кроме того, глава оперной труппы Хан Сунчжин, который был приглашенным гостем, также показал свое лицо, сделав так, чтобы приветствия проходили без остановки.

“Здравствуйте, Мистер Хан Сунчжин. Спасибо, что пришли, несмотря на свой плотный график”.

“Ха-ха, это ерунда. В любом случае, у меня были дела неподалеку”.

Он вел себя скромно и огляделся вокруг, прежде чем спросить, наклонив голову.

“Кстати, вы упомянули, что это было связано с оценками, но... могу я спросить, о чем конкретно идет речь?”

“Ах, видите ли...”

После этого учитель пустился в долгие объяснения.

“Оценки нашей школы по практическим тестам определяются относительной оценкой”.

“Да, понимаю”.

“Верно. Поскольку это такой важный экзамен, он строго регламентирован. Вы знаете, как родители учащихся, изучающих исполнительское искусство, строго следят за оценками своих детей, верно?”

“Ну... да”.

С горькой улыбкой Хан Сунчжин кивнул головой. Хотя сейчас он возглавлял оперную труппу, сам он учился в школе исполнительского искусства, поэтому очень хорошо знал, какими были его родители.

Если бы у них были хоть малейшие сомнения в оценках своих детей, они бы немедленно добились бы правды.

(Конкуренция слишком жесткая)

Он цокнул языком, но внезапно понял, что для них не так уж странно быть такими. Это была школа исполнительского искусства, в которую они каким-то образом устроили своих детей через жесткую конкуренцию, но поступление было на самом деле только началом.

Теория, конкурсы, практика…

Только после того, как они поддержали своих детей в череде последовательных конкурсов, дети могли поступить в университеты, которые пропускали только единицы. И только тогда они могли заработать достаточно денег, просто пением.

Результаты практических тестов оказали значительное влияние на поступление в университеты, так неужели они просто будут сидеть сложа руки и расслабляться? Если бы школа произвольно отмечала, не соблюдая строгих правил, несколько учителей были бы наполовину вынуждены уйти из-за нескончаемых протестов.

Вот почему у них были строгие правила при выставлении оценок, верно…

Размышляя до этого момента, Хан Сунчжин наклонил голову. Но какие проблемы могут возникнуть у них, если они снова позовут такого аутсайдера, как он?

Тяжело вздохнув, учитель открыл рот, уставившись на Хан Сунчжин.

“Давайте посмотрим, вы, вероятно, знаете, что оценки идут по алфавиту от A + до C 0”.

“Хм... да, я знаю”.

“Эти оценки по алфавиту определяются с помощью относительной системы оценки – путем сравнения учащихся друг с другом. Проблема здесь в том, что на оперном факультете слишком много учеников с максимальной оценкой”.

“Максимальная оценка, да?”

“Да. Ровно 5 человек”.

Хан Сунчжин резко остановился на некоторое время, но вскоре пришел к пониманию. Пять учеников с максимальной оценкой… это не было чем-то невозможным.

Он участвовал в различных конкурсах в качестве судьи, но никогда не видел практического теста с таким чрезвычайно высоким уровнем квалификации, как этот. Если бы они отмечали их в соответствии с первоначальными стандартами практических тестов, было бы неизбежно, что несколько учеников получили максимальные оценки.

(Особенно номера 6, 7 и 8 были...)

Внезапно Хан Сунчжин закрыл глаза и оценил воспоминания об их песнях, которые у него были, пока учитель не возобновил свои объяснения.

“Дать всем 5 из них оценку "+" невозможно в соответствии с правилами. A+ может быть присвоен не более чем 10% от общего числа учеников этого факультета, поэтому на оперном факультете, где обучается 20 учеников, может быть только 2 A+.”

Хан Сунчжин понимающе кивнул.

“... Итак, причина, по которой ты позвал меня, состоит в том, чтобы выбрать из них двоих”.

“Так оно и есть”.

Затем учитель достал заранее подготовленную пачку бумаг и положил их перед Хан Сунчжин.

Там было пять листков бумаги.

Внутри этих работ, каждая из которых содержала фотографию соответствующего ученика, были написаны строки о песне, которую они пели, типе их голоса, порядке и оценках каждого экзаменатора.…

“Существует правило для случаев, когда есть несколько учеников с одинаковыми оценками и требуется корректировка. Экзаменаторы, сдавшие следующий экзамен, должны собраться и отметить его во второй раз, но на этот раз с большей тщательностью и более строгими рекомендациями, чтобы обеспечить справедливое суждение. На данный момент, пожалуйста, примите эти документы во внимание, и мы немедленно начнем вторую проверку”.

“Хорошо”.

После этого семь оценщиков, которые затем были проинформированы о новых критериях и правилах оценивания, проиграли повторно выступления, которые были записаны, чтобы начать повторную оценку. Когда экран перестал мигать после того, как были сыграны все пять песен, выражения лиц судей стали безмятежными.

“Хм... это сложно”.

“Даже если мы будем использовать новые критерии, они все равно будут иметь максимальную оценку”.

“... Разве мы не можем просто поставить всем пятерым +?”

Когда один из судей подал жалобу, другой судья немедленно покачал головой в ответ.

“Если оперный факультет щедр на наши оценки, будут ли другие факультеты хранить молчание? Даже на факультете пианино, где в два раза больше учеников, чем в оперном, нет пяти отличников...”

“Но ведь это не так уж плохо, когда так много талантливых учащихся, верно?”

Другой судья ответил с горькой улыбкой.

“Это неплохо, но это будет проблемой. В нашей школе с более чем 300 учениками, если другие заподозрят группу из двадцати учеников, получающих привилегированное отношение… ясно, кто выпустится среди лучших, верно?”

“Но даже так...”

Увидев одного из судей, который все еще не мог избавиться от своего затянувшегося нежелания, учитель открыл рот и прошептал.

“Во-первых, в наши дни поступает много жалоб от факультетов изобразительного искусства и танцев. Они говорят, что, поскольку наш директор был дирижером, он заботится только о музыкальных факультетах. Если бы за это время оперный факультет получил огромное количество максимальных оценок...”

“…”

В комнате воцарилась тяжелая тишина.

Поскольку учителя, которые были выбраны в качестве судей, все были людьми, преподающими музыку в Школе Искусств Будущего, они в некоторой степени знали о странной атмосфере, царившей вокруг в последнее время.

Три разных корня, несмотря на то, что они сгруппированы под исполнительским искусством – музыка, визуальное искусство и танцы. Поскольку 150 из 300 учеников были с музыкального факультета, здесь и там проходило довольно много мероприятий.

Были концерты, которые будут проводиться периодически, а также мастер-класс и средства поддержки для проведения конкурсов…

Учителя музыки не могли не осознавать дискомфорт, который испытывали преподаватели и ученики факультетов изобразительного искусства и танцев после всех этих вложений.

“... Тогда что нам делать?”

“Мы должны выбрать двоих, несмотря ни на что”.

“Но, как? Должны ли мы бросить жребий? Все они великие таланты, которые наверняка получили бы А+, если бы это было в прошлом году!”

“Но мы все равно должны выбрать двоих!”

В группе учителей, которые повышали свой голос, другой учитель попытался выступить посредником между ними.

“Сейчас, сейчас. Давай не будем ссориться между нами. Теперь, когда дело дошло до этого, давайте проведем еще одну оценку с более высокими стандартами. Предельно объективно, чтобы ни у факультетов изобразительного искусства, ни у факультетов танцев не могло быть никаких претензий”.

Собравшись с мыслями, судьи затем решили выставить оценки, опираясь на один определенный стандарт.

“Кто достиг самого высокого уровня с точки зрения техники – давайте начнем с этого”.

“... Ну, я думаю, это самая объективная точка зрения”.

Техника.

Не принимая во внимание субъективные стандарты, такие как выражения и эмоции, они решили оценивать их исключительно по технике.

Выражение лица Хан Сунчжин, который наблюдал за происходящим со стороны, слегка изменилось.

(Техника, хм...)

При пении техника, очевидно, была очень важна. Певцы сначала должны были достичь определенного порога с точки зрения техники, чтобы иметь возможность выражать все, что они хотели, как бы они ни хотели.

Это было то, что можно было бы назвать основой пения.

(Но это еще не все, что нужно сделать, хотя...)

Хан Сунчжин счел эту ситуацию очень прискорбной.

Разговор только о оценке техники песни ничем не отличался от разговора о том, насколько картина похожа на реальность. Техники, которые позволяли людям рисовать вещи в точности как в реальности, действительно впечатляли, но если бы это было так, они могли бы просто сфотографировать; зачем рисовать?

Однако произведения искусства, которые тронули сердца людей, никогда не должны оцениваться просто так…

(Но постороннему человеку не подобает говорить то-то и то-то)

Он вздохнул и похоронил исполненное сожаления сердце.

Это был позор.

Особенно номер 7; это был Чо Юнче? Этот ученик должен был прийти последним в соответствии с новым набором стандартов.

(Но песни, которые он пел, были особенными)

Закрыв глаза, Хан Сучнжин вспомнил об этом – о том моменте, когда он увидел, как седьмой ученик вошел в комнату, сидя на месте экзаменаторов.

“…”

Конечно, песни шестого, восьмого, десятого и пятнадцатого учеников тоже были великолепны. Если бы оценки были выставлены исключительно за технику, 6-й Ким Вучжу и 8-ая Ли Со-А превзошли бы 7-й номер, в то время как 10-ая Хан Дасом и 15-й Чжун Сохюк были бы похожи на Чо Юнче.

Однако тот ученик по имени Чо Юнче был несколько другим.

(Как бы это сказать...)

Когда он пел первую песню, “Король эльфов”, в ней не было ничего особенного.

Просто это было интригующе. Он просто подумал, что изменение способа вокализации во время исполнения песни - это совершенно уникальный талант для старшеклассника.

Однако вторая песня была другой.

(Одним словом, это было бы... как испытать на личном опыте)

Его глаза были глубоко запавшими.

Поскольку ему отводилась роль ведущего оперную труппу, к нему всегда задавали несколько вопросов. Стандарты отбора оперных певцов, какой оперный певец был хорош и когда наступил расцвет оперных певцов…

Ответы на эти вопросы у разных людей могут быть разными, особенно у оперных певцов в расцвете сил, но обычно ответ будет примерно таким.

С 30 до 40 лет.

В большей степени это касалось оперных певцов мужского пола, которые, как правило, оценивались как достигшие расцвета своей карьеры после достижения 40-летнего возраста.

Это было намного медленнее, чем в других областях.

Почему?

Голосовые связки в любом случае были мышцами, поэтому они были обречены на старение. В отличие от голосовых связок сорокалетнего человека, голосовые связки двадцатилетних людей, естественно, издавали бы более четкие звуки. С точки зрения техники, Ким Вучжу, который тоже был всего лишь старшеклассником, не на что было обратить внимание.

И все же была причина, по которой расцвет оперных певцов приходился примерно на 40 лет.

Хан Сучнжин определил это как таковое.

(Их жизненный опыт отличается)

И, кроме того, эмоции, которые связаны с этими переживаниями, отличаются... так думал Хан Сунчжин.

Эмоции, сотрясающие сердца слушателей – песни, трогающие людей.

Чтобы спеть что-то подобное, общий взгляд на требование заключался в накоплении 40-летнего опыта.

(И все же я почувствовал, что от того ученика по имени Чо Юнче...)

Пока он был в глубоком раздумье, дебаты в конференц-зале приближались к концу.

“Все закончили переоценку?”

“Это легко, если мы основываем это только на технике”.

“Ну да. Ким Вучжу поет ее превосходно и, возможно, даже лучше, чем нынешние профессионалы… и со стороны Ли Со-А тоже не на что было указать. Хотя выражение ее лица во второй песне было немного странным...”

“Чжун Сохюк тоже стал намного лучше. Хотя он был хорош, но не до такого уровня... Он пробудил свои таланты или что-то в этом роде?”

“Хан Дасом тоже выросла в одно мгновение”.

“Тогда должны ли мы объявить результаты? Давайте начнем с последнего из этих пяти учеников...”

“Подождите”.

Дотронувшись рукой до подбородка, Хан Сунчжин в мгновение ока поднял голову и сказал,

“Есть кое-что, что я хотел бы сказать”.

*

Закончив практический тест, мы от души насладились нашим выходным днем.

Сначала мы отправились прямиком в ресторан на поздний обед, в меню которого была свиная грудинка. Поскольку мы часто использовали наше горло, нам следует смазать его маслом вместе с мясом.

Если бы я мог добавить сюда соджу, это было бы глазурью на торте, но я решил воздержаться, так как я все еще был старшеклассником.

(Вообще-то, на этот раз мне не следует пить)

Немного подумав, я кивнул головой.

Верно. Раньше, когда я ушел из ансамбля и бродяжничал, я пел вполсилы и пил, но алкоголь вообще не очень хорошо действовал на горло. Я поклялся себе ограничить употребление алкоголя настолько, насколько это было возможно, когда в поле моего зрения появилась Хлоя, старательно поглощающая свою еду.

На лист салата она положила свинину, чеснок и соус и сразу же отправила все это в рот. Затем она начала жевать с закрытыми губами и... несмотря на свою внешность, она больше походила на кореянку, чем на иностранку.

“Эй, я думаю, нам нужно немного больше. Должен ли я заказать еще?”

“Унн? Унн!”

Увидев, что Хлоя безостановочно кивает с надутыми щеками, я ухмыльнулся и поднял руку. Было трудно даже нормально разговаривать из-за болтовни окружающих людей и фоновой музыки.

Однако именно для этого и было предназначено овладение методом вокализации, верно?

Увеличив пространство во рту, я заложил основу для вокализации и выдохнул. Когда я проревел “Извините” этим голосом, пожилая леди, которая была на расстоянии, быстро подошла, чтобы принять заказ.

“Можно нам еще три порции свиной грудинки и еще немного салата?”

“Хорошо~”

Сделав заказ, я сидел с довольным выражением лица, когда Ли Со-А уставилась на меня с ошарашенным выражением лица.

“Здесь есть звоночек, так зачем беспокоиться?”

“Ха. Звоночек? Зачем использовать такую неловкую вещь? Просто позови их”.

“…”

Я увидел, что Ли Со-А наблюдает за мной с жалостливым выражением лица, и цокнул языком.

Это была гордость оперного певца. Верно? Позвать их с помощью звоночка? Почему бы просто случайно не издать звук, когда он делает то же самое?

Набив наши желудки, мы начали гулять повсюду. Мы зашли в кафе на десерт, после чего отправились в боулинг.

Мы просто одолжили одну дорожку для боулинга на всех пятерых, и Ли Со-А была худшей из всех. Всякий раз, когда она бросала шар, он попадал в боковую часть дорожки и... по ее словам, это было потому, что это был ее первый раз.

Когда я упомянул, что это был и мой первый раз, прежде чем сразу же получить страйк, выражение ее лица сморщилось, что было довольно забавно.

(Я не говорил, что это был мой первый раз, включая мою предыдущую жизнь)

И примерно после двух игр мы пошли в караоке.

Это может быть немного странно, учитывая, что мы только что пели на практическом тесте, но... пение здесь отличалось от пения в школе.

Караоке получилось хаотичным.

Но Чжусуп и Ли Со-А глубоко внедрили оперное пение в свои тела и пели поп-песни, похожие на оперу. Плюс, из-за того, что Хлоя пыталась петь с неуклюжим произношением, это звучало не как песня, а просто мило.

В конце концов, именно Хан Дасом и я больше всех держали микрофон.

“Ты очень любишь баллады”.

“Уун...”

Песня Хан Дасом после ее застенчивой улыбки ознаменовала окончание нашей вечеринки.

Первый семестр наконец-то подходил к концу, и оставалось только сдать экзамены.

С такими мыслями я закрыл глаза на кровати в общежитии, когда в мгновение ока наступило следующее утро. Следующий день начался так, что пролетел еще один обычный школьный день.

Это был мирный день, как будто ничего не случилось.

Вот так я проводил свои дни, готовясь к выпускным экзаменам, когда внезапно осознал нечто странное.

“Хм...?”

... Почему результаты еще не объявлены?

Том 9. Глава 2. Причудливо (2 часть)

Я некоторое время пребывал в растерянности, прежде чем тщательно это обдумать.

Неужели потребовалось так много времени, чтобы появились результаты теста?

Нет.

Это могло отличаться от моих воспоминаний на день или два, но с тех пор, как закончились практические тесты, прошла уже неделя, а до годовых экзаменов оставалось всего несколько дней.

Если бы это была моя предыдущая жизнь, с момента объявления результатов прошло бы уже несколько дней.

Кроме того, я не мог забыть точную дату.

В день, когда были опубликованы результаты теста, вся школа была во взволнованном настроении, потому что Ким Вучжу и Ли Со-А оба получили высшие оценки, что исторически было довольно редким явлением.

... К тому же это был шокирующий день, когда я сам получил оценку С+, так что мои воспоминания были довольно точными. Оценки ниже этой никогда бы не были выставлены, если бы вы полностью не провалили тест, так что это была в значительной степени самая низкая возможная оценка…

Я ненадолго погрузился в свои воспоминания, прежде чем задуматься, скрестив руки на груди.

(Это значит, что будущее изменилось...)

Будущее изменилось? Хотя у меня получилось намного лучше, чем в прошлом, было ли это чем-то таким, что требовало переноса результатов?

Наклонив голову, я задумался, когда Ли Со-А, сидящая по другую сторону стола, попала в поле моего зрения. Она безучастно смотрела в свой учебник.

Я уставился на это лицо, прежде чем оглянуться вокруг и пожать плечами.

Библиотека.

Наши друзья собрались за столом, чтобы подготовиться к годовым экзаменам. Помимо Хлои, Ли Со-А, Хан Дасом и Но Чжусуп, с которыми я всегда оставался, были также Сон Мире, Ким Вучжу и Чжун Сохюк, с которыми я иногда общался.

Хотя там было не так много людей, это сильно отличалось от прошлого, когда я был один.

Мое окружение настолько изменилось, что не было ничего странного в том, что дата объявления результатов теста изменилась, и это наверняка произошло бы, если бы я сидел сложа руки и терпеливо ждал, верно? Я со слабой улыбкой перевел взгляд обратно на учебник, когда Но Чжусуп начал жаловаться.

“Серьезно. Почему годовые экзамены сразу после практического теста? Это так раздражает”.

Его помятое выражение лица говорило о том, что он сожалеет о том, что не может много играть.

Но что мы могли бы сделать? Вот насколько плотным было расписание нашей школы, и мы все поступили, несмотря на то, что знали об этом.

“Просто смирись с этим. Первый семестр закончится вскоре после экзаменов”.

“Э-э-э...”

Я усмехнулся, увидев, как он вздохнул.

“По крайней мере, это лучше, чем сдавать практический тест после экзаменов. Теперь самые важные песни закончены, так что мы можем заниматься со спокойным сердцем”.

Услышав мои слова, Но Чжусуп с серьезным выражением лица покачал головой.

“Нет. Лучше сначала сдать экзамены. Таким образом, я могу сказать, что готовился к практическим занятиям и не смог бы учиться, даже если бы провалил экзамены. Но сейчас? Есть время учиться, так что я не могу использовать это как оправдание”.

“... Может быть, они запланировали это так, чтобы ты не мог оправдываться?”

Глядя на него с улыбкой на лице, я покачал головой, когда внезапно сбоку раздался голос.

“Ах, как мне решить это~?”

Когда я обернулся, то увидел Сон Мире, подпирающую подбородок руками, похожими на стебли цветка.

Перед ней лежала открытая тетрадь по математике.

Я тупо уставился на буклет с вопросами, в котором, как ни странно, было слишком много красных крестиков, когда она, украдкой взглянув, быстро добавила еще несколько слов.

“Математика - это слишком сложно ~ Есть ли кто-нибудь, кто мог бы мне помочь?”

“…”

Когда я замолчал, тупо моргая глазами, Сон Мире, наконец, встретилась со мной взглядом.

“Юнче~ Разве ты тоже не был хорош в математике? Помогите мне с этим, пожалуйста!”

“Ли Со-А тоже хороша. Попроси ее”.

“…”

Я отвел взгляд от Сон Мире, которая быстро смяла выражение своего лица и вернулась к моему учебнику.

Хмм… Я думаю, что до сих пор не было ничего слишком сложного. Я просмотрел вопросы, которые потенциально могли бы появиться в тесте, когда Хан Дасом внезапно прошептала.

“Не мог бы ты, пожалуйста, помочь мне здесь...?”

“Что это такое?”

К счастью, это было на немецком языке, который я знал очень хорошо. Когда я сразу же сообщил ей ответ, она застенчиво улыбнулась в ответ и прошептала спасибо. Затем она повернула голову к Сон Мире, и я заметил, как ее губы были приподняты в сторону.

“... Ху-у”.

Чем они занимались?

Они делали что-то довольно забавное, поэтому я наблюдал со стороны, когда Хлоя заговорила после долгой паузы.

“Ууунн...! Ху… Я бы хотела, чтобы эти экзамены поскорее закончились...”

“Да. Как только они закончатся, наступят каникулы”.

Сформулировав это, я сам слегка удивился.

Каникулы. Они уже приближались к нам.

Я все еще отчетливо помнил, как меня несколько насильно вернули вовремя ко дню поступления, и все же сейчас были почти каникулы… Пока я был захвачен странными воспоминаниями, Хлоя повернулась ко мне со сверкающим взглядом.

“Что ты планируешь делать во время каникул, Юнче?”

“Я не знаю. Может быть, попрактиковаться в пении?”

“Хух-хух. Не считая этого. Ты не будешь делать ничего веселого?”

Хмм? Разве петь не весело?

Я наклонил голову, когда Хлоя предложила с яркой улыбкой.

“Не хочешь научиться играть на пианино? Я думаю у тебя хорошо получится!”

... Она была такой с момента представления песни и продолжала уговаривать меня научиться играть на нем.

С угрюмым выражением лица я покачал головой.

“... Как я уже сказал, я не умею на нем играть”.

“Просто попробуй один раз... ~ Гениальная пианистка Хлоя будет учить тебя~”

“Ты теперь действительно непробиваемая, да?”

“Хух-хух”.

Ведя такие незначительные беседы, мы продолжали заниматься, когда в библиотеке внезапно стало шумнее. Голоса отличались от наших шепчущих голосов и были шумными от возбуждения.

Задаваясь вопросом, что происходит, я нахмурился, когда обрывки их голосов начали проникать в мои уши.

“...тест - это...”

“Результаты… находятся на...”

“Серьезно... не верится...”

Постепенно в наших головах начали формироваться слова.

Практический тест. Результат. Объявление.

Мы, которые в мгновение ока подняли головы, посмотрели друг другу в глаза.

*

Результаты практических тестов всегда объявлялись одинаково.

На входе в главное здание, на большой стене, которая, казалось, находилась внутри большой дыры. Обычно она предназначалась для всевозможных объявлений, но там были размещены предварительные результаты самых лучших учеников.

Конечно, были раскрыты только имена учеников с оценками выше A -, потому что заняло бы слишком много места размещать имена учеников C +. Другими словами, это было похоже на зал славы, в котором отображались имена отличников с оценками выше A-.

“…”

Мы направились на первый этаж главного здания с ребятами, которые занимались со мной, но наши шаги были тяжелыми.

Мы не хотели идти, но в то же время мы хотели, и, хотя мы не хотели проверять, мы хотели. Парадокс эмоций наполнил мое сердце и начал яростно бороться сам с собой.

Ах, неважно.

Высшая оценка “А+” была доступна только для двух учащихся. Это была та позиция, которая позволила принять участие в конкурсе самых успешных людей в мире; та позиция, которую занимали Ли Со-А и Ким Вучжу в моей прошлой жизни.

Смогу ли я ее достичь... даже если я этого не сделал, я должен, по крайней мере, получить А правильно?

Несмотря на то, что я шел медленным шагом, к сожалению, вскоре я все еще мог видеть вдалеке вход в главное здание.

Мое сердце трепетало, как будто я был перед вратами ада. Когда я широко распахнул ее, то понял, что там уже собралось бесчисленное множество учеников, независимо от класса.

“Эй, эй! Там твое имя!”

“Где мое имя...”

“Ах... мама… всхлип...”

Радость и печаль смешались в толпе.

Некоторые ученики были в слезах после того, как не увидели своего имени на доске, в то время как некоторые были в слезах радости. Были и те, кто пришел в ярость, увидев имена других на стене, а также те, которые смотрели на доску без всякой надежды.

Пройдя через всех этих учащихся, я встал перед стеной.

“Хуу...”

Там был большой лист бумаги с надписью “Первый год обучения”.

Факультет пианино, факультет скрипки, факультет альта... под всеми видами инструментов был ряд под названием факультет оперы. Эта строка была дополнительно разделена, чтобы сделать ячейки для A +, A и A-.

“…”

Сделав глубокий вдох, я отвел глаза.

Быстро, до A+.

A+: [Ким Вучжу, Ли Со-А...]

Когда я дочитал до этого места, у меня вырвался вздох.

Ким Вучжу, Ли Со-А.

В конце концов, будущее не изменилось.

Я был разочарован, когда в поле моего зрения попало несколько слов, написанных после их имен.

[... Чжун Сохюк...]

...Чжун Сохюк? Почему там его имя? Я почти уверен, что + был поставлен только двум ученикам, хотя?

Мое замешательство достигло высшей точки, когда я закончил читать слова после этого.

[... Чо Юнче, Хан Дасом]

“Что?..”

На белом листе бумаги слова, написанные черным шрифтом, казались отчетливыми. Белое и черное; пустое пространство и шрифт образовали сильный контраст и запечатлелись в моем мозгу.

А+

Я... получил максимально возможную оценку на тесте по практике?

Думая, что это, возможно, был сон, я стоял безучастно, когда до моих ушей донесся дрожащий голос.

“Юнче...”

Когда я повернул голову в сторону, я увидел лицо Хан Дасом. Поверх ее белого лица проступил румянец возбуждения, и она, заикаясь, изливала слова.

“Это... правда? Мы действительно получили +...?”

“Я думаю, что так...? У них нет причин лгать об этом...”

“Значит, это правда?”

Наши глаза встретились.

Тусклые расфокусированные глаза Дасом расширились, когда на ее влажных глазах появились слезы. Ее брови взлетели до небес, а губы сложились в слезливую улыбку.

Видя эту быструю смену эмоций, внутри меня тоже возникла волна. Мое пустое выражение лица быстро покраснело, а сердце медленно начало учащенно биться.

Я снова мог вспомнить лица судей – их неопределенные, любопытные выражения лиц. Когда я вспомнил об этом, улыбка скользнула по моим губам.

Ах... моя песня…

Казалось, все было в порядке.

В стороне Хлоя подпрыгнула от радости.

“Хуу! Юнче и Дасом тоже оба с плюсом?”

“Да...! Я так думаю!”

“Вау! Я тоже +!”

“Правда?!”

Закричав на самой высокой ноте, которую она когда-либо издавала в своей жизни, Хан Дасом обняла Хлою.

После такого ликования они втянули в это меня и прыгали по кругу, прежде чем в конце концов втянули даже Ли Со-А и подняли шум.

“Хаа... хаа… поздра... вляем...”

“Ааа… тебя тоже...”

... Конечно, это продолжалось недолго, потому что у всех у них была слабая выносливость. Примерно через минуту они прислонились спинами к стене, не сдвинувшись ни на дюйм.

Я наблюдал за ними с улыбкой, но внезапно в моей голове возник вопрос.

(Но почему вдруг появилось пять А+?)

На этот вопрос вскоре был дан ответ.

*

Комната директора, которую я посетил спустя долгое время, была все той же.

Элегантная деревянная мебель и дорогие инструменты украшали комнату.

Если бы он просто собирался оставить их в стороне вот так, не лучше ли было бы просто одолжить инструменты кому-нибудь другому? С такими мыслями я смотрел на них, когда директор заговорил.

“О, ученик Ким Вучжу. Это было давно. У тебя все хорошо? Ученица Ли Со-А и ученик Чо Юнче вы тоже давненько заходили”.

“Да, здравствуйте”.

“Верно. Ученики Чжун Сохюк и Хан Дасом также – добро пожаловать. Спасибо, что пришли”.

После серии приветствий я мог примерно сказать, к чему клонится разговор. Есть особая атмосфера, которая излучается перед главной темой, с особым тоном и аурой, верно?

Когда я увидел другого мужчину, сидящего в стороне с улыбкой, это чувствовалось еще сильнее. Мы были детьми, получившими оценку "+", и этим человеком был... судья. В таком случае, очевидно, речь зашла бы о наших отметках.

Я посмотрел на мужчину средних лет с такими мыслями, и вскоре наши глаза встретились, когда он улыбнулся мне.

“Ну, я уверен, что вы все меня знаете; я директор, Сон Мунтак. Это глава SJ Opera Company, мистер Хан Сунчжин”.

“Всем привет. Приятно со всеми вами познакомиться”.

“Здравствуйте...”

Увидев, что мы пятеро неловко здороваемся, директор хлопнул в ладоши и сразу же заговорил о главной теме.

“Я уверен, что вы все заняты своей учебой, так что я не задержу вас надолго. Причина, по которой я собрал вас здесь, проста – это именно из-за отметок по практике”.

“Да...”

... Он же не собирался говорить, что это была ошибка, верно?

Собирается ли он сказать что-то вроде того, что у тех, кто был после Ким Вучжу и Ли Со-А, были проблемы с печатью, и что на самом деле у нас была “А”.

Нервничая, я уставился на директора, когда он жестом пригласил нас сесть. Мы уселись, а директор прислонил свою задницу к чрезвычайно удобному на вид стулу и сказал.

“Вы, должно быть, поняли, что происходит что-то странное. Вы, наверное, слышали от своих старших товарищей, что только двум ученикам будет поставлен + ... верно?”

“... Да”.

Я с трепетом в сердце смотрел вперед, когда директор улыбнулся в ответ.

“Это все потому, что вы, ребята, были слишком хороши”.

“... Простите?”

“Я хочу сказать, что с вашими оценками все в порядке и что вы можете быть спокойны”.

Радость появилась и распространилась на наших лицах.

Слава богу, они не собирались отменять оценки.

Однако после того, как я вздохнул с облегчением, я понял, что у меня в голове остался вопрос без ответа.

Тогда почему он позвал нас?

Я наклонил голову и увидел, как директор скрестил руки на груди.

Том 9. Глава 3. Причудливо (3 часть)

“Я уверен, что вы все в курсе, но в нашей школе не так легко выставляют максимальный балл. Обычно это балл, который может быть присвоен даже не одному ученику в год”.

Я кивнул в ответ на слова директора. Да, в отличие от A, который был присвоен 10% лучшим, ученикам с максимальным баллом намного сложнее появиться.

Возможно, это было естественно.

Такой балл означал выступление, в котором нельзя было выявить минусов, и это наверняка было непростой задачей. Я помню, как в моей прошлой жизни, Ким Вучжу и Ли Со-А были единственными первогодками, получившими такие баллы.

Размышляя до этого момента, я поднял голову и уставился на директора. Я видел его лицо и слабую улыбку, играющую на его губах.

“И все же на этот раз в общей сложности 6 учеников получили такую оценку. Одна с факультета пианино и пятеро с факультета оперы... не кто иные, как вы, ребята”.

“…!”

Когда мы с удивлением повернулись друг к другу, директор продолжил.

“И в этом была проблема. Все оценки были одинаковыми, так что же нам делать? Согласно правилам, нам разрешено выбирать только двух учеников, поэтому, если бы мы поставили “+” всем вам, как это было бы справедливо по отношению к другим факультетам, а если бы нам пришлось отказаться от некоторых из вас, то было бы несправедливо к вам...”

После бесконечного излияния слов директор внезапно замолчал и уставился на нас. Затем он откинулся на спинку стула и сказал.

“Но это не те вещи, о которых вам, ребята, следует беспокоиться, верно?”

Увидев, что мы растерянно моргаем, директор расплылся в улыбке, прежде чем несколько раз постучать по столу.

“Правила практических тестов просты. Вы поете, а мы оцениваем эти песни”.

Звук постукивающего пальца директора отдавался упорядоченным эхом.

“И по результатам этих оценок вы получили А+. Лишить кого-то оценки из-за того, что это не соответствует правилам...”

Он остановил свой палец и наклонил голову, прежде чем приподнять уголок брови.

“Это странно, не так ли? Если это не соответствует правилам, мы должны исправить правила, и вы, ребята, не должны быть теми, кто получает вред, верно?”

“…”

Когда он увидел наши ошарашенные взгляды, директор украдкой изобразил довольное выражение лица.

... Его слова были классными, но его отношение как бы ухудшало ситуацию.

Я уставился на сверкающую голову директора с выражением сожаления, когда директор добавил еще несколько слов, опираясь на стул.

“Ну, это причина, по которой вы, ребята, получили A+, и причина, по которой я позвал вас сегодня проста”.

Наконец, чувствуя, что главный момент вот-вот будет раскрыт, я сосредоточился, когда прозвучало заявление директора.

“Первый концерт для отличников – это то, о чем я вам хотел рассказать, ребята, чтобы вы к этому готовились”.

Неосознанно моя правая рука сжалась в кулак.

*

В нашей школе в начале каждого семестра у них был концерт для отличников.

Как и было сказано в буквальном смысле, это был концерт учеников с самыми высокими результатами в практических тестах; тех, кто получил A+. И совершенно очевидно, что масштаб концерта был огромен.

Кроме того, поскольку он совпал с церемонией открытия семестра, его можно считать одним из самых важных концертов, поддерживаемых школой.

Всякий раз, когда проводился концерт, зрительские места были заполнены людьми, пришедшими из-за пределов школы.

Я действительно собираюсь выступать на подобном концерте...? Я все еще тупо стоял в мечтательном состоянии, когда директор снова открыл рот с улыбкой.

“Изначально это концерт для двоих, но теперь он должен быть для пяти человек, так что это было немного хлопотно, но… с этим ничего не поделаешь. Поскольку мы решили поставить всем вам "+", мы не можем отнять у вас концерт. Вот почему я позвал вас сегодня, чтобы призвать вас усердно тренироваться”.

Пятеро из нас выступят вместе... это было бы, по крайней мере, интересно.

Со странным чувством ожидания я навострил уши, когда директор улыбнулся.

“В течение месяца каникул готовьтесь к выступлению столько, сколько захотите. Это будет нелегко. Поскольку количество исполнителей внезапно возросло с двух до пяти человек, у аудитории, естественно, были бы более высокие ожидания. Им было бы интересно, насколько хороши эти ребята, чтобы все получили максимальны балл”.

... Верно, поскольку это был особый случай, за нами наблюдали бы оценивающие взгляды. Я чувствовал, как напряжение медленно нарастает внутри всех нас пятерых. Затем директор бросил взгляд и продолжил.

“Вас также будут часто сравнивать друг с другом. Поскольку вы все ученики оперного факультета, они будут наблюдать, пытаясь определить, кто из вас лучший. Я желаю, чтобы вы преодолели эти проблемы и показали нам хорошие выступления”.

Дав нам свое благословение, директор вскоре позвал Хан Сунчжи, одного из экзаменаторов за пределами школы, чтобы мы поболтали.

Он поблагодарил нас за отличные выступления и поделился теми аспектами, которые ему понравились. Затем он рассказал обо всем, что мы делали хорошо, одному за другим, и, хотя это было полезно, это было несколько неловко.

Это было то, что он сказал мне.

“Это вы, Юнче? Вы были очень искусны в том, чтобы делиться эмоциями, особенно во второй песне. Эмоции, вложенные в эту песню, были на таком уровне, что могли бы без проблем войти в нашу оперную труппу”.

... Мне казалось, что он слишком хвалил меня, как будто была еще одна скрытая цель.

Так мы провели еще несколько минут, прежде чем директор, взглянув на часы, жестом разрешил нам уйти.

“Не забывайте также готовиться и к экзаменам в конце года”.

“Хорошо”.

Попрощавшись, я вышел из комнаты директора и задумался, наблюдая за закрывающейся дверью. Поскольку выступление состоится во время церемонии открытия следующего семестра, у меня было около полутора месяца на репетиции. Из-за экзаменов и всего такого, фактическое время тренировки, которое у меня было, вероятно, составило бы около месяца.

Месяц да…

(Я должен тренироваться усерднее)

Я размышлял о том, какую песню спеть, когда мои глаза почувствовали, что свет загораживается. Подняв голову, я обнаружил крупное тело и невыразительный взгляд.

Это был Чжун Сохюк.

“... Мы сравняли счет”.

“Мм?”

Не понимая, о чем это вдруг, я наклонил голову, когда он посмотрел на меня сверху вниз, цокнув языком.

“Тц, я думал, что это будет достойный бой, но мы сыграли вничью”.

“Хм? Да, мы это сделали”.

“... Хуу, неважно. Увидимся через месяц”.

Я уставилась на его удаляющуюся спину и только тогда понял, что в нем было что-то не так. Я вспомнил безжизненное лицо Чжун Сохюк – мешки под глазами, похудевшие щеки и растрепанные волосы.

... Я думал, что Ли Со-А была единственной, кто чувствовал себя подавленной, но он был таким же, ха. Была ли подготовка к практическому тесту настолько сложной?

Внезапно я вспомнил его из моей прошлой жизни. Тогда, я уверен, он получил А, но сейчас по какой-то причине он достиг +. Перемена, произошедшая с Хан Дасом, была совершенно очевидна, но что случилось с ним?

Изменилось ли будущее из-за того, что я каким-то образом его мотивировал? Однако я не помню, чтобы у нас с ним был какой-либо серьезный обмен мнениями…

(А+, ха)

После недолгих раздумий в моей голове возникло внезапное желание послушать полноценную песню Чжун Сохюк. В конце концов, прослушивание песен, которые никогда раньше не звучали, всегда было счастливым событием.

Я с нетерпением жду следующего дня по истечении месяца.

Ощущая, как легкое чувство ожидания коснулось моего сердца, я улыбнулся.

*

Предстоящий концерт для отличников - это то, о чем стоит подумать в будущем, и для меня все еще оставалась большая гора, называемая выпускными экзаменами, которую нужно было преодолеть.

Стипендия.

Как сын, я должен был сделать все, что в моих силах, чтобы уменьшить нагрузку на моих родителей, верно? Кроме того, теперь это не казалось невозможным.

Я получил ту же оценку, что и Ли Со-А, о которой я беспокоился больше всего, и другие результаты, связанные с практикой, также были вполне приличными. Поскольку у меня также были похожие оценки с Ли Со-А в середине семестра, это должно быть возможно, если я получу хорошие оценки на итоговых экзаменах…

Взглянув на нее, быстро решающую вопросы, я спросил.

“Хорошо ли продвигается твоя учеба?”

“Разве ты не можешь сказать?”

“…”

После того, как практический тест закончился, произошла перемена – темперамент Ли Со-А стал на уровень холоднее.

Когда я уставился на нее угрюмым взглядом, она надавила на виски, прежде чем тяжело вздохнуть.

“Прости. В эти дни я не могу хорошо спать по ночам из-за других”.

“Ах, они довольно шумные в эти дни”.

Кивая головой, я размышлял о недавних событиях.

Когда тест, к которому усердно готовились, закончился, атмосфера в школе полностью расслабилась. Хотя предстояли еще итоговые экзамены, оперный факультет, как и несколько других факультетов, не заботился о своих школьных оценках.

Поскольку практический тест, о котором они исключительно заботились, закончился, они сеяли хаос.

Некоторых поймали во время вечеринки в репетиционной комнате, некоторых выгнали из общежития за то, что они покинули территорию школы без предупреждения, а некоторых обнаружили во время их прыжка через забор, чтобы забрать доставку еды…

Конечно, я также сам заказал кое-какую еду.

... В любом случае, в общежитиях всю ночь веселились дети, так что, вероятно, это была не самая лучшая среда для учебы.

Затем я открыл рот из-за внезапно возникшего вопроса.

“Кстати, почему ты так усердно учишься?”

Это было то, что меня интересовало в течение долгого времени.

Я взглянул на нее, ожидая ее реакции, когда немного более темный свет упал на ее лицо незадолго до того, как оно быстро вернулось к нормальному выражению.

“Потому что я могу. Нет причин не делать этого, когда я могу, верно?”

“... Это так?”

Я внимательно наблюдал за выражением ее лица, прежде чем наклонить голову.

Эти слова определенно подходили ей, но… мне казалось, что она скрывает что-то другое. Выражение ее лица тоже было не очень хорошим после первого теста.

Я уставился на нее, нахмурившись, прежде чем со вздохом отвернуться. Поскольку она не хотела говорить об этом, мне было бы невозможно выжать это из нее, и лучше было просто учиться.

Даже ценой сокращения моего тренировочного времени я подготовился к итоговым. Я изучал математику и естественные науки вместе с Хан Дасом, которая была лучшей в этом, и изучал корейский язык с Хлоей, которая была худшей в этом. В остальном я учился с Ли Со-А, задавая друг другу вопросы.

Таким образом, я проводил свои дни в напряжении, даже не имея времени на отдых, и итоговые экзамены в мгновение ока прошли.

И в отличие от предыдущего теста, результаты были получены рано.

*

“Все! Пожалуйста, сдайте свои итоговые оценки обратно ~”

“Ах...”

Учитель Кан Хивон, которая, как всегда, небрежно игнорировала недовольство учеников, начала выкрикивать их имена. Ученики шли к учительскому столу, как будто шли на убой.

В окружении этих парней я получил и проверил свою оценку, прежде чем молча закрыть обратно.

Оценки были аналогичны результатам промежуточных экзаменов.

Я получил А+ по большинству гуманитарных предметов и несколько ошибся по математике и естественным наукам. Эта чертова математика. Я не могу запомнить все это, сколько бы я ни учился. Я с сожалением цокнул языком, когда учитель Кан Хивон подняла голову после распределения оценок.

“Ах! Кстати, у нас в классе радостное событие!”

Радостное?

Подтверждая вопросительные взгляды учеников, учитель с улыбкой захлопала в ладоши.

“Знаете ли вы, что наша школа выдает сертификат и стипендию отличнику в конце каждого семестра~?”

“Нет”.

Услышав апатичные ответы учеников, выражение ее лица слегка сморщилось, прежде чем вернуться к первоначальной улыбке.

“... В любом случае, каждый из факультетов музыки, изобразительного искусства и танцев предоставляет стипендию ученику с самыми высокими общими оценками, и в нашем классе есть именно такой ученик!”

Услышав это, Ли Со-А и я на короткое мгновение взглянули друг на друга.

Стипендия.

Поскольку результаты выпускных экзаменов были опубликованы, пришло время объявить обладателя стипендии. С быстро бьющимся сердцем я уставился на Кан Хивон, которая взглянула на меня и слегка улыбнулась.

Том 9. Глава 4. Причудливо (4 часть)

Честно говоря, у меня уже было приблизительное представление о том, какими будут результаты. Хотя я получил такую же оценку в практическом тесте, которая имела самый высокий вес, моим соперником была Ли Со-А. В моей прошлой жизни она никогда не упускала случая занять первое место за три года учебы в средней и три года в старшей школе.

Несмотря на то, что я получил одинаковые оценки, окончательные результаты определялись по результатам промежуточных экзаменов, итоговых экзаменов и выполнения школьных заданий, я не представлял себя победителем в гонке с Ли Со-А.

Я имею в виду, сколько времени прошло с тех пор, как я окончил среднюю школу?

Языки и теория музыки были в порядке вещей, потому что я регулярно их изучал, но как бы я запомнил разложение на множители, элементарные ячейки и так далее? Несмотря на то, что я чувствовал, что стал умнее и усердно учился, результатом итоговых стало пятое место.

В конце концов, я проучился всего семестр. Таким образом, когда должны были быть объявлены результаты, я спокойно отказался от своих ожиданий и стал ждать.

Было бы здорово, если бы я мог получить стипендию, но с этим ничего не поделаешь, потому что Ли Со-А просто училась лучше меня.

С пустой улыбкой я уставился на учителя, когда мои глаза заметили Кан Хивон, поворачивающуюся ко мне с лучезарной улыбкой.

Почему она смотрит на меня?

Я наклонил голову, когда учитель взревела, протягивая руку.

“Самым успешным в этом семестре является... не кто иной, как наш ученик Юнче!”

“Вау~”

Подстраиваясь под неискренние аплодисменты толпы, я захлопал в ладоши, прежде чем внезапно осознал, что ситуация была немного странной.

Подождите.

Она только что назвала меня по имени?

“Нн...?”

Подумав, что, возможно, это мои уши сыграли со мной злую шутку, я огляделся по сторонам, но реакция окружающих тоже была странной. Даже не взглянув на Ли Со-А, они все уставились на меня. Но Чжусуп апатично произнес слова поздравления, в то время как Хан Дасом страстно хлопала с лучезарной улыбкой. Хлоя бросала взгляды и на меня, и на Ли Со-А, а Чжун Сохюк обратил свой безразличный взгляд в мою сторону.

Наконец, когда я посмотрел на Со-А, я увидел, что она глубоко опустила голову. Ее волосы скрывали выражение лица, как черный занавес.

“Отличник получит полную стипендию и сертификат, выданный во время каникул, поэтому, пожалуйста, будьте готовы, ученик Юнче~”

“... Да”.

Я выслушал объяснение учителя, которое продолжалось, но оно показалось мне несколько ошеломляющим.

Это действительно был я? Не Со-А?

Конечно, это было то, чего я хотел, потому что наша семья была не очень обеспечена в финансовом отношении. Даже в моей прошлой жизни то короткое время, что я учился в Школе Искусств Будущего, омрачило лица моих родителей. Хотя до меня они вели себя беспечно, теперь, став взрослым, я мог бы сказать, что внезапные дополнительные расходы очень обременительны для домашнего хозяйства.

Однако я не ожидал, что получу стипендию таким образом.

Я ожидал чего-то вроде настоящей лобовой драки между мной и Ли Со-А… Потерплю ли я полное поражение или буду подавлять гордую Со-А и высмеивать ее – вот о каком будущем я думал.

И все же я просто внезапно получил награду, в которой говорилось, что я победил?

... Ошарашенный - вот подходящее слово.

“Ха...”

Даже пока я оставался безучастным, поздравительные слова продолжали сыпаться.

“Ах ты, маленький парень. Ты счастлив, что получил награду, которую получил за учебу, а не за игры со мной?”

“О, Юнче~”

“Поздравляю!”

Но Чжусуп с улыбкой толкает меня в плечо, все жали мне руки. В разгар этого я принимал их комплименты с неловкой улыбкой, когда в поле моего зрения попал угол класса.

За приоткрытой задней дверью шевельнулись знакомые черные волосы, прежде чем скрыться. Это был конский хвост, который казался несколько опущенным.

Я тупо уставился на это, как будто был одержим, прежде чем вскочить со своего места.

“... Одну секунду, пропустите меня”.

“Э-э? Ты идешь в душ? Учитель сказала, что наша встреча еще не законче...”

“Одну секунду”.

Оставив позади своего друга и его склоненную голову, я быстро вышел из помещения. Класс в мгновении ока исчез из поля моего зрения. Когда я быстро вышел через заднюю дверь, меня встретил пустой коридор.

Тихий коридор, в котором нет ни единого прохожего.

Я быстро повернул голову в противоположную сторону и увидел тень девушки, исчезающую за углом.

“…”

Я шел быстро.

Постукивающий звук моих шагов постепенно ускорился и вскоре превратился в звук бега. Горячий летний воздух сдавил мне грудь, когда медленно заходящее солнце затуманило мне зрение своим красным светом.

Подняв руку, я заслонил солнечный свет и обернулся, в поле моего зрения появился силуэт.

Это была спина девушки, которую я часто видел.

Ее конский хвост темпераментно взметнулся, а школьная юбка и чистая одежда, отражающие ее опрятность, развевались на ветру.

Ли Со-А.

”Эй, Ли Со-А".

“…”

Возможно, она этого не слышала, но брела молча. В конце концов, мне пришлось подбежать и положить руку ей на плечо, чтобы обернуть ее.

“Почему ты не...!”

Наконец, когда я увидел ее лицо, я замолчал – у меня не было другого выбора, кроме как сделать это.

“Хнык...”

Потому что это был мой первый раз, когда я увидел, как она плачет.

*

Я не знаю, прозвучит ли это странно, но я почти никогда никого не заставлял плакать, потому что вся моя жизнь была сосредоточена вокруг песен. Я никогда не дрался настолько яростно, чтобы видеть слезы других, и держался относительно отстраненно, даже когда встречался с девушкой. Они встречались со мной, несмотря на то, что знали, что я без ума от музыки, так что ссориться было особенно не из-за чего.

Ну... единственные драки, которые я когда-либо хотел затеять, были, вероятно, с композиторами, которые создавали суперсложные песни. Были времена, когда мне хотелось спросить их, созданы ли их песни для того, чтобы их пели люди.

... Итак, то, что я хотел сказать, было просто.

Я никогда не заставлял людей плакать, поэтому даже не знаю, как остановить плач детей.

Было приятно, что я погнался за ней, потому что от нее исходила странная атмосфера. Она просто внезапно выбежала посреди встречи, посвященной окончанию школьного дня, и выглядела так, словно оказалась в затруднительном положении. Вот почему я побежал за ней.

Однако в тот момент, когда она увидела меня, у нее навернулись слезы, и теперь она просто открыто плакала, присев на корточки.

Люди подумали бы, что ее выгнали из страны или что-то в этом роде.

“Уаааааа..!”

“…”

Так почему же она плакала? Она внезапно выбежала из класса и теперь, когда увидела меня, разрыдалась. Неужели она так сильно ненавидела меня?

Я был ошарашен до такой степени, что у меня появились такие мысли, и просто наблюдал за ней.

Но на самом деле наблюдать за этим было довольно забавно. Присев на корточки, она дернулась всем телом, прежде чем потерять чувство равновесия и рухнуть навзничь на пятую точку.

“Хнык!”

Затем она начала плакать более горестно, возможно, из-за боли, и это даже заставило меня задуматься, была ли это та холодная Со-А, которую я знал. Уставившись на нее, распростертую на земле, я сказал.

“Эй, у тебя видны трусики”.

“Хныкк...!”

Казалось, ее слух хорошо работал в определенных ситуациях, так как она немедленно опустила юбку рукой. Затем она, тяжело дыша, подняла голову с опухшими глазами и свирепо уставилась.

“Это... шорты под юбкой...!”

“...Да, неважно, но, если ты собираешься плакать, давай поплачем где-нибудь в другом месте. Если ты заплачешь посреди коридора, об этом узнает вся школа”.

“Хн… Хн...”

Я сказал это для ее же блага, но она по какой-то причине казалась еще более сердитой, чем раньше. Ее дыхание участилось, а в широко раскрытых, сверкающих глазах, которые ненавидели поражение, повисли капли слез…

Почему, я сказал что-то не так? Я уставился на нее с таким выражением, когда Ли Со-А выдавила слова сквозь слезы.

“Хнык… Это ты во всем виноват!”

“Что я сделал?”

“Ты… ты научил меня кое-чему странному...”

Странному?

Я наклонил голову, когда внезапно вдалеке появилась фигура человека. Когда я увидел это, я быстро схватил Ли Со-А за руку.

“Эй, давай сначала сходим куда-нибудь еще. Ты можешь плакать или делать там все, что захочешь”.

“Хныык...”

Возможно, она стала более расслабленной после крика, но Со-А послушно последовала за мной, когда я повел ее за руку.

*

“Значит, из-за того, что ты практиковалась в том, как внедрять эмоции, тебе даже не удалось как следует выспаться?”

“...Хмг”.

Увидев, что она шмыгает носом, я скрестил руки на груди.

Отведя Ли Со-А в холл, который мы посещали ранее, я поболтал с ней и понял, что ситуация довольно проста.

Те эмоции, которые она испытывала со мной. Увидев, что у меня это получается, она начала безумно практиковаться. Забросив учебу, она сосредоточилась исключительно на пении.

Однако, сколько бы она ни тренировалась, Ли Со-А не могла должным образом выразить свои эмоции, и вплоть до дня перед итоговыми она не могла сосредоточиться на учебе.

Из-за этого ее итоговые результаты снизились с большим отрывом, и я прокрался через этот разрыв, чтобы занять ее место с лучшими оценками… таково было ее объяснение.

Вздох сорвался с моих губ.

“Эхью… если это не работает немедленно, ты можешь просто сдаться. Это могло бы сработать в будущем или что-то в этом роде”.

“...Я не могу сдаться”.

Я увидел Ли Со-А с надутыми губами и почесал затылок. Что ж, поставив себя на ее место, я мог бы отчасти понять ее чувства. Сколько раз ей что-то мешало во время пения?

Это было очевидно из самой ее песни. Ее высокие ноты взлетали без остановки, без каких-либо затруднений, а ее тембр и техника исполнения казались дарами божьими. Возможно, за всю ее жизнь не было ни одной неудачи.

И все же я внезапно показал ей кое–что странное, прежде чем добиться успеха в одиночку - то, чего она не смогла сделать. С ее точки зрения, это было чем-то, что невозможно преодолеть, и она чувствовала бы себя подавленной, как будто ее путь был чем-то перекрыт.

Я знал это очень хорошо, потому что очень часто сталкивался с такими стенами.

“... Ну, все в порядке. Я понимаю, что ты провалила итоговые, потому что тренировалась, но… было ли из-за чего так расстраиваться? Разве ты не говорила, что делаешь это просто потому, что можешь?”

“…”

Ли Со-А немного поколебалась и взглянула на меня, прежде чем прикусить губу. Затем она несколько раз подняла и опустила голову, нахмурившись, прежде чем прошептать “Если это ты...” про себя и проворчать свои слова вслух.

“Мне... нужно получить, хнык, стипендию...”

“Мм?”

“... Хнык”.

Она снова эмоционально расплакалась и вполголоса объяснила свои обстоятельства.

Здоровье ее отца было слабым с самого ее рождения. После того, как его выгнали с работы, он часто бывал в больнице, финансовое положение ее семьи сильно ухудшилось, и для нее, мечтавшей стать оперной певицей, это стало бы огромным потрясением.

Хотя опера требовала гораздо меньших затрат по сравнению с другими направлениями классической музыки, она все равно требовала довольно приличных денег.

Вот почему Ли Со-А посещала среднюю и старшую Школу Искусств с целью получения стипендии.

После бесконечных бессвязных разговоров она вытерла глаза и встала. Затем она немного поморгала, прежде чем с усилием поднять глаза и открыть рот.

“... Я не виню тебя. Точно так же, как я нуждаюсь в стипендиях, ты тоже нуждаешься в них. Я просто плачу… расчувствовалась, потому что была расстроена из-за того, что не получила ее”.

“…”

Приподняв брови, я мысленно задумался.

Наконец-то я смог понять, почему она плакала; ее дом тоже не был финансово стабильным. И еще, теперь, когда я подумал об этом, когда у меня заболело горло, она была чрезвычайно обеспокоена, как будто не хотела видеть, как кому-то больно.

Пристально вглядываясь в ее лицо, я спросил.

“Итак, что ты собираешься делать теперь?”

“…”

Ли Со-А несколько раз открыла рот, прежде чем снова закрыть его. Казалось, она никогда не задумывалась об этом, но это было естественно, учитывая, что она все еще была первогодкой старшей школы. Она была в том возрасте, когда понятия не имела бы о том, как зарабатывать деньги.

Пожав плечами, я подкинул ей предложение.

“У тебя есть время во время каникул?”

“... Что?”

“Если ты свободна, не хочешь пойти со мной зарабатывать деньги?”

“Деньги...? Как?”

Я уставился на нее, наблюдающую за мной с подавленным выражением лица, прежде чем поднять руку и указать на свое горло.

“Как певцы зарабатывают деньги? Мы должны использовать это. Мне нужно, чтобы кто-нибудь поехал со мной, так что это избавит меня от лишних хлопот”.

“…?”

Том 9. Глава 5. Причудливо (5 часть)

Ли Со-А молча уставилась в потолок.

Она могла видеть различные нарисованные странные узоры. Тут и там на потолке были узоры в форме звезд.

Глядя на это, в ее голове возникла внезапная мысль.

(Вот как выглядел потолок, ха)

До сих пор она никогда этого не осознавала. Единственный раз, когда она лежала на кровати, это было прямо перед сном, в темноте с выключенным светом, так что у нее не было времени посмотреть, как выглядит потолок.

Несмотря на то, что она прожила три года в средней школе в таком же общежитии, у нее никогда не было времени спокойно полежать на кровати.

“... Это удобно”.

Пробормотав что-то еще, она обняла подушку и наслаждалась своим редким отдыхом.

Это было действительно странно.

Обычно она бы сразу же начала готовиться к промежуточным экзаменам следующего семестра, но сейчас ей этого не хотелось. Возможно, тело хотело немного отдохнуть, что было вполне объяснимо, учитывая, как много всего произошло сегодня. Это было естественно.

(Сегодня...)

Ее лицо уткнулось в подушку, а тело напряглось. Все, что произошло за день, быстро промелькнуло у нее в голове.

В отчаянии она выслушала заявление учителя Кан Хивон, поскольку самоосуждение переполняло ее изнутри. Не в силах сдержаться, она выбежала на улицу, чтобы спастись от этого, когда чья-то рука коснулась ее плеча.

И слезы, которые не могли не литься.

Размышляя до этого момента, Ли Со-А подняла крик и ударила кулаками по подушке.

“А-а-а. Все вон!!”

Почему именно он увидел, что она плачет? Он, вероятно, будет дразнить ее за это, или, скорее, это было несомненно, потому что они всегда ссорились и придирались при любой возможности.

Вырывая свои волосы, Ли Со-А сокрушалась о предстоящем будущем.

Как долго это продлится – один месяц? Два месяца? Шесть месяцев или, может быть, один год? Поскольку это был Чо Юнче, он мог бы дразнить ее всю жизнь.

Она была в отчаянии, вспоминая, как могло выглядеть ее заплаканное лицо, когда внезапно до ее ушей донесся голос.

“Почему? Что случилось?”

Внезапно придя в себя, Ли Со-А резким движением подняла голову. С другой стороны кровати она могла видеть Сон Мире, наполовину приподнявшуюся.

(А, точно. Мире была здесь)

Ли Со-А мысленно выругала себя, прежде чем быстро напрячь мозги.

“Э-э? Ах, ммм… ах! Да, я вдруг вспомнила, в чем я ошиблась во время итогового экзамена...!”

“Экзамена? Все уже кончено, так что не беспокойся ~ мы люди, поэтому можем совершать ошибки”.

Услышав беззаботные слова Мире, Ли Со-А испустила легкий вздох облегчения, в то время как подруга снова беспечно спросила.

“Кстати, где ты была во время классного часа? Учитель искала тебя. Юнче тоже пропал без вести по какой-то причине”.

Напрягшись, Ли Со-А остановилась, прежде чем бессознательно дать ответ.

“Юн, я иду в ванную”.

“Ахах, вижу”.

Ли Со-А почувствовала, как что-то кольнуло ее сердце, когда она увидела, что Сон Мире кивает головой.

(Зачем я солгала? Я могла бы просто сказать ей, что плакала, потому что мне было грустно из-за стипендии. От Мире нечего скрывать.)

Кусая губы, Ли Со-А задумалась.

Однако, если она сказала это, ей нужно было рассказать Сон Мире об обещании, которое она дала Чо Юнче относительно планов на праздники – о том факте, что они решили принять участие в концерте только вдвоем.

В конце концов, она решила промолчать, сжав губы.

Она делала это просто ради денег, поэтому не хотела, чтобы ее лучшая подруга волновалась из-за нее.

(Хорошо, я просто собираюсь поработать...!)

Подумав об этом, она обняла подушку так крепко, как только могла, с твердым намерением, но, когда Сон Мире увидела это, она наклонила голову.

(... Со-А сегодня неважно себя чувствует.)

Сон Мире задумалась, прежде чем внезапно хлопнуть в ладоши и заговорить.

“Ах да! Когда тебя там не было, наш учитель сказал мне передать это тебе”.

“Что это?”

“Подожди...”

С шуршанием порывшись в сумке, Сон Мире внезапно подняла что-то. Это была прямоугольная бумага в синей обложке.

Ли Со-А была хорошо знакома с этим – это был сертификат. Безучастно она получила сертификат от подруги и, заикаясь, открыла рот.

“Что... это такое?”

“Итак, хотя на этот раз самым успешным был Юнче, они решили предоставить стипендию и тебе, потому что ты усердно училась. Я думаю, твои оценки были похожи или что-то в этом роде”.

“...Что?”

Когда она быстро открыла обложку с тупым выражением лица, то поняла, что это правда. В самом верху было жирным шрифтом напечатано ее имя, а под ним слова о том, что она получила полную стипендию и поддержку в приобретении музыкального оборудования.

Видя, что она взволнованно читает сертификат, Сон Мире беззаботно продолжила свое объяснение.

“Это также написано в объявлении о стипендии ~ Ученик, занявший первое место или показавший результат, очень близкий к этому результат. Очевидно, что для тебя это возможно”.

“... Но… Я точно была единственной в средней школе...”

“Может быть, это потому, что в средней школе не было никого, кто был бы так хорош, как ты?”

Ли Со-А медленно взяла сертификат, и на ее лице появилась слабая улыбка. Даже несмотря на то, что она отказалась от стипендии… это правда, что выход всегда был.

Она улыбнулась, но внезапно ей в голову пришла одна мысль.

(Тогда из-за чего я плакала?..)

Унизительная сцена прокручивалась в ее сознании.

На глазах у надоедливого Чо Юнче она плакала посреди коридора, как маленький ребенок, и ставила его в тупик. Затем она сама упала на пятую точку самым неприглядным образом.

“Ууук...!”

Ее уши густо покраснели.

*

После окончания итоговых экзаменов школе оставалось провести только одно последнее мероприятие. Это была церемония окончания семестра... но на самом деле было еще одно событие, о котором я забыл.

Это был мастер-класс, визит Тимоти Диксона.

(Мастер-класс...)

Поудобнее устроившись на своем месте, я огляделся. В темном интерьере только на сцену падал яркий свет. На вершине этой сцены преподаватели что-то корректировали и настраивали, в то время как ученики разговаривали друг с другом на зрительских местах.

Огромный школьный зал, которым так гордилась школа, был заполнен учениками и определенно представлял собой зрелище, достойное внимания.

1-й, 2-й и 3-й классы. Сегодня на мастер-класс собрались все ученики музыкального факультета. Хан Дасом, которая тоже оглядывалась по сторонам, внезапно открыла рот.

“Кто был тот человек, который приходил сегодня еще раз...?”

“Тимоти Диксон. Он чрезвычайно известный дирижер”.

“Дирижер...”

У Хана Дасом было неуверенное выражение лица. Выражение ее лица отражало, что, хотя она и слышала, что он был великолепен, она не знала, что в нем такого замечательного.

Увидев это, я понимающе кивнул.

Это было естественно, потому что Хан Дасом, вероятно, еще не пела с настоящим дирижером. В конце концов, когда мы пели под один аккомпанемент, в дирижере не было необходимости, и, как правило, аккомпанемент следовал за нами, в то время как мы просто пели так, как хотели.

Но хоры и опера, исполненные вместе с бесчисленным количеством инструментов, были другими.

По меньшей мере четыре-пять, а самое большее десятки исполнителей издавали звуки. Если бы все они исполняли так, как им заблагорассудится, результирующий звук, очевидно, получился бы беспорядочным, потому что у каждого был свой собственный темп и стиль.

И роль дирижера заключалась в том, чтобы объединить все это в единое целое. Чем больше было исполнителей, тем сильнее было влияние дирижера.

(Это в буквальном смысле люди, "дирижирующие" сценой.)

И кем этот Тимоти Диксон был из всех этих дирижеров? Он был выдающимся дирижером, чего никто никогда не мог отрицать, несмотря на то, что он уже ушел на пенсию.

Услышав мое объяснение, Хан Дасом ответила с восхищением.

“Понятно... Значит, он учит нас, как вести себя?”

“Хмм… Я думаю, он подаст нам пример, отточив работу оркестровой команды нашей школы”.

“Точная настройка?”

“Именно так обычно проходят мастер–классы - ученики выступают, а преподаватель дает обратную связь. Поэтому я думаю, что старшеклассники нашей школы выступили бы, а сэр отредактировал бы их песни...”

Хан Дасом состроила разочарованное выражение лица.

“Это то же самое, что урок… верно?”

Я один раз пожал плечами, прежде чем снова повернуться к выходу.

В конце концов, именно в этом и заключалось пение, потому что это было художественное произведение, которое слушали другие.

Мы выступали и получали отзывы о том, как это прозвучало. Поиск наилучшего звучания при бесконечном повторении этого процесса был целью искусства, называемого музыкой, не так ли?

Пока мы с Хан Дасом болтали, я заметил старика, выходящего на сцену. У него были седые волосы, миниатюрное телосложение и пара сверкающих голубых глаз.

Это был Тимоти Диксон, маленький гигант, возглавлявший величайшую оперную труппу Нью-Йорка.

Прошло много времени с тех пор, как я видел его живым…

Я оценил открывшееся передо мной зрелище с мириадами эмоций, когда его первые слова достигли моих ушей.

[Здравствуйте, молодые исполнители Кореи! Приятно вот так со всеми вами познакомиться. Я Тимоти Диксон.]

Когда перевод преподавателя, сидевшего в углу зала, закончился, зал наполнился бурными аплодисментами. Вскоре начался мастер-класс, наполненный ожиданием и волнением, и оказался довольно интересным.

Во-первых, оркестр нашей школы единожды выступил на сцене, и, увидев это, сэр Диксон дал отзыв и рассказал о том, что необходимо улучшить.

Общая суть была такова.

[Лучше выразить эту песню немного быстрее. Может, нам стоит попробовать еще раз?]

[Скрипка слишком сильно выделяется. Не следует ли нам немного уменьшить ее?]

[Превосходно! Продолжайте делать это таким образом.]

Просто так, он произносил всего несколько слов за раз, но звучание оркестра сразу же изменилось. Это заставило меня еще раз осознать, почему дирижеры называются дирижерами.

Метод смешивания звуков и способность гармонизировать бесчисленные отголоски, а также способ создания нежной музыки – он научил нас этим вещам из первых рук. Хотя я и не собирался становиться дирижером, это все равно было очень полезно.

Поскольку музыка обычно исполнялась группами, мне пришлось подбирать их, чтобы добиться лучшего звучания.

Отличным примером стала презентация песни композиторского факультета.

Подобрать звук под один аккомпанемент пианино было достаточно сложно, и нам приходилось бесконечно репетировать. Внутренняя опера, в которой использовались десятки инструментов… то, что называется гармонией, не может быть более важным.

“... Гармония”.

Я кивал головой на протяжении всего мастер-класса сэра Диксона, который подходил к концу. Теперь пришло время встретиться с маэстро Тимоти Диксоном, с которым мне обещал организовать встречу директор.

*

Думая об этом, я вспомнил, что это был мой первый разговор с Тимоти Диксоном.

Во время мастер-класса в моей прошлой жизни я только издали наблюдал за его беседой с оркестром и получил известие о его смерти через несколько лет.

Сегодня, возможно, моя первая и, возможно, последняя встреча с ним в моей жизни.

С этими странными мыслями в голове я уставился вперед, когда директор улыбнулся и потянулся к нам, открывая рот.

[Здравствуйте, сэр маэстро. Эти ученики - наши лучшие ученики, которыми гордится наша школа.]

[А, я понимаю. Я сам чувствую себя полным энергии после того, как увидел этих страстных молодых людей. Привет, я Тимоти Диксон.]

[Здравствуйте!]

Вблизи сэр Диксон выглядел точь-в-точь как пожилой джентльмен с чувством юмора. Его голос стал тише, а на губах заиграла широкая улыбка. Казалось, он наслаждался всем, что происходило в его жизни.

Я думал, что это будет довольно тяжело, так как я встречался с маэстро, но он оказался намного ближе, чем я думал.

Пожав руки каждому присутствующему ученику, сэр Диксон вскоре повернул голову и уставился на директора.

[Спасибо, что присоединились и помогли мне в моем времяпрепровождении. Господин директор.]

[Ха-ха, не упоминайте об этом. Это мы должны быть теми, кто благодарит. Правильно ребята?]

[Да!]

Мы, конечно, были благодарны за то, что Тимоти Диксон давал нам советы. Сэр Диксон изобразил на лице туманную улыбку, прежде чем бросить на нас взгляд. Когда его глаза скользнули по нам, стоящим в ряд, он кивнул и медленно открыл рот.

[Школа Исполнительских Искусств Будущего. Я слышал, что это была школа, в которой учились величайшие ученики-исполнители Кореи.]

Пара ясных глаз, которые не соответствовали его возрасту, пристально посмотрела нам в глаза по очереди, прежде чем резко закрыться.

[Было кое-что, о чем думал этот старик, уходя на пенсию. Мне было бы трудно стоять на сцене, так что… что мне следует делать? Что я мог сделать для музыки, которая подарила мне так много всего?]

Посреди нашего молчания он улыбнулся.

[Ну, это также правда, что мне нечего было делать после ухода на пенсию.]

Под слабые взрывы смеха он беззаботно продолжил.

[Итак, я подумал о том, чтобы... поделиться всем, что у меня есть, с молодежью, которая возглавит следующее поколение, чтобы мир музыки мог расшириться, пусть даже на небольшую величину. Если я умру, все, что у меня есть, все равно исчезнет, так что лучше, если это достанется другим, верно?]

Заявив, что это и было причиной начала его путешествия, сэр Диксон открыл глаза.

[Было бы хорошо, если бы я мог оказать хотя бы небольшую помощь в этой стране, Корее...]

Ближе к концу он произнес невнятные слова, прежде чем снова открыть рот.

[Дайте мне послушать ваши выступления, прежде всего.]

Том 9. Глава 6. Причудливо (6 часть)

Нью-Йоркский театр Метрополитен-опера.

Эта оперная компания, часто сокращаемая как Met, никогда не теряла звания лучшей, топовой оперной компании ни в настоящем, ни в будущем, спустя 20 лет.

Это было буквально место, где собирались величайшие исполнители мира, и любой музыкант, интересующийся оперой, мечтал бы попасть сюда.

Причина великой, почетной славы Met была проста.

Великие таланты.

Высококвалифицированные актеры и исполнители оперы при безусловной поддержке богатых американских семей завоевали звание величайшей оперной компании в мире.

Известно, что Тимоти Диксон был музыкальным руководителем этой компании более 10 лет. Хотя он казался дружелюбным стариком, на самом деле он был человеком, который передвигал всемирно известных оперных исполнителей так, как ему заблагорассудится.

И все же он собирался посмотреть на наши выступления...?

Даже директор школы в шоке округлил глаза и подбежал к сэру Диксону.

[Вы будете смотреть на их выступления?]

[Ах, возможно, немного странно так говорить. Этот старик просто собирается посмотреть, не сможет ли он дать один-два небольших совета.]

Ученики кивнули в ответ и сказали, что небольшого совета было более чем достаточно, поскольку снова проводится очередной мастер-класс.

Вскоре настала и моя очередь петь.

[Первогодка оперного факультета, Чо Юнче!]

[Ооо, хорошее произношение. Тогда, может быть, мы послушаем?]

Я сурово поздоровался, на что сэр Диксон ответил смехом.

Это было очень нервозно - возможно, даже больше, чем во время практического теста. Вытирая капли пота, я размышлял о песне, которую хотел бы спеть, прежде чем решил повторно использовать свою тренировочную песню.

[Я спою "Тристесс" Шопена.]

[Шопен, да… интересный выбор.]

Изобразив неловкую улыбку, я выпрямился.

Тристесс.

Поскольку я много практиковался в этом для практического теста, она была, пожалуй, самой отточенной на данный момент. Кроме того, это была одна из моих любимых песен и в прошлой жизни.

Конечно, я тоже думал о Короле эльфов.

Первая практическая песня – Король эльфов. Хотя я действительно много практиковался в ней... в конце концов, я был гораздо лучше знаком с Тристесс. Странный опыт, который я испытал во время практического теста, был еще одним фактором, заставившим меня выбрать именно ее.

И после того, как я определился с песней, я спел так хорошо, как только мог.

“Triste senz’amor...!”

После последней реплики я закрыл рот, когда по залу прокатились короткие аплодисменты.

“…”

Подперев рукой подбородок, сэр Диксон пристально посмотрел на меня. Эти глаза, казалось, искали ключ к разгадке, когда они наблюдали за мной и сверкали.

... Я начинал нервничать.

Какие оценки дал бы большой человек его уровня моей песне?

Я уставился на сэра Диксона с беспокойным сердцем, и вскоре он улыбнулся и заговорил.

[Хорошая песня.]

“…!”

В это мгновение я почувствовал, как мое лицо просветлело.

Он что, только что сделал мне комплимент? С этой мыслью я лучезарно улыбнулся, пока он продолжал оценивать меня.

[Основы крепки, в то время как выражение уникально и полно красок. Особенно хороша твоя способность затрагивать эмоции других людей. Это была хорошая песня.]

[Спасибо вам!]

Затем он принял задумчивую позу, прежде чем внезапно в мгновение ока поднять голову и посмотреть мне в глаза.

[Во-первых, тембр очень чистый и сбалансированный. Прямо сейчас это дает больше ощущения легкости, но… похоже, к этому примешивается еще одна привычка – привычка, необходимая для интенсивного пения.]

Заметив, как дрогнуло выражение моего лица, он улыбнулся и продолжил.

[Возможно, вы недавно изменили свой метод вокализации?]

Некоторое время я тупо смотрел на сэра Диксона.

Как… как он вообще узнал об этом, прослушав всего 1 минуту песни? Кроме того, разве он не в первый раз видел меня?

Увидев мой взволнованный вид, сэр Диксон кивнул и добавил еще несколько слов.

[Я мог бы сказать это, послушав твою песню. Подсознательно у нас есть привычка стараться издавать громкий звук, как у оперного исполнителя...]

Затем он бросил взгляд на мое лицо, прежде чем снова сказать.

[Знает ли наш юный друг разницу между оперными исполнителями и другими вокалистами?]

[Ммм... оперные исполнители должны быть громче?]

Услышав мой безучастный ответ, он улыбнулся.

[Ты прав. Великолепный, величественный голос, способный пробиться сквозь звуки оркестра, – вот необходимое условие для того, чтобы выступать на оперной сцене. Точно так же, как ты делал раньше. Судя по тому, что у тебя уже вошло в привычку это делать, ты, должно быть, мечтаешь стать оперным исполнителем, верно?]

Я встретился взглядом с сэром Диксоном, который пристально смотрел на меня. Отражаясь в этих голубых сияющих глазах, я мог видеть образ; образ худого мальчика.

Видя, что я все еще нахожусь в середине периода роста, я медленно задумался.

(Мечта)

Когда я попытался сформулировать это, слово прозвучало неловко и по-иностранному.

Таким образом, я просто повторил его слова в оцепенении.

[Оперный исполнитель...]

[Да. Ты пел, как оперный исполнитель. Или, может быть, это не было твоей мечтой?]

Увидев его склоненную голову, в моей голове стало пусто.

(Мечта)

Я перебирал свое прошлое одно за другим.

Моей мечтой в прошлой жизни было хотя бы раз спеть идеальную песню. Ансамбль был просто для того, чтобы поддерживать мои средства к существованию, и поскольку он обеспечивал мне регулярную оплату, это было скорее обычное рабочее место, чем работа мечты.

И я ушел, потому что мне казалось, что мою песню постепенно убивают, и, думая, что я мог бы спеть свою собственную песню в Met, я подал заявку.

Но после того, как я провалил собеседование, я все понял.

(В конце концов, я был никем важным, чьи песни не могли выйти за пределы Кореи)

Как такой человек вообще мог спеть идеальную песню?

Таким образом, моя мечта была отброшена в сторону, пока не наступило то Рождество.

“…”

И вот я вернулся во времени в день поступления в Старшую Школу Исполнительских Искусств Будущего, который ознаменовал первый неверный шаг в моей жизни.

Поначалу у меня не было времени думать ни о чем другом. Процесс возвращения в прошлое был слишком внезапным, и у меня не было никакой возможности даже упорядочить что-либо в своей голове.

С тех пор как я вернулся, я должен был усердно стараться в школьные годы, и было бы хорошо, если бы я смог получить стипендию – настолько поверхностной была моя мотивация.

Оглядываясь назад, я могу сказать, что стал более серьезным, когда начал практиковаться с Хан Дасом.

Хан Дасом, девушка, которая расправила плечи, не будучи уверенной в своих собственных песнях.

‘Хочу также как она’ – сказал тогда себе я.

О чем она мечтала? Это была и моя мечта, так что нужно стараться вместе.

“…”

Сжав губы, я в мгновение ока поднял голову и увидел доброжелательную улыбку на лице сэра Диксона. Увидев этого человека, который раньше руководил Компанией Met, которая когда-то была моей мечтой, я почувствовал, что в голове у меня прояснилось.

Хорошо. Оперная компания, да?

Причина, по которой я проходил там собеседование после ухода из ансамбля, на самом деле была довольно простой. Это было потому, что опера была областью исполнительского искусства, которая продавалась исключительно на основе имени оперного актера.

Бла-бла-бла опера в исполнении бла-бла-бла. Описания опер всегда были такими и подчеркивали важность главного действующего лица.

Естественно, в отличие от ансамблей, это помогло бы развить мою песню, никоим образом не нарушая ее… Кроме того, поскольку оперные компании платили много денег, это решало и финансовый аспект, необходимый для жизни.

Приняв в уме твердое решение, я сказал.

[Да. Моя мечта - стать оперным исполнителем.]

[Я так и знал. В таком случае, мне есть, что вам рассказать!]

Сэр Диксон широко улыбнулся от удовольствия и рассказал о своих историях, начиная с мыслей, которые приходили ему в голову во время просмотра опер, заканчивая опытом интервьюирования и важными аспектами, которые необходимо было отработать.

Пока я в меру своих сил впитывал эти подробные рассказы, встреча с Диксоном медленно подходила к концу.

*

‘Хлоп’

Закрыв за собой дверь, Тимоти Диксон вышел на улицу и призадумался.

“Корейская Старшая Школа Исполнительских Искусств Будущего...”

На самом деле, у него не было много ожиданий перед приездом. Хотя Корея занимала не такое уж низкое место в рейтинге известности классического искусства в мире, она также не была на высоком уровне.

Это было примерно посередине.

Кроме того, это была маленькая страна, которая равнялась одному штату. Вот почему у него было мимолетное желание посетить ее, но… талантов оказалось гораздо больше, чем он ожидал.

(Особенно отличились ученики-первогодки)

Пока Тимоти Диксон стоял там, кивая головой, Сон Мунтак подошел и осторожно завел разговор.

[Как это было, сэр маэстро? Было ли там несколько приличных учеников?]

[Ах, мистер директор. Конечно. Все они были хорошими учениками.]

[Ха-ха, тогда это здорово.]

Не сводя глаз с улыбающегося директора, Тимоти Диксон задумался, поглаживая свой подбородок.

Его слова на самом деле не были пустыми комплиментами, потому что они действительно соответствовали высоким стандартам. Тимоти Диксон уже побывал во многих странах и уже несколько раз проходил эту образовательную сессию. Поскольку он был удивлен, этого было более чем достаточно, чтобы отказаться от своих слов.

Особенно на оперном факультете первогодок.

Хотя ученица факультета пианино по имени Хлоя была великолепна, дети из оперы по сравнению с ней были просто ошеломляющими.

Ким Вучжу, который пел идеальную песню, несравнимую с другими учениками.

Ли Со-А обладает талантами, необходимыми для того, чтобы стать лучшей сопрано.

(И Чо Юнче был...)

Чо Юнче.

Кроме того, Тимоти Диксон впервые увидел такого ученика. Это отличалось от того чувства, которое он испытывал от Ким Вучжу, но... тем не менее, он был уникален. Он выглядел слабым, как мальчик, но мне казалось, что в его голове сидит старик или что-то в этом роде.

Бормоча, что для него было бы здорово стать оперным исполнителем, Тимоти Диксон внезапно сверкнул улыбкой.

Серьезно, прошло так много времени с тех пор, как он ушел с поста музыкального директора, но, казалось, это все еще было внутри него. У него была такая привычка желать заполучить хорошего исполнителя всякий раз, когда он его видел.

Пока Тимоти Диксон был погружен в свой собственный мир, директор осторожно заговорил.

[Ммм, кстати, как звали того ученика Чо Юнче?]

[Хм?]

(Но я как раз тогда о нем подумал?)

Когда он поднял брови, сбитый с толку совпадением, директор украдкой взглянул на него, прежде чем продолжить свои слова.

[Вообще-то он с оперного факультета, но… у него большой талант дирижера. Я изо всех сил стараюсь убедить его, но у меня ничего не получается. Я хочу услышать ваше мнение как маэстро.]

Тимоти Диксон склонил голову набок.

Дирижер? Талант?

Что все это значило?

Он ничего не понял, прежде чем директор добавил еще несколько слов. Директор рассказал, как он воспитывал Хан Дасом, пробудил в Хлое умение играть на пианино, а также о своих непостижимых знаниях и опыте…

Вскоре глаза Тимоти Диксона постепенно увеличились в размерах.

*

После встречи с сэром Диксоном вскоре начались каникулы. Это были летние каникулы, длившиеся около месяца, но я не планировал валять дурака только потому, что это были каникулы.

Чтобы стать оперным исполнителем, что было моей новой мечтой, мне пришлось усердно набираться навыков и опыта.

“Хм... значит, я должен...”

Просматривая свой телефон, я, прищурившись, думал о своем будущем расписании.

Во-первых, мне нужно было зарегистрироваться на конкурсы, в которых я буду участвовать во втором семестре. Хотя я отказался от этого в течение первого семестра ради стипендии, во втором семестре у меня появилось бы больше времени.

Но на самом деле, поскольку все крупные конкурсы были переполнены в первом семестре, желающих принять участие было не так уж много.

Как бы невзначай я поерзал со своим телефоном, закончил подавать заявку на участие в конкурсе и поднял голову.

На меня обрушилась жара середины лета.

Мы обещали встретиться перед вокзалом, но Ли Со-А не торопилась.

(Хотя скоро подойдет время...)

Посмотрев на часы, я размышлял о том, какое наказание было бы хорошим за опоздание, когда чья-то рука внезапно коснулась моего плеча.

“Ты рано”.

Снова подняв голову, я увидел лицо Ли Со-А. Ее волосы были аккуратно завязаны сзади, и, в отличие от ее обычной школьной формы, на ней была легкая повседневная одежда.

Это была наша первая встреча друг с другом после начала каникул.

“Нет, я тоже только что приехал”.

“Вижу”.

Она чопорно провела пальцами по волосам и огляделась по сторонам, прежде чем резко разомкнуть губы.

“Итак, куда мы направляемся?”

Я посмотрел на нее и ответил улыбкой.

“Давай сначала сядем в поезд”.

Том 9. Глава 7. Причудливо (7 часть)

Есть такая штука, которая называется ‘обли’.

Что ж, это звучало довольно круто. Обли – это прозвучало почти элегантно, судя по тому, как это слетает с губ… но на самом деле в этом не было ничего особенного.

Это было похоже на случайную подработку музыкантов.

Например, аккомпанировать на церемонии бракосочетания, петь свадебные гимны или петь в церкви. Для случайных разовых заданий, подобных этому, мы называли это как ‘отправиться на обли’.

Обычно студенты, изучающие музыку, начинали это делать во время учебы в университете, и главной целью, естественно, были деньги. Поскольку после поступления в университет они начали петь, их карманы вскоре пустели, что требовало от них пойти на обли и зарабатывать деньги, используя свою специальность.

Кроме того, это был своего рода сценический опыт.

Выслушав мои объяснения, Ли Со-А откинулась на спинку сиденья и посмотрела вперед. Когда поезд завибрировал и дернулся, мое плечо коснулось ее плеча, прежде чем снова разъединиться.

“... Итак, ты хочешь заниматься со мной тем, что называется ‘обли’?”

“Да”.

Услышав мой небрежный ответ, Ли Со-А слегка нахмурилась.

“Разве ты не говорил, что мы будем вместе участвовать в конкурсе? Почему это превратилось в разовую работу? Разрешено ли нам это делать, даже если мы изучаем классическую музыку?”

В ответ я состроил озадаченное выражение лица и наклонил голову набок.

...Что это была за реакция, несмотря на то, что я нашел для нее работу?

Такая мысль промелькнула у меня в голове, прежде чем я внезапно осознал, что она все еще старшеклассница. Она бы никогда не попробовала ничего подобного и поэтому не знала, как ей следует быть благодарной прямо сейчас.

Кивнув, я медленно начал объяснение.

“Все студенты, изучающие классическое искусство, делают это после поступления в университет, так что не беспокойся об этом. И, конечно, мы участвуем в конкурсах – хотя они небольшие и призовой фонд не будет крупным, он станет довольно большим после прохождения нескольких из них. Но поскольку для конкурсов также есть время приема заявок, потребуется некоторое время, чтобы они начались, и, кроме того, мы тоже еще недостаточно подготовлены. Итак, тем временем мы можем работать и эффективно использовать наше время, не так ли? Это будет касаться повседневных вещей, таких как записи и...”

После этого я разразился потоком объяснений относительно работы, которую я нашел. Все это были однодневные работы или какие-то случайные подработки, которые длились самое большее три-четыре дня, и все же зарплата была приличной.

Все это было труднодоступной работой, за которую студенты университета отдали бы все, но мне действительно повезло.

Эта отрасль была закрытой, и найти работу без связей было практически невозможно, но… Совсем недавно мне удалось установить прочную связь.

Это был не кто иной, как дирижера оперной труппы Хан Сунчжин, который посетил нашу школу в качестве внешнего экзаменатора. Увидев его, я вдруг подумал об обли и остановил его в коридоре, что оказалось большой удачей.

“Ммм, сэр”.

“О, ученик Чо Юнче. Что случилось?”

“Возможно, есть какая-нибудь работа, на которую я мог бы случайно устроиться во время каникул?”

“Работа? Конечно, она есть”.

Вот так и прошел разговор.

На самом деле, я просто попытался заговорить с ним, не возлагая больших надежд, но он отреагировал довольно дружелюбно. Он рассказал обо всех вакансиях, которые мог придумать, а позже даже дал мне свой номер телефона и более подробно объяснил по телефону.

В любом случае, выслушав мои объяснения, Ли Со-А уставилась на меня пустым взглядом и пробормотала что-то себе под нос.

“Ты неожиданно оказался весьма находчивым...”

“Неожиданно?”

Когда я переспросил, она быстро пришла в себя и отвернулась.

“В любом случае! Итак, что мы сегодня делаем?”

“Сегодня мы едем на запись. Ах, это наша остановка”.

После прибытия в студию все остальное было довольно просто. Мы назвали им свои имена и сказали, что мы здесь для записи.

“Работа?”

“Да. Дирижер Хан Сунчжи сказал, что мы просто должны были прийти сюда...”

Как только я это сказал, мужчина, который высунул свое лицо в небольшую щель между дверью и петель, немедленно широко распахнул дверь.

“А, от мистера Хан Сунчжи. Я не знал, что вы будете так молоды. Пожалуйста, проходите”.

Как я и думал, его реакция изменилась в мгновение ока, когда я упомянул имя директора Хан Сунчжи.

Хотя за эту работу обычно брались студенты университетов, если посредник гарантировал качество певцов, на самом деле не имело значения, сколько им было лет. Кроме того, хотя мы все еще были несовершеннолетними, нам просто нужно было согласие наших родителей на такого рода работу, как эта, так что и в этом плане все было в порядке.

Мы успешно вошли в студию, после чего этот человек в общих чертах ознакомил нас с работой. Он назвал себя музыкальным руководителем и сказал, что будет записывать песню, которая будет использована в качестве фонового оста веб-драмы. Сегодня мы как раз записывали там одну классическую песню.

“Драма, ха...”

“Да. Это драма под названием “Гениальный автор”...”

Когда я спросил о драме, музыкальный руководитель начал говорить без умолку с сияющим выражением лица. Услышав это, я кивнул.

Песня, которую я пел, будет использована в драме, да…

Именно поэтому обли были веселыми.

Пока я был погружен в переоценку, мужчина вручил нам нотные листы, прежде чем продолжить свое объяснение.

“Это песня под названием Caro Mio Ben. Вы просто должны спеть это, хорошо? Вы ведь знаете, как читать с листа, верно?”

“Конечно. Я тоже пела так несколько раз”.

Ли Со-А сразу же проявила свой характер и была довольно веселой. Я имею в виду, сколько раз она подвергалась бы подобному обращению после того, как начала работать в опере?

Однако, с точки зрения этого человека, она была всего лишь старшеклассницей, так что для него было естественно сомневаться в нас. Кроме того, мы также упомянули, что это был наш первый опыт подобной работы.

Пожав плечами, музыкальный руководитель сказал.

“Ну да... Итак, может, нам стоит начать прямо сейчас?”

“Да. Мы просто должны подпевать этому, верно?”

“Да”.

Таким образом, запись началась с ее полной уверенности, и, возможно, для нее было естественно быть уверенной в себе.

“Caro mio ben” изначально была знаменитой песней, так что он даже не просил нас о великолепном исполнении. Это была просто фоновая музыка, звучавшая во время драмы. Кроме того, поклонники оперы тоже довольно часто пели ее.

Однако, когда песня действительно началась, аккомпанемент немедленно прекратился, как только появился знак “Стоп”.

“Ты просто неправильно выбрала ритм. Начнем по новой”.

“... Да”.

Когда я повернулся, то увидел Ли Со-А с помятым выражением лица. Гордая сопрано номер 1 в Школе Искусств неправильно выбрала ритм? Вдобавок ко всему, на знакомой песне, которую она пела десятки раз?

Это, должно быть, унизительно.

Однако на самом деле для ее первой записи все было в порядке, и, словно в доказательство этого, выражение лица музыкального руководителя, сидевшего поодаль, ни на йоту не изменилось.

Ожидая аккомпанемента, я тихо прошептал ей.

“Все в порядке. Все так ошибаются вначале”.

В ответ она бросила на меня сердитый взгляд и пробормотала.

“Это была просто ошибка, ясно?”

“Ооо, так ли это?”

Но, конечно, не произошло ничего чудесного, подобного тому, что ей удалось со второй попытки. Она ошибалась, снова и снова.

После очередного несоответствия ритму Ли Со-А раздраженно заскрежетала зубами, и, наблюдая за этим со стороны, я подумал,

(Запись...)

Скорее всего, это была ее первая профессиональная запись. Она ни за что не записала бы альбом, и не было никакой необходимости ходить в студию звукозаписи во время учебы в старших классах.

Но позже, когда мы делали альбом или записывали для работы, нам приходилось посещать студию звукозаписи, и оперные певцы очень часто совершенно не попадали в ритм довольно глупым образом.

Но почему?

Почему оперные певцы, зарабатывающие на жизнь пением и исполнившие сотни и тысячи песен, могут ошибаться в чем-то таком скудном, как ритм?

Ответ был прост.

Это было потому, что мы поем под аккомпанемент живых людей.

“Ах...”

Увидев, как Ли Су А опустила голову после того, как снова неправильно выбрала ритм, я заговорил.

“Эй, сними это”.

“Что?”

Одним движением я снял наушники с ее головы и, отложив их в сторону, посмотрел прямо ей в глаза.

Я видел, как дрожат ее зрачки.

“…”

Вероятно, она потеряла свою уверенность в себе после того, как допустила ошибки в песне, в которой была уверена. Прицокнув языком, я объяснил ей это.

“Ты часто это пела, верно?”

“... Да.”

“С аккомпаниатором, да?”

“... Большую часть времени, я полагаю?”

“Вот и причина”.

“?”

Она нахмурилась, когда я кивнул головой.

Вот такой была классическая музыка. Поскольку это была песня, созданная людьми, работающими вместе, ритм, естественно, был повсюду.

Даже если это написано на нотном листе, все равно это было то же самое.

Анданте – медленно. Допустим, это было написано на листе. Итак, насколько медленно они этого хотели? Было бы здорово, если бы они записали bpm, но в классической музыке этого не существует.

Мы просто должны были петь в соответствии с тем, что подсказывали нам наши инстинкты.

Из-за этого у каждого исполнителя была своя скорость пения, и каждая секция имела разную скорость в зависимости от человека.

И все же теперь ей приходилось петь под аккомпанемент, создаваемый машиной, так что для нее было вполне естественно испытывать трудности. К тому же, поскольку она пела это вместе со мной, даже небольшая ошибка в ритме была бы очевидна.

Еще раз прицокнув языком, я уставился на нее и сказал.

“Просто не слушай аккомпанемент и следуй за моим голосом. Это могло бы быть проще”.

“... Какая тут разница?”

“Просто делай так, как я говорю”.

Возможно, из-за того, что ее гордость была атакована, она сильно нахмурилась, прежде чем в конце концов тяжело вздохнула и кивнула.

Поскольку у меня был предыдущий опыт, я должен был вести ее, новичка, по этому пути.

Вскоре аккомпанемент начал проникать в мои уши, в то время как Ли Со-А повторяла за мной. В этой довольно странной сцене заиграли знакомые звуки “Caro mio ben”.

В соответствии с механическим аккомпанементом, который мог слышать только я, я спокойно запел.

“Caro mio ben-...”

Я отбросил весь ритм и такт, которые создал лично, и, полностью поместив их в нотный лист, записал их идеально, без единой ошибки.

Во всем этом у меня был богатый опыт работы в ансамбле и предыдущих записях, так что это было легко, потому что, в конце концов, я просто должен был петь как есть, в соответствии с текстом, написанным композитором.

Внезапно расслабленное выражение лица Ю Минчжи-сонбэ промелькнуло у меня в голове.

“Credimi almen-...”

Но если бы я закончил на этом, это было бы просто повторением показа Ли Со-А механической песни, и это ничем бы не отличалось от механического аккомпанемента, звучащего в наушниках.

Таким образом, я добавил в него немного человечности. Чуть-чуть, совсем чуть-чуть, чтобы это не создавало дисгармонии с аккомпанементом, я подправил ритм. Я упростил пение в форме, знакомой Ли Со-А, и перенес его в место, которое было удобным для нас, оперных певцов.

Я сплел эту песню в одиночку.

“Tanto rigor...”

Это было легче сказать, чем сделать.

Это была не только моя песня, и я должен был позаботиться и о Ли Со-А. Хотя база данных, которой я располагал, была огромной благодаря прослушиванию песен будущей Ли Со-А, процесс сопоставления ее песен с моими был трудным.

Однако другого выбора, кроме как сделать это, не было.

Вспомнив песню, которую она пела, и те тренировки, которые я проводил с ней, я изменил песню. Своими глазами я мог видеть, как у Ли Со-А появилось странное выражение лица.

“Tanto rigor...”

Когда песня закончилась, Ли Со-А быстро снова надела наушники.

“Пожалуйста, сыграйте аккомпанемент еще раз. Быстрее!”

“Хм...? Э-э, верно”.

Когда музыкальный руководитель быстро восстановил аккомпанемент, наша песня начала заполнять комнату звукозаписи.

Голос Ли Со-А и мой.

Слушая, как песня звучит без единой ошибки, я изобразил улыбку.

Все было так, как и ожидалось от нее. В те дни у меня было много проблем с этим, и все же она сразу же выучила это на одном дыхании.

Переведя взгляд, я увидел ее с закрытыми глазами, на ее лице было страстное выражение, когда она пела.

Ее губы произносили слова песни по каплям, в то время как ее внутренние веки дрожали из-за переполняющих эмоций, заключавшихся в ее словах. Естественно, ее прямое горло повторило процесс втягивания и сжатия.

К тому же у нее был элегантный голос.

В оцепенении я наблюдал за происходящим передо мной и просто подыгрывал ей до конца песни.

...Как и ожидалось, она была гением.

Даже если бы я внезапно привел ее и велел петь; даже когда я пел в совершенно незнакомой обстановке и даже в ужасном состоянии, когда у меня был незнакомый ритм,

Она была гением, способным спеть прекрасную песню.

(Обладала ли я достаточной квалификацией, чтобы занять ее место?)

Прикусив губу, я закрыл глаза.

*

После окончания записи музыкальный руководитель вручил нам конверт.

“Эй, как и ожидалось от молодых талантов, рекомендованными Хан Сунчжи. Спасибо вам за пение, и это ваша плата за сегодняшний день”.

“Спасибо”.

С отсутствующим выражением лица Ли Со-А получила конверт и пристально посмотрела на него в своих руках.

Возможно, это были первые деньги, которые она заработала своими руками.

В конце концов, получение первой зарплаты подарило незабываемые ощущения. Был также тот факт, что сегодняшняя запись оказалась сложнее, чем мы думали.

“Тогда будьте осторожны на обратном пути! Пожалуйста, посмотрите наш “Гениальный автор”, который скоро выйдет в эфир!”

“Да! Спасибо вам за то, что пригласили нас!”

Бросив взгляд в спину музыкальному руководителю, который возвращался в студию, я посмотрел на нее, безучастно разрывающую конверт.

Вынимая деньги, она пробормотала.

“Пятьдесят тысяч вон...”

“Это неплохая сумма”.

Она посмотрела на пожилую леди, напечатанную на банкноте, и выдавила улыбку.

“Ты прав. Прошло всего несколько часов”.

“Да, вот почему студенты музыкального университета занимались этой случайной работой. Школьный конкурс, в котором ты участвовала ранее, был чрезвычайно крупным, но призовой фонд составлял всего около 500 000 вон. Кроме того, существовал вступительный взнос”.

Сказал я, вздернув подбородок.

“Эй, ты наконец-то поняла, насколько ты должна быть благодарна? По отношению ко мне, который нашел такую работу мечты?”

Странное выражение, с которым она смотрела на меня, начало медленно меняться. Вместо обычного холодного выражения ее веки медленно опустились, уголки блестящих губ приподнялись, а в глазах появилась живость.

Затем она улыбнулась.

“Спасибо”.

Увидев это, я остановился, прежде чем смущенно сменить тему.

“Тогда это хорошо… кстати, почему эта чертова школа дает стипендию только одному ученику? Имеет ли это смысл? Разве ты не получала других наград, таких как награда за высокие достижения или что-то в этом роде?”

Вздрогнув, Ли Со-А избегала моего взгляда.

“Н... не. Я полагаю?”

“И все же они даже не дают тебе стипендию? Хаа… в этом нет никакого смысла. Эй, по крайней мере, я помогу тебе заработать столько же, сколько эта стипендия за каникулы”.

“Э-э? На самом деле...”

“Пойдем. Нам еще предстоит принять участие во множестве конкурсов”.

“Ай...”

Ли Со-А попыталась что-то сказать, но я потянул ее за руку и большими шагами пошел вперед.

Том 9. Глава 8. Причудливо (8 часть)

Первая сумма денег, которую она когда-либо заработала.

Пятьдесят тысяч вон.

Достав из кармана белый конверт, Ли Со-А прикоснулась к нему. Ощутив шероховатую текстуру конверта и очертания записки, вложенной внутрь, она с облегчением положила ее обратно в карман.

Затем она пошла.

(Что мне делать с этим...)

Безучастно думала она на ходу.

Пятьдесят тысяч внезапно оказались у нее в руках. Хотя Чо Юнче сказал ей использовать их для оплаты обучения, она уже получила стипендию, и все же, прежде чем она успела сказать ему об этом, он разразился объяснениями о вакансиях и конкурсах, и сразу же ушел.

В конце концов, в ее руках оказалось всего пятьдесят тысяч.

“…”

Она несколько раз прикоснулась к конверту и задумалась.

В любом случае, было неплохо, что у нее появилась работа во время каникул. Она все равно планировала практиковаться во время каникул, так что, если бы она могла зарабатывать деньги, занимаясь этим, лучше и быть не могло.

Проблема была в том, что она не знала, как их потратить.

(В конце концов, мне впервые платят за работу...)

Во-первых, Ли Со-А почти никогда не прикасалась к деньгам напрямую, за исключением тех случаев, когда она получала приз за конкурс. Даже тогда деньги передавали ее матери, а сама она потратила совсем немного на покупку канцелярских принадлежностей.

Поскольку у нее не было никакого хобби, кроме пения, особого способа заработать деньги тоже не было, но сегодня все было по-другому. С деньгами, которые она впервые заработала на работе, она хотела сделать что-то особенное.

“…”

Оторвавшись от своих размышлений, она направила свои ноги в другом направлении. Вскоре, когда она снова вышла из-за переулка, на руке у нее висел пластиковый пакет.

Когда она вернулась домой, мать поприветствовала ее и спросила с широко раскрытыми глазами.

“Нн? Со-А, что это?”

“Ужин на сегодня”.

Затем она распаковала пластиковый пакет и деловито принялась за дело. Достав ингредиенты, она вымыла их и нарезала на кусочки. Приготовив бульон, она пожарила мясо и приготовила немного лапши, прежде чем, наконец, положить ее в миску с супом.

После этого она положила мясо, ростки фасоли и нарезанный кубиками зеленый лук – это был фо, который любила ее мать.

“Сегодня какой-то особенный день?”

“... Это не обязательно должен быть особенный день, чтобы что-нибудь приготовить, верно?”

С улыбкой ее мать села на стул и подняла палочки для еды. Затем она аккуратно нарисовала пальцем крестик, прежде чем зачерпнуть лапшу.

Ли Со-А наблюдала за ней, подперев подбородок рукой. Слабая улыбка появилась на ее губах.

(Ей понравилось)

Хотя ее мать не давала этого понять, Ли Со-А знала, что ей нравится по. Однако, потому что приготовление требовало много времени, потому что она была всегда уставшей и покупка ингредиентов, которые они обычно не использовали, было пустой тратой денег… под всевозможными предлогами она избегала готовки этого блюда.

(Но... это было даже не так уж трудно)

Откинувшись на спинку стула, она расслабилась.

Казалось, что человеческий разум был странным.

Пятьдесят тысяч. Только потому, что она заработала эту небольшую сумму, она почувствовала себя намного спокойнее, и в ее доме появилась небольшая радость.

Оглядываясь назад, она была действительно благодарна.

Чо Юнче – как ему пришло в голову искать подобную работу? Хотя у нее точно так же не хватало денег, мысль о том, что она могла бы работать, занимаясь пением, никогда не приходила ей в голову.

И его поведение во время записи было…

Безучастно Ли Со-А вспомнила о его уверенном поведении, как будто он привык к записям, а также о том, как он сказал ей следовать его примеру, когда она допустила ошибку, а затем его голос повел ее вперед.

Увидев этот пустой взгляд, ее мать небрежно задала вопрос.

“У тебя появился парень, Со-А?”

“Что?”

Когда она в мгновение ока подняла голову, в ее ушах зазвучал беспечный голос матери.

“Ты сегодня долго наряжалась, а также приготовила фо, на что обычно не обращала внимания. А теперь, сев на стол, ты тупо смотришь в никуда...”

“Что значит “долго наряжалась”? Это просто случайность!”

“Я сказала что-то странное? Почему ты злишься?”

Увидев свою мать с сияющей улыбкой, Со-А вскочила со своего места.

“Бесишь!”

*

Там было что-то странное.

“…”

Подперев подбородок рукой, я огляделся и обнаружил, что нахожусь в маленькой репетиционной комнате. Я мог видеть грубую текстуру звуконепроницаемой стены, пианино, стоящее в углу, и сиденье перед ним.

Спокойно глядя на эту очень знакомую сцену, я открыл рот, чтобы пробормотать что-то.

“Почти уверен, что это из-за каникул...”

Но почему ничего не изменилось с тех пор, как было до каникул?

Склонив голову набок, я еще раз внимательно просмотрел свое расписание.

Утро – после завтрака я пришел в школу и уединился в репетиционной комнате. Затем я пообедал и встретился с Ли Со-А по поводу подработки, прежде чем вернуться обратно. Когда наступала ночь, я возвращался к себе домой и ложился спать.

По сути, ничего не отличалось от того, что было до каникул, за исключением того факта, что не было никаких уроков.

“Такое чувство, что я просто упускаю бесплатное школьное питание из-за каникул...”

Я высказал несколько жалоб, прежде чем сесть на сиденье пианино. Конечно, была причина, по которой я усердно тренировался. Работа есть работа, но было еще одно событие, к которому я должен был по-настоящему подготовиться.

Это было не что иное, как концерт для отличников по практике, который состоится в первый день следующего семестра. Для этого концерта, в котором будут участвовать пять учеников с высокими оценками, мне пришлось заранее подготовить жребии.

(Осталось меньше месяца...)

Кроме того, это была не единственная подготовка, в которой я нуждался. Когда-нибудь в отдаленном будущем, ради моей долгосрочной цели – моей мечты.

Пришло время подумать о моем будущем в качестве “оперного исполнителя”, как предлагал сэр Тимоти Диксон. Поскольку эти три вещи смешивались воедино, было естественно, что я чувствовал себя более занятым, чем, когда посещал школу.

“Эхью...”

Тяжело вздохнув, я решил закончить их одну за другой, и для этого мне сначала нужно было их упорядочить.

Подработка.

Это была работа, которую я выполнял, чтобы улучшить финансовое положение моей семьи, а также помочь Ли Со-А. Поскольку я мог делать это время от времени, у нее был более низкий приоритет, чем у двух других задач.

Мне не нужно было слишком беспокоиться по этому поводу.

Немного отбросив свои опасения по поводу работы, я кивнул и перешел к следующей теме.

Концерт.

Концерт был… очень важен. Во-первых, его смотрели не только все ученики нашей школы, но и родители, и другие важные гости, которые должны были прийти.

Это было представление, организованное отличниками по практике знаменитой Школы Искусств.

Другими словами, это было представление, на котором были продемонстрированы лучшие таланты следующего поколения, поэтому не было ничего странного в том, что даже посторонние проявили интерес.

И колледжи, и оперные компании нуждались в талантах. Выступление перед ними стало бы важной возможностью повысить мою известность как исполнителя.

Поставив галочку рядом с подготовкой к концерту, я перешел к последней теме, которая была у меня в руках.

Оперный исполнитель.

С этими словами, висящими передо мной, я задумчиво почесал щеку.

Это была цель, которая появилась после знакомства с сэром Диксоном: стать оперным исполнителем и продвинуться вперед в мире пения. Услышав о моей мечте, сэр Диксон дал совет.

“На самом деле, я не оперный исполнитель, а всего лишь директор, связанный с персоналом оперной компании. Поэтому я дам вам совет с точки зрения компании, а не как оперный исполнитель”.

“Да”.

Его глаза блеснули, и он продолжил.

“Пока я руководил Мет, я познакомился со многими людьми. Среди них было множество талантов. Я встречал бесчисленное множество исполнителей, которые могли петь прекрасную музыку”.

“…”

Хотя тогда я на самом деле не понимал его слов, вспоминая об этом сейчас, я мог осознать его слова.

Местом, где он работал, было не что иное, как “Мет”, самая знаменитая оперная компания. Естественно, там собирались сотни известных оперных певцов, но мог ли я быть лучше их всех?

Нет, на самом деле он был бы переполнен людьми, которые были бы лучше в пении предыдущего меня.

Сэр Диксон продолжал в том же духе.

“Однако мы можем выбрать только горстку из них, потому что мы не можем взять их всех к себе. Итак, знаете ли вы, как мы решаем, кого выбирать, а кого нет?”

“... Нет”.

Его твердый взгляд всплыл в моем сознании.

“Опера – это спектакль, это пьеса, разыгрываемая с музыкой, и люди покупают билеты, основываясь на именах этих исполнителей. Исполнитель, обладающий талантом продавать билеты, – именно такого человека мы должны выбрать”.

“…”

“Исполнители, которые могут покорять сердца людей. Все они знали, как петь, исходя из своих наиболее подходящих ролей”.

“... Роли”.

В ответ он кивнул головой.

“ Да, роли. На самом деле, насколько хорошо они поют, их тембр и насколько совершенна их вокализация… это нас не интересует”.

“Что??”

“Это естественно, потому что большинство интервьюеров не являются специалистами по опере. Мы ищем только людей, которые могли бы сыграть персонажей пьесы, которую мы ставим”.

Он говорил, подняв палец.

“В заключение скажу, что дело обстоит примерно так. Хорошо петь - это данность, но самое главное, подходит ли этот голос для роли или нет. Если бы у Ромео был голос, как у дедушки, было бы невозможно сосредоточиться, верно?”

“Ах”.

В ходе подобных бесед сэр Диксон давал различные советы. Он сказал, что, чтобы стать хорошим оперным исполнителем, мы должны были выступать на многочисленных оперных сценах и испытывать как можно больше в ученические годы…

Опыт, ха.

“Но есть ли оперная сцена, на которую может встать ученик?”

“Ну, есть не так уж и много. Поскольку я мало что знаю о Корее, я не могу много сказать, но... разве это не нормально для занятий в школьном клубе?”

“Клубная деятельность...”

Клубы.

Поскольку я никуда не записывался, я был свободен. Хотя я не поступил ни в один из них, потому что мне нужно было сосредоточиться на учебе в течение первого семестра… Я должен попробовать что-нибудь из этого во втором семестре.

Кивнув головой, я закончил приводить в порядок свои воспоминания о предыдущем выступлении и планах на будущее, и встал со своего места.

А пока мне пришло время попрактиковаться перед концертом.

*

После этого я продолжил посещать репетиционные комнаты и выполнять несколько работ с Ли Со-А на протяжении каникул. Иногда мы записывали песни, которую вставляли в небольшую передачу или пели в церквях.

Несмотря на то, что мы многое сделали, это был забавный опыт, поскольку прошло много времени с тех пор, как я устраивался на случайную работу, подобную этой.

В любом случае, мы репетировали перед концертом, работая в свободное время, и приняли участие в нескольких небольших конкурсах, чтобы выиграть призы, пока не прошло две недели.

Теперь, когда мы приходили куда-нибудь на работу, все они, казалось, немного узнавали нас. Когда я спрашивал у них, то обнаружил, что о нас двоих поползли слухи, что существовал дуэт старшеклассников, который ходил и пел.

... Я не был уверен, что это был хороший слух, но он был хорош в том смысле, что мы завоевывали известность. Это было хорошо, потому что нам больше не требовалось много утомительных бесед перед началом работы и потому что качество нашей работы соответствовало высоким стандартам.

Была даже довольно высокооплачиваемая работа за исполнение свадебной песни, что было достаточным доказательством нашей возросшей известности.

“Свадебная песня? На свадебной церемонии?”

Отведя взгляд от Ли Со-А, которая переспросила, склонив голову набок, обратно в свой телефон, я прокрутил страницу вниз и прочитал объяснение.

“Да. Это очень хорошо. Нам просто нужно провести репетицию, а потом спеть, так что это не займет так много времени”.

Сверкнув глазами, она украдкой спросила.

“Сколько?”

“…”

Когда я посмотрел на нее ошарашенным взглядом, Ли Со-А вздрогнула, прежде чем отвернуться.

Первым делом спрашивать об оплате…

Разве она раньше не жаловалась на то, что ученики, изучающие классическую музыку, устраивались на работу певцами...? Я почувствовал легкий укол совести, потому что мне казалось, что я превращаю невинного ребенка во что-то другое.

Подавив охватившие меня странные чувства, я ответил, приподняв брови.

“Сто тысяч на человека”.

Ли Со-А поднялась, не сказав больше ни слова.

Том 9. Глава 9. Причудливо (9 часть)

Было время, когда я ходил и пел песни на свадьбах.

Я занимался этим еще в студенческие годы, и причиной этого, конечно же, было желание заработать достаточно денег, чтобы продолжать жить. После поступления в музыкальный университет я был достаточно взрослым, чтобы иметь представление о финансовом положении моей семьи.

В любом случае, хотя может показаться, что найти эти заявки на исполнение свадебных песен легко, учитывая количество проведенных свадеб, на самом деле это была довольно сложная работа.

С точки зрения жениха и невесты, это была единственная свадебная церемония в их жизни, поэтому даже такие незначительные детали, как исполнитель свадебной песни, подвергались тщательной проверке с учетом таких факторов, как их опыт работы.

Кроме того, организации снимали видеоролики с предыдущими свадебными песнями своих певцов, чтобы показать их клиентам, и прилагали много усилий для рекламы. Потому что, прежде всего, должны были быть результаты, чтобы убедить клиентов в том, что они хорошо поют.

Так что тот факт, что простым старшеклассникам вроде нас удалось найти работу по исполнению свадебной песни, было непросто даже с помощью связей Хан Сунчжи.

“А? Привет! Ты пришел спеть свадебную песню, верно?”

Находясь в свадебном зале с оживленными гостями, я едва сдерживал смех, глядя на Ли Со-А, которая бросала украдкой взгляды по сторонам, по-видимому, будучи заинтригованной своим первым посещением места проведения свадьбы, когда к нам обратился человек.

Обернувшись, я увидел разодетого мужчину. В опрятном смокинге и с легким макияжем, с уложенными волосами.

Это был наш работодатель, жених.

Сразу же после того, как я узнал его, я перешел в режим гостеприимства и опустил голову.

“Здравствуйте, я Чо Юнче, это я буду петь свадебную песню”.

“Здравствуйте”.

Краем глаза я увидел, как Ли Со-А безразлично поклонилась, тогда жених ответил улыбкой.

“Привет~ Я видел вас во время репетиции, но у меня не было времени поздороваться. Я Сон Минчул. Буду рассчитывать на вас в этой песне”.

“Да. Если вы позволите нам, мы споем в меру наших возможностей”.

После этого у меня с ним состоялся короткий разговор.

У нас были светские беседы о том, как ему понравилась песня во время репетиции и как выглядело место проведения, а также о том, как он нервничал из-за первого брака в своей жизни… Я имею в виду, если бы у него было много брачных опытов в этом возрасте, разве это не было бы более странно?

Именно тогда взгляд жениха переместился на Ли Со-А, которая со скукой слушала наши разговоры.

“Это… мисс Со-А, верно? Ли Со-А”.

“Да?”

“Разве мы раньше не встречались?”

Что… это подкат?

Ли Со-А, казалось, тоже была ошеломлена и нахмурилась, когда мужчина заговорил с улыбкой.

“В прошлом году вы пели в концертном зале Школы Искусств Будущего, верно? Это был концерт отличников? Что-то в этом роде”.

“Ах, да, это была я”.

Когда она незаинтересованно кивнула, мужчина продолжил, подмигнув.

“Да ладно тебе. Мы тоже поприветствовали друг друга, разве ты не помнишь? Я тот парень, который был рядом с Сон Мире”.

“…?”

Она некоторое время пристально смотрела на жениха, прежде чем заметно расширила глаза, очевидно, вспомнив об этом.

‘А, ее двоюродный брат...”

“Да. На самом деле я позвал сегодня тебя сюда, потому что тогда ты хорошо пела. Я попросил Сон Мире спеть, но она сказала, что не хочет, так что~”

Только дослушав до этого момента, я понимающе кивнул. Я был удивлен, что мы получили работу певцов на свадьбе, так что это и было причиной, ха.

Хотя мы много ходили и пели, прошло всего две недели. Ходили кое-какие слухи, но они касались только тех, кто был вовлечен в индустрию, и независимо от того, насколько хорошо компании знали нас и мнение работодателей - жених и невеста были важнее.

В таком случае, я думаю, на этот раз это похоже на то, что знакомый Ли Со-А напрямую обратился к нам с просьбой о работе, поскольку сейчас у меня почти не было известности… Пока я был погружен в размышления, у них состоялся короткий разговор, и жених улыбнулся, посмотрев в глаза Со-А.

“Я думаю, мне сейчас нужно идти. Тогда полагаюсь на вас в этой песни”.

“Да~”.

Оставив эти слова, жених сразу же с улыбкой заговорил с другими гостями. Под яркими, сверкающими огнями друзья толкали его в плечо, поздравляя, а старшие улыбались ему, в то время как маленькие дети кланялись, даже не понимая, что происходит.

Свадьба, да…

Наблюдая за этой сценой, я открыл рот, когда в моей голове возникла внезапная мысль.

“Он родственник Сон Мире?”

“Так он сказал”.

Взглянув на ее лицо, я увидел незаинтересованное выражение. Она была лучшей подругой Сон Мире, но, казалось, не была так дружелюбна с ее семьей. Пока я думал о том, что это не такая уж невероятная история, у меня мелькнула мысль о Сон Мире.

“Тогда, может быть, Сон Мире тоже придет сегодня? Полагаю, что так. Поскольку это свадебная церемония ее двоюродного брата”.

“...Что?”

Ли Со-А напряглась.

*

Ли Со-А беспокойно прикусила губу. Она могла видеть место проведения свадьбы, битком набитое людьми. Зал, который всего несколько минут назад казался просторным, теперь казался маленьким из-за переполненности гостями.

Это означало, что почти все приглашенные были здесь, а это, в свою очередь, означало приближение начала церемонии.

(После того, как все начнется, будет официальное приветствие...)

Она пораскинула мозгами и вспомнила порядок проведения церемонии. После некоторых заявлений и пожеланий священника должна была прозвучать свадебная песня. Поскольку это было основано на ее воспоминаниях об их репетиции, это было почти наверняка.

Сама свадебная песня как нельзя лучше подходила для свадебных церемоний и была теплой песней о любви – песней о любви, спетой дуэтом с Чо Юнче.

“... Ах”.

Внезапно на ум пришли сообщения, которые отправляла ей Сон Мире.

[Мире: Ли Со-А!!!!!]

[Со-А: ?]

[Мире: Ты свободна завтра? Давай встретимся!!!!

(эмодзи с изображением бегущего медведя)]

[Со-А: Извини, у меня завтра кое-какие дела.]

[Мире: Аа… Поняла!! Тогда в следующий раз!]

С раздражением вспоминала она.

Итак, эта внезапная просьба о встрече была... прийти на свадебную церемонию вместе, да.

(Что мне следует делать?..)

Ли Со-А быстро пораскинула мозгами.

Какой показалась бы нынешняя ситуация Сон Мире?

Парень, который ей нравился, внезапно появился вместе с ее подругой и вместе спели песню о любви. И, кроме того, они устраивались на случайную работу только вдвоем на протяжении каникул, не сказав ей ни слова?

(... Нет)

Ее лицо побледнело.

Это была ситуация, которая определенно могла быть неправильно понята, и, если бы она была Сон Мире, она бы точно так и подумала.

(... Серьезно, что мне делать...)

*

За 10 минут до начала церемонии Ли Со-А выглядела странно.

Украдкой поглядывая, она осматривала окрестности, словно кого-то искала, и вдруг глубоко опустила голову от удивления. Затем она застыла совершенно неподвижно, как будто боялась, что кто-нибудь увидит ее лицо.

Она не играет в прятки, будь смелее…

Глядя на ее волосы, ниспадающие вниз, как пряди морских водорослей, я озадаченно спросил.

“Что ты делаешь?”

“Эй...! Помолчи...!”

Услышав ее жалобы шепотом, я пожал плечами, когда она снова сказала, пробормотав что-то.

“... Можем ли мы спеть свадебную песню, надев маски?”

“Аха. О чем ты говоришь? Ты собираешься стать певцом в маске?”

“Я сейчас не шучу, понятно?”

“ Ты серьезно? Эта просьба насчет пения в маске?”

“Хаа...”

Я уставился на то, как она тяжело вздохнула, но выражение ее лица могло лишить других дара речи. Точно так же, как черная одежда, в которую она была одета, темные следы отчаяния заливали ее лицо, как будто она совершила тяжкий грех.

Хотя она стала такой с тех пор, как я упомянул Сон Мире…

Когда я тщательно поискал возможную причину, в моей голове начала формироваться приблизительная суть ситуации.

Песня, которую мы скоро споем, существование Сон Мире и позиция Ли Со-А, пытающейся скрыть факт ее работы. Сложив эти три в одно, мы приходим к простому выводу.

(Она не хочет, чтобы ее подруга видела, как она работает, ха)

Подумал я, кивнув.

Оглядываясь на действия Ли Со-А до сих пор, я понимаю, что это было естественно. Ее актерская игра и отчаянное сокрытие семейной ситуации были идеальны, и даже я был полностью обманут, думая, что она дочь благородной семьи.

Причина, по которой я это сделал, также была очевидна.

Большинство учеников Школы Искусств были из богатых семей, и ощущение неловкой дистанции из-за различий в семейных ситуациях не привело бы ни к чему приятному. Это было то, что я почувствовал лично, когда посещал школу, когда был маленьким.

Медленно кивнув, я заговорил.

“Можно ли скрыть свой голос, просто спрятав лицо? Любой может сказать это, просто послушав его”.

“... Ты прав”.

Видя, что она безучастно отвечает, я задумался, подперев пальцами подбородок.

(Такими темпами она может допустить ошибку во время пения...)

Нет, на самом деле, она определенно совершит ошибку. Это было бы ошибкой, которую невозможно исправить; ошибкой, которая испортила бы единственную свадебную церемонию нашего работодателя.

Прищурившись, я поразмыслил, прежде чем бросить взгляд на часы.

До начала оставалось 3 минуты. Еще оставалось немного времени.

Вскочив со своего места, я потянул ее за руку.

“Пойдем”.

“Ха?”

Потянув ее за собой, которая не понимала, что происходит, я пересек площадку и, пока шел, оглядывался по сторонам, поскольку вскоре в поле моего зрения попал пункт назначения. Возможно, у нее, по крайней мере, был какой-то этикет, поскольку она избавилась от модных аксессуаров, которые всегда вешала на себя.

Найдя Сон Мире, которая сидела со скучающим выражением лица в красно-черном платье, я подошел к ней.

Схватив за руку Ли Со-А, которая не знала, что делать, боясь издать хоть звук, я подошел.

“... Подожди...!”

“Что значит “подожди”? Ты должна хотя бы поприветствовать свою подругу”.

“Это не самое важное!”

Я потянул ее за собой, пока они препирались, когда Сон Мире обратила внимание на нас, заметив шум. Мои глаза могли видеть, как энергично меняется выражение ее лица - от скуки к сомнению, от удивления к радости.

“Хм? Со-А! Юнче!”

“Привет”.

“... Привет”.

Я поднял руку и поприветствовал ее, когда она неловко и бессильно приподняла губы, перестав сопротивляться. Увидев нас, Сон Мире расплылась в лучезарной улыбке и подняла шум.

“Что происходит? Вы тоже были приглашены? Это странно. Да, возможно, так оно и было, но этот парень ни за что бы тебя не пригласил”.

Сон Мире склонила голову набок, когда я немедленно дал ей ответ.

“Это потому, что мы пришли сюда спеть свадебную песню”.

“Хм? Свадебная песня?”

Я медленно начал снова открывать рот, глядя на хмурое лицо Сон Мире, и краем глаза заметил, как Ли Со-А напряглась от нервозности.

Не нужно стоять в ступоре.

Подумав об этом, я внутренне улыбнулся и дал простой ответ.

“Я занимаюсь такого рода случайной работой во время каникул”.

“Ах… Я вижу?”

Уставившись на Сон Мире, которая с опаской бросила на меня взгляд, я открыл рот, одновременно постукивая по Ли Со-А.

“Но на этот раз это была дуэтная песня, и она была единственной, кого я знал, у кого было свободное время. Она и твоя подруга тоже”.

Моргая, Сон Мире оглядела нас двоих, прежде чем в конце концов расплыться в улыбке с сияющими глазами.

“Вижу, дуэт из отличников… Не за много ли для братца?”

...Как и ожидалось от Сон Мире, это было легко.

Когда я с легкой улыбкой посмотрел в сторону, то обнаружил, что Ли Со-А пристально смотрит на меня. Она непонимающе уставилась, прежде чем вскоре испустить вздох облегчения.

После этого свадебная церемония продолжилась без каких-либо проблем, так как к Ли Со-А вернулось самообладание. Как только священник закончил свою очередь, мы вышли и спели песню – одну из самых известных музыкальных композиций “Прими меня таким, какой я есть”.

Очевидно, это была песня, которая понравилась жениху, и поскольку у меня был опыт пения в этой песне, мне тоже не нужно было практиковаться. Я тоже часто пела это как свадебные песни.

Я попытался включить выражения, которые недавно практиковал, и изложил несколько моментов, которые я также понял. Особенно потому, что это был мюзикл, который можно было бы считать отпрыском оперы, в нем было много общего с оперным актерским мастерством, которое я недавно изучал.

(Мюзикл, ха...)

В разгар пения я взглянул на Ли Со-А и обнаружил, что она поет более рьяно, чем обычно.

Это было довольно хорошо. Поскольку я впервые видел, как она поет музыкальную песню, я подумал, все ли с ней будет в порядке, но, как и ожидалось от мастера на все руки, поскольку фундаментальная вокализация была хорошей, она сразу же скопировала меня, когда я немного рассказал ей о мюзиклах.

“Take me as I am-!”

После того, как наша песня закончилась, раздались аплодисменты, и церемония поспешно продолжилась. Жених и невеста разрезали торт на две части, а родители каждой семьи поприветствовали друг друга и сфотографировались. Затем был брошен букет.

Глядя на улыбающегося жениха увлажненными глазами, я почувствовал странное чувство удовлетворения в своем сердце и улыбнулся.

Первая пара, благословленная моей песней.

Хотя я разговаривал с ними всего один раз, мне хотелось, чтобы они жили долго и счастливо.

Том 9. Глава 10. Причудливо (10 часть)

И таким образом, свадебная церемония закончилась после некоторых перипетий. Стоя в шумном зале, я молча огляделся по сторонам.

“Вы двое действительно отлично смотритесь вместе...”

“Свадебная песня была хороша...”

“Где будет проходить свадебный прием...”

“Когда это закончится, пойдем...”

Я мог видеть, как зал опустошается в режиме реального времени, напоминая отлив в океане. Перешептываясь, некоторые люди выходили на улицу, в то время как другие стояли неподвижно и обменивались разговорами или фотографировались.

Кроме того, я также мог видеть, как Ли Со-А безучастно наблюдает за всем этим.

“…”

Она стояла прямо, ее взгляд был расфокусирован, казалось, в ее голове бурлило множество мыслей. Наблюдая за этим, я кивнул и подумал, что, возможно, это было бы естественно.

Такой насыщенный событиями день, как сегодняшний, был бы для нее довольно редким. Это было ее первое посещение свадебной церемонии, и все же она должна была спеть свадебную песню. А когда она пришла, там была ее близкая подруга, и ей пришлось скрываться из-за своей работы.

Это была в буквальном смысле запутанная ситуация.

(Скорее всего, это был первый раз в ее жизни, когда у нее был такой опыт)

Подумав об этом, я пристально посмотрел на нее, прежде чем изобразить улыбку. В любом случае, то, что она могла хорошо петь даже при всех этих обстоятельствах, было большим подспорьем.

Если бы она допустила здесь ошибку, при поиске следующей работы ей пришлось бы изрядно напрячься, потому что на эту отрасль сильно влияет твоя известность.

Точно так же, как мы нашли работу сегодня благодаря известности Ли Со-А, с другой стороны, если бы наш имидж был испорчен, это означало бы, что мы не смогли бы найти никакой работы. Однако, если бы мы выступили так же, как сегодня, не допустив ни одной ошибки, и закрепили результаты, это стало бы большим подспорьем в составлении моего будущего портфолио.

Все это произошло благодаря тому, что Ли Со-А пела стабильно.

(Это стоило того, чтобы дать Сон Мире повод)

С легким чувством удовлетворения я наблюдал за ней и обнаружил, что ее глаза медленно поворачиваются в ту сторону, куда она смотрела с земли. Я проследил за краем ее взгляда и нашел человека.

Это была Сон Мире, которая на некотором расстоянии от нас о чем-то беседовала со своим родственником.

(Она хочет что-то сказать?)

Я наблюдал, как Ли Со-А уставилась на Сон Мире, когда она резко открыла рот.

“Хей”.

“Что”.

Ее голова медленно повернулась, когда наши глаза встретились.

Я мог видеть ее черные зрачки. Эти расслабленные глаза начали медленно меняться после того, как увидели меня. Из первоначального расплывчатого взгляда он стал твердым, когда расфокусированные зрачки сузились и ввалились внутрь.

Сделав такое выражение лица, словно она что-то решила, она решительно сказала.

“Ты больше не обязан мне помогать”.

“Помогать?”

В чем я ей помог? Когда она увидела любопытство, отразившееся в моей наклоненной голове, она подняла брови вверх.

“Я говорю о работе”.

“ О работе?”

Моргая глазами, я тщательно переваривал ее слова и с сомнением размышлял. Работа… мы просто делали это вместе, и было странно говорить, что я помогал ей. Не то чтобы я заработал бы больше, занимаясь этим в одиночку.

Кроме того, Ли Со-А могла бы вместо этого дать мне работу, как сегодня, так что я был тем, кто хотел умолять ее сделать это со мной, если бы она могла. Раньше я не просил ее об этом только потому, что думал, что она богатая леди.

Это также было причиной, по которой я не говорил об этом с Хан Дасом.

С такими мыслями, заполнившими мой мозг, я наклонил голову, когда она, заикаясь, продолжила.

“ Это... спасибо! Я очень благодарна, что ты находишь для меня работу, но...! Я думаю, теперь ты можешь остановиться… мы могли бы снова встретить Мире также как сегодня...”

“Сон Мире?”

После странной болтовни, что было довольно редким для нее явлением, Ли Со-А увидела, как на моем лице отразилось сомнение, и напряглась, прежде чем немедленно сменить тему разговора.

“В любом случае! Я просто больше не хочу этого делать. До сих пор я заработала довольно много, и… Мне тоже было бы жаль, если бы я так сильно полагалась на тебя”.

“... Понимаю”.

Я медленно вспоминал прошлое и вскоре пришел к пониманию. Хотя это продолжалось всего 2 недели, мы заработали довольно много. Если бы она добавила все призовые конкурса, которые собрала, этого должно было бы хватить на оплату учебы. У меня было достаточно денег, чтобы передать моему отцу некоторый капитал и для инвестирования в акции.

Увидев, что я кивнул, Ли Со-А быстро добавила еще несколько слов.

“К тому же, нам тоже следует начать сосредотачиваться на концерте”.

Концерт.

Услышав это, я снова кивнул.

До концерта оставалось примерно 2 недели. Нам действительно пришло время сосредоточиться.

*

Директор школы Сон Мунтак сидел в своем кабинете.

“…”

Кабинет был завален всевозможными нотными листами и книгами, что было одним из мест, где ему нравилось находиться, приводя в порядок свои мысли.

Это было потому, что он верил, что запах бумаги и старого дерева очистит его разум.

“Хм...”

И, естественно, причина, по которой он пришел сегодня в эту комнату, была проста.

Размышляя о чем–то, что шло не так, как он хотел, Сон Мунтак внезапно вспомнил свои разговоры с Тимоти Диксоном.

Когда он не дал ему уйти и осторожно заговорил о Чо Юнче, Тимоти Диксон немного подумал, прежде чем сказать это.

“Итак, если ваши слова правдивы; если он действительно смог расцвести и пробудить способности других исполнителей за такие короткие промежутки времени...”

“... то?”

Тогда Тимоти Диксон ответил примерно так после глубокого размышления.

“В будущем он мог бы стать легендарным дирижером...”

“…!”

“Ха-ха, конечно, это всего лишь небольшая вероятность”.

Оставив эти слова позади, Тимоти Диксон скрыл их в шутливой манере, но это уже запечатлело слово “легендарный” в сердце директора.

Легендарный…

Легендарный дирижер. Когда он подумал о том, чтобы вывезти подобный талант из своей школы,

(Сам я не смогу завлечь его, так как сам дирижер)

Подумал он, сверкнув глазами.

Конечно, он признал его таланты, прежде чем обратиться к Тимоти Диксону, но это было примерно так: "разве он не подходит дирижерам больше, чем певцам”... и ничего больше.

Однако, когда он услышал слово "легендарный" от существа, которого уже называли легендарным дирижером, его разум быстро начал склоняться в одну сторону. Это было связано с дирижерскими способностями Чо Юнче, который распознал таланты Хан Дасом, которых не было ни у кого другого, и пробудил их.

(Но… как мне привести его сюда?)

Его твердая позиция придерживаться песен не давала даже намека на возможность… вот о чем он думал, когда до его ушей донесся звук уведомления.

Это был специальный звуковой сигнал уведомления, который он настроил и который сигнализировал о сообщении от Сон Мире.

“Нн? Что-то случилось?”

Обычно она никогда не писала первой… подумав об этом, он склонил голову набок, когда в поле его зрения попало сообщение, отправленное Сон Мире.

Во-первых, он мог видеть картинку.

На ярком, сверкающем фоне, который, по-видимому, был местом проведения свадьбы, пели мужчина и женщина.

[Со-А и Юнче пришли спеть свадебную песню на сегодняшней церемонии бракосочетания этого парня. Это ты позвал их, дядя?]

Прочитав это, Сон Мунтак нахмурился, прежде чем медленно набрать слова в телефоне.

[Это был не... я… Чо Юнче… он пришел на... свадебную церемонию этого ублюдка...?]

[Да. Он сказал, что приехал сюда по работе.]

Сон Мунтак медленно прочитал сообщение и задумался.

Работа? Теперь, когда он подумал об этом, он вспомнил, что семья Чо Юнче была не очень обеспеченной. Возможно, он выполнял какую-то случайную работу во время каникул, чтобы компенсировать нехватку средств даже после получения стипендии.

В тот момент, когда его мысли достигли этой точки, мысли директора остановились на одном слове.

(Стипендия?)

В мгновение ока бесчисленные мысли пронеслись в его голове подобно вспышкам молнии.

Стипендия.

Упрямый Чо Юнче.

Переход на дирижерский факультет.

На его размышлявшем лице, появилась слабая улыбка.

(Нужна стипендия, да… тогда я смогу просто дать ему стипендию)

Он откинулся на спинку стула. Относительно приятная текстура мягко отражала его настроение.

*

Концерт для отличников, хотя название и было чрезвычайно очевидным, был концертом, на котором выступали лучшие из учащихся.

Ученики, набравшие высшие баллы в каждой из своих областей – это был концерт, целью которого было продемонстрировать способности каждого из этих учеников посторонним.

Таким образом, структура концерта была аналогична продвинутому концерту и представляла собой сольное выступление одного музыканта. Однако в опере их было двое, учитывая аккомпаниатора.

Поэтому было важно найти хорошего аккомпаниатора, но... благодаря тому, что Хлоя внезапно попросила меня позволить ей быть единственной, я смог найти без особых проблем.

[Я: Подготовка к аккомпанементу проходит гладко?]

[Хлоя: Да! Я закончила все подготовительные работы, так что нам просто нужно будет согласовать их позже.]

Когда я увидел сообщение, полученное от Хлои, на моих губах появилась слабая улыбка. Несмотря на то, что она хорошо знала на слух корейский, местами ее письмо все еще был немного сбивчивым. Сдерживая себя от желания исправить эти ошибки, я отправил ответ, сказав, что получил его, и встал у главного входа.

“Хм...”

Перед уходом я решал, какую обувь надеть, продолжая думать о концерте для отличников.

У этого концерта, который состоялся сразу после практического теста, было мало времени на подготовку, потому что он проводился сразу после каникул.

Это был всего лишь месяц.

Только этого немного не хватало для подготовки подходящей песни. Вот почему большинство практикующих отличников использовали скрытый метод при выборе песен.

Это было не что иное, как повторное исполнение песни, которую они пели на практическом тесте.

(В конце концов, нет никаких особых ограничений на то, что мы можем петь)

С полки для обуви я достал пару кроссовок и сунул в них ноги, оправдываясь перед собой. Я имею в виду, повторить песню - это ведь не так уж плохо, верно?

В конце концов, во время практического теста учителя были единственными, кто слышал эту песню, так что просто выбрасывать ее было пустой тратой времени. Это были песни, которые мы готовили с огромным трудом.

Было бы здорово, если бы мы могли позволить, как можно большему количеству людей услышать это, верно?

(Ах, туфли немного тесноваты. Стал ли я выше ростом?)

На секунду у меня появились какие-то блуждающие мысли, я постучал ногами по земле и открыл дверь. Оказавшись лицом к лицу с внезапными лучами солнца, угрожающими пронзить мои глаза, я поднял руку, чтобы защититься от них. И, быстро переставляя ноги, я привел в порядок свои мысли.

Короче говоря, я тоже собирался заняться перепевом.

Это был первый концерт в моей жизни, поэтому я должен представить песню, в которой был больше всего уверен, чтобы это осталось в памяти надолго, верно?

Таким образом, из двух репетиционных песен “Король эльфов” и “Тристесса” я планировал снова спеть “Короля эльфов”.

(Король эльфов)

Садясь в автобус, я смотрел на проплывающий за окнами пейзаж и безучастно вспоминал прошлое.

Причина, по которой я выбрал Короля эльфов из этих двоих... не была связана с чем-то значимым.

Просто выражения, которые я увидел на лицах судей, и их реакция после этого, а также отзывы, которые дал мне сэр Тимоти Диксон, запали мне в сердце.

“Вторая песня мне действительно понравилась”.

“Тристесс, да? Твоя способность выражать эмоции поразительна”.

Закрыв глаза, я немного подумал, прежде чем медленно выдохнуть.

На самом деле, я был очень рад, что оценки, которые я получил от Тристесс, оказались выше, чем я когда-либо ожидал. Тот факт, что им понравилась моя песня, был чем-то, за что они были чрезвычайно благодарны, и, несомненно, был радостным событием.

Но даже тогда тот факт, что мою первую песню “Король эльфов” сравнительно избегали, оставил у меня некоторые горькие чувства.

“Король эльфов” - это песня, в которой я действительно очень старался, и она была подобрана учителем Ку Минги. Разве это было нехорошо? Было ли это недостаточно эффектно? Эти мысли не могли не появиться у меня в голове.

У меня была жадность к тому, чтобы обе песни, которые я пел, нравились людям. Был ли я слишком жаден?

“…”

Закрыв глаза, я остался неподвижен, но, когда услышал звенящий звук, я немедленно вскочил со своего места.

“Извините меня!”

Пробираясь сквозь толпу людей, я выбрался из автобуса, когда на улице меня встретила обжигающая жара.

Ух ты, как жарко. Как и ожидалось от лета.

Почувствовав, как у меня сразу же нагрелась голова, я достал телефон и пошел пешком, следуя картам Google.

Здесь поверните направо… здесь поверните налево… и прямо сюда…

“Это здесь?”

Подойдя ко входу в группу многоквартирных домов, я остановился.

Поскольку я тоже жил в квартире, я подумал, что это покажется знакомым, но… это было настолько высокоуровневое, что я задумался, можно ли назвать место, в котором я живу, тем же словом “квартира”, что и это здание здесь.

Прямо рядом с главным входом, мимо которого проезжали дорогие автомобили, находилось здание службы безопасности, которое не позволяло прохожим входить внутрь. Внутри этого здания были люди, бросавшие на меня взгляды.

Охрана была настолько строгой, что это заставило меня задуматься, не является ли это современной версией ворот замка.

“…”

Медленно подняв телефон обратно, я дважды проверил сообщения, которые прислала мне Хлоя.

Когда я прокрутил страницу вверх, то увидел чат, который у меня были с ней раньше.

…

[Я: Когда нам следует потренироваться вместе?]

[Хлоя: Как насчет следующего понедельника?]

[Я: Хорошо, может, нам встретиться в школьной репетиционной?]

[Хлоя: Школьное пианино немного неудобное...]

[Я: Правда? Я действительно помню, что слышал, что это странное чувство - пользоваться незнакомым пианино. Что же нам тогда делать...]

[Хлоя: Ты хочешь просто прийти ко мне домой?]

…

Просмотрев наш разговор, я прокрутил немного вниз и нашел способ войти.

(Итак... нужно сказать им номер квартиры и дома...)

И после долгих хлопот я наконец добрался до квартиры Хлои.

Том 9. Глава 11. Причудливо (11 часть)

Была поговорка, что человека можно узнать по тому, как выглядит его дом.

Хотя я не мог точно вспомнить, где я это слышал, вероятно, это было что-то, что я услышал во время выпивки, потому что такого рода скучные истории обычно слетают с уст только тогда, когда мозг погружен в алкоголь. Это была одна из так называемых пьяных пословиц.

Но эти бесполезные пословицы время от времени оказывались верными.

(Яркий)

Дом, в который я вошел после того, как меня поприветствовала Хлоя, можно было бы описать одним этим словом.

Он был ярким – это было очевидное первое впечатление, которое сложилось бы у любого человека. Белые стены ярко отражали свет, контрастируя с немногочисленной мебелью пастельно-зеленого цвета, расставленной вокруг. Комнаты были просторными, с большим количеством пустого пространства посередине.

Это навело меня на мысль, что, возможно, Хлоя выросла такой невинной, потому что жила в таком доме, как этот.

(Ну, хотя прошло не так уж много времени с тех пор, как она начала жить в Корее)

С кривой улыбкой я оглядел дом, прежде чем, наконец, остановить свой взгляд на Хлое. После начала каникул я впервые встретился с ней, и... как и ожидалось, она не сильно изменилась.

Эта яркая улыбка с приподнятыми губами была такой же, как и ее зеленые глаза, полные тепла.

(Я думаю, это потому, что прошло всего две недели с начала каникул)

Собравшись с мыслями, я спросил, как у нее дела.

“Ты хорошо себя чувствуешь во время каникул?”

Постучав по дивану в гостиной, она пригласила меня присесть и улыбнулась.

“Да, я много гуляла, и в прошлые выходные Сок... ах, Сокчо! Я ездила туда!”

Сокчо... Она поехала к океану со своей семьей, потому что было лето, да.

В волнении Хлоя начала энергично рассказывать о том, что произошло в Сокчо. Она сказала, что редко бывает на берегу океана и что ей понравилось, несмотря на толпу, а также о том, как она впервые попробовала что-то под названием “Острое рагу”...

Она говорила с сияющей улыбкой, прежде чем внезапно нахмуриться и задать вопрос.

“Но почему острое рагу называется острым рагу?”

“Нн?”

Любопытствуя, что она имела в виду, я посмотрел на нее, и она ответила мне довольно серьезным взглядом.

“Разве это не рыбное рагу, потому что внутри рыба?”

“... Я не знаю. Оно тоже острое, не так ли? Может быть, именно поэтому?”

Наклонив голову, Хлоя сказала.

“Я думала, рагу с соевой пастой называется так потому, что внутри была соевая паста... тогда почему оно не называется соленым рагу...?”

Я наблюдал, как она, нахмурившись, размышляет, и расплылся в улыбке.

Иногда эта девушка была милой.

Разговаривая о нескольких других вещах, я оглядел дом, когда в моей голове внезапно возник вопрос.

“Кстати, твоих родителей нет дома? Разве я не должен хотя бы поприветствовать их?”

Забавно, что я подумал об этом только сейчас, но поскольку она так естественно привела меня в гостиную, я подумал, что они скоро выйдут. Моргая, Хлоя, казалось, переваривала мой вопрос, прежде чем тихо прошептать с улыбкой.

“Ах, их обоих нет дома ~ вот почему я хотела пригласить тебя сегодня. Ху-ху-ху”.

“Если бы мои родители были здесь, мне было бы труднее практиковаться”, - добавила она, усмехнувшись, вставая.

“Может, нам стоит потренироваться сейчас?”

“Э-э... Мм, да”.

Войдя в репетиционную комнату, я понял, что она довольно хорошо оформлена. Альбомы и нотные листы, сложенные тут и там стопками, с установленным большим динамиком. Посреди всего этого в устрашающей позе стояло пианино.

С первого взгляда было очевидно, что это была комната, спроектированная за большие деньги.

Но что еще более важно, была еще одна причина, по которой мне нравилась эта репетиционная комната.

Больше всего на свете в ней была какая-то человеческая атмосфера.

Альбомы были размещены не просто в качестве украшения, о чем свидетельствуют несколько царапин на них. Края нотных листов были изношены, а звук останавливался в середине.

Это был пейзаж, который заставил меня почувствовать тяжесть пота и напряженных усилий Хлои, и, почувствовав этот остаток страсти, я приоткрыл рот со слабой улыбкой.

“Это выглядит круто”.

“Ху-ху-ху”.

Она казалась счастливее, чем когда-либо, когда, задрав нос, подлетела к пианино. Затем она осторожно положила руки на клавиши и спросила.

“Раз уж ты пришел в мою репетиционную комнату, я должна сыграть тебе песню~ У тебя есть что-нибудь, чтобы ты хотел послушать?”

“Ммм...”

“Если ты этого не скажешь, я сыграю ту, которую буду исполнять на этом концерте!”

Энергично, словно ее переполняло волнение, она заговорила, и я улыбнулся в ответ.

Да, нам следует начать с выступления, раз уж мы были в репетиционной комнате. Думаю, пришло время послушать ее пианино после стольких лет.

Увидев, что я стою рядом с пианино, Хлоя улыбнулась мне, прежде чем закрыть глаза и быстро поднять левую руку.

Затем она с грохотом нажала на нижнюю ноту.

“Хм...”

Резкое начало выступления было быстро дополнено мелодией правой руки, которая стремилась быстро догнать ее. Поверх низкой ноты, поддерживающей мелодию, были построены истории в гармонии.

Услышав выступление, которое напоминало два отдельных выступления правой и левой руки, я приподнял бровь.

“Это...”

Это была песня, которую я слышал раньше.

Это было не так давно – это была не просто случайная песня, которую я где-то услышал. Я помню, как смотрел, как это исполнялось вживую передо мной – это была песня, которую Хлоя исполняла ранее в этом семестре.

“Фантазия” Шумана.

“...”

Однако это явно отличалось от того, что было тогда. Я думал, наблюдая, как левая рука впадает в депрессию, а правая машет и поет.

Из-за этого Хлое пришлось нелегко с “Фантазией” Шумана.

Было достаточно сложно воспроизвести две мелодии подряд. Это требовало многозадачности расслабленной левой руки и угрожающе быстрой правой.

Однако опытный пианист должен был бы легко справиться с этим после многих лет практики, если бы дело было только в этом.

Тогда почему это было так трудно?

Это было связано с тем, что основная мелодия должна была быть правильно спета в разгар этой напряженной многозадачности. Независимо от того, насколько трудным было усвоение нот и какой бы запутанной она ни была, песня должна была звучать естественно, чтобы слушатели ничего не могли понять.

Та сказочная мелодия, которая соответствует названию “Фантазия”.

Каким бы ослепительным ни был фон, прожектор, направленный на главного героя, все равно должен был быть, верно? В прошлом Хлоя не могла должным образом привлечь к себе внимание и пела песню достаточно просто, чтобы я, не пианист, мог ее понять.

(Но теперь...)

Я наблюдал за выступлением Хлои с глубоко запавшими от серьезности глазами.

Я видел перед собой танцующие пальцы. Бесчисленные ноты, заполнявшие маленький нотный лист, легко усваивающиеся правой рукой Хлои. В соответствии с этими пальцами клавиши нажимались с силой, струны вибрировали, а мелодия лилась рекой.

Это было прекрасно.

Закрыв глаза, я слушал, как Хлоя поет “Фантазию”, и на моем лице медленно появлялась улыбка.

“Хлоя действительно сильно изменилась”.

Вот так, под теплыми лучами солнца, я оценил ее выступление.

*

“Как это было?”

После песни, увидев, что Хлоя с опаской смотрит на меня снизу вверх, я подумал.

Как это было? Конечно, это было здорово.

Однако, скорее всего, это был не тот ответ, который она хотела услышать, и, возможно, она искала ответ, который мог бы помочь ей в музыкальном плане: надлежащую обратную связь...

(Но я не разбираюсь в пианино)

Почесав затылок, я начал, не имея другого выбора.

“Это действительно очень хорошо. Поскольку ты исправила все, на что я едва успел указать в прошлом, мне больше нечего сказать. Ты, должно быть, действительно усердно тренировалась”.

“Я сделала это! Потому что это была моя песня для практики”.

Это была ее практическая песня?

С легким удивлением я встретился взглядом с Хлоей. Хотя я мало что знал о теориях, лежащих в основе игры на пианино, я все же мог отличить легкие песни от сложных, потому что мои годы прослушивания этого инструмента были довольно долгими.

Судя по инстинкту, который я почерпнул из всего этого, “Фантазия” Шумана... все же должна быть сложной?

“Ху-ху-ху”.

Увидев восхищение на моем лице, Хлоя пожала плечами и сделала хвастливое выражение лица.

Хех, полна уверенности, да.

Улыбнувшись, я решил подыграть ее хвастовству.

“Итак, ты хорошо сдала практический тест?”

Нос Хлои, казалось, взмывал к небесам.

“Конечно~ Я заняла первое место в конце концов”.

Естественно, я знал об этом, так как Хлоя сама получила награду в холле в последний день семестра. Я забыл, как называлась награда, но, если я правильно помню, это было что-то вроде “За высокие достижения”.

Она получила ее прямо рядом со мной, который получил награду “Самый успешный первогодка”.

Пока я предавался воспоминаниям, Хлоя произнесла слова, похожие на жалобы.

“Но это не получило такой высокой оценки, как я думала во время практического теста, и... другая песня получила лучшие оценки. Интересно, почему?”

“Что? Они предпочли другую песню? Даже после прослушивания этого выступления?”, - широко раскрыв глаза, спросил я.

“А что это была за другая?”

“Это была...”

Сказав это, Хлоя немедленно сыграла пьесу – живую песню с быстрым развитием. По сравнению с тогдашней “Фантазией” Шумана она во многом противоречила.

Это было ярко, когда левая и правая руки создавали музыку в гармонии. В отличие от “Фантазии”, здесь не было никаких торчащих деталей, и они напоминали сложенные в кучу прочные кирпичи. Это была песня, которая требовала жесткого, традиционного, стандартного метода.

Закончив эту песню, не допустив ни единой ошибки, Хлоя сняла ноги с педали и наклонила голову.

“... Эта та песня, но не слишком ли она проста? Почему у нее был более высокий балл?”

“... Хмм.”

Скрестив руки на груди, я погрузился в глубокое раздумье.

Действительно, по сравнению с ошеломляющим исполнением “Фантазии”, вторая песня была простой. Мягко говоря, она была простой, а в остальном, можно сказать, слишком обычной, потому что это была песня, которая требовала только основ, которые были созданы, стандартных выражений и приемов.

По сравнению с “Фантазией”, которую нужно было исполнять так, как будто поешь, но с раздельными темпами для левой и правой руки, ее можно было бы рассматривать как скучную песню.

“И все же скучная песня получила лучшую оценку, ха...”

Вскоре выяснив причину, я кивнул и дал ей ответ.

“Потому что это просто... Я думаю, именно поэтому она получила более высокую оценку”.

“Что?”

Хлоя нахмурилась с совершенно непонимающим выражением лица, и, увидев это, я быстро привел в порядок свои мысли.

Практические тесты.

В отличие от концертов и конкуров, практические тесты отличались друг от друга и были уникальными тестами. Целью практических тестов, которые проводились в конце семестров, была оценка достижений учеников в течение семестра. Таким образом, у него была несколько иная цель по сравнению с концертами и конкурами, на которых ученики демонстрировали бы свои навыки.

Другими словами, дело было вот в чем.

В то время как концерты оценивали учеников по тому, насколько они хороши, практические тесты проверяли, правильно ли дети усвоили уроки или нет. Таким образом, цели практических тестов можно было бы определить, как выяснение основ подготовки учеников, а не их наивысших способностей.

Вот почему критерии оценки также были разными.

Скорее, чем, 'поскольку они хорошо справились с этим, давайте поставим им больше баллов!'

Это было ближе к, 'поскольку они не смогли этого сделать, мы вычтем у них баллы!'

По сути, оценки будут списываться всякий раз, когда будут допущены ошибки.

“Так вот почему песня, которая могла безошибочно продемонстрировать прочную основу, а также навыки, приобретенные в школе, была оценена выше, чем другая”.

“Ооо...”

Услышав мои слова, Хлоя открыла рот в форме буквы “о” и посмотрела на меня. На ее лице было написано восхищение, и ей, казалось, было любопытно, откуда я об этом узнал.

Но, увидев это выражение на ее лице, горькая улыбка скользнула по моим губам.

Я прошел через это еще до путешествия во времени, так что я должен был знать об этом, но даже не вспоминал об этом до сих пор.

(Вот почему “Король эльфов” получил менее благоприятную оценку, ха)

Оглядываясь назад, возможно, это можно было бы считать естественным, потому что по сравнению с “Тристесс”, “Король эльфов” была уникальной песней, сильно отличающейся от обычной.

Она не подходила для практических песен.

“... Эхх”.

И все же мне было интересно, почему “Король эльфов” получил меньше отклика...

Чувствуя некоторый стыд за себя, я тяжело вздохнул, когда Хлоя напряглась всем телом, прежде чем посмотреть мне в глаза. В ее зеленых зрачках появилось любопытство.

“Тогда как насчет концерта для отличников по практике?”

“Нн?”

Наклонив голову, Хлоя погрузилась в раздумья.

“Для практических тестов лучше использовать простые песни... хотя уникальные, сложные песни - это плохо... но на концерте отличников...”

Я наблюдал, как она размышляет, закатывая глаза, и улыбнулся.

“Как я уже сказал, практические тесты полностью отличаются от других концертов по тому, как они оцениваются”.

“?”

Моргая, она, казалось, переваривала мои слова, и ее лицо постепенно менялось. От сомнения - к пониманию, а от понимания - к радости.

“Если простые песни лучше подходят для практических тестов...”

Хлоя ответила с огоньком в глазах.

“Сложные, трудновыполнимые песни лучше подойдут для концертов!”

Я кивнул ей.

“Да. И ты, и я выбрали идеальные песни”.

“Ху-ху-ху-ху-х”.

Яркая улыбка, похожая на солнце, сияла на ее губах. Ее глаза изогнулись полумесяцами, полными жизни, а на белых зубах отразился свет. Из нее лился нескончаемый смех, и ее щеки мило выпячивались.

Это была улыбка, которая также делала счастливыми зрителей, и, видя это, я почувствовал, как у меня потеплело на сердце.

(Хлоя...)

У нее была такая улыбка, ха.

Подумав, что это было приятное открытие, я улыбнулся.

Том 9. Глава 12. Причудливо (12 часть)

После этого мы практиковались вместе, и процесс был довольно простым. Хлоя играла аккомпанемент для “Короля эльфов”, а я соответственно пел с двусторонней обратной связью.

Стоя лицом друг к другу, мы говорили о тех партиях, которые были хороши, и о тех, которые требовали другого подхода. С их помощью мы улучшили каждое выражение, по которому наши мнения расходились, и... после нескольких повторений этих процессов все звуки, которые мешали гармонии, исчезли.

“Я думаю, мы можем на этом остановиться”.

“Уже?”

Услышав это от Хлои, я посмотрел на часы и обнаружил, что прошел примерно час с тех пор, как я пришел к ней домой.

Хм... она была права; прошел всего час. Я думал, что это займет немного больше времени, но это закончилось примерно после шести попыток, так что… слово ‘уже’ определенно было подходящим.

(Разве на предыдущие репетиции презентации песни не уходило в три-четыре раза больше времени?)

На самом деле, нам потребовалось много времени на несколько дней тренировок, и, хотя тогда нужно было подумать о Сон Мире, сегодняшний день все равно прошел очень быстро.

Дотронувшись до своего подбородка, я искал причину, по которой наши тренировки закончились так рано, до такой степени, что это было сомнительно, но вскоре я кивнул головой в знак понимания.

Я имею в виду, прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Хлоя аккомпанировала мне, и нам пора было понять наши подходы к музыке. После нескольких случайных нажатий на пианино или нескольких вокальных нот мы могли начать чувствовать, как каждый из нас хотел подойти к песне.

На самом деле, я также немного понимал пианино Хлои. Оно было веселым и быстрым, но в нем были тонкие штрихи, за которыми скрывалась буря эмоций.…

Немного подумав, я поднял голову и ответил.

“Может быть, это из-за презентации песни, которую мы делали в прошлый раз. В конце концов, мы много репетировали вместе”.

“Презентация песни… Я думаю, мы делали это больше сотни раз”.

Увидев, как Хлоя надула губки, словно жалуясь Ю Минчжи, которой здесь даже не было, я улыбнулся. Ну, это было понятно, учитывая, что у Хлои было не так много времени из-за того, что ее вызвали довольно поздно.

“Но благодаря тогдашним тренировкам мы сегодня закончили пораньше”.

“Это тоже правда”.

Растянув губы в улыбке, Хлоя встала со своего места и ловкими пальцами начала собирать пианино. Убрав ручку, которая поддерживала крышку, она сложила пюпитр и закрыла крышку над клавишами пианино.

Аккуратно разложив все в кажущейся элегантной манере, Хлоя постучала по обложке, прежде чем вытянуть руки. Из-за этого ее пупок мельком показался, прежде чем вскоре снова был прикрыт.

“Хуу...! Фух. В любом случае, все закончилось раньше, чем я думала. Один час... Может быть, мне не следовало заставлять тебя проделывать весь этот путь до моего дома”.

“Ничего страшного. Твой дом ближе, чем школа”.

Наклонив голову, Хлоя спросила.

“В самом деле? Ты живешь далеко?”

“Хм... дорога в школу действительно занимает около часа, садясь то на автобус, то идя пешком. Видишь ли, к тебе домой я приехал на автобусе за 30 минут”.

“Звучит грубо...”

Увидев, как она нахмурила брови, я расплылся в улыбке.

“Что еще я могу сделать? Школа - единственное место, где я мог бы практиковаться, так что я должен быть благодарен за то, что они вообще открываются во время каникул”.

“Тогда ты хочешь практиковаться у меня дома?”

Услышав брошенные в мой адрес небрежные слова, я остановился.

Практиковаться? Дома у Хлои?

Я быстро напряг мозги.

Сэкономив 30 минут, или, скорее, включая обратную дорогу, я мог сэкономить один час, что означало, что я мог потратить еще один час на тренировку. Если бы эти часы складывались, сколько еще песен я смог бы выучить?

После небольшого колебания я решительно покачал головой и отклонил заманчивое предложение.

“Нет, все в порядке”.

“Все равно этим никто не пользуется ~~”

“Даже в этом случае это не считается хорошими манерами”.

“Манерами?”

Видя, что Хлоя подвергает сомнению то, что я считал нормальным, я почесал в затылке. Хотя Хлоя иногда выглядела как взрослая, она все еще была как ребенок, и в подобных ситуациях я снова понимал, что мы все еще в возрасте первогодок старшей школы.

“Если бы я просто пришел к тебе домой попрактиковаться, представь, как бы мне было некомфортно. Это также выглядело бы так, будто я использую тебя, чтобы облегчить себе жизнь, если бы я приходил и уходил из твоего дома после простой тренировки”.

И если бы мне пришлось отплатить за услугу, чтобы не чувствовать себя в долгу, это в конечном итоге отняло бы время у моей практики, так что это было бы равносильно тому, чтобы ставить телегу впереди лошади. В конце концов, это просто разрушило бы наши отношения.

“Так оно и есть?”

“Нн. В любом случае, спасибо за предложение, но я просто пойду в школу. Неправильно чувствовать себя неловко среди друзей только ради того, чтобы сэкономить 30 минут, верно?”

Кроме того... еще одним важным аспектом было то, что один час по дороге в школу был потрачен на прослушивание песен, так что не было необходимости избавляться от этого в первую очередь. Поскольку слушать пение других людей само по себе было практикой, я не должен был пренебрегать этим.

Спрятав эти мысли внутри, я улыбнулся.

[Хорошо?]

“…”

Со странным выражением Хлоя уставилась на меня и пробормотала: ‘Друг...’. Затем обычная улыбка вернулась на ее лицо, когда она ответила.

[Хорошо.]

*

“Тогда я пойду. Увидимся в следующем семестре, а также удачи в репетициях перед твоим концертом!”

“Да! До встречи!”

Сияя улыбкой, Хлоя помахала рукой и уставилась на дверь, закрывшуюся с глухим стуком.

“…”

Она оставалась неподвижной, не сдвинувшись ни на дюйм. Оставшись стоять в одиночестве у входа, Хлоя тихонько вздохнула и обернулась.

(Я слишком торопилась?)

Виня себя, она ушла. Поскольку сегодняшняя тренировка закончилась намного раньше, чем она думала, она была сбита с толку. Хотя она ожидала встречи с ним в течение нескольких дней, все закончилось за один день, за один час, так что этого было мало по сравнению с планами, которые она имела в виду.

Вот почему она неосознанно сделала опрометчивое предложение. Размышляя о своей ошибке, Хлоя открыла дверь в свою комнату. За распахнутой дверью показалась ее комната в полном объеме.

Так же, как и в гостиной, в ее комнате было прибрано, и, глядя на эту комнату, в которой не было ни единого украшения, Хлоя тихо подумала.

(Друг...)

Хотя это было опрометчивое предложение, ситуация все еще была очень хорошей по сравнению с прошлым. Хлоя, которая улыбалась, вскоре перестала и приняла безразличное выражение лица, которое на первый взгляд казалось холодным.

Она вспомнила дни, проведенные во Франции, свое детство, которое отняло большую часть ее короткой жизни.

Франция.

Теперь, когда она подумала об этом после приезда в Корею, Франция не так уж сильно отличалась. Это были обе страны, внутри которых жили люди, так что там было несколько основных вещей.

В школе ученики будут брать уроки, а дома они будут жить со своими родителями. Независимо от различий в языке и культуре и независимо от цвета кожи, все люди будут есть и дышать без каких-либо различий.

И точно так же, как в Корее были плохие люди, во Франции тоже были плохие люди. Был плохой человек, который испортил ей дни в начальной и средней школе.

“…”

Хотя, услышав слово “Франция”, вы можете подумать о стране, населенной высоконосыми белокожими французами, на самом деле Франция была на удивление ближе к мультикультурной нации.

Это была страна, населенная иммигрантами из арабских стран, азиатами и чернокожими. Поскольку это была такая страна, расизм был абсолютно постоянной проблемой. В одном месте собрались самые разные люди, так что какой-то конфликт был неизбежен.

Особенно дети, которые не знали ничего лучшего, могли стать жестокими по отношению к детям, “непохожими” на них самих – это было то, чему Хлою заставили научиться.

(Потому что мы выглядим по-другому)

Вначале один человек дразнил ее, но, когда это стало отправной точкой, в конечном итоге с ней никто не разговаривал.

Однако ее это не слишком волновало, и вместо этого она отгородилась от них стеной.

Все было в порядке. Поскольку у нее был интересный друг по имени пианино, остальное было неважно, и пока она умела играть на пианино, ничто другое не имело значения.

Так она думала, но животные, называемые людьми, были недостаточно выносливы, чтобы выжить в одиночку.

“... Друг”.

Лежа на кровати, Хлоя резко протянула руку к потолку. Почувствовав, как тепло от лампочки согревает ее пальцы, она повторила это слово.

Друг…

Друг.

“…”

У нее, которая о чем-то думала, вскоре появилась улыбка, такая же теплая, как яркий солнечный свет.

*

Один месяц был очень долгим и в то же время коротким.

Вспоминая о практическом тесте, казалось, что прошла целая вечность, но случайные подработки с Ли Со-А и тренировки с Хлоей казались такими, будто все это произошло вчера.

Время пролетело незаметно, и сегодня был долгожданный первый день семестра; за день до концерта отличников.

“Привет, Юнче! Ты ничего не забыл, верно? Ты упаковал лосьон, который я положила на стол? Прошло несколько дней с тех пор, как я положила его туда, так почему же ты до сих пор не упаковал его? Ты так похож на своего отца...”

Ошеломленный словами, которые так и сыпались из уст моей матери, я несколько раз ответил "да", когда мой отец откашлялся.

“Верно, еще раз, так, когда же начинаются занятия в школе?”

“Они начнутся через 30 минут”.

“Верно”.

Затем он спокойно повернулся обратно ко входу в школу.

Вход, переполненный людьми, был окутан шумной атмосферой. В школу входили ученики в школьной форме, их родители, которые привели их сюда, и учителя, разговаривающие между собой.

Это была сцена, которая свидетельствовала о начале второго семестра в Школе Искусств Будущего. Тупо уставившись перед собой, отец заговорил.

“Прошло уже шесть месяцев...”

“... Да”.

Шесть месяцев. Верно, прошло уже шесть месяцев с тех пор, как я вернулся сюда.

“Тогда я беспокоился о том, что ты пойдешь в школу исполнительского искусства, ведь ты никогда толком не учился музыке, но ты даже получил стипендию”.

“…”

Слова отца заставили образы прошлого промелькнуть перед моими глазами, как в альбоме.

Оглядываясь назад, я понимаю, что это был насыщенный событиями период в шесть месяцев.

После внезапного возвращения в день поступления я сдал тест и должен был привыкать к школьной жизни. Во время практики мне приходилось посещать уроки и сдавать больше тестов.

Плюс, были люди, с которыми я встретился спустя долгое время, в том числе учитель Квак Чонсу и многими другими друзьями. С некоторыми друзьями, с которыми я никогда раньше не разговаривал, у меня появилось много воспоминаний…

Видя, что я погружен в свои мысли, отец медленно открыл рот.

“Молодец”.

“…”

Когда я увидел выражение его лица, которое выглядело намного ярче, чем раньше, я смущенно отвернулся.

Было хорошо, что мой отец выглядел счастливее, чем раньше, но, думая о том, как я украл стипендию Ли Со-А, это казалось очень постыдным поступком.

Он несколько раз с улыбкой похлопал меня по плечу, но вскоре убрал руку и серьезно поджал губы.

“Я попросили тебя кое о чем в день поступления, ты помнишь?”

Просьба.

Я оглянулся, задумчиво моргнув.

“... то, чтобы завести много друзей?”

“Да, друзья. Это меня интересует больше, чем твоя ученость”.

Не сводя глаз с дорогой машины, проезжавшей мимо нас сбоку, он спросил.

“…”

Друзья…

Я попробовал сосчитать.

Во-первых, там были Но Чжусуп, Хан Дасом, Хлоя, Ли Со-А и… Чжун Сохюк… ну, может быть, было немного не так говорить, что он был другом, и я тоже мало общался с Ким Вучжу.

Это определенно больше, чем раньше, но…

Подняв пальцы, я считал, когда до моих ушей донесся голос сбоку.

“Юнче...?”

Обернувшись, я увидел стоящую там Хан Дасом.

Полностью демонстрируя свой чистый лоб, она выглядела совсем не так, как в прошлом семестре, и казалось, что на ней немного макияжа. Теперь она выглядела почти идентично той, которую я видел по телевизору в прошлом.

Она смотрела на меня с выражением, которое, казалось, сияло, и вскоре обнаружила моих родителей, стоящих рядом со мной.

“…!”

Затем она быстро удивленно опустила голову к земле.

“Привет...! Хм… Я подруга Юнче… Хан Дасом!”

“Э-э, хорошо”.

Отец прищурился после первоначального удивления и некоторое время пристально смотрел на Хан Дасом, прежде чем его глаза мгновенно расширились.

“Ах, youtube!”

“Да?"

“Ты та девушка, которая пела с Юнче на YouTube”.

О, точно, я отправила ему ссылку в прошлый раз.

Пока я чесал в затылке, он повернулся, уставился на меня странным взглядом и кивнул.

“Рад за тебя”.

“Что?”

Что он имеет в виду под этим?

Заново

Том 10. Глава 1. Заново

Попрощавшись с родителями, я направился в актовый зал вместе с Хан Дасом.

Приближался конец августа. Примерно в это время, когда летняя жара начала спадать, школа, приветствующая церемонию открытия нового семестра, была выкрашена в зеленый цвет.

Разросшаяся трава в садах, шумные крики цикад, низкорослые деревья, плотно стоящие перед заборами, и шелест их листьев дополняли оживленные беседы учеников.

Несмотря на все это, Хан Дасом шла, казалось, радостно.

Несмотря на ее обычное спокойствие, она была странно оживлена, и ее руки, которыми она размахивала, казались легкими. Выражение ее лица оставалось величественным, возможно, чтобы скрыть эти эмоции, но ее губы были бессознательно приподняты, так что было совершенно очевидно, что она счастлива.

Наблюдая за всем этим с удовольствием, я начал разговор с усмешки.

“Случилось что-то хорошее?”

“Нн...?”

“Потому что ты улыбаешься”.

Услышав мои слова, она широко раскрыла глаза и прикоснулась к губам, чтобы проверить, прежде чем застенчиво улыбнуться.

“Я вижу...”

Казалось, она даже не осознавала, что улыбается.

Заинтересовавшись, почему она была так счастлива, я резко задал ей вопрос.

“Ты была где-нибудь в интересном месте во время каникул?”

“Нет. Я каждый день оставалась дома...”

“... Верно, в такие дни лучше всего оставаться дома. Даже если ты отправишься куда-нибудь на каникулы, там будет просто невыносимо жарко”.

Она загадочно улыбнулась и повернулась лицом к ученикам, направляющимся на церемонию открытия. Глядя на смеющихся и веселящихся детей, Хан Дасом, наконец, заговорила.

“Просто я подумала о дне поступления”.

“День поступления?”

“Тогда я тоже проходила здесь...”

Словно в ответ на ее слова, ветер зашелестел листьями.

Церемония поступления…

Глядя на фасад, я улыбнулся. Я мог понять, что она имела в виду, потому что, оглядываясь назад, они действительно были похожи друг на друга.

В день приема в актовый зал было полно учеников, идущих к нему. Кроме того, несмотря на то, что это был первый день в старшей школе, люди уже взволнованно разговаривали со своими друзьями, потому что большинство учеников из старшей школы искусств были из средней.

Я помню, как смотрел на побелевшие лепестки цветка сливы, падающие на них со спины.

“Поскольку я никого не знала, я гуляла одна...”

"Да. Я тоже был таким.”

Поскольку Хан Дасом училась в обычной средней школе, она, скорее всего, была такой же, как я. Думая о том, как я в одиночестве донести свои ноги до зала и сесть одному, только чтобы обнаружить, что места рядом остаются пустыми…

(Я действительно не знал, с чего начать)

Я погрузился в свои воспоминания, когда Хан Дасом, которая шла рядом со мной, внезапно повернула ко мне лицо.

Мое внимание привлекли ее развевающиеся волосы.

В ярком летнем солнечном свете, когда ее густые, блестящие черные волосы отливали ярким блеском, а ветер развевал их, Хан Дасом сказала.

“Но сейчас… Я гуляю с Юнче...”

“…”

Теплая улыбка появилась на ее лице.

“Мне просто понравилось это”.

Замерев на месте, я наблюдал за ней и медленно, с улыбкой встретился с ней взглядом. Глядя в эти темные зрачки с оттенком теплого карего света, я почувствовал комок в горле.

“... Ты права. Мы были одни, но теперь нас двое”.

“Нн~”.

Некоторое время я смотрел на нее, с улыбкой произнося "хе-хе", и вскоре повернулся обратно к выходу.

Школа искусств будущего, которая скоро начнет новый второй семестр, и по какой-то причине у меня было предчувствие, что произойдет что-то хорошее.

*

Ученики, собравшиеся в зале, вскоре разделились и сформировали свои собственные группы.

Учащиеся первого, второго и третьего классов на факультетах музыки, изобразительного искусства и танцев расселись по своим группам, поскольку группы были разделены на пианино, оперные и скрипичные факультеты.

Сев рядом друг с другом, они взволнованно рассказывали обо всем, что произошло во время каникул, и во время этого несколько учеников начали садиться вокруг Хан Дасом и меня.

“О, Юнче. Как прошли твои каникулы?”

“Все было хорошо”.

Но Чжусуп обнял меня за плечи и улыбнулся. Поскольку я впервые увидел его спустя месяц, это было довольно приятно, но, казалось, его чрезвычайно беззаботное отношение все еще оставалось.

С этими мыслями я улыбнулся, когда он сказал, наклонив голову.

“Подожди? Кажется, что ты немного выше. Ты стал выше?”

Выше ростом?

Я наклонил голову и попытался вспомнить прошлое.

Действительно, если я правильно помню, я думаю, что примерно в это время я начал становиться выше, и с нынешнего роста – чуть ниже 170, я рос, пока не достиг примерно 180 см.

“Да, может быть, я скоро стану выше”.

“Кукук. Даже тогда ты никогда не достигнешь моего роста”.

Пожав плечами, я продолжал разговаривать с ним, пока не настало время церемонии открытия. Один из учителей подошел и что-то проболтал, пока церемония продолжалась в обычном порядке.

Выслушав длинную речь, мы спели школьную песню.

Как и ожидалось от школы исполнительского искусства, ее школьная песня была довольно запоминающейся, и, хотя я пел ее впервые за 20 лет, она все равно получилась естественной.

Вскоре большинство мероприятий закончилось, когда директор подошел к передней части сцены с сияющей головой. Затем он начал читать пожелания.

“Эх… Я желаю, чтобы каждый ученик, который сегодня с нами, посвятил себя учебе... во втором семестре... Школы искусств будущего”.

Едва удерживаясь от желания уснуть, которое немедленно накатило на меня, я моргнул и вслушался в слова директора одним ухом, а другим пропустил их мимо ушей.

Даже если вы хорошо учились в течение первого семестра, вы не можете быть высокомерным, а если вы плохо учились, то вам следует стараться усерднее… Сказав эти довольно очевидные вещи, он рассказал о предстоящем мероприятии ‘концерт для отличников’ и его деталях.

Он бесконечно говорил о вещах, о которых ученики уже знали, прежде чем внезапно кашлянуть и окинуть нас взглядом.

Затем он снова открыл рот с серьезным видом.

“Кроме того, во втором семестре, чтобы вырастить новые таланты для дирижерского факультета, который с годами пришел в упадок, мы начнем оказывать максимальную поддержку. Другими словами...”

После этого он начал перечислять преимущества решительным тоном.

Поддержка в оплате обучения, стипендии и преподавательской поддержке… Просто слушая, я понял, что это здорово, и это была значительная поддержка, которая заставила меня задуматься о причинах, стоящих за этим.

(Хотя на дирижерском факультете меньше учеников… нормально ли так много делать?)

Независимо от того, сколько денег есть у Фонда будущего, это все равно кажется пустой тратой денег.

Думая об этом, я уставился вперед, когда Но Чжусуп, который дремал в сторонке, широко зевнул и разлепил тяжелые веки.

“Хуааам… неужели это все еще не закончилось?”

“Да”.

Но Чжусуп посмотрел вперед сонными глазами, почесывая волосы, прежде чем повернуться ко мне.

“Да. Заснул после прослушивания части про концерт для отличников”.

“Все в порядке. После этого он почти ничего не говорил”.

“Это хорошо”.

Он почесал живот и некоторое время смотрел на бесконечные пожелания директора, прежде чем открыть рот.

“О да, ты ведь тоже выступаешь на концерте для отличников, верно? Как проходит тренировка?”

“Тренировка...”

Я подумал, тупо глядя вперед.

Практика.

Я действительно тренировался, и поскольку однажды я сыграл короля эльфов с Хлоей, можно сказать, что я был в идеальной форме.

... Если бы была небольшая проблема, то она заключалась бы в том, что остальные четверо были слишком энергичны. Слегка повернув голову, я смог увидеть лица исполнителей, собравшихся внутри.

Чуть впереди стоял Ким Вучжу, окруженный девушками.

“Ты много репетировал перед завтрашним концертом?”

“Мммм… Я не тренировался специально для этого, но… Я пою каждый день”.

“О, вау, я вижу уверенность~”

“Ха-ха, нет-нет”.

Судя по тому, как я слышал раздающиеся возгласы, казалось, что больше ничего не нужно было слышать. Повернув голову в сторону следующей цели, я обнаружил Чжун Сохюк рядом с Ким Вучжу, разговаривающим с Сон Мирэ.

“Ах да, ты же не вела instagram во время каникул, верно?”

“... Мне нужно было попрактиковаться”.

Затем он посмотрел на меня горящим взглядом и... хм, он тоже выглядел готовым в любое время.

Кроме них, еще дальше сидели Ли Со-А и Хан Дасом, которые также значительно улучшились по сравнению с прошлым.

С такими участниками как эти люди, было бы естественно убить в себе дух и желание победить.

“…”

Верно.

Хотя я и занял первое место вместе с ними во время практического теста, это произошло потому, что критерии оценки практических тестов были уникальными, и это не обязательно означало, что я был таким же великим, как они.

“Я не знаю. Хотя я действительно много практиковался.”

“Тц-тц. Тебе действительно не повезло. Как получилось, что в одном классе собралась группа таких людей? Если это кто-то твоего уровня, они обычно занимают первое место, без вопросов. У меня мурашки бегут по коже, когда я смотрю, как ты становишься лучше с каждым днем, понимаешь?”

Видя, как Но Чжусуп суетится, я подумал с улыбкой.

“Обычно”, ха. Обычно я был кем-то ближе к низу, чем к вершине, и текущая ситуация была более чем удовлетворительной.

“Я достаточно счастлив, просто придя на концерт”.

“Но даже тогда, разве это не позор? Предполагалось, что в центре внимания будут только два человека, но теперь исполнителей пятеро, так что проигравшего проста закопают. Им следовало просто разделить это на два дня...”

Посмотрев, как он разбрасывается жалобами, я медленно повернулся обратно к передней части зала на сцену и подумал.

Закопают, ха…

Это было правдоподобно.

Пять песен были исполнены учениками оперного факультета для первогодок, и поэтому их обязательно будут сравнивать. В конце концов, мы тоже выступаем в составе группы.

Скорее всего, зрители будут неосознанно оценивать, кто был лучшим певцом, им будет любопытно, кто будет лучшим из Ким Вучжу, Ли Со-А, Чжун Сохюк, Хан Дасом или меня.

“Что мы можем сделать? Концертный день уже завтра”.

“Да, это так...”

Оставив Но Чжусуп, который выглядел огорченным, позади, я бросил взгляд вперед и, пробежав взглядом по ученикам, обнаружил, что Хлоя смотрит на меня.

Увидев яркую улыбку на ее лице, я вспомнил разговор, который у меня был с ней, и похожая улыбка появилась на моих собственных губах.

(Концерт для отличников)

Независимо от того, что я думаю об этом, я не уверен, что меня закопают.

*

Ку Минги уставился на входную дверь.

“Разве это не учитель Ку Минги? Что привело вас сюда?”

В кабинете директора, залитом ярким полуденным солнцем, Ку Минги закрыл рот и посмотрел на директора, слушая жужжание кондиционера.

Перед ним стоял нагло улыбающийся директор. После долгого разглядывания Ку Минги тихо открыл рот.

“... Вы значительно увеличили поддержку дирижерского факультета, до такой степени, что это выглядело чрезмерным”.

“Я не знаю… было ли это чрезмерным? Я просто подумал, что это было необходимо, и именно поэтому я сделал это...”

Невнятно произнеся окончание своих слов, Сон Мунтак расслабленно улыбнулся.

“Но я понятия не имею, почему учитель Ку Минги заботится о дирижерском факультете. Что-то не так?”

Услышав лукавый ответ директора, Ку Минги прикусил губу.

Это звучало правдоподобно, но у Ку Минги уже были косвенные доказательства того, почему директор внезапно добавил поддержку дирижерскому факультету.

Эта причина, о которой он подумал, возможно, и была причиной, по которой директор тайком спрашивал о Чо Юнче во время каникул.

“Да... это об ученике Чо Юнче, но неужели он совершенно не заинтересован в том, чтобы быть дирижером?” – Вспоминая ту фразу, которую сказал директор, Ку Минги стиснул зубы.

Обстоятельства сделали это предельно очевидным. Разве это не было попыткой открыто взять его ученика на дирижерский факультет?

Используя деньги и льготы в качестве приманки!

Как учитель, отвечающий за Чо Юнче, он определенно не мог оставить эту ситуацию без внимания.

“Этот парень… он ребенок, который сходит с ума от пения. Деньги и льготы… Как вы думаете, это заставит его поступить на дирижерский факультет? Боюсь, вы просто впустую потратите свои деньги”.

Перед таким агрессивным отношением Ку Минги Сон Мунтак слегка улыбнулся.

“Ха-ха, время покажет нам это. Из того, что я слышал, семейное положение этого парня не очень благополучное...”

Приподняв уголок губ и вспомнив о том, что он услышал от Сон Мире, Сон Мунтак добавил еще несколько слов.

“До такой степени, что ему пришлось работать неполный рабочий день во время каникул”.

“…?”

Ку Минги наклонил голову.

Работа? Первогодка старшей школы? Во время короткого месяца каникул?

Это была ситуация, о которой он никогда не слышал за все время преподавания в школе искусств Будущего. Он глубоко задумался, нахмурившись, прежде чем на его лице появилось мрачное выражение.

“... Неужели его семья находится в такой опасной ситуации?”

“Я не знаю, насколько это хорошо или плохо, но подумайте об этом”.

С серьезным выражением лица директор скрестил пальцы и открыл рот.

“Когда я слышал от других учителей, этот парень казался странно одержимым стипендиями. Разве это не очевидно?”

“…”

Закрыв глаза, Ку Минги погрузился в свои мысли.

Оглядываясь назад, я понимаю, что это было не то отношение, которое мог бы проявить первогодка старшей школы, который обычно не имел ни малейшего представления о деньгах.

Каким он был сам, когда был в этом возрасте?

Вместо того, чтобы думать о стипендиях, он был занят тем, что развлекался, убегая от родителей. Обычно людям приходилось покидать территорию своей семьи, чтобы хотя бы немного беспокоиться о деньгах.

“... Это было бы довольно плохо”.

“Возможно, он даже не сможет посещать школу без стипендии”.

Таким образом, в их голове всплыло печальное обстоятельство, связанное с Чо Юнче.

Чо Юнче, крайне бедный, посещает школу, несмотря на противодействие своей семьи, а также финансовое положение семьи, из-за которого он вынужден был работать…

С этими мыслями, от которых Чо Юнче, вложивший все свои доходы в фондовый рынок, был бы ошарашен, если бы узнал об этом, Ку Минги глубоко вздохнул.

“Так вот почему вы увеличили поддержку?”

“Ну, да. Разве это не хорошо и для него, если он сможет учиться с большим количеством вспомогательных средств?”

Увидев сияющую улыбку на лице Сон Мунтак, Ку Минги скорчил гримасу.

“Разве тогда вам просто не нужно увеличить поддержку оперного факультета?”

“Ха-ха, не уверен. Я мог бы вложить столько денег в дирижера Чо Юнче, но в оперного певца Чо Юнче? Не слишком уверен в этом”.

“…”

Решив, что дальше уговаривать его невозможно, Ку Минги сделал шаг назад.

"Хорошо. Это здорово, потому что завтра день концерта”.

“Нн?”

Затем Ку Минги медленно открыл рот.

“Давайте попробуем его послушать”.

Глава 2 - Заново (2 часть)

Залы ожидания были интересными местами.

Это было буквально место, где артисты ждали, пока не настанет их очередь подниматься на сцену, и это было самое важное место, к которому артисты должны были привыкнуть, помимо самой сцены.

Причина заключалась в том, что это было последнее место, где мы могли оказаться перед выступлением. Именно по этой причине атмосфера залов ожидания менялась в зависимости от структуры концертов, и эта разница была настолько разительной, что это было интересно.

Например, в залах ожидания концертов, где люди соревновались друг с другом, атмосфера была напряженной, наполненной напряжением.

Концерты были соревновательными площадками, на которых короткие выступления определяли победителей и проигравших. Таким образом, там царила порочная атмосфера, когда любое заметное действие, которое могло угрожать их концентрации, вызывало леденящие взгляды.

С другой стороны, на концертах, подобных сегодняшнему, и особенно на специальных концертах, посвященных памятным датам, царила совершенно иная атмосфера.

Было легкое, теплое, несколько оживленное настроение. Поскольку не было необходимости соревноваться друг с другом, дух товарищества заменил напряжение, и именно так выглядел зал ожидания концерта отличников.

“О, Шуман~ Разве сейчас не очередь первогодок?”

“Да. Это сложно, и все же они делают это хорошо. Ошибок тоже нет”.

“Первогодки в наши дни, чувак, они пугающие”.

Посмотрев на старшеклассников, с улыбками разговаривающих между собой, я повернулся и огляделся. Шумный зал ожидания был переполнен учениками, ожидающими своей очереди.

Были ученики, которые кивали, слушая музыку, девушки закрывающие глаза, откидываясь на спинку стула, и ученики, болтающие с улыбками. Даже с первого взгляда было легко сказать, что атмосфера отличалась от той, что царила на продвинутом концерте.

Молча наблюдая за происходящим передо мной, я кивнул.

(Думаю, ничего удивительного)

Продвинутые концерты оценивали, в то время как сегодняшний концерт не был соревнованием, несмотря на его важность.

У них не было причин быть на грани, потому что на сцену выходил только один ученик и максимум два ученика с каждого факультета. Другими словами, соревноваться было не с кем.

(Но что, если пятеро с одного факультета выйдут на сцену?)

Ответ на этот вопрос был прост.

Чтобы узнать ответ, нужно было просто понаблюдать за атмосферой вокруг первогодок оперного факультета, собравшихся в одном месте.

Чжун Сохюк скрестил руки на груди с застывшим выражением лица, в то время как Ли Со-А сидела, скрестив ноги, с тем же холодным выражением лица, что и всегда. Рядом с ней суетилась Хан Дасом, не зная, что делать, так же, как и я, который в очередной раз закрыл глаза, чтобы взять себя в руки.

“…”

Ким Вучжу был единственным, у кого было веселое выражение лица, но так как он тоже был не из тех, кто заводит разговоры, вокруг нас воцарилась лишь тяжелая тишина.

... Должен ли я что-нибудь сказать?

(Нет. Также лучше помолчать, так как мне все равно нужно подготовиться)

Пока в моей голове проносились такие беззаботные мысли, я сидел неподвижно, когда в кармане завибрировал мой телефон. Заинтересовавшись, что это было, я достал его и обнаружил, что получено сообщение.

[Ли Со-А: Ты спишь?]

Я обернулся и увидел, что Ли Со-А сидит с безразличным выражением лица.

Что? Почему она отправляет сообщение, вместо того чтобы сказать это лично?

С недоумением я уставился на нее, когда Хан Дасом склонила голову набок.

“Что-то не так, Юнче...?”

“Хм? Это ерунда.”

... Должна же быть причина, по которой она отправляет сообщение, верно?

Отказавшись от попыток понять, я просто отправил ответ.

[Нет]

Вскоре пришло еще одно сообщение.

[Ли Со-А: Не спи. Твой голос станет хриплым, если ты это сделаешь.]

После этого она продолжила тайно отправлять любопытные сообщения. Она спросила, много ли я тренируюсь, как мое горло, что случилось с моим любимым шоколадом и почему кондиционер был слишком холодным…

Она подробно расспрашивала, как будто пыталась перепроверить мои приготовления, и вскоре отправила еще одно сообщение с безразличным выражением лица.

[Ли Со-А: Ты знаешь, насколько важен сегодняшний концерт для отличников, верно? Здесь могут быть преподаватели университетов, которые в будущем могли бы стать нашими интервьюерами, и наши потенциальные работодатели из ансамблей, также могут приехать оперные труппы.]

[Я знаю.]

[Ли Со-А: Если да, то старайся изо всех сил. Особенно потому, что нас пятеро, будет меньше индивидуального внимания, и в их памяти останутся только лучшие.]

Прочитав сообщения, я кивнул. Я уже знал об этом, и именно поэтому усердно готовился к этому.

(Но почему она вдруг присылает мне все это?)

Я с любопытством размышлял, когда пришло следующее сообщение.

[Ли Со-А: Кстати, спасибо, что нашел мне работу на время каникул.]

Подняв голову, я увидел, что она смотрит на меня, и наши глаза встретились. Глядя на меня сверху вниз своим отчужденным взглядом, она тихо прошептала.

“Но я выиграю этот концерт”.

“…”

Произнеся “Так что старайся изо всех сил” в качестве последних слов, она оторвала свои губы от моих ушей и вскоре отвернулась, как будто ничего и не случилось.

“…”

Глядя на ее профиль сбоку, я глубоко задумался.

Ли Со-А.

Она, вероятно, подумала, что я не понимаю важности сегодняшнего концерта.

Возможно, для нас нормально не знать, потому что, если бы мы не испытали этого в средней школе, у нас не было бы возможности узнать, сколько посторонних придет посмотреть.

Если только они не путешествовали во времени, как я, для них было нормально считать это обычным концертом. Но тогда почему она рассказала мне все это?

(Работа...)

Я подумал, потирая это слово пальцами.

Ли Со-А, возможно, обнаружила тот факт, что я был охвачен чувством вины после того, как лишил ее стипендии. И она ненавидела это.

Тот факт, что я сожалел об этом и что я сожалел о том соревновании, а также о том, что я мог намеренно проиграть в этот раз из–за чувства вины - подумав обо всем этом, она отправила мне сообщение, чтобы отговорить меня, сказав, что сегодняшний концерт был важным.

Говоря при этом: “Поскольку я все равно была бы победителем, старайся изо всех сил”.

“…”

Я молча уставился на сообщение, прежде чем расплылся в улыбке.

... Возможно, она была более взрослой, чем я.

Повеселев, я поднял телефон и начал набирать ответ.

[Но я все равно выиграю. Ты не против?]

[Ли Со-А: лол]

[Ты смеешь смеяться? Не будь такой снова, даже если проиграешь.]

Итак, где это было… ах, вот оно.

Найдя ‘Изображение унижения Ли Со-А.png’ в скрытой папке, я открыл его и перепроверил.

Хм, оно все еще было здесь – фотография, которую я сделал, когда она лежала в коридоре и плакала. С довольной улыбкой я некоторое время смотрела на это изображение, прежде чем быстро нажать на кнопку отправки.

Вскоре после звука вибрации сбоку раздался ужасный вопль.

“Кьяааа!!!”

*

“Разве скоро не очередь оперного факультета, учитель Ку Минги?”

“... Да”.

С радостью глядя на недовольное выражение лица Ку Минги, Сон Мунтак слегка улыбнулся и снова повернулся лицом вперед.

В большом зале будущего, когда ученик со скрипкой в руках поклонился, зал наполнился ревом аплодисментов.

(Поскольку опера идет сразу после скрипки… это должно скоро закончиться)

Скрестив руки на груди, Сон Мунтак задумался о том, что произошло. Когда они немного повздорили в кабинете директора, у них состоялся примерно такой разговор.

“Давайте попробуем его послушать”.

“Что?”

“Вы сказали, что не были уверены насчет оперного певца Чо Юнче. На этот раз мы просто должны это проверить, верно?”

“Еще раз? Я уже видел его во время презентации песни, но я не уверен, что это было так уж здорово”.

“Презентация песни с песней другого человека и личный концерт отличаются, не так ли?”

“Итак? К чему вы клоните?”

“Я говорю, что мы должны послушать его песню на этом концерте и принять решение”.

“... Хорошо. Я приму решение, выслушав это, и после этого мы больше не будем говорить об этом”.

“Хорошо”.

Когда он закончил вспоминать, Сон Мунтак улыбнулся.

К сожалению, был факт, о котором Ку Минги не знал, а Сон Мунтак знал. Это были не что иное, как критерии оценки и заметки, сделанные экзаменаторами во время практического теста Чо Юнче. Сон Мунтак смог проверить это благодаря своему авторитету в качестве директора.

Песня ‘Король эльфов’, которая будет исполнена на этом концерте, не получила высокой оценки, и фактически, вторая песня была ближе к совершенству.

Основываясь на этом факте, Сон Мунтак пришел к выводу.

(Хотя это могло бы быть возможно со второй песней, с ‘Королем эльфов’ будет трудно победить других учеников)

Это был просчет, допущенный из-за того, что Сон Мунтак дистанцировался от непосредственного участия в преподавании и выставлении оценок, не зная критериев оценки практических тестов.

Поскольку у Сон Мунтак и Ку Минги были свои соображения, начался концерт для отличников оперного факультета первогодок.

“Сопрано первого года, ученик Ли Со-А”.

Первым была Ли Со-А.

Слушая с закрытыми глазами, Сон Мунтак кивал головой.

(Как и ожидалось от Ли Со-А. Она оправдывает свое имя)

Это была чистая песня без единого изъяна, и она была настолько совершенна, что ни один слушатель не смог вычесть из нее оценки. Можно сказать, что это была песня, идеально оптимизированная для практического теста.

Следующие ученики, Хан Дасом, Ким Вучжу и Чжун Сохюк, продемонстрировали идеальные песни, и, как и ожидалось от учеников, получивших высокие оценки, они продемонстрировали безупречные сцены.

Увидев их, Сон Мунтак пришел в отличное настроение, пока учитель Ку Минги не открыл рот с улыбкой.

“Не слишком ли это просто?”

“... Нн?”

О чем он говорит? Подумал Сон Мунтак, но вскоре напрягся.

Это было странно.

Хотя песни определенно были неплохими, они были довольно плоскими. Без чего-либо необычного, они отображали только главные основы и выражения. Мягко говоря, они были солидными, но в плохом смысле - тусклыми.

Плоские, скучные... унылые песни.

(Они были настолько хороши, что я этого не осознавал, но...)

Не сводя глаз с опустошенного директора, Ку Минги заговорил, приподняв уголки губ.

“Но они были идеальны. Настолько идеальны, что не на что было обратить внимание, или какой-либо недостаток, который требовал вычета оценки”.

“... Они были”.

Куминги ответил, пожав плечами.

“Это очевидно. Поскольку это были песни, которые предназначались для практических тестов, эти дети должны были петь песни, оптимизированные для практических тестов, которые их преподаватели-специалисты подбирали с большой тщательностью.

И поскольку времени на подготовку к концерту отличников было мало, у них не было другого выбора, кроме как взять эти песни”.

Завершил свои слова Ку Минги.

“У этих четверых детей не было другого выбора, кроме как петь тусклые песни”.

“…”

Он улыбнулся.

“Но вы же прекрасно знаете, какую песню подготовил ученик Чо Юнче”.

Услышав его слова, Сон Мунтак удрученно открыл рот.

“‘Король эльфов’. Эффектная песня с изменяющимся вокалом”.

“Это было бы здорово для концертов”.

Это было бы не просто здорово; его бы сравнивали с остальными четырьмя, что в результате привело бы к ошеломляющему усилению. Вот каким впечатляющим мог быть 'Король эльфов’, который, казалось, пели сразу несколько человек.

Ку Минги, который уже проконсультировался с экспертами практических тестов о том, что они думают, был уверен, когда заключал пари.

(Главным героем этого концерта будет Чо Юнче)

Сон Мунтак повернулся к Ку Минги, на лице которого была довольная улыбка, и внезапно изобразил недовольство.

“Ты уже знал об этом?”

“Ну... да”.

“Хаа...”

Откинувшись на спинку стула, Сон Мунтак глубоко вздохнул, и Ку Минги, который увидел это, снова перевел взгляд вперед. Хотя он выиграл это маленькое пари, это было не что иное, как маленькое пари, основанное на произнесенных словах.

(Одного этого будет недостаточно, чтобы по-настоящему изменить мысли директора)

Чтобы изменить его сердце, нужно было решить фундаментальную проблему.

Песня.

Это должно было быть что-то большее, чем недоразумения вокруг него, которые образовались, пока он общался с другими гениями…

(Идеальная песня)

Прищурившись, Ку Минги уставился вперед, когда его глаза заметили вдалеке Чо Юнче, выходящего на сцену.

Глава 3 - Заново (3 часть)

Сцена.

“…”

Ли Со-А стояла там.

Перед прожекторами, угрожающими ослепить ее, одетая в белое платье, в котором отражался свет, она смотрела на темные силуэты, заполняющие зрительские места, и слушала раздающиеся в унисон хлопки.

Это была знакомая сцена.

“... смотрите на это...!”

“... Вау...!”

“... Потрясающе...”

Отвесив глубокий элегантный поклон, Ли Со-А снова подняла голову и окинула взглядом аудиторию – учеников, родителей, учителей и посторонних.

И мужчины, и женщины, молодые и пожилые хлопали от всего сердца, когда раздавался оглушительный рев аплодисментов. Они благоговейно кричали и подбадривали друг друга.

Она была знакома со всем этим.

“…”

Перед крещением светом и овациями она закрыла глаза.

Концерт для отличников. Это был концерт, который она посещала без перерыва еще со средней школы, и поскольку она посещала его раз в семестр, это было, вероятно, около 6 раз.

Вначале это было захватывающе.

Поскольку она могла позволить посторонним, которых никогда раньше не видела, послушать ее выступление, это определенно был захватывающий, нервирующий опыт.

Но по мере того, как число зрителей увеличилось до двух и трехзначных чисел... и после того, как она доминировала на различных концертах, чувство, называемое трепетом, исчезло.

Это был всего лишь знакомый процесс – естественный результат, последовавший за ее песней.

“…”

Слушая непрерывный шквал аплодисментов, Ли Со-А медленно подняла руку вверх. Рука, скользнувшая под юбку, прошлась по ее ногам и, пробежавшись по животу, достигла груди.

Тук, тук.

Она чувствовала мягкую текстуру шелка и теплую кожу под ним, а также биение своего сердца.

“Хтт...”

Почувствовав приятное чувство напряжения, которого она не испытывала долгое время, Ли Со-А улыбнулась.

Это было приятно. Радостные возгласы, звеневшие в ее ушах, были приятны. Аплодисменты, восхваляющие ее, и радостные выражения на лицах зрителей, которые заверяли ее в ее выступлении, были приятны.

(Интересно, почему?)

Почему она вдруг снова почувствовала радость от знакомой сцены? Почему мне снова стало так хорошо?

Закрыв глаза, Ли Со-А немного подумала с улыбкой.

(Чо Юнче)

Было ли это потому, что она нашла соперника, с которым можно было сразиться после долгого перерыва? В конце концов, она проигрывала Ким Вучжу три года подряд.

Улыбнувшись, Ли Со-А закончила свое приветствие и обернулась. Спустившись со сцены, она вошла в коридор и остановилась в зоне, соединяющей зал ожидания со сценой. Она скрестила руки на груди и оценила выступления других учащихся.

“…”

Хан Дасом, Ким Вучжу, Чжун Сохюк.

Они, которые спустились со сцены в таком порядке после своих выступлений, взглянули на Ли Со-А, стоящую в коридоре, и встали рядом с ней, не сказав ни слова.

Потому что здесь им было слышно лучше, чем в зале ожидания.

“Тенор первого года, ученик Чо Юнче”.

Наконец, настала его очередь.

Четверо учеников, стоявших в коридоре, закрыли глаза и прислушались. Пианино быстро затихло, и, услышав аккомпанемент, напоминающий ржание сильно скачущей лошади, Ли Со-А подумала.

Король эльфов.

'Король эльфов’ Шуберта.

Это была знаменитая немецкая художественная песня, вошедшая в учебники. Если ее исполнить правильно, эта замечательная песня могла бы немедленно привлечь озадаченные взгляды аудитории.

(Если, конечно, сделать все правильно)

Нахмурившись, Ли Со-А скрестила руки на груди и тихонько вздохнула. Это было разочаровывающе. Хотя она ожидала жесткой конкуренции, казалось, что конкуренции даже не существовало с самого начала.

(Эх...)

Вздохнув еще раз, Ли Со-А подумала: "Король эльфов" - выбор песни был великолепен, потому что она наверняка получила бы отличные отклики на концертах, подобных этим. Однако она подумала, что это из-за его жадности.

В "Короле эльфов" было четыре персонажа.

Отец, сын, король эльфов и рассказчик.

В связи с этим исполнителям пришлось передавать разговоры этих четырех персонажей зрителям простым пением, чтобы они могли различать персонажей только по их голосам.

(Это легче сказать, чем сделать)

Когда она покачала головой, первый куплет врезался ей в уши.

“Wer reitet so spät durch Nacht und Wind?”

[Кто едет так поздно там, где дуют дикие ветры?]

Первый куплет сорвался с его губ. Услышав часть повествования, которая прозвучала лучше, чем она себе представляла, Ли Со-А подняла брови, прежде чем вскоре вернуться к своему отчужденному выражению лица.

Даже если начало было хорошим, на этом все.

"Король эльфов" был сложным, потому что это было в форме разговора, и не было сложным с точки зрения техники или чего-то подобного. Поэтому было нормально, что вначале было легко.

Проблема возникла бы после диалога отца и сына. Их разговор был по-настоящему сложной частью.

(Вот как выглядят все песни в формате разговора)

Песни, связанные с одной волной эмоций, были сравнительно проще. Поскольку это просто должно было быть сделано нормально, выражено с использованием собственных цветов исполнителя, нужно было учесть всего несколько моментов.

Но разговоры?

Поскольку это был разговор, естественно, в нем участвовало больше двух людей, и поскольку они были разными, у них были четкие, контрастирующие эмоции.

Отец был бы медленным и старым, в то время как сын был бы шустрым и молодым.

Они требовали совершенно разных эмоций, поэтому, если бы это было спето так, как они пели всегда, либо слишком мягко, либо слишком тяжело, песня была бы полностью испорчена.

(Итак, у них у всех должен быть разный колорит, но...)

Трудно было ожидать этого от старшеклассника.

Оттачивать свою обычную манеру пения было достаточно сложно, и все же добавить к этому еще один колорит? Несмотря ни на что, времени будет не хватать.

Как для Чо Юнче, так и для нее самой, они были слишком молоды, чтобы иметь хотя бы один собственный законченный тембр.

(Скорее всего, он спел бы партии отца и сына точно в такой же манере)

И если бы он это сделал, было бы невозможно отличить их друг от друга, что привело бы к провалу песни.

Пока такие мысли проносились у нее в голове, песня продолжалась, пока повествование не дошло до последнего куплета.

“Er faßt ihn sicher, er hält ihn warm”.

[Он крепко прижимает его к себе, согревает.]

(Сейчас будет роль отца)

“Mein Sohn, was birgst du so bang dein Gesicht?”

[Сын мой, почему ты закрываешь лицо в таком страхе?]

Нн?

Услышав плавную связь между рассказчиком и отцом, Ли Со-А наклонила голову.

(... Их легче отличить друг от друга, чем я думала)

Нет, подождите, это может быть потому, что и у рассказчика, и у отца были тяжелые голоса.

Может быть, поэтому измениться было легче, но отцу и сыну, обладающим совершенно противоположными качествами, было бы трудно.

Пока у нее были такие мысли, песня Чо Юнче, казалось, преследовала ее мысли, когда она неслась, и вскоре легкий слабый голос, как будто предыдущий тяжелый голос был иллюзией, достиг ее ушей.

“Siehst, Vater, du den Erlkönig nicht?”

[Разве ты не видишь короля эльфов, отец?]

“Э-э...?”

(... Он изменился?)

Он изменился так просто? Он мог менять свою вокализацию, как хотел?

Но как?

Глаза Ли Со-А начали расширяться.

*

(Как и ожидалось, в количестве зрителей большая разница)

Я тупо уставился вперед и задумался.

Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп, хлоп, хлоп.

Когда яркий луч прожектора попал мне в лицо, я ненадолго прикоснулся к ушам, потому что аплодисменты были оглушительными.

Людей было просто слишком много.

В отличие от продвинутого концерта, на которых присутствовали только ученики-первогодки и преподаватели, на концерте для отличников уже было втрое больше зрителей, чем просто количество присутствующих учеников.

К тому же там были посторонние, так что волны силуэтов вдалеке, заполнявшие широкие зрительские места, напоминали большую кляксу.

Эта огромная толпа приветствовала меня одновременно.

“Вау...”

Сидя на пианино и наблюдая за этой сценой, Хлоя издала восхищенный вздох и посмотрела на меня с улыбкой. Затем она тихо открыла и закрыла губы и сделала жест ртом.

[Реакция кажется очень положительной!]

[... Ты права.]

Она, конечно, была права.

Когда я слушал выступления других учеников из-за сцены, аплодисментов такого уровня не было, и была явная разница в децибелах.

И величина аплодисментов также означала оценку аудитории. Их оценка означала, что моя песня была хорошей, и, самое главное, лучше, чем у других учеников.

“Ха...”

Уголки моих губ неосознанно приподнялись.

Я знал, что, возможно, выиграю благодаря выбору песни, и, к счастью, все оказалось на высоте. Чувствуя себя великолепно, мы с Хлоей поклонились зрителям и спустились со сцены, когда я начал жужжать носом.

(Хм, хм, хм. Хорошо, хорошо)

Тот факт, что я смог заявить о себе посторонним во время этого концерта для отличников, был довольно большим, потому что я не был уверен, смогу ли я вообще посетить концерт для отличников в будущем, кроме этого первого семестра на первом году.

Кроме того, со временем другие ученики привыкнут к песням, а когда они также привыкнут к системе школы, они смогут выбрать эффектные песни для своих практических занятий.

В этом случае мне было бы трудно одержать такую ошеломляющую победу, как в этот раз. Поскольку это была единственная возможность, и я преуспел в такой неожиданной атаке, я, очевидно, был очень счастлив.

Легкими шагами я болтал и смеялся с Хлоей и открыл заднюю дверь сцены, когда знакомые лица внезапно появились перед моим взором.

“... Нн?”

Все: Хан Дасом, Ли Со-А, Чжун Сохюк и Ким Вучжу, стояли, прислонившись спинами к стене.

... Почему они были здесь?

Я наклонил голову, когда Хан Дасом подскочила ко мне с сияющей улыбкой.

“Юнче...! Выступление было восхитительно...!”

“Да, спасибо. Как и твое”.

“Хе-хе”.

С лицом, которое по какой-то причине переполняла радость, она уставилась на меня, когда стоящий рядом с ней Чжун Сохюк цокнул языком.

“Ты молодец”.

Затем он резко развернулся и пошел по коридору.

Это был комплимент...?

В любом случае, он был интересным парнем.

Вскоре Ким Вучжу также ушел, сказав мне, что ему понравилось, с улыбкой, оставив позади Ли Со-А. Она скрестила руки на груди, и на ее лице появилось странное выражение, когда она посмотрела на меня и открыла рот.

“Как ты только что это сделал?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Король эльфов. Как ты это сделал”

Увидев ее холодные глаза, я почувствовал легкий укол в своем сознании.

Верно, там была Ли Со-А. Она, которая обладала как незаурядным талантом, так и трудолюбием. Кроме того, поскольку мы вместе пели во время каникул, она бы оценила мои навыки, так что тот факт, что я внезапно смог спеть "Короля эльфов", песню с высокой сложностью, мог бы показаться ей неуместным.

... Если бы не скачок во времени или что-то в этом роде, старшеклассники все равно не смогли бы спеть эту песню.

Закатив глаза, я поискал оправдание и вскоре ответил, откашлявшись.

“Кухум. В прошлый раз я изменил вокализацию, верно?”

“Да”.

“Когда я сменил новую вокализацию на предыдущую, это сработало”.

Ли Со-А ответила насмешкой.

“Скажи что-нибудь, что действительно имеет смысл. Изменение вокализации сразу во время пения? Прошло не так уж много времени с тех пор, как ты перешел на новый метод вокализации”.

“…”

Несмотря на то, что я был тем, кто это сказал, это прозвучало довольно абсурдно.

Вокализация запоминалась телом, и это была естественная привычка, которая выработалась бессознательно, поэтому менять ее во время пения определенно не то, что должен уметь делать старшеклассник.

Поскольку именно Ли Со-А точно знала, где находятся мои текущие навыки пения, это, казалось бы, тем более невозможным.

Ну, поскольку я пользовался одним из них более 20 лет, я мог бы переключиться на него сразу после некоторой практики, но…

Не в силах придумать никакого другого оправдания, я в конце концов решил притвориться невежественным.

“Это… это просто сработало, когда я попытался”.

Опустив глаза в землю, Ли Со-А задумалась, прежде чем внезапно поднять голову в мгновение ока. Когда она это сделала, ее глаза, которые, казалось, горели, заполнили мое поле зрения.

“Понимаю. Я понимаю”.

Затем, проходя мимо меня, она оставила одну фразу.

“... На этот раз ты выиграл”.

Глядя на ее растрепанные волосы, дергающиеся в стороны, я почесал затылок с неловким выражением лица.

... Такое чувство, что я сказал что-то не то.

Глава 4 - Заново (4 часть)

Как только концерт закончился, пришло время для группового фото. Все исполнители группами поднялись на сцену, и их сфотографировали в качестве варианта объявления занавеса.

Хотя это не было официальным или обязательным мероприятием, поскольку я впервые стоял на большой сцене, я решил, что в участии не будет ничего плохого.

“…”

Когда я действительно стоял на сцене, я был тронут. На ярко освещенной сцене стояли исполнители в изысканных нарядах под звуки снимков камер, а также смех и болтовню.

После того, как мы сделали фотографии, которые украсят уголок нашего школьного сайта, нам дали свободное время. За это время мы могли сфотографироваться с семьей, друзьями, а также сделать пару снимков со знакомыми или познакомиться с другими людьми.

Особенно для отстающих, это было самое подходящее время для того, чтобы подойти к лучшим исполнителям, потому что те, кто выступал хорошо, собирали толпы людей рядом с собой.

“Как и ожидалось от мисс Ли Со-А. Это была потрясающая песня”.

“Ученик Ким Вучжу. Если у тебя есть время...”

Неудивительно, что к Ли Со-А и Ким Вучжу обращалось больше всего людей. За плечами у них была большая известность благодаря различным концертам, поэтому они привлекали много внимания со стороны посторонних.

Это было естественно, потому что они были гениями, которым был гарантирован будущий успех.

Люди подходили к ним, представляясь сотрудниками ансамбля, какого-нибудь колледжа или известной музыкальной группы. Однако, судя по тому, как небрежно они отреагировали на эти вопросы, казалось, что для Ли Со-А и Ким Вучжу это было обычным делом.

“Нн...”

Я уставился на них с изумлением, когда Хлоя, стоявшая поодаль, попала в поле моего зрения. С холодным выражением лица она разговаривала с мужчиной.

“... мы предоставим...”

“Мне это не интересно”.

Она нахмурилась, как будто была раздражена, и вскоре, возможно, заметив чей-то пристальный взгляд, внезапно повернулась ко мне. И когда наши глаза встретились, на ее губах появилась яркая улыбка.

“Ах!”

“Подождите...!”

Оставив позади взволнованного мужчину, который протянул к ней руку, она побежала и вскоре оказалась рядом со мной.

“Юнче, что ты здесь делаешь! Пойдем сфотографируемся вместе!”

“... Это прекрасная идея, но… разве ты не разговаривал вон с тем мужчиной?”

“Я только что закончила~”

“…”

Должно быть, она была крайне раздражена, но если она планирует пойти по пути исполнителя, было бы лучше наладить связи…

Увидев сияющую улыбку на ее лице, я улыбнулся.

Ну, поскольку она все еще училась на первому году, думаю, это могло немного подождать.

*

Шло время, я фотографировался с Хлоей и другими, и люди со стороны начали узнавать меня. Они подошли и сделали мне несколько тайных предложений – не говоря ничего прямо, они объяснили прелести и плюсы своей организации.

“У нас есть эта программа для растущих молодых исполнителей...”

“Есть план предоставлять стипендии...”

“Я считаю, что у нас самый лучший состав преподавателей...”

Таким образом, они раздавали предложения, которые я никогда не ожидал когда-либо получить, но я уклончиво откладывал их на потом. В конце концов, я был еще слишком молод, чтобы быть уверенным или решать свое будущее.

С приклеенной к лицу улыбкой, кое-как закончив развлекать гостей, я в изнеможении опустился на стул в холле.

“Хаа... Они очень нетерпеливы, верно?”

Переведя взгляд туда, откуда звучал голос, я увидел улыбающегося Ким Вучжу, держащего за руку помощника.

“Должно быть, тебе тоже было тяжело. Удивлен, что ты выкарабкался”.

“Ну, для меня это уже четвертый год”.

“…”

Ким Вучжу сказал это так, как будто это его ни в малейшей степени не касалось. Услышав это, я еще раз понял, что его не интересовало ничего, не связанного с пением.

Ким Вучжу - гений, слепой ко всему, кроме песен.

Поскольку он приложил много усилий и получал удовольствие от процесса, а также от своих талантов, не случайно он стал величайшим оперным певцом столетия. С легкой тяжестью на сердце я уставился на него, когда он медленно повернул голову обратно к сцене.

“Песня, которую ты пел сегодня, была “Король эльфов”, верно?”

“Нн? Да...”

Стоя неподвижно, он повернулся лицом к сцене и сказал.

“Ты знаешь, когда сэр Тимоти Диксон приходил в последний раз”.

Повернувшись к нему, я увидел его лицо, брови на котором были сдвинуты к центру.

“Песня, которую ты тогда пел, "Tristesse", мне она очень понравилась. Она была очень тяжелой, и в нее была вложена твоя музыка, и, хотя обычно ее поют баритоны, она, как ни странно, очень тебе подходила”.

Моргая, я подумал.

И так... он говорит о мастер-классе с сэром Тимоти Диксоном, верно? Ким Вучжу тоже был там, так что естественно, что он знал об этом, но почему он вдруг вспомнил об этом?

Склонив голову набок, я собирался сказать "спасибо", когда он внезапно повернулся и посмотрел на меня, слегка покачав головой.

Его невыразительный взгляд заполнил мое поле зрения.

“Но почему ты выбрал “Короля эльфов” для этого концерта?”

Ким Вучжу нахмурился, как будто ему это показалось странным.

“Я уверен, что Tristesse была бы намного лучше”.

“…”

Вздрогнув, я уставился на него в ответ, прежде чем снова повернуться лицом к сцене. Наблюдая за яркими огнями, все еще заливающими сцену, я безучастно подумал.

“Tristesse” с моим прошлым и недавно выученным “Королем эльфов”. Причина, по которой я выбрал "Короля эльфов" из двух, была проста и заключалась в том, что это вызвало бы лучшую реакцию аудитории.

Однако Ким Вучжу говорил иначе. Ким Вучжу, гений, бесконечно превосходящий меня, говорил это.

“‘Tristesse” была лучше?”

“Конечно. Мне всегда казались твои песни очень интересными. Та… напомни, кто это был? В тот раз, как ты пел с той девушкой.”

“Хан Дасом?”

“Да, она. Но мне показалось, что твоя музыка, тяжелая и печальная, исчезла в “Короле эльфов”, так что это было разочаровывающе”.

“…”

Ким Вучжу подождал ответа от меня, который остался сидеть, прежде чем похлопать помощника по руке и уйти, когда он не получил ответа.

“В любом случае, я не говорю, что эта песня была плохой. Тогда я пойду~”

Глядя на его удаляющуюся спину, я молча размышлял.

Моя песня…

“Tristesse” была песней, в которой было 20 лет моей жизни. Ким Вучжу сказал, что предпочитает ее причудливым техникам “Короля эльфов”.

Но что, черт возьми, было моей ‘музыкой’?

Предыдущий метод тяжелой вокализации, а не тот, которому научил меня учитель Ку Минги?

Или многолетний опыт?

Он говорит, что новой песне не хватало выразительности из-за недостатка практики?

“…”

Оставшись один в холле, я закрыл глаза.

*

После завершения концерта для отличников второй семестр начался весьма насыщенно. Словно в знак приветствия ученикам, которые могли отдыхать столько, сколько им хотелось во время каникул, в их расписание были включены уроки, практики, концерты, конкурсы и учеба.

Прошло совсем немного времени, прежде чем на лицах учеников, занимающихся исполнительским искусством, которые просветлели после того, как слонялись без дела, чего желали их сердца, появились темные тучи.

Не больше трех дней.

После этого в школе появились знакомые лица учеников, похожие на зомби.

“... Завтра у меня контрольная, и все же я должен еще и потренироваться перед концертом”.

“Нам нужно готовиться и к промежуточным экзаменам...”

Но даже в те напряженные дни ученики старательно пользовались своими правами.

Клубные мероприятия.

Поскольку второй семестр был в самом разгаре, были те, кто сменил свои клубы, а также члены различных клубов, которые распространяли информацию о себе.

“Вас интересует Общество гимнов?”

“Французское общество культурных исследований ищет новых членов ~”

Таким образом, старшеклассники входили в класс во время уроков, получив разрешение от учителя, и рекламировали свои клубные мероприятия. Со скукой глядя на шумную сцену перед собой, Ли Со-А накручивала кончики волос, прежде чем бросить взгляд на меня.

“Ты не собираешься вступать ни в какие клубы?”

“Клубы?”

Задумчиво постучав по столу, я кивнул.

Клубы были довольно важны в школе искусств будущего.

Совершенно очевидно, что индустрия исполнительского искусства была тесно переплетена со связями. Таким образом, “клубы и общества”, которые выступали в качестве практически единственного метода, который связывал нас со старшеклассниками, естественно, были наиболее важным аспектом в формировании связей.

Кроме того, поскольку клубы можно было бы рассматривать как форму опыта работы… практически не было учеников, которые не посещали бы ни один клуб.

В прошлом семестре я избегал поступать в один из них, чтобы сосредоточиться на учебе, но поскольку я немного наверстал упущенное за последние 20 лет в старших классах, не было причин не поступать в один из них сейчас.

Сэр Диксон также сказал, что нужно набраться большого опыта, чтобы стать оперным исполнителем, поэтому…

После того, как я медленно собрал свои мысли, я обратил свой взор на Ли Со-А.

“Сейчас я подумываю о дальнейшем поступлении в клуб, связанным с оперой”.

“Оперой?”

Сон Мире, которая, находясь рядом, с нетерпением ждала возможности, сверкнула глазами и вмешалась. Когда я повернулся к ней, на ее лице было долгожданное выражение. Ее глаза сияли в ожидании, на губах появилась яркая улыбка, а руки сжались в кулаки.

В таком состоянии она взволнованно подалась ко мне, и с ее губ сорвался радостный голос.

“Тогда ты можешь вступить в наш клуб мюзиклов!”

“Мюзиклы?”

Подумал я, дотрагиваясь до своего подбородка.

Мюзиклы… пришли из оперы, так что участие в этом будет, по-своему, опытом оперного исполнителя. Хотя было бы здорово, если бы существовали оперные клубы, когда я проверял в течение первого семестра, их не было.

Что ж, возможно, в этом не было ничего удивительного.

Старшеклассники больше интересовались мюзиклами, чем скучными оперными постановками в целом, и между ними также не было четких, строгих различий.

Видя, что я, судя по выражению моего лица, не против, Сон Мире немедленно начала болтать о плюсах своего клуба.

“Наш клуб готовит выступление каждый семестр. Выбрав номер, мы репетируем весь семестр, пока не представим его ближе к концу, и, кроме того, поскольку с момента основания прошло более 30 лет, поддержка, которую он получает, огромна! За нашими занятиями пением и актерским мастерством наблюдают преподаватели, и это лучший способ набраться опыта!”

Уроки пения и актерского мастерства, да…

Это были незаменимые навыки для оперного певца. Хотя актерское мастерство было менее важным, чем пение, оперы также были пьесами, поэтому изучение такого рода мастерства было бы лучше, чем ничего, если я собираюсь стать профессиональным оперным исполнителем.

Я быстро кивнул в ответ, когда Сон Мире, которая до этого болтала, внезапно застыла.

“Ах... но...”

“…?”

“Может быть, все-таки нехорошо вступать в этот клуб...”

“Почему?”

Что это было после всего этого восторженного приглашения? Наклонив голову, я посмотрел на нее, она украдкой взглянула на меня и вскоре сказала.

“Это… там Ким Суквон-сонбэ...”

“Ким Суквон?”

Напомните-ка кто это был?

Я погрузился в глубокую задумчивость, когда Сон Мире жалобным тоном продолжила.

“Он тот старшеклассник во время презентации песни… он лидер нашего клуба. После того дня меня очень невзлюбили. Он не разговаривает со мной и не дает мне никаких ролей”.

“…”

Только тогда начали всплывать воспоминания.

Ким Суквон. Верно, был старшеклассник с таким именем, который затеял с нами конфликт. Он был лидером клуба мюзиклов, да…

Увидев, что я размышляю, скрестив руки на груди, Сон Мире прошептала.

“Я думаю, он будет таким же по отношению к тебе, если ты тоже присоединишься… нет, может быть, будет еще хуже?”

“... Скорее всего, да”.

Я действительно унизил его словами, так что я ему определенно не нравлюсь.

“Что же мне делать?… Прости Юнче… Из-за меня ты...”

Не сводя с нее глаз, у которой губы опущены вниз, я медленно разобрался в ситуации.

Итак, лидером самого известного клуба нашей школы "Кантабиле" является Ким Суквон, который меня очень невзлюбил. Даже с Сон Мире так обращались, так что со мной будет еще хуже.

Поэтому, даже если бы я присоединился к этому клубу, я не смог бы заниматься какой-либо должной деятельностью, потому что он ни за что не выделил бы мне хорошую роль, даже если бы было представление.

Разве он не дал бы мне роль с одной репликой или что-то в этом роде? Поскольку он лидер, у него, вероятно, была на это власть.

“…”

Когда я молча обдумывал альтернативу, внезапно услышал, как открылась входная дверь класса.

“Привет”.

Затем появилась девушка.

Мои глаза заметили эту девушку; на ее одежде висел синий бейдж с именем, и она низко поклонилась, прежде чем войти в класс.

Глава 5 - Заново (5 часть)

На школьном веб-сайте был список клубов и обществ, и на нем располагались названия клубов, которые были официально активны.

Однажды я читал, когда мне было скучно и выяснил один интересный факт. Дело в том, что в средней школе были всякого рода общества.

Были спортивные клубы, которые казались далекими от исполнительского искусства, общество фотографии, частью которого была Хан Дасом, а также общество рецензирования фильмов, которое было почти в каждой школе.

Кроме того, поскольку существовало еще одно общество под названием "Магическое общество", о котором я раньше даже не слышал, можно сказать, что формирование обществ не было сложной задачей.

Однако это не означало, что школа просто оставила все как есть.

Во-первых, в школе было небольшое количество учеников, поэтому, если бы существовали всевозможные общества без каких-либо ограничений, были бы клубы с одним или двумя членами, даже без возможности проводить какие-либо мероприятия.

Таким образом, хотя создавать общества было легко, поддерживать их было трудно.

Кроме того, необходимо было предоставить всевозможные документы, средств на поддержку практически не существовало, а цель, а также финансовые планы должны были быть записаны до мелочей. Это было то, что я выяснил, когда пытался понять, смогу ли я сам создать новое оперное общество.

Но это не означало, что старые общества и клубы будут поддерживаться безоговорочно, и были так называемые умирающие клубы. У них либо не было членов, либо руководство действовало небрежно, либо в клуб не вступали новые члены…

Эти общества также стали бы мишенями для администрации и получали бы меньшую поддержку. Именно по этой причине старшеклассники посещали занятия для первогодок в начале каждого семестра, а также, возможно, именно поэтому они сейчас находятся здесь, в нашем классе.

“Здравствуйте, дорогие первогодки. Меня зовут Юн Сучжин”.

Когда она, у которой был синий бейдж с именем, слабо улыбнулась, я наблюдал, скрестив руки. На синем бейдже с именем, который доказывал, что она учится на третьем году, было написано ее имя Юн Сучжин.

Когда я посмотрел на ее маленькие, аккуратно переплетенные пальцы, я не увидел никаких признаков того, что она держала струны и прослушивала себя, не было никаких признаков того, что ее дыхание было тренированным. Она лишь неторопливо продолжала.

На первый взгляд, она не выглядела так, как будто была с музыкального факультета.

Она также не походила на ученика факультета танцев, судя по тому, что у нее не было телосложения, присущего только танцевальному факультету, несмотря на то, что она была одета в летнюю униформу.

Но, с другой стороны, парень, стоящий рядом с девушкой по имени Юн Сучжин, определенно был кем-то, кто играл на струнном инструменте, это видно по его пальцам. Более конкретно, он, скорее всего, был скрипачом.

Белые мозоли на кончиках его пальцев служили бы доказательством, а если бы он был виолончелистом, то на большом пальце тоже должны были быть какие-то признаки этого, но я пока не заметил.

В любом случае, старшеклассник по изобразительному искусству общается со старшеклассником по музыке…

(Довольно необычно)

Пока я вглядывался в их лица, у меня внезапно мелькнула мысль.

Верно, эти двое – я помню, что тоже видел их в течение первого семестра. Хотя тогда я игнорировал клубы и общества, поскольку мне это было неинтересно, они, должно быть, остались в моей памяти из-за их уникальности.

Я был в разгаре перебора старых воспоминаний, когда до моих ушей дошли слова Юн Сучжин-сонбэ.

“... В любом случае, приятно познакомиться с вами, дорогие первогодки. Итак, позвольте мне объяснить цель нашего общества. Мы исследуем влияние религии на культуру, называясь обществом изучения религии и культуры...”

Слушая объяснения, данные мягким голосом, который усиливал мою скуку, я кивнул головой.

Верно, я помню, как был ошеломлен, услышав это странное название.

Что, черт возьми, такое общество изучения религии и культуры?

Это звучало как обязательный университетский предмет, так кто же когда-нибудь захочет присоединиться к такому обществу? Мы бы наверняка умерли от скуки от всех этих скучных речей.

Неудивительно, что третьегодка, у которого выпускной прямо на носу, лично ходил по школе, чтобы продвигать свое общество.

“Тогда чем конкретно вы занимаетесь?”

Когда мой одноклассник спросил, быстро подняв руку, Юн Сучжин-сонбэ медленно ответила.

“Это хороший вопрос. Наше общество, по сути, исследовательское, так что...”

“…”

“... и из-за этого оно оказывает большое влияние на культуру. Мы считаем, что культурные аспекты, такие как театральные и музыкальные представления, также включены в это, поэтому мы иногда проводим такие мероприятия...”

Я слушал, борясь с желанием закрыть глаза, прежде чем немедленно нахмуриться.

(Подождите)

Они устраивают театральные представления?

Разве это не просто смесь всего? Подумав, что, возможно, это могло бы быть общество, которое делало все, что им заблагорассудится, несмотря на такое название, я скрестил руки на груди и повернулся лицом вперед.

(Общество изучения религии и культуры, ха...)

Подождите, теперь, когда я думаю об этом… мне показалось, что я слышал это название в будущем.

(... Сон Мире)

Это было название, которое она, позже ставшая музыкальной звездой, произнесла.

“…”

Я немедленно вскочил со своего места.

*

“... Сонбэ”.

“Нн?”

Увидев теплую улыбку на лице Юн Сучжин, Лим Сучжун потянул ее за волосы.

“Я же говорил тебе, что мы не должны так говорить, почему ты это сделала?! Что, черт возьми, такое общество изучения религии и культуры, серьезно? Кто захочет вступить, услышав это!?”

Лим Сучжун пришел в отчаяние.

Каждому обществу был предоставлен один шанс продвигать свою деятельность в течение семестра, и, используя эту драгоценную возможность, они обошли классы первогодок, включая последний 10-й класс, но там не было ни одного претендента.

Поскольку они также не смогли найти никого в течение первого семестра, среди первого года было 0 человек. В обществе не было новых членов, и оно находилось в серьезной ситуации.

Верно, если бы было, по крайней мере, много второгодок и третьегодок, оставалась бы хоть какая-то надежда, потому что они могли бы каким-то образом привлечь кого-то в следующем году. Но проблема была в том, что из вторых и третьих годов тоже было немного.

Со второго года было всего пятеро, и, хотя было четверо третьегодок, никто из них не участвовал в мероприятиях, за исключением Юн Сучжин-сонбэ.

Другими словами, техническое число участников составляло шесть, что было достаточно мало, чтобы его можно было закрыть в любое время.

Не сводя с него глаз, скорчившегося в коридоре и чувствующего себя подавленным, Юн Сучжин ответила слабой улыбкой.

“Это название нашего общества. На мой взгляд, мы не должны менять название, данное нашими сонбэ”.

“... Хууу… Но даже тогда ты могла бы сформулировать цель нашего общества немного лучше… Поскольку мы пришли в класс к первому году музыкального факультета, мы могли бы сказать что-то вроде того, как мы преуспевали в мюзиклах и операх в прошлом. Если ты будешь говорить о происхождении нашего названия, а не об этих вещах, они когда-нибудь появятся?”

Услышав это, Юн Сучжин приоткрыла губы, сделав серьезное выражение лица.

“Сучжун, они наши драгоценные новички. Если мы обманом введем их в наше общество, понравится ли им это?”

“…”

Лим Сучжун пытался возрозить, подыскивая слова, но решил оставить рот закрытым.

Серьезно, она была упряма в некоторых местах, подумал Лим Сучжун.

Именно благодаря этому она смогла занять должность лидера старого общества с такой богатой историей, как у них, но… более важным вопросом было, где они могли найти новых членов?

Большинство первогодок, вероятно, вступили бы в другие общества и клубы, которые уже казались интересными, и без новичков было бы трудно проводить надлежащие мероприятия…

Подумав об этом, Лим Сучжун тяжело вздохнул, когда тень упала на землю перед ним.

“Нн?”

Подняв голову, он увидел перед собой довольно знакомое лицо. С надетым желтым бейджем с именем, символом первогодки, парень ростом 170 см стоял перед ними со строгим взглядом.

(Если я правильно помню, он был на концерте для отличников...)

Чо Юнче?

Лим Сучжун уставился на него с недоумением.

*

Сон Мире.

Причина, по которой я смог узнать Сон Мире в тот момент, когда увидел ее в день поступления, на самом деле была проста. Поскольку у меня была плохая память, я запомнил только тех, кто был знаменит в соответствии с моими стандартами.

Ли Со-А была такой же, как и Ким Вучжу. Я знал Хлою из-за того, что она была иностранкой, а Хан Дасом была уникальна тем, что появилась на телевидении.

Сон Мире была похожа, но отличалась от них. Хотя она определенно была знаменита, она также была печально известна как актриса мюзикла с плохим характером.

Несмотря на то, что у нее были первоклассные навыки пения, она ушла на пенсию из-за вопросов и сомнений в ее личности – такой она была девушкой. Я не избегал ее без причины.

“…”

В любом случае, у меня не было планов говорить о будущем, которое еще даже не наступило, и была еще одна причина, по которой она всплыла у меня в памяти.

Когда в интернете на прямую ее критиковали, появилась история о том, что она была такой еще со средней школы, подкрепленная тем, что ее выгнали из клуба мюзиклов "Кантабиле" в другое общество. И что название этого общества было смехотворным - "Общество изучения религии и культуры".

“... Что-то не так?”

Когда я пришел в себя, то обнаружил, что на меня смотрит хорошо выглядящий старшеклассник. Взглянув на зеленый бейдж с именем Лим Сучжун на его одежде, я поклонился, прежде чем заговорить.

“У меня есть вопрос касаемо вашего общества”.

“Что...!”

Лим Сучжун застыл, пораженный, но вскоре уголки его губ приподнялись, и в конце концов, казалось, что они могут даже пронзить небеса.

“Почему бы и нет. Какие у тебя есть вопросы, дорогой младший? Я расскажу тебе все. Юнче? Ты тот, кто выступал вчера на концерте, верно? ~ Твоя песня была потрясающей. Я даже не помню песни других!”

Я ошеломленно выслушал поток похвал, прежде чем сразу продолжить.

“... Понятно. Из того, что я только что услышал, вы уже выступали раньше. Тогда, возможно, вы планируете участвовать в мюзиклах в будущем?”

Ударив себя в грудь, Лим Сучжун энергично ответил.

“Конечно! На самом деле мы больше ориентируемся на мюзиклы и оперы. Название "Общество изучения религии и культуры" было только дано первым сонбэ, который его создал. Вероятно, у него не было четкого представления о том, чем он хотел заниматься. После этого собрались другие старшеклассники, и мы ставили мюзиклы, оперы, театральные представления и всякое такое...”

Услышав следующие слова, я кивнул головой.

Так что, похоже, это было то место, куда Сон Мире должна была попасть в будущем. Тогда она даже не была связана с Ким Суквон во время презентации песни, но, похоже, их личности были несовместимы с самого начала.

Я приводил в порядок свои мысли относительно Сон Мире, когда Лим Сучжун, по-видимому, почувствовав себя неуверенно, увидев мое отношение, снова начал хвастаться.

“... И хотя мы в таком состоянии, наше общество существует уже 38 лет, и не будет преувеличением сказать, что мы были вместе со школой почти все годы ее существования. Так что учителям мы очень нравимся, если говорить за спиной у других, и они незаметно поддерживают нас, понимаешь...?”

Услышав это, я понимающе кивнул.

Я действительно слышал, что Сон Мире выиграла приз после вступления сюда, так что… похоже, они оказались более способными, чем я думал.

В любом случае, я немного разобрался с ситуацией. Прямо сейчас я не могу вступить в тот клуб, но это общество достаточно способно, чтобы получить приз в будущем.

Тогда нет причин не вступать… верно?

В то время как я чувствовал, как мое сердце медленно склоняется к выбору, Юн Сучжин-сонбэ, стоявшая рядом с парнем, взглянула на мое лицо и улыбнулась.

“Тебе нравятся мюзиклы?”

“Прости?”

Когда я наклонил голову из-за внезапного вопроса, я увидел, как она медленно подходит ко мне.

Сложив руки вместе и сцепив их, как будто она молилась, она лучезарно улыбнулась. С радостным, мечтательным выражением лица она прошептала.

“Мне тоже нравятся мюзиклы. Когда я впервые вступила в общество религии и искусства в прошлом году, мы тоже ставили мюзикл. Мы пели, болтали и смеялись… это было действительно весело”.

После воспоминаний о прошлом с теплой улыбкой она встретилась со мной взглядом.

“Я уверена, что и в этом году будет весело”.

“…”

Уставившись на Юн Сучжин-сонбэ, которая заявила это так, словно это была самая естественная вещь в мире, я расплылся в неудержимой улыбке.

(Эта сонбэ... Похоже, интересная личность)

Глава 6 - Заново (6 часть)

После этого Чо Юнче спросил еще о нескольких вещах и кивнул.

“Спасибо. Когда вы, ребята, встречаетесь на собраниях общества?”

“Хм? Мы встречаемся раз в неделю по средам во время клубного времени… ты надумал прийти?”

"Да".

Затем Чо Юнче дал ему свой номер телефона, прежде чем уйти. Глядя на удаляющуюся спину, Лим Сучжун скорчил гримасу, наполненную наполовину радостью, наполовину сомнением.

“Сонбэ. Он говорит, что хочет присоединиться, верно?”

“Думаю, что так~?”

“... Эхъю”.

Украдкой взглянув на Юн Сучжин, беспечно отвечающую улыбкой, Лим Сучжун тяжело вздохнул.

Чо Юнче.

После того, как он внезапно догнал их, он задавал различные вопросы, и было почти наверняка, что он был заинтересован в их обществе. По крайней мере, это было лучше, чем у тех, у кого вообще не было никакой реакции, но, хотя Лим Сучжун был рад, что к ним присоединился новый участник, в его голове остались сомнения.

“Но почему он хочет вступить в наше общество?”

Это было хорошо, что он захотел присоединиться, но почему?

У них не было возможности должным образом проявить свое обаяние, и у них также не было никаких особых привлекательных черт. Если его целью были мюзиклы, почему он просто не вступил в музыкальный клуб, который посвятил себя исключительно мюзиклам?

Судя по тому, как он смог выступить на концерте отличников, он, должно быть, чрезвычайно талантливый ученик оперы, и все же он хотел вступить в наше общество, а не в другой известный клуб?

... Независимо от того, насколько позитивным он сам хотел быть участником общества, он не мог представить себе никаких преимуществ, которые они имели перед Кантабиле.

Видя, что Лим Сучжун постоянно наклоняет голову, Юн Сучжин улыбнулась, открыв рот.

“Он хочет участвовать в мюзиклах; так он сказал?”

“Хм?”

“Этот семестр определенно будет интересным”.

“…”

Увидев теплую улыбку на лице Юн Сучжин, Лим Сучжун пожал плечами.

Верно, независимо от причины, это было здорово, что к ним присоединился новый участник, но что-то не давало ему покоя.

(Мюзикл, ха...)

“Я слышал, что в прошлом году было очень тяжело...”

Пробормотал Лим Сухжун, тяжело вздыхая.

*

После окончания концерта для отличников кое-что изменилось.

“Где ты был?”

Ли Со-А украдкой взглянула на меня, притворяясь незаинтересованной, и задала вопрос. Важным моментом здесь было то, что она "притворялась незаинтересованной”… Чувствуя себя неловко, я почесал волосы и понаблюдал за ней.

Ее глаза постоянно смотрели на меня, пальцы безостановочно постукивали по столу, а ноги были скрещены с одной стороны, прежде чем вскоре переместиться на другую.

Любой мог сказать, что ей было очень любопытно.

“…”

Оглядываясь назад, Ли Со-А была такой с тех пор, как закончился концерт.

Посреди уроков, всякий раз, когда я оборачивался, почувствовав на себе пристальный взгляд, я всегда обнаруживал, что она наблюдает за мной глазами, похожими на кинжалы, а во время тренировок она устремляла на меня упрямый взгляд, как будто хотела разрушить все мои привычки.

Кроме того, в учебной группе, которая возобновила занятия в новом семестре, она использовала "обратную связь" как предлог, чтобы засыпать меня вопросами.

Почему ты так пел здесь?

Есть ли причина, по которой ты выразился так мрачно здесь?

Ты намеренно произнес это так там?

... Честно говоря, это даже немного раздражало.

Хотя я ответил ей, так как это помогло мне в моих тренировках… Иногда я задавался вопросом, была ли она такой из-за слов, которые я сказал ранее.

Испытывала ли она чувство соперничества или что-то в этом роде?

Я немного почесал за ушами и подумал, прежде чем с усмешкой покачать головой.

Ха, как у сверхъестественной Ли Со-А могло возникнуть чувство соперничества со мной в пении? Ким Вучжу, сидевший там, был намного лучше меня.

После того, как я выбросил из головы невозможный сценарий, я ответил, садясь на стул.

“Только что, я разговаривал с участниками общества. Подумываю вступить в него”.

“Что?”

Нахмурившись, Ли Со-А спросила в ответ.

“Туда? Почему? У этого общества странное название”.

“…”

Это действительно было странное общество, и, если бы я не помнил историю Сон Мире, я бы тоже в него не вступил. Но теперь, хотя у меня действительно не было другого выбора, я все равно подумал, что это был лучший выбор, чем настоящий клуб мюзиклов. В конце концов, в популярном клубе, где много людей, я бы не смог спеть то, что хотел.

(Тут он небольшой, так что у меня тоже могла бы быть роль получше)

Кроме того, Сон Мире также получила приз после того, как вступила в него, так что это был пропуск и на фронт возможностей. В этот момент я был благодарен Ким Суквон-сонбэ за то, что он помог мне вспомнить это общество.

Удовлетворенно кивнув, я объяснил это Ли Со-А, которая все еще не могла понять.

“Когда я поговорил с ними об этом, они сказали, что уже выступали в нескольких мюзиклах, в том числе в позапрошлом году. Несмотря на то, что у них такое странное название, они, по-видимому, специализируются в основном на мюзиклах, опере и пьесах”.

“... Правда?”

Увидев, как Ли Со-А скрестила руки на груди, как будто сомневалась в этом, у меня в голове возникла внезапная мысль. У них, похоже, возникли некоторые проблемы из-за нехватки участников, так что, может, мне привести нескольких первогодок?

Держась рукой за подбородок, я поднял голову.

“А как насчет тебя?”

“Я?”

Я мог видеть, как ее глаза округлились.

Ли Со-А.

У нее был неплохой талант, или, скорее, это было отличное дополнение. Поскольку в будущем она станет всемирно известной сопрано, после некоторой практики она должна быть в состоянии легко поспевать за мюзиклами.

Мюзиклы и опера имели одни и те же корни, так что в целом особой разницы не было.

“Да. Они сказали, что им не хватает учеников первого года. Тебе не кажется, что будет весело, если мы сделаем это вместе?”

“Я не возражаю”.

Хорошо, выражение ее лица было не таким уж плохим.

Яркая улыбка блуждала по моим губам, когда я попытался убедить ее дальше, когда она внезапно замерла. Ее глаза, которые однажды дрогнули, вскоре переместились в сторону, где была Сон Мире, прежде чем вернуться ко мне.

Мгновенно отвернувшись, она продолжила с неловкой улыбкой.

“Это... это немного плохо для меня, так как я уже состою в клубе. Как насчет того, чтобы сделать это с Мире? Правильно! Мире, ты сказала, что хочешь сменить общество из-за того сонбэ, верно?”

“Нн? Что происходит~?”

Сон Мире, которую Ли Со-А притащила за руку, посмотрела на меня с озадаченным выражением.

Сон Мире ха…

Она тоже была бы прекрасным кандидатом. Хотя она была не так хороша, как Ли Со-А, в плане пения, в первую очередь она была знаменита как актриса мюзикла, так что я мог бы многому научиться, наблюдая за ней.

К тому же, в отличие от других, у которых уже был клуб, к которому они принадлежали, она оказалась в ситуации, когда ей пришлось покинуть клуб из-за проблем с Ким Суквон.

Кивнув головой, я решил вступить в Общество изучения религии и культуры, так называемое РК-общество, вместе с Сон Мире.

*

“Хихихихи”.

В общежитии Ли Со-А, которая деловито водила пальцами по тетради, остановила свою руку. Обернувшись, она увидела, что Сон Мире беспомощно улыбается, не отрывая глаз от телефона.

Уставившись на нее, которая, казалось, чувствовала себя прекрасно всю дорогу из школы, Ли Со-А задала ей вопрос.

“Почему ты так много смеешься?”

Сон Мире рассмеялась и сразу же подняла голову, как будто только этого и ждала, и лучезарно улыбнулась.

“Я вступила в то же общество, что и Юнче! Хихи”.

“... Тебе это так сильно нравится?”

“Мне это очень нравится~”

“…”

Ли Со-А подперла подбородок рукой и наблюдала за своей подругой, катающейся по кровати, время от времени с ее лица срывались ухмылки. Она задумалась.

Чо Юнче – что именно так сильно понравилось Сон Мире в нем?

Внешность?

Хотя внешне он был неплох, в нем не было ничего превосходного, и, кроме того, он был таким низкорослым, что не было большой разницы в росте с ней самой.

Личность?

Он был странным. Иногда он был чрезвычайно серьезен, но в другое время отпускал странные стариковские шутки. Ей не нравилось это проказливое отношение, и она ненавидела таких глупых мужчин.

Способности?

Пение… да, он был довольно хорош в пении. Скорость улучшения была пугающей, и как раз в тот момент, когда она думала, что видит пик, он каждый раз опровергал эти мысли.

Особенно во время концерта в этот раз.

“…”

Глаза Ли Со-А потемнели.

Работая с ним, она думала, что знает общую суть его навыков. В конце концов, они уже несколько раз практиковались вместе, и она также видела его во время учебных групп. Возможно, в школе было не так много людей, которые имели более глубокое понимание навыков Чо Юнче, чем она.

Однако "Король эльфов", который он пел во время концерта, был за пределами ее понимания.

"... Как он это спел..."

Она прикусила губу.

"Король эльфов" Шуберта.

Чо Юнче, которого она видела до сих пор, никогда не смог бы спеть это.

Во-первых, ему не хватало времени попрактиковаться. Для выражения четырех персонажей одновременно требовалось больше понимания, чем обычно, а также освоить вокализацию и своевременно использовать ее? Это было невозможно для Чо Юнче, который только недавно освоил новый метод вокализации.

Его навыки, которые понимала Ли Со-А, были далеки от того, чтобы он смог спеть, но у него получилось.

Это могло означать только одно.

(Он скрывал свои навыки)

Во время тренировок, которые они проводили вместе, и во время каникул он скрывал свои навыки и пел как можно лучше на практических тестах, тренировки которых, никто из посторонний не мог услышать – к такому выводу она пришла в итоге.

Она также могла отчасти догадаться о причинах, стоящих за этим.

Поскольку он настойчиво спрашивал о ее репетиционной песне в предыдущем семестре, он, должно быть, скрывал свои навыки, чтобы выиграть конкурс.

“Хмпф”

Ли Со-А усмехнулась.

Хотя в прошлом семестре она страдала из-за недостатка знаний, в этом семестре все будет по-другому. Проанализировав все по порядку, она обеспечила бы себе абсолютную победу.

Мысленно поклявшись себе, она вернула взгляд на телефон, который держала в руке.

На школьном веб-сайте, отображаемом на экране, она просмотрела висящие там видеоролики отличников практики, прежде чем найти имя ‘Чо Юнче’ и нажать на него.

"Тристесс" ученика-первогодки Чо Юнче.

(... Я тоже должна это проанализировать)

Тупо уставившись на экран, она включила видео и вставила в уши наушники.

“…”

Когда она закрыла глаза, мягкий голос Чо Юнче зазвучал в ее ушах.

*

После окончания дел в обществах нас ждала насыщенная школьная жизнь. Приближались экзамены в середине семестра, а также несколько небольших конкурсов, практический тест и другие экзамены, связанные с практикой.

Мы и так были достаточно заняты, но хладнокровные учителя, не знавшие сочувствия, дали нам еще больше поводов для размышлений.

“Ребята! Вы знали, что были объявлены даты абонементного концерта?”

“... Что?”

Когда учитель Кан Хивон взволнованно вошла в класс и прокричала это, в классе воцарилась холодная тишина. Взглянув на учеников, уставившихся на нее с измученными лицами, я кивнул.

Абонементный концерт – крупнейшее ежегодное школьной мероприятие - наконец-то было объявлено, ха.

Учитель Кан Хивон счастливым взглядом посмотрела на взволнованное настроение класса и продолжила свое объяснение.

“Вы в курсе, что абонементный концерт проводится каждый декабрь, верно? Точная дата только что была объявлена! 12 декабря!”

12 декабря… осталось примерно три месяца, да…

Пока я был погружен в размышления, ее рот продолжал бессвязно бормотать.

“Наши первогодки тоже должны присутствовать, вы ведь знаете, верно ~? Итак, с сегодняшнего дня будет специальное время для репетиций абонементного концерта, так что я хочу, чтобы вы все смогли посетить их в обязательном порядке!”

Услышав это, я кивнул, думая, что это естественно.

Абонементный концерт был одним из немногих крупных мероприятий, проводимых Школой Искусств Будущего, и был даже масштабнее, чем концерт для отличников. Концерт имеет такое название, потому что билеты продаются заранее. Поскольку мы должны были показать его людям со стороны, естественно, должны были быть какие-то серьезные репетиции.

... но еще больше практики, да…

Я впал в слегка меланхоличное настроение, когда учитель Кан Хивон повернула голову и бросила на меня взгляд.

“И, как я уже говорила, есть преимущества для учеников, получивших высокие оценки на практическом тесте”.

В тот момент, когда ее слова дошли до нас, взгляды наших одноклассников обратились к отличникам, включая меня. Учитель Кан Хивон продолжила.

“Вы можете выбрать ту роль, которую хотите, во время абонементного концерта!”

Услышав это, я моргнул и почесал за ушами.

Хмм… та часть, которую мы хотели, ха. Это было небольшое, но впечатляющее преимущество. Хотя мы должны были петь хором во время этого концерта, обязательно должны были быть выделяющиеся фрагменты, а также несколько соло в середине.

Имело смысл, что такое преимущество предоставляется практикующим, достигшим высоких результатов.

Я не знал об этом раньше, потому что это была далекая история из моего прошлого, хотя…

Пока я предавался воспоминаниям о прошлом, радостный голос учителя Кан Хивон ворвался в мои уши.

“Но на этот раз оперное отделение получило пять максимальных оценок, верно?”

Нн?

Верно, это было правдой.

Если бы было пять учеников с высокими оценками… тогда как бы распределялись фрагменты?

Я посмотрел вперед, наклонив голову, и обнаружил, что учитель Кан Хивон смотрит мне в глаза.

Глава 7 - Заново (7 часть)

У ребят, которые пели на концерте, Ли Со-А, Хан Дасом, Ким Вучжу и Чжун Сохюк, лица были полны любопытства.

“Распределение ролей?”

“Я думал, мы просто поем хором?”

“Да, так было в средней школе, но в старших классах все немного меняется”.

Взглянув на школьников, непонимающе моргающих глазами, я кивнул.

Абонементный концерт в школе исполнительского искусства будущего.

Этот большой концерт, проводимый ежегодно, находится на совершенно новом уровне по сравнению с другими концертами, и в отличие от тех, которые проводились в школьном зале, он проходил под открытым небом.

Кроме того, здание, которое они арендовали, было не чем иным, как знаменитым Сеульским центром искусств. Мы должны были петь в невероятно большом специально отведенном зале перед тысячами зрителей.

Его масштаб был на уровне конкурсов и был самым шикарным концертом школы, не считая небольших концертов средней школы. Возможно, он сильно отличался от концертов, к которым они привыкли.

“Хммм… Я еще не проверял песни, так что не уверен, какие песни мы будем исполнять, но… скорее всего, это будет так. Первогодки и второгодки будут исполнять припев вместе - это почти одно и то же, но после нескольких припевов отличники по практике соберутся вместе, чтобы спеть свою собственную песню!”

Всего одна песня, но эта песня будет непростой.

Как будто прочитав мои мысли, учитель Кан Хивон продолжила свои объяснения.

“И эту песню будут петь две пары парней и девушек, каждая из отличников первого и второго года. В общей сложности четыре человека будут петь впереди в качестве основного вокала, а остальные будут в припеве позади~”

Одна пара – парень и девушка - услышав это, мы переглянулись. На занятиях было пятеро отличников, но только двоим разрешалось стоять впереди.

... Я почувствовал запах соревнования, которое учителя любили и обожествляли. Они ни за что не отказались бы от такого простого решения проблемы.

С выражением покорности на лице я остался сидеть, когда учитель Кан Хивон воскликнула, как и ожидалось.

“Директор, который будет отвечать за мероприятие, проведет несколько собеседований позже и выберет основной состав. Итак, наши ученики-отличники должны усердно практиковаться до тех пор, верно?”

“... Да”.

“Тогда! На сегодня все!”

Перед недавно анонсированным большим мероприятием ученики с оживленными лицами начали переговариваться между собой. Я видел, как на их раскрасневшихся лицах отражались всевозможные эмоции. Было предвкушение от возможности выступить в Сеульском центре искусств, беспокойство из-за выступления на самой большой сцене, на которой они когда-либо были, а также ревность к нам, которые могли бы стать главными вокалистами…

Глядя на них, я ухмыльнулся.

(Напоминает мне о прошлом)

Тогда я был таким же, как они.

Перед тем, как подняться на сцену Сеульского центра искусств, я сильно дрожал от волнения и постоянно совершал мелкие ошибки. Помню, как, вернувшись домой с выступления, я с сожалением бил кулаком по подушке, потому что они были везде. Даже сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне становится стыдно.

Для артистов и музыкантов Центр искусств был именно таким местом. Само название было источником напряжения, поскольку нас ожидало приятное волнение; это место символизировало успех музыкантов.

Сеульский центр искусств.

Быть основным вокалистом, ха...

Внезапно на поверхность всплыли воспоминания о прошлом. Под сияющими огнями стояли главные герои, а позади них - оркестр из десятков музыкантов, освещенный слабым светом прожекторов. Держа в руках всевозможные инструменты, они исполняли аккомпанемент, предназначенный для основного вокала, привлекая к себе взгляды тысяч зрителей.

А за всем этим.

В темном углу, куда не проникал ни один лучик света, находился ансамбль певцов, собравшихся плотной группой. Я пел, прижавшись плечами к другим, и у меня не было даже пюпитра, на который можно было бы положить нотный лист.

Издавая тот же звук, что и ученики рядом со мной, и другие ученики, стоящие рядом с ними, я запел.

“…”

Я погрузился в воспоминания, когда Хан Дасом безучастно приоткрыла рот.

“Сеульский центр искусств...”

Бросив быстрый взгляд, я обнаружил, что у Хан Дасом скучающее выражение лица.

"Что не так?"

“Н-н-н...? Ах, это просто...”

Застенчиво улыбнувшись, Хан Дасом встретилась со мной взглядом.

“Мне это не кажется реалистичным… Сеульский центр искусств… Я была там, чтобы посмотреть концерт, но теперь я иду туда выступать... Это странное чувство”.

Действительно, странно присутствовать в качестве исполнителя в месте, где ты был только в качестве зрителя.

“Кроме того, там еще и интервью”.

Услышав ее слова, я вспомнил об этом.

Интервью.

В ситуациях, подобных сегодняшней, когда возникали проблемы с распределением партий или отсутствием исполнителей, проводились собеседования с исполнителями. Дирижер, отвечающий за сцену, должен был руководить постановкой партий, учитывая навыки и различные другие аспекты музыкантов.

И самым важным из этих аспектов является...

Повернув голову, я уставился на Ким Вучжу. Слушая, как он болтает с девушками, сидящими рядом с ним, о концерте, я тихо подумал про себя.

(Умение привлекать внимание)

Раз в год крупнейшая школа исполнительского искусства Кореи, проводила концерты по абонементу, и, естественно, наполовину их целью было показать себя.

Наши ученики превосходны и удивительны – вдолбив это в головы посторонних, они увеличили известность школы и привлекли к ней лучших учеников. Стратегия школы, которая на протяжении 40 лет гордилась тем, что является родиной мирового исполнительского искусства Кореи, была простой, но эффективной.

Поэтому на концертах по абонементу в первую очередь выступали "Лица школы искусств будущего". Это было непросто, и самым важным вопросом было то, насколько высоко ученики могли бы повысить известность школы искусств будущего.

В связи с этим, несмотря на то, что навыки пения также были важны, способность привлекать взгляды и внимание посторонних была важна.

И когда дело дошло до этого, Ким Вучжу определенно был лучшим. Уникальность в том, что он был слепым гением, его слава росла в течение трех лет в средней школе, хорошая внешность добавлялась к потрясающим певческим способностям…

“Это будет сложно...”

Неосознанно с моих губ сорвался вздох.

Как я могу победить его? Не то чтобы я мог атаковать через брешь в критериях оценки, как во время практического теста, а для победы мне не хватало только навыков пения. С угрюмым выражением лица я посмотрел на Ким Вучжу, когда Хан Дасом повернулась ко мне, склонив голову набок.

“Сложно...?”

“Я говорю об интервью. Я должен быть настроен против Ким Вучжу среди всех остальных”.

Подперев подбородок рукой, я задумался, но вскоре закрыл глаза. Хотя это и было прискорбно… я ничего не мог с этим поделать.

Я усердно работал, но Ким Вучжу тоже. Всякий раз, когда я был в репетиционном зале, я уверен, что он и сам был там и пел так усердно, как только мог.

Потому что он был таким парнем.

Он был трудолюбивым гением, которого в будущем СМИ будут превозносить как наслаждающегося пением гения. Если два человека очень стараются, это не вина одного из них, даже если у другого ничего не получается, верно?

“…”

В темноте я медленно приводил в порядок свои мысли, когда чье-то постороннее коснулось меня, и тепло разлилось по моим пальцам. Почувствовав щекотное прикосновение, осторожно ласкающее кончик моего пальца, я резко открыл глаза и обнаружил, что Хан Дасом сидит передо мной.

Широко улыбаясь, она прошептала.

“Это напоминает мне о практическом тесте...”

“...о практическом тесте?”

Она, которая медленно водила пальцем по моему ногтю, слегка подняла голову и посмотрела куда-то вдаль. Ее взгляд скользнул по стене, пересекая ее, и остановился в одном направлении.

Ее взгляд остановился на месте проведения практических тестов, так как ее глаза, казалось, были прикованы к грандиозному соревнованию, состоявшемуся месяц назад.

“Тогда у Юнче было такое же выражение лица… оно не выглядело счастливым… это был душераздирающий взгляд...”

Прижав руку к своей груди, она что-то тихо пробормотала, когда воспоминания, похороненные где-то глубоко, начали медленно подниматься.

Тогда… верно. Перед тем как войти в зал, я начал нервничать самым неприглядным образом. Хотя это было из-за того, что я должен был петь сразу после Ким Вучжу, даже тогда я слишком сильно дрожал.

Я пришел в себя только после того, как Хан Дасом поговорила со мной, как сегодня, – например, о том, что она сделала для меня сегодня.

“Тогда был практический тест...… мы хорошо его сдали, верно?..”

“... Верно”.

Хан Дасом посмотрела мне в глаза, и ее большие глаза красиво изогнулись.

“Я уверена, что мы сможем сделать это снова хорошо… верно?”

“…”

Подобно тому, как поверхность воды покрывается рябью после падения капли, одна-единственная мысль распространилась по всем уголкам моего мозга. У нас все получится, – это было простое поощрение, за которым не стояло ни единой стратегии или обещания.

Но даже тогда улыбка скользнула по моим губам.

“Фух...”

Улыбка, которая напоминала пустой смех, усиливалась с каждым толчком и вскоре превратилась в волну, захлестывающую мое сердце. Мои губы сами собой приподнялись, когда моя диафрагма извергла смех, поднимаясь и опускаясь, как ей заблагорассудится. В разгар всего этого моя голова, в которой было полно сложных мыслей, стала ясной и чистой.

“Ха-ха-ха. Хорошо, давай сделаем все, что в наших силах. Я уверен, у нас все получится”.

“Хе-хе”.

Ее застенчивая улыбка пришлась мне по душе.

Да, что изменилось бы, даже если бы я рассмотрел вероятность этого? Даже во время практического теста каким-то образом была сформирована стратегия, так что на этот раз, возможно, меня выбрали бы во время собеседования неосознанно.

Стратегия, позволяющая победить Ким Вучжу – давайте рассмотрим ее по порядку. Улыбнувшись, я подумал и решил в качестве первого шага обратиться к Хан Дасом.

“Сначала давай заключим союз”.

“Нн?..”

Увидев, как у нее округлились глаза, я кивнул.

“Союз. Тебе нужно победить Ли Со-А, а мне нужно победить Ким Вучжу и Чжун Сохюк. Итак, давай объединимся и будем тренироваться вместе”.

Она уставилась на мою руку, протянутую для рукопожатия, и наклонила голову, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.

“Нужно ли...?”

"Хм?"

Только не говорите мне, что она собиралась отказаться? Я даже не думал об этом как о возможном варианте.

Я на мгновение застыл от неожиданности, когда Хан Дасом улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки.

“Даже если мы не...”

Ее теплые ладони начали медленно обхватывать мои ладони.

“Я всегда на стороне Юнче”.

Нас обдувал теплый ветерок.

*

Не сводя глаз с Хан Дасом и Чо Юнче, которые что-то шептали друг другу, Ли Со-А подперла подбородок рукой.

“... Концерт...”

“... Да...”

В последнее время она не могла удержаться и украдкой поглядывала на них.

Для этого не было особой причины – ей просто было скучно или нечем было заняться в короткое свободное время перед тренировками. Это было все равно что тупо смотреть вперед в поезде, когда кто-то случайно оказывается впереди. Да, это было такое совпадение.

... Оправдываясь перед самой собой, Ли Со-А понаблюдала за ними и, не заметив ничего необычного, обернулась. Затем она увидела, что Сон Мире и Хлоя о чем-то разговаривают.

“Хлоя тоже отличница, да? Тогда ты получила отдельный фрагмент для концерта по абонементу?”

"Да. Учитель сказала, что даст мне его позже”.

“Я так завидую...… Я тоже хочу стоять впереди всех”.

С удрученным видом Сон Мире несколько раз прошептала: “Сеульский центр искусств… Я хочу быть главной героиней...”, прежде чем внезапно поднять голову и встретиться взглядом с Ли Со-А.

"У меня нет другого выбора! Я должна получать удовольствие от того, что наша Со-А будет впереди~”

“... Так вот как это работает?”

“Не-а. Если моя подруга поднимется, это будет хорошо и для меня. Хихи”.

Увидев, как Сон Мире обнимает ее и трется лицом о ее руку, Ли Со-А расплылась в улыбке и отвернулась.

“Есть еще Дасом. Я могу проиграть”.

“Эй, ты? Дасом? Хотя в последнее время она стала немного лучше, ее нельзя сравнивать с нашей Со-А!”

“... Э-э-э”.

Вздохнув с легкой улыбкой, Ли Со-А пожала плечами.

Ну, не говоря уже о ней и Хан Дасом, ей было довольно любопытно наблюдать за соревнованием между учениками-оперы мужского пола.

Ким Вучжу, который чувствовал себя непреодолимой стеной.

Чжун Сохюк, который все эти дни уединялся в тренировочных залах.

И Чо Юнче, что-то скрывающий.

“... Так вот, во время свадьбы моего двоюродного брата Юнче пришел и...”

“Ха-ха-ха. Это песня, которую мы вместе репетировали на каникулах!”

Интересно, кто победит?

Слушая болтовню Хлои и Сон Мире одним ухом и пропуская ее через другое, Ли Со-А закрыла глаза.

Глава 8 - Заново (8 часть)

Интервью.

Хотя в других индустриях было то же самое, это было общее название для тех, кто зарабатывал пением на жизнь. Будь то для хоров, опер или мюзиклов, с точки зрения дирижера, руководившего постановкой, не было ничего лучше интервью, чтобы выяснить, какой певец лучше всего подходит для их сцены.

В конце концов, увидеть это воочию - самый быстрый способ определить, кто из певцов лучше, у кого голос, подходящий для сцены. Поэтому тот факт, что интервью проводилось на этом концерте по абонементу, не был чем–то удивительным или странным - это было повседневное событие, которое происходило повсюду в индустрии.

(То многое, через что мне тоже пришлось пройти)

Я помню, как еле передвигал ноги и ходил на интервью. Пел перед многочисленными интервьюерами, опаздывал из-за пробок на дорогах, случайно выбирал хорошую песню и меня выбирали, терпел неудачу и добивался успеха... В результате такого опыта родился оперный певец по имени "я".

Что ж, я с треском провалился за границей, но мне удалось попасть в ансамбль, который был довольно известен в Корее. В любом случае, суть была в том, что я сходил на бесчисленное количество интервью, и это меня просветило.

Другими словами, я знал несколько советов и хитростей, которые могли бы помочь мне добиться успеха на нем.

“…”

Придя к пониманию благодаря помощи Хан Дасом, я с закрытыми глазами углубился в свои воспоминания в поисках решения.

Несмотря на весь этот опыт, я не мог найти простого способа превзойти Ким Вучжу, но это было очевидно, учитывая огромную разницу в уровне между нами.

Независимо от того, сколько маленьких хитростей я использовал, говоря, что это здорово для интервью, основной целью интервью, в конечном счете, был выбор хороших оперных певцов. Хорошее первое впечатление или хорошая одежда - это небольшие стратегии, которые можно было бы использовать после одной хорошей песни.

“…”

Глубоко вздохнув, я поднял голову и уставился вперед. Передо мной стояла Хан Дасом, которая смотрела на меня, моргая, и, увидев это, я слабо улыбнулся.

Даже тогда, если бы все эти дешевые трюки были отработаны, плюс Хан Дасом и мое мастерство, которое исключительно возросло по сравнению с первым семестром…

“Я думаю, наши шансы на победу не будут равны нулю”.

“Нн...?”

Глядя на Хан Дасом и ее склоненную голову, я почувствовал, как сильно бьется мое сердце, и схватил ее за руки.

Теперь пришло время приступить к нашей стратегии.

Когда кто-то схватил ее за руку, Хан Дасом застыла, как будто в нее ударила молния, но, не обращая на это внимания, я вскочил со своего места и легкими шагами повел ее.

Хан Дасом, которая была поражена тем, что ее внезапно оттащили, что-то настойчиво крикнула.

“П... Подожди! Куда мы идем?..”

“В хорошее место”

“…”

Она вдруг почему-то притихла, но, удовлетворенный отсутствием отказа, я толкнул дверь класса.

*

По моему опыту, интервью, вероятно, будут проходить в определенном порядке.

Сначала дирижер даст нам песню, которую мы будем петь на концерте, и мы подготовимся. Затем, в день интервью, он спросит нас о песне, прежде чем предложить ее спеть.

Хотя это был очевидный порядок, в нем был важный момент. Выбор песни.

Какую песню он бы нам дал? Несмотря на то, что у меня за плечами было множество интервью, я никак не мог этого знать, но в чем я был уверен, так это в том, что он будет петь для нас хор, и это должны были спеть десятки людей.

К тому же, это должно было быть по силам ученикам и в то же время нравиться аудитории.

Пробегая глазами по нотным листам, мелькавшим у меня в голове, я кивнул.

С таким объемом информации мы сможем попрактиковаться до того, как нам дадут песню, что позволит нам сделать шаг вперед по сравнению со всеми остальными.

“Это комната для репетиций...”

Глядя на Хан Дасом, которая, войдя в комнату, поджала губы, я усмехнулся, пока готовил помещение для нашей тренировки.

“А, что не так с комнатой для репетиций? Это хорошее место, разве нет?”

“…”

Когда я это сказал, то увидел, что на лице Хан Дасом появились слезы. Я быстро отвернулся и кашлянул, прежде чем сменить тему.

“Угу. Дасом. Ты же знаешь, что мы будем петь хором на концерте по абонементу, верно?”

“…”

Увидев, что она кивнула, я сел перед пианино и положил руки на клавиши. Я сыграл простую мелодию.

Мерцай, мерцай, Звездочка.

Услышав монотонную мелодию, эхом отдающуюся в комнате для репетиций, Хан Дасом уставилась на меня, моргая глазами.

“Хор… немного отличается от песен, которые мы пели до сих пор. Квартеты, соло и дуэты, которые мы исполняли, на самом деле были проще по сравнению с хором. Самое большее, там было четыре мелодии, и в них не было ничего слишком сложного”.

“Нн...”

Другими словами, все они были в пределах того, что можно было охватить и выразить с помощью одного пианино. Пробежав пальцами по клавишам, я сыграл песни, которые мы пели вместе до этого момента, прежде чем повернуться к ней.

“Но хор - это песня, которую поют десятки людей”.

“…”

Десятки.

Это была грандиозная песня, совершенно иного масштаба, по сравнению с теми, что мы пели до сих пор, ее невозможно было исполнить на одном пианино. Приподняв губы, я встретился с ней взглядом.

“Поэтому, естественно, в отличие от некоторых типов песен, которые каждый должен петь хорошо, в этой, больше внимания уделяется гармонии и полифонии. Учитель Ку Минги в прошлый раз тоже говорил, что хор и соло - это разные вещи, не так ли? И разница между ними становится все больше с увеличением числа участников. Масштабные хоры совершенно не похожи на соло”.

Десятки разных голосов сливаются в один.

Это был хор.

“Давай не забывать об этом во время тренировок”.

Увидев Хан Дасом в глубокой задумчивости, с опущенным взглядом, я улыбнулся. Это была одна из причин, по которой я сразу же пригласил Хан Дасом, услышав историю о концерте по абонементу.

Когда дирижеры подбирали мужской и женский вокал, их певческие навыки, естественно, были самыми важными, но еще одним важным аспектом было то, насколько хорошо их голоса подходили к песне.

Было бы неприятно, если бы у вас был голос, похожий на комариный, в тяжелой песне, не так ли?

Что ж, хотя было бы сложно точно определить тип голоса, который требуется для песни, мы все равно могли бы подготовиться к этому.

Как и в случае с тем, что я делал сейчас, мы могли бы заранее потренироваться вместе с кандидатом на главную вокальную партию. Таким образом, дирижер мог выбирать из пары вокалистов с хорошо гармонизированными голосами, а не из кандидатов, которые просто хорошо пели.

При наличии хорошо составленного сет-меню и нескольких отдельных блюд шансы на то, что сет-меню будет подобрано правильно, были выше?

Причина, по которой я не выбрал Ли Со-А, заключалась в том, что... хотя она и была хороша в пении, она была слишком хороша, и мне было трудно соответствовать ей. Также было сомнительно, что она вообще прислушается к моим советам.

Пока я приводил в порядок свои мысли, Хан Дасом подняла на меня взгляд и спросила, кивнув.

"Гармония… Нн, я поняла. Тогда как нам следует практиковаться?..

“Может, сначала проверим наше текущее состояние?”

Нам нужно было проверить, на каком уровне находятся наши навыки, прежде чем начать тренироваться. По моему сигналу Хан Дасом немедленно встала со своего места и осторожно переставляла ноги, пока не оказалась передо мной.

Затем она начала петь без малейших колебаний.

“Tutte ti direi le dolcezze dell’amor–”

На ее губах играла слабая улыбка, язычок слегка подрагивал, а голос мягко проникал в уши. Слушая ее песню, я приподнимал брови, а губы складывались в улыбку.

Il Bacio – Поцелуй.

Это была довольно известная итальянская художественная песня, описывающая эмоции влюбленной женщины.

“Tutte ti direi le dolcezze dell’amor–”

Закрыв глаза, я думал, пока восхищался ее песней.

Я тоже думал об этом во время концерта отличников по практике, но она действительно стала намного лучше. Ее вокал звучал безупречно, а мягкое ощущение, присущее только Хан Дасом, было приумножено, и слушать его было очень приятно.

Ее техники, которых ей немного недоставало, были восполнены благодаря усердной практике в течение первого семестра. К тому же песня немного напоминала вальс, и она могла запутаться в ритме, но никаких признаков этого тоже не было.

По сравнению с первыми школьными днями, это было совсем по-другому, как небо и земля.

Я наблюдал, как она поет, с прекрасной улыбкой на лице, а потом закрыл глаза, вспомнив будущее.

На прослушивании она старательно пела и после победы улыбалась так же ярко, как солнце. На зрительских местах, которые все любили посещать, ее родители не появились ни разу.

И вскоре она исчезла с экранов телевизоров.

“Non son vaga d’altro affetto–!”

Когда песня закончилась, я тихо открыл глаза и увидел, как Хан Дасом глубоко вдыхает и выдыхает, наслаждаясь ощущениями, которые остаются после песни.

Безучастно глядя на счастье, светящееся в ее глазах, наслаждаясь светом прожекторов в зале для репетиций, я улыбнулся.

Прошлое осталось в прошлом.

Точно так же, как она, которая была застенчивой, могла петь без проблем, и точно так же, как мои случайные указания помогли ей развить свой потрясающий талант, наверняка найдется способ изменить ее будущее.

(Возможно, это могло бы произойти благодаря этому концерту по абонементу...)

После глубоких раздумий я кивнул головой и решил сделать все, что в моих силах, для концерта по абонементу. Приняв это решение, я похлопал и подбодрил ее.

“Молодец. Ты действительно стала лучше”.

“Хе-хе...”

Когда выражение ее лица смущенно смягчилось, я быстро прокрутил в голове симуляцию.

Прежде чем решить, как практиковаться, давайте представим, на что будет похож концерт по абонементу. Сначала я представил себе ансамбль из учеников первого и второго года оперы, и эта большая группа, насчитывающая сорок человек, пела хор с задних рядов, в то время как четверо учеников пели впереди.

(Песня...)

Перед моим затуманенным взором промелькнули названия нескольких песен.

"Мессия" Хенделя, "Реквием" Верди… честно говоря, было огромное количество песен, которые можно было выбрать, потому что, насколько я слышал, мы исполняли музыкальные номера, а также оперные арии.

Если бы у меня была потрясающая память и я мог вспомнить, что мы пели двадцать лет назад, это было бы здорово, но… в противном случае было бы невозможно точно угадать песню.

Но, несмотря на то, что я не мог вспомнить ее полностью, воспоминание о мелодии все еще оставалось в моем сердце. Это была великолепная мелодия, от которой у меня защемило сердце.

“…”

В соответствии с этим фрагментом мелодии я настроил сцену. Если взять за основу таинственный аккомпанемент оркестра и хор из сорока человек, то четыре голоса, включая нас, будут лидировать.

Тогда как мы с Хан Дасом должны петь, чтобы получилась самая оптимальная песня? Пока я, нахмурившись, размышлял, композиция наших голосов начала совпадать сама по себе.

(Немного ярче? Нет, это будет в Сеульском центре искусств. Давайте сделаем ее темнее, чтобы она звучала ярче)

(Это хор старшеклассников, учащихся первого и второго классов средней школы. Тогда общий состав голосов должен быть более легким)

(Чтобы добиться гармонии...)

Внезапно я вспомнил, что случилось, когда я ходил в ансамбль. Все с той же кривой улыбкой дирижер посоветовал мне уничтожить мою индивидуальность. Тихим голосом он шептал, что так устроены ансамбли и что исполнители должны с улыбкой становиться инструментами дирижера.

При воспоминании о том, как я сбежал, не в силах сдержаться, у меня защемило в груди.

Должен ли я был повторить это снова, потому что это был хор? Можно ли достичь гармонии только с помощью сухих и однотонных песен?

“…”

В одно мгновение промелькнули разные воспоминания – поступление в университет после того, как меня выгнали из Школы Искусств Будущего, выступление на различных сценах только для того, чтобы с треском провалиться или добиться успеха, воспоминания о днях в ансамбле и Школе Искусств Будущего после возвращения обратно в прошлое.

Я плавал в океане воспоминаний, когда услышал тихое, нежное звучание песни. Там я услышал четыре голоса, ведущие сорок участников ансамбля.

Первым голосом, который я услышал, был теплый тембр, принадлежавший Хан Дасом, который, казалось, щекотал сердце. Это был мягкий голос, который был немного лучше, чем сейчас.

Затем зазвучали твердые голоса старшеклассников. Хотя я даже не мог вспомнить их лиц, я определенно хорошо помнил их голоса.

И к ним примешивался мой голос.

“…”

Слушая, как мягко разносится песня, я улыбнулся.

Это было оно.

Глава 9 - Заново (9 часть)

Открыв глаза, я повернулся к Хан Дасом, которая все это время стояла неподвижно.

“Может, нам сначала спеть что-нибудь случайное и попрактиковаться в пении вместе?”

“Нн”.

Я быстро составил список песен, которые могли бы помочь нам попрактиковаться. Это должно было помочь нам совместить наши голоса, а также показать ей тот тембр, о котором я думал, и, кроме того, Хан Дасом тоже должна была это знать.

Моргнув, я придумал подходящую песню.

“Ты же знаешь, Time To Say Goodbye, да?”

“Ун! Я пела ее несколько раз...”

Поскольку это была известная песня, сочетающие разные музыкальные стили, я подумал, что, скорее всего, она знала о ней. Удовлетворенно кивнув головой, я начал играть аккомпанемент на пианино, хотя и неуклюже.

“Во-первых, просто пой так, как тебе хочется. Давайте отредактируем это по ходу дела”.

"Хорошо".

Медленно играя на пианино, я закрыл глаза и задумался.

Хор.

В отличие от трио и квартетов, в которых небольшое количество участников выделили партии для себя, это будет песня, исполняемая большим количеством людей. Кроме того, концерт по абонементу будет проходить в форме оркестровой музыки с большим количеством инструментов, и, таким образом, плотность звучания будет значительно выше.

Десятки или, по крайней мере, сотни исполнителей создавали бы звук. Бесчисленное количество инструментов и ансамбль из сорока человек располагались бы позади нас.

Впереди всех были четыре основных вокалиста, и их голосам приходилось прорываться сквозь звук, издаваемый сотней музыкантов.

“Quando sono solo sogno...”

Когда Хан Дасом начала свою песню, я тихо закрыл глаза. Ее мягкий голос и шепчущий тембр распространились по всему залу и образовали прекрасную песню, приятную для слуха.

(Но это не подходит для нашей цели)

Слушая ее песню, которая, казалось, защекотала мне уши, я быстро проанализировал ее. Мне понравилось, как она вкладывала в нее много энергии и выражала свои эмоции. Она также осталась верна основам и продемонстрировала свои навыки.

Однако она была слишком мягкой.

Из-за того, что она втягивала больше воздуха, больше его выходило наружу, и в результате резонанса было недостаточно. Хорошо, что она подчеркивала слова, произнося их резко, но из-за этого ей стало труднее петь дальше.

Несмотря на то, что в целом песня была хорошей, она никак не могла пробиться сквозь звук, издаваемый сотней человек, и при таких темпах ее выступление было бы заглушено аккомпанементом и припевом, так и не достигнув аудитории.

Все было бы по-другому, если бы у нее был микрофон, но…

(Подождите, микрофон?..)

Из-за внезапной мысли, пришедшей мне в голову, я остановился, но вскоре покачал головой.

Они же ни за что не дадут нам микрофон, верно? В конце концов, это был концерт Школы Искусств по абонементу, и, поскольку целью было продемонстрировать мастерство учеников, от нас требовалось петь своим чистым голосом.

Лучшим способом подчеркнуть мастерство учеников было бы перекрыть звук, издаваемый сотней человек.

Подумав об этом, я тут же спел свою партию.

“Quando sei lontana sogno...”

Набрав в легкие побольше воздуха, я сжал его и подсчитал в уме. Разбив текст на фрагменты, в итоге получилось десять фрагментов, а это означало, что то, что мне нужно было сделать сейчас, было простым.

Мне просто нужно было разделить дыхание, наполнявшее мой желудок, на десять совершенно одинаковых частей, прежде чем выпустить их. Это нужно было сделать, не тратя ни капли воздуха впустую, чтобы я мог издать самый громкий звук, на который я когда-либо был способен.

“Пора...”

Затем мне нужно было, чтобы звук взорвался.

В мгновение ока я пропускаю воздух через все резонирующие камеры внутри тела – само тело, рот, нос и голову.

Я использовал каждое свободное пространство и, словно ударяя в барабан, чувствовал, как поток дыхания становится все больше по мере того, как он проходит через каждую резонирующую камеру. И, наконец, когда звук вырвался из губ после того, как один раз обошел вокруг рта, его стало достаточно, чтобы заполнить всю комнату для занятий.

“Veduto e vissuto con te-!”

Мое тело еле заметно двигалось и вибрировало. Плотная масса звука охватила мое тело. Из-за давления, создаваемого моим звуком, я почувствовал, как струны пианино резонируют и подергиваются сами по себе.

Думаю, можно с уверенностью сказать, что я восстановил большую часть своих навыков, которые были у меня до путешествия во времени.

“…”

Собравшись с мыслями, я запел, прежде чем наклонить голову.

Это была дуэтная партия, почему я не слышал голоса Хан Дасом?

Когда я с любопытством обернулся, то увидел, что Хан Дасом стоит чуть поодаль и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Судя по ее осунувшемуся виду, она казалась испуганной.

“Что ты делаешь? Нам нужно петь вместе”.

“... Ах”.

Придя в себя, Хан Дасом, заикаясь, открыла рот.

“Прости"… Я была удивлена.… Ты можешь петь так громко?..”

“Это должно быть как минимум столько, чтобы проникать в аккомпанемент. Я уверен, что ты сможешь сделать это так же хорошо после некоторой практики”.

“Я?..”

Увидев ошеломленное выражение ее лица, я улыбнулся. Что ж, стиль пения Хан Дасом был довольно далек от громкого, напыщенного стиля, но, поскольку это более или менее решалось практикой, все было в порядке.

Кивнув головой, я встал и повернулся к ней всем телом.

“Во-первых, ты отлично справилась”.

“Спасибо...”

“Ты хорошо справилась, но ты уже знаешь, что есть одна проблема, верно?”

Я покачал головой, увидев, что Хан Дасом задумалась, поджав губы.

“Это слишком мягко. Если аккомпанемент исполняет один человек, или если ты поешь с тремя другими, как мы всегда делали, это нормально. До тех пор, пока зрители могут это слышать, это хорошая песня, но на этот раз мы будем выступать с сотней других исполнителей”.

Переплетя пальцы, я встретился с ней взглядом.

“Если мы будем петь так, как ты, зрители это услышат?”

“…”

Как может неслышимый звук быть чем-то похожим на музыку? Внимательно выслушав мои слова, Хан Дасом сделала серьезное выражение лица.

“Они не будут”.

“Да, именно поэтому я пел так, словно проглотил горящий уголь”.

С улыбкой я прошелся по комнате для репетиций и продолжил объяснять.

“Итак, мы знаем, что должны петь громко, но как? Обязательно ли, чтобы наши тела были большими? Но тогда я пел громко, несмотря на свой маленький рост”.

“Да...”

Увидев, что она погрузилась в глубокую задумчивость, я улыбнулся.

“На самом деле, если вдуматься, человеческое тело - это огромный инструмент. Представь себе скрипку. Она совсем маленькая по сравнению с нашим телом, но при этом издает довольно громкий звук”.

“Нн...”

“Итак, если мы используем все пустые резонирующие камеры в нашем теле, как при игре на скрипке, насколько громким будет звук?”

Хан Дасом наклонила голову и спросила.

“Тогда что нам нужно делать?”

Приподняв губы, я одарил ее теплой улыбкой и очевидным ответом.

“Тренируйся. Пока мы не сможем использовать все резонирующие камеры”.

“…”

После этого мы с Хан Дасом начали полномасштабную репетицию. Сначала я отредактировал ее песню, чтобы она могла звучать громче, и согласовал тембр ее голоса с моим, чтобы она звучала приятно, когда мы пели вместе.

Таким образом, если бы мы пели дуэтом, был бы синергетический эффект, и, таким образом, мы смогли бы получить более высокие оценки во время собеседования.

Затем мы выбрали несколько потенциальных песен для репетиции, и когда было объявлено о песне для концерта по абонементу, мы спели ее вместе, даже не делая перерыва.

И вскоре настал день собеседования, на котором должны были определиться вокалисты концерта по абонементу.

*

Взглянув на пустой зал, преподаватель, отвечающий за первогодок, повернулся к директору и кивнул ему.

“Я думаю, что подготовка в основном закончена, директор. Дети тоже готовы, так что, я думаю, мы можем начать прямо сейчас”.

“Хм, понятно”

Сон Мунтак с довольной улыбкой смотрел на сцену, расположенную перед залом. С камерой посередине и динамиками, а также другими электронными устройствами интервью, ознаменовавшее начало важного мероприятия – концерта по абонементу, все было готово начаться в любое время.

Сон Мунтак наблюдал за всем этим с довольной улыбкой, а учитель первогодок почесал в затылке и спросил.

“Но, кстати, директор, я слышал, что на этот раз вы будете записывать подготовку к концерту?”

Повернувшись к любопытствующему учителю, Сон Мунтак скрестил руки на груди.

Ты прав. Youtube сейчас довольно популярен, не так ли? В прошлый раз был конкурс на YouTube или что–то в этом роде, и... возможно, кому-то из учителей это понравилось - они предложили нам кое-что заснять”.

Затем он задумчиво коснулся подбородка.

Он не ожидал многого от простого видео, выложенного на YouTube, но… реакция была более положительной, чем он думал. Было довольно много просмотров, и, что более важно, тот факт, что репутация школы росла, был удовлетворительным с его точки зрения как директора.

Именно по этой причине он решил снимать больше видео, несмотря на то, что это было немного утомительно. Слушая его объяснения, учитель, отвечающий за класс, кивнул головой.

“Я думаю, мы должны предупредить учеников, чтобы они не говорили ничего странного”.

“Ну... да, я думаю”.

Сон Мунтак кивнул, поглаживая подбородок, и повернулся обратно к сцене. Увидев расставленные тут и там микрофоны, он улыбнулся.

Чтобы быть уверенным, что он сможет следовать последним тенденциям, он выбрал для концерта номер из мюзикла. Он хотел, чтобы классическая музыка была доступна всем, и особенно молодежи, а не была эксклюзивным продуктом пожилых людей.

Это было одной из причин, по которой он решил использовать микрофоны на этом концерте.

“Ребята из нашей школы еще не привыкли к мюзиклам...”

И было чрезвычайно сложно слушать аккомпанемент, исполняемый сотней музыкантов, с песней, к которой они не привыкли. Несмотря на то, что ученики оперного факультета были выдающимися, на этот раз все будет непросто.

Поэтому он решил использовать микрофоны, и, кроме того, не было причин отказываться от использования микрофонов, поскольку они исполняли отрывок из мюзикла.

(Теперь, я думаю, мне следует начать готовиться к интервью)

Откинувшись на спинку стула, Сон Мунтак расслабленно просматривал бумаги, которые держал в руках. Он просмотрел файлы, в которых были запечатлены лица учеников первогодок оперного факультета - Ли Со-А, Хан Дасом, Ким Вучжу, Чжун Сохюк и Чо Юнче.

Просмотрев файлы один раз, Сон Мунтак оперся подбородком на руку и задумался.

Хм, хотя в прошлый раз на концерте по практике отличников был получен неожиданный результат…

(Не слишком ли это очевидно в этот раз?)

Пожав плечами, Сон Мунтак подал знак учителю, стоявшему рядом с ним, пропустить учеников внутрь.

*

Единственное, что превзошло все мои ожидания, - это выбор песни. Мелодия у нее определенно отличалась от песни из моих воспоминаний и была совершенно неожиданной.

... Я, который основывал свои практики на своих прошлых воспоминаниях, был поэтому очень расстроен, но, с другой стороны, нам повезло, потому что это была музыкальная песня, с которой мы с Хан Дасом были знакомы.

Вероятно, это была песня, которую не знали бы те, кто изучал только арии и авторские песни, так что нам, знавшим об этой песне заранее, было сравнительно легче.

“Никаких проблем, правда, Дасом?”

“Нн!”

"Хорошо."

В хорошем настроении я решил понаблюдать за своими конкурсантами, и первым делом увидел Ли Со-А, стоявшую рядом с нами. Потянув за собой Хан Дасом, я подошел к ней и поприветствовал ее.

“Ты хорошо подготовилась?”

Бросив на меня быстрый взгляд, Ли Со-А уже собиралась равнодушно повернуться ко мне лицом, но, когда она заметила Хан Дасом, ее взгляд задержался на ней.

Хан Дасом подняла руку с неловкой улыбкой, но, взглянув на нас двоих, Ли Со-А ответила довольно резким тоном.

“Вы, ребята, всегда вместе в эти дни, не так ли?”

"Хм?"

Когда я с любопытством посмотрел на нее после неожиданного неуместного вопроса, Ли Со-А, казалось, удивилась своим собственным словам и пришла в себя, широко раскрыв глаза.

“... Это не твое дело. Что ты вообще делала в эти дни, я даже не могу тебя найти. Ты тренируешься как следует?”

Услышав, что с ее губ срываются вопросы, я пожал плечами и подтолкнул Хан Дасом вперед.

“В эти дни я занят подготовкой к этому вместе с ней. Даже если ты провалишь собеседование, ничего ей не говори, хорошо?”

“…”

Посмотрев на Хан Дасом некоторое время, Ли Со-А прикусила губу и отвернулась, хмыкнув.

Почему она такая раздраженная?

В любом случае, после собеседования я пришел, чтобы убедиться, что их отношения не испортились, но, похоже, это не очень помогло.

Именно тогда до моих ушей донесся крик.

“Ребята! Давайте медленно выстраиваться в одну линию”.

Когда учитель с этими словами широко распахнул дверь и ученики один за другим начали входить в зал, я сосредоточился на промежутке между дверью и учителем. Через него я мог видеть ярко освещенный зал и сцену перед ним.

(Начинается)

Я немного посмотрел в глаза Хан Дасом, прежде чем шагнуть внутрь.

Глава 10 - Заново (10 часть)

Войдя в зал вслед за Ли Со-А, я понял, что атмосфера в тут отличается от обычной. Повсюду были кабели, в самом центре располагалась камера, а на сцене тут и там были расставлены длинные загадочные предметы.

(Это странно...)

Я не помню, чтобы в этом зале было столько электронного оборудования. Поскольку этот зал обычно предназначался для небольших концертов, в таком оборудовании не было необходимости.

К тому же, это было слишком грандиозно, чтобы их привезли сюда просто для интервью. Пока я с любопытством наблюдал за этим, преподаватель, отвечающий за первогодок, вышел вперед.

“Ребята, вы видите там камеру, верно?”

Бросив взгляд на директора, сидевшего в отдалении, он указал на переднюю часть, и, проследив за его взглядом, я обнаружил камеру, которую видел раньше. Это была черная, большая камера, которая с первого взгляда показалась мне профессиональной.

Увидев растерянные выражения на лицах учеников, учитель, кивнув, продолжил свои слова.

“Репетиция этого концерта будет записана и сохранена на видео. После редактирования оно будет размещено на школьном веб-сайте и на YouTube. Это особая просьба директора...”

Затем он наклонился вперед и прошептал: “Я хочу, чтобы вы следили за тем, что говорите”.

“Так что вам следует быть осторожнее с тем, что вы говорите. Хорошо?”

“…”

Видео, да… мне показалось, что это только усилило напряжение.

Я смотрел на оборудование с множеством эмоций, пока учитель продолжал объяснять, как будут проходить тренировки.

Он рассказал о том, что периодические практические занятия будут проводиться чаще, чем раз в месяц, и что никто не будет освобожден от участия, если только у него не будет чрезвычайно срочной задачи. Затем, когда он говорил о том, что директор будет дирижировать лично, и что мы должны стараться изо всех сил, была поднята самая важная тема интервью.

“Сегодня, в качестве практики, все выступят вместе, как на настоящем концерте. Выслушав это, директор оценит, кто выступил лучше всех, чья песня подошла ему по вкусу и какой голос ему понравился – он выберет все это сразу”.

Услышав это в тишине, я кивнул головой.

Пятеро из нас будут петь вместе, и он выберет по одному парню и по одной девушке, да.… это был стиль интервью, который соответствовал моим ожиданиям.

Учитель наклонил голову, успокаивая толпу.

“Кстати, кто сегодня был на интервью?”

Когда я слегка поднял руку, он взглянул на меня и погладил подбородок.

“Итак, вы пятеро, старайтесь изо всех сил. Выступать в качестве основного вокалиста под руководством директора - редкая возможность. Но не стоит так нервничать”.

Повернувшись ко мне, учитель безразлично сказал.

“Тогда все расходитесь по своим местам”.

*

Подойдя к сцене, я пробормотал что-то себе под нос, когда оказался достаточно близко, чтобы разглядеть черные палочки.

“Хм...”

На вершине сцены виднелись ряды силуэтов черных палочек, торчащих из земли, с шарообразной формой на вершине.

Это показалось знакомым. Издали я не поверил своим глазам, но, подойдя так близко, увидел, что это слишком знакомо, чтобы притворяться незнающим.

Поднявшись на сцену, я с угрюмым видом рассматривал эти предметы, когда Хан Дасом посмотрела на меня с отсутствующим выражением лица.

“Микрофоны...?”

“…”

Верно – микрофоны. Очевидно, мы собираемся использовать микрофоны.…

Я вдруг вспомнил о наших тренировках. Думая, что на этом концерте мы ни за что не воспользуемся микрофоном, и что, поскольку мы являемся школой классической музыки высшего уровня, у нас не будет возможности использовать микрофоны, я убедил Хан Дасом поверить мне, и все же…

... Это было неловко.

В тишине я уставился на эти сферические штучки, а Хан Дасом снова посмотрела на меня, переминаясь с ноги на ногу.

“Что нам делать, Юнче… Я думаю, нам нужно использовать микрофоны...”

“…”

Она была права. Они бы не разместили их здесь, если бы мы не собирались их использовать, и, кроме того, тот факт, что они были у нас даже во время простых репетиций, означал, что они определенно будут использованы в реальном исполнении.

И это было проблемой.

(Хотя мы тренировались без микрофонов...)

Шепча что-то себе под нос, я почесал волосы.

Микрофоны.

Не будет преувеличением сказать, что история современной музыки началась благодаря микрофонам. Именно такое влияние микрофоны оказали на историю музыки.

На первый взгляд, это может показаться преувеличением. Кто-то может подумать: ‘Как мы можем говорить об изменении истории музыки с помощью простого устройства, усиливающего голос?’

Но с помощью этого единственного устройства стало возможным донести шепот до зрителей на задних рядах, и этого было достаточно, чтобы полностью изменить все музыкальные формулы.

(В конце концов, опера и популярная музыка классифицируются по использованию микрофонов)

Подобно тому, как микрофоны изменили историю музыки, разница в их использовании и неиспользовании оказала значительное влияние на стиль пения.

Если бы песня была без микрофона, ее могли бы услышать тысячи зрителей, но если с микрофоном, то она не должна была быть такой громкой. Хотя ни одна из них не была лучше другой, они требовали разных подходов.

(Но мы тренировались, предполагая, что не будем использовать микрофоны...)

Не обращая внимания на наше беспокойство, ученики продолжали готовиться к интервью, расходясь по своим кабинетам и настраивая инструменты. Когда подошел директор, на котором развевался фрак, трое других опрошенных, нервничая, шагнули вперед.

“Вы все готовы?”

“Да!”

Видя, как директор удовлетворенно размахивает своей палочкой, я быстро задумался.

Что же нам делать? Нам было уже слишком поздно менять свой стиль. Мы уже изучили песню и переработали ее так, чтобы она соответствовала нашему стилю, и, если бы мы вдруг изменили ее, она не была бы идеальной.

Более того, если бы мы изменили это немедленно, вся гармония, которую мы создавали до сих пор, рухнула бы.

(Мы не можем этого допустить)

После глубокого размышления я повернулся к Хан Дасом и заговорил.

“Давай просто сделаем это так, как мы практиковались”.

“... как мы практиковались?”

“Да. Будет слишком шумно, если микрофоны будут расположены слишком близко, поэтому отодвинь их подальше, а во время припева давай выразим это ярче. Через микрофон это могло бы звучать лучше”.

Когда я быстро приводил в порядок свои мысли, мне казалось, что в голове у меня проясняется.

Да, хотя там и была переменная под названием "микрофон", это не отменяло всех тех приемов, которые мы наработали до сих пор. На самом деле, это могло бы быть даже лучше.

Нам было бы проще показать все, что мы практиковали. Есть такая штука, как эффект контраста, верно?

С такими мыслями я предложил это в качестве альтернативы, и вскоре Хан Дасом кивнула.

“Хорошо”.

“Хорошо. Давай сделаем все, что в наших силах”.

“Ннн!”

Стукнув своим кулаком по кулачку Хан Дасом, я улыбнулся.

*

В отличие от выступающих, которые были в напряжении, исполнители на задних рядах были полны любопытства.

“Эй, как вы думаете, кого выберут?”

“Должно быть, Ким Вучжу и Ли Со-А, верно?”

“Да. Дуэт из средней школы”.

“Но теперь и Хан Дасом - это сила, с которой тоже стоит считаться”.

“Верно. Хан Дасом и Чо Юнче тренируются вместе каждый день”.

“Ничего себе, правда?”

Глядя на болтающих и сплетничающих девушек, Сон Мире нахмурилась. В последнее время она не могла найти Чо Юнче, но, похоже, это было из-за того, что он тренировался с Хан Дасом.

Так что, когда он сказал, что занят, отправив сообщение, он имел в виду, что был занят тренировкой с этой с*чкой.

(Я должна была лучше сдать практический тест, если бы знала, что так получится!)

Она испытывала глубокое раскаяние, но тут же отвернулась, когда до ее ушей донеслась фраза со стороны.

“Но, честно говоря, Чо Юнче не должен был тут находиться”.

“Что?”

Увидев свирепый взгляд Сон Мира, девушка вздрогнула, но вскоре неловко продолжила.

“Я имею в виду, что… это правда, не так ли? Хотя Чо Юнче хорош, он не дотягивает до уровня Ким Вучжу и Чжун Сохюк”.

Коллективно раздался шепот согласия.

“Да. Даже во время концерта отличников по практике чувствовалось, что это произошло скорее из-за выбора песни, и на продвинутом концерте ему тоже не хватало умения, верно?"

“Кроме того, у него нет никаких достижений”.

“Несмотря ни на что, он не дотягивает до уровня Чжун Сохюк...”

Перед лицом непрекращающейся бомбардировки фактами Сон Мире растерялась и покраснела.

(Но, да, похоже, что его нынешних навыков немного недостаточно, но...)

Она вдруг вспомнила о том, что произошло во время написания песни. Несмотря на нападки старшеклассника, которые, казалось, не оставляли пути к отступлению, он великолепно справился с ними. Также была вспышка таланта, которую он проявил во время написания самой песни.

(Хотя это немного отличается от Ким Вучжу...)

Чо Юнче определенно был талантливым человеком – по крайней мере, так она считала.

“Разве вы не видели его во время презентации композиции? Чо Юнче также очень хорошо поет, понятно?”

В ответ ученики-первогодки склонили головы набок.

“Презентация композиции? Зачем нам это смотреть?”

“Мы и так достаточно заняты, репетируя наши собственные песни”.

“…”

Не обращая внимания на Сон Мире, которая стиснула зубы, ребята из коллектива принялись болтать, а затем понизили голоса, когда зазвучала песня.

“О, наконец-то, наконец-то”.

“Значит, в первой части все трое парней поют вместе?”

“Ого, Чо Юнче, должно быть, очень нервничает.”

‘Бум’

Как низко он упадет?

Пока девочки предвкушали предстоящую интересную сцену, до их слуха донеслись голоса парней. Ученики прислушались, а затем внезапно наклонили головы.

“Нн...?”

“Что-то не так...”

Их ушей коснулся неповторимый резонанс, и ученики, которые были сосредоточены на песне, недоуменно опустили подбородки.

“Но он хорош?”

“Как такое могло случиться?”

*

Интервью не заканчивались простым исполнением подготовленной песни. После того, как песня закончилась, меня встретили кучей острых вопросов.

Они были именно такими.

“Во время исполнения песни о Жан Вальжане ты использовал удивительно уникальную яркую вокализацию. Почему ты это сделал?”

“Это потому, что мы использовали микрофон. В отличие от звука, который выходит сразу после гортани, звук, который фильтруется через микрофон и динамик, подвергается сильному воздействию. Понаблюдав за структурой зала и микрофоном, я решил, что было бы лучше, если бы он был немного ярче”.

Поскольку в прошлой жизни я довольно часто пользовался микрофонами, у меня было приблизительное представление о том, как их использовать. Я в спешке рассказал Хан Дасом, как ими пользоваться, и мне повезло, что она достаточно хорошо следовала моим советам.

Когда я показал ей большой палец, она смущенно улыбнулась в ответ.

“Хм...”

Директор бросил на меня недовольный взгляд, прежде чем продолжить, фыркнув.

“Кстати, о микрофоне, я хотел кое-что спросить… Почему ты держал микрофон так далеко ото рта, когда пел?”

“... Поскольку я тренировался, предполагая, что микрофона может не быть, я разместил его подальше, опасаясь, что звук будет слишком громким”.

“Почему ты предположил такой сценарий? Разве это не музыкальная песня? Пользоваться микрофоном - это совершенно нормально, и из-за этого твой стиль отличался от других и выделялся”.

... Ну, это потому, что на предыдущем концерте по абонементу мы не использовали микрофон.

Задумчиво закатив глаза, я быстро придумал ответ.

“Если мы будем тренироваться, предполагая, что микрофона может и не быть, мы могли бы решить проблему, разместив микрофон подальше, но если мы будем тренироваться с оптимистичной мыслью о том, что микрофон у нас обязательно будет, а на самом деле его не будет, то с этим никак не справиться”.

“Хм?”

“Это... это называется управлением рисками...”

Я смущенно посмотрел ему в глаза, когда директор усмехнулся.

“Управление рисками, да. Не так ли?”

Это сработало?

Я попытался внимательно прочитать выражение его лица, но оно оставалось безразличным, не подавая никаких признаков.

Он несколько раз постучал по своей руке дирижерской палочкой, прежде чем, наконец, сказать.

“Я что-то почувствовал, слушая это выступление, но, честно говоря, твоя песня была так себе. Она была неплохой, но и только”.

“…”

“Анализируя все по порядку, становится предельно ясно. Ученик Ким Вучжу? Очень превосходно. Песня, которая напоминает идеальную сферу без единой выступающей части, и отсутствие такого ученика - огромная потеря для дирижера. А как насчет ученика Чжун Сохюк? У этого парня к тому же прекрасный голос баритона, а такой тяжелый баритон, как у него, не так–то просто найти”.

Я заметил, как губы Чжун Сохюк медленно приподнялись.

“Но это странно...”

Директор бросил взгляд на меня, затем на Хан Дасом.

“Странно, но, когда вы поете вместе, это звучит хорошо – в какой-то степени гармонично, красивая песня. Да, пожалуй, даже лучше, чем у Ким Вучжу, Чжун Сохюк и Ли Со-А...”

Теперь настала наша очередь проявить себя поярче.

Это… возможно, наша стратегия с комплексным меню увенчалась успехом?

“Ха-ха... это...”

Директор задумчиво потер переносицу, а затем внезапно поднял голову.

“Я задам последний вопрос”.

“Да, сэр”.

“Ты, должно быть, тренировался вместе с той девушкой - Хан Дасом”.

Обмануть его в этом было бы невозможно, потому что независимо от того, кто это видел, наша песня выглядела как хорошо выполненное художественное произведение. Он ни за что не принял бы "совпадение" в качестве ответа.

“... Да”.

Когда я осторожно ответил, директор кивнул головой, как будто знал об этом, и продолжил свои слова.

“Тогда кто же проводил практические занятия? Это учитель Ку Минги или преподаватель-специалист Хан Дасом?”

“Извините?”

Я некоторое время непонимающе моргал, когда директор нахмурился.

“Я спрашиваю вас, кто был ведущим! Это был, безусловно, хор высокого уровня. Это был такой дуэт, в котором каждое выражение лица и каждый звук были отточены с помощью профессионального подхода. Но для стиля учителя Ку Минги в этом было слишком много индивидуальности, и… Мне просто интересно, не запутался ли я немного”.

“Ммм...”

Увидев, что я невнятно произношу конец предложения, он приподнял одну бровь.

“... Только не говори мне, что это ты был во главе всего этого?”

“Я...”

Я задумчиво закатил глаза, но вскоре мне пришлось открыть рот, поскольку у меня не было другого выбора.

“Да”.

Наши взгляды безучастно встретились.

Глава 11 - Заново (11 часть)

“Верно”.

Посмотрев мне в глаза некоторое время, директор вскоре отвел взгляд.

“Если это ты, я думаю, это возможно”.

“…”

За кого, черт возьми, директор меня принимает? Я стоял и чувствовал себя немного неловко, когда он начал задавать вопросы Ли Со-А. Вопросы были о песне, которую она только что спела для интервью, – о том, почему она спела определенный куплет именно так, как она это сделала, о ее интерпретации песни, а также о том, как она практиковалась.

Думая, что, вероятно, именно так я и выгляжу в тот момент, я наблюдал за процессом в слегка расслабленном настроении. Затем я почувствовал прикосновение руки сбоку.

“Нн...?”

Когда я обернулся, Ким Вучжу с закрытыми глазами оказался в поле моего зрения. Я удивленно отступил на шаг, когда он широко улыбнулся.

“Вы действительно практиковались без учителя?”

“Нн?”

Он спрашивает кого-то еще во время интервью? Я с любопытством наблюдал, как он продолжает говорить.

“Ах, я просто спрашиваю. Обычно мы просто поем так, как нам говорят учителя”.

“Да...”

Увидев, как он озадаченно наклонил голову, мне показалось, что на самом деле он спрашивал просто из любопытства, но поскольку это Ким Вучжу, я думаю, в этом не было ничего странного. Он не проявлял особого интереса к вещам, не связанным с песнями, так что, скорее всего, его бы вообще не волновало выступление на концерте по абонементу.

Ким Вучжу спел бы просто потому, что его попросили.

Я быстро дал ответ, приняв этот факт.

“Ммм...… В этом нет ничего особенного. Мы просто пели вместе и пытались подобрать звуки друг к другу, чтобы найти наилучшее звучание и выразительность. Нет причин звать учителя для чего-то подобного, так что...”

“Но это было действительно здорово – лучше, чем у учителя”.

“…?”

Когда я посмотрел на него с недоумением, Ким Вучжу улыбнулся.

“Ничего. Все было хорошо”.

“…”

В этот момент директор, закончивший беседу со всеми учениками, постучал указкой по своей ладони.

“А теперь я объявлю результаты собеседования”.

Как только он произнес эти слова, наши взгляды обратились к нему. В этой напряженной атмосфере директор некоторое время молчал, прежде чем окинуть взглядом каждого из нас и объяснить.

“Прежде чем я это скажу, я хочу кое-что прояснить. Результаты, которые опубликованы прямо сейчас, могут быть отменены в любой момент. Если мне что-то не понравится во время дирижирования, я немедленно отыщу вас и позову кого-нибудь другого. Партии припева в любом случае просты”.

“…”

Временная должность, да. В этом не было ничего необычного.

Я молча кивнул, когда директор заговорил со строгим видом.

“Так что не расслабляйтесь только потому, что вас выбрали, и не занимайтесь без энтузиазма только потому, что у вас ничего не получилось. Вы понимаете?”

“Да!”

Затем он посмотрел на нас устрашающим взглядом и замолчал, а потом вдруг безразлично произнес имя.

“Хан Дасом”.

“…!”

Я видел, как расширились глаза Хан Дасом, грозя вылезти из орбит. Изначально ее глаза были очень большими, но нынешнее зрелище напомнило мне о том, какими они были на самом деле.

В середине моих глупых размышлений до моих ушей донесся голос директора.

“И Чо Юнче”.

“…”

Взгляды других учеников устремились на меня, и я заметил, как осунулись плечи Ли Со-А.

*

Ли Со-А остановилась перед классом. Она возвращалась туда после репетиции концерта по абонементу, чтобы забрать свою сумку.

В классе царила атмосфера энтузиазма. Ученики говорили о том, что на этот раз песня будет интересной и что в такой скучной школе, как их, редко исполняют музыкальную песню, а также обсуждали основной вокал на этот раз.

Наблюдая за этой шумной сценой, Ли Со-А вошла в класс, и Но Чжусуп поприветствовал ее поднятием руки.

“Что ты делаешь?”

Увидев, что выражение ее лица мгновенно изменилось, Но Чжусуп принял серьезный вид.

“Ли Со-А". Я слышал, что это твой первый раз”.

“?”

Раздраженно приподняв брови, Но Чжусуп ухмыльнулся.

“Впервые будешь стоять посреди задней части хора. Тогда, естественно, ты должна поприветствовать выпускника, у которого трехлетний опыт пения в этой части хора, не так ли? Давай, я жду этого!”

“…”

Это раздражало.

Думая об этом, она пристально посмотрела на Но Чжусуп, когда рядом раздался знакомый смех – несколько раздражающий и неприятный смех. Это был смех Чо Юнче.

Резко повернув голову, Ли Со-А вскрикнула.

“Что смешного? Не может же человек каждый раз быть главным вокалистом!”

“Хехе, прости”.

То, что он сдерживал смех, раздражало еще больше. А Хан Дасом, стоящая позади Чо Юнче с извиняющимся выражением лица, раздражал все больше и больше.

Топчась на месте без всякой причины, Ли Со-А сделала глубокий вдох и выдох, прежде чем сесть на свое место.

“Хаа...”

Почему все так обернулось?

"... Нет, не то чтобы я не могла признать сам результат".

Вот что подумала Ли Со-А.

Хан Дасом и Чо Юнче. То, что они репетировали вдвоем, в отличие от других, которые репетировали поодиночке, определенно произвело эффект, и, кроме того, было очевидно, что дирижер хотел, чтобы хор был именно таким.

Гармоничный хор отличается от сольного произведения.

Учитывая, что все остальные, кроме них, репетировали отдельно, конечный результат их победы был тем, что она и другие опрошенные могли признать. Кроме того, поскольку это было временное решение, она могла занять позицию основного вокалиста в любое время после репетиции указанной части.

Но... это раздражает...

Пытаясь скрыть хмурое выражение лица, Ли Со-А облокотилась на стол.

Это раздражало.

Хотя в этом не было ничего особенного, это раздражало ее.

Не похоже, что это было ее первое поражение в жизни, и она уже проигрывала Ким Вучжу бесчисленное количество раз. Для Ли Со-А, у которой и так было достаточно известности, концерт по абонементу тоже не был таким уж важным.

Но тогда почему она была так раздражена? Почему у нее было такое чувство, будто что-то вскипело в груди? Почему она испытывала такие сильные эмоции, каких никогда в жизни не испытывала?

“Ха-ха...”

Она тяжело вздохнула, когда в ее голове всплыло воспоминание о том, что произошло во время интервью. На сцене Хан Дасом и Чо Юнче пели бок о бок.

“…”

Хан Дасом – ее подруга, которая, хотя и была немного застенчивой, была добрым и милым другом. Но по какой-то причине она просто не хотела ее сейчас видеть.

“Раздражает...”

Не в силах найти ответ, она закрыла лицо руками.

*

“Почему она так себя ведет?”

“Ты спрашиваешь об этом, потому что на самом деле не знаешь?”

Увидев, как Но Чжусуп неловко почесывает волосы, я со вздохом покачал головой.

Да, шутить можно, но он не должен вот так переходить черту.

После шуток по поводу того, что она не смогла занять главную вокальную позицию, несмотря на свою сильную конкурентоспособность, это было естественно для нее. По крайней мере, так я думал, будучи постоянным зрителем видео Ли Со-А на YouTube в течение 20 лет.

Цокнув языком, я собрал свою сумку и встал со стула. Затем я похлопал по плечу Хан Дасом, которая не знала, что делать, и бросала взгляды на нас с Ли Со-А.

“Это не твоя вина, так почему ты так себя ведешь?"

“Но...”

Хан Дасом. Возможно, из-за того, что она впервые победила свою подругу, она казалась сбитой с толку и не знала, что делать.

Это, должно быть, тяжело.

Вспоминая прошлое, я облизал губы и посмотрел в дрожащие глаза Хан Дасом.

“Никаких “но". Это соревнование. Мы сражались честно, не прибегая к хитростям, так что не вини себя слишком сильно. Сочувствовать ей подобным образом было бы еще более унизительно для нее”.

“…”

По-видимому, испытывая жалость к Ли Со-А, которая лежала на столе, Хан Дасом прикусила губу, прежде чем выдохнуть.

“Со-А... все должно быть в порядке, верно?”

“Так и должно быть. Это не должно быть ее первым поражением”.

“В прошлый раз она одолжила мне ластик... и поговорила со мной...… Я была так благодарна...… Мне ее жаль...”

“…”

... Я думал, Хан Дасом была ближе к Ли Со-А… ограничивалась ли их дружба такими воспоминаниями?

Я уверен, что они довольно часто общались, когда были со мной, но, возможно, они не были достаточно близки, чтобы общаться, когда меня не было рядом. Хотя я немного беспокоился о школьной жизни Хан Дасом, я решил на время прекратить ее.

“В любом случае, просто оставь ее в покое. Она поправится сама. А пока я немного побуду в своем обществе”.

“Обществе? Ты присоединился к одному из них?”

Но Чжусуп склонил голову набок.

"Да. Помнишь тех, что приходили к нам на урок в прошлый раз?”

“Каждый день приходят новые, так откуда мне знать, какие именно?”

“Это… Я погнался за ними как раз тогда, когда они закончили свое представление”.

“Нн?”

Казалось, он на некоторое время погрузился в раздумья, нахмурившись, прежде чем вскинуть брови.

“Что? Ты имеешь в виду эту странное общество религии и культуры?”

“Да, это так”.

Но Чжусуп сделал ошеломленное выражение лица.

“Но зачем тебе вступать в такое общество? Если это ты, я уверен, ты мог бы вступить в любое общество, и старшеклассники примут тебя с распростертыми объятиями”.

Ну, я не думаю, что слово "любое" относилось к музыкальному клубу. Пряча горькую улыбку, я говорил обо всем, что приходило мне в голову.

“Похоже, это общество с богатой историей. Ну, количество участников немного невелико, но...”

“Может, мне тоже присоединиться?..”

Увидев, что Хан Дасом приближается со стороны, я улыбнулся и слегка оттолкнул ее.

“Нет, ты же говорила, что тебе понравилось фотографировать, верно? С моей стороны неправильно мешать тебе заниматься тем, что тебе нравится”.

“Хотя я не возражаю...”

Она казалась немного подавленной, но, бросив на нее взгляд, я отвернулся.

“Тогда я пойду”.

“Да. Увидимся”.

“Увидимся”.

Ах да, мне тоже нужно было взять с собой Сон Мире.

Отыскав Сон Мире, которая весело поддразнивала разгневанного Чжун Сохюк, я вытащил ее из класса.

*

“Это то самое место?..”

“Да”.

Когда ее нога коснулась пола, тот скрипнул, и она испуганно отшатнулась.

Подумав, что она действительно была леди из богатой семьи, раз могла удивляться подобным вещам, я цокнул языком, прежде чем остановиться и оглядеться.

Обшарпанный коридор тянулся бесконечно. На деревянных плитках на полу виднелись следы выветривания, со стен осыпалась краска, а дизайн интерьера не соответствовал последним тенденциям, и окна скрипели от ветра.

Прямо сейчас мы находились в старом главном здании старшей школы.

“... Я думала, что это здание не используется”.

Возможно, неуверенная в состоянии этажа, Сон Мире осторожно обошла его и пожаловалась.

“Если бы оно не использовалось, его бы уже снесли, а не оставили как есть”.

“…”

Увидев ее надутые губки, я обернулся.

Несмотря на свою сорокалетнюю историю, школа искусств располагалась в старом здании, но это было в прошлом, потому что несколько лет назад они провели масштабную реконструкцию и изменили почти все.

Поэтому мы использовали новое здание, оснащенное самым современным оборудованием, в качестве основного здания и для других целей.

Однако это старое здание было исключением. Возможно, руководство школы не видело необходимости перестраивать здание, но его оставили как есть, и теперь оно использовалось как склады и помещения для собраний обществ.

На самом деле, оно просто казалось старым, а само здание не имело никаких других проблем.

“Эхью… Разве мы не можем просто присоединиться к другому обществу?”

Похоже Сон Мире это место было не по нраву.

Цокнув языком, я быстро пошел.

“Если не хочешь, можешь не приходить”.

"Ах...! Я не это имел в виду. Хе-хе”.

После того, как я еще немного прогулялся с Сон Мире, которая дружелюбно подошла ближе и что-то забормотала, дверь комнаты общества, которую я видел раньше, когда приходил сюда, чтобы найти ее, показалась издалека.

Подойдя поближе к двери, на которой была грубо приклеена табличка с надписью "Общество РК", я один раз взглянул на Сон Мире, прежде чем постучать.

Медленно

Глава 1 - Медленно

“Я слышал, что первогодка новичок ушла?”

Президент музыкального клуба "Кантабиле" Ким Суквон недовольно посмотрел вперед, но увидел, как его коллега наклонил голову без особого выражения лица.

Решив, что это был просто вопрос, заданный из любопытства, Ким Суквон слегка повернул голову назад и продолжил печатать.

"Да. На прошлой неделе она прислала мне сообщение, что хочет уйти”.

"В самом деле? Это было неожиданно”.

“Не совсем. Некоторое время назад она не скрывала своего намерения уйти”.

“Это странно”.

Ким Суквон остановил свои пальцы.

Странно, да?… Для тех, кто не в курсе ситуации, это может показаться естественным. Уход Сон Мире из общества тоже произошел неожиданно.

Что за место такое Кантабиле?

Это было известное общество, за вступление в которое любой ученик оперного факультета отдал бы жизнь. Покинуть такое общество, которое в одиночку побеждало во всевозможных конкурсах, было, безусловно, странным выбором.

Если только они не знали о том, что произошло между ним и Сон Мире.

Фыркнув, Ким Суквон равнодушно сказал.

“Во-первых, она мне с самого начала не понравилась. Ты видел, как она отвечала мне в прошлый раз?”

“Да?”

“Да. К тому же ее приветствия были грубыми, а в широко открытых глазах всегда была злоба. Никаких манер, несмотря на то, что она была младшеклассницей...”

Оглядываясь назад, мне кажется, что ее отношение к собеседованию в обществе тоже было вялым. В те дни я не мог даже смотреть в глаза своему сонбэ… Ким Суквон бормотал это, когда парень ошарашенно посмотрел на него.

“... Разве ты не противостоял президенту клуба, когда учился на первом году?”

“Это было расхождение во мнениях”.

Парень некоторое время пристально смотрел на Ким Суквон, прежде чем покачать головой.

“Ага. Правильно… однако это прискорбно. Она была хороша в актерском мастерстве, и ее пение тоже было достойным. Итак, в какое общество она собирается вступить?”

“Я не знаю. Но куда она могла пойти за это время? Может быть, в какое-нибудь случайное место”.

“Это правда. Общество, в котором есть место, открытое так поздно, не будет подходящим”.

Нужно было разобраться с чем-то более важным, чем Сон Мире, которая уже ушла. Пожав плечами, Ким Суквон еще раз проверил заполненный документ, появившийся на экране.

[Планы мероприятий клуба]

Сохранив документ, Ким Суквон удовлетворенно улыбнулся.

*

“Это Лим Сучжун, второгодка с факультета игры на скрипке. Он отличный парень, который мне очень помогает. Хотя он немного ноет, он добрый, так что вы можете попросить его об одолжении, если что-то случится”.

“Я не ною...”

Юн Сучжин погладила жалующегося Лим Сучжун по голове и одарила нас лучезарной улыбкой.

“Нн... Это все, что нужно для того, чтобы представиться? Ах! Я третьегодка с факультета изобразительного искусства, Юн Сучжин. Не бойтесь меня только потому, что я старше. Давайте весело проведем время вместе!”

"Хорошо".

Сон Мире схватила Юн Сучжин-сонбэ за руку и пожала ее, что ознаменовало окончание представления членов общества друг другу. Я уставился на эту сцену, прежде чем оглянуться по сторонам.

Клубная комната. Сон Мире впервые пришла сюда из-за подготовки к концертам и тому подобному, но я уже бывал здесь несколько раз. По сравнению с тем, что было неделю назад, особой разницы не было.

Посередине стоял длинный стол, а также несколько стульев, на которых сидели шестеро старшеклассников, размахивая руками. По обе стороны комнаты виднелись шкафы и книжные полки, заваленные кипами бумаг.

Возможно, сонбэ предпочитали чистую обстановку, так как в комнате было относительно прибрано. Увидев эту неожиданную чистоту, суровое выражение лица Сон Мире немного смягчилось.

“По крайней мере, они все хорошо организовали...”

Судя по ее бормотанию, она ожидала увидеть чрезвычайно грязную комнату.

Хм... Ну, здание довольно старое, поэтому вполне естественно, что его внешний вид произвел плохое первое впечатление. Усмехнувшись, я указал в сторону и представил ее.

“Это Сон Мире, она учится на оперном факультете, и... сначала она занималась в обществе мюзиклов, но в этом семестре решила оставить его, поэтому я привел ее сюда”.

“А-а-а, общество мюзиклов? Приятно познакомиться, Мире!”

“Привет!”

После обмена приветствиями нам, наконец, разрешили занять свои места. Отодвинув стул назад, Лим Сучжун-сонбэ рухнул на него и постучал по столу.

“Мм... Хорошо. Добро пожаловать в наше общество, и давайте сделаем все, что в наших силах. Для начала, поскольку вы новенькие, я просто расскажу вам о нашем обществе.”

"Хорошо".

Я огляделся и понял, что Лим Сучжун-Сонбэ, похоже, лидер. Несколько сонбэ со второго года, стоявших в стороне, не двинулись с места и кивали головами, в то время как единственная третьегодка, Юн Сучжин-сонбэ, только улыбалась.

Возможно, фактическим президентом этого общества был тот старшекурсник с факультета скрипки. В качестве доказательства, когда Лим Сучжун-сонбэ объяснял, слова лились рекой, и он, казалось, привык к этому.

“Как я уже говорил, мы - общество, которое делает все, что угодно, но основная деятельность, на которой мы сосредоточены, - это оперы, мюзиклы и спектакли. На самом деле мы не можем делать все, что хотим, верно?”

Увидев, что мы киваем, Лим Сучжун-сонбэ продолжил свои слова.

“Но, очевидно, в прошлом мы в основном выступали с оперными номерами. В конце концов, наша школа специализируется на классической музыке, верно? Тогда у нас было много учеников и с факультета оперы, так что, вероятно, особых трудностей с постановкой опер не возникало”.

“…”

“Произошло несколько событий, и из нашего первоначального клуба ушли общество мюзиклов, и из-за этого нам не хватало учеников с оперного факультета. На самом деле для мюзиклов и опер требуется довольно много участников, и, поскольку нам не хватало исполнителей, мы перешли на постановки и... да, именно это и произошло”.

Это общество оказалось более насыщенным событиями, чем я думал. Я с волнением слушал слова Лим Сучжун-сонбэ, когда он оперся подбородком на руки и пристально посмотрел на нас.

“Вот история нашего общества. Теперь давайте поговорим о наших целях на этот семестр”.

“Цели?”

“Да, цели. В этом семестре вы, ребята, так же как и мы, решили сыграть в мюзикле, поэтому нам нужно определить наши цели на будущее”.

Посмотрев мне в глаза, Лим Сучжун порылся в своей сумке и достал листок бумаги.

[Планы мероприятий клуба]

Я читал крупные слова, напечатанные на бумаге, когда он снова заговорил, постукивая по листу.

“Ставить мюзикл - это хорошо, но сначала нам нужны деньги. Реквизит, а также пригласить учителя пения со стороны можно только в том случае, если мы получим от школы средства на поддержку клуба. Для этого нам нужно завершить это, сказав, что в этом семестре мы будем делать то-то и то-то. Мы должны пообещать им хороший результат и составить полный план, чтобы школа хотя бы подумала о выделении нам денег”.

... Общество работает по сложной схеме, да.

Я, который только следил за другими, будучи неисполнительным лицом, безучастно слушал объяснения Лим Сучжун.

“Таким образом, целью нашего общества на этот семестр является представление музыкальной пьесы, а если быть более точным, то нашей целью будет проведение и успех на школьном фестивале, который состоится в ноябре. Мы должны показать такой высокий результат, чтобы школа признала нас достойным обществом, верно?”

Фестиваль – услышав это, мы с Сон Мире переглянулись.

Фестиваль в нашей школе, также известный как фестиваль будущего, - это масштабное мероприятие, проводимое каждый ноябрь, на котором общества представляют свои выступления, отточенные в течение всего года.

Действительно, это было большое событие, и оно станет хорошим подспорьем для будущих фондов поддержки.

“Я вижу, нам нужно много тренироваться”.

“Да, мы должны. Что ж, наша главная цель - исполнить его во время фестиваля, и, если все пройдет хорошо, мы сможем участвовать и в других конкурсах. Проблема в том, что мы не единственная группа, которая занимается мюзиклом...”

Почесав волосы, Лим Сучжун-сонбэ помрачнел.

Клубные выступления.

Другими словами, другие клубы и общества тоже будут выступать, а это значит, что музыкальное общество "Кантабиле" тоже будет выступать. И их выступление, скорее всего, будет похоже на мюзикл, подобный нашему.

“Конкурс”.

“... Да, конкурс будет. В позапрошлом году наши общества пересекались, и атмосфера тогда, очевидно, была нешуточной”.

Возможно, это было естественно, учитывая, что изначально они были одним обществом, которое разделилось из-за разницы во взглядах. Было очевидно, что они не будут в хороших отношениях, и, если бы к этому добавилось соревнование, атмосфера определенно не была бы позитивной.

“Но это было весело”.

Отведя взгляд от улыбки Юн Сучжин-сонбэ, Лим Сучжун коротко вздохнул.

“В любом случае, это будет нелегко. Проводится конкурс, и, хотя это Музыкальный клуб, у нас не так много участников. Честно говоря, я благодарен вам за то, что вы присоединились, но в то же время мне немного жаль”.

Я заметил, что Лим Сучжун расстроен, и покачал головой.

“Ты не обязан. Мы пришли, потому что хотели этого”.

“…”

Кроме того, я вообще не могу вступить в Музыкальный клуб. Лим Сучжун-сонбэ этого не знал, что, вероятно, и было причиной его такой благодарности.

Чувствуя себя немного неловко, я посмотрел ему в глаза и кивнул.

“На данный момент я понимаю ситуацию. Мы также подумаем о том, что мы можем сделать для клуба”.

“…”

Он уставился на меня со странным выражением на лице, наклонив голову набок.

“Кстати, почему ты говоришь так натянуто? Просто говори спокойно”.

“…”

Закрыв рот, я неловко улыбнулся.

... Это было потому, что я все еще не знал, как обращаться со старшеклассниками, которые были моложе меня. С одноклассниками было легко, потому что я просто должен был говорить непринужденно, но…

Подумав так, я согласился и избежал ситуации.

*

После того, как мы рассказали о наших планах на будущее и задачах, наше клубное мероприятие подошло к концу. Поскольку это был первый день, когда пришла Сон Мире, у нас не было времени начинать что-то еще.

Я задумчиво закрыл за собой дверь, когда в другом конце коридора показался знакомый золотистый свет.

Хлоя.

Когда это слово всплыло у меня в голове, я поднял руку и позвал ее.

“ Хлоя!”

"Да?"

Резко повернув голову, Хлоя увидела меня, и улыбка, похожая на цветок, расцвела на ее лице, когда она подбежала маленькими шажками.

“Юнче! Почему ты здесь? И тебе привет, Мире!”

“Привет~”

“Да, привет. Я пришел из-за своего общества”.

Услышав это, Хлоя широко раскрыла глаза, по-видимому, от удивления.

“Я пришла тоже из-за этого. Они сказали мне зайти и посмотреть”.

Теперь, когда я думаю об этом, я понимаю, что Хлоя тоже не вступала в общества в течение первого семестра. Возможно, она думала о вступлении в общество в этом семестре, учитывая, как она осматривалась.

Я заговорил, кивнув.

“И что? Тебе понравилось?”

“Нет. Я не...”

Видя, как она поджимает губы, словно подавленный щенок, я вдруг вспомнил слова, которые услышал в комнате. Сонбэ сказал, что нам нужно гораздо больше участников, верно?

Может быть, мне стоит пригласить нескольких своих знакомых. С этими мыслями я сначала спросил Хлою о ее мнении.

“Тогда ты хочешь присоединиться к нашему обществу? На этот раз мы решили поставить мюзикл...”

Хлоя молча выслушала мои объяснения, прежде чем сразу же кивнула головой.

“Это кажется интересным!”

“Это будет интересно”.

Вот так мы и заполучили еще одну участницу. Независимо от того, будет ли она играть на пианино или выступать на сцене, Хлоя произведет хорошее впечатление, потому что у нее приятная внешность.

Я удовлетворенно улыбнулся, когда Сон Мире, наклонив голову, появилась в поле моего зрения.

“Твой визит только что закончился? Прошло уже довольно много времени с тех пор, как закончились занятия в клубе”.

Посмотрев на время, я кивнул в знак согласия. Из-за нашей долгой конференции время, отведенное для занятий в клубе, уже прошло довольно давно. Было немного странно, что посещение клуба закончилось так поздно.

Брови Хлои слегка приподнялись, и вскоре она широко улыбнулась.

“Сонбэ было что сказать, так что… Ха-ха-ха.”

“А, понимаю”.

Вот так мы болтали, пока шли на улицу.

Глава 2 - Медленно (2 часть)

‘Вшуу~’

Под голубым небом медленно опускались белые самолеты, похожие на облака. Я оценил это зрелище, прежде чем слегка повернуть голову.

Я увидел людей, несущих сумки с багажом. Машины, деловито проезжающие мимо, самолеты, повторяющие свои рейсы, стюардессы в униформе, ходившие группами.

Международный аэропорт Инчхон.

“... Давненько не виделись”.

С тех пор, как я вернулся из Америки, это был мой первый приезд сюда. В этой жизни не было причин покидать страну, и когда учитель Квак Чонсу уехал, он был один, даже не дав мне возможности проводить его.

Тряхнув головой, я избавился от этих ностальгических воспоминаний.

В любом случае, причина, по которой я, или, скорее, мы, приехали в аэропорт, проста. Это потому, что учитель Квак Чонсу должен был вернуться сегодня.

(... Но по какой-то причине нас здесь много)

Слегка озадаченный, я посмотрел в сторону и увидел, как учитель Хон Ючжин смотрится в зеркало и поворачивает то влево, то вправо во время ходьбы. Ее одежда выглядела экстравагантно, в отличие от ее обычного вида, и с ее полным макияжем, она также была на высоких каблуках, несмотря на то, что пошатывалась.

Независимо от того, как вы на это смотрите, это не было отношением человека, который просто приехал за кем-то.

“Ах… Мне не очень нравится этот цвет. Да-а, я нормально выгляжу?”

“... Да”.

А рядом с ней с надутым видом шла ее ученица Ли Со-А.

Вообще-то я планировал приехать один, чтобы забрать учителя Квак Чонсу, но каким-то образом учитель Хон Ючжин, похоже, пронюхала об этом. Во время группового занятия она подошла ко мне и предложила пойти вместе, и что она отвезет меня туда.

Для меня это было хорошо, так как я приехал сюда бесплатно, но… Я не могу понять, почему учитель захотела прийти. Она дружит с учителем Квак Чонсу?

Пожав плечами, я заговорил.

“В котором часу должен был прилететь учитель?”

Со щелчком закрыв ручное зеркальце, учитель Хон Ючжин быстро ответила.

“Около 5 часов? Да, поскольку самолет прибывает в 5, одного часа ожидания должно хватить, верно? Который сейчас час?”

“Сейчас 4:30”.

"В самом деле? Давай зайдем туда пораньше, на всякий случай!”

Тупо уставившись на торопливо подбегающую Хон Ючжин, я отвернулся.

“Почему она так себя ведет?”

“Не знаю”.

Отвернувшись, Ли Со-А чопорно провела пальцами по волосам и ускорила шаг.

Серьезно, как учитель, так и ученик, оба были странными личностями. Покачав головой, я последовал за Ли Со-А в зал прибытия.

*

Возможно, из-за того, что недавно закончились школьные каникулы, людей было больше, чем ожидалось. Я шел в центре толпы, когда Ли Со-А внезапно завела разговор.

“Как дела в клубе?”

“Ун?”

“Тот, в который вы вступили с Мире, – тот странный”.

Она бросала на меня взгляды, очевидно, ей было очень любопытно, что произошло потом. В этом не было ничего удивительного, потому что я ни с того ни с сего решил присоединиться к странному обществу, причем с ее лучшей подругой Сон Мире.

(Но разве они не соседи по комнате? Почему она меня спрашивает?)

Я наклонил голову, но вскоре отогнал эти мысли и ответил.

“В прошлый раз у нас была встреча, и она прошла лучше, чем я думал. Мне показалось, что у сонбэ большой опыт, и планы выступить с мюзиклом во время фестиваля в значительной степени подтвердились”.

“Во время фестиваля?”

Подергивание.

Мои глаза встретились с глазами Ли Со-А, когда она остановилась. Ее лицо выглядело слегка взволнованным.

“Я слышала, что мы тоже будем выступать”.

Хм, похоже, Ли Со-А еще не слышала об этом, судя по тому, как она беспокоилась о том, что мы сделаем то же самое.

Однако беспокоиться было не о чем, потому что, когда мы в тот день составили планы и отнесли их учителю, отвечающему за клубную деятельность, он с легкостью разрешил это. На самом деле, ему это понравилось, он сказал, что в музыкальном клубе тоже будет напряженка.… это действительно страшная школа.

Выслушав мои объяснения, она нахмурилась.

“Другими словами, вы будете соревноваться с нами. Вы, ребята, уверены в себе?”

“Ну, мы просто делаем это. Это само по себе опыт, не так ли?"

Видишь ли, я подумываю о том, чтобы в будущем заняться оперным искусством”.

Ли Со-А фыркнула.

“Что вы думаете делать, если никто не придет посмотреть? Я слышала, что общества будут вынуждены распускаться, если их результаты во время представления будут плохими”.

“…”

Услышав это, я в глубокой задумчивости потер подбородок.

На самом деле, это было не то, к чему стоило относиться легкомысленно. Хотя я вступил в общество, потому что видел его успех в будущем, будущее всегда можно изменить благодаря прошлому. Если меняется причина, естественно, может измениться и результат.

Во-первых, изменились члены клуба.

Проблемы Сон Мире с Ким Суквон усилились по сравнению с прошлым, и "я", который когда-то был в другом обществе, был добавлен в качестве переменной. Плюс ко всему, изменились мои отношения со сверстниками, изменились взгляды учителей, смотревших на меня, а также внезапная замена песни на концертах по абонементу…

Если учесть все эти эффекты бабочки, то нельзя гарантировать, что Общество РК, добившееся успеха в будущем, добьется успеха и в этот раз.

Кроме того, в Музыкальном клубе все еще были Ли Со-А, Ким Вучжу и другие второгодки, в то время как в нашем обществе едва ли было около десяти человек.

Немного подумав, я поднял голову.

“... Я думаю, все будет в порядке”.

“…?”

Увидев, как Ли Со-А подняла над головой знак вопроса, я слабо улыбнулся. Хотя прошлое изменилось, по большей части в положительную сторону.

Общество РК. В то время Сон Мире, должно быть, была единственным новым участником, но в этом году там были и я, и Хлоя. Кроме того, несмотря на то, что отношения со сверстниками и оценки учителей изменились, это тоже были положительные изменения.

Все это оказало бы хорошее влияние, если бы было возможно, и не испортило бы наше выступление, верно?

Я встретился с Ли Со-А с такими позитивными мыслями.

“Все в порядке~ Хлоя тоже решила присоединиться, так что у нас достаточно участников. Это выполнимо. Или ты тоже хочешь присоединиться и помочь нам?”

“В этом обществе, похожем на детскую игру? Нет уж, спасибо”.

Она фыркнула, прежде чем задумчиво моргнуть и повернуться ко мне.

“Подожди, Хлоя присоединилась?”

“Нн? Да. Во время клубных мероприятий мы встретились с Хлоей после того, как она закончила свой визит, и когда я спросил ее, не хочет ли она присоединиться, она согласилась”.

“Нам не хватало людей, так что это было полезно”.

Увидев, как я улыбаюсь, когда говорю, Ли Со-А странно посмотрела на меня.

“Вы пригласили ее случайно? В Старом главном здании, куда на самом деле никто не ходит, именно в это время?”

“В этом здании много клубных комнат, так что...”

“... Понятно...”

Скрестив руки на груди, она постучала пальцами и встретилась со мной взглядом.

“Ты...”

“Да?”

Я наклонил голову, и выражение ее лица, которое показалось мне необычным, попало мне в глаза. Она, казалось, погрузилась в глубокое раздумье. Ее глаза блуждали, губы открывались и закрывались, не зная, что делать, и она не могла скрыть сложных эмоций на своем лице.

После такого колебания Ли Со-А, что случалось редко, робко открыла рот.

“Ты... во время каникул...”

Во время каникул?

“... Почему ты помогал мне?”

Моргая, я переваривал ее слова.

Но в этот момент учитель Хон Ючжин, стоявшая рядом с нами, подняла руку.

“Учитель Квак!”

Обернувшись, я увидел знакомый силуэт, смешавшийся с толпой людей. Он был в два раза крупнее окружающих, его голова выдавалась из толпы, а волосы напоминали львиную гриву.

Это был учитель Квак Чонсу.

*

“Верно, с вами все было в порядке?”

“... Да”.

Стоя передо мной, учитель Квак Чонсу улыбнулся и слегка толкнул меня в плечо, пока тащил багаж за собой. Затем он наклонился, чтобы поприветствовать, и поболтать с учителем Хон Ючжин.

“Учитель Хон. У вас все хорошо?”

“Конечно! Как вам Италия? Хорошо ли там было?”

"Да. Прошло много времени, но это место осталось прежним”.

Учитель Хон Ючжин.

Когда я увидел, как она одарила учителя Квак Чонсу лучезарной улыбкой, у меня почему-то потеплело на сердце. Ах, понимаю. Для моего учителя наступает весна, ха.

(... Но в моей прошлой жизни, если я правильно помню, он оставался холостяком)

“…”

Интересно, что пошло не так. После недолгих размышлений я повернулся к Ли Со-А и сказал.

“Нам нужно, чтобы они встречались чаще”.

“... Почему?”

Ли Со-А, по-видимому, не умела читать настроение и казалась невежественной. Цокнув языком, я отошел и понес багаж учителя вместо него. Затем мы сели в машину Хон Ючжин и уехали.

Я смотрел на удаляющийся аэропорт, когда учитель Квак Чонсу заговорил.

“Итак, чем вы занимались в эти дни?”

“Я? Довольно много всего”.

В довольно хорошем настроении я начал рассказывать о том, что произошло за последнее время: о практическом тесте, встрече с сэром Тимоти Диксоном, о случайных подработках, которые я устраивал во время каникул, о концерте для отличников по практике, о подготовке к концерту по абонементу, о вступлении в общество…

Все это я уже рассказал ему по телефону, но когда я изложил это словами, то понял, как много всего произошло на самом деле, пока учителя Чонсу здесь не было…

Когда я закончил беседу, пребывая в странном настроении, он кивнул и изобразил на лице удовлетворение.

“У тебя все было хорошо, и ты приобрел большой опыт. В какое общество ты вступил?”

“Умм... в эээ...”

Я немного поколебался, прежде чем произнести название, но вскоре коротко вздохнул и открыл рот.

“Это называется Общество изучения религии и культуры… Умм… Мюзиклы. Это общество, которое ставит мюзиклы”.

“Мюзиклы? Разве там уже нет Музыкального клуба?”

“Есть несколько обстоятельств, и я не могу присоединиться к ним...”

Учитель Квак Чонсу увидел мою улыбку и задумчиво нахмурился, прежде чем кивнуть головой.

“Ну что ж… прошло еще не так много времени с тех пор, как я преподавал в этой школе, так что я мало что знаю. Я надеюсь, что это хорошее общество”.

Это будет хороший клуб, лучше, чем тот музыкальный.

Я мысленно улыбнулся, когда внезапная мысль заставила меня поднять голову.

“Кстати, сэр. Не могли бы вы помочь нам с мюзиклом?”

“С мюзиклом?”

От этих неожиданных слов я увидел, как у него округлились глаза. Увидев это, я кивнул.

Учитель Квак Чонсу. Хотя он и не проявлял особого интереса к сцене, он все равно был великим оперным певцом. Разве он уже не проявил себя в оперном театре в качестве гордого исполнителя главной роли?

Если бы это был он, который участвовал во множестве постановок на самых разных сценах, он смог бы хорошо руководить нами, любителями, не так ли?

У нас была ответственная учитель, но она была так занята, что приходила нечасто…

Когда он увидел свет, исходящий из моих глаз, то почесал волосы, по-видимому, чувствуя себя неловко, и сказал.

“Мюзикл, да?… Я действительно играл в подобном некоторое время во время учебы в колледже, но... после этого я сосредоточился только на операх”.

“Этого достаточно. Кроме того, вы профессионал в оперном искусстве, не так ли? Мы просто любители, занимающиеся мюзиклом, так что все должно получиться”.

Услышав мою лесть, он расплылся в улыбке и вскоре согласился.

“Хорошо, поскольку время - это единственное, что у меня есть, я немного помогу тебе”.

“Спасибо!"

Благодаря этому мы нашли себе в помощь надежного учителя, а главные исполнители - Сон Мире и Я - достойные люди. Второгодки-сонбэ решили помочь с постановкой и режиссурой, так что…

(Хорошо)

Казалось, что все идет хорошо. В хорошем настроении я повернулся к Ли Со-А с широкой улыбкой на лице.

Она спокойно смотрела в окно.

Глава 3 - Медленно (3 часть)

Для учеников, занимающихся музыкой, важны все конкурсы, но, если бы нужно было выбрать самые важные, большинство выбрало бы два.

Первым из них был конкурс под названием Весна и Осень. Это был один из крупнейших конкурсов, который проводился каждый май по всей стране, и в нем принимали участие почти все ученики, изучающие исполнительское искусство.

И вторым был конкурс Главный музыкальный конкурс будущего.

Как можно было догадаться из названия, это было мероприятие, организованное фондом "Будущее", и в прошлом это было небольшое мероприятие, которое потеряло свою известность по сравнению с мероприятием Весна и Осень.

Однако в последнее время из-за увеличения числа инвестиций он постепенно набирал обороты, пока не стал таким же авторитетным, как и другой конкурс.

Этого явно не хватало по сравнению со многими национальными конкурсами, которые проводились раз в несколько лет, но в любом случае это были крупнейшие ежегодные национальные конкурсы.

И было что-то общее между ними двумя, и это было то, что оба проводятся в мае, в течение первого семестра.

Тогда какие конкурсы были во втором семестре?

“Хм...”

Я, который, сидя, думал о других вещах, окинул взглядом комнату, которая была примерно такого же размера, как небольшой класс. Внутри, сидя на своих местах, болтали несколько учеников, одетых во всевозможную школьную форму.

Те, кто был одет в знакомую форму Школы Будущего, сформировали свои собственные группы и разговаривали между собой, в то время как ученики конкурирующей с нашей школой, Центральной школы искусств, сидели рядом с ними, создавая странное ощущение напряженности. Были также ученики, одетые в повседневную одежду, и те, кто носил форму, о которой я не знал.

‘Национальный новостной конкурс’.

В данный момент я посещал музыкальный конкурс, организованный небольшим газетным агентством.

Изучая атмосферу вокруг себя, я размышлял о таких вещах, когда до моих ушей донеслись разговоры учеников, сидевших вокруг меня.

“Эй, сколько времени осталось до нашей очереди?”

“Ты под номером 10, так что это будет скоро”.

“Серьезно, просто поторопись. Это даже не очень большое мероприятие, так зачем нужна речь?”

“Но нам нужно спеть только одну песню, чтобы было проще, верно?”

Тупо уставившись на них, я горько усмехнулся. Что ж, это было мероприятие такого масштаба, но...… ничего не поделаешь.

Из–за двух гигантов - изначально знаменитых Весна и Осень и конкурса Будущего, возникшего в результате внезапных инвестиций, другие конкурсы оказались в сравнительно более низком положении.

Поэтому такие мероприятия, организованные небольшим газетным агентством, как это, теперь игнорировались учениками высшего уровня.

(Но я должен присутствовать даже на них)

Я был в другой ситуации. Поскольку я должен был получать стипендию в течение первого семестра, я отказался от этих двух конкурсов, поэтому во втором семестре мне нужно было наверстать упущенное за счет как можно большего количества подобных мероприятий.

(Также есть проблема с Хан Дасом)

Причиной прихода сюда было также желание уменьшить чувство вины Хан Дасом после того, как она превзошла Ли Со-А во время интервью на концерте по абонементу.

Эти эмоции возникли из-за того, что у нее не было опыта соревнований с другими, поэтому, если она продолжит побеждать в этих небольших соревнованиях, она скоро сможет принять это как нечто, с чем она ничего не может поделать.

Поскольку именно я повел Хан Дасом по этому пути, я должен был нести определенную ответственность, верно? Кроме того, я просто должен был пойти с ней на конкурс, так что это тоже не было такой уж большой проблемой.

Что ж, я привел ее, слегка ощущая себя учителем, но…

Хан Дасом, эта девушка просто сидела рядом со мной и печатала на своем телефоне. Ее лицо было приковано к экрану, и ее обычный отстраненный взгляд давно исчез, сменившись горящими. Ее губы были плотно сжаты.

Я с любопытством наблюдал за ней, прежде чем заговорить.

“С кем это ты переписываешься?”

“Нн?”

Она, которая в ярости набирала буквы, подняла голову и, увидев мое лицо, испуганно спрятала телефон.

“Я... ни с кем”.

... Но еще более подозрительно, когда она так реагирует.

Некоторое время я вглядывался в ее блуждающие зрачки, но вскоре пожал плечами.

"В самом деле? Скоро настанет наша очередь, так что не расслабляйся слишком сильно”.

"Хорошо".

Хан Дасом осторожно взглянула на меня, но вскоре выражение ее лица, казалось, смягчилось, и на ее губах появилась улыбка.

Я волновался, что конкурс сам по себе стал травмой из-за концерта по абонементу, но, думаю, все было не так серьезно. Что ж, я думаю, это имело смысл, учитывая, что в будущем она заняла первое место в программе прослушивания.

Когда я внутренне смирился с этой судьбой, Хан Дасом пошевелила пальцами и повернулась ко мне.

“Умм Юнче...”

“Ун?”

“Сон Мире, она ведь вступила в твое общество, верно?”

Некоторое время я смотрел на ее лицо и наклонял голову набок.

Говорил ли я с Хан Дасом о Сон Мире? Как она узнала?

Единственное, что я сказал ей о том, что касается обществ, это то, что я предложил Ли Со-А вступить к нам, и что это предложение было отклонено. Мне было любопытно, но вскоре я ответил.

“Да, мы объединились. Хочешь знать почему?”

“Нн… Я понимаю… Она тебя не беспокоит?..”

“Нет, ты думаешь, я позволю ей это делать?”

“Это верно”.

Дасом тоже застенчиво улыбнулась, прежде чем опустить голову. Затем она снова принялась нервно перебирать пальцами в глубокой задумчивости, после чего подняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Затем она приоткрыла губы.

“Я... могу ли я присоединиться к твоему обществу, Юнче?”

“Моему обществу? Ты уходишь из общества фотографий?”

“Нет. Это просто хобби, так что все в порядке”.

Увидев, что она быстро отвечает, я великодушно кивнул ей.

“Что ж, для меня будет лучше, если членов будет больше”.

“Спасибо. Хе-хе”.

Я заметил, что ее настроение улучшилось, и улыбнулся, когда снаружи назвали мое имя.

“Ученик Чо Юнче!"

Услышав это, я вскочил со своего места.

*

Короче говоря, я получил награду на Национальном новостном конкурсе – первый приз.

“Ученик Чо Юнче из Старшей школы искусств будущего. Поздравляю”.

“Спасибо”.

После окончания простой церемонии награждения я вышел из здания и опустил голову, чтобы посмотреть на вручение сертификата.

‘11-й Национальный новостной конкурс’

'Награда за 1-е место’

‘Чо Юнче’

Пробежав глазами, по этим словам, я вскоре сложил награду и обнял ее. Прикосновение жесткой ткани к моей груди придало мне уверенности.

‘Награда за 1-е место"… это мой первый раз".

С такими мыслями в голове я медленно переставлял ноги. На самом деле, я знал, что буду первым, как только подал заявку на участие в этом конкурсе, потому что выдающиеся ученики не участвовали в таких маленьких конкурсах, как этот.

Такие ребята, как Ли Со-А, Ким Вучжу и Чжун Сохюк, были сосредоточены только на крупных соревнованиях, а такие мелкие, как эти, считались пустой тратой времени. Таким образом, это было ясно как божий день и даже было нечестно, но…

... Я не смог удержаться от того, чтобы по-дурацки не приподнять губы.

"Юнче. Хочешь сфотографироваться на память?..”

“Конечно, я полагаю”.

Хан Дасом, которая стояла в сторонке, прижимая к себе свой сертификат, быстро набрала несколько слов на телефоне, и вскоре водитель вышел из машины с большой камерой в руках.

Затем он сфотографировал нас на фоне зданий.

“Все прошло хорошо, миледи”.

“Спасибо”.

Вот так мы с Хан Дасом, держащие в руках наши соответствующие сертификаты и лучезарно улыбающиеся, были запечатлены на фотографии.

*

Директор стоял неподвижно и смотрел в окно.

“…”

Он мог видеть учеников, бегущих по овальному залу вдалеке. По этому залу, окруженному несколькими зданиями, ходили ученики с инструментами в руках, а также бесчисленные преподаватели.

Глядя на них сверху вниз, директор поерзал с дирижерской палочкой в руках и погрузился в глубокую задумчивость.

(Центральная школа искусств, да...)

Хотя это и очевидно, Школа искусств будущего была не единственной школой исполнительского искусства в Корее. В каждом районе было по крайней мере по одной школе, в то время как некоторые из них были известны так же, как наша школа, и примером может служить Центральная школа исполнительского искусства.

“…”

Повертев дирижерскую палочку в руках, он фыркнул.

Конечно, все согласятся, что лучшей школой исполнительского искусства в Корее была Школа искусств будущего. Имея долгую историю и постоянную поддержку Фонда, она также гордилась отличными выпускниками и сплоченной группой преподавателей.

Хотя Центральная школа искусств была немного приличной, она не могла соперничать с крепостью под названием Школа искусств будущего.

Однако, поскольку у них было второе место, первое не могло ослабить их бдительности, и директор, Сон Мунтак, тоже провел свой сегодняшний день, размышляя о том, как ему сохранить их первое место.

(Итак, этот концерт по абонементу имеет решающее значение...)

Хотя именно он сам осмелился поставить мюзикл, Сон Мунтак также беспокоился, потому что вызов всегда таит в себе возможности и риск.

Если бы это удалось, они смогли бы увеличить разрыв с соперниками, но жизнь непредсказуема, потому что это может потерпеть неудачу, не так ли?

(Это вызывает беспокойство)

Сон Мунтак крепко прижал ладони к вискам и задумался.

Вот почему был важен основной вокал. Главные вокалисты выступали в самом начале выступления, приковывая к себе взгляды зрителей и завладевая их слухом своими песнями – они были главными действующими лицами сцены.

“…”

Поскольку они не могли легко определиться с такими главными героями, после разговора с учителями он кое-что приготовил.

Легким движением развернувшись, Сон Мунтак сел на стул и некоторое время смотрел в монитор.

[Планы мероприятий клуба]

Взглянув на документ, Сон Мунтак слегка улыбнулся.

К счастью, он даже ничего не предпринял, и ему представилась такая возможность. Это была возможность, которая позволила ему узнать, кто больше всего подходит на роль главного героя.

*

Даже когда я ходил по городу и собирал сертификаты с многочисленных конкурсов, школьная жизнь продолжалась без перерыва.

Подготовка к практическим экзаменам, промежуточным экзаменам и концерту по абонементу… Вдобавок ко всему, я также должен был подготовиться к презентации клуба.

“Хаа...”

Честно говоря, это было немного сложно, но, поскольку я выбрал именно такой путь, я не мог жаловаться.

Если у вас не хватает таланта, вы должны, по крайней мере, стараться усерднее.

Я шел с запавшими глазами, когда Хан Дасом сбоку посмотрела на меня с глубоким беспокойством.

“Юнче, ты в порядке?..”

“Я в порядке...”

Хан Дасом, которая сочла, что это звучит жалко, скривила губы и достала из сумки термос, прежде чем передать его мне.

“Я пью этот чай, хочешь его?”

“Спасибо...”

Взяв у нее бутылку и выпив, я почувствовал кисловатый и в то же время сладкий привкус во рту, а по телу, казалось, разлилось тепло.

Ах, я чувствую себя живым.

Я поблагодарил ее и открыл дверь в клубную комнату, за которой открылась знакомая картина. Члены клуба уже заняли свои места за длинным столом, когда учитель Квак Чонсу, сидевший во главе стола и разговаривавший, поднял голову на звук скрипнувшей двери.

“А, вы пришли. Проходите, садитесь”.

“Да, извините. Занятие заняло больше времени, чем следовало...”

“Ничего страшного. Всякое случается”.

Когда мы с Хан Дасом быстро заняли свои места, я почувствовал, что на меня устремилось множество взглядов.

Там был непонимающий взгляд Сон Мире, яркая улыбка Хлои, теплый прием Юн Сучжин-сонбэ и Лим Сучжун-сонбэ, подпирающий подбородок руками.

В толпе людей учитель Квак Чонсу медленно поднялся.

“Сейчас. Хотя я уже поприветствовал вас, ребята, так как один ученик опоздал, я поприветствую вас должным образом. Я Квак Чонсу. Приятно познакомиться”.

‘Хлоп-хлоп’

Учитель слегка наклонил голову в ответ на хлопки, прежде чем снова посмотреть на нас.

Его большие проницательные глаза скользнули по членам группы.

“Это то, что изначально должен был делать учитель, отвечающий за общество, но, поскольку учитель Ким Ари уехала за границу, я возьму это на себя. Однако это не значит, что я буду учить вас с нуля, потому что, в конце концов, это ваше общество. Я буду, так сказать, советчиком. Если кто-то с этим не согласен, выходите прямо сейчас.”

“…”

Видя, как сонбэ переглядываются из-за устрашающего вида учителя, я едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

Учитель Квак Чонсу оглядел притихшую толпу и пробормотал себе под нос: “Да, никого нет”, прежде чем подойти к белой доске, расположенной рядом со столом.

Затем он начал писать крупно слово.

[Протагонист]

“Во-первых, давайте начнем с выбора главного героя”.

Собравшись в клубной комнате, мы посмотрели друг на друга.

Глава 4 - Медленно (4 часть)

“Если быть точным, мы начнем с выбора главных действующих лиц”.

Главные действующие лица. Когда мы замолчали, услышав эти слова, учитель Квак Чонсу посмотрел в другой конец комнаты и снова открыл рот.

“Это было слишком неожиданно? Тогда давайте начнем с чистого листа, с текущей ситуации в обществе”.

Сказав это, он начал медленно ходить взад-вперед.

“Я слышал, вы ставите мюзикл. Мне было интересно, о чем вы говорите, несмотря на то, что это не музыкальный клуб, а… вы занимаетесь этим?”

В ответ на вопрос учителя Юн Сучжин-сонбэ слегка улыбнулась.

"Да. В прошлом году мы ставили пьесу, а в позапрошлом - мюзикл”.

“ Пьеса... хорошо. На этом фестивале вы ведь ставите мюзикл, верно? Затем нам нужно распределить участников по их ролям, но… сколько здесь учеников умеют петь?”

Юн Сучжин-сонбэ быстро посчитала на пальцах и ответила.

“Во-первых, есть два ученика со второго года, которые учатся на оперном факультете. Они сказали, что уже умеют петь, а остальные... хм... в прошлом году они сосредоточились на создании костюмов и оформлении сцены, так что, я думаю, они будут поддерживать нас на фоне”.

Услышав это, я кивнул. Да, это было естественно, что не каждый член общества хотел бы стоять на сцене.

Хотя были те, кому нравилось находиться в лучах прожекторов на верхней части сцены, определенно были люди, которые находили это обременительным. Особенно для обычных людей, по сравнению с пьесой, в которой основное внимание уделяется актерскому мастерству, мюзикл, в котором вы также должны петь, вероятно, был более сложным для восприятия.

(В любом случае, только два добровольца, ха...)

Участников было слишком мало, и само по себе исполнение музыкального произведения в таком темпе было сомнительным.

Я слышал, что Сон Мире раньше хорошо выступала здесь, так что я присоединился к ней без каких-либо опасений, но…

Оглядевшись по сторонам, я уловил настроение, когда Юн Сучжин-сонбэ быстро добавила еще несколько слов, увидев безразличное выражение лица учителя Квак Чонсу.

“Вообще-то, я больше сторонник поддержки, но… если участников будет недостаточно, я постараюсь узнать как можно больше и...!”

Учитель кивнул, увидев, как Юн Сучжин-сонбэ сжала кулаки, и перевела взгляд на первогодок, собравшихся в одном месте.

"Хорошо. В конце концов, пению можно научить. Это значит, что у нас три добровольца вместо двух. А как насчет вас, ребята?”

“Я буду участвовать”.

Когда я немедленно ответил, учитель Квак Чонсу посмотрел на меня со странным блеском в глазах, прежде чем повернуться к остальным.

“... Хорошо. А вы?”

Те, на кого он посмотрел, Сон Мире и Хан Дасом ответили, как будто соревнуясь.

“Я тоже это сделаю!”

“Я тоже...”

И поскольку было решено, что на сцену выйдут трое первогодок, настала очередь Хлои отвечать.

Когда все взгляды устремились на нее, она опустила глаза в глубоком раздумье, прежде чем осторожно сказать.

“Не будет ли поздно, если я начну учиться пению прямо сейчас?..”

Услышав это, я резко остановился.

Пение? Она тоже интересовалась этим?

Хотя для меня было бы хорошо, если бы она вышла на сцену, я был уверен, что она будет аккомпанировать, так как она любила фортепиано. Я наклонил голову, чувствуя, что это выглядит странно, когда учитель скрестил руки на груди.

“Поздно? Поскольку фестиваль проходит в конце ноября, осталось около трех месяцев, и это будет довольно тяжело. Хотя третьегодки уже играли в мюзикле раньше, им следовало бы начать готовиться по крайней мере с первого семестра, чтобы иметь некоторую свободу действий”.

Юн Сучжин-сонбэ дружелюбно улыбнулась в ответ.

“В первом семестре было слишком мало людей...”

“Все в порядке. Хотя три месяца - это мало, это не будет абсолютно невозможным. Здесь важно не время”.

“…”

Постучав по доске, учитель Квак Чонсу поднял маркер рукой. Затем он подбросил его в воздух, прежде чем снова схватить, заговорив.

“Фестиваль, вы сказали, что будете представлять его на фестивале. Ребята, я хочу предупредить вас о том, что это будет нелегко только потому, что это приятный, веселенький фестиваль. На самом деле, удовлетворить аудиторию, которая ставит своей целью “развлечение”... очень сложно".

“…”

Медленно произнося свои слова, учитель тупо смотрел в пространство, как будто что-то вспоминал.

“Когда я учился в старшей школе… Хотя я и не из школы искусств будущего, я был участником школьной группы. Это было неплохо. Поскольку в то время это было чрезвычайно популярное общество, многие парни просили вступить в него, просто чтобы приударить за девушками”.

... Учитель Квак Чонсу в группе, ха.

Своим внешним видом он определенно подходил для рок-групп. Даже в русском стиле.

Я взглянул на его массивное телосложение, когда он продолжил свои слова.

“Каждый участник был выбран после бесчисленных проверок навыков, так что все они были полны мастерства и уверенности в себе. Затем мы решили принять участие в фестивале, чтобы похвастаться своими навыками.… Вокал, взмывающий вверх на высоких нотах, длинное гитарное соло и сумасшедшая игра на барабане. Как вы думаете, каков был результат?”

Судя по контексту вопроса, он, вероятно, был не очень хорошим. Увидев выражение наших лиц, учитель ухмыльнулся.

"Да. Естественно, это было не очень хорошо. Мне показалось, что зрители поняли сложность, но им не понравилось, как это звучит. Поскольку фестивали проводятся для развлечения, уровень их зрелищности важнее, чем полнота музыкального произведения”.

С тихим стуком опустив руку на стол, учитель Квак Чонсу посмотрел нам в глаза.

“Постановки, включая мюзиклы и оперы, одинаковы. Пение? Хорошо быть лучше, но это еще не конец. Зрители – не судьи: стабильность голоса, уникальность выражения, великолепие понимания песни... это не то, что им нужно. Единственная цель, к которой они стремятся, - это развлечение”.

“…”

Но это также не значит, что на сцене легко выступать. Вы не должны допускать никаких заметных ошибок, по крайней мере, чтобы не издавать неприятных звуков. Для этого вы должны повторять практику за практикой, чтобы избавиться от ошибок. Кроме того, это еще не все, и вы должны еще и играть. Да... нет ничего более неоднозначного, чем веселое представление. Для вашего разума лучше находиться в зале, где хорошее пение равносильно хорошим отметкам”.

Опустив голову, я медленно вернулся мыслями к своему прошлому.

Аудитория, да…

Оглядываясь назад, я понимаю, что никогда раньше не рассматривал аудиторию досконально.

В прошлом мне приходилось учитывать свое положение в семье, поэтому я больше ориентировался на ансамбли, которые приносили стабильный доход. В ансамбле, где можно было просто петь и получать зарплату, не было причин слишком беспокоиться о зрителях.

Еще во время учебы в колледже и после ухода из ансамбля я пел перед аудиторией один, но это было в буквальном смысле просто пение, и у меня не было установки "я должен угодить публике!" во время выступлений.

Я пел исключительно для себя или для судей.

В конце концов, на этот раз я изучал мюзиклы в том числе и для себя.

(Песня не для меня, а для других...)

Пока я был погружен в свои сумбурные мысли, учитель ритмично продолжал свои слова.

“Но, если вы не сможете соответствовать их неоднозначным стандартам, жестоким, но естественным, публика отвернется от вас. Количество усилий, которые вы приложили за последние три месяца, мастерство и будущее – все это разлетится, как пыль. Они не будут заинтересованы в этом в первую очередь, потому что это и есть 'аудитория'”.

Учитель бросил взгляд в мою сторону.

“…”

После недолгого молчаливого изучения моего лица, он снова повернулся к Хлое.

“Итак, ты все еще хочешь выступать на сцене?”

На лице Хлои появилось решительное выражение.

"Да".

“Хорошо. Тогда на сцену выйдут четыре первогодки, и, таким образом, на сцене будет шесть-семь человек".

С улыбкой подняв руки со стола, он начал делать большие шаги, пока снова не оказался перед доской. Коснувшись слова [Протагонист], которое все еще оставалось на доске, он сказал.

“Итак, давайте вернемся к тому, о чем мы говорили – протагонист”.

Отвечая на каждый встречный взгляд, учитель продолжил.

“Главный герой. Совершенно очевидно, что в операх и мюзиклах очень важно, кто главный герой. То же самое и в драмах. Во время просмотра драмы, вместо того чтобы говорить: “эта драма веселая” или “в ней интересный поворот”, имена главных действующих лиц оказывают большее влияние на количество просмотров".

"Да".

“Но в отличие от драм, которые могли бы конкурировать, по крайней мере, в плане сюжета, мюзиклы и оперы предлагают одни и те же пьесы, просто меняя актеров. Поскольку исчезает переменная под названием “сюжет”, значимость главных действующих лиц становится все более и более важной".

Это было правдой.

Даже я решал, покупать билеты в оперу или нет, увидев имя исполнителя главной роли.

“Вот почему первый шаг в подготовке к мюзиклу - это выбрать, кто будет играть главную роль”.

Услышав это, Лим Сучжун-сонбэ склонил голову набок.

“Но разве вы обычно не выбираете, какую пьесу ставить в первую очередь? Затем мы выбираем главного героя, который подходит для этой пьесы, на прослушиваниях. Именно так мы поступали во время нашей прошлогодней постановки...”

“Обычно, да”.

В ответ учитель Квак Чонсу взглянул на нас и приподнял одну из своих густых бровей.

“Но у вас, ребята, слишком мало участников, чтобы найти подходящего главного героя для музыкального произведения”.

Ах.

Они все замолчали в ответ на то, что учитель изложил факты.

“Итак, сначала выберите главного героя, а затем подбирайте подходящий фрагмент, который вам больше подойдет, ребята”.

“... Да”.

“Итак… Кто будут главными действующими лицами? Я думаю воспользоваться классическим методом - выбрать одного парня и одну девушку”.

Из семи человек, которые должны были выйти на сцену, было только двое парней – второгодка-сонбэ и я, но, когда он увидел мое лицо, он сразу же покачал головой.

“Я уступлю ему. Я видел его во время концерта отличников по практике, и, вау, он был хорош”.

“Спасибо”.

Увидев, как быстро мы пришли к решению, учитель Квак Чонсу повернулся к девочкам.

“Итак, давайте предположим, что Юнче будет главным героем, так кто же будет главной героиней?”

“…”

Хан Дасом, Сон Мире, Хлоя, второгодка-сонбэ, и президент клуба Юн Сучжин-сонбэ. Взгляды этих пяти девушек встретились в центре зала.

В зале воцарилась тишина.

“…”

Наблюдая за этой яростной борьбой взглядов, я, затаив дыхание, вдруг почувствовал, что начинаю дрожать.

(... Может быть, кондиционер слишком сильный)

Было немного холодно.

*

Первой, кто отказался от борьбы за место главной героини, была Хлоя.

“Я думаю, было бы лучше, если бы это сделал кто-то другой, ха-ха-ха”.

Затем она добавила еще несколько слов, сказав, что было бы лучше, если бы главной героиней была кто-то, кто хорошо поет, с чем я согласился.

Поскольку это была главная героиня, было бы лучше, если бы это сделал человек, который умеет петь, чем тот, кто не умеет. Это было логичное решение.

Когда атмосфера немного разрядилась благодаря яркой улыбке Хлои, Юн Сучжин-сонбэ похлопала в знак согласия.

“Было бы лучше передать это в отдел оперы, верно? На меня тоже не рассчитывайте!”

Таким образом, осталось трое участников: второгодка-сонбэ, производившая сильное впечатление, Хан Дасом и Сон Мире.

Когда все трое замолчали, переглядываясь друг с другом, учитель Квак Чонсу разрулил ситуацию за них.

“Если вы все трое хотите это сделать, другого выхода нет. Сходите на прослушивание”.

“Простите?”

“Я дам вам сценарии, так что пойте. Лучшая из вас троих станет главной героиней”.

“…”

Это было простое решение.

Глава 5 - Медленно (5 часть)

Есть игра, в которую, я думаю, каждый играл хотя бы раз, когда был маленьким, – это арена для сражений насекомых.

Иногда просто становится любопытно, когда ловишь насекомых на улице, верно? Кто бы победил, если бы они подрались?

Я до сих пор отчетливо помню, как помещал муравьев, кузнечиков и сверчков в контейнер для насекомых и с интересом наблюдал за их борьбой.

Оглядываясь назад, я понимаю, что это была довольно жестокая игра, но я не понимаю, почему она была такой интересной.

“Дасом, не так ли? Она хорошо поет?”

“Дасом? Она хороша”.

“В самом деле? Насколько хороша? А как насчет сравнения с Сон Мире? Я помню, что слышал имя Сон Мире в средней школе… Раз уж ее имя было распространено даже на факультете скрипки, разве это не значит, что она довольно хороша?”

“Действительно, Сон Мире также находится на самом высоком уровне факультета оперы”.

“В самом деле? Это становится интересным~ Как ты думаешь, кто победит?”

“…”

Пока три кандидата на главную роль проходили короткую репетицию после получения своих музыкальных листов, мы вели такие разговоры между собой. Делать было нечего, и, кроме того, было много сонбэ, которым было любопытно узнать о новых участниках, включая Хлою и меня.

Поскольку Хлоя была наполовину кореянкой, а также отличницей в игре на фортепиано, она оказалась в центре оживленной беседы с тремя другими участницами клуба.

“Ух ты… У Хлои совершенно восхитительные волосы, ты так не думаешь, онни?”

“Ты права. Они сияют”.

“Настоящая блондинка отличается от других, как и ожидалось...”

“Спасибо”.

Таким образом, девушки в клубе разговаривали сами с собой, в то время как парни также переговаривались друг с другом, но… на самом деле в обществе было всего трое парней: Лим Сучжун-сонбэ, сонбэ с факультета оперы и я.

Учитывая, что школа сама по себе была такой, следовало ожидать, что в обществах также будет больше девушек.

Размышляя об этом, я почесал в затылке, отвечая.

“Хм… Трудно однозначно сравнивать и судить о том, кто лучше и, кто победит с точки зрения вокальных навыков… Поскольку это довольно субъективно”.

“Это правда. Но, по крайней мере, ты можешь сделать верное предположение?”

... Я пытался избежать вопроса, но он был слишком настойчив.

Я повернулся спиной к Лим Сучжун-сонбэ, который с интересом смотрел на меня.

Что ж, начало подобных разговоров, вероятно, было его попыткой сблизиться со мной. Поскольку просто игнорировать это было немного сложно, я медленно начал ломать голову.

“Но разве сонбэ вон там не делает то же самое? Я не думаю, что сравнивать только их двоих имеет смысл”.

“А, это она? Я ее знаю, так что все в порядке, так что просто сравни двух первогодок”.

“... Хм”.

Подперев рукой подбородок, я наблюдал за тем, как девушки усердно занимаются своими приготовлениями.

Переводя взгляд с Хан Дасом, бормочущую и запоминающую слова песни, на закрывшую глаза Мире, я сказал.

“Согласно моим стандартам… честно говоря, Хан Дасом лучше поет”.

“О, правда?”

Задумчиво прищурившись, я немного привел в порядок свои мысли, прежде чем кивнуть головой.

Во–первых, голоса, с которыми они родились, были разными.

У Хан Дасом был мягкий голос, который заставлял слушателей чувствовать себя расслабленными, в то время как голос Мире был немного уникальным и низким. Он был хрипловатым, если можно так выразиться, и, хотя это не было связано с неустойчивым дрожанием голосовых связок, ее тембр просто был темнее и ниже по сравнению с ним.

В отличие от голоса Дасом, который понравился бы всем, голос Сон Мире будет зависеть от симпатий и антипатий слушателей.

Поскольку такая разница существовала с самого рождения, казалось естественным, что Хан Дасом оказалась в сравнительно выгодном положении при параллельной оценке.

Далее шли основы.

В начале года у Хан Дасом почти не было базовых навыков, но в последнее время все стало почти идеально. По сравнению с Сон Мире, которая иногда допускала ошибки, она, возможно, даже лучше.

Окончательный вывод, плюс немного личных предпочтений, приведет к победе Хан Дасом.

(Ну, на самом деле есть объективный фактор, который доказывает, что Хан Дасом лучше...)

Немного подумав, я повернулся к Лим Сучжун-сонбэ и продолжил свои слова.

“Хан Дасом действительно прошла отборочный тур главного музыкального конкурса будущего”.

“Что? Как ученик-первогодка?”

“Да”.

Понаблюдав за изумлением Лим Сучжун-сонбэ, я слегка повернул голову и посмотрел на Сон Мире.

... Поскольку она провалила отборочные соревнования, можно сказать, что объективное мнение также склонялось к тому, что Хан Дасом была более опытна.

Сопоставив все факты, я понял, что Хан Дасом стала очень важной.

Меня охватило множество глубоких эмоций, когда участницы группы начали поворачивать головы в нашу сторону, скорее всего, услышав голос Лим Сучжун-сонбэ.

“О каких интересных вещах вы говорите?”

Лим Сучжун-сонбэ подбежал к Юн Сучжин-сонбэ, которая склонила голову набок, и начал что-то бормотать.

“Знаешь что? Я искал кое-какую информацию, потому что мне было любопытно, кто победит, но, по-видимому, Хан Дасом прошла предварительный отбор в главный музыкальный конкурс будущего”.

Среди участниц можно было услышать восхищение.

Их взгляды, обращенные к Хан Дасом, казались совершенно иными, чем раньше, и даже Хлоя, которая уже знала об этом, посмотрела на нее со странным блеском во взгляде.

(В конце концов, главный конкурс будущего занимает довольно высокое положение)

Я немного понаблюдал за их реакцией, когда Лим Сучжун-сонбэ внезапно положил руку мне на плечо. Затем он кивнул с широкой улыбкой на губах.

“Спасибо. После того, как ты присоединился, один за другим начали приходить потрясающие новички. Когда в первом семестре к нам никто не присоединился, я подумал, что мы будем последними, кто будет отмечать конец нашего клуба… если бы вас здесь не было, мы бы точно распустились”.

“... Ах. Да...”

... Но, если бы Сон Мире пришла, это был бы еще не конец.

Было как-то неловко.

Сон Мире в любом случае подняла бы общество на ноги, а мне казалось, что я просто кладу ложку поверх готового блюда. Я присоединился только потому, что решил, что это может быть полезно для накопления опыта…

Я слегка изогнулся от смущения, когда Лим Сучжун-сонбэ продолжил свои слова серьезным тоном.

“Хотя я и не умею петь, я буду поддерживать вас, насколько это возможно. Может, я и выгляжу так, но на первом году я действительно помогал в постановке большого спектакля, так что проблем с подготовкой к выступлению вас с Дасом возникнуть не должно”.

Услышав это, одна из участниц группы не смогла сдержаться, подошла и толкнула Лим Сучжун-сонбэ в руку.

“Эй! Почему ты так на него давишь? Кроме того, у нас все еще есть Хеджи, верно?”

Другую сонбэ, которая выдвигает свою кандидатуру на роль главной героини, зовут Хеджи, ха.

Я еще не запомнил их всех по именам. Чувствуя себя виноватым, я посмотрел на ее лицо, когда со стороны послышались разговоры.

“Да, но если это окончательный выбор главного конкурса будущего, то это конец истории. Хеджи тоже не прошла”.

“... Это правда”.

Наблюдая за тем, как они болтают и смеются, я почесал в затылке. Казалось, что вся атмосфера склонялась к победе Хан Дасом, но… для меня, который немного знал будущее, я был не слишком уверен.

На данный момент Хан Дасом выглядела более выигрышно, но, насколько я помню, Сон Мире добилась больших успехов на музыкальном поприще. Несмотря на споры о ее личности, она по-прежнему пользовалась большой известностью.

С другой стороны, Хан Дасом продвинулась в жанре поп-песен, который был несколько иным по сравнению с мюзиклами.

Разве не было бы причины, основанной на талантах, которые определили разницу в их карьере?

С такими мыслями я сидел посреди шумной компании сонбэ, когда учитель Квак Чонсу хлопнул в ладоши, и подготовка, наконец, закончилась.

"Хорошо. Давайте начнем, не так ли? Пойте по порядку слева направо”.

"Да".

Сон Мире со слегка напряженным выражением лица подошла, и наши взгляды встретились на долю секунды.

Ее глаза, в которых всегда было тщеславие, были странно спокойны.

“…”

Заметив это, я слегка кивнул.

*

Им не потребовалось много времени, чтобы закончить петь.

Поскольку они пели только по одному куплету, примерно 5 минут было более чем достаточно, а поскольку это была уникальная песня, которую я слышал впервые, казалось, что время пролетело быстрее, чем обычно.

Бросив на нас взгляд, учитель Квак Чонсу открыл рот.

“Как это было? Никто из вас не знал эту песню, да?”

“Да”.

Учитель ухмыльнулся.

“Ну, конечно. Это неопубликованная песня, написанная моим другом, и этот парень и я, вероятно, единственные, кто знает эту песню. Это было бы честной конкуренцией, не так ли?”

“…”

... Неудивительно. Имена персонажей, фигурирующих в тексте, по какой-то причине были слишком корейскими.

Тот факт, что это была банальная история о любви, не имел значения, но то, что главную героиню зовут Чунджа, имя, которое в наши дни уже не сыскать, это уже перебор, не так ли?

Пока я предавался таким мыслям, испытывая странное чувство, учитель снова перевел взгляд вперед. Взглянув на трех кандидатов, стоящих в напряжении, он резко сказал.

“Просто, чтобы вы знали, я не буду выбирать главную героиню”.

“…?”

Как раз в тот момент, когда все сделали глупые лица, соображая, о чем идет речь, учитель продолжил.

“Это этап, который вы, ребята, будете проходить, так что вам, тоже следует поучаствовать в выборе. Какой смысл, если я выберу главную героиню? И именно поэтому я провел прослушивание перед всеми вами”.

“Ах...”

Мне было интересно, почему он заставил их петь перед другими участницами, но это было именно так. Я потихоньку убеждался, пока он смотрел в другой конец комнаты.

“Конечно, я дам вам совет, кого выбрать, и кто была бы подходящей на эту роль”.

"Да".

“Тогда, прежде чем выбирать, давайте проведем предварительные дебаты”.

Предварительные дебаты.

У меня возникло ощущение, что я стал судьей или что-то в этом роде.

Подавив эти странные чувства, я уставился на троих, когда мои глаза встретились с глазами Хан Дасом.

Как только она увидела меня, на ее лице появилась застенчивая улыбка. Я счел это милым и расплылся в улыбке, когда учитель Квак Чонсу продолжил.

“Давайте пройдемся по каждой и выберем, кто, по вашему мнению, будет лучше в роли главной героини. И на то тоже есть причина”.

Вопрос о причине, вероятно, был для того, чтобы мы подумали и узнали о мюзиклах во время голосования. Пока я был погружен в глубокие размышления, порядок, казалось, начался с другой стороны.

“Я думаю, Хан Дасом подойдет на главную роль”.

“Я тоже...”

Как и ожидалось, подавляющее число голосов было отдано за нее, возможно, из-за моих слов. На самом деле, даже не принимая во внимание мои слова, голоса, возможно, все равно были сосредоточены на Хан Дасом.

Вот насколько хороша была ее песня по сравнению с Сон Мире и Хеджи-сонбэ.

Несмотря на то, что прошло совсем немного времени с тех пор, как мы пели вместе на концерте по абонементу, она, казалось, стала еще лучше.

Достаточно, чтобы я подумал, что это и есть настоящий гений.

С другой стороны, Сон Мире закончила свою песню без ошибок, в то время как Хеджи-сонбэ... из-за нервозности запнулась.

На первый взгляд результат казался очевидным.

(... Это странно)

Поскольку сонбэ продолжали голосовать только за Хан Дасом, я огляделся и оценил настроение.

Это было странно.

Ситуация с Сон Мире и Хеджи-сонбэ, молча опустившими головы, была странной, и учитель Квак Чонсу, оставивший все как есть, тоже был странным.

Он был не из тех людей, которые позволили бы нанести подобную рану их гордости.

Было странно, что он заставил нас участвовать в таком открытом голосовании. К тому же, судя по тому, как неожиданно отреагировал учитель, объясняя все это, голосование, возможно, вообще не было запланированным.

(В будущем такое тоже случалось)

Пока я был погружен в размышления, наконец настала очередь Юн Сучжин-сонбэ, которая сидела рядом со мной. Бросив на меня взгляд и улыбнувшись, она вскочила со своего места и заговорила.

“Я думаю, Сон Мире подходит для этого больше”.

Заметив, что раздражение в глазах Сон Мире сменилось любопытством, я прищурился.

(Юн Сучжин-сонбэ, да...)

Оглядываясь назад, можно сказать, что победа на музыкальном конкурсе принадлежала не Сон Мире, а обществу РК.

Кроме того, хотя я все еще мало что знал о сцене, называемой мюзиклом, я знал одну вещь. Один человек, хорошо выступающий в одиночку на сцене, которой должно руководить несколько человек, не может в конечном итоге получить награду.

Другими словами, должен был быть еще один сонбэ с хорошими навыками, кроме Сон Мире.

(Тогда этим сонбэ была бы...)

Когда я снова поднял голову, объяснение Юн Сучжин-сонбэ уже закончилось, и настала моя очередь.

“Следующий - ты, ха. Встань”.

Услышав эти слова из уст учителя Квак Чонсу и увидев странный огонек в его глазах, я медленно поднялся со своего места.

Глава 6 - Медленно (6 часть)

Скрестив руки на груди, Квак Чонсу тихо вздохнул.

Хмм...

Общество.

Он, который решил позаботиться об обществе по просьбе своего ученика, поначалу не сильно волновался. Это было потому, что человек, о котором шла речь, был не кто иной, как его ученик – Чо Юнче.

Ученик, слишком выдающийся, чтобы он мог им руководить, и талант, который заставил его обратиться за советом к своему собственному учителю. Поскольку такой ребенок попал в общество, занимающееся постановкой мюзиклов, у него, должно быть, были свои причины.

Именно так он и думал.

Но это...

Он сделал глубокий вдох, затем выдохнул и огляделся по сторонам. Его взору предстала обшарпанная комната клуба, но это было не важно, поскольку люди были важнее, чем комната.

Но члены клуба, их состав был слишком слаб.

(Пятеро, которые умеют петь, причем трое из них первогодки)

А двое других не имели отношения к этой области и даже не пели раньше.

(Нехорошо...)

Надавив на виски, Квак Чонсу собрался с мыслями. Для полноценной работы с оперой или мюзиклом требовалось довольно много людей.

В конце концов, это было художественное произведение, раскрывающее историю, и было естественно, что для него требовались разные персонажи, чтобы обеспечить плавное течение истории.

Пяти и даже семи совершенно не хватало. Они могли бы заставить себя сделать это, но из-за ограниченного количества персонажей нагрузка, которую пришлось бы нести каждому участнику, была бы больше.

Из-за небольшого количества участников было бы совершенно очевидно, если бы кто-то допустил ошибку. Это означало, что немногочисленным исполнителям приходилось усердно работать в команде, но…

“…”

Квак Чонсу с горечью посмотрел на трех претенденток на роль главной героини.

Первой была девушка со второго года оперного факультета по имени Хеджи.

Судя по тому, как были надуты ее губы, казалось, что ей не нравилось, когда ученики первого года выдвигали себя на роль главных героев, поскольку для старшеклассников было обычным делом занимать место главного героя на подобных сценах.

У нескольких второгодок, сидевших сзади, было такое же недовольное выражение лица, как будто они были согласны.

Ну, пока что это было обычное иерархическое соревнование между старшими и младшими.

Настоящей проблемой были две первогодки– Сон Мире и Хан Дасом, которые откровенно контролировали друг друга.

Даже в тот короткий промежуток времени, когда она задержалась с Чо Юнче, Хан Дасом презрительно усмехнулась в ответ, в то время как Сон Мире нахмурилась, так что их отношения были неизбежны.

Это были отношения кошки и собаки.

Если их отношения были плохими, несмотря на то, что у них было всего пять исполнителей, как они вообще могли заниматься репетициями?

(Вот почему я сказал им самим выбрать главного героя, и все же...)

Если бы он поддержал кого-то в подобной ситуации, это могло бы привести к еще большему конфликту между ними. Кроме того, он хотел проверить, насколько враждебно второгодки относятся к первогодкам.

И конечный результат был прост.

Полная победа Хан Дасом.

(Второгодки не так сильно поддерживают своего представителя, как я думал)

Или, может быть, президент клуба была лучшим руководителем, чем он думал.

Склонив голову набок, Квак Чонсу задумался, глядя вперед.

В любом случае, было здорово, что он получил ответы на свои вопросы, но… в таком случае, между Сон Мире и Хан Дасом возникнет еще одна проблема. Поражение от Хан Дасом, которую она безумно ненавидела, очевидно, ранит ее гордость.

(Тогда результат будет очевиден)

Квак Чонсу, который побывал на бесчисленных оперных сценах и видел бесчисленные драки между исполнителями, уже знал это. Исполнитель, который проигрывал в такой схватке, как эта, обычно был сброшен со сцены.

(Или ушел бы по своему желанию)

Или они могли бы даже испортить само представление.

Как бы то ни было, это было не то будущее, которого он желал.

(Это будет нехорошо, верно?)

Собрав силу духа, Квак Чонсу начал метать кинжалы в Чо Юнче. Голосование продолжалось, и теперь он был единственным оставшимся человеком.

(По крайней мере, ты должен встать на сторону Сон Мире!)

Квак Чонсу широко открыл глаза.

*

“Следующий - ты, ха. Встань”.

Услышав требование учителя, я встал со стула и медленно повернулся лицом к аудитории. Я заметил, что учитель спокойно смотрит на меня, скрестив руки на груди, а три кандидатки на главную роль сидят перед ним с напряженными лицами.

Увидев их лица, я почесал в затылке.

“Я просто должен сказать, кто будет лучшей на главную роль, верно?”

“Верно, верно. Кто, по-твоему, будет лучше. Подумай очень тщательно и не торопясь. Ты можешь не торопиться, хорошо?”

“?”

Что?

Почувствовав что-то странное в его поведении, я склонил голову набок и вскоре снова перевел взгляд на эту троицу.

Хан Дасом, Сон Мире и сонбэ.

Кто должна быть главной героиней?

“…”

Поскольку их оказалось трое, я вдруг вспомнил о покемонах, в которых когда-то играл. На самом деле, поскольку я собирался выбрать главную героиню, которая будет стоять рядом со мной, это было очень похоже в этом смысле.

(Тогда учитель - профессор Дуб, да...)

Я бросил взгляд на учителя, и такие беспочвенные мысли пронеслись у меня в голове, когда моим глазам предстало странное зрелище.

Учитель Квак Чонсу пошевелил бровями и сделал неопределенный жест глазами в сторону Сон Мире.

Увидев это, я медленно выдавил улыбку.

“Я думаю, Сон Мире больше подходит на роль главной героини”.

Выражение его лица мгновенно прояснилось.

Ха, это просто, сэр. Я был вашим учеником двадцать лет, так что подобный жест - проще простого.

Я посмотрел ему в глаза с торжествующим блеском в глазах, когда Хлоя склонила голову набок рядом со мной.

“Почему?”

“Почему?”

Когда я, ничего не понимая, резко остановился, Юн Сучжин-сонбэ заговорила с улыбкой.

“Сэр велел нам также указать причины”.

“Ах”.

Правильно…

Он определенно так и сказал, и как раз в этот момент Юн Сучжин-сонбэ тоже кое-что объяснила. Придя в себя, я быстро начал ломать голову.

Причина, да.

Причина, по которой Сон Мире была лучше Хан Дасом.

(Таких нет)

Как бы я ни думал, наша Дасом была лучше, чем Сон Мире. Я выбрал Сон Мире из-за слов Юн Сучжин-сонбэ и учителя Квак Чонсу, но… Хан Дасом пела лучше, и ее голос тоже был лучше. На самом деле, Хан Дасом была еще и красивее.

Что именно, Мире? В чем твоя сильная сторона?

Я серьезно размышлял, но, не в силах выдержать бесконечную тишину, открыл рот.

“Ммм... это трудно объяснить, но… это было просто здорово...”

“Нет никаких причин, но Сон Мире лучше тебя", – поняв это из моих слов, Хан Дасом мгновенно помрачнела. Увидев это, я быстро переформулировал свое предложение.

“На самом деле, Хан Дасом пела лучше”.

“И?”

“Это… есть определенная причина, по которой Сон Мире должна быть главной героиней этого мюзикла, и это… это было немного по-другому”.

Обливаясь потом, я изо всех сил старался придумать, что бы такое сказать, когда увидел выражение лица учителя, которое, казалось, говорило: “Пятерка за старание”.

Ммм, сэр, я просто следил за вами.…

Вспыхнув изнутри, я посмотрел на учителя и продолжил свои слова.

“Это, как бы это сказать… было легче сосредоточиться...”

Наконец, учитель Квак Чонсу хлопнул в ладоши.

“Хорошо. Отличные слова”.

Взгляды членов клуба были прикованы к учителю. Встретившись с нами взглядом, он подошел к нам и открыл рот.

“Опера и мюзикл! Мы все поем и играем одновременно. Из-за оперных арий вы, ребята, вероятно, больше знакомы с ариями. Итак, есть ли здесь кто-нибудь, кто знает разницу между мюзиклом и оперой?”

Лим Сучжун-сонбэ ответил.

“Разве мюзиклы не более современны? В них также используется микрофон”.

“Верно. Использование микрофона - это первое большое отличие. Вот почему те двое, которые не умеют петь, тоже могут выйти на сцену, потому что нет необходимости использовать резонирующие камеры”.

Глядя на Хлою и Юн Сучжин-сонбэ, учитель Квак Чонсу кивнул и вскоре продолжил свою фразу.

“Еще одним отличием было бы то, как мы называем людей. В мюзиклах мы обычно называем их музыкальными актерами, а тех, кто занимается оперой, мы называем оперными певцами”.

“…”

Остановившись перед нами, учитель посмотрел вниз.

“Актер и певец. Вы понимаете, о чем я говорю?”

“... Актер должен играть”.

Он широко улыбнулся в ответ на реплику Юн Сучжин-сонбэ.

"Да. "Актерское мастерство" в мюзиклах важнее, чем в операх. Бывают случаи, когда пожилые полные дамы выступают в роли принцесс, но в мюзиклах это не так, поскольку там больше внимания уделяется каждому персонажу. В этом большая разница между ними.”

Повернувшись спиной к сцене, он вернулся к своей первоначальной позиции и начал объяснять.

“Конечно, это не значит, что оперные певцы вообще не играют. Оперные певцы часто получают негативную реакцию, если не умеют играть, но что важно, так это разница в приоритетах актерской игры и пения”.

Наконец, подойдя к трем кандидаткам, учитель Квак дотронулся до стула, на котором сидела Хан Дасом. Вздрогнув, она вся сжалась.

“В этом смысле тебе… немного не хватает. Твоя песня была хороша, но с точки зрения актерской игры, в ней не было анализа того, что за человек этот персонаж, а также причин, стоящих за его действиями”.

Анализ характера.

Услышав эти слова, я широко раскрыл глаза.

Увидев это, учитель ухмыльнулся и продолжил.

“Возможно, именно поэтому вы, ребята, решили, что Сон Мире - лучшая героиня”.

“Ах... вот почему...”

Восхищенные взгляды были устремлены на Юн Сучжин-сонбэ и на меня.

... Хотя это не очень приятно.

Я с горечью наблюдал за учителем, который избегал смотреть мне в глаза и сменил тему.

“Что ж, на этом мой совет по первому голосованию окончен, и вам пора выбрать своего главного героя во время второго голосования. Сделайте это сами. Вы можете проголосовать или сыграть "камень-ножницы-бумага". Просто напишите мне, кто будут главными героями, и я порекомендую несколько подходящих сценариев”.

“Да, сэр~”

“Тогда я пойду”.

*

После ухода учителя в клубной комнате воцарилась шумная атмосфера. Другие сонбэ начали переговариваться вокруг Юн Сучжин-сонбэ.

“Ого, как и ожидалось от нашего президента! Как ты могла это различить за такой короткий промежуток времени?”

“Я точно знаю. Я и сама поражена, может быть, это потому, что я играла в мюзикле еще на первом году”.

“Я думал, что та девушка по имени Хан Дасом была лучше... но это правда, что Сон Мире больше походила на актрису. Действительно, было легче сосредоточиться”.

Рядом со мной также был Лим Сучжун-сонбэ, который начал разговор с улыбки, в которой читалось "неплохо”.

“Отличник по практике отличается от других, да? Я понял это только после того, как выслушал объяснения учителя”.

“... Нет, это… это просто.”

Услышав мое бормотание, он похлопал меня по плечу, прежде чем обернуться.

“В любом случае, ты сегодня тоже отлично поработал. Увидимся на следующей неделе. Я начну голосование в групповом чате, так что не забудь об этом”.

"Да".

Махнув рукой, я молча задумался, держа в руке телефон.

Голосование… Я думаю, определенно стоит подойти к Сон Мире, верно?

В конце концов, это была не кто иная, как Сон Мире, которая была главной героиней в этом обществе до регрессии.

(Но наша Дасом тоже хороша...)

Я был погружен в долгие размышления, когда увидел, что Хан Дасом медленно приближается ко мне.

... Это заставило меня почувствовать себя немного виноватым.

Когда я украдкой отвел взгляд, Хан Дасом слабо улыбнулась и присела рядом со мной.

“Ты голосуешь...?”

“Да...”

Хан Дасом, вероятно, почувствовала себя немного уязвленной из-за того, что я выбрал Мире, учитывая то количество времени, которое мы проводили вместе. Даже я бы не обрадовался, если бы услышал, как Хан Дасом оценивает меня с позиции кого-то другого.

Потому что, в конце концов, все мы были помешаны на музыке.

Наши внутренности вскипали от осознания того, что мы хуже других, и мы ничего не могли с этим поделать.

Почесывая в затылке, я размышлял, что сказать, когда Хан Дасом внезапно заговорила.

“Я в порядке, Юнче”.

“Что?”

Когда я повернул голову от неожиданных слов, я увидел, что она спокойно смотрит на меня. Я увидел ее аккуратные черты лица, а также ее губы, изогнутые в улыбке.

“Для Сон Мире быть главной героиней - это нормально. Я серьезно...”

“Действительно?”

Это было немного неожиданно.

Я изучил выражение ее лица на случай, если это был саркастический комментарий, когда она подняла колени и обхватила их, прежде чем открыть рот.

“Хотя мне немного грустно...… учитель также сказал, что Сон Мире больше подходит, так что... Я в порядке, Юнче”.

“…”

Должно быть, она действительно человек без капли жадности. Разве она, по крайней мере, не была расстроена, проиграв соревнование?

Чувствуя себя немного скованно, я вздохнул и сделал ей выговор.

“Эй, ты можешь быть немного жадной в таких вещах. Хотя это всего лишь клубное мероприятие, это все равно главная роль”.

Хан Дасом, которая расплылась в улыбке "хе-хе", как добрая дурочка, встретилась со мной взглядом.

“Это сцена, на которую ты выйдешь...”

“Да?”

Ее глаза тепло опустились.

“Я хочу, чтобы это был самый лучший этап из возможных”.

“…”

Лучшая сцена.

Когда я молча закрыл рот, она прошептала.

“Значит, все в порядке. Если бы на сцене был актер получше...… разве это не стало бы лучшей сценой?..”

“... Ты можешь быть лучше, чем она”.

“Я так не думаю...”

Хан Дасом, этот ребенок. Она была умнее, чем казалась. Улыбнувшись, я достал свой телефон и открыл систему голосования.

“Тогда я буду голосовать за Сон Мире, хорошо?”

“Нн. Если она тебе надоест, скажи мне”.

“Серьезно, ты...”

Как раз в тот момент, когда я собирался ее отчитать, мой телефон начал вибрировать.

[Учитель Квак Чонсу]

...Но он только что ушел, так почему же он звонит?

Я несколько раз моргнул и принял вызов.

Глава 7 - Медленно (7 часть)

В тот момент, когда я поднял телефон, я услышал хриплый голос учителя.

[Юнче. У тебя есть время?]

Я быстро просмотрел расписание в своей голове.

Итак... обычные уроки на сегодня закончились занятиями в клубе, и... не было никаких особых тренировок или обещаний относительно совместных занятий с другими учениками. На самом деле, я подумывал о том, чтобы закрыться в репетиционной комнате, но это то, что можно проигнорировать, когда звонит учитель, так что…

Закончив расчеты, я быстро ответил.

“Да, сэр. Время? Конечно, я весь во внимании”.

[Хорошо. Тогда приходи на обычное место.]

"Да!"

Когда телефонный звонок прекратился, я перевел взгляд на него, почувствовав себя странно, когда Хан Дасом, скромно сидевшая в стороне, спросила.

“Это от учителя...?”

“Да. Он зовет меня по какой-то причине...”

Это было странно, потому что обычно он был не из тех, кто зовет людей подобным образом.

Учитель Квак Чонсу… он был из тех, кто верит в принцип невмешательства в процесс обучения, поэтому ему редко удавалось связаться со мной первым без моего ведома.

Он был из тех, кто незаметно заботился о других, стоя позади.

Ему нужно сказать что-то срочное сегодня? Размышляя об этом, я наклонил голову, когда в поле моего зрения появился человек.

Черные волосы развевались в величественной манере, нос казался таким, что мог бы взлететь до небес, глаза сверкали высокомерием, а на лице было уверенное выражение, губы поджаты.

Это была Сон Мире.

Как будто она была победоносным генералом, возвращающимся с поля битвы, она сделала большие шаги вперед и вскоре остановилась передо мной, прежде чем взглянуть на Хан Дасом и изменить выражение лица. Выражение лица сменилось на насмешливое “хмпф”.

Увидев это раздражающее выражение на ее лице, Хан Дасом остолбенела.

“...Что?”

“Ах, Дасом, ты тут?”

Казалось, только что обнаружив ее, Сон Мире, приподняв плечи, посмотрела на Хан Дасом сверху вниз и открыла рот.

“Было утомительно внезапно идти на прослушивание, не так ли? Отличная работа сегодня, Дасом~”

Слегка приподняв брови, Хан Дасом посмотрела в глаза Сон Мире.

“... Тебе тоже”.

“Ха-ха-ха”

Наблюдая, как они с легкой улыбкой обмениваются словами доброй воли, я почесал волосы.

Они всегда были такими дружелюбными? Я думал, они обычно даже не здороваются друг с другом.

Я как-то странно наблюдал за их отношениями, когда Сон Мире, которая на короткое время закрыла рот, впервые заговорила.

“Песня была действительно сложной, не так ли? Как он мог попросить нас спеть ее после того, как посвятил нам десять минут? Не слишком ли это много?”

“... Ты права”.

“Я как-то справилась со своими эмоциями и начала действовать, но... у меня не было достаточно времени, и все это было слишком тяжело. К счастью, учитель и Юнче поставили хорошие оценки, но...”

Сон Мире уставилась на меня сияющими глазами, и, увидев это, я сказал.

“Потому что это было хорошо”.

“... А?”

Я медленно соображал, глядя на Соне Мире, которая застыла, глядя на меня.

Верно.

Будь то певцы, исполняющие популярные песни, оперные певцы или актеры мюзиклов... в конце концов, мы были людьми, которые позволяли другим услышать нашу песню.

Не я, а другие люди.

Зрители, а не судьи.

Тогда, должно быть, это нормально - соответствовать их стандартам, вместо того чтобы следовать своим собственным. Вместо того, чтобы просто петь "хорошо", важно уметь погружать аудиторию в сцену.

Талант очаровывать их, заставлять смеяться или плакать. Это был талант Сон Мире, человека, который в будущем добьется больших успехов в качестве исполнителя мюзиклов.

(... Теперь, когда я вспоминаю об этом, я понимаю, что во время пения она всегда была немного другой)

Просматривая альбом в своей голове, я искал моменты, когда Сон Мире поет, и вскоре песня, которую Мире поет на сцене, начала медленно всплывать в моей голове.

Выразительность лица, непроизвольные жесты, естественный взгляд и покачивание ног влево и вправо. Действительно, казалось, что каждое движение демонстрирует ее талант.

(... Ее врожденный актерский талант)

Для того чтобы я стал оперным певцом, это был талант, который нужно было в какой-то степени скопировать.

“Это было хорошо. Серьезно. Этого было достаточно, чтобы сделать тебя главной героиней”.

Когда я честно признался ей, она казалась взволнованной. Вращая глазами в поисках того, на что можно было бы обратить внимание, она накрутила на палец кончик своих волос и, наконец, опустила взгляд в землю.

“Правда?..”

После такого бормотания Сон Мире, казалось, полностью переварила мои слова, и выражение ее лица начало смягчаться. Ее брови снова самоуверенно поползли вверх, глаза наполнились высокомерием, а губы скривились в довольно раздражающей манере.

... Возможно, мне не следовало делать ей комплимент.

Я смотрел на нее с легким сожалением, когда она откинула волосы за спину и заговорила еще более довольным голосом.

“Я так и знала~ Я знала, что Юнче поймет! Даже дома все были бы полностью одурачены моими действиями~”

... Должно быть, это потому, что она была младшей дочерью. Кого могла одурачить такая неряшливая девушка, как она, кроме, может быть, ее самой?

Возможно, именно эта простота на самом деле помогала ей в актерской игре.

В середине моего короткого размышления Сон Мире со своей энергичной улыбкой сменила цель на Хан Дасом.

“В любом случае, мне жаль, Дасом. Похоже, мне придется быть главной героиней~”

Спокойно слушая ее слова, Хан Дасом с улыбкой приоткрыла рот.

“Нн. Все в порядке. В эти дни я занята репетициями для концерта по абонементу вместе с Юнче.… это было бы сложно сделать с самого начала.”

“... Это так? Не стоит переусердствовать”.

“Концерт по абонементу, конечно, важен… О, да, но время репетиций может помешать музыкальным занятиям...”

“При условии, что вы будете вести себя потише, чтобы это не мешало...”

“Мы не знаем, что может случиться, так что...”

Я безучастно наблюдал за этими двумя, которые внезапно начали усердно поддерживать беседу, когда Хлоя, которая подошла незаметно для меня, задала вопрос, моргая глазами.

“Что ты здесь делаешь?”

“Ун?”

Увидев невинное личико Хлои, я внезапно вспомнил об обещании, которое дал учителю Квак Чонсу.

Ах, он, должно быть, ждет меня.

Пойдем быстрее.

Кивнув, я изобразил улыбку.

“Мне позвонил мой учитель, и я как раз собирался идти туда. Если ты тоже направляешься в репетиционную комнату, Хлоя, не хочешь ли пойти туда вместе?”

“Хорошо~"

Вот так просто мы оставили Сон Мире и Хан Дасом позади, и медленно направились туда.

“На-на-на”

Напевала Хлоя на ходу, по какой-то причине пребывая в довольно хорошем настроении.

*

“Ты здесь”.

"Да".

Осторожно открыв дверь в комнату для занятий и войдя внутрь, я увидел учителя Квак Чонсу, который приветствовал меня в той же позе, что и раньше. Он сидел на стуле у пианино.

В этот момент все выглядело настолько естественно, что было бы странно, если бы его там не было.

(Если я правильно помню, одна из ножек стула когда-то сломалась. На этот раз все будет в порядке?)

Бросив взгляд на меня, охваченного ностальгией, он кашлянул и указал вниз.

“Присаживайся”.

"Да".

Когда я выдвинул стул и занял свое место, учитель рассеянно оглядел комнату и сказал.

“Это напомнило мне, что прошло много времени с тех пор, как мы сидели здесь друг напротив друга”.

“... Вы правы”.

Серьезно.

С тех пор, как он ушел в начале первого семестра, прошло около полугода. Я действительно видел его один раз в середине учебного года на короткое время из-за выступления в опере, но… Когда я поднял на него взгляд, полный множества эмоций, он избегал смотреть мне в глаза и продолжил свои слова пустым покашливанием.

“Тогда ты, наверное, был немного удивлен, потому что я даже не сказал ничего конкретного”.

“Ничего особенного”.

Что ж… это правда, что я был удивлен, но когда учитель хотел уйти, разве не долг ученика оставаться на месте и ждать?

“На самом деле, есть причина, по которой я не объяснил все должным образом. Если бы я заранее рассказал о чем-то неопределенном, и это не сработало, это выглядело бы не очень хорошо, верно?”

Объясните?

Что-то неопределенное?

Разве он не был в командировке по работе?

Видя, что я в сомнении наклоняю голову, учитель почесал в затылке, как будто ему было немного неловко, и продолжил свое объяснение.

“На этот раз я отправился в путешествие, чтобы встретиться с моим учителем, который научил меня моему методу вокализации”.

“Ваш учитель?”

“... Да. У тебя могли быть неприятности из-за копирования моего метода вокализации, так что ответственность должен взять на себя тот, кто это сделал”.

Тот, кто это сделал

... Несмотря на то, что я просто копировал его по собственной воле, учитель все равно сказал именно так.

“Почему возникла такая проблема и как ее решить. Я решил, что эти вещи должны быть точно поняты, и поскольку мне нужно было услышать мнение моего учителя, который был основой моего собственного метода вокализации, я полетел в Италию”.

“…”

Так вот почему он так внезапно улетел, да?

Посмотрев мне в глаза и тяжело кивнув, учитель сложил руки вместе и переплел пальцы.

“И вот так, я навестил своего учителя и показал ему твое видео и...”

И?

Когда я с любопытством уставился на него, учитель Квак ответил улыбкой.

“Он сказал, что ты был веселым парнем, который пел в манере, которая тебе совсем не подходила. Это все равно что надеть папин смокинг, а штаны волочатся по земле", - сказал он. Затем он сказал, что это может повредить твоей шее, потому что ты полностью освоили этот метод вокализации до того, как тело привыкло к нему”.

Ошеломленный, я слушал, как мой гроссмейстер излагает факты, когда на лице учителя внезапно появилось странное выражение.

“И в то же время он сказал, что это позор”.

“Позор?”

Взглянув на меня, он ответил, яростно почесывая волосы.

“Как ты уже знаешь, этот метод вокализации требует большой физической нагрузки, не так ли?”

Моргнув, я медленно кивнул головой.

Это было очевидно. Поскольку метод учителя Квак Чонсу был немного агрессивным, для его выполнения требовалось довольно большое тело. Даже я сам смог использовать его должным образом только после того, как закончил взрослеть, когда мое тело стало крупнее, чем у обычных оперных певцов.

Это было не на уровне учителя, но…

Но почему он вдруг заговорил об этом?

Когда я с любопытством уставился на него, учитель начал объяснять, по очереди загибая пальцы.

“Ты должен быть высокого роста, и это помогает иметь большую емкость легких. При сжатии дыхательные пути и ротовая полость должны иметь правильную форму, и форма головы также важна. Для создания красивого звука должно быть свободное пространство как спереди, так и сзади. Также полезно, чтобы щеки немного выступали вперед”.

“... Вы объясняете это так, словно говорите об инструменте”.

“Ну, в конце концов, мы, оперные певцы, - это люди, которые играют на инструменте, называемом человеческим телом”.

Когда я остановился на слове "инструмент", преподаватель спокойно открыл рот.

“И подобно тому, как существуют идеальные формы инструментов, то же самое относится и к человеческому телу. Подобно элегантному изгибу скрипки и строгой прямой линии флейты… с музыкальной точки зрения, существуют оптимальные структуры тела, точно так же, как наш метод вокализации требует большого тела”.

Скрестив руки на груди, учитель оглядел меня сверху донизу и продолжил.

“Но ты. Твое телосложение в целом идеально подходит мне. Голосовые связки крепкие, и тембр тоже хороший. Кроме того, отличный слух, который быстро осваивает новый метод вокализации. Форма головы и резонирующие камеры также имеют хорошую структуру. На данный момент это выглядит как инструмент, созданный мастерами, которые проливали кровь и пот, чтобы научить тебя этому методу вокализации. На самом деле, даже мой мастер был впечатлен, прослушав его однажды.”

“…”

Внезапно я вспомнил о том, что произошло на практическом тесте.

Вспоминая прошлое… “Tristesse", которую я пел последние двадцать лет, получила более высокий балл, чем "Король эльфов", который был исполнен по методу учителя Ку Минги. К тому же, даже судьи и маэстро Тимоти Диксон оценили его выше.

Я думал, что это произошло исключительно из-за критериев оценки, но оказалось, что это не так, потому что "Tristesse" даже в целом вызвал лучшую реакцию публики.

Подходит ли мне больше метод учителя Квак Чонсу?

Пока я размышлял, учитель Квак Чонсу взглянул на меня и цокнул языком.

“Если бы ты был на двадцать сантиметров, нет, даже на десять сантиметров выше”.

"Да?"

“Как я уже сказал, ты слишком маленького роста. Ну и что с того, что пространство и конструкции хороши? Не хватает ключевого фактора - воздушного насоса, так что все это идет насмарку. Если бы ты был чуть выше, тебе нечего было бы желать большего”.

“…”

“Что ж, хоть это и досадно, но ничего не поделаешь. К счастью, ты научился другому способу вокализации, так что...”

Увидев, что он пожимает плечами, я быстро добавил еще несколько слов.

“А что, если я подрасту на десять сантиметров или, скажем, на пятнадцать?”

“Не-а?”

“Поскольку я все еще учусь в первом году, не подрасту ли я еще немного?”

Учитель посмотрел мне в лицо и, наклонив голову, почесал волосы.

“Кто знает. Разве парни не заканчивают взрослеть примерно в этом возрасте? Я не видел, чтобы у кого-то после поступления в старшую школу наблюдался скачок в развитии...”

“Но ведь все еще есть возможность, верно?”

Он застыл на месте и задумался, прежде чем расплыться в улыбке.

“Ну и правильно. Если ты вырастешь выше на пятнадцать сантиметров… тебе следует немедленно собрать свои вещи и отправиться в Италию”.

“Что?”

На лице учителя появилось довольное выражение.

“Обучение тебя только расстроит меня, поэтому я оставлю тебя в руках моего учителя”.

“...”

Глава 8 - Медленно (8 часть)

Видя, что я продолжаю стоять с неловким выражением лица, учитель откашлялся и сменил тему.

“Ну, я пытаюсь сказать, что все будет хорошо, если ты немного подрастешь. Даже в моем случае мой наставник уделял мне больше внимания из-за такого роста. Итак, как насчет того, чтобы с этого момента начать пить молоко каждый день?”

Я усмехнулся в ответ на его слова и ответил.

“Может быть, мне стоит”.

Даже не делая этого, я бы прибавил больше десяти сантиметров по сравнению с тем, каким я был, но было бы неплохо вырасти еще выше. С такими мыслями я смеялся в одиночку, когда учитель снова сменил тему, возможно, решив, что это глупое воображение.

“В любом случае, это все, что я узнал о твоей ситуации. Теперь все тело и мышцы находятся на своих местах, так что пение не должно привести к травмам. Так что ты можешь практиковаться в вокализации, как тебе заблагорассудится, и...”

“Да”.

Хотя я примерно представлял себе ситуацию с собственным телом, было приятно перепроверить это. Когда я кивнул, учитель погладил подбородок и задал вопрос.

“Кстати, общество, в которое ты вступил на этот раз, – почему ты вдруг в него вступил?”

“Общество?”

Когда я моргнул от неожиданного вопроса, он продолжил, почесывая волосы.

“Ну, раньше я думал, что ты и сам бы справился с этой работой, но… Не так ли, Общество Религии и Культуры? Что бы это ни было, ситуация оказалась хуже, чем я ожидал”.

Хм... Сейчас ситуация действительно не из приятных.

Я закатил глаза, избегая взгляда учителя, пока он начал перечислять некоторые пункты один за другим.

“Во-первых, здесь недостаточно членов, и, похоже, им не хватает поддержки. Ответственный учитель в значительной степени не заинтересован. Почему тебе пришлось вступить в такое общество? То, что ты внезапно решил участвовать в мюзикле, тоже было ни с того ни с сего”.

Слушая его слова, я кивнул и понял, что учитель все еще не знает, почему я выбрал мюзиклы и оперу.

“Я подумал, что, возможно, в будущем мне стоит стать оперным певцом”.

“Опера, да. Ну, это нормально”.

“И чтобы привыкнуть к пьесам, я вступил в музыкальное общество...”

Услышав об этом, учитель Квак Чонсу немедленно нахмурился.

“Привыкнуть”?"

"Да?"

Фыркнув, учитель Квак Чонсу перевел взгляд на меня.

“На каком году ты сейчас учишься?”

Чувствуя себя немного ошеломленным этим, я ответил.

“На первом, сэр”.

“Да, на первом. К тому же, не прошло и года с тех пор, как ты начал как следует изучать вокал. Сейчас ты едва можешь спеть несколько авторских песен и одну-две арии”.

“…”

Встретившись со мной взглядом, поскольку я молчал, он покачал головой и продолжил предложение.

“Юнче. В процессе обучения есть такая вещь, как последовательность, верно? Например, в математике тебе нужно выучить "плюс-минус", прежде чем переходить к умножению, делению и уравнениям. А в английском ты учишь алфавит, заучиваешь слова и только потом заучиваешь предложения”.

“Вы правы”.

Преподаватель вскочил на ноги.

“То же самое и с пением. Сначала ты учишься вокалу и создаешь достаточное пространство, прежде чем начать медленно разучивать песни, от простой к сложной, одну за другой. От "лид" до "арии", после чего ты разучиваешь несколько арий в форме одной оперы. Такая последовательная процедура является общим форматом”.

“…”

Спокойно слушая, я кивнул головой.

На самом деле, при обучении пению основной метод заключается в том, чтобы научиться выражениям и техникам из первых рук, исполняя различные песни. Даже если вы знаете теорию и основы музыки в уме, все, что требуется, - это практический процесс, позволяющий организму адаптироваться ко всему.

По сравнению с учебой, это было похоже на изучение теории, прежде чем заучить ее с помощью упражнений.

И все же, поскольку я болтал о том, как я напишу эссе сразу после изучения теории… для учителя, который не знал о моих 20-летних занятиях с тетрадями, было естественно быть озадаченным.

В конце концов, он не слышал, как я пою последние полгода.

(Как бы мне это объяснить...)

Пока я размышлял над этим методом, он взглянул на меня и вздохнул.

“... Как вокал, так и рост. Не слишком переживай по этому поводу только потому, что я кое-что сказал. У тебя неплохой талант, так что, если ты приложишь достаточно усилий, настанет день, когда он проявится”.

"Да".

Увидев, что я принимаю его слова всерьез, он склонил голову набок.

“Но что касается вступления в музыкальное общество, я не думаю, что это ты так внезапно решил... Это случайно не было предложением учителя Ку Минги?”

Видя, что выражение его лица медленно меняется к худшему, я быстро махнул рукой.

“Нет, нет, нет. Тот… вы знаете, как мистер Диксон приходил на мастер-класс в прошлый раз?”

“Я слышал об этом”.

“В тот день у него была личная встреча с несколькими учениками, и они немного поболтали...”

Когда я досконально разобрал все советы мистера Диксона, выражение лица учителя Квак Чонсу стало странным.

“Маэстро Диксон предложил? Он лично предложил тебе вступить в музыкальное общество?”

“Эм... да, он предложил”.

“…”

Он пристально посмотрел на меня, нахмурившись, и вскоре кивнул.

“Должна же быть какая-то причина, если маэстро сказал это… что ж, проведение этого мероприятия в формате клуба не повредит, так что давай просто сделаем это”.

Как и ожидалось от сэра Диксона.

Бесплатный входной билет без каких-либо объяснений.

Как раз в тот момент, когда я почувствовал облегчение от того, что мне удалось убедить его, учитель Квак Чонсу сжал виски и открыл рот.

"Ладно. Так что ставить мюзикл - это прекрасно, но… ваше общество находится в довольно плачевном состоянии. В нем мало участников, и даже у этих немногих людей не очень хорошие отношения”.

Это было правдой.

Увидев, что я почесываю волосы, учитель Квак Чонсу улыбнулся и похлопал меня по плечу.

“Особенно девочки с первого года. В их глазах горел огонь или что-то в этом роде”.

“... Они действительно не так близки”.

“Что значит "не так близки"? Они явно поссорились из-за тебя. Хан Дасом и Сон Мире, верно? Так на чьей ты стороне?”

Судя по тому, как приподнялись уголки его губ, ему это очень понравилось. Чувствуя себя неловко, я тяжело вздохнул, повернувшись к нему лицом.

“Не уверен насчет Сон Мире, но Дасом не такая. Она просто ходит за мной по пятам, потому что я немного научил ее петь...”

“Да, судя по ее действиям, то, что ты сказал, должно быть правдой на 100%. Ты действительно глуп”.

“…”

По какой-то причине я почувствовал себя еще более оскорбленным из-за того, что услышал это от учителя Квак Чонсу.

“А как насчет вас? Как в последнее время обстоят дела с мисс Хон Ючжин?”

“... Почему ты вдруг заговорили об учителе Хон Ючжин?”

“Вы что, серьезно, понятия не имеете?”

“Мм?”

Увидев тупое выражение, похожее на медвежье, на его лице, я покачал головой.

Я надеюсь, что на этот раз он женится.

*

В итоге на главную женскую роль была выбрана Сон Мире.

Поскольку Хан Дасом получила подавляющее количество голосов при первом голосовании, я думал, что она может быть выбрана, но, возможно, по рекомендации президента клуба и преподавателя, Сон Мире получила больше голосов.

Таким образом, Сон Мире и я были выбраны в качестве главных героев, и на следующей неделе мы должны были решить, в каком мюзикле будем играть, и серьезно приступить к репетициям. Проблема заключалась в том, что учителю было трудно выбрать пьесу из-за того, что все еще не хватало участников.

Может быть, мне стоит пригласить кого-нибудь наугад.

"Ну, так или иначе, это могло бы сработать".

Я пожал плечами, прежде чем почувствовал вибрацию в кармане и достал телефон.

[Концерт Корейского музыкального вестника]

Премия мужской оперной секции старшей школы.

Хм... итак, результаты этого конкурса тоже стали известны.

Пролистав страницу вниз, я нашел свое имя.

[Первое место]

Первогодка старшей школы исполнительских искусств будущего Чо Юнче.

А в женском оперном отделении Хан Дасом заняла первое место. Поскольку этот конкурс был небольшим, как и предыдущий, это был естественный поворот событий. Это был небольшой конкурс, в который не допускались те, у кого были способности.

(Но там есть призовые, и, поскольку я могу добавить еще одну строчку в свое резюме, я должен стараться изо всех сил)

Я перекладывал список наград в папку с портфолио, когда Но Чжусуп со стороны начал жаловаться.

“Серьезно, директор всегда опаздывает. Если ты собираешься так опаздывать, то не заставляй нас собираться так рано...”

Взглянув на него, который произносил страстную речь о том, что проведение тренировки позже принесет пользу всем, я огляделся по сторонам.

Большая аудитория, в которой ученики первого и второго года музыкального отделения собрались на концертную практику по абонементу и, образовав группы, общались сами по себе.

Были и те, кто смеялся и шумно болтал, но были и раздраженные ученики, такие как Но Чжусуп. Среди них были и такие же ученики, как я, которые стояли безучастно, ничего не делая.

Поскольку директор, который был проводником, еще не прибыл, они все тратили время по-своему.

Глядя на них, я пожал плечами и открыл рот.

“Если у нас будет тренировка позже, не опоздает ли он еще на столько же?”

“Хааа...”

Я отвернулся от него, который со вздохом покачал головой, и посмотрел на то, что делали другие.

Во-первых, Чжун Сохюк и Ким Вучжу. Они стояли неподвижно с закрытыми глазами, возможно, осуществляя самоконтроль сознания. Поскольку на прошлой репетиции им не досталась основная вокальная позиция, они, должно быть, усердно тренируются, чтобы отобрать это место у меня.

(... Можно я оставлю его себе?)

В прошлый раз я выиграл благодаря небольшим хитростям, но мне показалось чрезвычайно сложным сохранить это место до концерта.

Слегка цокнув языком, я повернул голову и посмотрел на девушек – Хан Дасом и Ли Со-А. Со странно нервным настроением я посмотрел туда, где они были, но неожиданно обнаружил, что они обе разговаривают, улыбаясь.

“... там есть ресторан, где подают пасту...”

“... Я ходила туда с Мире...”

Навострив уши и прислушиваясь к их разговору, я почесал волосы и наклонил голову набок.

Хм... в прошлый раз Хан Дасом чуть не плакала, извиняясь за то, что заняла место Ли Со-А, но, как я и думал, то, что я водил ее по разным концертам, должно было как-то сказаться.

После неоднократных побед над другими детьми она, должно быть, поняла, что именно в этом и заключается суть соревнования.

(Слава богу)

Я с теплом в сердце наблюдал за позитивной атмосферой вокруг них, прежде чем незаметно унести ноги. Когда я подошел достаточно близко, Ли Со-А быстро заметила это и приподняла бровь.

“Почему ты здесь?”

Такая раздражительная.

Помахав в ответ Хан Дасом, которая с сияющей улыбкой махала мне рукой, я сказал.

“Ничего. Мне просто было скучно. Ты много тренировалась? Директор говорил о том, что он немедленно изменит и будет использовать лучшего кандидата даже во время тренировок”.

"Конечно".

Увидев Ли Со-А, которая все еще была уверена в себе, я кивнул головой.

Верно. В прошлый раз Хан Дасом выиграла, потому что мы с ней были одной командой, но как только Ли Со-А привыкнет к микрофонам и песне, разрыв между ней и Хан Дасом постепенно сократится.

И в какой-то момент она могла бы превзойти Хан Дасом, потому что она была просто великолепна. Кто же в итоге стал бы победителем? Я с любопытством смотрел на них двоих, но, когда в моей голове внезапно вспыхнула мысль, я задал вопрос.

“Эй, как там ваше общество сейчас поживает?”

“Общество?”

Ли Со-А нахмурилась, но вскоре, казалось, поняла, о чем я говорю, и разговор стал более непринужденным.

“А, Музыкальный клуб? Мы тоже готовимся к фестивалю и недавно решили, какой мюзикл будем ставить”.

Хм... уже да.

Возможно, из-за того, что у них более систематичный план, чем у нас, их прогресс был немного быстрее, чем у нас. Украдкой взглянув на нее, я порылся в поисках дополнительной информации.

“Итак, кто же выбран на главные роли?”

“Кто знает. Скорее всего, одна из второгодок-сонбэ. Ким Вучжу и я будем играть одну из второстепенных ролей”.

“Хм...”

Как и ожидалось, похоже, что на первом году их не примут, независимо от того, насколько хорошо они пели. Поглаживая подбородок, я украдкой сделал ей предложение, которое всегда говорил прямо.

“Эй, но, несмотря ни на что, разве не лучше играть большую роль, чем просто быть на вторых ролях? Так совпало, что в нашем обществе есть свободное место...”

“…”

Уставившись на меня со странным блеском в глазах, Ли Со-А сказала.

Страница книги Гений высокого исполнительского искусства в интернете

Table of Contents

Словно пою

Глава 1 - Словно пою

Глава 2 - Словно пою (2 часть)

Глава 3 - Словно пою (3 часть)

Глава 4 - Словно пою (4 часть)

Глава 5 - Словно пою (5 часть)

Шаг за шагом

Глава 1 - Шаг за шагом

Глава 2 - Шаг за шагом (2 часть)

Глава 3 - Шаг за шагом (3 часть)

Глава 4 - Шаг за шагом (4 часть)

Глава 5 - Шаг за шагом (5 часть)

Глава 6 - Шаг за шагом (6 часть)

Глава 7 - Шаг за шагом (7 часть)

Глава 8 - Шаг за шагом (8 часть)

Со страстью

Глава 1 - Со страстью

Глава 2 - Со страстью (2 часть)

Глава 3 - Со страстью (3 часть)

3 - 4

3 - 5

3 - 6

3 - 7

4 - 1

4 - 2

4 - 3

4 - 4

4 - 5

4 - 6

4 - 7

5 - 1

5 - 2

5 - 3

5 - 4

5 - 5

5 - 6

5 - 7

5 - 8

5 - 9

6 - 1

6 - 2

6 - 4

6 - 5

6 - 6

6 - 7

6 - 8

6 - 9

7 - 1

7 - 2

7 - 3

7 - 4

7 - 5

7 - 6

7 - 7

7 - 8

7 - 9

7 - 10

8 - 1

8 - 2

8 - 3

8 - 4

8 - 5

8 - 6

8 - 7

8 - 8

8 - 9

8 - 10

8 - 11

8 - 12

8 - 13

9 - 1

9 - 2

9 - 3

9 - 4

9 - 5

9 - 6

9 - 7

9 - 8

9 - 9

9 - 10

9 - 11

9 - 12

Заново

10 - 1

Глава 2 - Заново (2 часть)

Глава 3 - Заново (3 часть)

Глава 4 - Заново (4 часть)

Глава 5 - Заново (5 часть)

Глава 6 - Заново (6 часть)

Глава 7 - Заново (7 часть)

Глава 8 - Заново (8 часть)

Глава 9 - Заново (9 часть)

Глава 10 - Заново (10 часть)

Глава 11 - Заново (11 часть)

Медленно

Глава 1 - Медленно

Глава 2 - Медленно (2 часть)

Глава 3 - Медленно (3 часть)

Глава 4 - Медленно (4 часть)

Глава 5 - Медленно (5 часть)

Глава 6 - Медленно (6 часть)

Глава 7 - Медленно (7 часть)

Глава 8 - Медленно (8 часть)

О книге