Глава 1 - Отчаяние и возрождение

Эпоха Хун Чжэн, год двадцать четвертый. Нынешняя зима казалась холоднее, чем все предыдущие. Лишь сегодня прекратился сильный снегопад. В тридцати ли [1] за пределами столицы чёрная лошадь, несущая на своей спине двух человек, проскакала мимо странника, который пытался кого-то отыскать в бескрайнем белом мире. Лошадиные копыта беспрестанно взрывали засыпанную снегом землю, и расстояние до городских стен всё увеличивалось. Вскоре с неба вновь начали падать белые хлопья.

[1] 30 ли = 15 км

- Ваше Высочество, лошадь не продержится долго, неся нас обоих... оставьте меня здесь, - голос человека, сидящего позади, был совсем тихим, но его тон был по обыкновению мягким.

- Ну уж нет, ты тяжело ранен, посмей я оставить тебя в снегу - и ты тут же умрешь! - Цзин Шао вытер лицо рукавом и подстегнул лошадь.

Когда его выпустили из тюрьмы, он понял, что тут было что-то не так. На него и его раненого супруга обрушилось беспощадное давление. Если бы он не убил лейтенанта и не украл лошадь, они вдвоём скорее всего были бы обезглавлены неподалёку от столицы.

- Моё тело уже на пределе, я в любом случае умру - чуть раньше или чуть позже. Скорее оставьте меня, - голос человека за спиной Цзин Шао теперь звучал встревоженно. Лошадь, несущая их, была всего лишь жеребёнком, они ехали уже довольно долго, и животное начало проявлять признаки усталости. Если бы всё продолжилось в том же духе, ни одному из них не удалось бы выжить.

- Нет. Если нам суждено умереть, умрём вместе! - громко объявил Цзин Шао, сражаясь с холодным ветром.

Этот человек, сидящий за его спиной, был его Ванфэй [2]. Но Цзин Шао благоволил к своей наложнице и ни капли не заботился о своём официальном супруге. И кто же добровольно отправился за ним в тюрьму? Именно этот человек - тот, кем он пренебрегал более десяти лет!

[2] Ванфэй - официальная жена принца

Цзин Шао был вторым сыном Императрицы Юань. В возрасте четырнадцати лет он вступил в армию и отправился на поле боя, добыл славную победу и заработал свой титул принца. Ему разрешили взять себе жену. Для поддержания мира и порядка в семье и государстве существовало неписаное правило, согласно которому все сыновья, рожденные от наложниц, должны были жениться на мужчине. Цзин Шао был рожден законной Императрицей Юань, но Императрица У, новая супруга его отца, принудила его взять в жёны мужчину, что лишало его права на императорский трон. Это породило в нём жгучую обиду на навязанного ему Ванфэй, и он никогда не оказывал своему супругу должного уважения и почёта. Кроме того, Цзин Шао отказался помочь своему старшему брату в борьбе за трон...

- Ха-ха, разве достоин я, Му Ханьчжан, такой чести, чтобы Ваше Высочество умерли вместе со мной? - человек за спиной Цзин Шао лишь горько рассмеялся.

- Мне очень жаль. Если мы выживем, я буду во всём слушаться тебя, - Цзин Шао успокаивал сидящего позади него супруга, стискивая в руках поводья. Ещё каких-то пять ли [3], и они достигнут склона горы Ван Юэ. Там будет узкая тропа, которую он когда-то обнаружил во время охоты, по ней они смогут сбежать .

[3] 5 ли = 2,5 км

- Кха-кха... - поскольку Му Ханьчжану пришлось перекрикивать резкий ветер, его тело содрогнулось в приступе жестокого кашля. Струйка крови окрасила уголок его бледных губ. Когда они были в тюрьме, он принял на себя удар, предназначавшийся Цзин Шао, и этот удар повредил его внутренние органы. Боль уже утихла, но теперь, из-за холода и ветра, он начал кашлять кровью. Он лишь криво усмехнулся, облокотившись на спину Цзин Шао.

По истечению благодатных лет ни одна из служанок или наложниц Цзин Шао не осмелилась разделить с ним горькие годы, как можно было не испытывать негодования? Но этот человек настаивал на том, чтобы сопровождать его до самой смерти.

В этот момент Му Ханьчжан пошатнулся и едва не упал с лошади. Он был сыном знатной семьи, рождённым от наложницы. Он никогда не требовал себе титула, вместо этого он просил только о возможности принять участие в гражданских экзаменах. Однако его отец и мачеха выдали его замуж за Принца Чэна [4] за год до экзамена! Он был мужчиной, но у него отняли свободу и заставили управлять поместьем. Его мечтам было не суждено сбыться. И вот, после стольких лет он уже не знал, стоило ли ему обижаться на мачеху или же винить в этом своего безответственного мужа.

[4] Принц Чэн, Чэн Ванъе - официальный титул Цзин Шао

- Вон они, впереди! - за их спинами донеслись стук копыт, грохот доспехов и беспорядочные крики. Цзин Шао взмахнул хлыстом, чтобы заставить лошадь бежать быстрее к склону Ван Юэ.

[Свиссс~] [Свиссс~] - позади беглецов раздался звук железных наконечников стрел, рассекающих воздух. Цзин Шао откинулся в сторону, чтобы избежать стрел, увлекая за собой сидящего позади него человека.

- Держись за меня крепче! - крикнул Цзин Шао. Му Ханьчжан обхватил руками талию Цзин Шао и прижался к его спине. Достигнув склона Ван Юэ, они свернули на лесную тропу, где было легче избежать стрел. Цзин Шао умело направлял коня в лесу, оставив преследователей позади.

- Твоя рана, она болит? - спросил Цзин Шао, дёрнув за уздечку, чтобы помочь лошади перепрыгнуть через большой валун.

- Не... болит... - голос становился всё слабее и слабее.

- Му Хань Чжан, не спи! - Цзин Шао тревожно нахмурился: - Как только мы пересечём гору Ван Юэ, впереди будет префектура Янь, это территория моего бывшего подчиненного. Там нас укроют.

Цзин Шао утешал своего супруга и пытался подбодрить себя. После долгих лет, проведённых в заточении, его одежда была в лохмотьях, а тело истощилось и высохло. Он смог зайти так далеко лишь на чистой силе воли.

- Ннннгхх~ - лошадь под ними вдруг бешено заржала. Цзин Шао быстро натянул поводья и спешился. Неизвестно, кто поставил здесь капкан для животных, но копыто лошади попало в него.

- Вам стоит оставить меня здесь, - Му Ханьчжан прилагал все усилия, чтобы заставить себя стоять прямо.

- Мы уже пересекли половину горы Ван Юэ. Нам нужно только спуститься, я понесу тебя вниз с горы на спине! - Цзин Шао огляделся, с одной стороны был утёс, а с другой - крутой склон, некогда покрытый густой травой. По горной дороге преследователям будет трудно их догнать. Не говоря больше ни слова, он взвалил мужчину на спину и побежал к склону.

- Вон там! Хватайте их!

- Тот, кто снимет с плеч голову Принца Чэна, будет вознагражден тысячей лян [5] серебра!

[5] 1000 лян = 50 кг.

[Свиссс~] [Свиссс~] - после этих слов огромное количество стрел пронизало лес, Цзин Шао было неимоверно тяжело уклоняться от них.

[Свиссс~] - Шальная стрела пронзила правую ногу Цзин Шао, он пошатнулся, и Му Ханьчжан соскользнул с его спины.

- Ваше Высочество! - Му Ханьчжан изо всех сил пытался встать, чтобы поддержать его. Цзин Шао посмотрел на своего супруга и обнаружил, к своему удивлению, что ранее бледный цвет лица мужчины немного улучшился, а его дух, который вроде бы уже смирился со смертью, также окреп.

Естественно, Цзин Шао знал, что это была последняя вспышка фитилька гаснущей свечи. Он почувствовал укол печали в своём сердце. Резко выдернув стрелу, он потащил мужчину за собой в отчаянной попытке скрыться от преследователей.

- Ха-ха-ха, ну, давайте посмотрим, далеко ли вы сможете убежать, - рассмеялся идущий по их следам офицер, вооружённый широким мечом.

Два беглеца неслись через лес, пока не оказались в тупике. Впереди была отвесная скала, позади - преследующие их войска.

Они в ловушке. Цзин Шао поместил Ху Ханьчжана между собой и скалой, затем развернулся и бросился на ближайшего солдата, который был застигнут врасплох и упал на землю. Не дав ему опомниться, Цзин Шао схватил меч и нанёс удар. Выдернув лезвие из тела, он взмахнул им перед мордами лошадей, заставив животных встать на дыбы и скинуть солдат в пропасть.

Войска, которые следовали за ними по пятам, увидели трупы, разбросанные по земле и возвышающегося над ними кровожадного Принца Чэна. Они не осмелились ринуться вперёд, решив вместо этого вытащить свои луки и стрелы.

- Хмф... - какая разница, был у него в руках меч или нет? Цзин Шао вырвал стрелу, угодившую ему в плечо, и отбросил её в сторону. Вокруг него раздавались крики солдат, когда он бросился в бой. Он перебил всех солдат в прибывшем отряде, но и сам получил глубокие раны.

Оглянувшись, он разглядел вторую волну преследователей, которые уже направлялись в их сторону. Цзин Шао перевёл взгляд на меч в своей руке. Да, он мог убить десятерых, но убить сотни преследующих их солдат ему было не под силу.

Неся в руке окровавленный клинок, он вернулся к краю скалы. Чужая кровь и его собственная смешались, оставляя за ним алые следы. Он обнял человека, который стоял, прислонившись к камню, лицо того было бледно, и он определённо находился на последнем издыхании.

- Цзюнь Цин, ты когда-нибудь злился на меня? - Цзин Шао аккуратно вытер кровь в углу рта этого человека. Впервые он внимательно рассмотрел его, своего супруга, и, наконец, понял, что этот человек был прекраснее всех его наложниц. Он не обладал соблазнительным обаянием, ему скорее была присуща гордая красота. Сейчас в этих прекрасных глазах отражалось заросшее грубой щетиной лицо Цзин Шао.

Как иронично, что в тюрьме, через бессмысленную болтовню он обнаружил, что именно этот человек был самым верным его соратником. Если бы он не упустил это, не выбросил напрасно те десять лет, возможно, всё было бы совсем по-другому?

- Как я мог не злиться? Если бы не ты, я бы уже сделал себе имя на гражданских экзаменах и поступил бы на службу в императорский дворец, - «Цзюнь Цин» было уважительным именем Му Ханьчжана [6], но этот человек никогда не называл его так. Му Ханьчжан медленно растянул губы в улыбке и вытер кровь с лица Цзин Шао: - Но я не могу винить тебя в этом. Ты человек, обладающий великими способностями. Это я уничтожил твой шанс унаследовать трон... кха-кха...

[6] В Древнем Китае мужчинам давалось уважительное имя, когда им исполнялось 20 лет. После этого людям того же поколения и младшим нельзя было звать его по имени, данному при рождении. Обращаться по имени, данному при рождении можно было лишь старейшинам. В этом случае Цзин Шао проявлял неуважение к Цзюнь Цину, называя его Му Ханьчжан.

- Ха-ха-ха! Способности? Какие ещё способности? Всю свою жизнь я провёл бестолково. Вместо того, чтобы наслаждаться своими днями в досуге и комфорте, я пытался получить что-то, что было за пределами моих возможностей, и теперь, когда я хочу наслаждаться мирными деньками, уже слишком поздно. Я такой дурак... ха-ха-ха... - Цзин Шао крепко обнимал человека в своих руках. Глядя на небо, он горько улыбнулся, размышляя о прошлом.

Вся его жизнь была полна сражений и интриг. Он баловал наложницу и позволил ей подорвать авторитет своего супруга. А сейчас, на краю гибели, именно этот человек, которым пренебрегали на протяжении десяти лет, твёрдо и непоколебимо стоял рядом с ним. Несмотря на то, что Цзин Шао отказался помочь своему старшему брату взойти на трон, его брат всегда тайно помогал ему. Как прискорбно, как жалко, в конце концов вся его жизнь оказалась всего лишь шуткой!

- Вся моя жизнь... тоже одна сплошная шутка... - Му Ханьчжан тихонько вздохнул, - если... существует... жизнь после смерти...

Не успел он закончить фразу, как его дыхание оборвалось. Его прекрасные глаза медленно закрылись, а тонкие руки безжизненно опустились на чёрный камень, покрытый коричневато-зелёным мхом. Цзин Шао не осознавал, что с неба снова начал опускаться снег, пока снежинка не упала на длинные ресницы этого человека и не застыла там, нерастаявшая. Цзин Шао издал крик, полный отчаяния и печали, по его щекам покатились слёзы.

- Если существует жизнь после смерти, я посвящу её тебе. Я потрачу всю свою жизнь на то, чтобы баловать тебя... - тихо прошептал Цзин Шао, подхватывая этого человека на руки.

Переведя взгляд вдаль, он увидел приближающиеся войска императрицы... Услышав стук копыт позади себя, он медленно поднялся. За всю свою жизнь он не проиграл ни одной битвы, и если сейчас ему предстояло умереть, он ни за что не умрёт от их рук.

Он спрыгнул со скалы. Горный ветер завывал в ушах, а Цзин Шао крепко сжимал мужчину в своих объятиях:

- Я не отпущу тебя, мы скоро встретимся вновь у Жёлтых Источников [7]...

[7] Царство мёртвых, Подземный/Загробный мир

Открыв глаза, Цзин Шао не увидел ни небесного рая, ни свирепых адских призраков, которые принесли бы ему возмездие за грехи.

Всё вокруг было покрыто красным шёлком, виделись огарки свечей. Он поднял руку, чтобы помассировать висок. Голова буквально раскалывалась от боли. Медленно приняв сидячее положение и придя в себя, он обнаружил, что кто-то лежит возле него.

Ярко-красная одежда этого человека была порвана, чёрные волосы в беспорядке рассыпались по обнажённой груди, сквозь них можно было разглядеть гладкую и светлую кожу, покрытую синяками. Цзин Шао протянул руку и откинул пряди, закрывающие лицо человека. Эти черты... Цзюнь Цин!

Глава 2 - Искупление

Не веря своим глазам, Цзин Шао протянул руку, чтобы коснуться лица Му Ханьчжана. Кончики его пальцев ощутили прохладу кожи, и это заставило его сердце задрожать в испуге, но вскоре он почувствовал тепло - тепло живого тела. При свете свечи этот человек выглядел таким же красивым, каким Цзин Шао его запомнил, только с чуть более мягкими чертами лица, которые делали его похожим на двадцатилетнего юношу, за исключением нижней губы, которая была прокушена до крови.

Как это было возможно? Цзин Шао надолго погрузился в раздумья, а затем разорвал свои верхние одежды и осмотрел свою грудь. В восемнадцатом году эпохи Хунчжэн ему прострелили грудь стрелой, вонзившейся рядом с сердцем. Это ранение едва не стоило ему жизни и оставило после себя рубец на коже. Но сейчас шрама не было, да и других травм тоже, его кожа была гладкой, а мускулы - чуть меньше, чем он помнил.

Окружённый полумраком, он потянулся к маленькому шкафу возле кровати, выдвинул ящик и достал синюю бухгалтерскую книгу. Последняя запись гласила: «Уезд Яньцин обменял 1000 лян серебра на 5000 лян соли, эпоха Хунчжэн, 13-й год, 2-й лунный месяц, день 19».

Молча вернув книгу на место, Цзин Шао взволнованно огляделся. Это определённо была его свадебная комната, он вернулся в ночь своей свадьбы весной 13-го года эпохи Хунчжэн!

В прошлом году он изгнал гуннов с границ и вернулся победителем. Он был первым среди своих братьев и сестёр, кто проявил способности, и Отец-Император наградил его статусом Императорского Принца. Никто не осмеливался усомниться в его способностях.

На следующий год Императрица подговорила его отца женить его на втором сыне Великого Маркиза Севера, и сегодня была ночь, когда они поженились.

Сейчас ему было всего 19 лет, ещё ничего не началось...

- Ха-ха-ха, Небеса не покинули меня! Боги благоволят ко мне, ха-ха-ха... - оправившись от первоначального шока и убедившись, что всё это не было сном, Цзин Шао не мог сдержать восторженного смеха.

- Нгх... - стон, раздавшийся рядом с ним, вернул Цзин Шао с небес на землю. Он быстро повернулся, чтобы взглянуть на спящего Му Ханьчжана, но тот уже был разбужен, ресницы дрогнули, и через мгновение на него смотрела пара красивых глаз.

Кто сказал, что ещё ничего не началось? Было бы лучше, если бы боги позволили ему возродиться несколькими часами раньше, тогда Цзюнь Цину не пришлось бы пережить подобное. Цзин Шао мысленно обругал себя, одновременно протягивая руку к Му Ханьчжану, желая заключить его в объятия. Но вопреки ожиданиям, едва его рука дотронулась до тела мужчины, как тот резко отпрянул назад, избегая его прикосновений.

- Н-н-н... - столь внезапное движение потревожило рану в нижней части его тела. Лицо Му Ханьчжана мгновенно побледнело.

- Не двигайся! - Цзин Шао прижал его к кровати и почувствовал, как тело под его ладонями слегка задрожало. Он невольно нахмурился. В их первую брачную ночь он решил, что с ним поступили несправедливо, и поэтому напился, последующие же события стёрлись из его памяти. Он помнил только, что на второй день, когда они пошли к Императору, его супруг упал в обморок, едва переступив порог дворцового зала. Зная, что Му Ханьчжан всегда был упрямым и непреклонным, Цзин Шао осознал, что раны, нанесённые им в ту ночь, вероятно, были не из лёгких.

Му Ханьчжан действительно застыл неподвижно, осмеливаясь лишь смотреть на Цзин Шао, и в его красивых глазах сейчас плескались унижение и страх.

- Ты... - Цзин Шао открыл рот, но слова не шли, он просто не знал, что сказать. Так что он мог лишь повернуться и потянуть за шёлковый шнурок возле кровати. Через некоторое время из-за двери донёсся голос слуги, прибывшего, чтобы исполнить приказ своего хозяина.

- Приготовь горячую воду, я хочу помыться, - приказал Цзин Шао. Он подождал, пока слуга удалится, а затем обернулся к супругу. Всё ещё не зная, что сказать, Цзин Шао неловко почесал затылок.

- Не бойся, - Цзин Шао поразмышлял несколько секунд и продолжил мягким голосом: - В общем... Я слишком много выпил прошлой ночью, я на самом деле не хотел подобного...

- Ваше Высочество, горячая вода готова, не хотите ли, чтобы мы помогли Вам искупаться? - голос, задавший вопрос, звучал довольно ровно. Цзин Шао вспомнил, что сейчас они находились в главном дворе [1]. Конечно, в первую брачную ночь горячая вода была приготовлена заранее. Кроме того, слуги задавали этот вопрос не просто так, а чтобы убедиться, что они не войдут раньше времени и не увидят того, чего им видеть не следовало.

[1] Главный двор - резиденция официальной жены

- Нет, вы все свободны, - нетерпеливо сказал Цзин Шао.

Му Ханьчжан услышал, что было сказано, и выдохнул с облегчением. Ему было крайне стыдно и унизительно находиться под мужчиной, и было бы ещё унизительнее, если бы слуги увидели его в таком состоянии...

- Нгх... что ты делаешь? - Му Ханьчжан застыл в изумлении. Мужчина распахнул одеяло и обнял его.

- Не двигайся, - когда Цзин Шао откинул в сторону одеяло, перед его взглядом предстали последствия его действий: не говоря уже о бесчисленных сине-фиолетовых отпечатках, пространство между двумя стройными ногами было испачкано мутной красно-белой жидкостью, интимные части были в ещё худшем состоянии. Цзин Шао ещё больше нахмурился. - Я помогу тебе помыться.

Помыться? Му Ханьчжан посмотрел на человека перед собой и не мог понять смысл его слов. Выходит, когда тот сказал, что хочет искупаться, он на самом деле помогал ему скрыть нынешнюю ситуацию? Но почему? Когда Цзин Шао мучил его недавно, действия его не несли в себе ни следа жалости.

- Я сделаю это сам, - холодно произнёс Му Ханьчжан. Однако после этого заявления он вдруг почувствовал, что вышел за рамки приличия, и понизил голос: - Я не смею беспокоить Ваше Высочество заботой обо мне.

Цзин Шао видел его гнев и попытки подавить его, и невольно улыбнулся. Видимо, он был недостаточно искренним. Ему оставалось лишь скрыть свою улыбку:

- Откуда у тебя возьмутся силы? Поскольку это моя вина, пусть это будет моим искуплением, - хотя они были мужем и женой, принц не должен был ни уступать, ни прислуживать своему супругу-консорту, но Цзин Шао преподнёс это как нечто совершенно естественное. Они оба были мужчинами, и Цзин Шао прежде доводилось лечить раненых солдат в военных лагерях, так что он был вполне уверен в своих действиях.

Му Ханьчжану не удалось убедить его, и поэтому у него не было иного выбора, кроме как позволить нести себя.

Обнаружив к собственному удовлетворению, что человек в его руках больше не сопротивлялся, Цзин Шао отнёс его за ширму, и, несмотря на то, что на нём самом всё ещё оставались нижние одежды, шагнул в ванну.

Оказавшись в воде, Му Ханьчжан тут же вырвался из его объятий и передвинулся к дальнему краю ванны. Цзин Шао не выразил ни намёка на раздражение, он только снял свои нижние одежды и сполоснул лицо водой, чтобы избавиться от похмелья.

Ванна была очень большой, и двум мужчинами не было в ней тесно. Му Ханьчжан взял матерчатое полотенце и тщательно смыл следы со своего тела. Он тайком наблюдал за движениями этого человека и видел, как тот потирает виски. Похоже, прошлой ночью он действительно изрядно перепил.

Цзин Шао помотал головой из стороны в сторону, пытаясь вернуть своему разуму ясность. Он всё ещё чувствовал холодный ветер, свистящий в его ушах, когда он летел с края утеса. В конце концов горячая вода заставила эти ощущения казаться нереальными, и в этот момент он протянул руку, притягивая этого человека в свои объятия. Тело мужчины в его руках мгновенно напряглось.

- Я могу помыться сам... - потрясённый Му Ханьчжан быстро перехватил руку, которая двигалась вниз.

- Тебе будет неудобно мыться самому, - довольно прямо сказал Цзин Шао. - Мы оба мужчины, чего ты стесняешься?

Му Ханьчжан потерял дар речи от его самоуверенного тона. Он уже собирался было возобновить сопротивление, когда палец внезапно вошёл в его тело, заставив его издать стон.

- Тебе больно? - Цзин Шао увидел, как мужчина прикусил нижнюю губу, и обнял его, позволив Му Ханьчжану облокотиться на него. - Не кусай губы, всё скоро закончится. Если будет больно, можешь смело кусать меня.

Цзин Шао перестал дразнить его, и быстро и осторожно вымыл оставшуюся внутри жидкость. Му Ханьчжан не кусал его, только тихо скулил. Закончив, Цзин Шао взял мягкую ткань и завернул в неё человека, который был в его объятиях. Быстро уложив его на кровать, он отошёл, чтобы найти лекарство.

Простыни уже были заменены, Му Ханьчжан сел на кровати и надел нижние одежды. Он обнаружил, что Цзин Шао стоит босиком перед шкафом в одной лишь тонкой рубашке, размышляя, что выбрать, с его волос всё ещё капала вода. Когда он помогал Му Ханьчжану мыться, его движения были очень нежными, и взгляд в его глазах не казался фальшивым, что заставило сидящего на постели молодого человека несколько смутиться. Однако если Его Высочество не будет плохо с ним обращаться, то будущее будет не таким уж и мрачным.

- Подойди-ка, я помогу тебе применить лекарство.

Му Ханьчжан, смотревший на красивое лицо этого человека широко раскрытыми глазами, подумал, что все в императорской семье были прекрасны от рождения, но даже среди них Принц Чэн выделялся красотой... подождите минутку, применить лекарство?!

- Это... я сделаю сам, - он быстро забрал маленькую бутылочку из рук Цзин Шао. В ванной из-за пара Цзин Шао не мог разглядеть ярко-красное лицо Му Ханьчжана, однако теперь они были в хорошо освещённой комнате. Всё было прекрасно видно.

- Мы уже занимались тем, чем занимаются муж и жена, чего ты боишься? - видя, что лицо этого человека запылало пуще прежнего, Цзин Шао невольно улыбнулся. Забравшись на кровать, он ловко выхватил флакончик обратно.

Попытки сопротивления Му Ханьчжана оказались тщетны, в конце концов ему пришлось сдаться, накрывшись с головой одеялом. С глаз долой, из сердца вон!

Цзин Шао был очень доволен собой. Он раздвинул стройные ноги, зачерпнул пальцем немного мази и нанёс её:

- Это лекарство дал мне отец перед первой моей битвой. Оно очень хорошо останавливает кровотечение и облегчает боль.

Прохладная и освежающая мазь не вызывала никакой дополнительной боли, и в то же время успокаивала зуд и жжение раны. Естественно, Му Ханьчжан знал, насколько дорогим должно было быть лекарство, которое не вызывало боли:

- Как можно использовать такое драгоценное лекарство в таком месте?

Выглянув из-под одеяла, он увидел нежность в глазах Цзин Шао, и его отчаявшееся сердце немного успокоилось. Му Ханьчжан насмехался над собой: насколько же он жалок, раз готов прыгать от счастья, получив капельку сочувствия от другого человека.

- Это именно то место, которое требует применения таких прекрасных лекарств, - Цзин Шао нанес мазь и уставился на два гладких и круглых холмика. Глядя на них, он почувствовал, что их форма весьма красива... С трудом заставив себя отвести взгляд от этого дивного места, он нацепил выражение «я ничего не видел» и накрыл супруга одеялом. Усевшись на краешке кровати, Цзин Шао взял миску с отрезвляющим супом, отпивая по глотку. Да уж, начало у них было так себе, но, по крайней мере, он не сделал хуже.

- Как Ваше Высочество может спать снаружи? Вы должны спать на внутренней стороне, - внешняя сторона кровати предназначалась для жены, которой предписывалось подавать мужу чай и одевать его, таковы были правила. Если бы они спали так, как сейчас, Му Ханьчжан переживал бы, что Цзин Шао может опоздать на утреннее заседание двора. Му Ханьчжан передвинулся к Цзин Шао, показывая, что тот должен переместиться на внутреннюю сторону кровати. Кто бы мог подумать, что даже после того, как он придвинулся к краю, Цзин Шао не сдвинется с места?

- Ты ведь не женщина, так зачем обращать внимание на подобные вещи? - Цзин Шао улыбнулся, достал ещё одну маленькую бутылочку, и окунул кончик пальца в прозрачную пасту.

- Это лекарство я получил из западных регионов. Если нанести его на небольшие раны, то на следующий день они заживут на семь частей из восьми. Но будет немного больно, потерпи, - после этих слов он кончиком пальца намазал бальзам на нижнюю губу Му Ханьчжана.

Боль, словно от укола иглой, заставила Му Ханьчжана нахмуриться. Он поднял руку и хотел было надавить на ранку, но Цзин Шао остановил его:

- Не трогай, скоро она перестанет болеть.

Рука, которую он держал в своей ладони, была изящной и гладкой, очень тонкой на ощупь. Это руки, которые круглый год пишут символы и рисуют картины, их не сравнить с его грубыми руками, привыкшими к мечу.

Му Ханьчжан вытерпел зуд, и видя, что этот человек всё ещё держит его за руку, тихонько кашлянул.

- Кхм, давай спать, - Цзин Шао быстро выпустил руку этого человека, приказал слугам погасить свет и забрался под одеяло. После завтрашнего приветствия Императрицы и посещения утреннего заседания двора, он сможет вернуться домой и поспать ещё два шичэня [2].

[2] Шичень - отрезок времени, равный двум часам

- Угу, - человек рядом с ним издал лишь этот звук. Цзин Шао не увидел его покрасневших ушей.

Глава 3 - Отлично подходим друг другу

Цзин Шао прислушался к мерному дыханию этого человека, затем медленно наклонился и нежно поцеловал его в лоб. Он хотел бы заключить его в объятия, но побоялся разбудить, поэтому ему пришлось подавить это желание. Лёжа в постели, он начал раздумывать, почему он неожиданно вернулся в ту пору, когда ему было 19 лет. Совсем недавно он, вне всяких сомнений, спрыгнул со скалы, прижимая к себе тело Цзюнь Цина, а после мир перед его глазами потемнел… Цзин Шао долго ломал голову, но так и не смог найти причину, и потому решил сосредоточиться на том, что произошло за эти 13 лет.

Зимой двенадцатого года эпохи Хун Чжэн он изгнал гуннов и вернулся победителем, Император был вне себя от радости, поэтому, несмотря на то, что его два старших брата ещё не были удостоены чинов, Сын Неба сделал исключение и даровал ему титул Принца Чэна. Это вызвало бурные обсуждения по всей стране. Распространились даже слухи, что Император был не прочь сделать его наследником. На следующий год Императрица У неожиданно заявила, что назначать титулы до вступления принцев в официальный брак претит обычаям предков, поэтому она быстро сосватала ему второго сына Великого Маркиза Севера.

И Цзин Шао, и его старший брат, второй принц, были сыновьями почившей Императрицы Юань. Они были абсолютно законными наследниками престола. Императрица У желала, чтобы он женился на мужчине и лишился блестящего будущего – естественно, он отказался. Он в ярости перевернул столы в своих покоях и пошёл к своему Императорскому Отцу, обвиняя Императрицу У в вынашивании скрытых намерений. На следующий же день во время утреннего заседания двора Император постановил, что Цзин Шао должен жениться на 8-й день третьего лунного месяца. Ему не дали ни малейшего шанса.

С тех пор Принц Чэн, который когда-то был примерным послушным сыном, стал высокомерным, нелюбимым, брошенным ребёнком.

Окружённый предрассветной тьмой, Цзин Шао насмешливо улыбнулся и расхохотался про себя. Этот «брошенный ребёнок» вновь окунётся в старую шахматную партию с новыми стратегиями и планами. На этот раз будет трудно сказать, кто станет победителем, а кто – проигравшим.

Утром следующего дня, хоть они могли засвидетельствовать свое почтение Императору и Императрице и после окончания утреннего собрания, им всё же требовалось совершить ряд предписанных этикетом церемоний, а потому им не было позволено хорошенько выспаться.

— Ваше Высочество, пора вставать, – постучался слуга в двери внутренней комнаты.

— Ждите снаружи, – откликнулся тут же вскочивший Му Ханьчжан и слегка толкнул Цзин Шао:

— Ваше Высочество, просыпайтесь.

— Н-н-н, – пробормотал пребывающий в прострации Цзин Шао, он открыл глаза и увидел знакомое лицо, то самое лицо, которое встречало его в тюрьме каждое утро.

— Что стряслось?

— Пора вставать… Я… Я хотел бы сначала спуститься с кровати и надеть штаны… – Му Ханьчжан облизнул пересохшие губы.

Прошлой ночью этот человек силком смазал его раны лекарством, а затем настоял на том, чтобы спать на внешней части кровати, поэтому он до сих пор сидел без штанов.

— … – Цзин Шао не сразу сообразил, что теперь он находился не в тюрьме, а в собственной свадебной комнате.

— Ох, моя вина.

В ответ на просьбу своей новобрачной жены, желавшей надеть штаны, Цзин Шао поднялся на постели и потянулся за парой новых брюк, висящей на вешалке для одежды рядом с кроватью, и передал их супругу.Му Ханьчжан взял штаны, но обнаружил, что этот человек всё ещё смотрит на него, так что ему пришлось одеваться, накрывшись одеялом.

Не дождавшись похвалы, Цзин Шао, этот солдафон, не умеющий выражать свои мысли, неловко потёр нос.

— Многие лета Принцу и Принцу-консорту, этот раб благословлён возможностью выразить Вам своё почтение! – перед группой опустившихся на колени слуг стоял пухлый До Фу, главный управляющий Чэн Ванфу [1], с улыбкой отвесивший поклон Му Ханьчжану.

[1] Чэн Ванфу = Поместье/Резиденция Принца Чэна.

Мужчина принял приветствие и передал управляющему маленький мешочек, украшенный изысканной вышивкой:

— Прошу, поднимись. Ты заботился о Цзин Шао с детства, это знак моей благодарности тебе.

До Фу принял дар и выпрямился, позволив остальным слугам выразить почтение новому Ванфэй; теперь он получше пригляделся к этому Принцу-консорту, у которого было лишь две маленьких служанки.С остальными слугами Му Ханьчжан не был столь вежлив, он выслушал их церемониальные приветствия, а затем наградил каждого одним цзинем [2] серебра.

[2] 1 цзинь = 0,5 кг.

Если там было много слуг, остаётся только поражаться физической силе Му Хань Чжана, таскающего с собой по утрам несколько кило серебра, чтобы наградить слуг.Цзин Шао мысленно одобрительно кивнул, Цзюнь Цин действительно был достойным сыном семьи Великого Маркиза Севера, даже если был рождён от наложницы.

Он обладал недюжинными способностями и пониманием, хоть был не особо красноречив.Две маленькие служанки Му Ханьчжана также подошли выразить своё почтение Цзин Шао.

Лань Сюань от волнения чуть не лишилась рассудка, и, едва успев пискнуть: «Эта служанка приветствует Ваше Высочество», поспешно отступила назад. Лань Тин, склонив голову и дрожа всем телом, робко произнесла: «Примите поздравления».

Любой, кто взглянул бы на наивный и невежественный вид этих служанок, почувствовал бы недовольство. Они выглядели совсем неопытными и неспособными заботиться о ком-либо, ну что за морока.Му Ханьчжан безразлично смотрел на свою прислугу.

Заглянув в его глаза, Цзин Шао был не в силах понять скрытые в них эмоции. Перед свадьбой жена Великого Маркиза Севера сказала, что все слуги Му Ханьчжана были слишком стары и не могли более о нём заботиться, поэтому ему разрешили взять с собой только этих двух детей.Цзин Шао нахмурился. Судя по одежде этих двух, вполне вероятно, они служили Му Ханьчжану меньше года.

— До Фу, найди несколько способных слуг и переведи их под начало Принца-консорта, а также обеспечь ему сопровождение из имперских гвардейцев.

— Этот недочёт – вина Вашего слуги, я сейчас же займусь этим, – управляющий тут же принёс свои извинения, подумав про себя, что Ванфэй был мужчиной, так что не было ничего предосудительного в том, что рядом с ним будут находиться слуги мужского пола и несколько охранников.

Вот только в большинстве подобных семей мужья пренебрегали своими супругами и, естественно, не назначали им дополнительную прислугу. Такое внимание Его Высочества свидетельствовало о том, что он искренне заботится о Принце-консорте и хранит его в своём сердце.

Когда Му Ханьчжан услышал этот приказ, его застывшее выражение лица немного смягчилось, он поклонился:

— Благодарю, Ваше Высочество.Назначение ему слуг и охраны означало, что Его Высочество позволял ему выходить на улицу. Это действительно много значило для Му Ханьчжана.Цзин Шао заметил удивление, промелькнувшее в глазах супруга, и почувствовал, как его сердце кольнуло болью.

Он протянул руку и помог Му Ханьчжану подняться:

— Это ведь моя обязанность как мужа, нет необходимости благодарить меня.

Наутро после свадьбы Принц и его консорт должны были надеть придворные наряды и поприветствовать Императора.

Титул Чэн Ван Е [3] отныне был официально закреплён за Цзин Шао, так что впредь ему предписывалось носить придворный наряд на один класс выше, чем раньше.

Согласно традиции, чиновники выше третьего ранга носили одежды пурпурного цвета, Императору надлежало облачаться в тёмно-жёлтый, наследному принцу – в наряд светло-оранжевых цветов, остальные принцы носили светло-голубые одежды.

Му Ханьчжану был дан титул Тай Мяо Цинь Ванфэй [4], что означало, что он был чиновником самого высокого ранга…

Но этот титул обычно присваивался женщинам, а он, несмотря ни на что, был всё-таки мужчиной, и заставлять его одеваться в женский придворный наряд было бы уж слишком неприглядно, поэтому ему было дозволено носить наряд пурпурного цвета, схожий по стилю с одеждами Цзин Шао.

[3] Чэн Ван Е = Принц Чэн[4] Ванфэй = официальная жена принца.

ПоПо сути – принцесса, но в данном случае – принц-консортМу Ханьчжану в этом году исполнилось 20 лет, и он уже прошёл церемонию совершеннолетия.

Лань Сюань шагнула вперёд и предложила помочь ему закрепить корону Цзы Цзинь [5], чтобы завершить придворный наряд. Хотя Цзин Шао ещё не исполнилось двадцати, он всё-таки был принцем, поэтому ему разрешили носить корону Пяти когтей дракона.

Корона Цзы Цзинь отличалась от обычной короны, Лань Сюань, которая прежде никогда не имела дела с подобными украшениями, никак не могла её застегнуть. Хотя от волнения на лбу девочки выступил пот, она не осмелилась просить о помощи, иначе бы выставила себя необразованной и неопытной, что повредило бы репутации её молодого господина.

[5] Корона Цзы Цзинь – не буквально корона, а скорее украшение для волос.

Цзин Шао взглянул на этого ребёнка и подошёл ближе, жестом веля передать корону ему. Он умело отщёлкнул пряжку Цзы Цзинь:

— Помочь супругу надеть корону наутро после свадьбы – одна из почётных обязанностей мужа, – во времена прежней династии существовала традиция, когда муж дарил своей жене жёлтое платье и помогал облачаться в него, чтобы утешить её и показать свою заботу о ней при посещении её семьи.

Теперь подобное было редкостью. Цзин Шао упомянул этот обычай лишь для того, чтобы дать себе повод помочь Му Хань Чжану.

— Ваше Высочество? – Му Ханьчжан встал и обернулся.

— КакКак смотрится?

ЦзинЦзин Шао ничего не ответил, лишь поправил немного корону и мягко пригладил две золотые шёлковые ленты.Два человека равной красоты стояли рядом, один элегантный и утончённый, а другой серьезный и строгий, служанка по имени Чжи Си восхищённо воскликнула:

— Ваши Высочества, Вы сейчас выглядите идеальной парой, точно две половинки нефрита.

Из утреннего приветствия она поняла, что Его Высочество не только не ненавидит Принца-консорта, но даже, кажется, любит его. Естественно, сметливая Чжи Си не упустила возможности улучшить свой образ в глазах Его Высочества.

— В самом деле? – услышав столь сладкие слова, Цзин Шао приобнял Му Ханьчжана за талию и потянул его поближе к большому зеркалу.

Стоявший рядом с ним человек обладал стройной фигурой, рост его был на полголовы ниже.

Цзин Шао был весьма доволен увиденным.

— Да, мы действительно отлично подходим друг другу.

МуМу Ханьчжан задумчиво смотрел на отражение в зеркале. Он обнаружил, что порез на его нижней губе уже почти зажил. Остался лишь розоватый след, если не присматриваться, так и вовсе не заметишь. Только когда до него донеслось хихиканье слуг, Му Ханьчжан наконец спохватился, и заметив, что Его Высочество всё ещё обнимал его за талию, быстро шагнул в сторону:

— Давайте поторопимся, мы не должны опаздывать, – не дожидаясь ответа, он сразу же вышел из комнаты.

— Ваше Высочество, Ванфэй просто стесняется, – быстро прошептала Лань Тин объяснение столь грубому поступку своего молодого господина.

— Хм, и как же я сам не догадался? – бесстрастно ответил Цзин Шао, бросив взгляд на покрасневшие ушки удаляющегося Цзюнь Цина. Про себя он подумал, что эта картина прекраснее самых роскошных цветов.

— Сестричка Чжи Си, Его Высочество рассердился? – с тревогой спросила Лань Сюань, напуганная холодным тоном Принца.

Си прикрыла платочком широкую улыбку:

— Его Высочество с раннего возраста только и делал, что сражался, он привык быть сдержанным и отстранённым. Рано или поздно ты научишься понимать его настроение.

Супруги направились во дворец в роскошном красном паланкине, который несли восемь человек. Тряска была неизбежной, и боль в нижней части спины причиняла Му Ханьчжану немало мучений, он беспокойно елозил на своём сидении.

— Болит? Можешь сесть ко мне на колени, и я сделаю тебе массаж, – разумеется, Цзин Шао заметил его попытки найти положение поудобнее.

Не дожидаясь согласия, мужчина заключил Му Ханьчжана в объятия и переместил поближе к себе, а затем начал нежно разминать его талию. Тело в его руках напряглось, но потом постепенно расслабилось.

Цзин Шао подумал о чём-то и произнёс:

— Если во дворце Императрица похвалит тебя или наградит, просто прими это, не задумываясь.

Он вспомнил свою прежнюю жизнь, когда Императрица подарила Му Ханьчжану очень дорогие и ценные вещи, из-за чего Цзин Шао уверился, что Му Ханьчжан и Императрица были в сговоре. Естественно, после этого он стал испытывать к своему супругу ещё большее отвращение. Вспомнив об этом сейчас, он понял, насколько же наивным он был в то время – разумеется, Императрица сделала это нарочно! Какая разница, кем был его супруг, одного лишь факта, что это был мужчина, было достаточно, чтобы осчастливить Императрицу.

Му Ханьчжан задумчиво посмотрел на него и в конце концов кивнул:

— ЧэньЧэнь [6] понимает, – он тоже был наслышан о сложных отношениях в императорской семье. Вполне естественно, что сын Императрицы Юань не ладил с Императрицей У.

сейчас этот человек пытался успокоить его? От этой мысли его сердце слегка дрогнуло. Если не считать той жуткой ночи, этот человек был по-настоящему нежным и добрым. На трезвую голову.

[6] «Чэнь» - так называют себя слуги/чиновники в присутствии членов императорской семьи.

— Когда мы наедине, не обращайся к себе таким образом. Это очень режет слух, – Цзин Шао продолжал массировать спину молодого человека, мимоходом заметив, что эта узкая талия была совсем не похожа на женскую, столь хрупкую, что её можно было бы переломить пополам одним щипком.

Тело его супруга скорее напоминало леопарда, поджарого и крепкого.Сильные руки двигались аккуратно и нежно. Хотя Му Ханьчжан понимал, что их нынешняя поза была очень неприличной, он не мог заставить себя оттолкнуть мужчину и сесть на своё место, так что ему пришлось притвориться, что он ничего не замечает, и продолжить разговор:

— Вашему Высочеству тоже стоит уделить должное внимание разговору с Матерью-Императрицей. Достаточно будет сказать хотя бы одно-два слова, если Вас заинтересует обсуждаемая тема.

— Цзюнь Цин, ты что же это, беспокоишься обо мне? – спросил Цзин Шао своего супруга, услышав его слова.

Му  Хань Чжан перевёл на него озадаченный взгляд:

— Просто даю Вам совет.

До него доходили слухи, что Принц Чэн был очень вспыльчивым и обладал поистине взрывным характером, но он никак не ожидал, что этот человек будет настолько легкомысленным.

— Ха-ха-ха… – увидев растерянный вид своего супруга, Цзин Шао расхохотался, про себя думая, что это было мило.

Слуги, нёсшие паланкин, услышали смех и покрепче вцепились в шесты.

Боже мой! Все в столице знали, что Принц Чэн женился на принце-консорте и лишился права на трон, как же он мог столь радостно смеяться? Неужто он выжил из ума стараниями Императрицы?

Подождав какое-то время и обнаружив, что этот нахал всё ещё смеётся, Му Ханьчжан отвернулся, стараясь не обращать на него внимания, но вот незадача: поскольку он сидел лицом к Цзин Шао, то независимо от того, в какую сторону он поворачивался, он прижимался щекой к широкой тёплой груди своего мужа.

Му Ханьчжан покраснел от смущения, да что ж такое, выглядело так, словно он просит объятий! Выведенный из себя, он начал вырываться, чтобы сесть на своё место.

— Ладно-ладно, не хулигань. Я больше не буду смеяться, – сказал Цзин Шао, не собираясь выпускать его из рук.

Вместо этого он наклонился ближе и прошептал:

— Не стоит шуметь, иначе слуги навоображают себе чего лишнего.

— Ты… – как и ожидалось, этот аргумент действительно заставил Му Ханьчжана притихнуть, самое большее, на что тот отважился – молча сверлить Цзин Шао сердитым взглядом.

[Автору есть что сказать]

Юань была первой женой императора, и после ее кончины он женился на другой женщине, нынешней императрице. В династии Цин евнухи называли себя «рабами».

Думаю, это довольно мило, что Цзин Шао использует все возможные предлоги, чтобы сблизиться с женой.Цзин Шао любит дразнить Цзюнь Цин, и мне это нравится.Цзюнь Цин такой мягкий кролик.

Глава 4 - Вход в Императорский дворец

Эти прекрасные чёрные глаза, ранее бездушные и лишённые блеска, теперь искрились живыми эмоциями. Цзин Шао лишь беспомощно улыбнулся, глядя на супруга. Он хотел сказать Цзюнь Цину, чтобы тот перестал вести себя столь робко, но, если уж на то пошло, в их предыдущей жизни именно Цзин Шао, надменный и тщеславный, смотрящий на всех свысока, отказывался прислушаться к нему, что и привело к столь печальному концу. В итоге, когда Цзин Шао оказался на самом дне, нашлось немало желающих кинуть в него камень [1]. В улыбке мужчины проступила горечь.

[1] В оригинале здесь китайская идиома 墙倒众人推: «Когда крепостная стена вот-вот рухнет, каждый хочет подтолкнуть её», что означает «нападать на человека, когда он находится в самом слабом состоянии»

- Ваше Высочество, мы прибыли, - вежливо объявил евнух Чунь Си, как только носильщики остановились и опустили паланкин. В обычных обстоятельствах принцу и его консорту было бы позволено доехать в паланкине до внутреннего дворца, но сегодня они совершали официальный визит во дворец Императрицы. Согласно традиции, у ворот они должны были пересесть в подготовленную для них повозку. Окруженные дворцовыми слугами со всех четырёх сторон, двое супругов провели остаток пути в молчании [2].

[2] В конце главы есть изображение такой повозки

После утреннего собрания двора Император Хун Чжэн сразу же направился во дворец Луань И и вместе с Императрицей ждал в главном зале прибытия новобрачных. В свои сорок лет Император Хун Чжэн был в самом расцвете сил, он был достойным правителем, спокойным и мудрым. Он обладал внушительной аурой, заставляющей чиновников дрожать в его присутствии.

При виде своего помолодевшего на 12 лет Отца-Императора Цзин Шао сжал прикрытые широкими рукавами ладони в кулаки. Медленно разжав пальцы, он вместе с Му Ханьчжаном почтительно поприветствовал Императора и Императрицу.

Император Хун Чжэн поздравил Цзин Шао, а затем проронил несколько слов:

- Теперь ты взрослый, отныне думай, прежде чем говорить и действовать. Я не хочу слышать об инцидентах, подобных тому, что произошёл с чайным столиком твоей Матери-Императрицы.

- Ваш сын понимает, спасибо Вам, Отец-Император, за Ваши наставления, - безразлично ответил Цзин Шао, на его лице явно отражалось нежелание следовать этому приказу.

- В честь такого счастливого события, Ваше Величество, прошу, больше не вините его, - наблюдающая за всей сценой Императрица, поспешно рассмеялась, и постаралась разрядить обстановку. - Сегодня к нам пришла наша невестка.

Стоявшая неподалёку дворцовая служанка быстро подошла и положила перед Императором и Императрицей подушку. Му Ханьчжан шагнул вперёд, опустился на колени, чтобы поклониться Императору Хун Чжэну, затем поднял чашку чая над своей головой:

- Отец-Император, пожалуйста, примите эту чашку чая.

Все его действия и манеры были идеальными, их грации и отточенности позавидовал бы самый образованный джентльмен.

Император Хун Чжэн принял чашку, поднёс ко рту одним плавным движением, сделал глоток и улыбнулся:

- Я и не догадывался, что второй сын Му Цзиня получил столь прекрасное воспитание.

Довольный Император наградил Цзюнь Цина белым нефритом.

- Благодарю Вас, Отец-Император, - Му Ханьчжан с достоинством принял подарок. Повернувшись в сторону Императрицы, он вновь опустился на колени и предложил ей чай.

Императрица улыбнулась и неторопливо приняла чашку, но вместо того, чтобы позволить ему подняться, повернулась к Императору:

- Ваше Величество очень проницательны. Говорят, что второй сын Му Цзиня был признан очень одарённым в кругу молодых столичных дворян, не достигнув и семнадцати лет.

- Неужели? - на этот раз в голосе Императора Хун Чжэна звучал неподдельный интерес. Редко кто обладал возможностью принять участие в гражданском экзамене в возрасте семнадцати лет. Раньше до Императора доходили слухи лишь о старшем сыне Великого Маркиза Севера, так что эта новость стала для него сюрпризом. Сын наложницы, неогранённый алмаз. Какая жалость, если бы ему позволили сдать гражданский экзамен, он, безусловно, занял бы высокий пост при дворе, а Великий Маркиз Севера получил бы значительную поддержку. Да уж, в самом деле досадно.

- Это лишь шутки моих друзей детства. Не стоит воспринимать это всерьёз, - Му Ханьчжан уже долго стоял на коленях, ему становилось всё хуже и хуже, с лица схлынули краски, но он держался прямо. Улучив момент и вставив в разговор свою реплику, он смог обратить внимание на то, что всё ещё стоит на коленях.

- Ох! Дитя, почему у тебя такой бледный цвет лица? - воскликнула Императрица, бросив быстрый взгляд на Цзин Шао, чтобы увидеть его реакцию. Тот казался абсолютно безразличным и даже не потрудился прийти на помощь Му Ханьчжану. Удовлетворённо сощурившись, Императрица передала Му Ханьчжану красивую шкатулку, полную бесценных сокровищ.

Му Ханьчжан посмотрел на чересчур щедрый подарок и, вспомнив слова Цзин Шао, сказанные в паланкине, принял его без колебаний. Когда он вставал, его зрение на секунду потемнело, а тело слегка покачнулось. Дворцовая служанка быстро шагнула вперёд и поддержала его за руку.

- Поскольку тебе нездоровится, вы оба можете вернуться домой, - Император Хун Чжэн жестом приказал им удалиться.

Му Ханьчжан заверил дворцовую служанку, что более не нуждается в поддержке. Цзин Шао равнодушно вышел из зала, не проронив ни слова. Лишь Небеса знали, как сильно он в этот момент желал подхватить Цзюнь Цина на руки и вынести его отсюда в своих объятиях. Однако они всё ещё находились в Императорском дворце, так что ему пришлось сдержать свой порыв и изобразить невозмутимость.

Достигнув дворцовых врат, Му Ханьчжан спустился с повозки и посмотрел на холодного и бесчуственного мужчину, который удалялся от него большими шагами. Му Ханьчжан горько улыбнулся и посмеялся над собственной глупостью. Неужели он правда на что-то надеялся? Конечно же эти короткие мгновения нежности были всего лишь иллюзией.

Стараясь не отставать, он ускорил шаг. Но не прошло и секунды, как перед его глазами внезапно потемнело. Му Ханьчжан внезапно понял, что не в силах управлять своим телом, и ему оставалось лишь ждать удара о землю. Но вместо боли он почему-то ощутил тепло чужих объятий.

- Цзюнь Цин, что случилось?

Когда Му Ханьчжан спустя несколько секунд вновь открыл глаза, он увидел встревоженное лицо Цзин Шао.

Цзин Шао успел заметить, как он упал в обморок, и в мгновение ока поймал его в свои объятия. Отнеся мужчину в паланкин, он приказал:

- Чунь Си, ступай в Императорский Двор Врачевания и попроси лекаря Цзян Хуаня прибыть в поместье Принца Чэна.

Затем он отдал приказ носильщикам:

- Немедленно направляемся в мой дворец!

- Есть! - ответили слуги в унисон, быстро подняв паланкин. Чунь Си торопливо побежал за целителем.

- Цзюнь Цин? Цзюнь Цин? Что у тебя болит? - Цзин Шао прижал к груди лежащего в его объятиях мужчину и коснулся его лба. - Как давно у тебя началась лихорадка?

Му Ханьчжан молчал. Этот человек был то страстным, то холодным, как же трудно было его понять. Перед лицом Императора этот человек взирал на него с таким разочарованием, что Му Ханьчжан чувствовал себя ущербным. Страдая от боли, ослабев телом, а затем получив удар в самое сердце, он, наконец, не вынес. Му Ханьчжана охватило уныние, и его сознание постепенно угасло.

- Шао-эр [3], кажется, недоволен браком, который я для него организовала, - смущённо сказала Императрица, как только двое мужчин покинули зал.

[3] Шао-эр - ласковое прозвище Цзин Шао; эр - суффикс, обозначающий, что говорящий находится в очень близких отношениях с упомянутым человеком.

- Он ещё молод, как он может понять заботу взрослых? Но, похоже, он искренне увлечён этим человеком, - Император Хун Чжэн был очень доволен. Он прочитал Цзин Шао как открытую книгу. С точки зрения Императора, у этого мальчишки все мысли были на лице написаны. А если это всё же было притворство, и его амбициозный сын, потеряв право на престолонаследие, смог изобразить благодарность, то Императору оставалось бы только восхищаться его актёрским мастерством и выдержкой.

Вернувшись в свою резиденцию, Цзин Шао поднял супруга на руки и направился в главный двор.

- Подай холодное полотенце, - скомандовал он стоявшей рядом Чжи Си, накрыв Му Ханьчжана тёплым одеялом. Девушка подала Цзин Шао смоченную в холодной воде ткань, и тот аккуратно поместил её на лоб лежащего в постели мужчины.

- Цзюнь Цин, как ты сейчас себя чувствуешь? - Цзин Шао посмотрел на него в отчаянии. В его предыдущей жизни здоровье Му Ханьчжана постепенно становилось всё слабее и слабее. В последние годы ему приходилось принимать лекарства на завтрак, обед и ужин. В этой жизни Цзин Шао, безусловно, будет более внимательным и сохранит его сильным и здоровым в меру своих возможностей.

- Я в порядке, разве Вам не нужно навестить второго принца? Не медлите, - принялся убеждать мужчина, изо всех сил пытаясь подняться и сесть. Цзин Шао тут же придержал его за плечо, заставляя лечь обратно.

- Я уже отправил слугу, чтобы предупредить брата, и тот прислал ответ, что не будет меня винить, - хотя он знал, что должен соблюсти этикет и нанести визит второму принцу, Цзин Шао чувствовал, что гораздо важнее избежать недопонимания. Здоровье Цзюнь Цина для него стояло на первом месте, но позже ему и в самом деле стоит объясниться перед братом.

- Ваше Высочество, прибыл императорский врач, - объявила Чжи Си.

Хоть доктор Цзян был императорским врачом, он не занимал высокого положения во Дворе Врачевания. Пусть его навыки были довольно хорошими, он никогда не ожидал, что Принц Чэн прикажет позвать его, так что он испытывал весьма неоднозначные эмоции по этому поводу.

- Кхм... - проверив пульс Му Ханьчжана и взглянув на его лицо, лекарь повернулся к Цзин Шао, по его взгляду было понятно, что ему слегка неловко говорить.

Цзин Шао понял намёк и немедленно приказал слугам оставить их.

- Цзян Тайи [4] может смело говорить, что у него на уме.

[4] Тайи = императорский врач

- Прослушав пульс Ванфэй, этот врач смеет предположить, что его состояние вызвано накопившимися негативными эмоциями и печальными мыслями, которые затем повлияли на его тело, - доктор Цзян взглянул на Цзин Шао. Этот тип лихорадки нельзя было считать серьёзным недугом, но раз уж Принц Чэн вызвал его, оставалось лишь приложить максимум усилий. - Этот старый слуга будет говорить прямо: хоть Ванфэй, будучи мужчиной, обладает силой и выносливостью, когда дело касается того, что происходит между супружеской парой, мужчины гораздо чаще получают травмы, нежели женщины. Ваше Высочество должны быть более осторожны.

От этих слов лицо Му Ханьчжана стало ярко-пунцовым. Цзин Шао смущённо потёр кончик носа:

- Да, я был поспешным и импульсивным.

- Ваше Высочество, простите за оскорбление, - Цзян Тайи был немного встревожен, он не знал, какой реакции ожидать от Принца Чэна.

- Ха-ха, мне очень нравится прямота Цзян Тайи, - поручив Чжи Си изготовить лекарство по составленному лекарем рецепту, Цзин Шао достал из рукава нитку коралловых бусин.

- Ваше Высочество, я не могу этого принять, - Цзян Тайи так перепугался, что всё его тело покрылось холодным потом. Он всегда опасался привлечь к себе излишнее внимание, так как не хотел быть втянутым в распри между наследниками.

- Это не для Вас, - возразил Цзин Шао, услышав отказ, - я слышал, что Ваш сын весьма одарён в боевых искусствах. В этом году он сдал военный экзамен, это поздравительный подарок для него.

По легенде, красные коралловые бусины могли помочь людям избежать смертельной опасности, это была действительно подходящая вещица для того, кто изучал боевые искусства. Кроме того, доктор Цзян проявил бы неучтивость, если бы отверг добрый жест Его Высочества по отношению к его сыну, так что ему пришлось сдаться.

- В таком случае этот старый слуга благодарит Принца Чэна за этот дар от имени своего сына. Когда представится случай, я пришлю его к Вам, дабы он лично выразил благодарность, - доктор Цзян принял красные коралловые бусы, собрал вещи, отвесил поклон и поспешно удалился.

Цзин Шао приказал До Фу проводить императорского врача, а затем сел у кровати, чтобы сменить полотенце на лбу Му Хань Чжана.

- Почему бы не поручить это слугам? Ваше Высочество должны отдохнуть, - равнодушно сказал Му Ханьчжан. Сейчас этот человек был столь нежным и мягким, наверняка потому, что считал его новой забавной игрушкой. На самом же деле эта доброта не шла от сердца. Была ли его забота искренней? В глубине души Му Ханьчжан уже сделал собственные выводы. После событий, произошедших сегодня в Императорском дворце, его наполнившееся было теплотой сердце покрылось корочкой льда.

- Цзюнь Цин? - Цзин Шао сразу же заметил, что его супруг, немного ослабивший свою бдительность этим утром, снова отдаляется от него. Конечно же, произошедшее во дворце сильно ранило этого человека. Цзин Шао всегда был вспыльчив и не следил за своими словами, но характер Цзюнь Цина был совершенно другим, этот человек вечно подавлял свои обиды внутри, не давая им выхода. Похоже, им нужно было многое обсудить. Цзин Шао почесал затылок и вздохнул: - Сегодня в Императорском дворце с тобой поступили несправедливо.

Му Хань Чжан открыл глаза и безразлично посмотрел на него. О, так ты всё-таки это понял?

- Я всего лишь простоял на коленях несколько минут, я ведь не нежная девица и не буду обижаться из-за того, что свекровь захотела показать свою власть. Ваше Высочество принимает это слишком близко к сердцу, - голос звучал мягко, в словах не было упрёка, но Цзин Шао твёрдо убедился, что этот человек сейчас очень рассержен.

- В столице... все смеются надо мной, говоря, что несмотря на все мои достижения, я не смогу унаследовать трон. Хоть моей матушкой была Императрица Юань, я ничем не лучше незаконнорождённого принца, сына обычной дворцовой служанки... - самоуничижительным тоном озвучил Цзин Шао мысли, которые хранил в своём сердце больше дюжины лет. И только теперь он наконец смог произнести эти слова и освободиться от их оков.

Ладонь Му Ханьчжана, которая была скрыта под одеялом, медленно сжалась в кулак, его сердце постепенно превращалось в сплошной кусочек льда. Конечно же, прошлой ночью этот человек вовсе не был пьян, и всё, что тогда произошло, всё это было просто потому, что Цзин Шао захотел отомстить ему:

- Теперь Чэнь понял. У меня будет лишь одна-единственная просьба к Вашему Высочеству. Как только Ваше Высочество добьётся признания и успеха, прошу Вас подарить мне документ о разводе.

Глава 5 - Лихорадка

Развод? Цзин Шао застыл, как громом поражённый. Оправившись от шока, он усмехнулся:

- Ты мужчина, так что развод не станет пятном на твоей репутации. Тем не менее, из-за развода тебя не допустят к сдаче вступительных испытаний. Даже если я разведусь с тобой, в этой жизни тебе не суждено принять участие в гражданском экзамене.

- Тогда чего же Вы хотите? - Му Ханьчжан сел на постели и холодно посмотрел на мужчину. Если этот человек собирался держать его здесь, чтобы вымещать на нём злость и наслаждаться его мучениями, то он не намерен терпеть подобное оскорбление.

- Я лишился возможности унаследовать трон, а ты не можешь участвовать в гражданских экзаменах, так что мы квиты, - слегка самодовольно сказал Цзин Шао.

- ...А? - Му Ханьчжан долго не мог прийти в себя. На равнодушной маске, в которую превратилось его лицо, наконец-то появилась трещина. Теперь он сидел с полуоткрытым ртом, не зная, что и сказать. Все произошедшие сегодня события ощущались так, словно ему сперва перекрыли воздух, затем сбросили со скалы, но в итоге позволили приземлиться на мягчайшие подушки.

Цзин Шао нашёл ошеломлённое выражение Цзинь Цина весьма смешным и протянул руку, собираясь потыкать пальцем в его щёку, но тут снаружи раздался голос служанки:

- Ваше Высочество, лекарство Ванфэй готово.

Прерванный Цзин Шао слегка нахмурился, но позволил Чжи Си принести лекарство. Му Ханьчжан восстановил контроль над выражением своего лица и опустил голову, не говоря ни слова. Чжи Си заметила это и, улыбнувшись про себя, подошла к кровати.

- Ваше Высочество, пожалуйста, позвольте этой служанке помочь Ванфэй принять лекарство, - Чжи Си смущённо посмотрела на Цзин Шао, который сидел на кровати и явно не собирался с неё вставать.

Вместо ответа мужчина взял чашу с лекарством и знаком велел Чжи Си уйти, затем повернулся к двери и позвал:

- До Фу!

- Ваш слуга здесь, - двери приоткрылись и показалась голова До Фу, на лице которого сияла озорная улыбка.

- Сторожи дверь, - увидев эту улыбку, Цзин Шао про себя отметил, что До Фу, чей возраст был уже достаточно солидным, до сих пор вёл себя как ребенок. Забавно.

- Слушаюсь, - До Фу прекрасно понял, что от него требовалось. Он отправил остальных слуг выполнять другую работу и приказал страже занять посты по углам резиденции, а сам встал недалеко от двери, греясь на солнышке, и с хитрой улыбкой следил, чтобы никто не смел подслушивать, о чём разговаривает Его Высочество со своим супругом.

- Похоже, ты меня вообще не слушал, - Цзин Шао помешал лекарство. - Я же сказал, так говорят люди в столице. Мои способности, мои достижения - мне ли о них не знать? Я не смог бы занять трон, даже если бы женился на самой Императрице Запада.

- Ваше Высочество, почему Вы так говорите? - Му Ханьчжан облизнул пересохшие губы, слушая речь Цзин Шао. Выражение лица этого человека не казалось фальшивым. Может быть, он немного поспешил с выводами?

Цзин Шао передал ему чашу с лекарством:

- Я присоединился к армии в возрасте четырнадцати лет и все последующие годы провёл в сражениях. Я прошёл через многое и стал хорошо разбираться в искусстве войны, но ничего не знаю об управлении страной. Взгляни на меня, я даже императорского врача не смог привлечь на свою сторону. Что уж тут говорить о борьбе за трон?

Му Ханьчжан взял предложенную чашу с лекарством. Получается, этот человек пытался подкупить императорского врача только ради того, чтобы убедить его.

- Хоть я и понимаю это, но кто мне поверит, скажи я такое вслух? То же было и во дворце: если бы я помог тебе тогда, Отец-Император подумал бы, что я разыгрываю спектакль, притворяясь послушным сыном, и плету интриги за его спиной. В итоге было бы ещё больше проблем, - выговорившись, Цзин Шао тяжело вздохнул. Если бы он не был таким своевольным, Отец-Император не стал бы его ограничивать.

Му Ханьчжан поднёс к губам чашу с чёрным как смоль лекарством и залпом проглотил его, чтобы не ощущать горечь. Похоже, даже у принцев не всё так гладко в жизни.

Как только он опустошил чашу, к его губам поднесли засахаренный фрукт. Му Ханьчжан поднял голову и успел увидеть улыбку на лице этого человека, когда тот стирал большим пальцем капельки лекарства, испачкавшие уголки рта Цзюнь Цина. Цзин Шао от рождения был очень красив, но крайне редко улыбался, и когда это всё-таки случалось, он выглядел поистине ослепительно.

По слухам, Принц Чэн был раздражительным и довольно мрачным, но со вчерашнего вечера этот человек уже так много раз улыбался ему... Му Ханьчжан тихонько вздохнул. Возможно, стоило довериться ему... В конце концов, его слова были искренними.

- Если Ваше Высочество желает сделать Цзян Тайи своим человеком, есть один способ... - сказал Му Ханьчжан, взяв ещё один кусочек фрукта.

- О? - Цзин Шао посмотрел на него с интересом.

Му Ханьчжан почувствовал усталость и, не спрашивая разрешения, облокотился на большую подушку на кровати:

- Просто назначьте сына Цзян Тайи в один из отрядов под Вашим командованием, а затем сделайте так, чтобы он совершил какую-нибудь ошибку. Старик непременно придёт к Вашему Высочеству, чтобы просить о снисхождении.

- Цзюнь Цин... - Цзин Шао изумлённо посмотрел на него. Он не знал, какие лекари были завербованы другими принцами, а какие - нет, и позвал Цзян Хуаня лишь потому, что тот был известен своей способностью придерживаться середины, не склоняясь ни на чью сторону. Теперь у Цзин Шао была возможность поймать эту скользкую рыбку, и всё благодаря Цзюнь Цину. Если этот человек будет рядом с ним, он сможет привлечь на свою сторону кого угодно. Но, разумеется, это был всего лишь приятный бонус.

Цзин Шао набросился на супруга с объятиями:

- Ты гениальный стратег. Благодаря этому способу, я смогу получить последователей, не тратя лишних усилий, - Му Ханьчжан начал придумывать для него различные схемы, а значит, уже принял его.

- Кха-кха, Ваше Высочество! - неожиданно оказавшись погребённым под тяжёлым телом мужчины, Му Ханьчжан едва мог дышать.

- Ха-ха, тебе не следует подниматься, скорее ложись, нужно вылечить твою лихорадку, - радостно сказал Цзин Шао, немедленно укладывая супруга в постель и оборачивая его одеялом. Устроившись рядышком, он притянул Цзюнь Цина в свои объятия.

Му Ханьчжан застыл всего на секунду, но к тому времени, когда он пришёл в себя, его уже завернули в одеяло, сделав похожим на гусеницу, и крепко обхватили руками. Он не знал, смеяться ему или плакать. Да уж, у этого человека действительно взрывной характер.

Прижатый лицом к груди Цзин Шао, Му Ханьчжан мог только немного поворочаться, чтобы слегка отодвинуться.

- Цзюнь Цин, в будущем, если что-то случится, я честно расскажу тебе об этом... если у тебя возникнут какие-то проблемы или тебе в голову придёт какая-нибудь идея, обязательно поделись со мной, таким образом мы сможем избежать ссор, - Цзин Шао нежно погладил лежащего в его объятиях человека по голове.

- Ммм... - неопределённо пробормотал Му Ханьчжан, его тело и сознание расслабились, и он почувствовал сонливость.

- Цзюнь Цин, в нашу первую брачную ночь я действительно был очень подавлен и слишком много выпил. Я подумал, что раз никто не верит в меня, то почему я должен заботиться о других людях? - Цзин Шао прищурился. Когда он очнулся, он и в самом деле так думал. Однако вспомнив опыт прошлой жизни... он понял, что не сможет идти этим путём. - Но когда я проснулся и увидел тебя, я поменял своё решение...

Му Ханьчжан не издавал ни звука, внимательно слушая.

Не услышав ни слова в ответ, Цзин Шао посчитал, что человек в его объятиях уже заснул, и нежно погладил его волосы:

- Думаю, будет лучше просто провести всю жизнь рядом с тобой. Верят ли люди в меня или нет, не важно. В будущем я защищу тебя от любых невзгод и ни за что не позволю тебе страдать...

Цзин Шао ещё не был до конца уверен в том, какие чувства испытывал к Цзюнь Цину. Он лишь знал, что этот человек был единственным, кто был готов сопровождать его даже в смерти. После своего возрождения Цзин Шао подозревал всех и каждого и на каждом шагу ощущал направленные на него злые намерения... Только он, только этот человек был его избавлением. Он крепко прижмёт его к себе и никогда не отпустит!

Шёпот был едва слышен, словно Цзин Шао говорил сам с собой. Он стиснул своего супруга в объятиях и мягко улыбнулся.

Когда Му Ханьчжан поборол лихорадку и проснулся, было уже за полдень. Цзин Шао послал До Фу доставить сообщение в поместье второго принца. Он извинился перед своим старшим братом, что не посетил его, и выразил намерение прийти к нему ближе к ночи. Хоть семья Императора была большой и в ней насчитывалось множество членов, учитывая то обстоятельство, что Цзин Шао и Цзюнь Цин были молодожёнами, им не нужно было наносить визиты всем этим людям. Кроме того, отношения Цзин Шао с братом всегда были натянутыми. Не было ничего удивительного в том, чтобы он навестил второго принца чуть позже. Сейчас был полдень, идти в это время было неуместно. Так что мужчина переоделся и разделил обед со своим супругом, наслаждаясь его обществом.

Кто бы мог подумать, что в тот момент, когда слуги убирали посуду, войдёт До Фу и объявит о прибытии второго принца и его жены? Услышав новости, Цзин Шао сразу же поставил свою чашку с чаем на столик и направился к выходу.

- Ваше Высочество! - Му Ханьчжан успел схватить его за рукав, - сначала переоденьтесь.

- Ох! - Цзин Шао хлопнул себя по лбу; он совсем забыл, что его невестка тоже пришла. Носить домашние одежды в таком случае было бы невежливо, поэтому он поспешно переоделся. Он не ожидал, что сможет увидеть брата так скоро. У него накопилось много слов, которые нужно было сказать, и на этот раз ему нельзя вести себя столь бестолково, как раньше.

- Ваше Высочество, Чэнь не пойдёт, - Му Ханьчжан отдёрнул свою руку, схваченную ладонью Цзин Шао.

- Что случилось? - когда наносится официальный визит, даже если это был всего лишь его старший брат, Цзюнь Цину необходимо было поприветствовать гостя и подать ему чай. Кроме того, его брат приготовил поздравительный подарок для своей невестки. Цзин Шао остановился и непонимающе уставился на супруга.

Му Ханьчжан поджал губы:

- Ваше Высочество не смогли посетить резиденцию второго принца, потому что Чэнь был болен. Хоть второй принц - Ваш родной брат, нельзя допустить, чтобы возникло недоразумение.

- Ха? - Цзин Шао выглядел озадаченно. Он долго смотрел на Му Ханьчжана, прежде чем наконец сообразил, чего боялся его супруг. Если второй принц увидит абсолютно здорового Цзюнь Цина, то может решить, что Цзин Шао просто пренебрёг визитом к нему. Мужчина невольно улыбнулся. Он обнял Му Хань Чжана за талию и с улыбкой произнёс: - Впредь, если тебе есть что сказать, говори это прямо, я туговато соображаю.

Му Ханьчжан посмотрел на него и мягко ответил:

- Чэнь запомнит, а теперь Ваше Высочество должны поспешить, Вас ждут, - он знал, что отношения Цзин Шао с братом, который делил с ним одну мать, были непросты. Если бы Му Ханьчжан высказался напрямик, возникло бы подозрение, что он пытается вызвать разлад в отношениях братьев. Поскольку он был посторонним, который только-только вступил в эту семью, ему следовало быть осторожным со своими словами.

- Цзюнь Цин запомнит, что нужно говорить прямо, или запомнит, что я туго соображаю? - решил поддразнить его Цзин Шао.

- Всё запомнит, - выражение лица Му Ханьчжана оставалось бесстрастным.

Увидев спокойствие мужчины, Цзин Шао, вдруг подумал, что тот неописуемо красив, поэтому, оглядевшись и убедившись, что никто не обращает на них внимания, он украдкой чмокнул супруга в щеку и быстро вышел за дверь.

Му Ханьчжан проводил взглядом удаляющуюся фигуру Цзин Шао и осторожно погладил место поцелуя. Он невольно улыбнулся краешком губ.

Поскольку визит второго принца и принцессы-консорта был весьма неожиданным, у Цзин Шао не было времени выйти и поприветствовать их, так что До Фу пригласил их сразу пройти в чайную комнату павильона Тин Фэн. Обычно Цзин Шао читал здесь книги и развлекался; этот павильон считался частью его внутреннего двора, где следовало принимать только близких гостей. Планировка поместья принца Чэна была простой. Передний двор считался частью внешнего двора, за цветочным садом находился павильон Тин Фэн, а за павильоном - Восточная и Западная резиденции. Цзин Шао жил в Восточной резиденции, а Запад был женской половиной.

Чайная комната была обставлена элегантной мебелью, столы и стулья были исполнены в стиле Цзяннань. Все четыре стены комнаты были украшены изящной резьбой, исключение составляли лишь строгие колонны. Зимой комнату завешивали плотной тканью и в ней было довольно тепло. В летнее время ветра продували комнату со всех сторон и приносили прохладу. На цветочной полке были размещены несколько свежих цветов, соответствующих сезону, вокруг поддерживающих крышу столбов вились виноградные лозы. В эту пору бутоны уже начали раскрываться, разбавляя нежную зелень жёлтыми крапинками и наполняя весь павильон дыханием жизни.

На почётном месте в чайной комнате сидел человек, одетый в светло-голубые одежды принца. Его фигура была стройной, а внешность яркой, в позе были видны сдержанность и достоинство. Чертами лица он был весьма схож со своим братом, вот только Цзин Шао был несколько менее спокойным и чуть более суровым. Этот человек был братом Цзин Шао от той же матери, старшим сыном императрицы Юань, Цзин Чэнем.

Глава 6 - Обитатели Внутреннего двора

– Старший брат! – чем ближе Цзин Шао подходил к чайной комнате, тем нетерпеливее становился, его шаги невольно ускорились, и он окликнул брата издалека.

Цзин Чэнь поставил чашку с чаем на стол и слегка нахмурился. Увидев летевшего на всех парах Цзин Шао, он тут же упрекнул неугомонного братца:

– Ты уже женат, а всё никак не повзрослеешь, как так можно!

Цзин Шао застыл на месте и с некоторыми усилиями подавил искренний порыв, затем покачал головой и криво улыбнулся. С самого раннего детства брат делал ему выговоры, и как только начиналась очередная отповедь, ему хотелось поскорее смыться. Но теперь, когда он услышал фразу «Как так можно!», он ощутил острую ностальгию, и пожелал, чтобы эти моменты случались почаще. Он вошёл в комнату и, увидев строго нахмурившегося второго принца, улыбнулся и подошёл ближе, чтобы засвидетельствовать свое почтение старшему брату и невестке.

– Деверь, – супруга Сяо, жена второго принца, сидевшая подле мужа, встала и поклонилась в знак приветствия. Видя, что Цзин Чэнь не собирается ничего говорить, она улыбнулась и пояснила: – Сперва мы не собирались наносить визит. Однако, услышав, что жене младшего брата нездоровится и не найдя Вас на рабочем месте, Ваш брат встревожился, поэтому мы направились к Вам.

В семьях обычных людей утром следовало поприветствовать родителей мужа, его братьев и невесток, а во второй половине дня – навестить родителей жены, поэтому, хотя приход второго принца на этот раз вышел несколько неожиданным, они всё же уложились в срок.

Цзин Шао мгновенно понял причину беспокойства своего старшего брата. После слов невестки он перевёл взгляд на второго принца, чьи брови всё ещё были сурово сдвинуты к переносице. Цзин Шао почувствовал, как в сердце разливается тепло. В своей прошлой жизни он был действительно слеп, он считал, что причиной вечно хмурого выражения лица его старшего брата было то, что он видел в Цзин Шао помеху.  Он и не представлял, как много Цзян Чэнь делал ради него.

– Старший брат… –  Цзин Шао медленно приблизился ко второму принцу и открыл рот, но не смог больше выдавить из себя ни единого слова.

Цзин Чэнь поднял голову и поражённо уставился на него. Поскольку Отец-Император приказал Цзин Шао жениться на втором сыне Великого Маркиза Севера, этот младший брат, горячо им любимый и тщательно оберегаемый с самого детства, перестал звать его «старшим братом». При каждой их встрече он едко восклицал «Ваше Высочество Второй принц!», из-за чего Цзин Чэню казалось, что его сердце пронзали иглами. Сегодня он и не ожидал, что Цзин Шао придёт навестить его, но был несказанно удивлён, когда прибыл управляющий поместья Принца Чэна, принёсший извинения от имени его брата, и в его сердце зажглась искорка надежды. Прождав до полудня и не увидев и следа своего братца, он не смог усидеть на месте и отправился к нему сам. Кто бы мог подумать, что его будет ждать такой приятный сюрприз.

Видя, что двум братьям нужно было многое друг с другом обсудить, супруга Сяо встала и с улыбкой сказала:

– В таком случае я пойду поприветствую Ванфэй.

– Сестра Сяо… Цзюнь Цин ещё не встал, Вы со старшим братом подождите здесь минутку, я пойду позову его, – Цзин Шао быстро остановил супругу Сяо.

– Ох, Небеса, это моя оплошность! – супруга Сяо на секунду побледнела, затем раздражённо сжала платок в руках, так смутившись, что её лицо стало пунцовым. Ванфэй Цзин Шао – мужчина. Даже если он приходится ей невесткой, она не могла просто взять и пройти в спальню мужчины. Но вот второй принц вполне мог войти в спальню жены своего младшего брата.

Цзин Чэнь задумчиво посмотрел на свою жену, затем поднялся и сказал Цзин Шао:

– Твоему Ванфэй нездоровится, не утруждай его. Пойдём, я сам поприветствую его.

До Фу, стоявший неподалёку, тихо подозвал маленькую служанку и велел ей быстро предупредить Ванфэй.

Когда Цзин Шао привёл своего брата в спальню Восточного крыла, Му Ханьчжан уже сидел на мягком диване во внешней комнате. Его верхние одежды из мягкой ткани имели свободный покрой, с одного взгляда можно было понять, что они были предназначены для ношения дома. Несмотря на неформальный стиль, одежда была завязана очень тщательно и аккуратно, так что человека, носившего её, нельзя было упрекнуть в недостатке манер.

Мельком оценив ситуацию, Цзин Чэнь кивнул сам себе и жестом остановил Му Ханьчжана, который начал вставать, чтобы поприветствовать его:

– Как так вышло, что Вы заболели уже на второй день после свадьбы?

Цзин Чэнь перевёл взгляд на своего младшего брата; сегодня, когда он услышал, что жена Принца Чэна слегла, он весьма удивился, и подумал, что, должно быть, что-то произошло во время визита в Императорский дворец.

– Кхм… Тут такое дело… – Цзин Шао слегка кашлянул и потёр нос. Не важно, насколько он был бесстыден, под взглядом брата он всё равно немного покраснел.

Му Ханьчжан посмотрел на смущённого Цзин Шао, слегка усмехнулся и сказал:

– Ваше Высочество второй принц не должны беспокоиться, я всего лишь подхватил небольшую простуду, из-за чего началась лихорадка, но после принятия лекарства жар отступил.

– Кхм, верно, семья Великого Маркиза Севера слишком скупа, свадебные одежды были совсем тонкими, – деловито согласился с ним Цзин Шао, но его неуклюжие попытки выкрутиться лишь усугубили подозрения, и Му Ханьчжан невольно закатил глаза.

Цзин Чэнь посмотрел на своего младшего брата и тяжело вздохнул:

– Ты пойдёшь со мной в кабинет, я хочу сказать тебе пару слов.

Цзин Шао удручённо повесил голову и поплёлся за вторым принцем, но в дверях обернулся и бросил жалобный взгляд в сторону Му Ханьчжана.

– Пфф… Ха-ха-ха… – Му Ханьчжан был удивлён этим зрелищем, он не ожидал, что этот обычно грозный и безудержный человек перед лицом старшего брата превратится в маленького ребенка, так что не смог удержаться от смеха. Изящный и элегантный словно лилия молодой человек вдруг ярко и заразительно рассмеялся.

Цзин Шао, видя его улыбку, тоже повеселел и направился за своим братом в кабинет, где его ждал очередной выговор.

– Желаю сестрице Сяо здоровья и процветания, – супруга Сяо взглянула на радостно приветствующую её Сун Линсинь и невольно нахмурилась. Эта женщина была Фужень [1] Цзин Шао. Она вошла в поместье Принца Чэна два года назад. Тогда ей было позволено называть супругу второго принца сестрицей Сяо, но теперь у Цзин Шао имелась Ванфэй, а эта Сун Фужень осмелилась войти с приветствиями в чайную комнату, как будто это она была тут хозяйкой, да ещё и одетая в украшенное богатой вышивкой розовое платье и с расшитой золотым бисером заколкой Феникса в волосах. Как демонстративно!

[1] Фужень = жена; её ранг ниже, чем у Ванфэй (официальной жены), но выше, чем у наложниц.

– Почему Вы пришли? – супруга Сяо до сих пор нервничала из-за того взгляда, который бросил на неё второй принц. Теперь, при виде Сун Линсинь, она почувствовала себя ещё более встревоженной и без лишней вежливости задала ей этот вопрос.

– Его Высочеству Принцу Чэну и Его Высочеству второму принцу есть о чём поговорить, так что эта слуга подумала, что сестрице Сяо пить чай в одиночестве, должно быть, скучно, поэтому я приготовила чай и закуски в маленьком павильоне для гостей. Смею пригласить сестрицу Сяо отведать их, – слова Сун Линсинь были очень умны, она обставила всё так, что могло показаться, будто Цзин Шао сам поручил ей сделать это.

Супруга Сяо обдумала предложение. Ванфэй был мужчиной и не мог составить ей компанию, и то, что Фужень предложила ей выпить чаю, нельзя было считать неуместным; кроме того, двое братьев ушли довольно давно и до сих пор не вернулись, видимо произошло какое-то большое политическое событие, которое им требовалось обсудить. Приняв решение, супруга Сяо встала и последовала за Сун Фужень в Западное крыло.

– Молодой господин, эта служанка слышала, что жена второго принца отправилась с Фужень в маленький павильон для приёма гостей, чтобы выпить чаю, – прошептала Лань Тин, наполняя чашку Му Хань Чжана.

– Хм? – Му Ханьчжан, облокотившийся на спинку дивана, оторвался от книги и заинтересованно взглянул на явно нервничавшую маленькую девочку: – Откуда ты это узнала?

Лань Тин была довольно сообразительной, но слишком уж юной, к тому же она ещё не привыкла к своему господину, а потому немного боялась его. Сегодня она впервые попыталась узнать какие-нибудь новости, так что он должен был немного поощрить её.

– Когда я пошла в чайную, чтобы набрать воды, я услышала, как старшая сестра Мэн Си говорила об этом, – Лань Тин закусила губу, её личико выглядело очень сердитым. Мэн Си так хвалила эту Фужень, а все слова, касающиеся её молодого господина, были просто пропитаны злорадством.

Му Ханьчжан кивнул:

– Отличная работа, – затем он сразу же перевёл взгляд на книгу.

– Молодой господин, – Лань Тин была очень недовольна его безразличным отношением, – Вы просто не знаете, что посмела сказать Мэн Си…

Му Ханьчжан неохотно поднял глаза, его тон был безмятежным:

– Должно быть, она сказала, что «Ванфэй только-только переступил порог этого дома, и уже на второй день Фужень затмила его, интересно, чьи приказы мы должны будем исполнять», верно?

Лань Тин была поражена, и её глаза широко распахнулись:

– Молодой господин, как Вы узнали?

Му Ханьчжан лишь покачал головой и молча улыбнулся. Эта глупая девчушка, у неё ведь всё на лице было написано, даже если бы он не хотел знать, было трудно не догадаться.

– Докладываю Ванфэй, Его Высочество попросил передать, что он будет ужинать с Его Высочеством вторым принцем, так что вам не нужно его ждать, – вошедшая Чжи Си озвучила послание, а слуга, принёсший ужин, начал расставлять тарелки.

– Хорошо, – Му Ханьчжан отложил книгу и сел за стол. В полдень, когда у него поднялась температура, аппетита не было, так что теперь он был весьма голоден.

Чжи Си стояла рядом и подавала ему блюда. Му Ханьчжан взял миску с рисом окинул взглядом стол. Еда здесь была намного лучше, а выбор – богаче, чем в резиденции Великого Маркиза Севера, кроме того, ему не нужно было каждый день отдавать дань уважения матери мужа. Если бы женщина вышла замуж за Принца Чэна, разве она не была бы здесь счастлива?

Думая о нежной улыбке Цзин Шао, Му Ханьчжан невольно вздохнул. Если бы он был рождён не наложницей, а официальной женой Великого Маркиза Севера, то определённо не смог бы выйти замуж за Принца Чэна. Он задавался вопросом, было ли его положение благословением или же неудачей?

– Чжи Си, можно ли найти где-нибудь план поместья? – по какой-то минутной прихоти спросил Му Ханьчжан, разобравшись с ужином и неторопливо наслаждаясь чаем.

– Отвечаю Ванфэй, в маленьком кабинете должна храниться карта, эта служанка поищет её, – почтительно ответила Чжи Си. Небольшой кабинет располагался здесь же, в Восточном крыле, неподалёку от спальни, так что вскоре она вернулась со свитком в руке.

Му Ханьчжан очень удивился тому, что Чжи Си действительно пошла в кабинет, чтобы удовлетворить его запрос. Неужто Цзин Шао позволил ему заходить в кабинет и брать оттуда всё, что ему заблагорассудится? Он не верил, что эта служанка осмелилась бы действовать, не получив разрешения от Цзин Шао. Но потом ему пришло в голову, что, скорее всего, он слишком много себе напридумывал, и в маленьком кабинете просто не было никаких важных секретов, которые стоило бы скрывать.

Он медленно раскрыл свиток. Очевидно, тот, кто работал над этим планом, был весьма талантливым человеком, очертания поместья были ясны с первого взгляда. Резиденция разделена на внешний и внутренний дворы, меж которыми были цветники и Павильон Тин Фэн. Павильон Тин Фэн включал в себя чайный зал, кабинет, тёплую комнату [2], водную комнату и другие подобные места. Внутренний двор разделен на Восточное и Западное крыло, на Востоке расположены покои Цзин Шао, Запад же был предназначен для женщин. Поскольку Му Ханьчжан не был женщиной, он не мог жить в Западном крыле, поэтому его покои тоже были расположены в Восточном крыле.

[2] Тёплая комната – небольшое помещение, в котором стоит печь. Обычно расположено между двумя большими комнатами.

Взгляд Му Ханьчжана прошёлся по всей картине и наконец остановился на «Бамбуковом павильоне». Должно быть, это и был тот маленький павильон для приёма гостей, расположенный в центре Западного крыла. Му Ханьчжан закрыл свиток. Он мужчина, и то, что Фужень принимает его невестку, было совершенно естественным, но вот поручил ли Цзин Шао Сун эту задачу Сун Фужень, или же она делала это по собственной инициативе, это уже был совсем другой вопрос.

– Докладываю Ванфэй, две наложницы пришли поприветствовать Ванфэй и предложить ему чай, – громко объявила вошедшая в комнату Мэн Си, тайно наблюдая за реакцией Му Ханьчжана.

– Вот как? – услышав это, Му Ханьчжан слегка нахмурился. У Принца Чэна была Фужень и две наложницы – это ему было известно ещё до свадьбы. Сегодня обе наложницы пришли к нему, чтобы выразить уважение, но почему же «хорошо понимающая других и знающая, когда стоит уступить, а когда – надавить» Фужень до сих пор не показалась? Она намеревалась что-то ему продемонстрировать или же пыталась понять отношение принца к нему?

Му Ханьчжан едва заметно улыбнулся, эти маленькие женские трюки были такими скучными. Он поднялся с дивана и, заставив двух наложниц ждать за дверью, неторопливо переоделся в длинное сапфирово-синее одеяние, не потрудившись даже надеть корону и вместо этого приказав Лань Тин перевязать его волосы синей лентой. Лишь после этого он позволил наложницам войти в комнату.

Чжи Си, наблюдавшая за всей этой ситуацией, насторожилась. Где же Фужень? В глубине души мелькнула догадка: быть может, Фужень сейчас вместе с Принцем составляет компанию гостям? Тем не менее, на лице служанки сохранялась улыбка, когда она представляла Му Ханьчжану наложниц. Женщина, одетая в жёлтое платье Феникса, с нежным и прекрасным лицом, была наложницей четвёртого ранга Лю, а та, что в платье нефритового цвета, нежная и энергичная, была наложницей пятого ранга Ли.

Примечание :

Формы обращения для жен и наложниц принца: (информация от Baidu)

Высший Ранг [Официальная жена]: Ванфэй

Второй Ранг [Побочная Жена]: Фужень

Третий Ранг [Официальная Наложница]: Ци Фэй

Четвертый Ранг [Наложница]: Ван Цзи

Пятый ранг [Служанка-наложница]: Ши Ци

Шестой ранг [Низшая наложница]: Бэй Ци

Глава 7 - Возвращение в родительский дом

[1] По традиции, невеста должна вернуться домой в сопровождении жениха на третий день после свадьбы и поприветствовать своих родителей

– Янь-Цзи отдает дань уважения Ванфэй. Ванфэй, прошу, примите этот чай, – вежливо произнесла наложница четвертого ранга Лю [2]. Она поклонилась Му Ханьчжану и протянула ему маленькую чашку, которую ей передала служанка. Её голова была опущена, прекрасное лицо не выражало особых эмоций.

[2] «Янь» – имя наложницы, «Цзи» – её ранг, «Лю» - фамилия. В Древнем Китае женщины после замужества сохраняли фамилию девичьей семьи, но дети – неважно, кем они были рождены, женой, наложницей или служанкой, – получали фамилию отца.

Му Ханьчжан сделал глоток чая и наградил её ниткой жемчуга из Южно-Китайского моря; когда женщина приняла подарок, он позволил ей подняться.

– Эта слуга кланяется Ванфэй, поздравляет Ванфэй с браком и желает Вам большого счастья, – лёгким и весёлым тоном прощебетала Ши Ци [3], которая очевидно пыталась выслужиться. Из-за своего низкого ранга она не могла назвать себя по имени, ей дозволялось обращаться к себе лишь как «эта слуга». Однако она с самого начала была дочерью служанки, так что слова «эта слуга» текли из её уст без малейшей запинки.

[3] Ши Ци = Служанка-наложница, Пятый ранг.

– Можешь подняться, – Му Ханьчжан поставил в сторону чашку с чаем и наградил наложницу Ли парой золотых заколок для волос. Разумеется, в его «приданом» не было никаких женских аксессуаров, и никто из резиденции Великого Маркиза Севера не собирался утруждать себя покупкой подобных вещей для него. Всё это тайно передала ему его мать за день до свадьбы, опасаясь, что обиженные наложницы будут доставлять неприятности её сыну.

Мэн Си охватило разочарование, когда она увидела, как Ванфэй в спокойной манере раздавал награды; ей не удалось насладиться «спектаклем», на который она рассчитывала. «Видимо, не зря люди говорят, что незаконнорождённый сын стоит больше, чем дочь официальной жены…» – подумала она. Когда дочь официальной жены выходила замуж, она могла получить в приданное лишь серебро да драгоценности, но когда замуж выдавали бастардов, те могли претендовать на свою долю семейной собственности.

Му Ханьчжан посмотрел на женщин и неторопливо промолвил:

– Я мужчина. В будущем вам следует соблюдать надлежащий этикет в поступках и словах. Что касается утренних и вечерних визитов, вам нужно только прийти и принести приветствия, во всех остальных случаях не стоит искать меня, – его чистый и ровный голос было очень приятно слушать, речь была наполнена достоинством, с которым трудно было тягаться.

Обе женщины поспешно поднялись, с лица наложницы Ли сползло беззаботное выражение.

– Если у вас нет никаких дел ко мне, можете возвращаться, – безразлично сказал Му Ханьчжан.

Наложница Лю Янь переглянулась с наложницей Ли. Та тайком закатила глаза и с улыбкой произнесла:

– Благодарю Ванфэй за заботу, но Фужень до сих пор не пришла, так что эти слуги подождут её за дверью, чтобы потом вместе вернуться в Западный двор, – как же они могли уйти, не досмотрев представление до конца?

Под полуопущенными ресницами Му Ханьчжана вспыхнул холодный свет, ему уже немного надоели эти маленькие уловки. Когда он уже собирался выпроводить их из комнаты, за дверью послышался женский смех:

– Цзе [4] никогда не видела Ваше Высочество таким…

[4] «Цзе» - так наложницы / жены обращаются к себе в присутствии мужа в знак подчинения

Голоса приближались, и вскоре они увидели входящего Цзин Шао. На его лице была слабая, чуть насмешливая улыбка, но стоило ему только увидеть присутствующих в комнате людей, как его выражение тут же похолодело.

Он встретил Сун Линсинь по пути сюда, так что не было ничего особенного в том, чтобы проделать остаток пути вместе, но, похоже, она намеревалась использовать его в качестве оправдания своему опозданию. Наложницы уже поприветствовали Ванфэй, но она подошла только сейчас, кого она планировала одурачить? Радостное и счастливое настроение, в котором он пребывал после разговора с братом, тут же исчезло.

Му Ханьчжан сразу же заметил изменение в выражении лица Цзин Шао. В глубине души он подумал, что эта Фужень, похоже, пользуется благосклонностью, и обиженно поджал губы.

– Ох, младшие сёстры уже здесь! – воскликнула в притворном удивлении Сун Линсинь, одетая в яркое розовое платье. Она поспешно подошла к Му Хань Чжану, чтобы выразить уважение. – Мы провожали второго принца и его супругу, так что я припозднилась, надеюсь, братец не будет винить меня.

Братец…

Брат по-китайски - «Гэ-гэ» и иногда используется для обращения к парням, вроде того, как «оппа» используется в корейском языке.

Когда Му Ханьчжан услышал это обращение, он ощутил, как запульсировали вены на его лбу. Фужень имела право называть Ванфэй «сестрой», а так как он был мужчиной, его следовало звать «братом» – вроде бы всё логично, но почему же это прозвучало так неловко?

– Отныне обращайся к нему «Ванфэй», тебе нельзя называть его братом, – открыл рот Цзин Шао, не дав упомянутому человеку вставить слово.

– Ваше Высочество?.. – Сун Фужень обиженно посмотрела на Цзин Шао. Называть этого человека «братом» было её привилегией, и своим приказом Его Высочество унизил её перед Ванфэй.

Цзин Шао не обратил никакого внимания на её жалобный взгляд. В его ушах слово «братец» прозвучало так, словно женщина обращалась к возлюбленному [5]. Это почему-то разозлило его. Не произнеся более ни слова и полностью проигнорировав реакцию присутствующих, он пересёк комнату, присел на диван и, откинувшись на спинку, взял книгу, которую Му Ханьчжан успел прочитать только наполовину.

[5] Сун Линсинь назвала Цзюнь Цина «Гэ-гэ», в Китае девушки подобным образом могут обращаться к старшему брату или к своему парню; корейский аналог – «оппа».

Сун Линсинь увидела безразличие Цзин Шао и могла лишь покорно опуститься на колени, чтобы исполнить приветствие и предложить чай. Му Ханьчжан подарил ей пару зелёных нефритовых браслетов; качество и стиль были превосходны. Когда Сун Фужень увидела их, она была поражена до глубины души. Этот человек ведь был незаконнорожденным сыном Великого Маркиза Севера, разве в слухах не говорилось, что ему были совершенно не рады в доме Маркиза?

Му Ханьчжану было абсолютно все равно, что за мысли бродили в головах этих женщин, дав им несколько предупреждений, он позволил им вернуться в Западное крыло. Хоть эти наложницы были весьма красивы, они были женщинами его мужа. При этой мысли он почувствовал себя крайне неуютно. Какими бы прекрасными ни были эти женщины, он не мог ими восхищаться.

В комнате воцарилась долгожданная тишина. Му Ханьчжану показалась, что короткая встреча с этими женщинами была гораздо более утомительной, чем целый день, проведённый за чтением литературы. Осознав, что его книга была похищена Цзин Шао, он попросил Лан Сюань принести ему другой экземпляр.

– Молодой господин, «Священные Писания Нефритовых Вод» находятся в большом шкафу в кладовой, сейчас уже стемнело, и отыскать их будет нелегко, – смущённо сказала Лан Сюань.

Когда строили резиденцию, кабинета для Ванфэй не предусмотрели. Однако у Му Ханьчжана было при себе много книг, и всё, что ему оставалось – разместить те, которые он часто читает, в спальне, а все остальные убрать в кладовую.

Му Ханьчжан вздохнул, махнул рукой и сказал:

– Ладно, просто достань любую книгу из маленького сундука.

Лань Сюань действительно не знала, как ответить; казалось, что бы она ни сказала, это будет похоже на жалобу в адрес Его Высочества.

Цзин Шао поднял голову. Видя хмурый взгляд своего супруга, он почувствовал боль в сердце:

– Не нужно ничего искать, я взял эту книгу просто так, – после этих слов он протянул книгу Му Ханьчжану. Тот собирался просто забрать её, но неожиданно оказался притянут на мягкий диван к Цзин Шао.

Му Ханьчжан, совершенно не ожидавший, что приземлится на Цзин Шао, тут же покраснел. Затем он попытался вырваться:

– Ваше Высочество!

Цзин Шао с улыбкой обнял его за талию, не планируя выпускать из объятий:

– Давай вместе почитаем.

Увидев эту сцену, Чжи Си захихикала и, забрав с собой девочек-служанок, быстро вышла. Лицо Му Ханьчжана теперь было полностью пунцовым, но человек позади него, казалось, ни в малейшей степени не осознавал этого, и даже положил подбородок ему на плечо:

– Твоё тело всё ещё болит?

Му Ханьчжан неловко дёрнул плечом, ощутив небольшую щекотку:

– Мне уже гораздо лучше.

– Не принимай близко к сердцу этих наложниц. Наложница Ли была назначена мне, когда я был ещё совсем юн, а наложницу Лю подарил мне в прошлом году старший Императорский принц. Я никогда к ней не прикасался, – Цзин Шао обнял человека в своих руках и немного откинулся назад, чтобы Му Ханьчжан мог перенести свой вес на его тело, тем самым уменьшая нагрузку на талию и нижнюю часть спины.

Раньше ему казалось, что нет ничего предосудительного в том, чтобы иметь трёх жён и четырёх наложниц, но теперь, перед лицом Цзюнь Цина, чьи тёмные глаза, казалось, видели его насквозь, Цзин Шао почувствовал острое желание объясниться.

Му Ханьчжан повернулся, чтобы посмотреть на него. Может быть, этот человек помогал ему понять реальное положение каждой из женщин в доме, чтобы ему было легче контролировать их? Хотя у него не было ни малейшего интереса в управлении кучкой женщин, эта информация помогла бы ему выжить в этом змеином гнезде. Он задумался на мгновение, затем неторопливо произнёс:

– Сегодня приходила жена второго принца, и Чэнь был небрежен. Но к счастью, Фужень достаточно сметлива, и супруге Вашего брата был оказан должный приём.

– Ха-ха, я тоже забыл про сестрицу Сяо и вспомнил о ней только за ужином, – Цзин Шао подумал о сегодняшнем задушевном разговоре с братом, и на его лице снова расцвела улыбка.

Похоже, Сун Фужень действовала не по приказу, а по собственному почину; теперь Му Ханьчжан всё понял.

Цзин Шао посмотрел на человека в своих объятиях и, видя, что тот погрузился в глубокие раздумья, он, наконец, осознал, что его Цзюнь Цин только что похвалил Сун Линсинь. Улыбка тут же испарилась; да что такого хорошего было в этой женщине, раз Цзюнь Цин похвалил её проницательность?!

– Сун Линсинь, хах… Её отец – помощник военного министра. Когда я отправился на войну, я переживал, что он будет чинить препятствия, так что позволил его дочери переступить порог моего поместья [6].

[6] «Переступить порог» = войти в чью-то семью посредством брака.

Каждое последующее слово звучало холоднее предыдущего. В прошлой жизни его предали все. Сун Ан, который в ту пору достиг высокого ранга военного министра, просто отвернулся от него, отказываясь произнести даже одно-два слова в его защиту и опровергнуть обвинения. В конечном итоге он даже воспользовался какими-то трюками, чтобы изменить записи о браке его дочери, и эта женщина просто сбежала из поместья Принца Чэна, когда запахло жареным. Даже кошки и собаки готовы защищать своего хозяина ценой собственной жизни, но эта женщина, как будто она была всего лишь невинной жертвой, фактически «разоблачила» своего собственного мужа и отправила его в тюрьму. И собственноручно принесла доказательства его преступлений Отцу-Императору, чтобы обелить себя.

Му Ханьчжан молча слушал Цзин Шао и неожиданно для себя обнаружил, что тот, похоже, не жалует Сун Фужень. Эти красивые глаза были наполнены одиночеством, хотя их обладатель, вероятно, и сам об этом не догадывался. Му Ханьчжан невольно протянул руку, словно желая коснуться его лица, но сам не знал, что собирался сделать.

Цзин Шао был удивлён внезапным порывом человека в его руках, но не смел пошевелиться. Он наблюдал, за осторожным, как у кошки, движением, и затаил дыхание, боясь, что спугнёт это наваждение. Мужчина просто прикоснулся кончиками пальцев к его щеке и больше не двигался. Цзин Шао не удержался и слегка наклонил голову, чтобы поцеловать мягкую ладонь.

– Хм… – Му Ханьчжан тут же пришёл в себя и, словно ошпарившись, быстро отдёрнул руку и спрыгнул с дивана. – Завтра нам надо будет навестить моих родителей, так что… лучше лечь спать пораньше.

Сказав это притворно-спокойным голосом, он повернулся спиной к Цзин Шао и направился в спальню.

Цзин Шао, посмеиваясь, проводил взглядом сбегающего супруга, а затем встал и последовал за ним.

– Ваше Высочество, у меня в самом деле не было никаких скрытых намерений… – искренне убеждала своего мужа супруга Сяо, сидя в карете, возвращающейся в поместье второго принца.

Цзин Чэнь взглянул на нее и сказал глубоким голосом:

– Иметь свои методы – это хорошо, не вмешиваться в чужие дела – тоже хорошо, но запомни вот что: Цзин Шао – мой младший брат. Я никому не позволю причинить ему вред, – «даже Отцу-Императору!» – последнюю часть он не произнёс вслух, но супруга Сяо могла догадаться об этом по его тону, и тут же послушно кивнула, но в глубине души она не могла не волноваться. Вы относитесь к нему как к младшему брату, но этот человек вовсе не обязательно испытывает к Вам благодарность.

Цзин Чэнь подумал о том, что сказал его брат в кабинете, и не смог сдержать счастливой улыбки. Его маленький Шао-эр наконец-то вырос.

На третье утро после свадьбы супруги должны были навестить родителей Му Ханьчжана. Принц Чэн и его принц-консорт встали рано, чтобы успеть привести себя в порядок.

– Ваше Высочество… – сидя в повозке, Му Ханьчжан открыл было рот, но затем поджал губы и проглотил слова, которые хотел сказать.

– Да? – Цзин Шао повернулся к нему. Заметив колеблющийся вид супруга, он протянул руку и крепко сжал его ладонь. – Цзюнь Цин, ты помнишь, что я сказал тебе вчера?

Му Ханьчжан поднял голову и посмотрел в тёмные, наполненные нежностью глаза Цзин Шао, и неожиданно почувствовал, как на сердце стало легче:

– Ваше Высочество, если мой отец упомянет вопрос добычи соли в Цзян Нань... Вам не нужно отвечать ему.

Добыча соли? Цзин Шао тут же вспомнил, что в прошлой жизни Великий Маркиз Севера действительно хотел воспользоваться его помощью, чтобы прибрать к рукам маршрут поставки соли. Этот товар с древних времён находился под контролем местных властей. А точнее, контроль находился в руках нескольких высокопоставленных провинциальных чиновников. В Цзян Нань располагались соляные шахты, а Цзин Шао был в хороших отношениях с генералом Цзян Наня, поэтому было немало тех, кто искал расположения Принца Чэна, рассчитывая на то, что он поможет им наладить торговлю солью. Вот только… В тот год, когда ему зачитали список обвинений, вопрос с солью тоже оказался среди его «преступлений».

Глава 8 - Не такой, как о нем говорят

– Ого, в этом мире и в самом деле существует человек, который не скучает по дому своих родителей, – услышав предупреждение Му Ханьчжана, Цзин Шао почувствовал, как в его сердце разливается тепло, и не смог удержаться от соблазна вновь поддразнить своего супруга.

Му Ханьчжан тут же выдернул руку из ладони Цзин Шао и отвернулся к окну, притворяясь, что в этой повозке он совершенно один.

Цзин Шао улыбнулся, без малейшего стеснения растянулся на широком сидении повозки и вздохнул:

– Прежде я не особо задумывался над последствиями своих поступков, так что Цзюнь Цину стоит внимательно следить за мной. В противном случае, я скорее всего буду принимать плохие решения, и в итоге совершу действительно серьёзную ошибку.

Му Ханьчжан молчал. Когда Цзин Шао уже было подумал, что не дождётся ответа, он услышал тихое «Да». В то же мгновение Цзин Шао изогнулся, словно змей, и потянулся к сидящему рядом супругу. Он обхватил руками стройную талию, прижался к ней лицом и потёрся щекой:

– Цзюнь Цин, расскажи мне о ситуации в доме Маркиза. Будет лучше, если я приду туда подготовленным.

Му Ханьчжан на мгновение застыл, захваченный врасплох неожиданными действиями принца, и повернулся к нему, намереваясь оторвать от себя прилипшего к нему человека. Но Цзин Шао уже сам убрал руки и вместо этого воспользовался подвернувшейся возможностью, чтобы положить голову на колени супруга.

– … – глядя вниз на мужчину, который лежал у него на коленях с видом «так и надо», Му Ханьчжан ощутил абсолютное бессилие.

Резиденция Маркиза насчитывала немало обитателей, и нынешним Великим Маркизом Севера являлся отец Му Ханьчжана. Поскольку старая Маркиза [1] всё ещё была жива, домохозяйство Великого Маркиза пока ещё не было разделено на ветви. Также в поместье проживало несколько двоюродных братьев Му Ханьчжана. Наследников у этого дома было немного, жена Маркиза родила сына и нескольких дочерей, а потом появился он, бастард, у остальных же наложниц до сих пор не было детей.

[1] Старая Маркиза – жена предыдущего Великого Маркиза Севера, мать нынешнего Великого Маркиза Севера и бабушка Му Хань Чжана.

– Похоже, твой отец очень непостоянен в своих привязанностях, – Цзин Шао скользнул взглядом по красивым линиям подбородка и Адамова яблока Цзюнь Цина.

– Возможно… – Му Ханьчжан не хотел продолжать эту тему. – В нашей семье довольно сложная ситуация. Если Вы не хотите иметь дело с этим вопросом, просто проигнорируйте его, и всё будет в порядке.

За последние два дня Му Ханьчжан обнаружил, что Цзин Шао не очень хорошо ладит с людьми, в особенности с влиятельными чиновниками, которые привыкли хитрить и изворачиваться. Как ему донести свою мысль супругу в двух словах?

«Я пока ещё принц, кто посмеет запугивать меня?» – Цзин Шао хотел было рассмеяться и сказать, что Цзюнь Цин чересчур беспокоится, но когда эти слова уже были готовы сорваться с кончика его языка, он неожиданно передумал:

– Я понял тебя.

Вскоре после этого они прибыли в резиденцию Великого Маркиза Севера. Двое мужчин оправили одежду и вместе покинули повозку. Му Ханьчжан разжал ладонь, которую сжимал Цзин Шао, но не смог вызволить свою руку из хватки супруга и, не решаясь на слишком резкие действия, позволил вещам идти своим чередом.

– Я, Му Цзинь, от лица всей резиденции Великого Маркиза Севера, рад приветствовать Принца Чэна и его Ванфэй!

Великий Маркиз Севера Му Цзинь стоял во главе опустившихся на колени в приветственном поклоне людей. На самом деле, согласно традиции, во время первого возвращения невесты в родительский дом, жених должен был первым поприветствовать тестя и тёщу; но, поскольку этот человек был членом императорского дома, родителям жены пришлось выразить уважение своему новоиспечённому зятю.

Му Ханьчжан обвёл взглядом своих старших двоюродных братьев, ныне раболепно стоявших перед ним на коленях. Он сам не мог сказать, что за чувства испытывал в данный момент. К счастью, Цзин Шао всё это время держал его за руку, словно говоря: «Не бойся, я поддержу тебя». Раньше все помыслы Му Ханьчжана были только о том, как сдать гражданский экзамен и получить должность при дворе, чтобы эти люди наконец смотрели на него с уважением. Теперь он достиг своей цели, хоть и совершенно другим путём. Что ж, по крайней мере, отныне ни один из обитателей резиденции Великого Маркиза Севера не осмелится вредить ему.

Почувствовав, как ладонь Му Ханьчжана медленно сжала его руку в ответ, Цзин Шао легонько улыбнулся, и чётким голосом приказал всем встать. После этого Великий Маркиз Севера повёл их в резиденцию.

Все братья Му Цзиня были рождены наложницами и не могли унаследовать титул Великого Маркиза Севера, так же как и их дети. Наследником нынешнего Маркиза был назначен сын его официальной жены, Му Линбао, который вместе с отцом вышел встретить гостей.

Му Линбао выглядел нежным и деликатным, и, кажется, набрал немного веса после празднования Нового года. Му Цзинь шёл рядом с Цзин Шао, так что Му Линбао улучил возможность приблизиться к Му Ханьчжану и спросил:

– Второй младший брат, скоро будет банкет в честь вашего прибытия, ты будешь сидеть вместе со своей матерью во внутреннем дворе или же с нами во внешнем [2]? – от начала до конца на лице Му Линбао отражалась высокомерная насмешка.

[2] Во время празднеств женщинам не дозволялось есть вместе с мужчинами – они должны были оставаться во внутреннем дворе. Му Линбао пытается унизить Му Ханьчжана, уподобляя его женщине.

– Старший брат был достаточно способен, чтобы принять на себя обязанности наследника. Он определённо разбирается в правилах этикета гораздо лучше, чем этот младший брат, – ответил Му Ханьчжан, даже не поворачивая головы и просто продолжая неторопливо идти вперёд, держась с неоспоримым достоинством.

Му Линбао с первого взгляда заметил его богатые одежды, а теперь, наблюдая его манеру держать себя, и вовсе заскрежетал зубами от ненависти. В глубине души он задавался вопросом, неужто этому ублюдку улыбнулась удача?

Му Цзинь бросил взгляд на своего старшего сына и улыбнулся Цзин Шао:

– Сейчас ещё рановато, так что приглашаю Ваше Высочество пройти в главный зал с этим смиренным слугой и разделить чашку чая, а Ванфэй сможет в это время навестить свою мать и позже присоединится к нам в главном зале, тогда и начнём банкет.

Цзин Шао взглянул на супруга и, увидев его кивок, неохотно отпустил его руку, не преминув напомнить:

– Ты всё ещё не оправился. Не переутомляйся.

– Хорошо, – коротко ответил Му Ханьчжан и мягко улыбнулся. Он последовал за Му Линбао во внутренний двор. Чжи Си и Лань Тин пропустили перед собой несколько служанок и евнухов и последовали за своим молодым господином. Свита получилась довольно многочисленной.

Му Цзинь пристально наблюдал за взаимодействием супругов с тех самых пор, как эти двое покинули экипаж, и от него не укрылась ни малейшая деталь. Он был весьма удивлён, обнаружив, что Му Ханьчжан не только не впал в немилость, но и, кажется, пользовался особой благосклонностью Принца Чэна. Осознав это, Великий Маркиз Севера тут же вздохнул с облегчением. Теперь он был практически уверен, что Его Высочество не откажет ему в помощи с торговым путём в Цзяннани. Улыбка на его лице уже не могла стать ещё шире.

– О, полюбуйтесь: наш Ванфэй вернулся! – Му Ханьчжан проигнорировал голос, так похожий на голос его третьей тёти, не умевшей держать язык за зубами. Мужчина направился к главному зданию и остановился перед дверью.

– Когда Ванфэй возвращается в дом своей матери, все жёны семьи и незамужние леди должны немедленно засвидетельствовать свое почтение, – с достоинством объявила Чжи Си, стоя подле Му Ханьчжана.

Все тётушки и кузины глупо уставились на Му Ханьчжана, наконец осознав, что этот человек стал высокопоставленным Ванфэй Принца Чэна и больше не был нелюбимым ребёнком наложницы.

Жена Великого Маркиза Севера, Мадам Ду, улыбнулась и поднялась со своего места. В сопровождении всех женщин семьи она приблизилась к Му Ханьчжану, чтобы отдать ему дань уважения:

– Почтительно приветствую Чэн Ванфэй, навестившего свою семью.

– Мама [3], пожалуйста, встань, – Му Ханьчжан шагнул вперёд, чтобы помочь Мадам Ду подняться.

[3] Мадам Ду является официальной женой Великого Маркиза Севера, так что все дети Маркиза обязаны называть её «матерью», вне зависимости от того, кем они на самом деле были рождены.

Мадам Ду осталась очень довольна поведением Му Ханьчжана, так что она взяла его за руку и позволила ему сесть подле себя. Му Ханьчжан огляделся. За спиной Мадам Ду стояли три из четырёх наложниц Великого Маркиза Севера. Не хватало только его родной матери.

– Ты уже освоился в особняке принца? – госпожа Ду не спешила объяснить ему причину отсутствия его матери и вместо этого задала вопрос, который должна была задать жена Маркиза.

– Всё в порядке, матушке не стоит беспокоиться, – хоть Му Ханьчжан был встревожен, он не мог спросить напрямую, поскольку это было бы неуважительно по отношению к Мадам Ду. – Было ли здоровье матушки крепким в последние несколько дней?

Когда мадам Ду родила младшую дочь, её тело ослабло. Она выглядела гораздо худее, чем обычная замужняя женщина, поэтому, даже если она улыбалась, черты её лица казались острыми:

– Столь заботливый сын – отрада для моих глаз. Моё здоровье крепко, но вот наложница Цю накануне слегла от болезни. Без неё я словно без рук.

Ладони Му Ханьчжана, скрытые длинными рукавами, сжались в кулаки, но на лице ничего не отразилось:

– Учитывая заботу матери, тётушка [4] непременно поправится. Его Высочество позволил этому сыну принести в подарок немного Снежного Женьшеня. Пусть матушка и тётушка отведают его, чтобы исцелиться, – едва прозвучали эти слова, маленький евнух вышел вперёд и подал коробку со Снежным Женьшенем.

[4] Му Ханьчжан обязан называть свою биологическую мать «тётей», поскольку она всего лишь наложница.

Холодный свет вспыхнул в глазах жены Маркиза, и она улыбнулась, позволив служанке принять подарок:

– Великий Маркиз велел тебе прийти в главный зал во второй половине дня, чтобы поучаствовать в банкете. Вероятно, тебе будет скучно ждать в компании кучки женщин, так что воспользуйся этим временем, чтобы навестить наложницу Цю.

Когда Му Ханьчжан и его свита покинули зал, выражение лица Мадам Ду тут же помрачнело.

– Ох, этот ребёнок уже вырос. Он даже отважился использовать имя Его Высочества, чтобы угрожать сестрице, – насмешливо проронила жена младшего брата Маркиза, подобострастно глядя на хозяйку поместья, надеясь завоевать её расположение.

– Мне удалось выяснить немногое, – Мадам Ду вытерла краешки губ платком и томно поднялась со своего места. – Пойдёмте, нам надо подготовиться к банкету.

Цзин Шао стоял в кабинете Маркиза, заложив руки за спину. Он с интересом рассматривал картину перед собой. Длинный свиток с живописью занимал половину стены, на нём было изображено девять различных клинков, а сверху шли слова: «Мысли о девяти сокровищах... Три меча: один – Фэй Цзин, другой – Лю Цзай, а третий – Хуа Фэн. Три ножа: один – Лин Бао, другой – Хань Чжан, а третий – Су Чжи. Два кинжала: один – Цинь Ган, другой – Ян Вэнь. Нож из чешуйки дракона: Лин Му [5]».

[5] Как выяснилось, здесь приведён отрывок из «Троецарствия». Перевод очень неточный, потому как в китайском я не разбираюсь, и с «Троецарствием» ознакомиться не довелось, так что я просто не представляю, какой из более 100 глав принадлежит этот отрывок. Заметьте, что имена двух сыновей Маркиза совпадают с названиями ножей – китайцы верили, что правильное имя может обеспечить ребёнку славную судьбу.

– Вашему Высочеству тоже нравится оружие? – с улыбкой спросил Му Цзинь.

– Заветное оружие не слушает никого, кроме своего хозяина. Если оно вас не признает, вы можете лишь восхищаться им, но в сражении с врагом оно будет бесполезно, – оборачиваясь, промолвил Цзин Шао. Когда он посмотрел в глаза Великого Маркиза Севера, на его лице также была улыбка, но от неё собеседника почему-то пробирал мороз.

– Ваше Высочество в самом деле знаток, – продолжал улыбаться Му Цзинь и поспешно сменил тему: – Ханьчжан с детства не испытывал любви к оружию, да к тому же всегда был немного косноязычен, если он будет вести себя неподобающе, прошу Ваше Высочество не принимать это близко к сердцу.

– Цзюнь Цин прекрасный человек, – спокойно ответил Цзин Шао и вновь повернулся к картине на стене. Заветное оружие Хань Чжан, сверкающее яркими красками, было подобно драгоценному камню. От него словно бы исходил внутренний свет, что вполне соответствовало начертанным над ним словам: «Хань Чжан, чья сущность чиста, как лёд, и прозрачна, будто кристалл».

При виде столь спокойного и собранного Цзин Шао, Великий Маркиз Севера чувствовал себя весьма неуютно. Как только они вошли в кабинет, где горела ароматная палочка ладана, между ними завязался разговор о сущности оружия, но в действительности Му Цзиня интересовал совсем другой вопрос. Ходили слухи, что Принц Чэн раздражителен и его легко вывести из равновесия, но при личной встрече Маркиз обнаружил, что поведение этого человека отличается спокойствием и невозмутимостью, его взгляд твёрд и глубок, и всё его тело испускает грозную ауру, присущую лишь тому, кто не раз убивал и привык принимать суровые решения. Всё это ни капли не вязалось с образом юнца, которым было бы легко манипулировать.

Му Ханьчжан велел Чжи Си наградить служанок, указавших им путь, парой серебряных монет, а сам вошёл в маленький дворик наложницы Цю. Резиденция маркиза была не такой большой, как у Принца Чэна, здесь все жили в одном дворе, и у наложниц было лишь по две комнаты с прилегающим к ним небольшим двориком. Дворик был действительно мал – это было лишь небольшое пространство до жилища другой наложницы.

– Цю Лань, не прибыл ли второй молодой мастер? – донёсся из комнаты знакомый голос, сопровождаемый лёгким кашлем.

– Так и есть, я слышала, что он приветствует Фужень, –  Цю Лань поставила чайник с травяным чаем на стол и вышла, чтобы сменить воду. В этот момент она столкнулась с Му Ханьчжаном, который стоял перед дверью, и воскликнула в удивлении: – Второй молодой господин!

Му Ханьчжан кивнул, поднял занавеску и вошёл. Ситуация была не так плоха, как он себе представлял. Наложница Цю облокотилась на изголовье кровати и вышивала. Услышав вскрик Цю Лань, она от неожиданности уколола палец.

– Почему ты продолжаешь заниматься вышивкой даже в таком состоянии? – Му Ханьчжан быстро подошёл к ней.

Наложница Цю слизнула кровь с кончика пальца. Увидев сына, она нежно рассмеялась:

– Мне всего лишь нельзя находиться на ветру, вышивание мне не повредит. Я надеюсь, что второй молодой господин живёт в поместье принца счастливо и беззаботно... – при этих словах из её глаз невольно потекли слёзы.

– У меня всё прекрасно. Тётушка не должна волноваться. Его Высочество, он… относится ко мне очень хорошо... – с небольшой запинкой сказал Му Ханьчжан. Он взял платок из рук наложницы Цю и вытер её слезы. – Он выделил для меня отряд императорских стражников, позволил покидать поместье и никогда не вымещал на мне свой гнев.

– Неужели? – наложница Цю не поверила его словам. Всем известно, что характер Принца Чэна был... непростым.

– На самом деле, он совсем не такой, как о нём говорят, – вспомнив события двух последних дней, Му Ханьчжан улыбнулся. – Мама, я и впрямь хорошо живу…

Глава 9 - Искренняя благодарность

Услышав слово «мама», наложница Цю, только-только подавившая слёзы, снова заплакала:

– Это всё вина твоей бесполезной матери. Если бы я не была наложницей, тебе не пришлось бы терпеть столько обид.

Все эти годы ей приходилось наблюдать, как её драгоценный сын вынужден кланяться другим детям своего отца и называть их «молодые господа».  И если он хотел назвать её «мамой», то должен был прежде убедиться, что об этом никто не узнает. Никому не было ведомо, какую боль она при этом испытывала.

Наложница Цю была дочерью официальной жены влиятельного купца из Цзяннань. Семья Цю выдала её замуж за Му Цзиня, чтобы расширить свой бизнес, заручившись поддержкой Великого Маркиза Севера. Сначала наложница Цю получила благосклонность Мадам Ду благодаря способности вести счета [1]. Тогда она проводила свои дни в достатке и спокойствии. Она верой и правдой служила Мадам Ду, взамен лишь прося обеспечить достойную жизнь её сыну. Но теперь её горячо любимый ребёнок был вынужден отказаться от мечты принять участие в гражданском экзамене и вместо этого выйти замуж за безжалостного Принца Чэна. Как он мог так ласково и нежно звать её мамой? Почему он не жаловался?

[1] В знатных семьях вопросы, связанные с домохозяйством (например, обеспечение всех обитателей поместья одеждой по сезону), зачастую ложились на плечи официальной жены, и если наложница обладала навыками бухгалтерского счёта, она могла заработать более высокое положение, помогая официальной жене.

– ... – при виде столь плачевного состояния своей когда-то смелой и весёлой матери, Му Ханьчжан чувствовал себя так, будто его сердце сжали в тисках. Он обнял сильно похудевшую за последние годы женщину: – Быть может, выйти замуж за Его Высочество – это к лучшему. Если бы я стал учёным и вошёл в Императорский двор, разве это непременно означало бы, что моя жизнь была бы мирной и гладкой? Мама должна взбодриться, иначе я буду волноваться.

На обратном пути Му Ханьчжан всё время молчал. Скрытая широким рукавом ладонь сжимала небольшой кошель, наполненный банкнотами на 100 000 серебряных монет – это был подарок наложницы Цю.

«Каждый год семья Цю присылает мне кое-какую сумму. Большую часть я сохранила. Здесь, в поместье Маркиза, эти деньги бесполезны, так что я могла лишь отложить их для твоего будущего. Воды Императорской семьи темны и глубоки, и даже если этот человек сейчас балует тебя, он не сможет вечно хранить к тебе нежные чувства. Этот маленький подарок немного облегчит моё беспокойство...»

– Цзюнь Цин? – Цзин Шао, не получивший ни капли внимания своего собеседника, уставился на него широко раскрытыми и слегка затуманенными хмелем глазами: – Ты хоть услышал, что я сказал?

– А? – Му Ханьчжан повернул голову, в его взгляде было недоумение. Через секунду он пришёл в себя: – Этот слуга не следовал этикету. Ваше Высочество, пожалуйста, простите этого слугу.

Цзин Шао вздохнул:

– Забудь. Я немного посплю.

Он только что сказал, что отверг просьбу Великого Маркиза Севера помочь наладить поставки соли из Цзяннань и вместо этого посоветовал Маркизу альтернативный торговый маршрут. Повторять всё это во второй раз ему было лень, да и выглядело бы это так, словно он выставлял напоказ свои достижения, поэтому мужчина закрыл глаза и больше не проронил ни слова.

Наблюдая за угрюмо отвернувшимся к углу повозки мужем, Му Ханьчжан почувствовал лёгкий укол вины, поэтому он протянул руку и аккуратно похлопал Цзин Шао по плечу:

– Ваше Высочество... облокотитесь на этого слугу, если хотите поспать, – дорога была ухабистой, и если бы Цзин Шао продолжил спать в этой позе, то непременно бы ударился головой.

Мужчина не ответил, всё так же сидя спиной к супругу. Неужели он действительно разозлился? Му Хань Чжан придвинулся ближе:

– Ваше Высочество? – никакого ответа. Он наклонился вперёд.

В этот момент повозка наехала на камень и слегка подпрыгнула. Му Ханьчжан, стоявший на сидении на коленях и слегка наклонившийся, потерял равновесие. Мужчина, дувшийся на него ещё мгновение назад, резко обернулся и успел подхватить его и прижать к сидению, не дав ему упасть на пол повозки и прикрыв одной рукой его затылок, чтобы защитить от удара.

Му Ханьчжан был потрясён этой серией неожиданных событий и в растерянности смотрел на Цзин Шао, не зная, что и делать.

– Этот слуга заслуживает смерти! Ваше Высочество, пожалуйста, простите этого слугу! – бедный возница в панике умолял о прощении.

– Всё в порядке, – сказал Цзин Шао, но не стал подниматься с сидения. Напротив, он расслабил напрягшиеся мускулы и опустил голову на грудь супруга.

– Ваше… Ваше Высочество… – только теперь Му Ханьчжан понял, в каком двусмысленном положении они оказались. Мгновенно покраснев, он попытался оттолкнуть от своей груди голову мужа.

– Тебе не позволено называть меня «Ваше Высочество», когда мы наедине, – недовольно пробурчал Цзин Шао. – А иначе какая разница между твоими словами, и тем, что сказал возница?

– Этикет необходимо соблюдать, – беспомощно ответил Му Хань Чжан.

– А мне всё равно, – Цзин Шао был слегка нетрезв и, задрав голову, заявил с видом капризного ребёнка: – Зови меня Шао.

– Ваше Высочество…

– Назови меня Шао! – Цзин Шао приподнялся и посмотрел на человека под собой. Его яркие глаза светились детским ожиданием.

«Даже если этот человек сейчас балует тебя, он не сможет вечно хранить к тебе нежные чувства». Похоже, чувства этого человека были сродни чистой и невинной детской привязанности. Но, даже если это всего лишь кратковременная любовь ребёнка к новой игрушке, на какое-то мгновение Му Ханьчжану показалось, что он и впрямь искренне нравится Цзин Шао.

– Шао…

Услышав своё имя из уст супруга, Цзин Шао был очень доволен. Обняв мужчину, он прикрыл глаза, намереваясь немного отдохнуть. Сегодняшний инцидент напомнил ему о том, что необходимо как можно скорее оборвать все связи с Цзяннань, или, по крайней мере, начать работать в этом направлении. В этот момент он невольно покрепче прижался к Му Ханьчжану. Да, только крепко обнимая этого человека, он мог чувствовать себя в безопасности.

Как только супруги вернулись в резиденцию принца, Цзин Шао сразу же завалился на кровать и уснул. Хоть благодаря своему статусу он смог уклониться от необходимости пить слишком много при визите к родителям жены, в семье Му всё же было много старейшин, которых нужно было уважить. Выпив по чарке с каждым из них, он едва был в состоянии держаться на ногах.

– Этот слуга, Юн Чжу, отдает дань уважения Ванфэй, – мальчик встал на колени перед Му Ханьчжаном, чтобы выполнить приветствие. Стоявший рядом До Фу, сияя, пояснил, что этот маленький слуга и два императорских стража были выбраны для службы Ванфэй. После его слов двое мужчин в форме императорской охраны выступили вперёд, чтобы поприветствовать своего господина.

– Юн Чжу – племянник Управляющего Юн, ответственного за Внешний двор. Он довольно сообразителен. Пусть Ванфэй примет его и посмотрит на его работу. Если он не угодит Вам, то этот слуга найдёт ему замену, – До Фу кратко представил мальчика, а затем отвёл двух охранников на их пост.

После многочасовой тряски в экипаже Му Ханьчжан чувствовал усталость и откинулся на большие подушки мягкого дивана. Юн Чжу тут же взял маленькую чашку со стола и переместил её на столик подле дивана. Затем он осторожно убрал маленькую курильницу.

Му Ханьчжан улыбнулся и поманил Юн Чжу к себе:

– Сколько тебе лет?

– Отвечаю Ванфэй, этому слуге тринадцать лет, – несмотря на юный возраст, Юн Чжу не был робким. Детский голос ещё не огрубел и звучал живо и звонко. В больших глазах читался ум, и в целом мальчик выглядел весьма неплохо.

– Когда ты присоединился к поместью? Ты умеешь читать? – ребёнок показался Му Ханьчжану очень милым. Сняв сапоги, мужчина поднял ноги на диван, позволив мальчику сесть на скамеечку для ног.

– Этот слуга последовал за дядей в поместье Его Высочества в возрасте восьми лет. Мне известно понемногу обо всех делах в поместье, – тон Юн Чжу не был излишне самоуверенным, он присел на скамеечку и скрестил ноги. – Этот слуга, войдя в поместье, следовал за своим дядей и учился у него. Хоть я плохо соображаю и медленно читаю, я могу распознать все часто используемые слова. Сегодня я раскладывал книги в маленьком кабинете. Если Ванфэй столкнётся с трудностью при поиске книги, спросите этого слугу. Я непременно смогу найти её.

Вошёл в поместье в восемь лет. Получается, он был здесь едва ли не с того самого момента, как Цзин Шао покинул Императорский дворец и обосновался в собственной резиденции. Му Ханьчжан подумал, что этот маленький слуга действительно мог быть ему полезен. Подождите-ка, маленький кабинет?

– Ты хочешь сказать, что все мои книги находятся в маленьком кабинете?

– Да, Его Высочество отдал это распоряжение сегодня утром перед уходом. Многие слуги были заняты обустройством кабинета в течение всего дня, – Юн Чжу улыбнулся и добавил про себя, что теперь всё поместье знает, насколько Его Высочество заботится о своей новобрачной жене. Если он будет следовать за таким уважаемым хозяином, то его собственное положение будет даже выше, чем у его двоюродного брата, который находился в подчинении у Его Высочества.

Хотя кабинет и назывался «маленьким», на деле он был довольно просторным. Книги, привезённые из резиденции Великого Маркиза Севера в двух больших сундуках, были расставлены по полкам, кроме того, рядом стоял целый шкаф с новыми книгами. В кабинете был стол из чёрного дерева, шахматы, а также инструменты для каллиграфии и живописи. С первого взгляда можно было понять, что многие вещи были приобретены совсем недавно, все они были выполнены в простых, но изящных светлых тонах, которые любил Му Ханьчжан.

Мужчина замер посреди этого элегантного и роскошного кабинета, не в силах описать, что сейчас испытывало его сердце. Никто и никогда прежде не заботился о нём столь внимательно.

Цзин Шао спал довольно долго и пропустил обед. Му Ханьчжан приказал сварить миску каши и два гарнира и принести их во внутреннюю комнату. Внутри было темно, с кровати доносилось мерное дыхание. Му Ханьчжан отослал слуг, зажёг две маленькие лампы, затем медленно поднял полог кровати.

– Угх… – лучи света потревожили сон Цзин Шао, и тот со стоном открыл глаза.

– Уже прошло много времени, встаньте и поешьте что-нибудь. Я велел приготовить кашу. Ваше Высочество должны есть не спеша, чтобы избежать проблем с желудком, – тепло сказал Му Ханьчжан, накидывая верхнюю одежду на сидевшего на краю постели Цзин Шао.

Тот смотрел на него, глупо хлопая ресницами, пока ему не вручили миску. С чего это Цзюнь Цин вдруг стал таким нежным? Куда делась его настороженность?

– Маленький кабинет… он прекрасен… спасибо тебе, – тихо поблагодарил Му Ханьчжан, опустив глаза и произнося лишь по два слова за раз. Будь это обычная вежливость, было бы очень легко сказать «спасибо», но на этот раз ему отчего-то было несравнимо неловко произносить эти слова.

– Цзюнь Цин? – Цзин Шао посмотрел на него с приятным удивлением. В полном восторге он одним движением поймал руку, которая пряталась в рукаве. – Наконец-то ты не назвал меня «Ваше Высочество»!

– Ва… Ваше Высочество… – изящная ладонь задрожала, сбитый с толку мужчина забыл принести извинения.

– Кхем… – поняв, что вновь выставляет себя не в лучшем свете, Цзин Шао отпустил его руку и снова взял палочки для еды. – И что, всё ограничится простым «спасибо»? Между прочим, я никогда прежде не слышал, чтобы кто-то дарил своему супругу личный кабинет.

Взволнованное сердце Му Ханьчжана пропустило удар, он поднял взгляд на мужчину.

При виде того, как изменилось выражение его лица, Цзин Шао осознал, что его холодный тон напугал Му Ханьчжана, поэтому быстро добавил:

– Этот принц хочет более искренней благодарности.

После этих слов он указал на свою щёку.

– Ваше.. Ваше Высочество… – Му Ханьчжан действительно не знал, что на это сказать.

– Ну или можешь позволить мне поцеловать тебя разок, – тихим чувственным голосом сказал Цзин Шао, наклонившись к его уху.

Перекусив, довольный Цзин Шао направился в маленький кабинет, чтобы выловить своего Ванфэй. Вместо того, чтобы покорно подождать, пока Цзин Шао получит свою «искреннюю благодарность», этот человек вскочил и поспешно убежал, чтобы спрятаться от него в кабинете.

Глядя на мужчину, сидящего за столом и, казалось бы, полностью погрузившегося в чтение «Законов Дачень», в то время как кончики его ушей полыхали цветом агата [2], Цзин Шао поднёс ладонь к губам, пытаясь подавить смех. Подойдя ближе к супругу, он сказал:

– Уже поздно, не пора ли Ванфэй вернуться в нашу спальню?

[2] Агат – минерал, полудрагоценный камень, бывает разных цветов и оттенков, в том числе алого

Глава 10 - Отомстить

– Чэнь пока ещё не хочет спать, – от слов «вернуться в нашу спальню» уши Му Ханьчжана покраснели ещё сильнее.

Цзин Шао нашел это очень милым. Он закрыл скучный сборник законов, взял супруга за руку и потянул его за собой:

– Мне тоже не хочется спать, пойдём, я отведу тебя в одно место.

– Ваше Высочество… – Му Ханьчжан был вынужден встать из-за стола. Видя нетерпение Цзин Шао, он послушно вышел вслед за ним, утешая себя тем, что, возможно, это заставит Его Высочество забыть о так и не полученной им «благодарности».

Выйдя из кабинета, они прогулялись по поместью и дошли до сада.

– Подожди меня здесь, – остановившись перед садом камней, Цзин Шао юркнул в небольшую пещеру и вскоре вышел обратно с маленькой корзинкой в руке.

– Что это? – Му Ханьчжану стало немного любопытно. Принц что-то прятал в саду собственного поместья. Сейчас Цзин Шао был похож на ребенка, хранящего свои игрушки в потайном месте.

Цзин Шао озорно усмехнулся и, ничего не ответив, повёл мужчину за собой к самой высокой скале в саду, на вершине которой была построена изящная восьмиугольная беседка.

– Подержи-ка, – Цзин Шао передал бамбуковую корзинку супругу и тут же подхватил мужчину на руки.

– Ваше Высочество! – Му Ханьчжан вскрикнул от неожиданности, но прежде чем он смог хоть как-то отреагировать, они уже стояли на крыше беседки.

– Это самое высокое место в поместье, – улыбнулся Цзин Шао. Он сел и похлопал по черепице рядом с собой. – Присаживайся.

Му Ханьчжан осторожно опустился возле него. Из-за наклона крыши беседки ему казалось, что он в любой момент может соскользнуть вниз.

Когда Цзин Шао увидел его жёсткую позу и серьёзное выражение лица, он счёл это забавным, но всё же протянул руку и обнял мужчину за талию:

– Я рядом, ты не упадёшь.

Опёршись на сильную руку Цзин Шао, Му Ханьчжан изменил позу и сел прямо. Видя, что этот человек не убирает руку с его талии, он решил позволить ему делать то, что он хотел. В конце концов, они уже поклонились Небесам и Земле [1], и вокруг никого не было. Можно было ненадолго забыть об этикете. Даже если бы Цзин Шао захотел сделать что-то более неприличное, он никак не смог бы ему помешать.

[1] Поклониться Небесам и Земле = пожениться

Не встретив отпора, Цзин Шао уверенно продолжал обнимать своего супруга:

– Павильон Синь – моё любимое место в поместье. В ясные ночи я смотрю на небо, усыпанное звёздами.

Му Ханьчжан поднял голову и посмотрел наверх. Небо действительно было наполнено звёздным светом, не было ни стен, ни карнизов, ни крыш, которые бы перекрывали его. Вокруг них, куда ни глянь, раскинулся огромный сверкающий иссиня-чёрный купол, подобный океану, полному мерцающих искр. Уголки губ мужчины приподнялись в улыбке:

– Это прекрасно. Чэнь никогда не видел так много звёзд.

Он, бастард, не мог действовать столь свободно, как Му Линбао, сын официальной жены. С самого раннего детства он должен был соблюдать надлежащий этикет в резиденции Маркиза. За каждым его шагом кто-то наблюдал, готовый высмеять любую его оплошность. Если бы он посмел взобраться на крышу беседки и его поймали, гадать не приходилось – отец непременно одарил бы его побоями.

– Разве ты в детстве никогда не лазил по деревьям? – Цзин Шао был немного удивлен. Все мальчишки бывают непослушными. Когда он сам был ребенком, он часто лазил по деревьям в императорских садах, разоряя птичьи гнезда. Иногда он посреди ночи забирался на самые верхние ветки, чтобы посмотреть на звёзды. Когда об этом становилось известно во дворце, его Матушка-Императрица не стеснялась отшлёпать сорванца, но материнская рука не могла быть тяжёлой, поэтому уже на следующий день он прыгал и резвился, как ни в чём не бывало, и продолжал проказничать.

Слушая рассказ о «славных подвигах» юного Цзин Шао, Му Ханьчжан не мог удержаться от смеха. Он не ожидал, что величественный принц был непослушным и озорным ребёнком, и в то же время в глубине души Му Ханьчжан страшно завидовал ему. Когда он был маленьким, никто не заботился о его воспитании. Его матушка мало читала, и всё, чему она могла его научить – это как пользоваться счётами да вести учёт. Когда отец узнал об этом, то очень рассердился, сказав, что мать учит его неверным вещам, и отправил его под опеку домашних учителей, не позволяя часто видеться с матушкой.

– Поскольку ты начал учиться так рано, нет ничего удивительного в том, что в столь юном возрасте ты уже ведёшь себя как старик, – Цзин Шао не мог упустить этот шанс посмеяться над ним.

Му Хань Чжан перевёл на него взгляд:

– Ваше Высочество младше Чэня.

– Эм… – Цзин Шао едва не выпалил, что в своей прошлой жизни он дожил до тридцати лет, но вовремя спохватился. Естественно, он считал нынешнего Цзюнь Цина совсем юным. Смущённо потерев нос, он взял стоявшую рядом маленькую бамбуковую корзинку и поспешил перевести разговор на другую тему: – Это вино из цветков персика, из моих личных запасов. Каждый год поставляют лишь один кувшин. Попробуй.

В корзинке стояла маленькая белая фарфоровая бутылочка и две крохотные чашки того же цвета. Цзин Шао вытащил пробку и наполнил чашки, прозрачная жидкость в блестящей белой фарфоровой чашке приобрела светло-розовый оттенок.

– Вашему Высочеству уже пришлось выпить много алкоголя днём, не стоит пить сейчас, – Му Ханьчжан взял свою чашку и остановил руку Цзин Шао, которая потянулась ко второй чашке.

– Ха-ха, я уже давно протрезвел. За время, проведённое в армейских казармах, чего я только не пил? – тут же возразил Цзин Шао. – Это вино очень лёгкое, с него не захмелеешь даже после десяти чашек.

Му Ханьчжан изящным движением поднёс свою чашку ко рту и пригубил вино. Сладкий вкус с нотками цветов был очень мягким, воздух наполнился ароматом цветущего персика. Му Ханьчжан не смог удержаться от соблазна и выпил всю чашку.

Поняв, что вино пришлось мужчине по вкусу, Цзин Шао придвинул фарфоровую бутылочку поближе к нему. В конце концов, в его распоряжении была лишь одна рука – второй он всё ещё обнимал супруга за талию – и было бы неудобно пить и продолжать подливать вино.

– Род Великого Маркиза Севера из поколения в поколение порождал грозных и свирепых генералов, почему же твой отец не позволил тебе практиковать боевые искусства? – этот момент всегда интересовал Цзин Шао, в семье Великого Маркиза Севера все дети, независимо от того, кем они были рождены, должны были изучать различные боевые искусства, но Цзюнь Цин не знал ни одного.

Когда прозвучал этот вопрос, блеск в глазах Му Хань Чжана мгновенно померк.  Он молча подлил вина в свою чашу:

– Вены Чэня были сильно застужены, когда Чэнь был ребёнком, и врач сказал, что Чэнь никогда не сможет заниматься боевыми искусствами.

– Что? – Цзин Шао посмотрел на него в тревоге. – Как так получилось, что ты настолько сильно замёрз?

Му Ханьчжан так или иначе был сыном Великого Маркиза Севера, даже если его положение уступало положению наследника, вряд ли кто-то осмелился бы плохо с ним обращаться, верно?

– На двадцать седьмой день после зимнего солнцестояния Чэнь упал в пруд [2]… – Му Ханьчжан залпом выпил вино в своей чашке и долил ещё. Его губы сложились в самоуничижительную усмешку. Отсутствие возможности заниматься боевыми искусствами оставило глубокую печаль в его сердце. Он помнил фразу, сказанную его отцом, когда он был ребёнком. Маркиз сказал, что его телосложение было очень хорошим. Он даже хотел научить сына методам стрельбы, которые передавались в их роду из поколения в поколение. Позже, после вердикта врача, что Му Ханьчжан не сможет заниматься боевыми искусствами, отец потерял к нему интерес. Лишь когда он увидел, как мальчик что-то подсчитывает на счётах, он впал в ярость, разломал маленькие счёты и бросил четырёхлетнего мальчика на попечительство домашних учителей.

[2] Двадцать седьмой день после зимнего солнцестояния считался у китайцев самым холодным днём в году.

Цзин Шао нахмурился, наблюдая, как он пьёт чашу за чашей, и перехватил его руку:

– Цветком персика нужно наслаждаться неспешно, как можно пить его словно обычную воду?

– Кажется, поведение, которое я показал перед лицом Вашего Высочества, достойно порицания, – Му Ханьчжан с трудом улыбнулся и положил чашку в маленькую корзинку. – Уже поздно… Хах?.. – Цзин Шао внезапно развернул его к себе и сжал в объятиях.

– Кто тебя толкнул? – На лице Цзин Шао было на редкость мрачное выражение, а в глазах назревала буря. Обычно в домах богатых семей вокруг пруда возводят ограду. Кроме того, он не верил, что за молодым господином, играющим у пруда, никто не следил, так как же все они могли просто безразлично наблюдать, как он падает в ледяную воду?!

– Чэнь упал сам, – Му Ханьчжан опустил глаза, не желая больше это обсуждать. Перед его взглядом вновь появился тот лотосовый пруд. Тогда он был совсем мал, и потому теперь не мог ясно припомнить всех обстоятельств. Он помнил только, что бабушка сшила ему новый плащ из белого кроличьего меха, и помнил того маленького толстяка, который был выше него на две головы, и чьи руки были полны пирожных, а потом была пронзительно-холодная вода пруда и снежно-серое небо.

Цзин Шао смотрел на человека в своих руках и чувствовал, как сжимается сердце от невыносимой боли. Он медленно опустил голову и нежно поцеловал веки мужчины. Когда тот удивлённо распахнул глаза, Цзин Шао не остановился; между бровей, лоб, щёки – один поцелуй за другим в попытке спасти его от того ледяного кошмара.

– Ваше Высочество… – тело Му Ханьчжана напряглось, но Цзин Шао поцеловал его в губы, не давая ему издать ни звука.

Приподняв подбородок этого человека вверх, и увидев небо, полное звёздного света, отражающееся в его глазах, Цзин Шао крепко прижал его к груди, прошептав:

– Я отомщу им! – такой прекрасный, нежный, добрый человек, даже сжимая его в объятиях, я боюсь причинить ему боль, но где-то в этом мире существует тот, кто осмелился навредить ему!

Цзин Шао представил себе маленького Цзюнь Цина, которого столкнули в воду на двадцать седьмой день после зимнего солнцестояния. Как страшно, как холодно и как больно ему тогда было!

Чувствуя сильные и тёплые руки за своей спиной, Му Ханьчжан медленно подался вперёд и обнял мужчину в ответ. Ненадолго, только на эти короткие мгновения он позволит себе побыть слабым, почувствовать обиду, печаль и… нежелание расставаться с этим теплом…

На следующий день сразу после завтрака Цзин Шао переоделся в повседневный наряд, собираясь покинуть поместье:

– Мне нужно выйти по делам на целый день, так что к обеду меня не будет.

– Угу, – Му Ханьчжан помог ему повесить на талию нефритовую подвеску, не задавая вопросов о том, куда он идёт. После их свадьбы Император освободил Принца Чэна от посещения утренних заседаний на девять дней. Следовательно, сегодня он не собирался идти во дворец, а в личные дела Его Высочества ему не стоило вмешиваться.

– Я вернусь к ужину, если тебе станет скучно, возьми охранников и выйди погулять, – не дождавшись вопроса о том, куда он направляется, Цзин Шао добавил: – Я слышал, что мужчины, вышедшие замуж, часто собираются в саду на юге города, можешь тоже сходить туда и осмотреться.

– В самом деле есть такое место? Чэнь впервые слышит об этом, – увидев на лице своего мужа выражение «если ты не ответишь мне как следует, я так и продолжу болтать», Му Ханьчжан невольно улыбнулся и наконец ответил несколькими словами.

Цзин Шао был доволен и мог с чистой совестью отправиться по делам. Дойдя до Внешнего двора, он приказал Управляющему Юн:

– Выясни, при каких обстоятельствах незаконнорожденный сын Великого Маркиза Севера упал в пруд несколько лет назад.

– Слушаюсь, Ваш подчинённый немедленно пойдёт и всё разузнает, – Управляющий Юн носил длинную бороду, и своей внешностью и манерами походил на древнего мудреца. – Ваше Высочество поедет верхом на лошади или же в повозке?

– Верхом.

Маленький слуга Цзин Шао по имени Юнь Си тут же подвёл к нему чёрную лошадь. Цзин Шао погладил блестящую и шелковистую гриву, прошептав:

– Сяо Хэй [3], давненько не виделись.

[3] Сяо Хэй = Маленький Чёрный = Черныш.

– И-ии-игх~ –  чёрный конь фыркнул и ласково потёрся мордой о плечо Цзин Шао. Сяо Хэй был дикой лошадью, которую принц собственноручно приручил. Его характер был решительным и волевым, и пусть он не был чистокровным, породистым конём, он мог бы дать фору драгоценным жеребятам высокопоставленных генералов. Поскольку он был намного умнее, чем обычная лошадь, он умел избегать препятствия и ловушки. Если бы тогда Сяо Хэй был с ними, ему и Цзюнь Цину не пришлось бы прыгать со скалы.

Однако в этом случае у него не было бы возможности начать всё сначала. Беда и благословение следуют друг за другом неотрывно, и кто сможет сказать наверняка, что есть неудача, а что - благо?

– Вчера приходил чиновник Ли, но сказал, что его дело не столь срочное. Услышав, что Вашего Высочества здесь нет, он ушёл, – Управляющий Юн доложил о вчерашних событиях.

– Ли Яньцин? – Увидев кивок Управляющего Юн, Цзин Шао нахмурился. Этот человек был упомянут в последней записи в тёмно-синей бухгалтерской книге. – Если он придёт сегодня, тогда скажи ему, что завтра после обеда я буду ждать его в павильоне Вечного Собрания.

– Слушаюсь, – ответил Управляющий Юн, наблюдая, как Цзин Шао покидает поместье верхом на коне.

Глава 11 - Насущные вопросы

Чёрный конь, несущий прекрасного принца, вихрем пронёсся по улицам, и при виде этой картины простые люди, которые устанавливали свои торговые ларьки, привычно и без лишней паники один за другим убирались с его пути.

– Видал? Вот будешь продолжать шуметь, и мы просто позволим Принцу Чэну схватить тебя и утащить, – женщина, торговавшая овощами, отставила в сторону корзинку и указала громко рыдающему ребёнку на промчавшийся во весь опор чёрный силуэт.

В этот момент Цзин Шао натянул поводья, сбавляя скорость, и случайно услышал эту фразу, которая заставила его нахмуриться.

«Поговаривают, что Принц Чэн – кровожадный тиран, безжалостно перерезавший глотки доброй сотне тысяч военнопленных, и теперь одно лишь упоминание его имени вызывает кошмары у маленьких детей». Этот слух послужил доказательством тем людям, которые, зачитывая ему обвинение в служебном преступлении, объявили среди прочего, что он убил и взял в плен 100 тысяч человек. Отличная шутка! Если уж говорить о той военной кампании против гуннов, то под началом Цзин Шао тогда было всего-то пятьдесят тысяч солдат и лошадей, а во всей армии гуннов едва ли наскреблась бы сотня тысяч бойцов. Лично возглавив отряд в две тысячи человек, Цзин Шао взял в кольцо вражеского генерала, пытаясь убедить гуннов сдаться, но природа этих людей была свирепой, даже перед лицом смерти они не проявляли колебаний и страха, поэтому принцу и его людям пришлось противостоять одной волне отчаянных самоубийц за другой. В итоге вражеский генерал, попытавшийся вырваться из окружения вместе с горсткой своих подчинённых, был обезглавлен лично Цзин Шао. Захватить гуннов живьём оказалось непростой задачей, войскам принца удалось пленить лишь около пятисот человек, да притом каждый из них ненавидел завоевателей до мозга костей, и если бы они остались в живых, то непременно вызвали бы немало неприятностей при возвращении в столицу.

Похоже, слухи начали бродить ещё с тех самых пор.

Погода была ясной и безоблачной, лучи солнца проникали в комнату через открытое окно, нагревая широкий стол из сандалового дерева. Му Ханьчжан сидел за столом, держа в руках бухгалтерскую книгу и тщательно проверяя своё приданое.

Дом Великого Маркиза Севера имел множество источников дохода, но и число его обитателей было немалым. После тщательного подсчёта Му Ханьчжану выделили долю имущества на сумму менее тридцати тысяч серебряных таэлей [1]. Его мать, которая вела бухгалтерию, умела просматривать счета, находить в них любые ошибки и исправлять их, что и позволило ей накопить сотню тысяч. Хоть эти деньги спасли бы его от нужды, всё же большого преимущества они бы ему не предоставили. Более того, Му Ханьчжану не дали никаких наследственных владений или земель, а всё серебро, выданное ему после наступления Нового года, было сущими крохами. Всё, что ему оставили, – это несколько захолустных деревень да сельхозугодий, а выданное серебро уже было потрачено на пошив свадебного наряда и тому подобных приготовлений.

[1] Таэль – мера веса в 40 грамм и древняя денежная единица.

Отданные ему деревни располагались на далёких восточных окраинах, и согласно воспоминаниям Му Ханьчжана, там был лишь бесплодный лес, густо заросший чёрными саранчовыми деревьями, а скалистая, каменистая почва делала напрасными попытки посадить там что-либо. Даже для строительства поместья это место было совершенно непригодным. По сути, это был ни на что не годный пустырь. И этот огромный кусок бесполезной земли составлял большую часть принадлежавшей ему «семейной собственности»! Му Ханьчжан усмехнулся, Мадам Ду была воистину смелой и ничуть не переживала о том, что о ней будут говорить люди!

Но как бы то ни было, наличных денег Му Ханьчжан при себе не имел. Сто тысяч таэлей, которые дала ему мать, были неприкосновенным запасом, и он не хотел переводить эту сумму без крайней на то необходимости.

– Ванфэй, Фужень прибыла в Восточный двор, – взволнованно объявил Юн Чжу, поспешно входя в кабинет.

– И чего же она хочет? – Му Ханьчжан нахмурился и положил книги в шкаф. Разве она не приходила после завтрака, чтобы отдать дань уважения?

– Речь, должно быть, пойдёт о бытовых пособиях. Если она заявит, что на передачу семейных счетов потребуется несколько месяцев, Вы не должны ей потакать, – недовольным тоном посоветовал Юн Чжу, смешно поморщив нос.

На эти слова Му Ханьчжан ничего не ответил, лишь велел пригласить госпожу Сун в маленький кабинет.

Сун Линсинь вошла в кабинет и с улыбкой произнесла:

– Цзе была груба при прошлом визите, надеюсь, Ванфэй не примет это близко к сердцу.

Му Ханьчжану не хотелось долго общаться с ней, и потому после обмена любезностями он поинтересовался, что за дело привело её.

– По традиции, после того как Ванфэй переступил порог этого дома, все хозяйственные дела семьи должны быть переданы Вам. Вот только видите ли какое дело: в поместье принца принято раздавать серебро первого числа каждого месяца. В этом месяце предстоит уладить немало вопросов, и если передать все обязанности сейчас, боюсь, что-нибудь может пойти не так, поэтому Цзе пришла попросить Ванфэй позволить этой слуге покамест сохранить всё как есть, – не переставая улыбаться, сказала Сун Линсинь.

Му Ханьчжан опустил взгляд на белое нефритовое пресс-папье на столе, рассеянно потирая большим пальцем гладкий и закругленный край. Это была его маленькая привычка, он всегда так делал, когда о чём-то задумывался:

– В таком случае, Сун Фужень уладит все вопросы в течение ближайших нескольких дней, что же касается надзора за наложницами, дождёмся возвращения Его Высочества и вместе обсудим это вечером.

При виде абсолютного спокойствия мужчины Сун Линсинь позеленела, но тут же спохватилась и вернула улыбку:

– Верно, нам необходимо узнать мнение Его Высочества, но Цзе имела в виду нечто другое. Есть ещё кое-какой вопрос… – с этими словами она положила на стол маленькую книжицу, которую до этого держала в руках.

– Что это? – спросил Му Ханьчжан, бросив взгляд на книгу. Вместо каких-либо надписей на обложке был нарисован цветок пиона.

– Это договорённости о днях служения в постели, – Сун Линсинь чувствовала себя немного неловко, обсуждая это с мужчиной-Ванфэй, но не говорить об этом тоже было нельзя. – Цзе уже посовещалась с нашими двумя младшими сестрами, и мы записали предполагаемые дни служения, Ванфэй может посмотреть. Чем раньше мы сможем утвердить даты, тем лучше, это позволит нам закрепить авторитет.

Му Ханьчжана тоже несколько смутила эта тема, и поэтому, коротко ответив, что он всё понял, мужчина махнул рукой, отпуская Сун Линсинь обратно в Западный двор.

В пригороде столицы располагался дворец Принца Чэна.

Эта резиденция была дарована ему Императором. Позади неё была высокая, крутая гора, увенчанная пышной зелёной растительностью и испещрённая журчащими ручейками. В этом дворце Цзин Шао останавливался летом.

– Этот подчинённый приветствует Ваше Высочество! – стоило ему только переступить порог дворца, перед ним тут же возник высокий человек в чёрной одежде, почтительно поприветствовавший принца.

– Где Жэнь Фэн? – ответив на приветствие, Цзин Шао передал поводья лошади одному из слуг, и задал вопрос человеку, облачённому в чёрное.

– Командир на тренировочной площадке боевых искусств, этот подчинённый немедленно позовёт его.

– Не нужно, просто иди за мной, – Цзин Шао заложил обе руки за спину, и размеренным шагом направился в западную часть резиденции, пройдя через круглые деревянные ворота.

Территория, занимаемая летним дворцом, была куда обширнее той, которую занимало поместье в столице. Всё Западное крыло было превращено в тренировочную площадку. В центре площадки располагалась деревянная платформа, возвышавшаяся над землёй на шесть чи [2], на краю платформы была стойка с оружием всех мастей. В этот момент на платформе обменивались ударами два человека в серой форме императорской гвардии.

[2] 6 Чи = 2 метра

Один мужчина был вооружён палашом, другой – пикой, оба попеременно нападали и защищались. Вокруг платформы столпились остальные гвардейцы, и как только одному из дуэлянтов случалось провести блестящий приём, из толпы тут же доносились хвалебные возгласы и подбадривания, что делало атмосферу шумной и оживлённой.

Цзин Шао застал тот момент, когда боец, вооружённый палашом, был сброшен с платформы его противником. Внезапный мощный удар, заставший беднягу врасплох, был исполнен красиво.

– Весьма недурно!

– Ваше Высочество! – только сейчас все присутствующие заметили принца и тут же дружно опустились на колени, чтобы выразить почтение. Высокий мужчина, облачённый в чёрные тренировочные одежды, вышел из толпы и опустился на одно колено перед Цзин Шао.

– Этот подчиненный не знал о прибытии Вашего Высочества, прошу простить мне, что не вышел вам навстречу.

– Ах ты негодяй, к чему эти церемонии? – Цзин Шао позволил всем встать и отвесил тому притворный подзатыльник. Этот человек в чёрном и был упомянутым командиром. Летний дворец вмещал две сотни солдат, которые принадлежали к внутреннему кругу охраны Принца Чэна. Жэнь Фэн был командиром этих гвардейцев.

– Ха-ха… – Жэнь Фэн рассмеялся и встал. Шрам, пересекавший его левую щёку от брови до уголка рта, придавал ему довольно пугающий вид. Впрочем, когда он улыбался, наружу проступала его истинная натура, простая и честная. – В прошлый раз Управляющий Юн отметил, что этот подчинённый слишком вульгарен и не соблюдает этикет, поэтому этот подчинённый хотел поучиться манерам у некоторых высокопоставленных офицеров.

Цзин Шао вскинул брови:

– Да неужели?

После этих слов он снова влепил мужчине затрещину, схватил его за воротник и потащил к платформе.

– К чему забивать свою голову такими бесполезными вещами, лучше пойдём-ка с этим принцем, поможешь мне немного размять мышцы и кости.

Жэнь Фэн тут же взмолился:

– Ваше Высочество, этот подчинённый непрерывно сражался в течение последних четырёх часов.

– Не желаю слышать эту чушь! – Цзин Шао проигнорировал его мольбы и бросил ему оружие. Вытащив палаш, он бросился вперёд, чтобы нанести могучий удар.

К полудню Цзин Шао, конечно же, не вернулся в резиденцию. Му Ханьчжан пообедал в одиночестве, а затем с большим энтузиазмом вернулся в маленький кабинет. Он отбросил книгу с нарисованным цветком пиона в сторону. В кабинете стоял шкаф с книгами, которые ему не принадлежали, и у него до сих пор не было возможности тщательно их изучить. Вчера вечером Цзин Шао пояснил, что теперь этот маленький кабинет будет принадлежать ему, и он сможет читать любые книги, когда захочет.

Помимо сборников воспоминаний о путешествиях, которые Му Ханьчжан читал вчера, на полках располагались и другие сочинения, показавшиеся ему знакомыми. Мужчина догадался, что эти книги, помещённые сюда Цзин Шао, были книгами, которыми тот обычно не пользовался, но ещё не отправил на хранение в большой кабинет павильона Иньфэн. Му Ханьчжан протянул руку, достал несколько книг, обтянутых жёсткой синей кожей, и положил их на стол. Вытащив один из томов, он взглянул на обложку.

Это оказалась книга по искусству войны! Но если подумать, было бы странно, если бы в кабинете Цзин Шао стояли томики поэзии и изящной литературы.

Медленно перевернув страницу, Му Ханьчжан удивлённо распахнул глаза. Между аккуратными строчками чёрных символов теснились многочисленные заметки, написанные красными чернилами.

Глава 12 - Сокрытое в глубине

Алая каллиграфия была написана явно ещё нетвёрдой и незрелой рукой. Похоже, этой книге было уже несколько лет. Му Ханьчжан пролистал весь набор книг одну за другой. Оказывается, Цзин Шао так много учился с самого раннего возраста. Неудивительно, что он смог победить гуннов, будучи таким юным, и поднялся выше своих двух старших братьев, получив титул «Принц Чэн» самым первым из сыновей Императора.

– Ванфэй, я поговорил с сестричкой Чжи Си, – Юн Чжу вошёл в кабинет и присел перед столом, загадочно ухмыляясь.

– О чём же ты с ней говорил? – видя его улыбку, Му Ханьчжан, положил последнюю книгу в стопку к остальным томам и вернул их на прежнее место.

– Ранее график посещения постели Его Высочества устанавливался Фужень. Каждый месяц она получала по двадцать дней, а две другие наложницы – по четыре, – вспомнив, с каким выражением лица Чжи Си поведала ему об этом, Юн Чжу вновь усмехнулся. – И эти восемь дней приходились на то время, когда у Фужень начинался «период течения вод Подсолнуха»[1].

[1] Китайский эвфемизм для обозначения менструаций.

Му Ханьчжан бросил взгляд на своего маленького слугу, на лице которого была злая улыбка, и беспомощно покачал головой. Заставлять Чжи Си, незамужнюю девушку, обсуждать такие вещи, вот уж действительно…

– Но Его Высочество чуть ли не круглый год проводил в битвах и крайне редко оставался на ночь в Западном крыле! – тут же добавил Юн Чжу из опасений, что его господину будет неуютно и горько от принесённых им вестей.

– Так мал и уже так хитёр, ты уже многое понимаешь, – Му Ханьчжан легонько постучал костяшками пальцев по лбу Юн Чжу.

– Ещё бы! Мой дядя даже сказал, что через пару лет мне уже можно будет искать жену, – гордо выпятил грудь Юнь Чжу и взял отброшенную в сторону книгу с цветком на обложке. – У Ванфэй нет проблем с этими «днями Подсолнуха», так почему бы не сделать так, чтобы Его Высочество посещал Восточный двор двадцать пять дней в месяц, а оставшиеся три дня [2] отдать Фужень и наложницам?

[2] Имеется в виду лунный месяц, в котором 28 дней.

– Да как же это возможно? – расхохотался Му Ханьчжан. Устрой он всё таким образом, и ему бы пришлось опасаться, что вскоре поползут слухи о его жадности, и репутация у него будет весьма неутешительная. К тому же, вспоминая о боли, которую ему довелось испытать той ночью в комнате для новобрачных, он до сих пор чувствовал страх. Если бы ему пришлось проводить подобным образом большую часть месяца, для него это было бы слишком тяжким испытанием. Нахмурив брови, он открыл книгу с цветком пиона. Все предыдущие записи посещения постели Его Высочества полностью соответствовали словам Юн Чжу. В середине книги лежали какие-то бумаги. На них был написан новый распорядок, предложенный Сун Фужень. Приблизительный смысл был в том, что ему отводилось пятнадцать дней каждого месяца. В первой половине месяца Его Высочество будет проводить ночи в Восточном дворе, во второй половине Фужень получит девять ночей, а затем каждая из двух наложниц получит по три.

– Да в какой семье это видано, чтобы Ванфэй отводилось менее восемнадцати дней? Фужень и впрямь хороша! – стоявший сбоку Юн Чжу невольно скривился. За эти два года, когда хозяйкой дома была Фужень, его ежемесячное пособие серебром ни разу не возросло. Красный конверт, который он получал в конце года, с каждым годом становился всё тоньше. Тем не менее, несколько служанок, которых она привела с собой из отчего дома, жили в тепле и сытости. Все остальные слуги в особняке принца давно уже затаили на неё обиду.

Му Ханьчжан вскинул брови. Это расписание, вопреки убеждению Юн Чжи, было для него благоприятным, поэтому он взял кисть для письма и мощным, но элегантным почерком скопировал слово в слово предложение Фужень в книгу с цветком пиона.

Когда Цзин Шао вернулся в своё поместье, на улице было уже темно. Он принял ванну и смыл пот и грязь, затем переоделся в свободный повседневный наряд.

– Ваше Высочество, сегодня снова приходил чиновник Ли. Ваш подчиненный ответил ему в соответствии с Вашими инструкциями, – после ужина к Цзин Шао подошёл Управляющий Юн и доложил ему о сегодняшних посетителях.

– Понятно, – обсудив насущные вопросы, Цзин Шао отпустил Управляющего Юн. Затем он направился к кровати, собираясь лечь отдохнуть.

– Ваше Высочество, мы только что поели. Вы получите несварение желудка, – Му Ханьчжан шагнул к нему и потянул за рукав.

– Мм? Я устал... – неохотно ответил Цзин Шао. После стольких сражений за сегодняшний день, его тело болело.

Му Ханьчжан смотрел на него без всякого выражения на лице, но в глазах явственно читалось недовольство. Цзин Шао показался ему ребёнком, которого принуждают рано вставать с постели, на мгновение в нём даже вспыхнуло желание погладить его по голове. Подавив в себе этот порыв, он потянул мужчину за собой и усадил на мягкий диван:

– Посидите здесь немного, чтобы не иметь проблем с пищеварением.

Цзин Шао удивлённо моргнул. Цзюнь Цин беспокоился о нём? При этой мысли его хмурое настроение тут же развеялось, он притянул к себе своего Ванфэй, заставив того тоже опуститься на диван:

– Прогулка от дивана до кровати определённо поможет мне в этом деле.

Му Ханьчжан невольно засмеялся и послушно сел рядом. Привыкший пользоваться любой подвернувшейся возможностью Цзин Шао тут же лёг, пристроив голову ему на колени:

– Цзюнь Цин, помассируй мне плечи. Они ужасно болят.

– Чэнь не служанка и подобным вещам не обучен, – но вопреки своим словам Му Ханьчжан начал разминать плечи мужчины.

– Хссс~ – когда пальцы Му Ханьчжана надавили на определённое место, Цзин Шао судорожно втянул воздух через сжатые зубы.

– Больно? – поразился Му Ханьчжан. Он не прикладывал никакой силы, как же он мог причинить ему боль?

– Да, скорее всего синяк, – рассеянно ответил Цзин Шао, не обращая особого внимания.

– Ваше Высочество сегодня занимались боевыми искусствами? – нахмурился Му Ханьчжан. Расстегнув воротник, он увидел большое бордовое пятно на плече мужчины. Он тут же велел слугам принести немного лекарственного масла, улучшающего циркуляцию крови.

Тёплые тонкие пальцы, смоченные охлаждающим лекарственным маслом, коснулись кожи Цзин Шао, и тот невольно затаил дыхание. Он мог воочию представить себе форму этой тонкой, красивой руки, растирающей его плечо.

Цзин Шао взял другую, свободную руку, и стал рассматривать её в свете свечей; нежная и изящная ладонь выглядела безупречно. Кожа мягкая, сияющая и такая прозрачная, что сквозь неё можно было заметить голубоватые вены. Пальцы тонкие и длинные, а ногти гладкие и аккуратные. Другая рука, разминавшая его плечо, приносила ему наслаждение, поэтому он не удержался, поднёс ладонь к губам и нежно прикусил её.

– Ваше Высочество! – ошеломлённый Му Ханьчжан тут же отдёрнул руку.

– Ладони Цзюнь Цина такие красивые, – Цзин Шао повернулся и невинно посмотрел на него.

Ощутивший полнейшее бессилие Му Ханьчжан помог ему поправить одежду:

– Сегодня Сун Фужень приходила обсудить управление поместьем. Ныне уже середина третьего месяца, в резиденции нужно о многом позаботиться. Видя, что она готова взять тяготы на себя, Чэнь подумал: почему бы не позволить ей управлять всем ещё несколько месяцев?

Услышав эти слова, Цзин Шао нахмурился. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на супруга, но тот сохранял почтительное и кроткое выражение лица. Сун Фужень произнесла эти слова только потому, что не хотела лишаться власти, но если ей и дальше будет позволено управлять домашним хозяйством, репутация Цзюнь Цина в резиденции пострадает.  Он не верил, что кто-то столь же умный, как Цзюнь Цин, не знал об этом. Цзин Шао вздохнул:

– Ты – Ванфэй, все эти вопросы должны быть улажены согласно твоим пожеланиям. Если ты считаешь, что это слишком хлопотно, то пусть с этим разбирается До Фу. Завтра я попрошу Сун Линсинь передать тебе все бухгалтерские книги.

После всего, что было сказано за эти два дня, Цзюнь Цин по-прежнему показывал столь холодное отношение к нему. Цзин Шао почувствовал усталость. Теперь, когда слухи о его жестокости начали распространяться в столице, никто в этом мире не осмелится доверять ему. Молча поднявшись, Цзин Шао снял верхние одежды и, не глядя больше на Му Ханьчжана, забрался на кровать.

– Ваше Высочество… – Му Ханьчжан смотрел в спину Цзин Шао и почувствовал небольшой укол в сердце. Поняв, что мужчину обидели эти нарочитые слова, он поджал губы и присел на постель. Положив руку на плечо человека, повёрнутого к нему спиной, он сказал:  – Ваше Высочество, Чэнь не имел ничего такого в виду. Для того чтобы проверить записи в бухгалтерских книгах прошлых лет, Чэнь должен будет просмотреть их одну за другой. Будет лучше, если самая последняя бухгалтерская книга будет передана в следующем месяце. В противном случае, если Чэнь будет незнаком с делами поместья, начнётся беспорядок.

Лежит лицом к стене, молчит…

Его потрясли за плечо – всё ещё молчит…

Му Ханьчжан придвинулся ближе и украдкой взглянул на лицо Цзин Шао. Увидев, что глаза мужчины закрыты, он тихо позвал:

– Шао? Ты меня слушаешь?

– Я ничего не слышал, – Цзин Шао повернулся назад, и поскольку Му Ханьчжан навис над ним, то при этом неожиданном движении мужчина потерял равновесие и упал на него. Цзин Шао повернул голову, прижавшись щекой к подушке, и перестал двигаться.

Му Ханьчжан, упавший на него, тихо рассмеялся при виде этой картины:

– Тогда я повторю. Завтра Чэнь прикажет принести бухгалтерские книги прошлых лет, чтобы тщательно их изучить. В первый день следующего месяца Сун Фужень передаст последнюю бухгалтерскую книгу.

Когда Цзин Шао услышал это, его сердце наконец успокоилось. Одним движением он прижал к себе человека, который лежал на нем сверху, и перекатился вместе с ним, сменив их позиции.

– Ваше… Ваше Высочество… – Му Ханьчжан не мог понять, как они оказались в столь двусмысленной позе.

Цзин Шао наморщил лоб, посмотрел на тонкие, чуть приоткрытые бледные губы и наклонился, прижимаясь к ним своими губами.

– Н-н… – Му Ханьчжан широко распахнул глаза, не зная, как ему реагировать. Он только и успел ощутить, как мягкие и тёплые губы запечатали его собственные. Это было лёгкое прикосновение, словно стрекоза коснулась глади озера, но ему показалось, что оно продлилось нескончаемо долго.

– Это наказание. В следующий раз, когда ты попытаешься заговорить со мной так отстранённо-вежливо, будешь наказан подобным образом за каждое произнесённое тобой слово, – Цзин Шао улыбнулся, довольный собой.

– Я… – Му Ханьчжан потерял дар речи и отвернулся в сторону, отказываясь смотреть на этого человека, но всё его лицо было пунцовым от смущения.

Видя супруга таким, Цзин Шао почувствовал, как дрогнуло его сердце. Не удержавшись, он поцеловал мужчину в щёку, очертив пальцем линию подбородка, склонился к шее, нежно целуя и покусывая её.

– Н-н… – тело Му Ханьчжана задрожало, его дыхание также стало рваным и поверхностным. – Ваше Высочество… не… ах~

Цзин Шао уже отодвинул лацкан его одежды и, услышав эти слова, укусил изящную ключицу:

– Зови меня Шао!

– Н-н-н… – Му Ханьчжан услышал, как дыхание нависшего над ним мужчины становится всё грубее и тяжелее, и вслед за этим почувствовал изменения внизу его живота. Он тут же напрягся всем телом: – Шао… не надо…

Услышав неподдельный страх в его голосе, Цзин Шао поднял голову и обнаружил, что ранее покрасневшее лицо мужчины теперь стало смертельно бледным. Он тяжело вздохнул и перекатился на бок, ложась рядом.

Му Ханьчжан прикусил губу. Как жене, ему не следовало отказывать мужу в близости. Однако произошедшее той ночью слишком глубоко отпечаталось в его памяти. Даже если он знал, что не имел права отказывать, он не мог выдавить из себя ни слова и лишь судорожно сжимал в руках уголок одеяла.

В назначенный час слуги погасили свет снаружи, и внутри комнаты внезапно потемнело. Одна из служанок, ответственных за ночное дежурство, вошла лёгкими, осторожными шагами и аккуратно опустила занавес на кровати, а затем быстро вышла наружу.

Цзин Шао немного успокоился и, почувствовав, что жар в его теле отступил, он потянулся и завернул лежавшего рядом человека в одеяло.

– Прости… – услышал Цзин Шао тихий голос.

Горько усмехнувшись самому себе, он заключил супруга в объятия и ответил:

– Ничего страшного, засыпай.

Глава 13 - Идеальный подарок

На следующий день Му Ханьчжан проснулся в объятиях Цзин Шао. Тёплое дыхание щекотало его шею, стройная, но мускулистая нога покоилась на его теле, придавив его бедро так, что оно слегка онемело.

Пребывая не в лучшем расположении духа от обстоятельств своего пробуждения, Му Ханьчжан немного пошевелился, потревожив сон обнимавшего его мужчины. Тот мягко выдохнул:

– Цзюнь Цин… – спросонья его голос был вялым и слегка гнусавым.

– Да, пора вставать, – Му Ханьчжан снова пошевелился. Но обнимавший его человек вместо того, чтобы отпустить, наоборот прижался к нему потеснее.

– На утреннее заседание двора идти не надо, так к чему такая спешка? – Цзин Шао уткнулся лицом в грудь супруга и потёрся щекой.

– Разве у Вашего Высочества сегодня не назначена встреча с чиновником Ли? – на самом деле, Му Ханьчжан хотел сказать, что после завтрака придут Фужень и наложницы с утренними приветствиями, и он не знал, как быть, если женщины обнаружат, что они оба всё ещё прохлаждаются в постели.

Цзин Шао помедлил ещё некоторое время, прежде чем неохотно встать. В его предыдущей жизни после начала третьей экспедиции против варваров у него практически никогда не было возможности поспать спокойно, как сейчас. А после того, как его посадили в тюрьму, шансов хорошенько выспаться у него стало ещё меньше. В его распоряжении были лишь ледяная известняковая плита да грязное сено. Неудивительно, что после перерождения он обнаружил в себе тягу к тёплым и чистым вещам.

Наблюдая за тем, как Му Ханьчжан грациозно надевает верхние одежды, сегодня полностью белоснежные, он почувствовал, что этот человек не запятнан ни единой пылинкой. Лёжа в кровати и подперев щёку рукой, Цзин Шао смотрел на мужчину, освещённого лучом солнца, и будто бы видел перед собой бессмертного, спустившегося с небес. Он рассеянно подумал: этот человек, должно быть, самое тёплое и чистое существо в этом мире!

Визит Ли Янь Цина был назначен на час У [1], поэтому после завтрака Цзин Шао не спешил покидать поместье. Он сидел на диване и пил чай в компании своего Ванфэй.

[1] Час У = У-Ши = Час Лошади, время с 11:00 до 13:00

– Фужень и наложницы пришли принести утренние приветствия, – доложила Чжи Си.

После кивка Му Ханьчжана, Сун Линсинь и две наложницы вошли в комнату и выразили почтение Ванфэй. Разумеется, увидев Цзин Шао, они сначала поздоровались с ним.

Когда наложница Лю поднималась с колен, её движения были немного замедленны, казалось, ей было нехорошо, её тело покачнулось и упало вперёд.

Му Ханьчжан подсознательно потянулся, чтобы поймать её, но реакция Цзин Шао была быстрее, он одним движением поставил её на ноги. Что это за шутки! Упав вот так, она чуть не угодила в объятия Цзюнь Цина!

– Ваше Высочество… – прекрасная наложница Лю подняла свои дивные глаза, столь же глубокие, как воды озера по осени, и посмотрела на Цзин Шао. – Этой скромной наложнице нездоровится, прошу простить за это внезапное столкновение.

Протянутая было к ней рука Му Ханьчжана резко сменила направление и подняла со стола чашку чая. Он сделал глоток и притворился, будто ничего не видел.

Цзин Шао нахмурился, по всей видимости не замечая намерений, скрытых в этих сверкающих глазах. Падение этой наложницы четвёртого ранга напомнило ему о прошлой жизни, тогда она тоже, казалось бы, нечаянно упала в объятия принца, и именно в тот момент он заметил её выдающуюся красоту. С тех пор он баловал её время от времени, но в результате, когда в особняке принца случилось несчастье, эта женщина таинственно исчезла. Теперь-то он догадывался, что она была послана старшим принцем, а значит, «доказательства» его преступлений за этот год, скорее всего, были её заслугой.

Видя, что взгляд Его Высочества обращён на неё, наложница Лю втайне была вне себя от радости, но внешне она по-прежнему сохраняла хрупкий вид, словно слабый росток, готовый сломаться от порыва ветра. Сун Линсинь, наблюдавшая за этим спектаклем, стиснула зубы. Это соблазняющее мужчин лисье отродье!

Наложница Ли закатила глаза, отступив в сторону и сохраняя молчание.

– Ванфэй, относительно того, о чём Цзе упоминала вчера… – Сун Линсинь шагнула вперёд, нарушая неоднозначную атмосферу в комнате.

– Я уже передал это До Фу, – Му Ханьчжан опустил глаза, дуя на поверхность горячего чая и потягивая его маленькими глотками. – Я обсудил положение дел с Его Высочеством. Сун Фужень будет отвечать за все вопросы до конца этого месяца, на второй день следующего месяца Фужень сдаст мне все бухгалтерские книги, которые остались в её руках.

Улыбка на лице Сун Линсинь внезапно застыла, она перевела взгляд на Цзин Шао. Тот же повернул голову и посмотрел на Му Ханьчжана.

– Тогда почему бы тебе не отложить это дело до следующего месяца?

– На данный момент осталось много неулаженных вопросов, если Ванфэй хочет взять на себя это бремя уже сейчас, я боюсь, что Вы будете сильно загружены, – решив, что Цзин Шао поддержал её, Сун Фужень вновь загорелась надеждой и поспешно вставила своё слово.

– Естественно, я буду немного занят, но мне сейчас в любом случае нечего делать, – ответил Му Ханьчжан.

– Тогда я воспользуюсь твоей праздностью и в ближайшие дни буду брать тебя с собой, чтобы немного развеяться, – Цзин Шао прищурился, но так как они были не одни, он не стал развивать тему.

Улыбка Сун Линсинь совсем исказилась, её лицо слегка побагровело, и она поспешно покинула комнату в сопровождении двух наложниц. Выйдя за дверь, она яростно смяла в руках платок. Обе наложницы переглянулись, и наложница Ли шагнула вперёд:

– Почему бы нам не насладиться ароматным чаем, которым сестрица угощала нас ранее? Я всё никак не забуду тот восхитительный вкус.

Сун Линсинь бросила взгляд на наложниц. Она привыкла смотреть на них как на досадные и раздражающие помехи. Теперь же она встретила грозного врага, и ей необходимо было привлечь этих двоих на свою сторону. Поэтому она пригласила их обеих на чай в маленький павильон.

– Мужчина вмешивается в дела внутреннего двора и при этом ещё имеет наглость прикидываться учёным джентльменом! – в маленьком цветочном павильоне Сун Линсинь с силой стукнула чайной чашкой по столу.

– Он сейчас пользуется благосклонностью Его Высочества, боюсь, сестра не сможет пока конкурировать с ним, – наложница четвёртого ранга прищурила свои лисьи глаза, разница между её поведением раньше и сейчас была просто колоссальной.

– Но я слышала, что за те два дня, что Его Высочество оставался на ночь в Восточном дворе, между ними ничего не было, – улыбнулась наложница Ли. – Наутро после брачной ночи он заболел, и я слышала, что у него была сильная лихорадка. По-моему, он заключил какое-то соглашение с Его Высочеством.

– Что ты хочешь этим сказать? – на этот раз в сердце Сун Линсинь пробудился интерес. Наложница Ли была в хороших отношениях со служанками поместья, и те делились с ней кое-какой информацией.

– Я слышала, что в тот день, когда Ван Фэй принимал лекарства, он поссорился с Его Высочеством, и они даже упоминали что-то о документах о разводе, – наложница Ли с полной уверенностью пересказала новость, которой интересовалась более всего.

– В таком случае, Его Высочество сейчас ищет подходящую возможность, чтобы развестись с ним? – спросила наложница Лю.

– Хм, коли так, то передача ему домашних обязанностей облегчит поиск причины для развода… –  на лице Сун Линсинь вновь заиграла улыбка. За этот месяц она оставит Ван Фэй много «приятных» сюрпризов!

Обсуждаемый женщинами принц в данный момент обретался подле своего Ван Фэй, наблюдая, как тот рисует.

– Почему Ваше Высочество вчера занимался боевыми искусствами? – Му Ханьчжан увидел его пристальный взгляд и понял, что мужчина судорожно ищет тему для разговора с ним.

– Я искал кого-нибудь, на ком можно было бы отыграться, – Цзин Шао лёг грудью на стол, заворожённо следя за кончиком кисти Му Ханьчжана. – Что ты рисуешь?

– Картину в подарок на праздник, – мягкая щетина кисти, зажатой между его пальцев, свободно скользила по тонкой бумаге, как плывущие облака и текущая вода. – В следующем месяце у моего отца день рождения.

– В прошлую нашу встречу я сказал ему не связываться с соляными маршрутами и предложил вместо этого обратиться на Северо-Запад и торговать лошадьми, – выпалил Цзин Шао, вспомнив о визите к родителям Му Ханьчжана.

– Торговля лошадьми? – кончик кисти Му Ханьчжана на секунду замер, и на одном из склонов горы образовалась чёрная точка, поэтому он поспешно добавил несколько штрихов, превратив её в мох.

– Да, – некоторые вещи нельзя было обсуждать прямо сейчас. Цзин Шао не собирался углублять эту тему, он поднялся и тоже взял кисть. – Когда рисуешь подарок на день рождения, не нужно так уж над ним трястись. Я сам его нарисую.

Увидев, что мужчина загорелся желанием порисовать, Му Ханьчжан положил перед ним лист бумаги. Он едва лишь успел заметить, как Цзин Шао мощно взмахнул кистью, и всего несколько штрихов спустя на бумаге красовалась уродливая черепаха.

– Это… – уголок губ Му Ханьчжана дёрнулся. – Это подарок на день рождения?

– Это Тысячелетняя сухопутная черепаха или даже Восьми-тысячелетняя мягкотелая черепаха! Ну разве не идеальный подарок для старого Маркиза [2]? – Цзин Шао был весьма доволен собой.

[2] Черепаха у китайцев – символ долголетия, её изображение дарят в качестве пожелания долгих лет жизни.

– Пфф~ – хотя это было проявлением неуважения к его отцу, Му Ханьчжан не мог не рассмеяться. – Если Ваше Высочество преподнесёт эту картину отцу, боюсь, другие гости выставят её на посмешище.

– Тогда давай сначала отправим твою картину, подождём, пока не пройдёт день рождения Великого Маркиза Севера, а потом отправим мою вдогонку, – Цзин Шао поднял свою картину и ещё раз окинул её взглядом. Он повернулся к стоящему рядом Юн Чжу и приказал: – Иди упакуй её.

– Слушаюсь, – выдавил сквозь смех Юн Чжу и аккуратно свернул полотно.

Видя, что уже почти настал час У, а Цзин Шао до сих пор околачивался в маленьком кабинете и не намерен был его покидать, Му Ханьчжан попытался уговорить мужчину пойти заняться своими делами.

– Пойдём со мной, я просто объясняю ему кое-что буквально в двух словах. Во второй половине дня я возьму тебя с собой на окраину города, и мы немного развлечёмся, – Цзин Шао хотел вытянуть Цзюнь Цина на прогулку, чтобы попробовать закуски на юге города, а затем пойти посмотреть, расцвели ли персиковые деревья в поместье его брата. Он часто наслаждался подобным времяпрепровождением в прошлой жизни, но после перерождения ему ещё не довелось заниматься этим, и он очень хотел, чтобы Цзюнь Цин составил ему в этом компанию.

Му Ханьчжан так и не смог его переубедить, так что пришлось ему переодеться и покорно последовать за супругом.

Дожидавшийся в павильоне Вечного Собрания Ли Яньцин радостно потёр руки:

– Ваше Высочество… – при виде незнакомого лица позади Цзин Шао улыбка чиновника стала несколько настороженной: – А это..?

– Это мой гость, господин Цзюнь, его присутствие нашему разговору ничем не помешает, – Цзин Шао не обратил внимания на его нервозность и жестом руки предложил Му Ханьчжану присесть. – Я позволил тебе прийти сегодня, чтобы предупредить, что впредь не буду принимать участие в делах такого рода.

– Ваше Высочество! – Ли Яньцин побледнел от страха. Он посмотрел налево и направо и, понизив голос, спросил: – Что-то случилось?

– В императорском дворе поговаривают, что мне лучше проявлять сдержанность, – Цзин Шао налил себе чашу вина. – Найди Жэнь Фэна, я уже дал ему подробные инструкции. Он расскажет тебе о том, что делать дальше. – Вчера, посетив свой летний дворец, он помимо прочего начал заниматься вопросом о соляном бизнесе.

После того, как Ли Яньцин покинул поместье, Му Ханьчжан какое-то время молчал, а затем спросил:

– Что именно Ваше Высочество слышал при императорском дворе?

Цзин Шао посмотрел на него, изогнув губы в лёгкой улыбке:

– Пока ещё ничего плохого, но Цзюнь Цин наверняка уже слышал, какие нынче слухи бродят в столице?

Му Ханьчжан опустил глаза и задумался:

– Те слухи, которыми взрослые пугают непослушных детей?

– Ага, – его Цзюнь Цин в самом деле умный человек, Цзин Шао чувствовал, что ему стоит лишь сказать слово – и его супруг сразу же поймает его мысль, до того легко было с ним разговаривать.

– У этого вопроса есть источник и последствия, и все они подлежат внимательному рассмотрению, но сейчас нам стоит сначала разобраться с так называемыми симптомами [3]. – Му Ханьчжан играл с чашкой вина в своих руках, медленно потирая её ободок.

[3] Му Ханьчжан рассматривает упомянутую проблему как болезнь, у которой есть причина, признаки и последствия.

Глава 14 - Прогулка и план

Глаза Цзин Шао загорелись, и он придвинулся ближе к супругу:

– Какие последствия? И что за источник?

Мужчина не мог понять истинной цели этих слухов. Он простодушно считал, что ему нужно лишь заставить исчезнуть любые улики его «преступлений». В последнее время он вёл себя очень тихо, поэтому слухи, естественно, потихоньку начали угасать.

– Упомянутое мною последствие – это сам слух, а так называемый источник – это человек, который распространил эти слухи, или же группа людей, – Му Ханьчжан поднял глаза на мужчину, убедился, что тот понял его слова, и затем продолжил. – Сейчас мы должны разобраться с самим слухом. Говорят ведь: «не ножа бойся, а языка». Умело пущенный слух способен поменять местами чёрное и белое, а чем больше людей его повторит, тем «правдивее» он станет. Возможно, сейчас Отец-Император лишь посмеётся над этими сплетнями да забудет о них, но если они будут гулять в народе несколько лет, он невольно призадумается.

– Цзюнь Цин! – Цзин Шао схватил руку, держащую чашу с вином. На мгновение ему показалось, что Цзюнь Цин тоже переродился, однако он тут же отверг эту идею. Ведь иначе как мог этот человек не увидеть столь явного различия между нынешним Цзин Шао и тем, что был в прошлой жизни? Но если Цзюнь Цин не возродился, то его предвидение и ум был поистине ошеломляющим!

– Ваше Высочество? – Му Ханьчжан не понимал, что привело принца в столь возбуждённое состояние и с чего вдруг этот человек схватил его за руку.

– Ты выразил желание помочь мне, я очень счастлив, – тут же объяснился Цзин Шао, осознав, что его поведение было немного странным. Но руку супруга всё же не отпустил.

Молодой человек, сидящий рядом с ним, почувствовал себя немного неловко. Опустив глаза и осторожно выдернув руку из чужих ладоней, он пробормотал:

– Я вышел за тебя замуж, так кому же я должен помогать, как не тебе?

– Цзюнь Цин… – Цзин Шао не мог отвести взгляд от мужчины перед собой. Этот человек обладал глубокими познаниями и несравненным талантом в управлении страной, а также горячим и преданным желанием служить ей, но при этом был вынужден отбросить все свои мечты и стать его женой. И даже так – он не только ни разу не причинил вреда своему мужу, но и был готов оказать Цзин Шао всяческую поддержку. Насколько же он глуп был в своей прошлой жизни!.. Цзин Шао не смог удержаться от желания крепко обнять Му Ханьчжана: – В этой жизни, если только ты не пожелаешь покинуть меня, я, Цзин Шао, клянусь, что никогда не повернусь к тебе спиной!

Му Ханьчжан рассеянно прижался лбом к его груди. Он не мог понять, что в его словах заставило этого человека так разволноваться. Про себя он подумал: быть может, здесь было неподходящее место для разговоров, и поэтому Цзин Шао намеренно сменил тему? В павильоне, где они сейчас находились, было много людей, от чьих любопытных глаз мало что могло укрыться, так что им не стоило опрометчиво обсуждать серьёзные дела в подобном месте. Так что он предложил:

– Давайте сначала поедим.

– Верно, ты должно быть уже проголодался. Нужно поесть, – Цзин Шао вспомнил, что они до сих пор не обедали. Ли Яньцин заказал целый стол из нескольких блюд, но сам даже не успел прикоснуться к палочками, прежде чем поспешно убежал на поиски Жэнь Фэна. Если они не приступят к трапезе в ближайшее время, всё остынет.

После обеда они не спешили возвращаться домой. Цзин Шао вытащил своего Ванфэй на прогулку по главной улице столицы, наслаждаясь редкой возможностью столь ленивого времяпрепровождения. Мужчины были в равной степени красивы и примечательны, один из них был холоден и возвышен, а другой – чист и нежен, словно нефрит. Гуляя по улице, они держались за руки (хотя, по правде, Цзин Шао просто-напросто вцепился в руку супруга и наотрез отказывался её отпускать), что привлекало внимание каждого из прохожих и изрядно их удивляло.

– Куда мы направляемся? – у Му Ханьчжана не было иного выбора, кроме как позволить вести себя, и поскольку они не хотели привлекать излишнего внимания, он не стал обращаться к Цзин Шао по его титулу.

– В южную часть города, – ответил Цзин Шао. Затем он направился к прилавку с закусками, где велел отвесить два цзиня [1] жареных дынных семечек, и снова потянул супруга в переулки. Сделав семь или восемь поворотов, он, наконец, остановился перед видавшей виды лавочкой.

[1] 2 цзиня = 1 килограмм

Вывески с названием не было, на прибитой к стене деревянной табличке было написано две строчки: «Статный юноша, проезжая мимо на лихом скакуне, сорвал для девушки зелёные сливы с ветвей, протянувшихся над оградой».

Переступив порог лавки, они вошли внутрь и огляделись. Вся мебель была сделана из бамбука и начищена до блеска. Пол магазина не был вымощен ни плиткой, ни досками, – им служила хорошо утрамбованная земля. По углам комнаты рос живой бамбук, придавая помещению элегантности и свежести.

– Хорошее место, – невольно вырвалось у Му Ханьчжана.

– Хи-хи, уважаемый джентльмен не питает неприязни к этому магазину за то, что он прост и груб! Вы, должно быть, весьма просвещённый человек, – донёсся чистый и ясный женский голос. Оглянувшись, супруги увидели вошедшую через заднюю дверь женщину лет тридцати пяти, одетую в платье цвета розовой сливы, несущую в руках кувшин.

– Дева Мэй, надеюсь, с нашей последней встречи не стряслось никаких неприятностей, и Ваше здоровье по-прежнему крепко? – судя по улыбке и тёплому приветствию, Цзин Шао был очень хорошо знаком с этим местом и его хозяйкой.

Дева Мэй? Му Ханьчжан бросил взгляд на супруга. Эта женщина ведь явно была одета в платье Цзун [2], более того, судя по её возрасту, у неё, вероятно, уже были дети, так почему же он столь фривольно назвал её «девой»? Должны же быть пределы у его легкомыслия!

[2] Платье Цзун одевали только замужние женщины.

Цзин Шао ответил ему невинным выражением лица и потянул его поближе к полкам, заставленным различными кувшинами.

– А ты, сорванец, всё такой же нахальный, – хозяйка поставила кувшин с вином на одну из полок и зашла за высокий прилавок. – Ну, чего тебе надобно?

– Небольшой кувшин вина из зелёной сливы и две винные чаши, – Цзин Шао достал серебряную монету и положил её на бамбуковый прилавок.

– Держи! – взяв деньги, хозяйка поместила кувшинчик и две чашки в маленькую бамбуковую корзинку и бросила её Цзин Шао. Вновь переведя взгляд на Му Ханьчжана, она улыбнулась и сказала: – Этого джентльмена я не узнаю, но манеры Ваши удивительно изящны. Полагаю, джентльмен – учёный? В следующий Ваш визит я непременно дам Вам скидку.

С лица Цзин Шао мигом сползло весёлое выражение, и он тут же обнял стоявшего рядом с собой мужчину:

– Он – мой новобрачный супруг, даже не думай, что я позволю тебе увести его!

– А ну пошёл, сейчас же пошёл отсюда! В следующий раз я сдеру с тебя вдвое больше! – хозяйка внезапно переменилась в лице, и с силой хлестнула по стойке бамбуковой веткой. Цзин Шао ухмыльнулся, взял своего Ванфэй и бросился прочь из лавки.

– Эта лавка… – Му Ханьчжан слегка нахмурился, у него остались довольно странные впечатления от посещения этого винного магазинчика.

Цзин Шао улыбнулся и сунул ему в руку бумажный пакет с дынными семечками. Сам же он в одной руке нёс корзину с вином из зелёной сливы, а другой продолжал тянуть за собой супруга:

– История будет долгой.

Женщина по фамилии Мэй была сиротой, как и её сосед. С самого детства эти двое могли полагаться лишь друг от друга. В семье девушки из поколения в поколение передавалась техника виноделия, поэтому она готовила вино, а мальчик затем продавал его, тем они вдвоём и кормились. Когда этому мальчику исполнилось шестнадцать лет, его призвали в армию. Уходя, он пообещал, что как только займёт видный пост и сделает карьеру, вернётся и женится на ней. Когда Цзин Шао присоединился к войскам, этот человек уже стал командиром отряда. Он никогда не тратил выдаваемое ему жалование на развлечения, а вместо этого откладывал серебро, наивно повторяя, что вот-вот накопит достаточно, чтобы вернуться домой и жениться на своей «зелёной сливе» [3]. К сожалению, в начале второго года службы Цзин Шао этот человек погиб в бою, и дева Мэй так и не вышла замуж.

[3] Вероятнее всего, это прозвище девы Мэй, поскольку зелёная слива, которую дева Мэй использует для изготовления вина, на китайском языке называется 青梅 – «Цин Мэй».

К тому моменту, как Цзин Шао закончил свой рассказ, они уже добрались до середины цветущего персикового леса. Март – это время года, когда персик цветёт в полную силу. Когда Му Ханьчжан наконец пришёл в себя после рассказанной ему истории, он внезапно обнаружил перед собой море персиковых цветов сочного и яркого розового цвета, всё вокруг, насколько только мог видеть глаз, утопало в нежном сиянии распустившихся бутонов.

– Так красиво… – тихо прошептал Му Ханьчжан. Раскинувшийся перед ними пейзаж был красив, как и маленькая история чьей-то любви. К сожалению, конец у этой истории была такой же, как и у лепестков персика – им было суждено быть унесёнными ветром, увянуть и исчезнуть.

Когда Цзин Шао увидел, что его супруга охватила лёгкая грусть, то обнял его сзади, положив свой подбородок ему на плечо:

– Брат Ван был хорошим человеком. Когда я только-только попал в военные казармы, я не мог есть сырую пищу, так что частенько голодал. Он не знал, что я принц, но всё равно тайком ловил птиц и жарил их для меня, – и в благодарность, Цзин Шао всегда заботился о деве Мэй.

– Ваше Высочество на самом деле очень добросердечен, – Му Ханьчжан слегка улыбнулся краешком губ.

Цзин Шао усмехнулся про себя. Добросердечен? На его взгляд, это слово не имело с ним ровно ничего общего. Он верил в ответную доброту, и ещё более твёрдо верил в принцип «око за око». Тем не менее, если это позволит Цзюнь Цину составить о нём лучшее мнение, то не стоило его разубеждать.

Потянув за собой своего Ванфэй, он направился вглубь цветущего персикового моря, и вскоре перед их глазами предстала маленькая изящная беседка.

– Это такое прекрасное место, так почему же здесь нет других людей? – Му Ханьчжан аккуратно раскрыл бумажный пакет и налил им обоим по чашке вина из зелёной сливы.

Цзин Шао улыбнулся. Этот сад был частным владением его брата, Цзин Чэня. Естественно, никто не осмелился бы войти сюда столь своевольно. По пути Цзюнь Цин был поглощён его рассказом и совершенно не заметил, как они прошли через маленькие лунные ворота, и что по обе стороны этих лунных врат стояли императорские стражники.

Лишь теперь, узнав, кому принадлежал этот сад, Му Ханьчжан понял, почему его привели сюда. Никто посторонний не мог попасть в это место, вокруг не было ни души, так что им не нужно было бояться, что кто-нибудь подслушает их, и теперь они могли продолжить незаконченную тему, поднятую в Павильоне Собрания Бессмертных.

– Если Ваше Высочество в самом деле не намерен бороться за трон, то не стоит спешить восстанавливать свою репутацию, – Му Ханьчжан держал свою чашу с вином двумя руками. Чашка была сделана из бамбука и стоила совсем немного, но была приятна на ощупь и обладала каким-то особенным невинным очарованием. – Но при этом нельзя позволить этим слухам свободно и беспрепятственно гулять по столице. Лучший метод борьбы с ложью – другая ложь!

– Что ты имеешь в виду? – Цзин Шао впервые слышал о подобном способе подавления ложных слухов, так что он заинтересованно пересел поближе.

– Люди, которые распространяют слухи, всего лишь завидуют достижениям Вашего Высочества. Поэтому всё, что нужно сделать – это найти того, кто испытывает лютую ненависть к Вашему Высочеству, и пустить о них дурную молву. Неважно, будет это истиной или ложью, главное, чтобы звучало достаточно ужасающе, – Му Ханьчжан слегка прищурил глаза, из-за чего в выражении его лица появилась хитринка. – Простой люд не станет разбираться, где правда, а где вымысел. Пока новость звучит скандально, она будет переходить из уст в уста и обрастать всё новыми подробностями. А тем временем сплетни о Вашем Высочестве будут позабыты.

Глаза Цзин Шао широко распахнулись. Похоже, Цзюнь Цин догадался, что источником слухов был один из его братьев. Хотя возможно, это была Императрица.  Что ж, если эти люди могли выдумать ложь и клевету, то и они смогут!

– Ха-ха-ха, ты невероятно талантлив, Цзюнь Цин! Ты умеешь объяснять вещи так, что даже я могу их понять. Ты гораздо коварнее меня! – Цзин Шао от души рассмеялся, и в то же время порадовался, что люди, помогающие императрице, были всего лишь его глупыми маленькими наложницами, ведь будь на их месте этот человек, стоило опасаться, что его прошлая жизнь оборвалась бы гораздо раньше.

– Чэнь просто оценил ситуацию как она есть, – после слов Цзин Шао Му Ханьчжан чувствовал себя несколько неловко и невольно сильнее надавил на ободок чаши с вином, но бамбуковая посуда не была отполирована достаточно тщательно, и тонкая бамбуковая щепка вонзилась в кончик его пальца. Острая боль заставила его нахмурить брови, он перевёл взгляд на свои руки и обнаружил, как на пальце стремительно набухает ярко-красная бусинка крови.

– Цзюнь Цин! – Цзин Шао подскочил и сжал раненую руку супруга, умело вытаскивая острый шип.

– Хсс~ – говорят, десять пальцев рук связаны с сердцем. Му Ханьчжан втянул холодный воздух через сжатые зубы. Из ранки потекли новые капли крови, но следующее действие Цзин Шао заставило его замереть в оцепенении, забыв даже вскрикнуть от испуга.

Цзин Шао посмотрел на нефритово-белый палец, из подушечки которого продолжала течь кровь. С обеспокоенным выражением на лице он взял его в рот, слизывая капли крови и осторожно посасывая, чтобы ни одна тончайшая заноза не осталась в ранке. Когда он поднял голову, лицо Му Ханьчжана было настолько красным, что могло бы цветом сравниться с только что слизанными им капельками крови. Встретившись взглядом с принцем, он поспешно опустил глаза.

Лепестки цветущих персиков трепетали на ветру, и Цзин Шао казалось, что человек, стоящий перед ним и так застенчиво краснеющий от стыда, был прекрасен, словно божество Цветка Персика. Он не смог удержаться от желания схватить своего Ван Фэй, смущённого до такой степени, что от него едва дым не валил, и притянуть поближе к себе; осторожно придержав рукой затылок Му Ханьчжана, он воспользовался этой возможностью и поцеловал мужчину.

– Ннн!.. – когда обжигающе горячие губы коснулось его собственных, Му Ханьчжан, атакованный исподтишка, не слишком сопротивлялся, но когда в его рот скользнул мягкий тёплый объект и попытался найти путь через стиснутые зубы, его словно молнией поразило: – Ваше Высо… мнн…

Стоило ему заговорить, как проворная вещь тут же проникла внутрь и мягко обвила его язык. Тело Му Ханьчжана задрожало, когда он испытал это доселе неведомое ему чувство. Мужчина не знал, откуда у него взялись силы, но он смог одним мощным резким движением оттолкнуть Цзин Шао от себя.

Цзин Шао был захвачен врасплох и неожиданно оказался вытолкнут за пределы беседки. Он рефлекторно потянулся, пытаясь ухватиться за ветку персикового дерева и восстановить равновесие, но, к несчастью, та ветка была сильно повреждена червями и с хрустом переломилась у него в руке. И таким образом благообразный и величественный, блистательный и выдающийся, добросердечный Принц Чэн, весь день преследовавший свою жену с похотливыми намерениями… шлёпнулся на задницу!

Глава 15 - Обезумевший

Двое супругов провели на улице целый день, поэтому к тому времени, когда они вернулись в своё поместье, небо уже потемнело, и время ужина давно прошло. Поскольку все женщины проживали в Западном дворе, Западные ворота запирали гораздо раньше, чем Восточные, так что Му Ханьчжан освободил наложниц от необходимости выполнить вечернее приветствие, чтобы не затягивать процедуру закрытия Западного двора [1].

[1] Как выяснил анлейтор, по традиции, в Древнем Китае проход между женской и мужской половинами поместья на ночь перекрывался, дабы «предотвратить аморальную деятельность». Анлейтор с этого ухахатывался.

За ширмой уже стояла ванна с горячей водой, куда были добавлены различные специи, полученные в качестве дани с чужих земель, а сверху был насыпан слой свежих лепестков цветов персика.

Му Ханьчжан увидел, как Цзин Шао начал раздеваться, по всей видимости, собирясь принять ванну, так что он взял книгу и сел на диван, приготовившись ожидать, когда его супруг закончит водные процедуры, прежде чем искупаться самому. Тем не менее, у Цзин Шао было иное мнение на этот счёт:

- Цзюнь Цин, это ты сегодня заставил меня упасть! Мой зад до сих пор болит.

- Чэнь... - вспомнив о том, что произошло днём, Му Ханьчжан снова покраснел. Он ведь уже извинился перед ним, почему этот человек не хотел прощать его?

- Когда извиняешься, нужно делать это искренне, - Цзин Шао схватил его за руку и потащил за ширму. - Я ранен. Помоги мне помыться.

Му Ханьчжан уставился на него округлившимися от изумления глазами. Он впервые слышал, что травмированный зад каким-то образом мешает принимать ванну:

- Я... Я не уверен...

- Не беспокойся, я тоже помогу тебе помыться, - Цзин Шао, явно очень довольный собой, быстро разделся донага и первым шагнул в воду. Увидев, что его Ванфэй по-прежнему стоит месте и глупо хлопает ресницами, он постучал ладонью по краю деревянной ванны: - Поторопись и присоединяйся, иначе в качестве наказания будешь помогать мне наносить мазь.

Наносить мазь? Му Ханьчжан прикусил нижнюю губу, погрузившись в глубокие раздумья. Помочь нанести мазь на такое место в кровати, или сидеть вдвоём в ванне, лицом к лицу и совершенно голыми. Любой из этих двух вариантов казался довольно опасным, но в случае с лекарством он хотя бы будет полностью одет...

- Цзюнь Цин? - Цзин Шао было забавно наблюдать, как его Ванфэй покусывает нижнюю губу, выглядя так, словно принимает очень сложное и чрезвычайно важное решение. С точки зрения принца, это выглядело невероятно мило.

- Тогда... Чэнь поможет Вашему Высочеству нанести мазь, - выдавив эти слова, Му Ханьчжан тут же развернулся и сбежал без оглядки.

- Пфф~ Ха-ха-ха... - Цзин Шао от души рассмеялся, растянувшись в ванне.

После того, как Му Ханьчжан в свою очередь закончил мыться, он переоделся в новую шелковую одежду и вышел из-за ширмы. Его взгляду тут же предстал некий принц, на котором была лишь нижняя рубашка и ни малейшего намёка на наличие нижнего белья. Он лежал на животе на кровати, щеголяя голой задницей, и внимательно читал книгу по военной стратегии.

- Ваше... Ваше Высочество... - щёки Му Ханьчжана тут же вспыхнули. Ну почему этот человек был таким...

- Цзюнь Цин! - когда Цзин Шао увидел, что его Ванфэй закончил купаться, он поспешно отбросил книгу, которую держал в руках, и передал супругу маленькую бутылочку.

Му Ханьчжан ощутил беспомощность, забираясь на кровать и наливая немного лекарства в ладонь. Окинув взглядом идеально очерченное пострадавшее место, он заметил несколько синяков с обеих сторон. В остальном всё смотрелось неплохо. Мощные, прекрасно сформированные мышцы, казалось, были наполнены силой, и, если перевести взгляд ниже, можно было оценить стройные, длинные ноги, гладкие мускулы которых отчётливо вырисовывались под кожей.

Жидкое лекарство просочилось между его пальцами, капая на это привлекательное, гладкое и округлое место. Только тогда Му Ханьчжан вышел из забытья и украдкой взглянул на Цзин Шао. Обнаружив, что тот не смотрит на него, он выдохнул с облегчением и коснулся этого места ладонью с нанесённым на неё лекарством.

Когда тёплая и мягкая рука дотронулась до него, Цзин Шао тут же пожалел о своих словах. Уж слишком приятным было это ощущение - до такой степени приятным, что тело мужчины мгновенно отреагировало на аккуратные движения ладони его Ванфэй. Он молча ругался про себя. На данный момент Цзюнь Цин ещё не избавился от своего страха, вызванного событиями в комнате для новобрачных, так как же ему теперь погасить разгоревшийся внутри огонь?

- Всё готово, - Му Ханьчжан спустился с кровати, поставил пузырёк с лекарством на место, и заодно позволил остыть своему телу, разгорячённому странным теплом.

- Угу, - угрюмо отозвался Цзин Шао, всё ещё лёжа на животе и не двигаясь.

- Ваше Высочество, пора ложиться, - видя, что мужчина лежит пластом и не собирается шевелить даже пальцем, Му Ханьчжан забрался обратно в кровать и накрыл его одеялом.

- Угу, поскольку мне только-только нанесли лекарство, я сегодня буду спать на животе, - Цзин Шао уткнулся лицом в подушку, страдая от несчастья, которое сам же на себя и навлёк, и, как и было заявлено, всю ночь провёл, лёжа на животе.

На следующий день Цзин Шао с утра пораньше отправился в поместье второго принца, чтобы обсудить со своим братом стратегию, которую разработал вчера вместе с Цзюнь Цином. До Фу, согласно приказу Ванфэй, перенёс все бухгалтерские книги за последние годы в маленький кабинет.

- Ванфэй, здесь счета за последние три года. Вы правда хотите просмотреть их все? - Юн Чжу посмотрел на стопку бухгалтерских книг высотой в целый ци [2] и невольно сглотнул.

[2] 1 Ци = 0,3 метра

- Да, - спокойно ответил Му Ханьчжан, разделив бухгалтерские книги на три стопки и начав просматривать самые старые.

- Бухгалтерские книги - это то, о чём должны заботиться старики-бухгалтеры. Почему Вы так много работаете? - Юн Чжу был весьма озадачен. Если Ванфэй хотел узнать, как управлять домашним хозяйством, то разве не лучше было бы спросить Управляющего До или пойти посмотреть, как это делает Фужень?

Му Ханьчжан взглянул на нахмурившегося мальчишку, рассмеялся и ничего больше не сказал. В бухгалтерских книгах содержится много полезной информации: расходы на питание и одежду обитателей поместья, связи с людьми, которые приходят в резиденцию принца и покидают её, любые переводы слуг - всё это можно было выяснить из бухгалтерских книг. На самом деле, управление страной строилось на том же принципе. Просмотрев бухгалтерские книги Министерства доходов, можно узнать, толковый ли монарх сидел на троне или же нет, и была ли эта династия процветающей.

- Этот слуга услышал, что вчера Фужень проверяла кладовые, а нынче целое утро бездельничала вместе со своими служанками, - Юн Чжу воспользовался тем, что Му Ханьчжан сделал перерыв на чашку чая, слегка устав от чтения, и прошептал ему информацию, которую осторожно выведал у других слуг.

- Понятно, - Му Ханьчжан погладил Юн Чжу по голове и наградил его горстью леденцов из кедрового ореха, купленными вчера во время прогулки с Цзин Шао. Он не мог отрицать, что проверка кладовых в такое время определённо имела своей целью что-то скрыть.

- Ежемесячное жалование Ванфэй за этот месяц не было выдано бухгалтером. Вчера я пошел за писчей бумагой и едва смог достать пару листков, - Юн Чжу съел одну конфету из кедровых орехов. В его словах слышались нотки злости. К счастью, Ванфэй - мужчина и живёт в Восточном дворе вместе с Его Высочеством, так что все ежедневные расходы Восточного двора оплачиваются из доли Его Высочества. Если бы Му Ханьчжан был женщиной, разве смог бы он хотя бы поесть досыта, став одним из обитателей Западного двора?

Услышав слова своего маленького слуги, Му Ханьчжан вспомнил о том, что у него действительно нет серебра на руках. Если бы возникло какое-то срочное дело, ему пришлось бы туго.

При всём желании невозможно было просмотреть все бухгалтерские книги за раз, поэтому Му Ханьчжан немного вздремнул после обеда и только потом собирался вернуться в кабинет.

- Ваше Высочество, Вы вернулись! - на выходе из спальни Му Ханьчжан встретил Цзин Шао, который шёл широкими быстрыми шагами и едва не врезался в него.

Цзин Шао впился в него взглядом. Глаза мужчины заметно налились кровью, и в целом он выглядел как-то пугающе. Поняв, кто перед ним стоит, он протянул руку и схватил Му Ханьчжана за запястье, затем развернулся и стремительно направился к выходу.

- Ваше Высочество... ой... - Му Ханьчжан, которого он тащил за собой, запнулся и чуть не упал. Спотыкаясь, мужчина едва поспевал за супругом, ведущим его во внешний двор.

Слуги один за другим собирались в кучки, взволнованно обсуждая, не оскорбил ли Ванфэй чем-нибудь Его Высочество.

Цзин Шао, на всём пути не проронивший ни слова, посадил Му Ханьчжана на лошадь, следом сел сам и ударил пятками по бокам животного. Сяо Хэй заржал и поскакал вперёд будто выпущенная из лука стрела.

По дороге, ведущей за пределы столицы, стремительно мчался чёрный конь, и Цзин Шао казалось, что он вернулся в день перед своей смертью, когда они вдвоём пытались уйти от погони, и вокруг был лишь ветер и снег, падавший с неба густой пеленой. Несколько тёплых и уютных дней на какое-то время заставили его забыть те горькие, выжигающие изнутри дотла и в то же время леденящие до самой глубины души эмоции, которыми он был охвачен, когда вновь открыл глаза после возрождения.

Му Ханьчжан, прижавшийся к его спине, каким-то образом почувствовал ярость, бурлящую в его сердце, и осторожно обнял его за талию. Почувствовав эти объятия, Цзин Шао накрыл своей ладонью руки мужчины и крепко сжал их. На головокружительной скорости они достигли загородного дворца и, проигнорировав удивленные крики гвардейцев, всё так же верхом на Сяо Хэе проделали путь до самой тренировочной площадки. Лишь здесь Цзин Шао спешился, одним прыжком вскочил на деревянное возвышение, достал пику и, даже не попытавшись понять, кто именно стоял перед ним на платформе, напал на этого человека, принуждая его защищаться.

- Ваше Высочество! - поражённо воскликнул Жэнь Фэн, который буквально секунду назад показывал своим подчинённым некоторые приёмы боевых искусств. Его тело действовало инстинктивно, отразив выпад. Увидев, что это был Цзин Шао, он поспешно отступил на три шага. Вопреки ожиданиям, мужчина не дал ему уйти и вновь бросился в атаку. Жэнь Фэн увернулся и вытащил из стойки длинный шест, едва успев с его помощью остановить древко копья, со свистом рассёкшего воздух над его головой.

Цзин Шао выглядел так, словно находился на поле боя и отчаянно сражался за свою жизнь, через какое-то время он просто-напросто сбросил Жэнь Фэна, не применявшего всю свою силу из опасения ранить принца, с платформы. Оставшись без противника, он продолжил размахивать копьём. Серебряная рукоять оружия танцевала в воздухе подобно извивающемуся дракону.

Му Ханьчжан нахмурился, наблюдая за обезумевшим мужчиной, и тихим голосом приказал Жэнь Фэну покинуть это место вместе с остальными солдатами.

Солнце соскользнуло с вершины горы к её подножию, и мрачное небо начало моросить мелкими каплями дождя. Сяо Хэя уже давно отвели в конюшню, и пространство вокруг платформы опустело. Му Ханьчжан посмотрел на человека на возвышении, всё ещё продолжавшего наносить удары своим серебряным копьем по воздуху, и медленно подошёл к нему.

- Ваше Высочество, уже стемнело, - спокойным и ровным голосом сказал Му Ханьчжан, взойдя на платформу и остановившись недалеко от Цзин Шао.

[Свиш~ Cвиш~] - движения мужчины даже не замедлились. От красной кисточки на копье во все стороны разлетались капли воды.

Му Ханьчжан сжал кулаки, повернулся к стойке и вытащил из неё широкий клинок. Одним движением запястья он бросил его сторону мужчины:

- Цзин Шао, успокойся!

[Дзынь!] - звук столкновения наконечника копья со сталью привёл Цзин Шао в чувство, он на секунду замер. Взглянув на супруга, он неожиданно запрокинул голову вверх и небо пронзил яростный крик.

- А-а-а-а-а! - вслед за этим серебряное копьё взметнулось к вершине деревянного столба, расколов его на несколько частей.

Оружие выскользнуло из ослабивших хватку пальцев. Кровь, капающая с них, быстро окрашивала залитую дождём платформу в бледно-красный цвет.

Му Ханьчжан подбежал к мужчине и схватил его правую руку. Кожа между большим и указательным пальцами была разорвана, на ладони образовались кровавые мозоли. Выудив из рукава платок, он прижал его к ране. Цзин Шао стоял, подняв голову к небу, дождь застилал ему глаза и стекал по щекам.

- Цзюнь Цин... это из-за них умерла моя Матушка-Императрица... моя Матушка-Императрица... - прошептал Цзин Шао, его голос был совсем тихим, едва слышимым, но Му Ханьчжан смог различить каждое слово.

Цзин Шао, израсходовавший все свои силы, рухнул на колени, а его супруг присел рядом на корточки и медленно прижал его к груди:

- Шао... Что случилось?

- Цзюнь Цин... Цзюнь Цин... - Цзин Шао уткнулся лицом в его плечо. Сегодня он рассказал брату свой план. Тот был рад узнать, что его младший братец наконец вырос, и рассказал ему некоторые вещи, которые прежде хранил в секрете. Среди них была и настоящая причина смерти Императрицы Юань.

Глава 16 - Холод и тепло

Дождь лил вот уже два часа подряд, Цзин Шао стоял на коленях посреди тренировочной площадки, не издавая ни звука и не двигая ни единым мускулом. Му Ханьчжан всё это время сидел подле него, под дождём, обнимая мужчину и терпеливо ожидая, пока тот успокоится. Лишь когда Цзин Шао немного пришёл в себя, Му Ханьчжан смог затащить его в дом, чтобы принять горячую ванну и переодеться в сухую одежду.

Хоть этот загородный дворец в основном служил плацдармом для тренировки солдат, он по-прежнему оставался резиденцией члена императорской семьи, и, соответственно, не имел недостатка в полагающихся принцу предметах быта. Более того, здесь также были горячие источники. В жилом крыле располагалась довольно большая купальня с горячей водой, хотя сейчас из-за дождя не было возможности принять ванну на открытом воздухе, так что, дабы прогнать из костей холод, супругам пришлось отмокать в небольшом бассейне, расположенном внутри дома.

- Апчхи! - уговаривая Цзин Шао съесть чашку имбирного супа, Му Ханьчжан не удержался и чихнул.

- Тебе тоже стоит поскорее съесть свою порцию, - Цзин Шао протянул ему чашку с супом и взял полотенце, чтобы высушить его волосы. Только сейчас он вспомнил, что Цзюнь Цину следовало бережнее относиться к своему телу, поскольку в детстве он едва не замёрз до смерти. Хоть весенний дождь не был холодным, но после двух часов, проведённых под ливнем, обычный человек непременно заболел бы, что уж говорить о Цзюнь Цине? С этой мыслью он деловито подтолкнул Му Ханьчжана к бассейну с горячими источниками, намереваясь ещё немного понежиться в горячей воде.

- У Чэня отличное здоровье, - с улыбкой ответил Му Ханьчжан, видя его действия. - Когда-то я простоял на коленях под дождем шесть часов подряд, и даже тогда не заболел, что уж говорить о каких-то... - видя, что Цзин Шао переменился в лице, Му Ханьчжан понял, что случайно сболтнул лишнего, и быстро потянул мужчину к кровати.

Поскольку загородная резиденция изначально была построена для отдыха и развлечений, постель здесь была куда более широкой, чем в главном поместье. Цзин Шао забрался на кровать, придвинулся поближе к Му Ханьчжану и лёг рядом, его взгляд горел яростью:

- Почему?

- В тот раз моя кормилица совершила преступление, и я сделал это, чтобы защитить её, - Му Ханьчжан облокотился на большие подушки в изголовье кровати, обработал рану на руке Цзин Шао только что найденным лекарством и обернул её чистой тканью. - Разве это такая уж редкость, чтобы ребёнок в наказание стоял на коленях?

Тогда сын кормилицы был пойман на краже хозяйских вещей, и Фужень намеревалась прогнать обоих, мать и сына, из поместья. В тот год, когда Му Ханьчжан упал в озеро, именно кормилица заботилась о нём без сна и отдыха и фактически спасла ему жизнь. Фужень не желала щадить её, но в конечном счёте всё же решила, что Му Ханьчжан, незаконнорожденный сын, был для неё большей помехой. В итоге он провел шесть часов, стоя на коленях в полном одиночестве, пока его бабушка наконец не нашла это зрелище невыносимым и не выручила кормилицу и её сына, отправив их в отдалённую деревню.

Услышав эту историю, Цзин Шао слегка изогнул уголок рта в горькой улыбке:

- Да, я тоже стоял на коленях перед залом Цинь Чжэн один день и одну ночь.

Му Ханьчжан накрыл мужчину одним одеялом и сам скользнул под другое, а затем лёг на бок и, подперев голову рукой, посмотрел на супруга:

- Один день и одну ночь?

Принц Чэн - законный сын Императора, но вопреки тому, что можно было бы ожидать, даже он не получал всё, что хотел?

- Тогда я настаивал на том, чтобы мне разрешили отправиться в военные лагеря. Отец-Император сказал, что если я смогу сутки простоять на коленях перед залом Цинь Чжэн, то он отпустит меня, - самоуничижительно рассмеялся Цзин Шао. - Если бы нас в своё время не защищала Матушка-Императрица, жизнь моего брата и моя собственная были бы далеко не так хороши, как жизнь старшего принца, рождённого возлюбленной Императорской наложницей. В то время я думал лишь о том, как встану во главе собственного войска. Я желал иметь в своих руках военную власть, чтобы уничтожить всех, кто когда-либо издевался надо мной!

Му Ханьчжан слегка сдвинул брови и дотронулся ладонью до макушки Цзин Шао, молча поглаживая его по голове.

Нежное прикосновение принесло Цзин Шао ощущение тепла и уюта, он закрыл глаза и глубоко вздохнул, почувствовав исходящий от супруга слабый аромат, который постепенно рассеял его мрачное настроение:

- Когда я был ребёнком, Матушка-Императрица своими руками шила для меня одежду, а ещё пекла очень вкусные пироги с османтусом. Как-то я испортил её любимые орхидеи, и она меня знатно отшлёпала, но не успел я ещё заплакать, как у неё самой из глаз полились слёзы. Она обняла меня, спрашивая, не больно ли мне... - пока Цзин Шао говорил, его глаза успели покраснеть.

Обычно мужчинам трудно выжать из себя слезу, но лишь потому, что мало что может по-настоящему глубоко их ранить. Когда такой суровый и непреклонный человек, как Цзин Шао, позволял себе плакать, это не могло не вызвать отклика в душе того, кто становился этому свидетелем. Му Ханьчжан смотрел на пребывающего в таком состоянии супруга и ощутил, как внутри него пробуждается ни с чем не сравнимая нежность. Медленно опустив голову, он легонько поцеловал мужчину между плотно сдвинутыми бровями.

Цзин Шао вскинул голову, чтобы посмотреть на него, затем придвинулся ближе и уткнулся лицом в грудь Му Ханьчжана, стыдясь показывать ему столь жалкое обличие.

Тот лёг на спину, обнял его и нежно похлопал по спине, словно успокаивая маленького раненого зверька, терпеливо раз за разом проводя рукой сверху вниз. Под его прикосновениями измученный Цзин Шао постепенно погружался в сон.

- Сяо Шао-Эр, у тебя скоро будет маленький братик или сестрёнка...

- Даже если будет братик или сестрёнка, Сяо Шао-Эр всё равно будет любимым ребёнком Матушки-Императрицы...

...

- Она истекает кровью! У неё сильное кровотечение!

Кто кричит? Где Матушка-Императрица?

- Шао, не бойся, теперь всё в порядке, всё уже прошло... - чей это голос? Почему его так приятно слышать?

Кровавая сцена, застилавшая его глаза, постепенно рассеялась, перед его взором остались лишь нежные черты чьего-то лица. Улыбка этого человека была божественно красивой и напоминала о прохладном весеннем дожде. Кошмар больше не повторялся, и в его туманной стране грёз наконец воцарился покой.

На следующее утро, когда Цзин Шао проснулся, человек, который утешал его всю ночь, всё ещё пребывал в объятиях сна. Взглянув на мирно дремлющего рядом с ним супруга, Цзин Шао вспомнил тот нежный и ласковый поцелуй и погрузился в раздумья. Хотя это был совершенно невинный поцелуй в лоб, сердце мужчины забилось учащённо. Он медленно наклонился ближе и поцеловал опущенные веки супруга, под которыми виднелись слабые следы синевы.

Му Ханьчжан медленно открыл глаза и увидел нависшего над ним в опасной близости мужчину. Его всё ещё слегка затуманенный спросонья разум наконец прояснился:

- Ваше Высочество...

- Я ведь, кажется, предупреждал: когда мы наедине, тебе нельзя называть меня «Ваше Высочество», и каждый раз, когда ты будешь это делать, я буду наказывать тебя поцелуем, - ворчливо заявил Цзин Шао, целуя его в губы.

Получив своё «наказание», Му Ханьчжан покраснел до корней волос. Почему этот человек был так упрям, когда дело касалось имени?

- Но обращаться просто по имени «Шао» довольно неловко, и у Вас пока нет вежливого имени... Быть может, есть детское прозвище?

- Матушка-Императрица и старший брат звали меня Сяо Шао-Эр, - тут же выдал некий бесстыжий принц.

Едва услышав это смущающее и очень личное имя, Му Хань Чжан почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Уголок его губ нервно дёрнулся, и мужчина со смехом отвернулся: - Сяо Шао, и в самом деле звучит неплохо.

- Не «Сяо Шао», а «Сяо Шао-Эр»! - обиженно воскликнул Цзин Шао.

- Да-да, Сяо Шао, тогда с этого момента я буду называть Вас именно так, - Му Ханьчжан не глядя потрепал его по волосам и начал одеваться.

Цзин Шао недоверчиво распахнул глаза. Его Ванфэй только что дразнил его?

Когда они вернулись в главное поместье, Цзин Шао остановил Управляющий Юн, попросив как можно быстрее разобраться с последствиями вчерашнего инцидента, когда они промчались верхом на лошади через всю столицу. Му Ханьчжан, видя, что его помощь тут не требуется, вернулся в Восточный двор, надеясь наверстать парочку часов упущенного сна.

- Ваше Высочество, тот вопрос, который Вы велели мне расследовать, полностью изучен, - лишь после того, как Цзин Шао разобрался с целым ворохом разнообразных задач, Управляющий Юн доложил ему о результатах своих поисков. - Это касается детства Ванфэй, когда он упал в воду.

Прислуга в поместье Великого Маркиза Севера стабильно менялась раз в три года. Поскольку с момента инцидента прошло довольно много времени, большинство тех, кто знал о произошедшем, давным-давно покинули резиденцию, а те, кто остался, предпочитали молчать. Казалось, на обсуждение этого вопроса в поместье Великого Маркиза Севера было наложено строжайшее табу. Подчинённым Управляющего Юн пришлось преодолеть множество трудностей, пока они наконец не узнали о кормилице, которая заботилась о Му Ханьчжане в его детские годы. И лишь отыскав эту женщину в одной из отдалённых деревушек, принадлежащих Великому Маркизу Севера, они услышали всю историю от начала до конца.

В тот год Старая Госпожа подарила каждому из своих внуков меховой плащ. Му Линбао достался плащ из лисьего меха, а Му Ханьчжану - из кроличьего. Поскольку Му Ханьчжан был миловиден с рождения, Му Линбао показалось, что плащ, который носил его младший брат, был куда лучше, чем его собственный, поэтому он захотел отобрать его. Во время их борьбы он столкнул Му Ханьчжана в пруд с лотосами. В тот момент рядом были и двое их двоюродных братьев. Троица подхватила сорванный с ребёнка плащ и поспешно сбежала. Му Ханьчжан, которому на тот момент едва исполнилось три года, оказался в ледяной ловушке, неспособный выбраться на берег. К счастью, вовремя подоспевшая кормилица одним движением вытянула его из воды, после чего малыш был прикован к постели целых полгода, и лишь тогда смог вернуться к более-менее нормальному образу жизни.

- Куски дерьма! - выслушав доклад, Цзин Шао с такой силой сдавил чашку чая, что та тут же раскололась в его руке. Разумеется, чтобы защитить репутацию своего драгоценного сыночка, Великий Маркиз Севера выгнал всех слуг, которые это видели, и пригрозил остальным, чтобы впредь никто не смел об этом упоминать. Такому бесчестному ничтожеству, способному причинить вред собственному брату, Императорская семья ни за что не позволила бы стать наследником Великого Маркиза Севера.

Цзин Шао встал и, заложив руки за спину, зашагал по комнате, чтобы успокоиться, после чего повернулся к Управляющему Юн:

- Я хочу, чтобы ты прямо сейчас сделал две вещи. Во-первых, выясни, где обычно проводит время Му Линбао, разузнай о его интересах, о людях, с которыми он дружит, и о местах, где часто бывает. Во-вторых, найди пару людей в столице, которые пустят слух, что Четвёртый принц Цзин Юй любит полакомиться сырым мясом, и на этом всё.

Первое требование Управляющий Юн нашёл разумным, но причём здесь любовь Четвёртого принца к сырому мясу?

- Разве Цзин Юй не пришёл в восторг от сырой рыбы, которую ему прислали в качестве дани из восточных прибрежных районов? По сути, всё, что вам нужно сделать, так это заменить слово «рыба» на «мясо», - Цзин Шао слегка прищурился и холодно усмехнулся. Всего лишь небольшое искажение истины, что же тут сложного? Он убил пятьсот захваченных им варваров, и вот, в глазах народа он уже безжалостный палач, на чьём счету жизни сотни тысяч военнопленных. Посмотрим, во что же через пару дней превратится маленькое гастрономическое пристрастие Четвертого принца!

Отправив людей распространять слух, все последующие дни Цзин Шао проводил дома, составляя компанию жене, практикуясь с мечом, читая книги и в целом наслаждаясь редкими неторопливыми деньками. Му Ханьчжан же за эти несколько дней наконец закончил просматривать бухгалтерские книги последних трёх лет.

Судя по записям о ежемесячных пособиях, Фужень получала 50 лян [1] серебра, так что ему, как Ванфэй, полагалось не менее 80 лян в месяц. Это вполне решало его проблему отсутствия наличных средств. Му Ханьчжан закрыл последнюю книгу и с облегчением выдохнул. Эта сумма была намного больше, чем месячная зарплата, которую он получал после успешной сдачи Императорского провинциального экзамена.

[1] 1 лян = 50 г

- Юн Чжу, возьми это и принеси мое жалованье за последний месяц, - вспомнив, что ему до сих пор не было выдано первое месячное жалованье, Му Ханьчжан передал Юн Чжу одну из бухгалтерских книг. Хотя сумма за неполный месяц была совсем невелика, это было всяко лучше, чем ничего. - Деньги, которые ты получишь, будут считаться твоими.

- Правда?! - Юн Чжу сразу же оживился, - благодарю, Ванфэй! - прижав книгу к груди, он поспешно выбежал из кабинета, сияя от радости.

- Молодой Господин! - в комнату ворвалась Лань Сюань.

- Что случилось? - Му Ханьчжан жестом велел ей успокоиться и говорить помедленнее.

- Сегодня к воротам поместья пришла младшая дочь бабушки Чжоу, хотела найти Вас, её остановила стража. Эта служанка вышла, чтобы поговорить с ней... - взволнованно и оттого немного несвязно затараторила Лань Сюань.

- Так что произошло? - Му Ханьчжан нахмурился. - Что стряслось с её семьей?

Бабушка Чжоу была его кормилицей, и если она послала свою младшую дочь к нему, мужчине, вышедшему замуж, значит, у неё и впрямь случилось что-то серьёзное.

- Её сын позавчера сломал ногу, и у них не было денег, чтобы позвать врача. Люди в деревне говорят, что у них вся семья сплошь старики да калеки, которых они не желают кормить задарма, так что их вот-вот выгонят, - поспешно объяснила вошедшая в кабинет Лань Тин, опасаясь, что несмышлёная Лань Сюань не сможет толком ничего объяснить и лишь рассердит молодого хозяина. - Бабушка Чжао послала за Вами в надежде одолжить немного серебра.

- Понятно, можете идти, - Му Ханьчжан поджал губы. У него не было собственных денег. В приданом были некоторые драгоценности, но он только что вышел замуж, и если бы он начал закладывать своё приданое, это выставило бы его мужа в дурном свете, так что этот вариант он сразу же отмёл.

Цзин Шао, одетый в белые тренировочные одежды, упражнялся в саду с мечом. Длинное лезвие в его руках танцевало столь же естественно, как текущая в ручье вода. Завершив тренировку, Цзин Шао вернул меч в ножны и случайно краем глаза заметил своего Ванфэй, стоящего возле каменной горки [2]. Одним движением бросив меч в руки слуге, он взял полотенце, чтобы вытереть пот, и подошёл к Му Ханьчжану. Видя, что тот хочет что-то сказать, но никак не решается, он слегка улыбнулся и поинтересовался:

- Цзюнь Цин, что-то случилось?

Му Ханьчжан, прикусив губу и опустив глаза, тихо спросил:

- Не могли бы Вы одолжить мне сто лян?

Глава 17 - Слухи

Цзин Шао долго стоял в оцепенении, прежде чем его разум наконец смог обработать тот факт, что его Ванфэй просил у него взаймы деньги. Нахмурившись, он потянул Му Ханьчжана за собой в большой кабинет в Павильоне Тин Фэн. Достав маленькую шкатулку из чёрного дерева с золотыми узорами на крышке, он протянул её супругу:

- Для начала возьми вот это. Если будет недостаточно, смело обращайся ко мне.

- В семье моей кормилицы произошло несчастье, а у меня на руках нет денег, - Му Ханьчжан опустил голову. - Когда прибудут налоги с моей деревни, я всё Вам верну. - Открыв шкатулку, он обнаружил внутри около ста лян в золоте и в серебре, а также пять банкнот, каждая стоимостью тысячу лян.

- А ну-ка повтори! - услышав это, Цзин Шао угрожающе надвинулся на мужчину и ущипнул его за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза.

Му Ханьчжан опешил и глупо уставился на столь неожиданно впавшего в ярость Цзин Шао. Поразмыслив немного, он понял, что между супругами не должен был вставать вопрос о возврате денег.

- Хотя, если подумать, урожай в моей деревне совсем скудный. Боюсь, эти пять тысяч лян я не смогу Вам вернуть даже через десять, а то и двадцать лет.

Это была явная отговорка, выданная с целью отказаться от своего предыдущего слова и не возвращать деньги, но тем не менее, настроение Цзин Шао странным образом улучшилось. И всё же он ещё разок ущипнул супруга за подбородок и несколько раз повернул его то одной щекой к себе, то другой:

- Если тебе что-нибудь понадобится, найди меня. Это изначально моя обязанность - поддерживать и обеспечивать тебя, - после этих слов он чмокнул мужчину в губы и, буквально светясь от счастья, направился в сад, чтобы продолжить прерванную тренировку.

Му Ханьчжан посмотрел на шкатулку из черного дерева в своих руках и легонько вздохнул. Достав сотню лян, он велел Лань Тин отправиться в деревню к кормилице в сопровождении двух охранников.

Когда этот вопрос был улажен, Му Ханьчжан посмотрел на щедро выданную ему сумму, предназначенную для карманных расходов, и глубоко задумался. Земельный надел, который ему дала семья Великого Маркиза Севера, не могла считаться совсем уж бесплодной пустыней, но всё же урожай с тех полей был откровенно плох. А помимо этого в его приданном не было ни одной, даже самой ничтожной лавчонки, подобно тем, которые можно было найти в столице.

Мать Му Ханьчжана была дочерью торговца, поэтому, хоть он не мог разбираться в таких вещах, как поиск и закупка сырья, проверка счетов и ведение торговли столь же хорошо, как и его матушка, кое-какой опыт у него всё же был. Пяти тысяч лян, которые ему выдал Цзин Шао, было вполне достаточно, чтобы открыть в столице ресторан, а чтобы купить небольшую лавку, хватило бы и небольшой части этих денег. По меньшей мере, он мог гарантировать, что не потратит все средства, не получив никакого дохода.

Тщательно спрятав шкатулку из чёрного дерева, Му Ханьчжан впервые за всё время решился покинуть поместье и немного оглядеться, чтобы понять, какое дело ему стоит открыть. Как благородный молодой господин, он должен был твёрдо стоять на ногах и иметь свой собственный источник дохода.

От этой мысли Му Ханьчжан пришёл в прекрасное расположение духа. Конечно, был ещё один момент, который возымел даже большее влияние на его настроение. Сегодня был пятнадцатый день месяца. Согласно распорядку, описанному в книге с цветком пиона, сегодня Цзин Шао предстояло навестить спальню Фужень. Последние несколько ночей Цзин Шао не отлипал от него, обнимая, целуя и тиская. Му Ханьчжан тоже был мужчиной и прекрасно понимал, насколько легко всё может выйти из-под контроля, если позволить этому продолжаться в том же духе, поэтому каждый вечер был испытанием для его нервов, и лишь в тот момент, когда Цзин Шао наконец засыпал, он мог вздохнуть с облегчением.

После ужина Цзин Шао придвинулся к своему Ванфэй, очевидно замышляя какую-нибудь пакость под предлогом вечернего моциона. Му Ханьчжан бросил многозначительный взгляд на До Фу, тот смущённо поскрёб пальцем свою пухлую будто парная булочка щёку и, слегка откашлявшись, напомнил:

- Ваше Высочество, согласно графику в Книге Пиона, утверждённому Ванфэй несколько дней назад, сегодня Вы должны пойти в покои Фужень.

Цзин Шао поднял глаза и посмотрел на До Фу:

- Книга Пиона? И каков же график?

- Каждую первую половину месяца Вы будете оставаться в Восточном дворе, а вторую половину - в Западном. Фужень получит девять ночей, а каждая наложница получит по три, - Му Ханьчжан положил перед ним Книгу Пиона.

Цзин Шао нахмурился.

- Сегодня я не в настроении, - сказав это, он зевнул и направился к кровати.

Тут уж Му Ханьчжан ничего не мог поделать. Про себя он подумал, что, возможно, Цзин Шао немного переусердствовал во время упражнений с мечом, поэтому слишком устал. Полистав книгу и прочитав несколько страниц, Му Ханьчжан тоже решил прилечь. Откуда ему было знать, что как только он заберётся в постель, Цзин Шао прижмёт его к себе одним мощным движением.

- Ваше Высочество... - тело Му Хань Чжана тут же застыло.

Цзин Шао протянул руку и опустил занавес над кроватью. Му Ханьчжан занервничал еще больше и обеими руками упёрся в плечи Цзин Шао. Разве этот человек не сказал, что сегодня у него нет настроения для подобных вещей?

Цзин Шао счёл реакцию супруга чрезвычайно интересной. Он медленно наклонился, поцеловал мужчину в шею, нежно посасывая, а затем перевёл взгляд вверх. К сожалению, его взору предстали плотно зажмуренные глаза, а тонкие длинные ресницы безостановочно дрожали. Не желая ещё сильнее напугать супруга, он слегка отстранился, продолжая держать его в объятиях, и предложил:

- Если позволишь мне коснуться тебя, сегодня ночью я тебя отпущу.

Услышав такие прямолинейные слова, Му Хань Чжан мгновенно покраснел:

- Коснуться... коснуться где?

- Ну... В прошлый раз я целовал тебя сюда... - сказал Цзин Шао, водя пальцем по прекрасной ключице, мужчине в его объятиях, казалось, стало немного щекотно, и он попытался увернуться. Осторожно ослабив ворот его домашней одежды, Цзин Шао продолжил: - давай просто опустимся немного ниже, хорошо?

Му Ханьчжан прикусил нижнюю губу, его разум был в смятении, и он не знал, как ответить. Цзин Шао же охотно воспринял это как молчаливое согласие, и протянул свои волчьи лапы, чтобы распахнуть нижние одежды супруга. Нежно погладив белоснежную грудь загрубевшими от меча руками, Цзин Шао невольно вздохнул в восхищении. Кожа под его ладонями была нежной и гладкой, и очень скоро мужчина нащупал две маленькие горошины.

- Мнн... - Му Ханьчжан, повернувшийся спиной к Цзин Шао, крепко ухватился за простыни одной рукой и позволил ладоням супруга блуждать по своему телу, пока два пальца внезапно не зажали маленькую бусинку на его груди. - Нгх... Не... не надо...

Когда по его телу пробежала волна покалывающих ощущений, сосредоточенных вокруг этой точки, мужчина задрожал, и, наконец, не выдержав, схватил эту бесстыдную руку.

Пойманный с поличным Цзин Шао не выказал ни малейшего смущения от того факта, что заявленное им «коснуться» превратилось в «ущипнуть». Он улыбнулся и, поцеловав вспотевший лоб супруга, накрыл того одеялом и притянул в свои объятия. Потеревшись щекой о макушку Му Ханьчжана, он наконец заснул, довольный, будто сытый кот.

В последующие несколько дней, когда наступал вечер, Цзин Шао вечно находил отговорку, и если он не «устал», то было «поздновато» - в любом случае, всё заканчивалось тем, что он оставался на ночь в Восточном дворе. Му Ханьчжан пришёл к выводу, что Цзин Шао, возможно, не жалует Сун Фужень, поэтому не стал его уговаривать, и просто решил, что в следующем месяце назначит больше дней наложницам.

Изначально предполагалось, что на восемнадцатый день месяца Цзин Шао вернётся ко двору, но он написал письмо с просьбой продлить его отпуск ещё на несколько дней, поэтому утром двадцатого дня Его Высочество Принц Чэн мирно посапывал в постели своего Ванфэй.

Проснувшись рано утром, Му Ханьчжан беспомощно вздохнул, глядя на большую руку, покоившуюся на его груди, и, выпростав эту шаловливую конечность из своей нижней рубашки, медленно сел на постели.

Отвергнутый Цзин Шао растерянно пошарил рукой, нащупал талию сидящего рядом супруга, приобнял её, придвинувшись ближе, и вновь затих, желая продолжить прерванный сон.

- Разве тебе сегодня не нужно идти на утреннее собрание двора? Всё ещё не намерен вставать? - Му Ханьчжан беспомощно потряс его за плечо.

- Не стоит об этом переживать, - пробормотал Цзин Шао, уткнувшись лицом в тёплый бок супруга.

- Завтра уже отвертеться не получится, так что лучше разобраться со всеми насущными вопросами сегодня, - взгляд Му Ханьчжана упал на ухо мужчины, так что он не удержался от соблазна и ущипнул его. - Кстати, у Жэнь Фэна необычный акцент, совсем не похожий на столичный. Как он стал командиром твоей личной охраны?

- Раньше он был великим мечником из Цзянху, из-за отсутствия денег скатившимся до жизни преступника. Я разыскал его и переманил к себе, - Цзин Шао наконец открыл глаза и перекатился на спину.

- Цзянху? Как те великие герои в легендах и романах [1]? Так они действительно существуют? - Не мог не полюбопытствовать Му Ханьчжан, услышав его объяснение.

[1] Цзянху, мир людей рек и озер. В древних текстах реки и озера упоминались как символ независимой жизни вольного странника, символ свободы от контроля чиновников... Понятие цзянху трактуется как место противостояния «странствующих рыцарей» и представителей тайных кланов. Сейчас цзянху - это синоним понятия «улинь», сообщества занимающихся боевыми искусствами.

- Цзянху и впрямь существует, но всё далеко не так красочно, как расписано в книгах, - Цзин Шао вылез из постели и потянулся. - В следующий раз я отведу тебя посмотреть на этих «героев Цзянху».

Он собирался поручить Жэнь Фэну завербовать в ряды солдат как можно больше способных людей из Цзянху. Согласно его опыту из прошлой жизни, в четырнадцатом году эпохи Хун Чжэн, то есть уже на следующий год, разгорится Война с Тремя Вассалами. Ему стоило тщательно подготовиться к ней.

Когда Цзин Шао покинул поместье и направился в загородную резиденцию, Му Ханьчжан, которому нечем было заняться, решил выйти на прогулку вместе с Юн Чжу.

Главная улица столицы была шумной и оживлённой независимо от времени года. Старики заглядывали в винные лавки, ломбарды или антикварные лавки, а молодежь - в маленькие магазинчики, где продавали сахар и прочую снедь.

- Молодой господин, время уже к обеду, давайте найдем место, где можно перекусить, - предложил Юн Чжу, потирая свой живот, который едва не лип к позвоночнику от голода. На улице он не мог использовать титул «Ванфэй», обращаясь к Му Ханьчжану, так что называл его «молодой господин», как Лань Тин и остальные слуги.

Му Ханьчжан улыбнулся, глядя на прожорливого Юн Чжу:

- И куда же нам пойти поесть?

- Разумеется, мы должны пойти в ресторан «Хуэй Вэй»! - Юн Чжу заметно прибодрился: - Лучше поспешить, если мы ещё немного задержимся, то свободных мест не останется.

Хотя Му Ханьчжан довольно редко покидал поместье, он всё же слышал о ресторане «Хуэй Вэй». Это заведение открылось всего два года назад и специализировалось на кухне центральных равнин. Еда здесь была исключительно вкусной, так что бизнес был весьма процветающим.

Внутреннее убранство ресторана не было особенно изысканным, но зато здесь было очень чисто и аккуратно. В зале было довольно много столов и стульев - видимо, хозяева добавили ещё несколько мест, когда бизнес пошёл в гору. Вскоре после того, как господин и слуга уселись, стали прибывать и другие посетители, и вскоре ресторан был забит до отказа.

- Молодой господин, Вы знаете, кто владеет этим местом? - шёпотом спросил Юн Чжу, придвинувшись к Му Ханьчжану.

- И кто же? - мужчина сделал глоток чая и бросил взгляд на молодого управляющего за прилавком, который смотрел вниз, погрузившись в счета. Этот человек был высок, черты его лица были немного суровыми, но вот одежда немного разрушала его мужественный образ: на нём было длинное платье изумрудно-зелёного цвета.

- Этот человек - жена помощника Министра Доходов, - Юн Чжу также добавил, что этот помощник Министра Доходов родом с юга, и был весьма хорош собою, но вот ростом не вышел и выглядел довольно маленьким и изящным. Его жена-мужчина родился на севере и телосложения был крепкого и высокого. Многие из коллег помощника Министра Доходов позволяли себе отпускать шуточки по этому поводу.

- Хах? - при этих словах глаза Му Ханьчжана заблестели. Раз уж супруг помощника Министра Доходов смог открыть ресторан, значит, и он сможет открыть несколько лавочек и при этом не стать объектом каких-нибудь гнусных сплетен, не так ли? Подумав об этом, Му Ханьчжан уже стал было рассматривать способы завести знакомство с этим управляющим, но не отважился пока предпринимать никаких действий, поскольку не знал, в каких отношениях был Цзин Шао с помощником Министра Доходов. Сначала стоит вернуться и расспросить его, а уж потом решать, как поступить.

- Эй, вы слышали? Недавно начали поговаривать, что Четвёртому принцу по душе блюда из человеческой плоти! - вполголоса поведал своим спутникам посетитель за соседним столиком.

- Это просто отвратительно! Я слышал, что он любит есть плаценту, потому что она очень питательна, и что некоторые другие важные шишки тоже этим не брезгуют, - добавил сидящий рядом с ним человек.

- Ха-ха, вы, ребята, не знаете и половины того, что знаю я! - услышав их разговор, гость за другим столиком рассмеялся и, напустив на себя преувеличенно таинственный вид, промолвил: - Четвёртый принц родился с каким-то телесным недостатком, и в год его рождения ко двору Императора пришёл даос, который сказал, что принцу нужно каждый год съедать полную чашу сырого детского мяса, чтобы суметь дожить до зрелого возраста!

Му Ханьчжан опустил голову и молча пил чай. Встречаясь за едой и выпивкой, простые горожане охотно обменивались новостями, и, будь это обычный день, возможно, они сплетничали бы об отпрысках знатных семей, которые женились на мужчинах, а быть может, обсуждали бы придворную политику, но слухи об Императорской семье были для них самым лакомым кусочком. Сейчас Му Ханьчжана интересовал лишь один вопрос: что же такого Цзин Шао должен был поведать людям, чтобы это привело к подобному результату?

Глава 18 - Маленький помощник Министра

Тринадцатый год эпохи Хун Чжэн, 21-й день второго месяца, Принц Чэн наконец вернулся ко двору.

Цзин Шао стоял в главном зале ослепительного Императорского дворца, глядя на лица столь знакомые и незнакомые одновременно. Ему казалось, что с тех пор, как он стоял на коленях посреди этого зала, слушая длинный список обвинений, прошла уже вечность.

Министр Доходов обвинил его в участии в перепродаже сертификатов на торговлю солью ради получения личной выгоды, Министр Работ раскритиковал его за проведение частных крупномасштабных строек без должного разрешения, а Императорский Цензор обвинил его в убийстве военнопленных и введении в заблуждение простых граждан. Большая часть остальных чиновников утверждала, что он обманул государя и намеревался устроить мятеж.

Он посмотрел на лица каждого из этих людей. Великий Князь Мао был будущим тестем Четвёртого принца, Князь Юнчана поддержал своего старшего брата, а Министр Доходов и Министр Работ были людьми Императора. Что касается остальных, то они в основном просто слепо следовали за толпой.

Позже Цзин Шао непременно поквитается с «родственничками». А что до двух Министров, тут Цзин Шао решил положить глаз на помощника Министра Доходов. В его прошлой жизни единственным человеком, кроме его старшего брата, кто хотел добиться справедливости при вынесении его приговора, был этот маленький помощник Министра. Он всегда был праведным человеком без порочных желаний, и даже занимая должность при дворе, этот человек не стал высокомерным и эгоистичным, как иные чиновники. Пять лет назад он показал прекрасные результаты на Императорском экзамене, и его карьера развивалась гладко, пока он не занял должность помощника Министра. До низвержения Цзин Шао этот чиновник больше не получал повышений. Возможно, ему стоило склонить этого человека на свою сторону и позже продвинуть его в качестве нового Министра Доходов.

Цзин Шао погрузился в свои мысли, и его старшему брату, стоявшему рядом с ним, пришлось ткнуть его в бок локтем, чтобы привлечь его внимание. Подняв голову, мужчина обнаружил, что Отец-Император и многие чиновники смотрят на него. В центре зала стоял Императорский Цензор Фан Цзе.

- Слухи Четвёртого принца, - тихо подсказал ему Цзин Чэнь, почти не двигая губами.

Поняв, что от него требуется, Цзин Шао сделал шаг вперёд и сказал:

- Этот принц считает, что разговоры невежественных обывателей - просто праздная болтовня в свободное время. Нет причин для беспокойства, - этот ответ был вполне уместен, и Император Хун Чжэн перевёл свой взгляд на Цзин Чэня.

Цзин Чэнь выступил вперёд:

- Люди с древних времён говорят: «Дерево приглашает птиц гнездиться, а пустая пещера притягивает порывы ветра». Дыма без огня не бывает, поскольку в народе ходят подобные слухи, то этому, безусловно, должна быть причина, и её следует отыскать как можно скорее, чтобы не запятнать репутацию младшего брата Четвёртого принца.

Ответы двух братьев были прямо противоположны по своей сути. Очевидно, они не знали о произошедшем, а если и знали, то не успели обсудить. Император Хун Чжэн удовлетворённо кивнул и отвернулся от них:

- Цзин Юй, ты можешь объяснить, откуда, во имя Небес, пошли эти слухи?

Четвёртый принц Цзин Юй вышел вперед и опустился на колени у подножия Императорского трона:

- Этот принц боится, что причиной этим слухам послужило следующее обстоятельство: незадолго до празднования Нового года вассалы с восточного побережья прислали в качестве дани свежую океанскую рыбу, нарезанную тонкими ломтиками, чтобы её можно было съесть сырой. Этот принц нашёл вкус весьма изысканным и необычным, поэтому приказал доставить ему ещё немного. Очевидно, дворцовые слуги распространили ложную информацию, которая и вызвала такой большой шум. Этот принц признаёт свою вину.

Хоть Четвёртый принц совсем недавно присоединился ко двору, он был назначен ответственным за сбор дани из чужих земель, так что в его руки попало немало редких и необычных вещиц как с Востока, так и с Запада.

- Семья Императора должна подавать пример всей остальной стране. Простые люди пристально следят за каждым твоим действием. Как ты мог позволить себе стать одержимым какой-то едой? - Император Хун Чжэн был немного зол. Чего люди Императорской семьи избегали больше всего, так это проявить чрезмерную привязанность к чему-либо.

- Младший брат Четвёртый принц настоящий гурман, этот принц никогда раньше не пробовал подобного блюда, - промолвил Старший принц Цзин Жун с притворной улыбкой, заставив Императора Хун Чжэна нахмуриться ещё сильнее. Дары с чужих земель, кто, кроме Императора, имел право распоряжаться ими как своей собственностью? Слова Старшего принца несли в себе более глубокий смысл, чем могло показаться на первый взгляд.

- Отец-Император, пожалуйста, простите меня, этот принц получил только две рыбы из резиденции Матушки-Императрицы, и не смел просить о большем! - тут же попытался объясниться Цзин Юй, согнувшись в поклоне, не забыв перед этим бросить преисполненный ненависти взгляд на Старшего принца, который парой слов усугубил его и без того шаткое положение.

- Хмпф! - Император Хун Чжэн холодно фыркнул. По его мнению, то, что слухи в народе разрослись до таких масштабов, было закономерным итогом самодовольства Четвёртого принца, который, вероятно, похвастался тем, что ему довелось попробовать заморское блюдо. Что же касается вопроса об остальной дани, то тут, похоже, нужно было провести тщательное расследование.

В конечном итоге император Хун Чжэн постановил, что Четвёртому принцу запрещено покидать дворец в течение месяца, и это время следовало посвятить тому, чтобы обдумать свои ошибки. Хоть наказание не было суровым, в сердце Императора сложилось плохое впечатление о Четвёртом принце, а этого было вполне достаточно.

Ответственность за распространение этого слуха лежала на Цзин Шао. Сначала он просто хотел дать горожанам новую тему для сплетен, чтобы они позабыли про вопрос с военнопленными. Он, конечно, испытывал отвращение к Четвёртому принцу, но совершенно не ожидал такого грандиозного результата. Похоже, ему в самом деле улыбнулась удача. Украдкой бросив взгляд на своего бесстрастного брата, он вдруг подумал, что, возможно, Второй принц запланировал это задолго до того, как они выбрали «тему» слуха.

После окончания утреннего собрания двора ни один из братьев не сказал ни слова. Они просто обменялись взглядами, и каждый пошёл своей дорогой. Цзин Шао с сожалением был вынужден признать, что его брат действительно больше подходил на должность государя, чем он сам. В следующую секунду его мысли сосредоточились на том, что ему следует вернуться к своему Ванфэй и должным образом обсудить всё произошедшее, попутно занимаясь некоторыми интимными вещами...

- Ваше Высочество, прикажете вернуться в поместье Чэн? - спросил Управляющий Юн, приподняв занавес повозки.

Цзин Шао задумался. Сегодня он встал довольно рано и съел лишь миску каши и кукурузную лепёшку. Приняв решение, он ответил:

- Поезжай в ресторан «Хуэй Вэй», позавтракаем там.

- Ваше Высочество, «Хуэй Вэй» открывается к обеду. - напомнил ему подчинённый.

- Неважно, просто поезжай, - Цзин Шао опустил занавес и откинулся на мягкие подушки, чтобы немного отдохнуть. Эти подушки были помещены в повозку по личному приказу Му Ханьчжана. Он знал, что Цзин Шао нужно будет рано вставать, и, судя по привычкам мужчины, тот будет очень сонным, так что Му Ханьчжан хотел дать ему возможность немного поспать по дороге.

Ресторан «Хуэй Вэй» действительно не работал по утрам, но управляющий приходил довольно рано, чтобы навести порядок перед открытием. Кроме того, он готовил завтрак для своего мужа, который тоже должен был вернуться с утреннего собрания.

Фамилия помощника Министра Доходов была Сяо, имя - Юань, вежливое имя - Хэн Чжи. Кстати говоря, он происходил из семьи Императорской наложницы предыдущего государя. Помимо этого, Южный Маркиз Дин и семья Сяо имели общего предка, но это было пять поколений назад. Поведение Сяо Юаня было благородным и добродетельным, он никогда не использовал родственные связи, чтобы подняться по карьерной лестнице.

Все двери ресторана «Хуэй Вэй», кроме боковой, были закрыты. Перед дверью прогуливался в ожидании начала рабочего дня лишь один помощник. Миновав его, Цзин Шао вошёл внутрь, сцепив руки за спиной.

- Хэн Чжи, ты вернулся, - высокий мужчина, одетый в простые светло-голубые одежды из хлопковой ткани, вышел из кухни, держа в руке чашу с маленькими пельмешками, от которой поднимался пар. Увидев Цзин Шао, он на секунду опешил, а затем рассмеялся: - Уважаемый гость, примите мои извинения, но ресторан «Хуэй Вэй» пока закрыт.

- Приветствую уважаемого Фужень, - с улыбкой ответил Цзин Шао, - я коллега Сяо Юаня, пришёл сюда, чтобы кое-что с ним обсудить.

Супруг помощника Министра Доходов слегка нахмурился, но всё же позволил Цзин Шао сесть, затем поставил перед ним чашу с пельменями, а также налил ему миску ароматной густой рисовой каши.

- Фужень и впрямь отточил своё мастерство! Я тоже женился на мужчине, но он не так талантлив в кулинарии, как Фужень, - Цзин Шао закинул в рот пельмешку и сразу же раскусил тончайшее тесто. Свежий бульон и ароматная мясная начинка были просто восхитительны на вкус.

- Я едва обучен грамоте, моя единственная сильная сторона - готовка. Жена уважаемого гостя - человек большой мудрости и глубоких знаний, с ним нельзя сравнивать такого неотесанного деревенщину, как я, - улыбнувшись, промолвил мужчина.

Движения Цзин Шао на мгновение замедлились. Этот человек уже знал, кто он такой. Вскоре он вновь улыбнулся:

- Фужэнь весьма остроумен - как мне следует обращаться к Вам?

Жёны-мужчины отличались от женщин. Посторонние люди могли напрямую спросить их полные имена, не опасаясь обидеть собеседника или поставить его в неловкое положение.

- Ваше Высочество слишком вежлив, моя фамилия - Чжоу, а имя - Цзинь, - будучи по своей натуре прямолинейным и искренним человеком, Чжоу Цзинь быстро нашёл общий язык с Цзин Шао, и был рад поболтать с ним чуть подольше.

Таким образом, когда Сяо Юань наконец добрался до ресторана, принадлежащего его семье, пережив утомительную тряску в паланкине по пути сюда, он увидел, как некий принц, с которым он раньше никогда особо не общался, уплетает за обе щеки его пельмени и его рисовую кашу, весело болтая с его женой! На лбу мужчины проступили вены:

- Этот маленький чиновник приветствует Ваше Высочество Принца Чэна!

- Ха-ха, чиновник Сяо наконец-то вернулся. Я проходил мимо и заскочил сюда, чтобы бесплатно поесть. Эти пельмени изумительно вкусные, чиновник Сяо настоящий счастливчик, - сказал Цзин Шао, соскребая со стенок миски последнюю ложку рисовой каши. С набитым ртом он промычал: - Старший братец Чжоу, не найдётся ещё чего-нибудь?

- Найдётся, - Чжоу Цзинь улыбнулся и отправился на кухню, чтобы принести ещё пельменей.

- Вашему Высочеству что-нибудь нужно? - маленький помощник Министра, кожа которого от природы была очень светлой, теперь стоял с таким потемневшим лицом, будто его сажей вымазали. Этот человек вообще имеет хоть какое-нибудь представление об элементарном этикете? Он в самом деле осмелился называть чужого супруга «старшим братцем Чжоу [1]» перед его же мужем! Эти двое ведь никогда раньше не встречались, верно?

[1] Цзин Шао называет Чжоу Цзиня «Чжоу-гэгэ», что можно расценить как довольно фамильярное обращение. В современном Китае девушка может называть «гэгэ» не только старшего брата, но и своего парня.

- На самом деле, нет. Я просто слышал, что чиновник Сяо и Чжоу Фужень очень гармоничная пара, - Цзин Шао сделал паузу. Осмотревшись по сторонам, он наклонился к уху Сяо Юаня и продолжил, понизив голос: - Этот принц просто хотел посоветоваться с тобой о том, как избавить жену-мужчину от страха перед теми делами, которые делаются в постели.

Лицо Сяо Юаня посветлело, он ещё раз посмотрел на Цзин Шао и, увидев, что тот был вполне искренен, растянул недавно сурово поджатые губы в широкой улыбке:

- Так вот в чём дело! В таком случае Ваше Высочество нашёл правильного человека... - и вот таким образом обычно молчаливый помощник Министра Доходов внезапно преобразился в знатока конфуцианских обрядов, непринуждённо беседуя с Цзин Шао на тему «Как подчинить жену-мужчину».

Когда Чжоу Цзинь вышел в зал с двумя чашами пельменей, он обнаружил, что двое мужчин сидят рядом и что-то вполголоса обсуждают, время от времени двусмысленно хихикая. Он беспомощно покачал головой и с нежностью посмотрел на Сяо Юаня, настолько оживившегося, что всё его лицо покраснело. Чжоу Цзинь повернулся и пошёл на кухню, приказав рабочим подготовить ингредиенты к началу рабочего дня.

Иногда дружба между мужчинами устанавливается в одно мгновение. Примером этому могли послужить Сяо Юань и Цзин Шао. К тому времени, как они доели завтрак, разговор между ними уже перетёк в довольно неформальную фазу:

- Хэн Чжи, позволь старшему братцу Чжоу в будущем выводить моего Цзюнь Цина немного развеяться, когда у него будет время. Я боюсь, что ему будет до смерти скучно, если он будет предоставлен самому себе.

- Ваше Высочество, о чём разговор? Предоставь это мне! Ты запомнил все методы, о которых я тебе рассказывал?

- Угум, если сработает, я приглашу тебя куда-нибудь выпить.

Проводив совершенно довольного Цзин Шао, Сяо Юань радостно побрёл на кухню, чтобы увидеть свою жену.

- О чём вы болтали с Принцом Чэном? У тебя всё лицо было красным, - Чжоу Цзинь приподнял подбородок мужа и внимательно посмотрел на него.

- Хмпф! - Сяо Юань стряхнул его руку и сердито сказал: - Это я тут должен спрашивать, о чём вы двое разговаривали до моего возвращения? Почему он всю дорогу называл тебя старшим братцем Чжоу?

- Позволь мне поцеловать тебя разок, тогда отвечу, - Чжоу Цзинь обнял его и наклонился так, будто и впрямь намеревался поцеловать.

Сяо Юань поспешно оттолкнул возвышавшегося над ним на целую голову супруга и яростно выпалил:

- Ещё смеешь увиливать! Значит, в наказание будешь завтра носить розовую детскую одежду! - после этих слов маленький чиновник взмахнул рукавами и направился к выходу.

- Но у меня нет розовой детской одежды, - беспомощно отозвался Чжоу Цзинь. Каждый раз, когда он переходил границы, этот человек требовал, чтобы он надевал какую-нибудь кричащую одежду, от чего вся столица думала, что хозяин ресторана «Хуэй Вэй» был слегка с приветом.

- Как только закончу со службой, пойду и куплю тебе комплект! - Сяо Юань махнул на прощанье рукой и в приподнятом настроении отправился в Министерство Доходов.

- Но я же ничего не делал прошлой ночью... - растерянно пробормотал Чжоу Цзинь, но вскоре его губы искривила ухмылка. Раз уж ему было суждено одеться в розовое, то сегодня вечером он позаботится о том, чтобы наказание стало заслуженным.

Цзин Шао вернулся в свою резиденцию, прокручивая в уме различные методы, рекомендованные ему Сяо Юанем, и направился к Восточному двору. Как раз перед тем, как его нога переступила порог маленького кабинета, он услышал резкий голос Сун Фужень:

- Таковы правила поместья, даже если Вы - Ванфэй, Вы не можете их нарушать, иначе поместье погрузится в полнейший хаос.

- Это просто временное размещение слуг, расходы на их проживание могут быть оплачены из моей доли ежемесячного пособия, - голос Му Ханьчжана всё ещё был мягким, но в нём уже можно было различить намёк на гнев.

- Ванфэй действительно умеет заговаривать зубы. Простите эту Фужень за прямоту, но Ванфэй вышел замуж на восьмой день месяца, у Вас пока ещё нет никакого пособия, - Сун Линсинь не отступала ни на дюйм, её голос был пронзительным, и это мгновенно вывело из себя Цзин Шао, который ещё секунду назад пребывал в хорошем настроении.

Ну разве эта второстепенная пара не милая? :3

Глава 19 - Жалкий актеришка

- Молчать! - Цзин Шао вошёл в кабинет, на его лице застыло холодное выражение.

Сун Линсинь стояла в центре комнаты, уперев руки в бока. Она как раз сделала глоток воздуха, чтобы выдать новую тираду, но при виде Цзин Шао тут же проглотила всё, что намеревалась сказать.

Му Ханьчжан сидел за столом, слегка нахмурив брови. Когда он увидел вошедшего мужа, мышцы его лица немного расслабились. Он поднялся и поприветствовал принца:

- Ваше Высочество, с возвращением.

Цзин Шао подошёл к Му Ханьчжану и встал рядом с ним. Взглянув на Сун Фужень и двух служанок позади неё, он холодно поинтересовался:

- Сун Линсинь, кто позволил тебе так обращаться к Ванфэй?

- Ваше Высочество~ - жалобно протянула Сун Линсинь, чувствуя себя несправедливо обиженной, затем тяжело вздохнула и сказала: - Цзе сделала это исключительно ради поддержания порядка в поместье. Ванфэй, он...

- Заткни свой рот! - у Цзин Шао от одного звука её пронзительного голоса разболелась голова. Он повернул голову, чтобы посмотреть на человека рядом с собой, и медленно и тихо спросил: - Цзюнь Цин, что случилось?

Му Ханьчжан опустил глаза и, перестав поджимать губы, ответил:

- Моя кормилица приболела, и в деревне о ней некому позаботиться. Я хотел перевезти её в поместье вместе с её сыном на некоторое время и позволить им пожить пару дней в комнатах для прислуги, пока не будет излечена нога дяди Чжоу, а потом они бы отправились обратно, - звук его голоса был нежным и приятным, слова лились плавно и неторопливо, очаровывая слушателя.

- Ваше Высочество, поместье никогда не принимало посторонних, таковы правила. Как только Ванфэй создаст прецедент, разве это не станет дурным примером для остальных и не предоставит нежелательным личностям возможность проскользнуть в поместье? - Сун Линсинь решительно отстаивала позицию, которой, по её мнению, должны придерживаться члены императорской семьи. Чего уж точно не следовало допускать - так это присутствия посторонних людей, которые могли быть шпионами. Она не верила, что Его Высочество по-прежнему будет стоять на стороне Ванфэй после того, как эта мысль была озвучена.

Цзин Шао нахмурился.

Сун Линсинь заметила это и решила, что сумела зародить сомнения в его сердце. Мысленно похвалив себя, она продолжила гнуть свою линию:

- Цзе лично управляет всеми большими и малыми делами поместья и должна нести ответственность за весь Внутренний двор. Помещения для слуг находятся прямо возле Западного двора, и если там будут личности сомнительного происхождения, как знать, не случится ли какой-нибудь нежелательный инцидент.

В Западном дворе жили наложницы и служанки, так называемый «нежелательный инцидент» - любому было понятно, что Фужень имела в виду... Му Ханьчжан медленно стиснул кулаки, намёк в словах Сун Линсинь был предельно прозрачен, она откровенно унижала его.

[Па!] - Му Ханьчжан ещё не успел ничего сказать, а Цзин Шао уже отвесил Сун Линсинь пощёчину.

Сун Линсинь широко распахнула глаза и неверяще уставилась на Цзин Шао.

- Раз ты не в состоянии держать людей под контролем, сегодня же передашь все оставшиеся бухгалтерские книги Ванфэй, - холодно отрезал Цзин Шао.

- Ваше Высочество! - Сун Линсинь накрыла щёку ладонью. Она ничего не понимала. Она ведь хорошо справлялась с управлением резиденцией, но её внезапно ударили, а затем лишили власти. Невольно повысив голос, она воскликнула: - Цзе думала лишь о благополучии поместья, как Вы могли так поступить с Цзе? Ванфэй не сможет управлять домохозяйством! Даже распорядок, записанный в Книге Пиона, не был соблюдён! Вот уже девять дней, как Цзе должна была прислуживать Вашему Высочеству в постели, но за это время Вы ни разу не появились в покоях Цзе!

- Довольно! С сегодняшнего дня Фужень запрещено выходить на улицу в течение месяца! - Цзин Шао потёр занывшие виски, и, понаблюдав, как слуги пытаются успокоить всё ещё сопротивляющуюся и пронзительно визжащую Сун Линсинь, взмахнул рукой: - Выставите её вон! Без разрешения этого принца ей не позволено покидать Западный двор ни на шаг!

Стража вошла в кабинет, и лишь тогда две служанки смогли увести Сун Фужень, хотя скорее они просто вытащили её из комнаты.

Воцарилась долгожданная тишина, Цзин Шао вздохнул с облегчением, поднял со стола недопитую Му Ханьчжаном чашку чая и сделал большой глоток.

- Я получил новости сегодня рано утром и немного встревожился. У меня не было достаточно времени, чтобы продумать все детали, - Му Ханьчжан слишком поздно заметил, что Цзин Шао потянулся за его чашкой и не успел вовремя остановить мужчину. Решив не заострять на этом внимание, он вернулся к вопросу о своей кормилице. По правде говоря, он действительно не учёл некоторые нюансы.

- Ты - Ванфэй этого принца. Никто не должен подвергать сомнению твои приказы, - Цзин Шао улыбнулся и мягко притянул его к себе. - Я не посещал Западный двор последние несколько дней, так что Сун Линсинь просто искала предлог, чтобы поднять шум.

Му Ханьчжан слегка приподнял уголки губ в улыбке:

- Я могу отправить свою кормилицу в ту деревушку, которая является частью моего приданого...

- В этом нет необходимости, - Цзин Шао провёл рукой по его блестящим длинным волосам. - Привози их в поместье, а если захочешь, чтобы остались жить здесь - без проблем, мы с тобой просто съездим в резиденцию Великого Маркиза Севера, чтобы обсудить формальности, и они будут считаться твоей личной прислугой.

Приданое обычно включало в себя не только имущество, но и несколько личных слуг, которые должны были отправиться в семью мужа вместе с ним. Цзин Шао знал, что у Цзюнь Цина было довольно мало личных слуг, и поскольку его кормилица и её семья были людьми, которых он считал заслуживающими доверия, было бы неплохо оставить их в поместье, расширив штат прислуги его Ванфэй.

Му Ханьчжан пристально посмотрел на него, медленно придвинулся ближе и положил подбородок на плечо Цзин Шао:

- Сяо Шао, спасибо.

Поддержка мужа имела большое значение для статуса жены в поместье. Похоже, Цзин Шао твёрдо стоял на его стороне, порой даже слишком очевидно проявляя свою благосклонность. Такое обращение было большой редкостью в знатных семьях - уж Му Ханьчжан знал об этом, как никто другой.

Цзин Шао же в это время пребывал на седьмом небе от счастья, ведь Му Ханьчжан приблизился к нему по собственной воле. Плечо, к которому прислонился мужчина, ощущало лёгкое покалывание и слабый зуд. Цзин Шао крепко обнял супруга:

- Ну что ты, мы ведь муж и жена, так к чему это твоё «спасибо»? Если ты правда хочешь отблагодарить меня, лучше сделай это при помощи поцелуя, - изначально душевные и трогательные слова в очередной раз закончились пошлостью.

Услышав конец фразы, Му Хань Чжан мягко оттолкнул его:

- Ну раз Ваше Высочество сказал, что благодарить не нужно... - он отвернулся и взял бухгалтерские книги, совершенно перестав обращать внимание на застывшего на месте Цзин Шао.

Кажется, его Ванфэй становится всё смелее и смелее!

Пообедав в компании супруга, Цзин Шао немного разочарованно поплёлся к своему временному месту службы в Военном Министерстве.

Каждый из его братьев занимал должность в одном из шести различных Министерств. Цзин Шао получил разрешение Императора Хун Чжэна на работу в столь желанном им Военном Министерстве. Старший принц пошёл в Министерство Работ и отвечал за управление каждым из строительных проектов. Второй принц в Министерстве Конфуцианских Обрядов курировал самые важные церемонии и празднования. Четвёртый принц присоединился к Храму Хун Лу, на его попечении была дань, присылаемая из чужих земель. Все эти должности требовали компетентности, но в то же время были шансом добиться внимания государя.

Хоть Цзин Шао и занимал видный пост в Военном Министерстве, на деле у него не было особой власти. Чиновники Военного Министерства не любили, когда принц, получивший назначение лишь благодаря своему высокому происхождению, раздавал им приказы. Раньше ему было невыносимо скучно заниматься бумажной работой, и потому он лишь ненадолго заскакивал в рабочий кабинет, чтобы разобраться с парой самых насущных и неотложных вопросов, а затем просто уходил.

- Ваше Высочество! - Военный Министр, увидев этого благородного принца, поспешно натянул на лицо улыбку и поприветствовал его.

- Чиновник Сунь, ты и так нагружен, не обращай внимания на этого принца, занимайся своими делами - этот принц здесь всего на пару часов, - сказал Цзин Шао, махнув рукой, а затем направился к своему столу, чтобы наугад просмотреть несколько лежащих на нём документов.

Министр Сунь уже давно привык к его манере вести дела, так что, сказав пару любезностей, занялся своей работой.

Даже после столь долгого отсутствия Цзин Шао на его столе скопилось не так уж много документов. Всеми срочными вопросами занимался Министр Сунь, а проводившему в Военном Министерстве от силы два часа в день Цзин Шао передавались лишь наименее важные дела. В те дни, когда он и вовсе не приходил, Министр Сунь разбирался с большей частью его задач.

Открыв лежавшую на его столе довольно толстую книгу, Цзин Шао обнаружил, что перед ним была смета денежных средств и провизии для войск на этот год, составленная Военным Министерством, по ней можно было определить конкретное количество армейской провизии для каждого гарнизона. Среди прочих документов было два прошения к Императору, в одном предлагалось распустить полк в связи с тем, что гунны, казалось бы, были окончательно разгромлены, и за последние несколько лет количество солдат, необходимых для охраны государственных рубежей, существенно снизилось.

В другом прошении сообщалось, что в окрестностях юго-западной границы, где проживал народ Мяо, были замечены варвары, предпринимавшие попытки вторжения, и губернатор этой области просил Императорский двор прислать войска для их подавления.

С первым прошением всё было в порядке, а вот второе выглядело довольно срочным, но при этом почему-то оказалось на столе Цзин Шао, будто кто-то хотел, чтобы он непременно вмешался в этот вопрос.

- Ваше Высочество, этот запрос пришёл сегодня утром. Кажется, ситуация обострилась по сравнению с началом месяца, - произнёс помощник Военного Министра Сун Ань, подходя к его столу.

Цзин Шао небрежно кивнул и вновь погрузился в чтение бухгалтерской книги, просматривая распределение провизии по войскам.

- Насколько известно этому чиновнику, эти варвары - всего лишь несколько разрозненных банд разбойников, и лишь некомпетентность губернатора Юньнаньской и Тибетской областей привела к столь плачевному положению, - Сун Ань подошёл поближе и понизил голос: - Ваше Высочество может попросить у Императора дозволения взять отряд солдат для подавления врага. Это прекрасная возможность без особого труда заработать заслуги.

Цзин Шао поднял голову и нахмурился. Помимо того, что Сун Ань - отец Сун Линсинь, среди всех чиновников Военного Министерства именно он общался с Цзин Шао больше всего. В прошлой жизни принца, ещё за месяц до того, как были получены вести с юго-западных границ, этот человек уже призывал его взять несколько солдат и нанести упреждающий удар. В тот момент Цзин Шао пребывал в ужасном настроении, так что на четвёртый день после свадьбы он взял свои войска и отправился в долгий поход, оставив новобрачного и всё ещё больного Му Ханьчжана в одиночестве. Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что Сун Ань посоветовал ему отправиться в экспедицию не ради улучшения его образа в глазах Императора и народа, а для того, чтобы он показал пренебрежение своим Ванфэй, что позволило бы Сун Линсинь сохранить её статус госпожи поместья Принца Чэна.

- Губернатор Юньнаньской и Тибетской областей не совсем уж пропащий. Кроме того, разве в этом мире можно без труда получить военные заслуги? - Цзин Шао рассмеялся, отказываясь продолжать обсуждение этого вопроса.

Этот карательный поход лишь на первый взгляд казался лёгкой задачей. На самом деле всё обстояло куда сложнее, природа Юньнаньской и Тибетской областей обладала рядом особенностей, и солдатам, привыкшим сражаться в условиях центральных равнин, было очень трудно адаптироваться к новой окружающей среде. Когда он в прошлом привёл туда свои войска, потери были колоссальны. Смертельно опасные миазмы и ядовитые насекомые выкашивали его солдат похлеще любых варваров, он и сам чуть не сложил там голову. Так называемые «разрозненные банды разбойников» задержали его на юго-западных границах на три года. В итоге он не только получил выговор от своего отца, но и упустил лучшее время для начала военной кампании против трёх вассальных государств. После всех трудностей и лишений, он так и не получил никакой награды за свои усилия.

Сун Ань скромно улыбнулся:

- Я слышал, что сегодня Линсинь вызвала гнев Вашего Высочества. Этот чиновник слишком избаловал свою дочь, Вашему Высочеству не стоит воспринимать её поступок всерьёз.

- Хмпф! - Цзин Шао с силой отбросил бухгалтерскую книгу, упавшую на столешницу с оглушительным хлопком, отчего сидящие в кабинете чиновники повернулись в его сторону, удивлённо вскинув брови, а затем быстро отвели взгляды. - Это дело нашего поместья, чего ради чиновник Сун решил поднять этот вопрос здесь и сейчас?

А эта Сун Лин Синь хороша! Всё произошло только этим утром, но к полудню её семья уже оказалась в курсе событий, - Цзин Шао подумал, что уже сыт ею по горло.

Видя, что Его Высочество не прислушался ни к одному его слову, Сун Ань высказал пару любезностей и ушёл в мрачном расположении духа.

Спровадив этого лицемера, Цзин Шао снова взял в руки прошение с юго-западных границ.

Ну уж нет, на этот раз он определённо не намерен взваливать на себя эту тяжёлую и неблагодарную задачу, лучше уж провести эти три года с женой. А эта «прекрасная возможность без особого труда заработать заслуги» пускай достанется его Старшему Императорскому брату или Четвёртому принцу.

Проведя некоторое время в Военном Министерстве, Цзин Шао последовал привычкам своей прошлой жизни и покинул рабочее место. Чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, он направился на юг города пешком. Купив немного закусок в уличных ларьках [1], он заглянул в маленький переулок, чтобы забрать бутылку вина из зелёной сливы. К тому времени, как мужчина вернулся во дворец, наступило время ужина.

[1] популярная еда в Древнем Китае

- А где же Ванфэй? - вернувшись в спальню Восточного двора, Цзин Шао обнаружил, что еда уже подана, но Му Ханьчжана нигде нет.

- Докладываю Вашему Высочеству, Ванфэй в маленьком кабинете. Мэн Си уже отправилась за ним, - ответила Чжи Си, помогая Цзин Шао переодеться.

- Чэнь опоздал и заставил Ваше Высочество ждать, - извинился Му Хань Чжан, входя в комнату.

Цзин Шао наморщил лоб, приподнял пальцем подбородок супруга и поцеловал его:

- Давай ужинать.

Ошеломлённый Му Ханьчжан застыл на месте и лишь через мгновение осознал, что это было «наказание за использование официального тона». Но, позвольте! В комнате было полно слуг, но этот человек совершенно об этом не подумал! - красивое лицо мужчины быстро налилось краской, и он поспешно махнул рукой, приказывая служанкам удалиться.

- Чем ты сегодня занимался? - Цзин Шао подвинул к супругу тарелку с купленными недавно закусками и налил им обоим по чашке вина из зелёной сливы.

- На меня внезапно свалились все домашние дела поместья, естественно я был немного загружен, - Му Ханьчжан взял тушёное куриное крылышко и откусил немного. Несмотря на слова мужчины, его тон был спокойным и уверенным. Цзин Шао понял, что он сможет сам разобраться с этой проблемой, и не собирался вмешиваться.

После ужина Му Ханьчжан отпихнул Цзин Шао, вновь попытавшегося пробраться в его постель, и сурово напомнил:

- Тебе стоит пойти в Западный двор. Ты и сам слышал слова Фужень сегодня утром, если будешь проводить все ночи в Восточном дворе, Внутренний двор взбунтуется.

Цзин Шао неохотно отстранился. Все вокруг хотят заманить его в любую кровать, кроме кровати его Ванфэй. Строптиво фыркнув, он улучил момент и, ловко притянув супруга в свои объятия, вместе с ним рухнул на постель:

- Я сегодня слишком много выпил, боюсь, до другой кровати мне уже не добраться, - после этих слов он пристроил голову на груди своего Ванфэй и больше не двигался.

Му Ханьчжан закатил глаза. Разве тот, кто привык пить в казармах крепчайший алкоголь, мог опьянеть после маленького кувшина сливового вина, в котором и хмеля-то почти нет? Если он хотел найти отговорку, то мог бы придумать что-нибудь получше!

*Обычно мясо тушится в специальной смеси специй.

Глава 20 - Недопонимание

- Если хочешь спать, нужно сперва раздеться, - Му Ханьчжан беспомощно ткнул в плечо лежащего рядом супруга.

- Тогда помогу тебе, - Цзин Шао, только что безвольно лежавший на животе, мгновенно оживился. Он сел и протянул руки к поясу своего Ванфэй.

- Я... Я сам справлюсь! - Му Ханьчжан поспешно отбросил ладонь, тянувшую за концы его пояса.

Услышав это, Цзин Шао улыбнулся. Он опустил занавес кровати, сел рядом и выжидающе уставился на супруга.

Лицо Му Ханьчжана стало краснее мака, он быстро скинул верхнюю одежду и юркнул под одеяло. Цзин Шао, про себя посмеявшись над его реакцией, тоже разделся и забрался под одеяло. Затем он обнял мужчину и поцеловал его в лоб.

Сяо Юань советовал быть нежным по отношению к жене-мужчине и уважать его желания. Поцелуи в таких случаях были более эффективны, чем прикосновения, потому что не вызывали бы чувства жгучего стыда. Цзин Шао поцеловал супруга в лоб, затем переместился чуть ниже, целуя точку между бровями, ещё чуть ниже - лёгкий поцелуй в кончик носа, и, наконец, в мягкие тонкие губы. Мужчина в его объятиях нервно зажмурился, но не сопротивлялся.

Цзин Шао методично следовал указаниям чиновника Сяо и обнаружил, что они были на удивление полезны. Он осторожно распахнул края белоснежного внутреннего одеяния. Свет за пределами кровати не был погашен, полупрозрачные занавес лишь слегка его приглушал, и Цзин Шао мог отчетливо видеть тонкую шею Му Ханьчжана и изящный изгиб его ключицы. Наклонившись, мужчина продолжил дорожку поцелуев, следуя за линией подбородка, и лизнул белоснежную шею. Небольшое Адамово яблоко скользнуло вверх и вниз. Цзин Шао приподнял уголки рта в улыбке и продолжил спуск.

Белая грудь была худой, но не такой слабой, как он себе представлял. Плавные линии прекрасно очерченных мышц и две розовые горошины с застенчиво отведенными головками. Восхитительно красиво, ну как тут удержаться? Цзин Шао сглотнул слюну и придвинулся ближе, чтобы обхватить губами одну из нежных розовых бусин и слегка пососать её.

- Угх... - Му Ханьчжан прикусил нижнюю губу. По всему его телу распространился покалывающий зуд, заставляя его дрожать. Он хотел было оттолкнуть мужчину, но эти мягкие движения показывали нежность Цзин Шао. Не имея другого выхода, он крепко сжал пальцами простыни, приказывая себе потерпеть еще немного, чтобы его супруг наконец насытился. Трудно выносимое, но приятное ощущение снова и снова атаковало его тело, подобно морскому приливу.

Чувствуя, что ему потакают, Цзин Шао возбудился ещё больше и нежно прикусил маленькую горошинку.

- Ах... умм... - тело Му Ханьчжана пронзила лёгкая дрожь, новое ощущение заставило его выгнуть спину.

Цзин Шао, получив такой ответ, пришёл в восторг. Он опустил руку вниз, следуя за изгибами тела мужчины, и коснулся гладкой и упругой полусферы, отделённой от его ладони лишь тонким слоем белого шёлка.

- Нн... не хочу... - разум Му Ханьчжана мгновенно прояснился. Он резко сжался в комок, широко распахнув глаза и испуганно глядя на совершенно ошарашенного таким поворотом мужчину, чуть отстранившись от него.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего Му Ханьчжан несколько смутился и опустил голову. Цзин Шао, прерванный на самом интересном внезапным непредвиденным происшествием, тут же потерял энтузиазм, мысленно обругав себя за излишнюю поспешность. Тяжело вздохнув, он отвернулся и лёг на бок, лицом к стене, всё ещё молча злясь на себя.

Увидев, что он рассердился, Му Ханьчжан медленно стиснул в руках край одеяла, и лишь через некоторое время ослабил хватку. Накрыв одеялом Цзин Шао, он молча улёгся рядом и, уставившись в потолок, погрузился в размышления. Этими действиями он, наверное, снова разочаровал Цзин Шао, да?..

Из-за буйствовавшего всю ночь воображения Му Ханьчжан смог погрузиться в сон лишь на рассвете.

На следующий день, как и ожидалось, на утреннем собрании двора Военным Министром было упомянуто прошение Императору о помощи против вторжения варваров.

- Цзин Шао, что ты думаешь о военном потенциале южных варваров? - это прошение уже было рассмотрено императором Хун Чжэном прошлым вечером. Причина, по которой он поинтересовался мнением Цзин Шао, заключалась в том, что помощник Военного Министра Сун Ань предложил назначить не так давно победоносно вернувшегося в столицу Принца Чэна командующим этой карательной экспедицией.

- Этот принц считает, что раз уж южные варвары, даже будучи жителями горных деревень, смогли победить губернатора Юньнаньской и Тибетской областей, то эту угрозу больше нельзя недооценивать, - слова Цзин Шао явно утверждали, что эта задача была трудной, но в то же время в них содержался намёк, что это была отличная возможность показать себя.

Император Хун Чжэн слегка наморщил лоб, и нельзя было сказать, доволен ли он ответом или же наоборот, рассержен:

- Что думают остальные чиновники?

Придворные некоторое время стояли молча, затем один за другим выходили из рядов, чтобы высказать свои предложения.

Некоторые говорили, что Южные варвары жили убого. Они были всего лишь горсткой бродяг, живущих в лачугах на горных склонах, и не могли похвастаться ни численностью, ни обилием ресурсов. Стоит ли устраивать из-за них такой шум?

У этого утверждения тут же нашлись противники, вопрошающие, как же в этом случае сохранить государственный престиж? Разве действия этих разбойников не подрывают авторитет Императора? Нужно послать войска, дабы подавить их.

Кто-то немедленно возразил, что местность Юньнани и Тибета была недружелюбной, а люди, занимающие ответственные должности, были глупы и невежественны. Необходимо было послать храброго и добросовестного высокопоставленного военного офицера - не только для подавления восстания, но и для умиротворения народа.

В дворцовом зале воцарился хаос, и среди всего этого шума и гомона молчание сохраняли лишь три принца и сам Император Хун Чжэн. Цзин Шао бросил взгляд на своего брата, а затем - на Старшего принца. Он вспомнил, что Четвёртому принцу запрещено покидать свои покои. Если бы Четвёртый принц был достаточно сообразителен, то взял бы на себя инициативу возглавить войска. А если бы он был чересчур сообразителен... Взгляд Цзин Шао вновь обратился к Старшему принцу, который, казалось, хотел что-то сказать, но колебался. Цзин Шао опустил глаза, и в них мелькнул холодный блеск. Что ж, всё будет зависеть от того, кто из этих двоих был менее удачлив.

В конце концов Императору Хун Чжэну надоел этот шум. Приказав спорящим чиновникам замолчать, он провозгласил:

- Южные Варвары, пусть и слабы, все же посмели вторгнуться на землю этой великой страны! Чжэнь [1] не допустит, чтобы реки и горы, завоеванные нашими славными предками, попирались ими! Ни единый цунь [2]!

[1] Так Император называет себя в 3-ем лице.

[2] Мера длины, толщина большого пальца.

- Ваше Величество мудры! - Чиновники один за другим опустились на колени.

- Военное Министерство составит список кандидатов на должность командующего экспедицией, а также рассчитает количество солдат, которые должны быть мобилизованы, и завтра мы вновь обсудим это! Свободны! - завершив свою речь, Император Хун Чжэн махнул рукой и направился к выходу.

Цзин Шао и его брат переглянулись и улыбнулись друг другу в молчаливом понимании.

Проснувшись сегодня поутру, Цзин Шао обнаружил, что его Ванфэй ещё крепко спит, поэтому он тихо спустился с кровати и оделся. Поскольку встал он довольно поздно, у него уже не оставалось времени на полноценный завтрак, так что он просто схватил две мясные лепёшки, чтобы перекусить по дороге во дворец. Пока он завтракал, сидя в экипаже, к нему неожиданно присоединился брат с новостями о том, что вчера Министр Сунь, подавая Императору различные прошения, обнаружил среди них записку Сун Аня, в которой предлагалось назначить Принца Чэня командующим карательной экспедиции.

Проклиная Сун Аня за своевольные действия, Цзин Шао печально вздохнул. У его брата и впрямь была обширная сеть осведомителей. В итоге он обсудил с братом свои дальнейшие действия. Он притворится, словно жаждет великих свершений, будто он сговорился со своим тестем, чтобы тот попросил о его назначении. Это должно было заставить Императора обратить более пристальное внимание на проблему южных варваров, но при этом уменьшить вероятность вовлечения в неё Цзин Шао.

Оба брата покинули собрание двора, не перекинувшись ни словом. Когда они вышли из зала, их пути разошлись.

- Хэн Чжи, твои наставления были очень полезны, - Цзин Шао, вновь нацелившийся на дармовой завтрак в ресторане «Хуэй Вэй», увидел Сяо Юаня и радостно похлопал его по спине. Прошлую ночь можно было считать большим шагом вперёд, даже если они и не дошли до конца.

Бедный маленький помощник Министра, всю свою жизнь бывший слабым учёным, получил могучий хлопок по спине рукой принца, который проводил в тренировках круглый год, отчего беднягу чуть не вырвало кровью. Натянув беззаботную улыбку, чиновник ответил:

- Разумеется, мои советы будут действенными! - затем он потянул Цзин Шао за собой к столу, чтобы поесть пельменей, попутно хвастаясь тем, как он использовал эти нежные методы, чтобы заставить своего высокого и сильного супруга лечь под него.

Чжоу Цзинь, одетый в нежно-розовые верхние одежды, стоял у дверей кухни и беспомощно вздыхал. Он жестом велел официанту подойти к мужчинам и подать им рисовую кашу. Прошлой ночью он всласть поиздевался над своим мужем, так что теперь не осмеливался показываться ему на глаза. Кроме того, наряд, который он сегодня носил, был уж слишком постыдным. Чем меньше людей увидит его - тем лучше.

Му Ханьчжан проснулся ближе к обеду. Обнаружив, что другая сторона постели была уже холодной, он осознал, что безбожно проспал и даже не помог своему мужу с утренними сборами. Это открытие не могло не расстроить его. Проявленная им невнимательность наверняка ещё сильнее разозлила этого человека.

Цзин Шао ушёл утром и не появлялся целый день - даже обед прошёл без его участия.

Разобравшись с несколькими неотложными делами, Му Ханьчжан взял в руки бухгалтерские книги и впал в оцепенение. Как бы он ни пытался вчитываться в строчки, он не мог сосредоточиться. Так продолжалось до тех пор, пока Юн Чжу не пришёл с докладом, объявив, что семья кормилицы прибыла. Только тогда разум мужчины прояснился, и он поспешно отправился навестить старую служанку.

Слуги жили в общих покоях и в нескольких небольших двориках в Восточном крыле поместья, недалеко от задних ворот. До Фу специально велел нескольким слугам освободить место в маленьком дворе с тремя комнатами, чтобы вся семья кормилицы Ванфэй могла в нём жить. Бабушка Чжоу прибиралась в маленьком домике с широкой улыбкой на лице. Когда она заметила высокую и стройную фигуру вошедшего Му Ханьчжана, одетого в великолепный халат, уголки её глаз предательски покраснели.

- Кажется, молодой господин плохо спал прошлой ночью, - подойдя к мужчине, бабушка Чжоу взяла его за руки и внимательно всмотрелась в его лицо.

- Ага... - Рассеянно согласился Му Ханьчжан.

- Может ли быть, что Его Высочество... - бабушка Чжоу обеспокоенно посмотрела на молодого мастера, которого воспитывала с самого детства. Она уже давно жила на этом свете, и, естественно, знала многое. «Удовольствие» между двумя мужчинами - тот, кто его принимает, неизбежно должен будет перенести трудности. Видя, что цвет лица её воспитанника был слегка нездоровым, она предположила, что прошлой ночью ему пришлось несладко, и от этого её старое сердце заболело так сильно, что она едва не заплакала.

- Он здесь ни при чём, - Му Ханьчжан увидел, что его кормилица, очевидно, не так всё поняла, и поспешил объясниться: - Его Высочество очень добр ко мне.

Он не знал, почему, но ему не хотелось, чтобы близкий ему человек имел предубеждения против Цзин Шао. Увидев, что кормилица не верит его словам, Му Ханьчжан мог только вздохнуть:

- Это я... заставил его рассердиться.

Покидая утром резиденцию, Цзин Шао не собирался уходить на целый день. Изначально он планировал как можно быстрее сбежать из Военного Министерства и пойти домой, чтобы пообедать и немного вздремнуть. Однако как только он закончил свой завтрак в ресторане «Хуэй Вэй», солдаты, посланные из его загородной резиденции, сообщили ему, что у Жэнь Фэна есть срочные новости.

Жэнь Фэн был родом из Цзянху и репутацией обладал внушительной. Его мать была стара, и жизнь их была очень нестабильной. Оставив жизнь разбойника, он последовал за Цзин Шао, и стал получать жалованье, что позволило ему поддержать мать и откладывать деньги для будущей женитьбы. Что касается Цзянху, то это было кровавое и жестокое место, где лишь очень немногие могли жить в достатке. Поэтому, когда Жэнь Фэн разослал новости о том, что Принц Чэн набирает талантливых людей, откликнулось немало желающих. Сегодня Жэнь Фэн спешил найти Цзин Шао, потому что среди желающих попасть под начало Его Высочества объявился человек, весьма известный в мире боевых искусств.

Когда Цзин Шао, наконец, уладил этот вопрос в своей загородной резиденции и вернулся домой, было уже время ужина, и его Ванфэй сидел перед накрытым столом в оцепенении.

Сегодня его кормилица напомнила Му Ханьчжану, что Принц Чэн - здоровый взрослый мужчина, а в его возрасте энергия и сила бьют ключом. Как бы Его Высочество ни ценил Цзюнь Цина, он не сможет вынести бесконечные отказы. Даже если ему не нравились эти наложницы в Западном дворе, в столице было бессчётное множество молодых леди, жаждущих забраться в его постель, и рано или поздно настанет день, когда Его Высочество начнёт благоволить к кому-то другому...

Когда Му Ханьчжан представил, как Цзин Шао с нежностью во взгляде улыбается другому человеку, ему показалось, что его сердце сдавило в тисках, он погрузился в свои мысли, совершенно не замечая подошедшего к нему супруга.

Глава 21 - Возможность

Цзин Шао редко видел своего Ванфэй столь рассеянным. Сочтя это забавным, он придвинулся ближе и воспользовался замешательством супруга, чтобы поцеловать и легонько прикусить его поджатые в тонкую линию губы.

- Ай! - захваченный врасплох Му Ханьчжан вздрогнул от неожиданности, его расфокусированный прежде взгляд сосредоточился на Цзин Шао. - Что вы делаете, Ваше Высочество?

- Нечасто увидишь тебя таким задумчивым, - Цзин Шао улыбнулся и сел рядом с ним. Чжи Си расставила блюда, разлила суп по чашам и удалилась.

Му Ханьчжан взял чашку с супом и молча сделал глоток. Почему-то ему казалось, что суп сегодня вечером имел особенно яркий вкус.

- Цзюнь Цин, не хочешь научиться владению скрытым оружием? - Цзин Шао, съев несколько закусок, увидел, что Му Ханьчжан пьет только суп, и положил в его тарелку кусочек рыбы.

- Скрытое оружие? - мужчина посмотрел на супруга с некоторым сомнением. - Откуда вдруг возникла такая мысль?

- В Цзянху есть прославленный герой, люди зовут его Призраком Девяти Клинков, - Цзин Шао усмехнулся, вспомнив внешность этого человека. Да уж, он и впрямь походил на привидение. - Сегодня он пришёл в мою загородную резиденцию, чтобы получить работу.

Му Ханьчжан никогда не слышал об этом Призраке Девяти Клинков. Однако, если тот был известным героем Цзянху, с чего вдруг ему становиться подчинённым Его Высочества? Разве подобные ему люди не стремятся держаться подальше от Императорского двора?

Цзин Шао улыбнулся и, видя, что его Ванфэй, похоже, понравился суп, налил ему ещё одну порцию:

- Нынче разбой в Цзянху не особо прибыльное занятие. Если эти молодцы не готовы выполнять задания вроде заказных убийств, то жизнь их будет трудной и скудной.

Поговаривали, что несколько сотен лет назад был период расцвета Цзянху. В то время лидеры сект боевых искусств могли посоперничать даже с членами Императорской семьи. Однако в нынешнюю эпоху наследие древних, уникальных боевых искусств уже пришло в упадок. Так называемые «эксперты по боевым искусствам» могли подняться разве что до императорских гвардейцев высшего ранга, и на этом всё. Теперь большая часть тех, кто желал продвинуться на военном поприще, предпочитали принимать участие в императорских военных экзаменах, так что истинные боевые искусства теперь изучали очень и очень немногие.

Но всё же существовали редкие таланты, отказавшиеся идти по широкому и проторенному пути, например, Призрак Девяти Клинков, который специализировался на скрытом оружии.

- Чтобы использовать скрытое оружие, необходимо тренироваться с раннего детства. Кроме того, внутренняя сила мне недоступна, даже если я выучу все приёмы, в моих руках эта техника не раскроет свою истинную силу, - Му Ханьчжан тщательно обдумал предложение, но в итоге отказался.

Цзин Шао кивнул, но про себя всё же решил попросить Призрака Девяти Клинков изготовить несколько видов скрытого оружия, не требующего использования внутренней силы, а затем отдать их Цзюнь Цину, чтобы тот в любой момент мог защитить себя.

После ужина супруги сидели на диване [1], наслаждаясь чаем и обсуждая дневные дела. Посреди разговора чашка, которую держал Му Ханьчжан, вдруг выпала из его рук, ударившись о пол с громким и резким стуком.

[1] В анлейте упоминается «Кровать архата» или же «Кровать Луохань» - некий аналог дивана из дерева с задней и боковыми стенками.

- Цзюнь Цин? - Цзин Шао быстро поставил свою чашку на стол и схватил дрожащую руку супруга. - Что случилось?

- Я... Эм... - выражение лица Му Ханьчжана резко изменилось. Он осторожно встал, но его ноги тут же подкосились. Он чуть не упал, но был подхвачен Цзин Шао и притянут в объятия. Дыхание его стало прерывистым и торопливым, а лоб взмок от пота.

Цзин Шао встревожился и крикнул, обращаясь к тем, кто стоял за дверью: - До Фу, поспеши и приведи императорского врача!

- Не... не нужно... - Му Ханьчжан облокотился на него и яростно прикусил собственный язык, чтобы держать себя в руках: - Это просто... афродизиак...

- Ха? - голова Цзин Шао пошла кругом. Цзюнь Цин ведь был в порядке буквально минуту назад, когда он умудрился принять эту вещь?

До Фу, поспешивший войти, услышав голос принца, как раз застал слова Му Ханьчжана. Он в панике рухнул на колени:

- Ваше Высочество! Э-этот слуга...

- Иди и разберись с этим делом! Чтобы через два часа нашёл виновных! - взревел Цзин Шао и, одним движением подхватив Му Ханьчжана на руки, направился в спальню.

До Фу вытер холодный пот со лба и удалился, спеша вызвать охранников.

Как только Цзин Шао определил, что у Му Ханьчжана нет иных симптомов отравления, кроме внутреннего огня, он помог супругу снять верхние одежды и уложил его на кровать.

- Я в порядке... Хнн... - Му Ханьчжан неловко прикусил нижнюю губу, одной рукой крепко вцепившись в угол подушки, и умоляюще посмотрел на Цзин Шао: - Сяо Шао, ты можешь... можешь идти... угх...

Цзин Шао смотрел на лежащего на постели мужчину, как разливается по его лицу румянец и как судорожно он хватает ртом воздух, и почувствовал растущий в нижней части живота жар. Он едва контролировал себя, отчаянно желая тут же наброситься на своего Ванфэй:

- Цзюнь Цин, не переживай. Я помогу тебе избавиться от этого яда, и тебе станет легче.

- Я... ннн... - Му Ханьчжан твёрдо был намерен отказаться от этого предложения. Афродизиак в его теле был не из тех, что расслабляют мышцы и лишают сил. В нём буквально бурлила энергия, разве ему нужна была помощь другого человека?

Цзин Шао улыбнулся. Он сильно переволновался поначалу, но теперь, немного успокоившись, уже примерно представлял, что именно случилось сегодня вечером. И кроме злости он сейчас испытывал толику радости. Возможно, ему представилась хорошая возможность...

Протянув руку, он медленно разжал тонкие пальцы Му Хань Чжана, сжавшие угол подушки, и переплёл их со своими. Подавшись чуть вперёд, Цзин Шао прикусил покрасневшую мочку уха супруга, а свободной рукой развязал пояс его внутренних одежд. Коснувшись разгорячённой кожи груди, он зажал пальцами маленькую розовую горошину и чуть-чуть скрутил её.

- Ах... не надо... - в данный момент тело Му Ханьчжана было очень чувствительным, разве мог он это вынести?

- Цзюнь Цин, не бойся, я не буду доходить до конца. Доверься мне, - хрипло прошептал Цзин Шао на ухо мужчине, чтобы успокоить его. Убрав руку с груди, он мягко погладил лежащего под ним супруга по голове, в его взгляде читалась нежность и искренность.

Му Ханьчжан пристально посмотрел в глаза Цзин Шао и вдруг вспомнил слова, сказанные ему сегодня кормилицей. При всей своей гордости, этот принц потакал ему и терпел его отказы. Мысль о том, что Цзин Шао будет смотреть на других с такой нежностью, была для него невыносима, так что же ему делать?.. В конце концов, нельзя сказать... что он совсем ничего не испытывал к этому человеку... Наконец признав это, Му Ханьчжан вдруг ощутил, как прояснились его ранее смутные чувства. Медленно отпустив закушенную нижнюю губу, он едва заметно кивнул.

Цзин Шао возликовал, словно приговорённый к пожизненному заключению преступник, которому неожиданно даровали амнистию, и бросился целовать прикушенные губы до тех пор, пока не исчезли малейшие следы укусов. Лаская одной рукой маленькую горошину, другой рукой он провёл по телу мужчины вниз и через шелковистый белоснежный атлас обхватил «маленького Цзюнь Цина», уже оживившегося из-за афродизиака.

- Ннн... - Му Ханьчжан запрокинул голову, не в силах вытерпеть эти прикосновения. Воспользовавшись этим, Цзин Шао прикусил его шею в том месте, где перекатывался кадык, и в то же время увеличил силу захвата и скорость движений своей руки.

Крепко вцепившись в плечи Цзин Шао, Му Ханьчжан зажмурил глаза. Слёзы, скопившиеся в уголках под наплывом пронзающих его тело ощущений, скатились по его щекам.

К счастью, принятое им снадобье просто вызывало у мужчин возбуждение и не обладало иными свойствами. Стоило только «маленькому Цзюнь Цину» излиться, как эффект лекарства практически закончился. Цзин Шао поцеловал мужчину, лоб которого был покрыт потом, опустил его на подушки и ещё раз крепко прижался к его губам, затем сделал глубокий вздох и встал.

- Сяо Шао, ты... - открыв глаза, Му Ханьчжан схватил за рукав Цзин Шао, собиравшегося было уйти. Именно в этот момент он обнаружил, что принц тоже очень возбудился.

- Я схожу искупаюсь, - Цзин Шао намеревался принять ванну и там решить свою маленькую проблему.

- Я... Я помогу тебе... - запинаясь, произнёс Му Ханьчжан. Только что отступивший алый румянец вновь залил его щёки.

- Цзюнь Цин... - во взгляде Цзин Шао отразилось приятное удивление. Решив не давать супругу шанс на отступление, он быстро скинул одежду и, схватив тонкую руку, положил её на своего «маленького Сяо Шао». Нависнув над смутившимся Му Ханьчжаном, чьё выражение лица буквально кричало «не смотри на меня», он вновь нащупал два маленьких выступа на его груди и начал ласкать их.

Через некоторое время за красным шёлковым занавесом стало жарко, и счёт времени давно уже был потерян, будь за окном глубокая ночь или даже рассвет - ни одного из них это не интересовало.

После более чем двухчасового погружения в пучину удовольствия, Цзин Шао удовлетворённо откинулся на подушки, держа в объятиях задыхающегося супруга и нежно поглаживая его шелковистые длинные волосы.

Му Ханьчжан некоторое время лежал, уткнувшись лицом в широкую грудь Цзин Шао, затем слабо поднял голову. Этот человек воспользовался тем, что его внимание было отвлечено, и коварно атаковал, вновь доведя его до пика и заставив кончить вместе с ним. Теперь Му Ханьчжану казалось, что из его тела вытянули всю энергию до последней капли, его конечности налились тяжестью, и всё, чего он желал - вяло лежать без малейшего движения.

- Если ты устал, ложись спать первым, а я пойду разберусь с этим делом, - закончив принимать ванну, во время которой он дольше обнимал своего супруга, чем мылся, Цзин Шао наскоро оделся и направился в сторону внешних комнат.

- Я пойду с тобой, - Му Ханьчжан накинул на себя верхние одежды. Этот вопрос наверняка касался Восточного двора этого дома, поэтому он обязан был присутствовать.

В соседней комнате было полно народу. Посреди помещения на коленях стояла женщина с растрёпанными волосами, плача и устраивая шум. До Фу, увидев наконец вышедшего из спальни Цзин Шао, втайне вздохнул с облегчением.

- Ваше Высочество! Выше Высочество! Ваша слуга не делала этого. Ваша слуга правда не виновата! - растрёпанная женщина бросилась к ногам Цзин Шао и схватилась за край его одежд. В этой женщине с большим трудом, но всё-таки можно было узнать наложницу Ли!

- Этот слуга провёл расследование. Снадобье, которое было подмешано в суп, было неким афродизиаком, вызывающим внутренний жар. Согласно Книге Пиона, сегодня был черёд наложницы Ли прислуживать Вашему Высочеству в постели, - До Фу обстоятельно доложил о полученных результатах.

С того момента, как суп закончили готовить на кухне, и до самой подачи на стол с ним было всё в порядке. Таким образом, снадобье могло быть добавлено только после того, как суп был доставлен в покои Его Высочества, и единственными людьми, которые могли это сделать, были несколько личных служанок, которые служили в спальнях Восточного двора.

Глава 22 - Фарс

В дело были вовлечены личные служанки, что возводило проблему на совершенно иной уровень, нежели обычные уловки наложниц ради завоевания расположения!

Цзин Шао холодно посмотрел на наложницу Ли, стоявшую на коленях. После того, как жена-мужчина переступал порог семьи своего мужа, первый сын, рожденный от наложницы, мог претендовать лишь на положение незаконнорождённого старшего сына. Но даже если этот ребёнок не мог унаследовать титул, ему всё же полагалась большая часть семейного имущества, так что неудивительно, что наложницы начали суетиться. Тем не менее, они, казалось, упустили из виду тот момент, что этот разжигающий желание афродизиак мог подействовать не только на Его Высочество, но и на Ванфэй, который также был мужчиной... Хотя возможно, они надеялись выгадать что-нибудь и при таком раскладе.

- До Фу, как правила дворца предписывают поступать в таких случаях? - Му Ханьчжан сел рядом с Цзин Шао, про себя поразившись недюжинной смелости этих наложниц. В резиденции Великого Маркиза Севера вряд ли бы кто-то отважился на такое.

- Отвечаю Ванфэй: за попытку использования афродизиака без ведома Его Высочества наложницам положено наказание в виде избиения до смерти бамбуковыми палками, - круглое будто булочка лицо До Фу слегка сморщилось, но он всё же честно ответил на вопрос. Это правило было установлено по настоянию Фужень, изначально провинившуюся наложницу должны были просто отослать в храм, чтобы она стала монахиней.

- Ваше Высочество, эта слуга действительно ни при чём! Ваша покорная раба следовала за Вами в течение пяти лет и никогда не использовала подобные средства! - услышав о том, какое наказание ей грозит, наложница Ли заголосила пуще прежнего.

Раздражённый беспрерывными воплями наложницы Ли, Цзин Шао нахмурился и махнул рукой:

- Вытащите её вон.

- Постойте, - Му Ханьчжан остановил стража, который собирался было выставить женщину, и медленно подошёл к стоящей на коленях наложнице Ли, однако даже не потрудился взглянуть на неё. Вместо этого он холодно обвёл взглядом столпившуюся в комнате прислугу: - Наложница Ли и впрямь сопровождала Его Высочество много лет и за это время обзавелась многочисленными связями в пределах особняка. По сведениям, дошедшим до ушей Бэнфэй [1], в одном только Восточном дворе более половины служанок находятся в хороших отношениях с наложницей Ли.

[1] Му Хань Чжан упоминает себя в третьем лице - «Бэн Фэй» («этот Ванфэй»), то есть «эта жена» или «этот принц-консорт». Цзин Шао в таких случаях говорит «Бэн Ван» («этот принц»), но это отличается от «Чэнь Ван» (тоже «этот принц»), которое употребляется им в присутствии Императора. Первый вариант показывает, что положение Цзин Шао выше собеседника, а второй - наоборот, ниже.

Эти слова подразумевали, что ей никак не удастся откреститься от ответственности в этом вопросе. Это был первый раз, когда Му Ханьчжан использовал титул «Бэн Фэй». Нежный и неторопливый голос привносил в обстановку ледяное спокойствие, и в то же время заставлял людей дрожать от страха.

Чтобы расследовать это дело, До Фу собрал всех обитателей поместья, так что все служанки Восточного двора присутствовали здесь. Услышав слова Ванфэй, они одна за другой рухнули на колени, не смея ничего сказать. Те, кто не имел связей с наложницей Ли, внутренне ликовали. Те, кто был с ней в хороших отношениях, занервничали, а те, кто выполнял кое-какие её поручения - и вовсе покрылись холодным потом.

Наложница Ли не думала, что дело примет такой серьёзный оборот, и что принц, которому она служила столько лет, вообще не испытает к ней ни капли жалости. Напуганная и дрожащая, она глубоко склонилась, ударяясь лбом о пол:

- Эта слуга признаёт свою ошибку, эта слуга на мгновение была ослеплена жадностью. Всё это было идеей Фужень! Ванфэй, пожалуйста, даруй прощение, пощади жизнь этой жалкой слуги! - только сейчас наложница Ли наконец поняла, что произошло. Фужень вознамерилась убить двух зайцев одним выстрелом. Если бы этот план сработал, она могла бы распространить по поместью слухи, что между Его Высочеством и Ванфэй не было тех чувств, которые бывают между мужем и женой; если бы это не сработало, то Сун Линсинь представилась бы возможность устранить надоедливую наложницу. Как же она не поняла этого в тот момент, когда Фужень подговаривала её на эту аферу?

- Эта низкая женщина! - холодно фыркнул Цзин Шао, яростно отшвырнув чашку, которую держал в руке. Чашка разбилась прямо под носом у наложницы Ли: - Приведите сюда Сун Линсинь!

До Фу поспешно отправил двух служанок в Западный двор, чтобы они сходили за Фужень, которой было запрещено покидать её покои.

- Даже если идея принадлежит Фужень, человек, который осмелился подсунуть снадобье, - наложница Ли и никто иной, - Му Ханьчжан продолжал анализировать ситуацию с холодным выражением лица. В таких делах было абсолютно неприемлемо рубить с плеча. Теперь весь внутренний двор оказался в нестабильном положении. Сегодня они отважились подсыпать афродизиак, завтра они приправят блюда ядом. Раз уж Цзин Шао позволил ему управлять внутренними делами поместья, Му Ханьчжан убедится, что его супруг не столкнётся ни с опасностями, ни с заботами в собственном доме!

Наложница Ли отчаянно пыталась найти себе оправдание. Подняв голову, она встретилась взглядом с Му Ханьчжаном, который, казалось, видел все её мысли насквозь. Она открыла рот, но так и не смогла ничего возразить. Каким-то неведомым образом она чувствовала, что если не раскроет сейчас правду, то последствия будут ужасны, но в то же время прекрасно осознавала, что даже правда не спасёт её от смерти.

- Если наложница Ли сможет поведать нам, каким образом снадобье попало в суп Его Высочества, я пощажу её жизнь, - Му Ханьчжан отвернулся от неё и вновь уселся рядом с Цзин Шао. Наложница Ли неуверенно подняла голову и взглянула на сидящих перед ней мужчин. Поняв, что она не поверила в его обещание, Му Ханьчжан повернул голову и посмотрел на супруга.

Цзин Шао ответил ему с лёгкой улыбкой:

- Дела внутреннего двора целиком и полностью на твоём попечении.

Наложница Ли, казалось, успокоилась, услышав это утверждение. Дрожащей рукой она указала на определённого человека в толпе слуг - на Мэн Си.

- Ваше Высочество, эта служанка ничего не делала, эту служанку ложно обвиняют! Эта служанка никогда не отвечала за еду! - Мэн Си, слышавшая весь разговор, и без того уже покрылась ледяной испариной. Увидев указующий на неё палец, она почувствовала, как все мышцы в её теле разом ослабли. Поспешно опустившись на колени, она проползла вперед на несколько шагов.

На второй день после того, как Му Ханьчжан вышел замуж, он назначил всем слугам Восточного двора отдельные задачи. Приготовление чая и наливание воды было возложено на Мэн Си, зажиганием и тушением свечей, а также заправкой кровати занималась Мяо Си, еда была обязанностью Чжи Си, а Лань Тин и Лань Сюань отвечали за уборку и стирку. Слова Мэн Си прозрачно намекали, что виновницей была Чжи Си.

Чжи Си всё это время молчала. Она вспоминала о том, как они жили в одной комнате и делили многие тяготы, будто родные сёстры. Она ничем не могла помочь Мэн Си, но и не собиралась бросать камни в девушку, когда та уже оступилась. Однако теперь эта «сестра» решила сделать из неё козла отпущения, несмотря на их прежнюю дружбу. Жалость испарилась из сердца Чжи Си, поэтому она сделала несколько шагов вперёд и, склонившись перед Му Ханьчжаном, сказала:

- Сегодня Ваша служанка была небрежна. Этим днём Мяо Си почувствовала недомогание и была отпущена раньше. Когда эта служанка доставила ужин, Ванфэй всё ещё находился в маленьком кабинете. Эта служанка попросила Мэн Си привести Вас, но она отказалась, сославшись на то, что Ванфэй недоволен ею. Эта служанка тогда не сочла это подозрительным, и позволила Мэн Си остаться, в то время как сама пошла звать Вас к ужину. Всё произошло из-за небрежности этой служанки, прошу Ванфэй назначить наказание.

Услышав это, Мэн Си начала кричать, осыпая Чжи Си проклятиями и едва не плюясь кровью. Чжи Си молча стояла в поклоне, отказываясь отвечать ей.

У Мэн Си язык, что называется, был без костей, и именно она всегда служила источником новостей в Западном дворе. Поскольку обычно эта её привычка не вызывала больших проблем, то никто и не обращал на это внимания. Му Ханьчжан опустил взгляд, для него картина уже прояснилась. Что касается того, откуда взялся афродизиак, - ничего страшного, если они займутся этим вопросом чуть позже. Взяв чашку со стола и сделав неторопливый глоток, он медленно произнёс:

- Выведите Мэн Си, избить палками до смерти!

- Нет, Ванфэй, пощадите эту служанку! Ванфей! Ваше Высочество! Эта служанка заботилась о Вашем Высочестве столько лет! Ваше Высочество! - Мэн Си отчаянно отбивалась, пытаясь вырваться из хватки стражей, тащивших её прочь из комнаты, но всё было напрасно, и вскоре после этого со двора донеслись леденящие кровь крики. Сун Линсинь как раз спешила к Восточному двору. Увидев эту сцену, она невольно побледнела.

Не обращая внимания на шум, Му Ханьчжан спокойно потягивал чай. Всё, о чём мог подумать Цзин Шао, видя его спокойствие - что властный тон и внушительный вид его Ванфэй в тот момент, когда он решал кого-то казнить, был настолько прекрасен, что ни один человек на земле не мог с ним сравниться! Му Ханьчжан почувствовал на себе пристальный взгляд супруга и немного забеспокоился. Возможно, Цзин Шао теперь считает его жестоким и безжалостным? Тихо сжав пальцами рукава, он медленно повернул голову, чтобы посмотреть в глаза Цзин Шао и обнаружить... что они полны искреннего восхищения. Му Ханьчжан невольно ощутил облегчение. Как он мог забыть? Этот человек забрал бессчётное множество жизней на поле боя, разве он мог не понять значения его действий?

Увидев вошедшую Сун Фужень, Му Ханьчжан поставил свою чашку на стол, медленно обвёл взглядом толпу слуг и встал:

- С того момента, как вы вошли в это поместье в качестве слуг, вы должны скрупулезно выполнять свои обязанности. Его Высочество всегда был доброжелателен и не привык быть излишне суровым к своим слугам - и это навело вас на мысль, что теперь вы можете делать всё, что вам заблагорассудится?

- Этот слуга не осмелится! - один за другим слуги повалились на колени, бисеринки пота на их лбах выдавали испытываемый ими страх.

- Этим вечером все должны пойти во двор и простоять там два часа, чтобы хорошенько всё рассмотреть. Если в будущем найдётся тот, у кого достанет храбрости совершить подобное преступление против своих господ, посмотрим, какая судьба постигнет этого смельчака! - Му Ханьчжан закончил говорить, но не позволил слугам подняться с колен. Его взгляд переместился на ослабевшую от страха наложницу Ли, лежащую на земле: - До Фу, договорись завтра об отправке наложницы Ли в храм. Пусть она покроет волосы платком и посвятит себя даосизму.

- Слушаюсь! - До Фу, единственный из слуг, кто не стоял на коленях, поспешно поклонился, показывая, что понял приказ.

Сун Линсинь, услышав эти слова, внутренне немного расслабилась. Похоже, никто не мог достоверно доказать, что именно она подала наложнице Ли эту идею, а позвали её сюда, скорее всего, для того, чтобы проверить, как она отреагирует в текущей ситуации.

Её догадки были верны. У Му Ханьчжана действительно не было доказательств её причастности к этому делу. Он вопросительно посмотрел на Цзин Шао, будто спрашивая, что тот собирался делать, вызвав её сюда.

Цзин Шао нахмурился. Сейчас, глядя на всех этих наложниц, он видел в них лишь бельмо на глазу. Последние несколько дней он старался быть тише воды ниже травы на собраниях двора, но все его усилия пошли прахом из-за этой шумной Фужень и её отца, которых мёдом не корми - дай влезть не в своё дело! Он не удержался и холодно фыркнул:

- Сун Фужень посеяла раздор и передавала информацию за пределы резиденции без разрешения. Бэн Ван завтра же попросит Императора издать указ о твоём понижении до наложницы третьего ранга [2]!

[2] С Фужень (второстепенной жены) до Ци Фэй (официальной наложницы) - на один ранг. В 6-й главе были расписаны ранги и звания наложниц и жён.

Не обращая внимания на вопли и визг Сун Линсинь, Цзин Шао встал, показывая, что разговор окончен. Его виски заныли от начинающейся головной боли. Ну почему ни одна из женщин внутреннего двора не могла сидеть тихо, не доставляя хлопот? Если он хочет прожить подольше в этой жизни, ему лучше держаться подальше от этих ходячих бедствий. Подняв глаза, он посмотрел на своего Ванфэй, одетого в белые одежды. При взгляде на его красивое, но нежное и умиротворённое лицо, Цзин Шао вдруг ощутил, что весь остальной мир будто размылся, отчего Му Ханьчжан выглядел бесплотной иллюзией. Невольно потянувшись вперёд и схватив ладонь мужчины, Цзин Шао махнул До Фу, приказывая ему отвести всех слуг во двор, чтобы те могли посмотреть на Мэн Си и тщательно обдумать своё поведение. Затем он вернулся в спальню, ведя за собой своего Ванфэй.

С того дня положение Му Ханьчжана в качестве Ванфэй Принца Чэна стало незыблемым. За несколько недель первоначально погруженный в хаос внутренний двор шаг за шагом был приведён мужчиной в порядок. В прошлой жизни Цзин Шао кто-то упоминал, что его резиденция была похожа на пруд дракона и логово тигра [3]. Но теперь, при Му Ханьчжане, она наконец превратилась в дом, где он мог бы спокойно отдохнуть.

[3] Хаотичное и неспокойное место, где опасности подстерегают на каждом шагу.

Между тем Император Хун Чжэн до сих пор не высказал своего мнения по поводу предстоящей карательной экспедиции против южных варваров, хотя этот вопрос обсуждался уже много дней.

Когда Цзин Шао был в Военном министерстве по долгу службы, он воспользовался шансом пустить слух, что эта экспедиция будет хорошей возможностью получить военные заслуги, и что он сам твёрдо намерен за неё ухватиться.

Цзин Чэнь велел своим подчинённым передать Четвёртому принцу весть о том, что Старший принц и Третий принц хотят возглавить карательную экспедицию.

В зале собрания двора чиновники бесконечно спорили и ругались друг с другом, но три принца стояли молча, не проронив ни слова.

- Если принцы отправятся в экспедицию, это послужит успокоению народных волнений и образумит варваров, - Император Хун Чжэн окинул взглядом своих сыновей. Старший принц склонил голову, пряча выражение лица. Второй принц был собран и спокоен. Принц Чэн нахмурился, на его лице явно читалось нетерпение: - Вы трое, кто из вас хочет отправиться на юг?

Император Хун Чжэн вспомнил о словах Императрицы прошлой ночью. Честно говоря, он был сыт этим делом по горло. Что она там говорила? Ах, да, что-то вроде: «Третий принц высокомерен и упрям, хоть он и оказал большую помощь в прошлой войне, эти успехи могли вскружить ему голову и пробудить в нём жадность. Старший принц родился от наложницы из скромной семьи, Второй принц - учёный, ему нечего делать на войне. А вот у Четвёртого принца ещё не было возможности показать свои военные достижения, хоть он сын Императрицы». Разве найдётся в мире хоть один родитель, считающий своего сына плохим? Император Хун Чжэн, как правитель, мог наказывать своих сыновей, но при этом не потерпел бы, чтобы другие люди очерняли их хоть одним словом.

- Этот принц хочет пойти! - едва услышав этот вопрос, Старший принц тут же вышел вперёд.

Все сразу же сосредоточили свое внимание на нём. Цзин Чэнь выглядел равнодушно, Цзин Шао и вовсе не шевельнул ни единым мускулом.

- Цзин Шао, ты не желаешь идти? В чём причина? - Император Хун Чжэн нахмурился. Разве не он давеча говорил, что это отличная возможность послужить стране?

- Отвечаю Отцу-Императору: этот принц накануне встретился с Даосом из Цзянху, и тот дал этому принцу предсказание. Он предупредил, что лучше не выдвигать войска в ближайшие три месяца, а если я отправлюсь в бой, поражение будет неминуемо, - на всём протяжении этой речи на лице Цзин Шао сохранялось торжественное выражение: - Так что этот принц не смеет забирать эту возможность у старшего брата всего лишь из-за жажды заслуг.

- Что за чушь! - Император Хун Чжэн внезапно хлопнул ладонью по подлокотнику императорского трона.

Цзин Шао поспешно опустился на колени:

- Этот принц был невежествен. Отец-Император, прошу, умерьте свой гнев.

Император Хун Чжэн был так разъярён, что даже его борода встопорщилась:

- Раз уж ты осознаёшь своё невежество, возвращайся к себе и перепиши «Искусство войны» десять раз! Не возвращайся ко двору, пока не закончишь!

- Слушаюсь, - Цзин Шао склонил голову, принимая наказание. Все чиновники, один за другим, удивлённо выпучили глаза. Этот Принц Чэн и в самом деле был из тех, кто, увидев трещины на горшке, разбил бы его окончательно [4].

[4] Китайская поговорка, означает усугублять и без того плохую ситуацию. Русский аналог - «сгорел сарай, гори и хата!»

- Согласно Нашему указу, Старший принц Цзин Жун поведёт войска, чтобы уничтожить восставших южных варваров. Он отправится в путь через три дня! - Император Хун Чжэн озвучил указ, ещё раз бросил взгляд на Цзин Шао, до сих пор стоявшего на коленях, затем раздражённо взмахнул рукавом и вышел.

Не обращая внимания на шепчущихся за его спиной чиновников, Цзин Шао покинул Императорский дворец, удручённо повесив голову, и вернулся в свою резиденцию. Вяло войдя в маленький кабинет, он зарылся в объятия своего Ванфэй.

- Что случилось? - Му Ханьчжан отложил бухгалтерскую книгу и похлопал по спине мужчину, ищущего утешения.

- Цзюнь Цин, отец наказал меня, какое-то время я не смогу посещать собрание двора, - Цзин Шао уткнулся лицом в грудь супруга, - давай ненадолго съездим в загородную резиденцию. Там есть горячие источники, так что нам не нужно будет каждый день тесниться в этой маленькой ванне.

- ... - Му Ханьчжан беспомощно посмотрел на мужчину в своих объятиях, чьи шаловливые руки уже тайком раздвигали ворот его верхних одежд. Этот человек уверен, что ключевой точкой в его словах должны быть горячие источники загородной резиденции?

Глава 23 - Храмовая ярмарка

- В поместье столько дел, к тому же Отец-Император наказал тебя, разве это не вызовет волну осуждения? - Му Ханьчжан вздохнул, слегка оттолкнул супруга и, поправив одежду, снова поднял бухгалтерскую книгу.

Цзин Шао позволил этому толчку опрокинуть себя и повалился на мягкий диван:

- Отец-Император приказал мне переписать «Искусство войны» десять раз. Даже если я приложу все усилия, на это уйдёт не меньше месяца. Мы же не можем всё это время сидеть дома взаперти, верно?

Му Ханьчжан взглянул на него краем глаза и, притворившись, что ничего не слышал, отложил в сторону бухгалтерскую книгу, переключившись на книгу со списком имён людей поместья:

- Есть одно дело, относительно которого я бы хотел услышать твоё мнение.

Хоть вопрос о наложнице Ли, добавившей в суп афродизиак, был уже решён, о том, откуда снадобье взялось, Му Ханьчжан смог узнать лишь сегодня. Имена всех, кто был в этом замешан, были обведены в книге, и среди всех них выделялось одно.

- Наложница Янь? - Увидев это имя, Цзин Шао невольно нахмурился. - Пока не поднимай шум, подожди три дня, пока Старший брат не уедет в экспедицию, а потом можешь разобраться с ней, - наложница Лю Янь была подарком от Старшего принца. Хотя Цзин Шао ясно понимал, что её присутствие в поместье таило в себе угрозу, но раз уж Старший принц намеревался покинуть столицу, им стоит подождать более удобного момента, чтобы быстро разобраться с этой женщиной, поскольку любое их действие неизбежно вызовет волну сплетен.

- У меня есть одна идея... - Му Ханьчжан немного поджал губы, взглянул на Цзин Шао и спросил с некоторым колебанием: - Ваше Высочество действительно никогда не прикасался к ней?

Цзин Шао сел, неловко потирая нос:

- Ну и зачем мне обманывать тебя в таких вещах?

- Чэнь имеет в виду, что наказание Четвёртого принца подойдёт к концу в следующем месяце, Ваше Высочество, как старший брат, должен будет отправить поздравительный подарок, - Му Ханьчжан медленно произносил слово за словом, опустив взгляд.

Глаза Цзин Шао засияли:

- Ты хочешь сказать, что можно отправить её к Цзин Юю?

Наложниц ниже третьего ранга можно было использовать в качестве подарков, к примеру, Старший принц так и сделал - заслал к нему свою шпионку, чтобы она устраивала хаос в его поместье. Так почему бы ему не перекинуть это ходячее бедствие в чужие руки? Хотя в последние годы Старший принц и Четвёртый принц были довольно близки, но всё же истинного согласия между ними никогда не было. И если Старшему принцу представится возможность получать информацию прямиком из резиденции Цзин Юя, разве он откажется от неё?

Передарить источник бед, сколько выгод в этом решении!

- Цзюнь Цин, до чего же ты умён! - Цзин Шао возбуждённо придвинулся поближе и заключил своего Ванфэй в объятия, чтобы крепко поцеловать его несколько раз.

- Ваше Высочество... - Му Ханьчжан немедленно оттолкнул его прочь, кончики его ушей при этом заметно порозовели. Они ведь только что обсуждали серьёзные вопросы, почему этот человек не мог вести себя прилично?

В результате этого разговора супруги приняли решение о наказании всех слуг, которые помогали достать афродизиак. Сейчас они пока не будут трогать наложницу Янь - придётся подождать до середины четвёртого месяца, когда Четвёртый принц освободится от домашнего ареста, а затем можно будет послать ему этот «подарок».

Во второй половине дня Цзин Шао обнял своего Ванфэй и разделил с ним послеобеденный сон. Затем он последовал за супругом в маленький кабинет, где один занимался обязанностями внутреннего двора, а другой переписывал военную книгу.

Происхождение «Искусства войны» восходило к тем временам, когда страна только-только была основана. Четверо учёных составили сборник военных стратегий и тактик, отбирая лучшие решения, применявшиеся в битвах за прошедшие тысячи лет, и записывая их в одном собрании книг, это было действительно выдающееся сочинение. Стоило Цзин Шао только посмотреть на полный набор книг, возвышавшийся на половину чи [1], как его лицо скривилось. Переписать всё это десять раз - нет, даже месяца на это не хватит.

[1] Чи = 33 см.

Му Ханьчжан взглянул на супруга, уныло распростёршегося на столе после написания трёх страниц, и пододвинул к нему чай, только что разлитый по чашкам Мяо Си:

- Большая часть дел внутреннего двора улажена. На третий день четвёртого месяца в местном храме проходит ярмарка. Когда придёт время, мы можем сходить туда и немного прогуляться, заодно остановимся в загородном дворце на пару дней, - после первого дня четвёртого месяца, когда раздавалось ежемесячное пособие в виде серебра, и второго дня, когда Му Ханьчжану нужно будет подобрать новых слуг для поместья, других важных дел не предвиделось.

Услышав это, Цзин Шао тут же просиял, выпил глоток чая и вернулся к переписыванию книг, однако же хватило его ненадолго - уже вскоре он не мог усидеть на месте:

- Я пойду потренируюсь с мечом, а потом буду переписывать дальше, - после этих слов он отбросил кисть и покинул кабинет.

Му Ханьчжан тихонько усмехнулся и слегка покачал головой. Никто не понимает сына лучше, чем его отец, Император велел Цзин Шао переписывать книги, прекрасно зная, что тот не любит кропотливо выводить иероглифы, да и особой усидчивостью не отличается. Взяв книгу, которую переписывал этот несчастный страдалец, Му Ханьчжан некоторое время задумчиво смотрел на смелые и твёрдые штрихи, а затем, взяв кисть, продолжил строчку, оборванную неким принцем посередине.

Когда Цзин Шао вернулся, он обнаружил, что скопированные им пять страниц чудесным образом разрослись до трёх десятков, и более того, все дополнительные страницы были исписаны почерком, поразительно похожим на его собственный!

- Цзюнь Цин, это написал ты? - спросил Цзин Шао, помахав книгой перед своим Ванфэй, который чинно сидел за обеденным столом и разливал суп.

Му Ханьчжан слегка кивнул:

- В детстве я выполнял домашние задания моего старшего брата и двух двоюродных братьев, так что научился подражать стилю каллиграфии других людей.

- Значит, ты можешь скопировать чей угодно почерк? - Цзин Шао взволнованно сжал его руку. Если Цзюнь Цин может имитировать почерк, то для него не составит труда писать поддельные письма, а на поле боя это могло очень пригодиться!

- Если почерк не слишком мудрёный, то могу, - передавая миску супа, Му Ханьчжан задавался вопросом, почему его супруг считает подобный навык чем-то настолько важным.

- Цзюнь Цин... ты действительно редкое сокровище! - запнувшись на мгновение, медленно произнёс Цзин Шао.

- Разве подобные способности стоят упоминания? - улыбнулся Му Ханьчжан. Он всего лишь умел копировать чужой почерк и вести счета. По крайней мере, все учёные считали ниже своего достоинства заниматься такой работой. - Я просто научился всему понемногу, мой учитель не позволил мне сдать столичный императорский экзамен после экзамена провинциального уровня...

При этих словах сияние в глазах мужчины невольно потускнело. Когда ему исполнилось семнадцать, и он сдал провинциальный уровень императорского экзамена, его учитель посчитал, что он ещё недостаточно взрослый, и велел ему подождать три года, но эти три года превратились в вечность.

Увидев, что он расстроился, Цзин Шао, не зная, как утешить его, решил сменить тему:

- Распорядись не готовить нам завтрак, утром мы поедем в ресторан «Хуэй Вэй». Сяо Юань и его жена очень интересные люди.

На следующий день, как только супруги добрались до ресторана «Хуэй Вэй», Цзин Шао сразу же пожалел о своём опрометчивом решении, потому что, как только его Ванфэй и Чжоу Цзинь встретились, эти двое будто стали старыми друзьями, знакомыми всю жизнь, и полностью погрузились в обсуждение деловых вопросов. Управляющий Чжоу, сегодня носивший длинное платье изумрудного цвета, сердечно пригласил Му Хань Чжана принять участие в ежемесячном собрании жён-мужчин. Цзин Шао и столь же позабытому и обиженному Сяо Юаню оставалось только молча уплетать пельмени.

В мгновение ока наступило третье число четвёртого месяца, ярмарка при храме на юге города была необычайно шумной и оживленной. Продавцы устанавливали ларьки, актёры и музыканты разыгрывали представления, гадалки предлагали прохожим прочитать судьбу, в толпе сновали дрессировщики обезьян со своими подопечными - множество людей собиралось вместе, вокруг царила суета.

Цзин Шао лавировал в этом море людей, таская за собой своего Ванфэй. К четвёртому месяцу погода в столице уже была очень тёплой, и оба супруга были одеты в лёгкие шёлковые одежды глубокого синего цвета. Цзин Шао застегнул на запястьях пару инкрустированных драгоценными камнями серебряных наручей, а Му Ханьчжан надел полупрозрачную газовую накидку с широкими рукавами. Эти двое были в равной степени красивы и выделялись из толпы.

По обеим сторонам дороги было полно торговцев, продающих закуски и маленькие забавные безделушки. Цзин Шао купил несколько порций махуа. Для приготовления этой закуски использовали муку, тофу и ростки фасоли, полученную массу скатывали в шарики, которые затем обжаривались в кастрюле с маслом до золотисто-желтого цвета и смазывались слоем соевой пасты, приобретая чрезвычайно соблазнительный вид и аромат. Один из золотистых шариков, насаженный на бамбуковый шампур, был поднесён ко рту Му Ханьчжана. Мужчина нахмурился: кушать прямо посреди улицы противоречило правилам благородных семей, такое поведение могло свидетельствовать лишь об отсутствии манер, но всё же ему не хотелось отмахиваться от добрых намерений Цзин Шао. Украдкой посмотрев налево и направо, Му Ханьчжан быстро открыл рот и откусил кусочек. Ароматный и хрустящий шарик, покрытый ярким и пикантным соусом, неожиданно оказался необычайно вкусным. Мужчина невольно улыбнулся краешком губ.

Эта серия действий, естественно, не ускользнула от взгляда Цзин Шао, он как раз собирался поддразнить супруга парой фраз, как вдруг краем глаза заметил промелькнувшую в толпе знакомый силуэт. Резко подняв голову, он увидел только женскую фигуру в розовом платье, теряющуюся среди людского потока. Мельком увиденное лицо вызвало у мужчины сильнейший шок, не раздумывая ни секунды, он отбросил закуски и, развернувшись, бросился в погоню.

- Сяо Шао... - когда Цзин Шао отпустил его руку и ринулся за какой-то девушкой в розовом, Му Ханьчжан на секунду застыл и мог лишь поражённо наблюдать, как его супруг ныряет в толпу и исчезает без следа.

- Ого, так Ванфэй, оказывается, всё же выходит на улицу, почему же ты не взял с собой охрану? - из-за спины Му Ханьчжана прозвучал знакомый голос, заставляя его нахмуриться. Эта легкомысленная и раздражающая манера речи. Даже не оборачиваясь, он знал, что позади стоит его двоюродный брат Му Янвэнь.

- Так младший брат тоже пришёл на Храмовую ярмарку, но отчего же в одиночку? - услышав новый голос, Му Ханьчжан повернул голову, и, как и ожидалось, это был его старший брат, Му Линбао, и два двоюродных брата, Му Янвэнь и Му Хуафэн.

Цзин Шао не успел ещё далеко отбежать от своего Ванфэй, но той женщины уже и след простыл.

- Ваше Высочество, кого вы искали? - спросил один из двух императорских стражей, до этого скрывавшихся в толпе на почтительном расстоянии от супругов.

- Вы двое, поищите здесь человека в розовой одежде, женщину с киноварной родинкой между бровями, её зовут ЖуИ, - лишь отправив двух охранников на поиски, Цзин Шао вспомнил, что оставил Цзюнь Цина одного, и поспешно побежал назад. На ярмарке было полно людей, а Цзюнь Цин своей красотой не уступал бессмертным небожителям, было бы ужасно, если бы он стал целью какой-нибудь развратницы или распутной женщины.

К тому времени, когда Цзин Шао добежал до того места где оставил своего Ванфэй, он увидел трёх мужчин, стоявших между ним и Му Ханьчжаном, и хоть он не мог видеть, что именно они делают, он прекрасно видел выражение лица своего супруга. Судя по плотно сжатым губам, он был рассержен. Ощутив прилив ярости, Цзин Шао подошёл к троице и, схватив стоявшего посередине мужчину за шиворот, обрушил кулак на его лицо, после чего двумя мощными пинками повалил на землю его товарищей.

Му Ханьчжан только и успел, что распахнуть глаза и приоткрыть рот, как Цзин Шао притянул его в свои объятия:

- Цзюнь Цин, ты в порядке?

- С-Сяо Шао, они... - Му Ханьчжан смотрел на трёх человек, валявшихся на земле, уголок его рта нервно дёрнулся.

- И что вы застыли, как истуканы? Видели же, что к Ванфэй пристают, но помогать не спешили? - Цзин Шао как раз ругал двух охранников позади них, когда, кинув взгляд на «трёх развратников», вдруг почувствовал, что те двое, держащиеся за животы, выглядели как-то знакомо. Погодите, а тот, у которого теперь был подбит глаз, разве это не старший брат его жены - Му Линбао?

Глава 24 - Жу И

Прогулка завершилась немного раньше из-за столкновения с Му Линбао и остальными. На обратном пути Му Ханьчжан, сидя верхом на Сяо Хэе, вспоминал о том, как эти трое, даже будучи избитыми, были вынуждены нацепить извиняющиеся улыбки, и не мог не рассмеяться про себя.

Слегка наклонив голову, Цзин Шао увидел, как мужчина в его объятиях поджимает губы, стараясь не расхохотаться, и решил, что в будущем он постарается найти больше возможностей хорошенько избить ту троицу. Когда Му Линбао столкнул своего младшего брата в воду, эти два кузена тоже были рядом. Он дождётся двадцать седьмого дня после зимнего солнцестояния [1] и тогда прикажет своим людям бросить их в речную воду, чтобы они немного поостыли.

[1] Самый холодный день в году, именно в этот день Му Линбао столкнул Му Ханьчжана в пруд.

Загородный дворец Принца Чэна находился возле восточной окраины города. Участок пустынного леса, который Му Ханьчжану выделила резиденция Великого Маркиза Севера, также находился на востоке. Благодаря Сяо Хэю путь был недолгим, и вскоре перед глазами мужчин предстала сцена беспорядочно разбросанных скал и диких зарослей. Му Ханьчжан немного повернул голову, чтобы украдкой взглянуть на созерцающего эти виды супруга. Он всё ещё думал о той девушке в розовом платье? При мысли о странной реакции Цзин Шао чуть приподнятые в улыбке уголки губ Му Ханьчжана вновь образовали прямую линию.

- Сяо Шао...

- Да? - Цзин Шао очнулся и опустил голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Кто эта девушка? Вопрос, который вертелся на кончике его языка, так и не был высказан. Му Ханьчжан повернулся в сторону дикого леса:

- Что нужно посадить в этих лесах, чтобы они могли приносить пользу?

- В этих лесах? - Цзин Шао поднял голову, посмотрел на заросли, и усмехнулся: - Не выйдет, в таких лесах почва слишком каменистая, плодородной земли мало, здесь нельзя даже скакать на лошади или охотиться... - дойдя до этого момента, Цзин Шао внезапно натянул поводья и остановил Сяо Хэя. Внимательнее посмотрев на кусок дикого леса перед ними, он глубоко задумался.

Этот лес простирался не меньше, чем на триста му [2], и весь был завален щебнем и дикорастущими деревьями, тут и там густо росли кусты и различные сорняки, перекрывая обзор и не давая рассмотреть, что находилось в глубине. Это же было отличное место для размещения войск! И кроме того, всего в 20 ли от столицы [3]! Увы, вся земля в пригороде столицы уже имела хозяев. В те времена, когда основатель государства завоевал эти территории, он раздал землю вокруг столицы нескольким герцогам и маркизам, которые помогали ему основать страну. Если бы Цзин Шао напрямую попытался купить этот кусок бесполезного дикого леса, это определенно вызвало бы подозрения.

[2] 300 му = 20 гектаров. Небольшой лесок.

[3] 20 ли = 10 км

- Цзюнь Цин, ты не знаешь, кому принадлежит этот лес? - если бы он получил эти земли, многие из его планов было бы легче выполнить. В будущем, если представится хотя бы слабый шанс, даже если ему придётся потратить много усилий, Цзин Шао твёрдо намеревался выкупить эту территорию.

Му Ханьчжан опустил голову, тихонько вздохнул и сказал:

- Этот кусок леса сейчас является наибольшей частью моего семейного имущества.

Цзин Шао некоторое время оторопело смотрел на него, потом от души рассмеялся и поцеловал мужчину в щёку:

- Цзюнь Цин, ты и впрямь моя счастливая звезда!

- Хах? - На этот раз настал черёд Му Ханьчжана непонимающе уставиться на супруга.

- Я отдам сотню му плодородной земли в Шаньси в обмен на этот кусок заброшенного леса, договорились? - Цзин Шао легонько ударил пятками по бокам лошади, позволяя Сяо Хэю радостно пуститься в галоп.

- Если он тебе нужен, просто возьми его, - Му Ханьчжану казалось, что мужчина просто хочет помочь ему разобраться с этим бесполезным куском земли. - Это место никак не может быть равноценным ста му плодородной земли.

- Поверь, оно стоит такой цены. Для меня этот дикий лес гораздо дороже тысячи му плодородных земель! - Цзин Шао слегка рассмеялся, и, крепко обняв одной рукой супруга, пришпорил Сяо Хэя.

Вечером два императорских стражника, посланных Цзин Шао на поиски девушки, вернулись с пустыми руками.

- Эти подчинённые подвели Вас, - стражники опустились на колени, чтобы вымолить прощение.

- Ничего, быть может, этот принц ошибся, - Цзин Шао махнул рукой и позволил им уйти. Оставшись в одиночестве, он нахмурился и задумался. Та женщина, которую он видел на Храмовой ярмарке, действительно была очень похожа на Гэ Жу И.

Почему Цзин Шао придавал ей столь большое значение? Да просто именно эта женщина сыграла решающую роль в Войне с Тремя Вассалами.

В прошлой жизни Цзин Шао впервые увидел Гэ Жу И во время банкета во дворце Четвёртого принца, она казалась сущим совершенством, танцуя под песню «Бабочки жаждут цветов», что запечатлело её образ в памяти мужчины. Причём настолько крепко, что несколько лет спустя, увидев её в особняке правителя Юго-Востока, он узнал её с первого взгляда. Эта девушка питала глубокую ненависть к королю Юго-Востока за безжалостные убийства мирных жителей. Когда она приехала в столицу, чтобы представить прошение Императору, её перехватил Четвёртый принц и запер в своей резиденции. Устроив побег, она каким-то образом проникла во дворец короля Юго-Востока, и более того, даже стала любимой королевской наложницей.

В те годы Цзин Шао повёл войска, чтобы усмирить вассальные королевства. Правитель Юго-Востока, хоть и был распутным и жадным до денег, не проявлял беспечности, когда дело касалось войны. Стрела, едва не забравшая жизнь Цзин Шао в восемнадцатом году эпохи Хун Чжэн, принадлежала одному из генералов Юго-Восточного вассального королевства. Когда он уже было подумал, что проиграет королю Юго-Востока, пришло известие о внезапной смерти этого монарха. Более того, король Юго-Востока погиб от руки этой женщины, которую того и гляди могло бы унести ветром!

Когда Му Ханьчжан пришёл, чтобы позвать Цзин Шао принять ванну, на лице мужчины было такое выражение, словно он был погружён в давние воспоминания. Му Ханьчжан невольно сжал пальцами свои рукава.

О местонахождении Гэ Жу И прежде не было никакой информации, поэтому Цзин Шао решил до поры до времени не задумываться об этом.

Поскольку его Ванфэй помогал ему с копированием книг, Цзин Шао мог со спокойной душой посвятить себя обмену опытом и практикой боевых искусствах с Жэнь Фэном и другими солдатами. По вечерам он нежился в горячих источниках вместе с Цзюнь Цином и пил вино, так что его дни проходили весело. Он, наконец, на собственном опыте понял, почему Му Линбао и тем двоим нравилось запугивать Му Ханьчжана: видеть, как кто-то делает за тебя твоё домашнее задание, доставляет огромное наслаждение.

Поначалу они собирались остаться в загородном дворце всего на пару дней, но, пожив здесь немного, Цзин Шао больше не хотел возвращаться в столицу.

Девятый день четвёртого месяца был днём рождения Великого Маркиза Севера, кроме картины, собственноручно написанной Му Ханьчжаном, Цзин Шао также послал и другие щедрые подарки. На этот раз Великий Маркиз Севера Му Цзинь приветствовал Цзин Шао куда сердечнее, чем в прошлый, но на все скрытые намёки Принца Чэна касательно присоединения к его фракции, ответы были всё такими же туманными и неоднозначными, как и раньше. Цзин Шао не возражал, он прекрасно понимал характер этого старого лиса. Поэтому, даже предпринимая попытки привлечь его на свою сторону, он делал это совершенно отстранённо, не выдвигая никаких требований.

Разумеется, Цзин Шао был не единственным, кто желал видеть Великого Маркиза Севера своим союзником, Четвёртый принц Цзин Юй также пришёл поздравить его с днём рождения. Цзин Юй специально попросил свою Мать-Императрицу умилостивить Императора, чтобы тот позволил принцу покинуть дворец на полдня, хоть срок его наказания ещё не истёк, дабы вручить подарок Му Цзиню и обменяться с ним приветствиями. Дома герцогов и маркизов в столице в большинстве своём поддерживали тесный контакт с родственниками по браку, и дома Великого Маркиза Севера и Графа Юнчана, из семьи которого происходила Императрица У, не были исключением. Так что просьба Четвёртого принца о возможности поздравить Великого Маркиза Севера с днём рождения была вполне приемлема.

Му Ханьчжан, видя, что его отец оказывал Четвёртому принцу куда больше внимания и уважения, нежели Цзин Шао, ощутил ледяной холод в своём сердце, и, сославшись на наложенное на супруга наказание, извинился, что они не могут задержаться подольше, а затем потянул мужчину за собой к воротам поместья Великого Маркиза Севера.

- Цзюнь Цин, я в порядке, - Цзин Шао сидел в карете и, глядя на слегка угрюмое лицо своего Ванфэй, наслаждался разливающимся внутри теплом. Цзюнь Цин был единственным, кого сердила проявленная к Цзин Шао несправедливость, за исключением его Матушки-Императрицы и старшего брата.

- Четвёртый принц достиг того возраста, когда пора выбирать официальную жену. Дочь Великого Маркиза Севера от главной жены ещё не вышла замуж, и мой отец... - Му Ханьчжан поджал губы. Его отец явно знал, что Цзин Шао и Четвёртый принц были по разные стороны баррикад, но всё равно строил подобные планы. И пусть это могло полностью защитить семью Великого Маркиза, но очевидное заискивание перед одним и практически полное пренебрежение другим оставляло в сердце Му Ханьчжана чувство горького разочарования.

- Цзюнь Цин, - Цзин Шао обнял его, ощущая искреннюю нежность к этому человеку, - родившись в благородной семье, нужно научиться не настаивать на бессмысленных вещах.

Му Ханьчжан вздохнул и, всем телом прижавшись к груди Цзин Шао, тихо сказал:

- Я знаю...

- Ннннгхх~ - карета резко остановилась, и мужчины упали вперёд. Цзин Шао успел крепко обнять своего Ванфэй и упереться одной рукой в днище кареты, избегая удара.

- Ваше Высочество, пожалуйста, простите, этот слуга заслуживает смерти!.. - в панике принялся извиняться кучер.

- Что случилось? - только убедившись, что человек в его объятиях цел и невредим, спросил Цзин Шао.

- Лошади Четвёртого принца и его императорской стражи внезапно остановились прямо перед нами, этот слуга не успел вовремя остановить карету, - кучер наполовину приподнял занавески, чтобы они могли видеть, что происходит впереди.

В ту же секунду они заметили женщину в розовом платье, стоявшую на коленях перед лошадью принца Цзин Юя и протягивавшую ему прошение. После нескольких слов женщины, Четвёртый принц вдруг спешился и направился к ней.

- Черт возьми! - разомкнув объятия и отпустив Му Ханьчжана, Цзин Шао быстро выскочил из кареты, подбежал к Цзин Юю и, встав между ним и девушкой, одним движением схватил последнюю за плечо: - Жу И, я наконец нашёл тебя!

- Вы... - девушкой, стоявшей на коленях, действительно была Гэ Жу И. Услышав, что сегодня день рождения Великого Маркиза Севера, она взяла прошение и намеревалась передать его в Императорский дворец, преградив для этого путь человеку с самым высоким, на её взгляд, статусом. Но почему вдруг появился этот незнакомец в роскошной одежде, выскочивший из ниоткуда и схвативший её за плечо? Он даже выкрикнул её имя, что напугало девушку до полусмерти.

- Старший брат Третий принц, ты знаешь эту женщину? - Цзин Юй нахмурился. - Она как раз говорила о том, что принесла прошение Императору.

- Она танцовщица, которую я встречал, когда воевал в пустыне, - Цзин Шао постучал пальцем по своему виску. - Она чужестранка, к тому же немного не в себе.

Не дожидаясь возражений Гэ Жу И, Цзин Шао ударил её в основание шеи ребром ладони, а затем передал обмякшее тело одному из своих охранников.

Услышав это объяснение, Цзин Юй оглядел Гэ Жу И с головы до ног и обнаружил, что эта женщина, хоть и выглядела довольно бледной и болезненной, всё же обладала редкой красотой, которую трудно было скрыть. Вопреки ожиданиям, Цзин Юй не усомнился в словах Цзин Шао, поскольку эта женщина и впрямь только что сказала, что её зовут Жу И или что-то в этом роде.

- Как-нибудь на днях я пришлю младшему брату ещё более дивную красавицу, - Цзин Шао улыбнулся и похлопал Цзин Юя по плечу, оба принца с притворной вежливостью обменялись любезностями, и каждый пошёл своей дорогой. Вернувшись к карете, Цзин Шао глубоко вздохнул и приказал страже сначала отправить Гэ Жу И в загородную резиденцию.

Во второй половине дня Му Ханьчжан сидел в кабинете, продолжая переписывать книги, но перед его глазами постоянно возникал образ Цзин Шао, смотревшего на ту девушку, и особенно то странное выражение его лица. Вчера он погнался за ней, оставив Му Ханьчжана позади. Сегодня всё повторилось, и после обеда он ушёл навестить её...

Му Ханьчжан почувствовал, как его душу пронзила глубокая боль, мысленно заглушив её, он понял, что переписал строку неправильно, поэтому ему пришлось вырвать страницу и начать переписывать её заново. Однако стоило кисти снова коснуться бумаги, как его рука невольно вывела три символа «Шао» один за другим!

Глава 15 - Испить уксус

[1] Приревновать

- Завтра этот принц представит прошение Отцу-Императору, однако не стоит питать особых надежд, - Цзин Шао поднял взгляд к небу. Судя по положению солнца, пришло время вернуться к своему Ванфэй и разделить с ним трапезу. Принц поставил чашку на стол и встал, собираясь уходить.

- Ваше Высочество велик и добродетелен, эта дочь благодарит вас от своего имени и от имени всех своих родственников! - Гэ Жу И с громким стуком опустилась на колени и поклонилась Цзин Шао.

Мужчина вздохнул, развернулся и вышел. В конце концов, король Юго-Востока был местным тираном, когда-то Великий Предок пожаловал ему кусок земли на юго-востоке как своему вассалу и дал полную власть и контроль над этой территорией. Неважно, какой несправедливости подверглась семья Гэ, в нынешней ситуации Отец-Император подавит этот вопрос. Но всё же, то, что нужно было сделать, должно быть сделано: та информация, которую можно будет использовать против короля Юго-Востока, пускай на данный момент и бесполезна, в будущем определённо пригодится. Сейчас он доложит об этом своему Отцу-Императору, и это тоже будет считаться выполнением служебного долга.

В последние несколько дней, переписывая книги, Му Ханьчжан часто забывал о времени, поэтому Цзин Шао сначала направился в кабинет, чтобы найти его. В комнате не было видно ни души, только наполовину переписанная книга лежала на столе, обдуваемая ветром, отчего её страницы подрагивали и шелестели. Цзин Шао переступил порог, закрыл книгу и отложил её на край, опустив взгляд, он заметил под столом несколько бумажных шариков, подняв и раскрыв один из них, он обнаружил, что на бумаге нет никаких слов, только три больших пятна чернил. Мужчина не смог удержаться от усмешки, наверняка Цзюнь Цину, так долго копировавшему книги, тоже это надоело. Лучше ему завтра самому сесть за перепись книг и отпустить Му Ханьчжана на денёк развеяться.

- А где же Ванфэй? - даже когда Цзин Шао явился к обеденному столу, он все ещё не увидел ни тени своего супруга.

- Докладываю Вашему Высочеству, Ванфэй сказал, что у него нет аппетита, поэтому он вернётся в спальню первым, - правдиво ответил Юн Чжу, будто вовсе не слышал отговорку, которую Му Ханьчжан велел ему озвучить. С точки зрения Юн Чжу, сердце юного, нежного Ванфэй явно страдало от глубокой обиды, но он по-прежнему пытался делать вид, что всё в порядке, чтобы Его Высочество поел сам и не просил составить ему компанию, ну кто ещё в этом мире мог прийти к такому решению?

- Нет аппетита? - Цзин Шао тут же нахмурился и направился в спальню. Цзюнь Цин всегда настаивал на том, чтобы приёмы пищи проводились вовремя, что может означать столь внезапная потеря аппетита? Уж не заболел ли он?

Спальня в загородном дворце разделялась на спальную комнату и задний двор; бассейн с горячими источниками, облицованный белым мрамором, занимал большую часть всего двора. Извилистый поток воды тянулся под землей и выплескивался из лотоса с тысячью лепестков, вырезанного из зелёного нефрита. Этот бассейн с горячими источниками был самым любимым местом Цзин Шао во всей резиденции. Он даже назначил слугу, чтобы тот менял растения на лужайке рядом с бассейном в соответствии с сезоном. Сейчас возле источника были посажены несколько невысоких, но пышно цветущих персиковых деревьев.

Му Ханьчжан сидел у края горячего источника по грудь в воде. Протянув руку, он поймал персиковые лепестки, медленно опускающиеся вниз. Силуэт гладкой белой спины, возвышающийся над поверхностью воды, и повисший в воздухе густой пар не позволяли отличить реальность от фантазии. Прозрачные сверкающие капли воды скользили по кончикам вытянутых пальцев, прочерчивая влажные дорожки на ладони и падая в бассейн вместе с цветочными лепестками.

Опавшие лепестки опускаются в воду, склонившиеся цветы жаждут любви, но бессердечный ручей всё так же весело журчит по камням [2], на что тут можно надеяться...

[2] Жаждущие цветы и бессердечный ручей - символ безответной любви.

Когда Цзин Шао вошёл в купальню, представшая его глазам сцена вмиг заставила мужчину ощутить сухость во рту и жар в горле. Быстро скинув одежду, он прыгнул в источник.

Раздался громкий всплеск, Му Ханьчжан рефлекторно поднял руку, чтобы закрыться от обрушившихся на него брызг. Он ещё не успел собраться с мыслями, как его крепко обнял внезапно вынырнувший из-под воды мужчина.

- А! - испуганно вскрикнул Му Ханьчжан, но поняв, кто это был, он вздохнул, то ли от облегчения, то ли по какой-то другой причине: - Ваше Высочество, почему Вы не пошли обедать?

- Это я должен задать тебе этот вопрос, - Цзин Шао не выпускал супруга из своих объятий. Из-за воды кожа под его ладонями ощущалась особенно гладкой и нежной, и он не мог удержаться, чтобы не провести по ней пальцами ещё несколько раз: - Тебе нездоровится?

Му Ханьчжан поджал губы, мягко отталкивая Цзин Шао, который придвигался всё ближе и ближе:

- Чэнь в порядке.

- Всё ещё смеешь утверждать, что ты в порядке... - Цзин Шао подался вперёд, вновь прижимая к себе мужчину, и поцеловал его в плотно сжатые губы, - я же вижу, что ты чем-то расстроен. Разве Фужень Сяо Юаня не пригласил тебя завтра посетить сады на юге города? Сосредоточься завтра на развлечениях, а я уж перепишу ту книгу.

Му Ханьчжан поднял взгляд и посмотрел на улыбающегося ему Цзин Шао. Даже если это нежное выражение - не ложь, маловероятно, что оно было предназначено лишь для него одного. Мужчина опустил голову, наблюдая за бликами на поверхности воды, от которой поднимался пар, и ничего не ответил. Упавшие в воду лепестки цветов персика качались на крошечных волнах, вызванных рябью, и, медленно кружась, плавно погружались на дно бассейна.

Цзин Шао поскрёб затылок, гадая, что с ним случилось:

- Цзюнь Цин, если тебя что-то беспокоит, не стесняйся сказать мне...

Му Ханьчжан закусил губу, затем глубоко вздохнул:

- Та сегодняшняя девушка... Ваше Высочество планирует даровать ей титул наложницы или... - произнося эти слова, он снова почувствовал боль и не мог не нахмуриться слегка.

Цзин Шао долго смотрел на супруга пустым, ничего не выражающим взглядом, пока, наконец, не осознал... Его Ванфэй... изволил испить уксус? Одним движением он притянул к себе мужчину, чьё сердце было разбито, и яростно поцеловал его в бледные губы.

- Мн... - вначале Му Ханьчжан не особо сопротивлялся, но когда нечто влажное и скользкое попыталось проникнуть в его рот, он невольно вскинул руки и попытался оттолкнуть Цзин Шао. Вопреки ожиданиям, его обняли ещё крепче, и чужая ладонь начала медленно скользить от его талии к бедрам, поглаживая их и легонько сжимая.

После долгого поцелуя Му Ханьчжан, задыхаясь, прислонился к плечу Цзин Шао.

Сделав глубокий вдох, Цзин Шао сел в воду, держа Му Ханьчжана в объятиях и слегка поглаживая его спину, помогая ему выровнять дыхание.

- Гэ Жу И, она... - почувствовав, что тело супруга в его объятиях напряглось, он невольно приостановился и слегка прикусил мочку уха, порозовевшую от тёплого пара, - она молодая леди из довольно благородной семьи торговцев в Юго-Восточном вассальном государстве. Король Юго-Востока проникся симпатией к старшему сыну первой жены семьи Гэ, и пожелал захватить его, чтобы превратить в своего красивого избалованного питомца. Что произошло дальше, я не совсем понял. В конечном итоге, король Юго-Востока убил весь клан Гэ, и тот человек, который, кстати, приходился Гэ Жу И братом, не смог вынести унижения и тоже умер.

- Она правда пришла сюда, чтобы подать жалобу на большую несправедливость? - Му Ханьчжан поднял голову и посмотрел на принца.

- Естественно, эта женщина очень полезна, я не могу допустить, чтобы она попала в руки Четвёртого принца, - нахмурился Цзин Шао. Он немного обманул Гэ Жу И, назвавшись старым другом её покойного брата, что было лишь предлогом для подготовки его дальнейших планов. Рядом с Цзюнь Цином, он был не в состоянии изложить всё ясно и не знал, как объяснить всё должным образом, так что не планировал говорить слишком много: - В любом случае, тебе не нужно об этом беспокоиться. Я больше не буду брать наложниц, и, более того, не собираюсь приводить в дом ещё одну Фужень.

Цзин Шао опустил голову, чтобы увидеть реакцию супруга, и, едва эти слова прозвучали, пара красивых тёмных глаз широко распахнулась:

- У тебя ведь до сих пор нет наследника, как ты можешь так говорить?

Цзин Шао улыбнулся:

- Я женился на мужчине, наличие или отсутствие у меня наследника уже не играет никакой роли, и, что ещё важнее, с тех пор, как я увидел тебя, все остальные люди перестали иметь для меня значение.

- Сяо Шао... ты... - Му Ханьчжан поражённо уставился на него. Принц, который не хочет наследников! Разве этим он не давал ему ясно понять свои истинные чувства? Болезненная горечь в сердце мужчины вмиг сменилась сладостью, он медленно прижался лбом к плечу Цзин Шао: - Я... Я тоже... - «Я чувствую то же самое! Я тоже люблю тебя!» В конце концов, у него не хватило смелости произнести эти фразы вслух.

Но Цзин Шао, казалось, услышал невысказанные слова своего Ван Фэй и, наклонившись, глубоко поцеловал чуть покрасневшие губы. На этот раз Му Ханьчжан не сопротивлялся, вместо этого слегка разомкнул губы, впустив его внутрь. Цзин Шао, естественно, не собирался упускать такую возможность, захватив язык супруга собственным и лаская одной ладонью шею Цзюнь Цина, другой же он поглаживал белоснежное плечо, постепенно опускаясь всё ниже и ниже, пока, наконец, не коснулся маленькой розовой горошины на его груди, слегка сжимая и растирая её.

- Ннн... - раздразнённый Му Ханьчжан вздрогнул и едва не прикусил язык Цзин Шао. Тот тихонько рассмеялся и, схватив бедро супруга, развернул его лицом к себе, а сам уселся между ногами Му Ханьчжана.

Погружаясь в горячий источник, не испытываешь нужды в нити шелка [3], и теперь, в такой позе, слегка приподнявшийся «Маленький Цзюнь Цин» и оживлённый и полный волнения «Маленький Сяо Шао» оказались друг напротив друга. Цзин Шао притянул к себе своего застенчивого, стыдливо покрасневшего Ван Фэй, давая возможность этим двум маленьким парням познакомиться поближе.

[3] Иными словами, они обнажены.

- Мнн... - Му Ханьчжана сумел заглушить рвущийся наружу стон, но «Маленький Цзюнь Цин», ощутивший прикосновение, полностью воспрянул духом.

Цзин Шао взял тонкую руку, блестящую от воды, и, держа своей ладонью чужую, притянул её к двум маленьким парням; в то же время, опустив голову, взял губами маленькую горошину, уже покрасневшую от щипков, нежно посасывая её, лаская языком и покусывая.

- Ах~ - когда его грудь и нижняя часть одновременно получили столько внимания, Му Ханьчжан невольно чуть откинулся назад. После того, как его супруг внезапно увеличил скорость движений их рук, он не выдержал и выгнулся в объятиях мужчины, запрокидывая голову. Искрящиеся капли падали в воду с кончиков его влажных волос, создавая поистине пленительный образ.

Туман окутывал весь источник, и в какое-то мгновение можно было различить лишь журчание текущей воды да вздохи и стоны, наполнившие купальню.

Второй месяц весны, лепестки персиковых цветов беззаботно кружились вместе с ветром на поверхности воды, поднимая тонкие круги ряби и окрашивая весенние воды в розовато-красный оттенок.

Глава 26 - Собрание

Во второй половине следующего дня Цзин Шао сопроводил своего Ванфэй в ресторан «Хуэй Вэй» и попросил Чжоу Цзиня отвести его на собрание жён-мужчин, которое проводилось в столице раз в месяц. Сегодня на Чжоу Цзине против обыкновения были не кричащих расцветок одежды, а тёмно-синее чанпао, которое придавало ему более строгий и спокойный вид.

- Старший брат Чжоу, я вверяю Цзюнь Цина твоей заботе, - Цзин Шао приветственно сложил руки перед хозяином ресторана.

- Не извольте волноваться, Ваше Высочество, - Чжоу Цзинь держал себя очень расслабленно. Помимо прочего, он был старше их обоих, так что после знакомства с ним даже Му Ханьчжан последовал примеру супруга и звал его не иначе, как «старший брат Чжоу».

Му Ханьчжан глянул на Цзин Шао, который распинался так, будто доверял Чжоу Цзиню собственное дитя, и беспомощно улыбнулся:

- Теперь Ваше Высочество может со спокойной душой вернуться в резиденцию, не опасаясь, что я заблужусь, верно?

Цзин Шао смущённо поскрёб щёку и сел на лошадь. Большинство жён-мужчин, принимающих участие в ежемесячном собрании, были из высокопоставленных и знатных семей, но поскольку Цзюнь Цин умён, он наверняка не даст себя в обиду. Придя к такому заключению и успокоившись, Цзин Шао оставил супругу экипаж и Юн Чжу, и верхом на Сяо Хэе отправился на поиски своего старшего брата, дабы пригласить его выпить чаю.

Южные окрестности города были исключительно живописны. Многие аристократические семьи располагали здесь свои сады. Ежемесячные собрания по большей части проходили в саду Мо дома герцога Мао.

В семье герцога действовало неписаное правило, гласившее, что вторые и последующие сыновья, а также сыновья наложниц должны брать в качестве официальной жены мужчину. Хоть бывали исключения, домочадцы герцога Мао всё же относились к этому как к одной из семейных традиций. Даже если сыновья наложниц не испытывали влечения к мужчинам, каждый из них обязан был жениться на жене-мужчине. Таким образом, в доме герцога Мао было больше всего жён-мужчин среди всех аристократических семей столицы.

Едва лишь войдя в сад Мо, можно было услышать звуки Сичжу [1]. Миновавшему ряды чёрного бамбука открывался вид на просторный павильон, расположенный у пруда. В павильоне были расставлены столы и стулья, а также чай и закуски. На дальнем берегу пруда женщины исполняли музыку, звуки цитры и бамбуковых свирелей разносились над водой, ничего более прекрасного нельзя было себе представить.

[1] Вероятно, стиль музыки.

- Это место выглядит весьма элегантно, - Му Ханьчжан окинул взглядом несколько человек, которые тихо сидели в павильоне, слушая музыку. Поначалу его одолевало беспокойство, не предстанет ли перед ними шумная сцена, подобная тем, которые часто имели место на женских собраниях, к счастью, его опасения не оправдались. Он невольно почувствовал облегчение.

- Старший брат Чжоу здесь! - увидев Чжоу Цзиня, мужчины встали со своих мест и вежливо сложили руки в знак приветствия.

- А это...? - поинтересовался мужчина, одетый в светло-голубые длинные одежды, который, очевидно, был лидером в компании, сидевший в павильоне. Ему было около 25 или 26 лет, черты лица его были элегантными и чем-то напоминали Чжоу Цзиня, вот только между бровями пролегли глубокие морщины, словно ему приходилось часто хмуриться.

- Это Ванфэй принца Чэна, молодой господин Му, - с улыбкой представил Чжоу Цзинь Му Ханьчжана. Жёнам-мужчинам обычно не нравилось, когда их называли «Фужень» или «молодая госпожа», поэтому между собой они обращались друг к другу «молодой господин».

- Приветствуем Ванфэй! - услышав это, мужчины переглянулись и шагнули вперёд, чтобы выразить почтение.

- Не нужно быть столь вежливыми, - скромно произнёс Му Ханьчжан и велел всем подняться.

- Я слышал, молодой господин Вэнь Юань [2] обладает выдающимися манерами, и сегодня имел честь убедиться, что слухи ничуть не соврали, - улыбнулся мужчина в светло-голубых одеждах и жестом предложил им пройти в павильон.

[2] Уважительное прозвище, данное Му Ханьчжану другими молодыми аристократами.

- Это всего лишь шуточный слух, распространившийся после поэтического собрания, в котором мне довелось поучаствовать ещё будучи подростком, - услышав из уст мужчины свой прежний «титул», Му Ханьчжан ощутил, будто бы вернулся в те времена, когда он ходил на поэтические встречи учёных, и его настроение неизбежно улучшилось. Он также почувствовал близость с людьми, стоящими сейчас перед ним.

Чжоу Цзинь одного за другим представил всех присутствующих Му Ханьчжану. Лидер собравшихся, по фамилии Линь, был женой второго молодого господина семьи Великого Маркиза Юга Дина. Остальные были в основном жёнами различных придворных чиновников.

- Почему же до сих пор нет никого из дома герцога Мао? - спросил Чжоу Цзинь у молодого господина Линь.

- Они вместе с молодыми господами из дома Маркиза Юнчана отправились смотреть петушиные бои в лесу за пределами сада. Мы не хотели принимать в этом участие, поэтому остались здесь послушать музыку, - отвечая на вопрос, молодой господин Линь невольно наморщил лоб и выглядел довольно обеспокоенным.

- Что-то случилось? - не удержался от вопроса Чжоу Цзинь, заметив озабоченное выражение лица мужчины.

- Второй молодой мастер желает взять молодую леди из семьи чиновника в качестве вторичной жены, - ответил вместо него молодой господин Чжан, сидевший рядом и чистивший дынные семечки: - Жизнь старшего брата Линя и так была сложна, но теперь, когда в семью войдёт новая жена, да ещё и высокого происхождения...

Му Ханьчжан медленно пил чай и спокойно слушал разговоры мужчин. Все эти люди получили образование, и их слова были полны скрытого смысла. Каждый раз, затрагивая какую-либо тему, они не говорили слишком много, но всего лишь одного-двух слов было достаточно, чтобы он мог сказать, что для большинства жён-мужчин семейная жизнь была отнюдь не легка.

Мужья этих людей в основном были незаконнорождёнными сыновьями и порой были просто-напросто вынуждены жениться на своих супругах. Кроме того, лишь немногие из присутствующих с детства воспитывались, чтобы стать жёнами-мужчинами, так что большинство из них не представляли, как вести домашнее хозяйство. А уж когда наложницы родят сыновей, управлять ими станет стократ тяжелее. Поэтому, если они не могли снискать благосклонности своего мужа, или к ним хотя бы не относились с уважением, которое должно присутствовать между мужем и женой, то такие мужчины, оказавшиеся в ловушке внутреннего двора, постепенно теряли свою власть и в конечном итоге не могли добиться хорошей жизни для себя.

- Я слышал, в прошлом месяце Принц Чэн попросил Императорский указ о понижении его Фужень до наложницы третьего ранга. Как же молодому господину Му удалось этого добиться? - неожиданно сменил тему разговорчивый молодой господин Чжан.

- Это было личным желанием Его Высочества, - равнодушно проронил Му Ханьчжан, поставив свою чашку с чаем. Он не собирался говорить слишком много о делах своей семьи.

- Мелкий паршивец, к чему эти женские уловки? Вечно суёшь нос в дела чужих резиденций! - Чжоу Цзинь отвесил молодому господину Чжану подзатыльник и увёл разговор в сторону.

Му Ханьчжан снова взял свою чашку. Он обнаружил, что, хотя муж Чжоу Цзиня был всего лишь маленьким помощником Министра, а сам мужчина был не более чем владельцем ресторана, он всё же имел высокую репутацию среди этих благородных господ. Все чтили его именем «старший брат Чжоу». Помимо его прямолинейного характера и лёгкой манеры общения, настоящей причиной всеобщего восхищения служило то, что за семь или восемь лет его брака с Сяо Юанем тот не привёл в семью ни одну наложницу. Жена-мужчина, который не мог родить наследника, но сумел подчинить мужа, не позволяя тому обзавестись наложницами, определённо обладал какими-то выдающимися методами.

- Ого~ мне было интересно, кто же этот молодой господин в такой роскошной одежде, оказывается, это Ханьчжан? - раздался странный голос у входа в павильон. Когда все подняли головы, их взору предстали пять или шесть молодых господ и их слуги, выходящие из бамбукового леса, вся процессия величественно направлялась к павильону.

Му Ханьчжан нахмурился. Он узнал говорившего - это был не кто иной, как Ду Инхао, который был его товарищем по учёбе на протяжении пяти лет. Ученый, который наставлял отпрысков семьи Му, был членом их клана, некогда занявшим третье место на Императорских экзаменах. Благодаря его славе родственники семьи также посылали своих детей учиться у него. Этот Ду Инхао был родным племянником Великого Маркиза Севера. Он люто ненавидел Му Ханьчжана, поскольку тот всегда получал похвалу от учителя, так что Ду Инхао везде и всюду искал повод учинить «товарищу» неприятности.

- Мы не виделись добрых два года, я-то думал, ты отправился сдавать провинциальный Императорский экзамен, а оказалось, ты вышел замуж в дом герцога Мао, - Му Ханьчжан сидел неподвижно, спокойно глядя на властного Ду Инхао, и продолжал мирно пить свой чай.

- Хах, даже несмотря на то, что ты был столь многообещающим кандидатом на провинциальном Императорском экзамене, разве тебя не выдала замуж твоя тетя?.. - осклабился Ду Инхао. Семья Ду не была выдающейся или благородной. Несмотря на то, что он был вторым сыном официальной жены, он должен был выйти за третьего молодого господина из семьи герцога Мао ради установления деловых связей.

- Не груби! - Ду Инхао хотел было добавить что-то ещё, но был прерван восклицанием своей второй невестки.

В младшем поколении семьи герцога Мао было три жены-мужчины, поздоровавшись, они уселись рядом со всеми.

- Вчера я нанёс визит в резиденцию Великого Маркиза Севера, чтобы поздравить его с днём рождения, и увидел кое-что интересное, - видя, что, даже выйдя замуж, Му Ханьчжан оставался объектом восхищения и уважения других людей, а также обрёл уважающего его мужа, Ду Инхао всем сердцем ощутил, что это несправедливо, поэтому он не мог удержаться, чтобы не кольнуть его побольнее парочкой фраз.

Устав от развлечений, молодые люди болтали за чаем, но, услышав эти слова, они тут же потребовали объяснений.

- Принц Чэн спас очень красивую женщину из-под копыт коня Четвёртого принца, - с явным удовольствием поведал Ду Инхао, улыбаясь и кидая многозначительные взгляды в сторону равнодушного Му Ханьчжана: - Я слышал, что дева так приглянулась Принцу Чэну, что её отправили прямиком в его загородную резиденцию, чтобы она стала новой наложницей Его Высочества.

После этих слов первоначально оживленная атмосфера внезапно остыла, и все неловко замолчали, не зная, как продолжить разговор. Про себя, однако, они подумали о том, что Ванфэй Принца Чэна, как оказалось, тоже не пользовался особым фавором. До них доходили слухи, что Его Высочество понизил ранг своей Фужень, - но теперь он в мгновение ока нашёл себе другую наложницу!

Му Ханьчжан посмотрел на Ду Инхао, на лице которого играла насмешливая улыбка, и нашёл всё происходящее забавным. Столько лет прошло, а этот человек до сих пор вёл себя так по-детски. Му Ханьчжан поднял взгляд к небу:

- Уже довольно поздно, последние несколько дней мы с Его Высочеством живём в загородной резиденции, так что мне стоит откланяться немного пораньше, - после этих слов он поставил чашку и встал, чтобы уйти.

Резиденция Принца Чэна располагалась на востоке от города, а сад Мо - на юге, расстояние между ними и впрямь было немаленьким. Задерживать его не было смысла, так что все молодые господа встали, чтобы попрощаться.

- Третий младший брат повёл себя неразумно, прошу Ванфэй не обижаться на него, - проводив Му Ханьчжана к выходу из сада Мо, второй молодой господин из дома герцога Мао извинился перед ним.

Му Хань Чжан улыбнулся, но ничего не ответил. Юн Чжу уже подогнал экипаж и ждал, когда он сядет. Издалека донёсся цокот лошадиных копыт.

- Ннннгхх~ - раздалось громкое и чистое ржание, прекрасный чёрный скакун остановился перед толпой, восседавший на спине лошади человек был высок, строен, и необычайно красив, это был тот, кого они не так давно обсуждали, - ветреный Принц Чэн, Цзин Шао.

Когда все узрели гостя, тут же один за другим опустились на колени и выразили своё почтение:

- Приветствуем Его Высочество Принца Чэна.

Цзин Шао махнул рукой, приказывая всем встать, отыскал глазами своего Ванфэй и, увидев, что тот уже стоит перед экипажем, слегка улыбнулся и сказал:

- Я боялся, что если ты покинешь собрание поздно, будет трудно добираться в потёмках, так что приехал забрать тебя.

- Я следил за временем, - поджав губы, ответил Му Ханьчжан. Он увидел, как супруг направляет лошадь к нему и протягивает руку. В обычных обстоятельствах Му Ханьчжан не осмелился бы лишний раз демонстрировать близость между ними, но стоило ему заметить краем глаза завистливое и пылающее от ярости выражение лица Ду Инхао, в него на мгновение словно бес вселился. Он опёрся рукой на ладонь Цзин Шао и, воспользовавшись его помощью, вскочил на лошадь, садясь впереди супруга.

- Юн Чжу, прежде чем вернёшься в резиденцию, отправь домой старшего брата Чжоу, - приказал Му Ханьчжан мальчишке, всё ещё почтительно ожидавшему возле экипажа, затем, попрощавшись со всеми, супруги удалились, подняв облака пыли.

Ду Инхао был так зол, что всё его лицо побагровело, молодой господин Линь и другие смотрели паре вслед, в их глазах читалась зависть и восхищение. Только Чжоу Цзинь, забравшись в карету, был доволен жизнью - ему представилась возможность задарма прокатиться в роскошной карете.

С этого дня весть о том, что Принц Чэн обожает своего Ванфэй, стремительно распространилась среди высших кругов.

Учитывая, насколько объёмной была книга «Искусство войны», одному человеку на её десятикратное копирование потребовалось бы не менее месяца. Чтобы освободить время для развлечений, и при этом создать видимость серьёзного размышления над ошибками, Цзин Шао и Му Ханьчжан копировали её вместе. Каждое утро один из них занимался боевыми искусствами, а другой посвящал себя домашним делам, днём же они садились за стол в саду, чтобы полюбоваться цветами, и переписывали книги, а вечером вместе купались в горячих источниках. Дни проходили в высшей степени замечательно.

Что касается дела Гэ Жу И, Цзин Шао написал прошение и передал его на рассмотрение. В течение трёх дней не было никаких вестей. На четвёртый день Цзин Шао лежал в кресле со своим Ванфэй, наслаждаясь полуденным солнцем. Именно в этот момент прибыл Императорский указ, предписывающий Цзин Шао явиться во дворец.

- Каково твоё мнение по поводу этого дела на юго-востоке? - Император Хун Чжэн, сцепив руки за спиной, разглядывал карту страны на стене императорского кабинета, вопрос был адресован Цзин Шао, стоявшему на коленях позади него.

Цзин Шао осторожно высказал:

- Семья Гэ не является влиятельным кланом, этот вопрос, скорее всего, не вышел за пределы Юго-Восточного региона, лишь одинокая женщина приехала в столицу, чтобы подать жалобу. Этот принц также не знает, как справиться с этим вопросом, всё, что мог сделать этот принц - доложить Отцу-Императору и сообщить всё, что ему известно по этому делу.

Император Хун Чжэн кивнул, но не позволил Цзин Шао подняться. Не отрывая взгляда от карты страны, занимавшей всю стену, он спросил:

- Знаешь ли ты, почему □□ [3] дал Королю вассального государства его титул?

[3] □□ - зацензуренное/пропущенное автором имя основателя государства.

- Правитель прежней династии был жестоким, □□ и трое его соратников возглавили восстание против правительства и захватили власть, после чего □□ провозгласил себя Императором, - Цзин Шао поднял глаза, взглянув на многочисленные карты, составленные ещё его предками. Юго-Запад, Юго-Восток и область Хуайнань, три феодальных государства. Учитывая, сколько времени он потратил на усмирение бунтующих южных варваров, в общей сложности он сражался на этих землях в течение целых десяти лет: - Его Величество □□ принял ответственность за всю страну, и передал Юго-Запад, Юго-Восток и область Хуайнань трём товарищам, которые помогли ему в восстании, сделав их королями этих феодальных территорий.

- Вопрос, касающийся вассальных государств, Чжэнь [4] не желает вмешиваться в него.

[4] Чжэнь - обращение Императора к самому себе

Император Хун Чжэн всё ещё стоял спиной к Цзин Шао, и тот не мог видеть выражение его лица, но принц знал, о чём думал его Отец-Император, поэтому ответил недрогнувшим голосом:

- Хотя Юго-Восток является вассальной территорией, он всё же испокон веков был землёй страны Дачень. Жители Юго-Востока признают своим единственным Императором лишь Отца-Императора.

Когда Император Хун Чжэн услышал это, он внезапно обернулся и строго посмотрел на коленопреклонённого Цзин Шао. Тот слегка опустил голову и замолчал.

Спустя долгое время Император вдруг громко расхохотался:

- Ты достоин быть сыном Чжэня! Ха-ха-ха! - подойдя к Цзин Шао, монарх похлопал его по плечу и тихо сказал: - Война с тремя Вассалами давно беспокоит Чжэня, однако всему своё время.

Зрачки Цзин Шао сократились, но по его лицу ничего не было видно. Он поклонился и сказал:

- Этот принц понимает, - его Отец-Император имел в виду, что пока ещё не представилось хорошей возможности усмирить три вассальных государства. Об этом деле пока нужно молчать. Неудивительно, что в прошлой жизни Цзин Юй не колеблясь запер Гэ Жу И, сделав её своей наложницей. В конечном итоге, он принудил её отправиться к Королю Юго-Востока и свершить месть лично. Теперь стало понятным и то, почему именно Цзин Юй в его прошлой жизни первым предложил отнять власть у феодальных территорий. Как оказалось, к этому времени он уже получил утвердительный ответ от Отца-Императора.

Глава 27 - Головная боль

Война с Тремя Вассалами рано или поздно начнётся. Упомянутая Императором Хун Чжэном возможность не представилась только потому, что не было никаких разумных оснований для вмешательства в дела вассальных государств. Ограбления и убийства семьи простолюдинов было совершенно недостаточно, чтобы потребовать сложения полномочий Короля Юго-Запада. В прошлой жизни Цзин Шао столкнулся со смертельной угрозой во время сражений в Юньнань-Тибетском регионе, так что Император Хун Чжэн приказал Юго-Западному Королю послать ему подкрепление. Кто бы мог подумать, что Юго-Западный Король, ссылаясь на скудные урожаи и стихийные бедствия, потребует от императорского двора сперва предоставить провизию его армии, что вызвало гнев Императора и дало ему право огласить Императорский указ о возвращении феодальной территории? Цзин Шао, который к тому моменту ценой неимоверных усилий победил южных варваров, не успел ещё вернуться в столицу, как получил приказ направить свою армию на запад, чтобы вступить в битву с правителем Юго-Западной вассальной территории.

В этой жизни ему не было нужды напрасно тратить силы в беспорядочной кампании против восстания южных варваров. Чем скорее начнется Война с Тремя Вассалами, тем лучше. Цзин Шао глубоко задумался, сидя верхом на своём коне, поэтому, наконец очнувшись от своих мыслей, он обнаружил, что Сяо Хэй уже каким-то образом добрался до дворца Второго принца.

- Ах ты, негодяй, вечно у тебя на уме только свежая трава в доме старшего брата, - Цзин Шао потянул Сяо Хэя за ухо, шутливо отругав его. Если он посетит резиденцию Второго принца, едва покинув Императорский дворец, это наверняка вызовет подозрения. Решив уйти, Цзин Шао повернул морду лошади в сторону и в тот же момент столкнулся с Цзин Чэнем, который как раз возвращался домой.

- Что же ты стоишь у порога, почему не входишь? - сойдя с паланкина, Цзин Чэнь увидел своего младшего брата, со скучающим видом дергающего лошадь за ухо перед воротами его поместья. Как старший брат, он чувствовал себя немного обиженным и не мог не нахмуриться. Единственный человек в столице, который осмелился бы свободно разгуливать по улицам верхом на лошади, был его беспокойный младший брат, который вечно вызывал у него тревогу. На этот раз этот паршивец стоял в оцепенении перед его резиденцией. Он что, в очередной раз ищет беды на свою голову?

Цзин Шао соскочил с лошади, неловко почесал затылок и сказал:

- Я хотел найти, с кем бы можно было выпить и поговорить, так что невольно привёл лошадь к дверям старшего брата.

Цзин Чэнь пристально посмотрел на него:

- Ты давно уже взрослый, а всё думаешь лишь о лошадях да распитии вина. Совершенно неподобающее поведение!

Цзин Шао улыбнулся и передал коня слугам своего старшего брата, чтобы те увели его в стойло, а сам подошёл к Цзин Чэню:

- Давай-ка пойдём в ресторан «Хуэй Вэй», это совсем близко!

Цзин Чэнь беспомощно помассировал переносицу, после чего приказал носильщику паланкина вернуться в резиденцию и вместе с Цзин Шао направился к ресторану.

Время ужина ещё не наступило, так что в ресторане «Хуэй Вэй» было совсем мало народу. Цзин Шао попросил у босса Чжоу, одетого сегодня в тёмно-красное шёлковое одеяние, отдельную комнату.

- Ты знаком с Чжоу Цзинем? - Цзин Чэнь заметил, что эти двое ведут себя очень фамильярно, и не мог не нахмуриться.

- Разумеется, знаком, - Цзин Шао налил чашку чая своему старшему брату, - Чиновник Сяо Юань в своём служении людям справедлив и честен, и вместе с тем нельзя назвать его чопорным и упрямым. Возможно, старшему брату стоит попытаться перетянуть его на свою сторону.

- Было бы замечательно, если бы ты научился у него, как правильно себя вести, - кивнул Цзин Чэнь. Сегодня в Министерстве ритуалов он слышал от других чиновников, что Чэн Ванфэй и жена помощника Министра Сяо были близки, из чего следовало, что Принц Чэн и Сяо Юань, безусловно, должны быть связаны. Теперь Цзин Чэнь понял, что его младший брат чётко осознаёт преимущества и недостатки этой связи, так что не собирался вмешиваться.

Поскольку Цзин Шао встретился со своим братом, он решил рассказать ему, что произошло во дворце, чтобы Второй принц знал обо всех его мыслях и намерениях. Что же касается Гэ Жу И, то в её отношении Цзин Шао чувствовал себя несколько неловко. Его Отец-Император намекнул, что проблема с южными варварами на данный момент обладала высшим приоритетом, и на ней нужно было сосредоточить всё внимание, а вопроса с семьёй Гэ было совершенно недостаточно, чтобы высылать армию на Юго-Запад. И в будущем, когда Война с Тремя Вассалами начнётся, даже если дело семьи Гэ будет обнародовано, оно станет просто завершающим штрихом. С другой же стороны, если этот момент не уладить должным образом, люди могут подумать, что Императорский двор не заботится о жизни и смерти простых граждан, и сочтут правительство слабым и некомпетентным. Что касается того, как поступить с этой девушкой, - что ж, эта проблема была целиком и полностью взвалена на его плечи.

- Если тебе неудобно держать эту девицу у себя, отправь её в мой дворец и попроси свою невестку позаботиться о ней, - предложил Цзин Чэнь. Чэн Ванфэй - мужчина, так что он не мог постоянно присматривать за этой девушкой, а Фужень Принца Чэна не так давно была понижена в должности. Что же касается официальной жены Второго принца, то, хоть она и не отличалась особой деликатностью и нежностью, эта женщина прекрасно разбиралась в том, как вести домашнее хозяйство.

Цзин Шао нахмурился, Гэ Жу И была ключом к победе в Войне с Тремя Вассалами. Он перехватил девушку, поскольку не желал, чтобы Четвёртый принц задерживал её месть Королю Юго-Востока, и возможно в результате его действий война закончится на несколько лет раньше. Однако он не мог объяснить это брату, так что просто покачал головой и ответил:

- Эта девушка ещё может принести пользу. Позволь мне сперва обсудить всё с Цзюнь Цином.

Цзин Чэнь кивнул. Он был очень доволен тем человеком, который недавно переступил порог поместья его младшего брата. Тот юноша обладал большой эрудицией, получил прекрасное образование и, несмотря на то, что вёл себя скромно, был именно тем человеком, который мог бы помочь Цзин Шао, совершенно не разбиравшемуся в дворцовых схемах и уловках.

Пока они разговаривали, снизу донёсся шум.

- Молодые господа, если вам нужно что-то решить, пожалуйста, обсудите всё спокойно! - попытался вмешаться официант, на лбу у него выступили капельки пота, но все его воззвания были безуспешны, так как сцепившиеся в драке посетители его даже не услышали.

Цзин Шао приоткрыл дверь, чтобы взглянуть, что там творится, и его взгляду предстали двое мужчин, облачённых в роскошную одежду, яростно отвешивающих друг другу тумаки посреди обеденного зала, уровень их боевых искусств был невысок, в их сражении нельзя было найти ни капли элегантности. Мужчина более высокого роста, казалось, в данный момент одержал верх, повалив своего противника на землю.

Цзин Шао пристальнее взглянул на показавшегося ему знакомым человека, который в данный момент лежал на земле, получая удар за ударом. Разве это не Му Линбао, которого он видел всего несколько дней назад? Под одним глазом у того до сих пор красовался синяк. Что же касается его оппонента...

- Наследник дома Герцога Мао, - напомнил ему Цзин Чэнь, видя озадаченность своего младшего брата, - Императрица позавчера пустила слух о том, что хочет выбрать Ванфэй для Четвертого принца, а у Герцога Мао и Великого Маркиза Севера как раз есть дочери первых жен, которые ещё не вышли замуж.

Цзин Шао, услышав эти слова, сразу же все понял. Он невольно усмехнулся. План семьи Великого Маркиза Севера был весьма хорош, но, к сожалению, в его предыдущей жизни той, кто вышел замуж за Четвёртого принца, оказалась дочь Герцога Мао. Когда на Цзин Шао повесили ложные обвинения и бросили в тюрьму, вклад тестя Четвёртого принца был немал.

- Если Великий Маркиз Севера всё-таки преуспеет и сможет зацепиться за Четвёртого принца при помощи брака, тебе будет лучше держаться от его семейки как можно дальше. Да и перед невесткой не стоит слишком часто поднимать тему придворной политики, - Цзин Чэнь закрыл дверь, чтобы люди внизу не увидели Цзин Шао. В конце концов, старшего брата его жены мутузили у него на глазах, а этот младший шурин совсем не спешил прийти на помощь - если об этом узнают, осуждения не избежать.

Услышав слова брата, Цзин Шао почувствовал себя немного неуютно. С его точки зрения, Цзюнь Цин был более достоин доверия, чем кто-либо ещё, но брат искренне заботился о его благе, поэтому Цзин Шао лишь холодно фыркнул и сказал:

- Му Линбао и его дорогая сестра, рождённая от первой жены, имеют схожие моральные качества и поведение, они оба избалованы Великой Маркизой. Даже если Цзин Юй и задумается о том, чтобы привлечь Северного Маркиза на свою сторону, я уверен, он ни за что не женится на такой девушке, как она.

Цзин Чэнь, услышав это, нерешительно пробормотал себе под нос:

- Если юная леди семьи Му действительно такая, как ты описал, то для нас было бы лучше, если бы она преуспела...

- Брат! - Цзин Шао немедленно прервал слова своего старшего брата. - Военная мощь в руках Великого Маркиза Севера не сравнится с таковой в руках Герцога Мао, но зато его войска дислоцированы на северо-западных равнинах, сейчас мы готовимся вести торговлю лошадьми на северо-западе, так что его ценность гораздо выше, чем у Герцога Мао.

- Вот как? - услышав это, Цзин Чэнь нахмурился и на мгновение глубоко задумался: - Раз так, я попрошу своих людей передать подробности о молодой леди семьи Му Её Величеству Императрице.

После этих слов Цзин Шао втайне расслабился. Он доверял Цзюнь Цину, но не мог правдоподобно объяснить это своему старшему брату. То, что Цзюнь Цин был частью этой семьи, уже накладывало на него серьёзные ограничения, если же Четвёртый принц и Великий Маркиз Севера породнятся через брак, в недалёком будущем может настать тот день, когда они столкнутся лоб в лоб, и в этот момент в какое положение будет поставлен Цзюнь Цин, с его-то мягким сердцем?

Когда он вернулся на виллу, было уже темно.

Цзин Шао вошел в спальню и увидел Му Ханьчжана, с головы до ног облачённого во всё белое, облокотившегося на диван и погружённого в чтение. Мягкий свет свечей падал на его лицо, придавая его красоте умиротворяющую ауру. Цзин Шао невольно улыбнулся краешком губ, при одном взгляде на этого человека все поверхностные волнения Императорского двора и все глубоко скрытые хитрые махинации, казалось, полностью потеряли своё значение и стали чем-то далёким и незначительным.

Медленно подойдя, он присел рядом и уткнулся лицом в грудь своего Ванфэй, глубоко вдыхая слабый сладковатый аромат его тела. Цзин Шао расслабился и медленно закрыл глаза. Даже после возрождения его жизнь всё еще была наполнена грязью, ветрами и кровавым дождём, и только находясь рядом с Му Ханьчжаном, он мог чувствовать себя спокойно. Этот человек был единственным избавлением, которое даровали ему небеса.

- Что случилось? Неужели ты вновь пострадал от гнева Отца-Императора? - Му Ханьчжан погладил по голове этого большого ребёнка, прижавшегося к его груди.

- Нет, просто устал немного от беготни за целый день, вот и всё, - Цзин Шао слегка приподнялся, чтобы посмотреть на него. Это нежное и красивое лицо полностью отличалось от пухлощёкого Му Линбао, разгуливавшего с подбитым глазом. Внезапно мужчина вспомнил о картине, которую видел в кабинете Великого Маркиза Севера в день их визита, - Цзюнь Цин, молодое поколение вашей семьи, вы все были названы в честь девяти древних клинков?

- Так уж было решено, у нас, двух братьев и сестры, имена трёх драгоценных ножей, - спокойно пояснил Му Ханьчжан. Его отец до безумия любил знаменитое оружие, даже имена его сыновей и дочерей были выбраны таким образом.

Девять клинков из древних времен, три ножа: один - Лин Бао, другой - Ханьчжан, а третий - Су Чжи.

Цзин Шао вдруг нахмурился:

- Девичье имя молодой леди из семьи Му - Му Сучжи?

Му Ханьчжан кивнул и поинтересовался:

- Почему тебе вдруг пришло в голову спросить об этом? Не потому ли, что Четвёртый принц решил выбрать себе официальную жену?

- Мне просто стало любопытно, - Цзин Шао подвинулся вперёд, - если твоя младшая сестра внешне похожа на Му Линбао, то, боюсь, её будет очень трудно выдать замуж.

- Разве может всё быть настолько ужасно? - Му Ханьчжан бросил взгляд на придвигающегося к нему мужчину, болтающего всякую чушь, но представив на мгновение женскую версию Му Линбао, он и сам невольно рассмеялся.

На следующий день Цзин Шао навестил Гэ Жу И, временно остановившуюся в небольшом дворике в его загородной резиденции.

Очарование Гэ Жу И невозможно было отрицать, особенно после того, как девушка умылась и переоделась в новую одежду. Можно было только догадываться, какой красотой обладал старший сын семьи Гэ, если Король Юго-Востока, не колеблясь, вырезал весь клан Гэ.

- На данный момент ситуация такова: Король Юго-Востока убивает людей на своей собственной феодальной территории. Императорский двор не может слишком сильно вмешиваться в то, как он правит своей вотчиной. В таких обстоятельствах, даже если ты потребуешь расследования, он может просто обвинить семью Гэ в каком-нибудь серьёзном преступлении, и со стороны будет казаться, что он всего лишь чрезмерно суров в наказании, - тихо вздохнув, объяснил Цзин Шао.

Надежда, так долго горевшая в глазах Гэ Жу И, погасла, костяшки её тонких и мягких рук, сжавшихся в кулаки, постепенно побелели от напряжения.

- Нкоторые вещи не стоит произносить вслух, но этот принц может тебя заверить, рано или поздно Император вернёт себе Юго-Восточную феодальную территорию, но это займёт некоторое время, - Цзин Шао смотрел на девушку, медленно сжимая рукой короткий кинжал, висевший на поясе. Он понимал личность и пристрастия Короля Юго-Востока. Неважно, кто именно убьёт его, просто поиск другого кандидата потребует некоторых дополнительных усилий. Однако, если Гэ Жу И не сможет принять благие намерения людей вокруг неё, держать её здесь будет не просто бесполезно - это может привести к катастрофе.

- То, что Ваше Высочество готов был помочь этой простолюдинке, уже показало Вашу благожелательность, и эта простолюдинка понимает, что подобную месть нельзя свершить поспешно и необдуманно... - Гэ Жу И некоторое время молчала, потом вдруг опустилась на колени и поклонилась Цзин Шао: - Благодарю Ваше Высочество за то, что заботились обо мне в течение последних нескольких дней, Ваша великая доброта и справедливость, безусловно, будут известны Императорскому двору.

Цзин Шао медленно ослабил хватку на кинжале. Эта женщина была не только храброй и находчивой, но и видеть могла дальше, нежели обычные люди. Когда в прошлой жизни в Юго-Восточном королевском дворце он увидел её тело, залитое кровью, он испытал искренне восхищение по отношению к этой решительной женщине. Именно поэтому он не хотел обманывать и использовать ее, но, по правде говоря, основной причиной его с ней сотрудничества было то, что Гэ Жу И была похожа на него прежнего, - они оба рисковали всем, что имели, и вкладывали все свои усилия в борьбу, но в итоге всё равно потеряли то, что было им дорого.

- Этот принц может предложить тебе два пути: первый - остаться в столице, не устраивая шума и не привлекая к себе внимания. Через несколько лет этот принц даст тебе шанс добиться справедливости; второй - этот принц предоставит человека, который научит тебя боевым искусствам, основанным на использовании скрытого оружия, а затем поможет тебе проникнуть в Юго-Восточный Королевский дворец, и ты свершишь месть своими руками, - Цзин Шао спокойно взирал на стоящую на коленях Гэ Жу И, его тон был ровным и торжественным, - если ты не знаешь, что выбрать, то обдумай всё не спеша, а затем найди этого принца.

- Я выбираю второй путь! - мгновенно отозвалась Гэ Жу И.

- Ты должна хорошенько всё взвесить, - нахмурился Цзин Шао, - если ты решишь остаться и жить мирной жизнью, этот принц найдёт тебе хорошую семью, в которую ты сможешь вступить.

- Эта простолюдинка не откажется от своих слов, прошу Ваше Высочество помочь мне! - Гэ Жу И трижды поклонилась Цзин Шао, боясь, что тот передумает.

Покинув маленький дворик, Цзин Шао увидел ожидающего его Му Ханьчжана, стоящего под цветущим персиковым деревом.

- Как ты догадался, что она изберёт второй вариант? - полюбопытствовал Цзин Шао. Озвученное им сегодня предложение было результатом вчерашнего совещания с его Ванфэй.

Му Ханьчжан улыбнулся, сорвал цветок персика и бросил его в воду:

- Когда листья ивы срываются с веток, они становятся подобны ряске на воде, лишённой корней, и могут зародить пожар - даже если это означает разрушить себя, они разожгут пламя в стане врага и обратят его в пепел [1].

[1] Здесь, скорее всего, сорвавшиеся с веток листья, как и ряска, у которой нет корней, символизируют человека, который лишился всего, что ему было дорого, а потому больше не ценит собственную жизнь и легко жертвует ей, чтобы добиться своей цели.

Услышав эти слова, Цзин Шао застыл, поняв их глубинное значение. Если бы у него, получившего вторую жизнь, не было Цзюнь Цина и старшего брата, можно было бы опасаться, что он стал бы таким же, как Гэ Жу И: отчаявшимся, движимым лишь желанием убить своих врагов. Даже если бы ему пришлось утопить всю страну в крови, он бы не колебался ни секунды.

Время пролетело незаметно, и вот уже наступила последняя треть четвертого месяца, наказание Четвертого принца, наконец, закончилось, и после продолжительных увещеваний Император Хун Чжэн также дал свое добро на выбор Ванфэй для него.

А Цзин Шао по-прежнему сидел дома и переписывал книги. Как и подобает старшему брату, он отправил подарок в честь отмены наказания Четвёртого принца, послав тому свою драгоценную наложницу, одновременно выставляя это компенсацией за тот случай, когда он выхватил красотку из-под носа своего младшего брата.

Глава 28 - Предзнаменование

Четвёртый принц получил этот поздравительный подарок, но не мог найти в себе даже толики радости по этому поводу. Он прекрасно помнил, что именно эту наложницу Старший принц послал Цзин Шао, когда тот получил титул. Теперь, когда Цзин Шао отправил её к нему нетронутой, он даже не сможет избавиться от этой неприятности. Старшие братья могли посылать своим младшим братьям красавиц, но у младших братьев не было оснований посылать своим старшим братьям наложницу. У него же самого не было младших братьев, достигших совершеннолетия.

На самом деле Цзин Шао уже давно закончил переписывать книги, просто после почти месяца неторопливой и размеренной жизни ему совсем не хотелось возвращаться к утренним заседаниям.

Му Ханьчжан призывал его вернуться ко двору как можно скорее:

- Ситуация при дворе меняется в мгновение ока, а теперь, когда Четвёртый принц вернулся, тебе лучше быть ещё осторожнее.

Отослав Гэ Жу И учиться искусству скрытого оружия под руководством Призрака Девяти Клинков, Цзин Шао заодно поручил Жэнь Фэну тайно привести в порядок пустынный лес в восточном пригороде, после чего неохотно приказал слугам собрать пожитки и вернулся в свой дворец вместе с Ванфэй.

Четвёртый принц вернулся ко двору на третий день месяца, Принц Чэн тоже закончил переписывать «Искусство войны» десять раз. Император Хун Чжэн пролистал копии перед всем двором, задав несколько вопросов о содержании, и поскольку Цзин Шао был в состоянии ответить быстро и без запинки, сердце государя было удовлетворено, и он даровал Принцу Чэну награду: десять рулонов шёлка, а также корзину жемчуга.

Все придворные советники говорили, что, хотя Принц Чэн не сможет унаследовать трон, любовь Императора не покинула его. И только сам Цзин Шао знал, что его Императорский отец награждал его за участие в деле трёх вассальных государств, все эти дары были всего лишь небольшим поощрением.

Этот шёлк, присланный Императору в качестве дани, был материалом высшего качества, и Цзин Шао хотел приказать пошить из него несколько новых комплектов одежды для себя и Цзюнь Цина. Что же касается корзины жемчуга, то от него, на самом деле, было мало проку. Теперь из женщин в поместье Принца Чэна осталась только Сун Линсинь, и каждый раз, увидев её, он испытывал раздражение. Цзин Шао передал жемчуг Му Ханьчжану, чтобы тот навестил резиденцию Великого Маркиза Севера и разделил Императорский подарок между сёстрами и жёнами отца.

Му Ханьчжан понимал, что супруг хотел помочь ему создать хорошую репутацию, и, естественно, не стал пренебрегать его добрыми намерениями. Он велел До Фу сходить в кладовую и захватить ещё несколько подарков, а затем, взяв с собой Юн Чжу, отправился в резиденцию Великого Маркиза Севера.

По две пригоршни жемчуга для каждой из его тетушек, одна пригоршня для каждой из его сестер, для каждой из наложниц его отца по двадцать жемчужин, а что касается остального жемчуга - половина досталась его бабушке по отцовской линии в знак сыновнего уважения, а другая половина - Великой Маркизе.

- Ах, неужто это жемчужины из Императорского дворца? Все до единой гладкие, круглые и крупные, я видела подобные лишь у нашей матушки, - болтливая Третья тётушка держала жемчужины в ладонях и восхищённо ласкала их, не смолкая ни на минуту.

Что же касается остальных тётушек и сестёр - они тоже улыбались, и каждая из них с ласковыми выражениями благодарила Ванфэй.

Тело наложницы Цю уже восстановилось, она стояла позади Великой Маркизы, одетая в великолепную одежду. Увидев гордую и внушительную ауру своего сына, она, наконец, немного успокоилась.

Великая Маркиза Севера сохраняла холодное выражение лица от начала до конца. Не сказав и пары слов благодарности, она начала распекать Му Ханьчжана:

- Ты - мужчина, ты не сможешь оставить после себя детей. Тебе более, чем кому-либо, нужно быть добродетельной и понимающей женой! У Его Высочества до сих пор нет ни одного наследника, а ты практически выгнал всех наложниц! Как мне теперь показаться людям на глаза? Я знаю, что ты просто молод и невежественен, но посторонние, которым не известны все обстоятельства, подумают, что я плохо воспитала своего сына.

Третья тётушка, оживлённо обсуждавшая с Четвёртой тётушкой омолаживающие рецепты с использованием жемчуга, замолкла, услышав эти слова. Хоть Великая Маркиза и была главной женой, ныне Му Ханьчжан - Ванфэй Принца Чэна, и его ранг выше, чем у Маркизы. Все присутствующие ощущали неловкость и не знали, что делать.

Му Ханьчжан медленно поставил свою чашку, несколько насмешливо глядя на Мадам Ду [1]. Эта женщина осмелилась произнести эти слова лишь потому, что Цзин Шао послал Четвёртому принцу свою наложницу. Теперь мадам опасалась, что если её дочери удастся выйти замуж за Цзин Юя, та наложница будет враждовать с ней. Великая Маркиза вела себя так, будто Четвёртый принц уже стал мужем её дочери, и начала отстаивать интересы своей кровинки!

[1] Она же - Великая Маркиза

- Матушка чрезмерно тревожится. Этот сын с юных лет учил только «Аналекты» Конфуция и «Пять Классиков Конфуцианства». Наставником этого сына был учёный из нашей семьи, и даже если этот сын не способен должным образом следовать Конфуцианским моральным предписаниям для жён [2], столичные мадам не будут насмехаться над Вами, - Му Ханьчжан медленно потёр кромку чашки пальцами, и многозначительно добавил: - Что касается вопросов, связанных с поместьем Принца Чена, Его Высочество разбирается с ними самолично, матери нет смысла сердиться на этого сына.

[2] Если предельно упростить, эти предписания велят жёнам слушаться мужа и рожать детишек.

Великая Маркиза стукнула чашкой о стол, некоторое время сверлила его взглядом, а затем медленно произнесла:

- Поскольку ты замужем, ты должен посвятить себя заботам о семье своего мужа. Его Высочество ещё молод, ты должен помогать ему советами. Так как для него дорога к трону уже закрыта, мы должны подумать о других путях для нашей семьи. Если Сучжи выйдет замуж за Четвёртого принца, тогда и Его Высочество, и Четвёртый принц будут связаны через нашу семью. В будущем, даже если произойдёт что-то непредвиденное, у нас всё равно будет выход из ситуации.

Му Ханьчжан выслушал это замечание и нашёл его несравненно нелепым. Неужели Мадам Ду считает его несведущим трёхлетним ребёнком? С какой стати женитьба на брате и сестре из семьи Му сблизит принцев сильнее, чем тот факт, что они единокровные братья? В Императорской семье даже некоторые родные братья плели заговоры, желая уничтожить друг друга, так что связи через брак вовсе ничего не стоили. Молодой человек не мог не усмехнуться:

- Это вопрос о замужестве младшей сестры, как может старший брат, выданный замуж, вмешиваться в него? Кроме того, последнее слово за Матерью-Императрицей, даже Его Высочество не сможет ничего изменить, если бы у него и возникло такое желание.

- Ты... - Великая Маркиза так разъярилась, что не могла выдавить из себя ни слова, но всё, что сказал Му Ханьчжан, имело смысл. Брак её дочери ещё не был утверждён, и слишком многое нужно было учитывать, чтобы не навредить её репутации. Мадам Ду могла только сверлить его взглядом в течение долгого времени, но в конечном счёте у неё не было иного выбора, кроме как оставить эту тему.

Му Ханьчжан был мужчиной, так что даже в доме собственных родителей он не мог слишком долго оставаться во внутреннем дворе. К этому моменту Великий Маркиз Севера уже должен был покинуть Императорский двор и вернуться, поэтому Му Ханьчжан встал и попрощался, намереваясь встретиться с отцом.

Между тем сегодня при дворе произошло большое событие.

Король Юго-Запада прислал прошение. Ежегодная дань, которую Юго-Западное вассальное государство отправило Императору, была похищена по пути. Поскольку земли Юго-Запада были бедны, их правитель просил уменьшить размер дани в этом году.

- Чиновники, каково ваше мнение в этом вопросе? - тихо спросил Император Хун Чжэн, держа в руках бледно-жёлтый конверт с письмом Юго-Западного Короля.

- Юго-Западное государство находится недалеко от Юньнань-Тибетской области, которая сейчас охвачена смутой, если дань была украдена, тут и впрямь ничего не поделать. С точки зрения этого слуги, просьба вполне разумна, - высказался Министр Доходов.

- Эта кучка мелких воришек действительно распоясалась, раз отважилась перехватить дань! По мнению этого чиновника, нам следует послать солдат, чтобы окружить и подавить их, и заставить вернуть награбленное, - свирепо нахмурился Военный Министр.

- Ежегодный ремонт летнего дворца требует мрамора, поставляемого с юго-запада. Даже если размер дани будет уменьшен, нам всё равно необходимо получить материал, - взволнованно вставил своё слово Министр Труда. Первоначально он рассчитывал, что мрамор доставят самое позднее - к шестому лунному месяцу, поэтому не было закуплено никаких других каменных материалов. Теперь, даже если Юго-Западное вассальное государство повторно вышлет партию мрамора, по его прикидкам, она прибудет в столицу лишь к середине седьмого месяца. Министр вполне справедливо опасался, что, как бы они ни старались, Императору придётся повременить с переездом в летний дворец.

Все чиновники спешили озвучить своё мнение, один говорил слово, другой возражал двумя, дворцовый зал наполнился шумом и спорами. Император Хун Чжэн хмурился всё сильнее и сильнее, его взгляд метнулся к трём принцам:

- Что думаете вы трое?

Четвёртый принц только-только вернулся ко двору, и ему не терпелось показать себя. Видя, что его Отец-Император раздражён, он выступил вперед и сказал:

- Этот принц слышал, что Юго-Запад столкнулся с весенней засухой, простой люд в бедственном положении, а теперь, когда дань была ограблена, всё стало ещё хуже. За неимением лучшего варианта мы должны сократить дань, чтобы показать народу Юго-Запада нашу доброжелательность и дух единства.

Веки Императора Хун Чжэна чуть приподнялись, однако по его лицу невозможно было понять, доволен он или сердит. Что касается Четвёртого принца, выступившего вперед и взявшего слово раньше своих старших братьев, то на этот раз в его действиях не было скрытого умысла. Император повернулся в сторону Второго принца, который опустил глаза и до сих пор не вымолвил ни слова:

- Цзин Чэнь, что думаешь ты?

Цзин Чэнь выступил вперед, поклонился в соответствии с этикетом и ответил:

- Смысл дани, которую Императорский двор получает ежегодно, состоит не в том, чтобы стяжать богатство, а в том, чтобы держать под контролем три вассальных государства и продемонстрировать всем силу Небес. Вина за то, что дань была похищена по пути, лежит на Юго-Западном государстве, а не на Императорском дворе. Поэтому этот принц считает, что размер дани не подлежит сокращению! - его голос был ровным и мощным, речь была не слишком тороплива, но и не растянута, после каждого предложения шла пауза, отчего слова звучали торжественнее. Шумный дворцовый зал внезапно погрузился в абсолютную тишину.

Холодный и суровый взгляд Императора Хун Чжэна постепенно потеплел, на его лице проступило удовлетворение, но он никак не прокомментировал слова своего сына. Правитель переключил своё внимание на стоявшего рядом Цзин Шао, который очевидно изнывал от нетерпения:

- Цзин Шао, что ты скажешь?

- Хмпф, маршрут, по которому дань перевозят с Юго-Запада в столицу, даже близко не проходит через область Юньнани и Тибета! Более того, половина дани состоит из блоков мрамора весом до тысячи катти [3]. Какой горный разбойник позарится на этакую добычу? - Цзин Шао не сделал даже шага со своего места и не стал кланяться. Он просто открыл рот и выплюнул несколько фраз с таким видом, будто все придворные чиновники неимоверно его раздражали.

[3] 1000 катти = 605 кг

Император Хун Чжэн, услышав такую откровенную и хамскую манеру речи, не только не рассердился, но даже, наоборот, усмехнулся краешком губ:

- Вот именно, теперь все присутствующие понимают?

Всё завершилось тем, что Император приказал отправить людей, чтобы расследовать дело о похищении дани. Что же касается ответственного за расследование, им стал чиновник, который ещё не высказал своего мнения по этому делу. Короля Юго-Запада обязали первым делом выслать мраморное сырье, чтобы оно прибыло раньше остальной части дани, вопрос об уменьшении размера которой так и не был утверждён, его отложили на некоторое время.

После окончания заседания двора Император Хун Чжэн позвал Второго принца Цзин Чэня зайти в Императорский кабинет.

Цзин Шао похлопал удручённого Четвёртого принца по плечу, а затем повернулся, чтобы схватить за рукав Великого Маркиза Севера, который уже собирался уходить домой.

- У Вашего Высочества будет какой-нибудь совет для этого чиновника? - Му Цзинь покорно приблизился к Цзин Шао.

- Тесть слишком надумывает. Сегодня Цзюнь Цин отправился с визитом в ваше поместье. Я заберу его по дороге, - слегка улыбнулся Цзин Шао.

- Ханьчжан приехал в поместье? - услышав это, Му Цзинь невольно показал удивление и радость: - Вот и отлично. Ваше Высочество может остаться на обед, а потом уже вернуться к себе.

- Тогда я не буду скромничать. Думаю, сейчас как раз подходящее время, чтобы выпить пару стаканчиков с тестем. Я всё вспоминаю те крепкие напитки с Северо-Запада, которые мы пили в прошлый раз, - Цзин Шао рассмеялся и позволил Великому Маркизу Севера пройти вперёд, а сам вскочил на коня.

Му Цзинь поднял взгляд на Цзин Шао, который был почтителен и сердечен, а затем оглянулся на Четвёртого принца, который с поникшей головой проходил неподалёку. Невольно нахмурившись, Великий Маркиз Севера повернулся, чтобы сесть в экипаж.

Здоровье Старой Маркизы ухудшилось несколько лет назад. Она круглый год была прикована к постели и почти не принимала у себя гостей.

Му Ханьчжан нанёс визит своей бабушке и предложил ей редкие лекарственные травы, которые он привёз с собой. Седовласая старушка взяла его за руку, заведя беседу.

- Бабушка уже стара и мало что умеет, но ты вышел замуж за члена правящей семьи и должен быть осторожен в словах и делах. Не пренебрегай заботой о своем муже. Поскольку вы связаны браком, вы должны делить и радости, и печали, так что не стоит таить обиды друг на друга. Принцу Чэну нелегко быть частью Императорской семьи. Как он жил, когда Императрица Юань была ещё с нами, и в каких обстоятельствах он находится сейчас? Сердце человека не камень, в конце концов, если ты будешь хорошо относиться к нему, он тоже не будет заставлять тебя страдать, - Старая Маркиза почти всю жизнь провела в доме Великого Маркиза Севера и в делах семейных разбиралась прекрасно.

- Этот внук всё понимает, бабушке не нужно беспокоиться, Его Высочество очень хорошо относится к этому внуку, - Му Ханьчжан сжал ладонь своей бабушки обеими руками, его сердце было окутано теплом. С самого детства бабушка горячо любила его. Возможно, любовь к нему была не так сильна, как к законному внуку от первой жены, но, по крайней мере, Старая Маркиза никогда не была чрезмерно предвзятой. Если кто-то пытался усложнить ему жизнь, бабушка старалась защитить его, благодаря чему на его долю выпало гораздо меньше страданий, чем могло бы.

Старая Маркиза была уже в преклонных годах, и после нескольких слов она совсем ослабела. Му Ханьчжан помог своей бабушке прилечь, после чего удалился. Выйдя во Внешний двор, он наткнулся на своих двоюродных братьев, только что вернувшихся с занятий.

- Ох, неужто это Ванфэй! Что случилось? Может быть, Вас чем-то обидели во дворце принца, и Вы вернулись в отчий дом, чтобы поплакаться своей мамочке? - едва увидев Му Ханьчжана, Му Янвэнь по привычке попытался смутить мужчину. Его младшие братья, услышав эти саркастичные слова, поддержали его громогласным хохотом.

Глава 29 - Ароматическая мазь

Му Ханьчжан холодно смерил взглядом самодовольно смеющегося Му Янвэня, медленно подошёл к нему, поднял руку и влепил звонкую пощёчину.

Му Янвэнь застыл, ошеломлённый внезапным ударом, однако вскоре пришёл в себя и взвыл:

- Му Ханьчжан, ты осмелился ударить меня?!

[Па!] - очередная пощёчина совершенно выбила Му Янвэня из колеи.

- Я твой старший брат. Как ты смеешь разговаривать со мной столь непочтительно? Разве Третий дядя никогда не учил тебя, что такое послушание? - Му Ханьчжан свысока взирал на своего двоюродного брата, пошатнувшегося от его удара.

- Му Ханьчжан, не заходи слишком далеко! - увидев, что его младший брат подвергся избиению, Му Хуафэн сжал кулак, собираясь напасть.

В ту же секунду два стражника позади Му Ханьчжана выхватили мечи из-за пояса, отчего группа перепуганных юнцов отступила на полшага назад. Самый младший из них даже заплакал от страха.

- Остановитесь, все вы! - раздался глубокий и зычный голос Великого Маркиза Севера, мужчина едва не плевался от гнева, направляясь к ним.

Домочадцы семьи Му привычно вздрогнули, едва заслышав главу семейства. Однако сегодня его голос вдруг позволил им вздохнуть с облегчением.

- Цзюнь Цин! - Цзин Шао бросился вперёд и обнял своего Ванфэй. - Ты в порядке?

Му Ханьчжан плотно сжал губы, но всё же их уголки слегка приподнялись. Как ни посмотри, именно он преподавал урок своим братьям. Но этот парень и впрямь...

Когда Цзин Шао понял, что с человеком в его объятиях всё в порядке, он повернулся к Му Янвэню, который держался за опухшую щёку, и Му Хуафэну, который так и застыл с занесённым кулаком:

- Тесть, даже если отбросить в сторону тот факт, что Цзюнь Цин - мой Ванфэй, неужто в доме Великого Маркиза Севера нынче не учат уважать своих старших братьев? Сыновнее благочестие семьи Му прямо-таки раскрыло глаза этому принцу!

Му Цзинь был так зол, что его лицо в одну секунду зеленело, а в следующую - бледнело. Он указал на двух своих племянников и приказал:

- Вы двое, отправляйтесь к себе и посвятите своё время переписыванию «Сыновнего благочестия» - каждому сделать пятьдесят копий! Пока не закончите переписывать, не смейте притрагиваться к ужину!

Му Янвэнь хотел было что-то сказать, но Му Цзинь впился в него взглядом, и молодому человеку пришлось отступить и уйти вслед за братом.

- Подождите! - крикнул Цзин Шао, выпуская своего супруга из объятий: - Порядок в семье и порядок в государстве неразделимы, проявление неуважения к Ванфэй - разве это не считается преступлением?

Поскольку Му Линбао не было поблизости, два его двоюродных брата словно лишились опоры. Они переглянулись. Только теперь в них зародился страх, они с мольбой уставились на Великого Маркиза Севера, взглядами прося дядю помочь им.

- Ваше Высочество, прошу, умерьте свой гнев, эти мальчишки ещё юны и не ведают, что творят, - Му Цзинь также испытывал неловкость в текущей ситуации и посмотрел в сторону Му Ханьчжана, стоявшего теперь на полшага позади Цзин Шао.

Му Ханьчжан, видя происходящее, подошёл и взял Цзин Шао за руку, мягко уговаривая его:

- Всё в порядке, все они - члены семьи, не сердитесь больше, Ваше Высочество.

Цзин Шао, услышав эти слова, накрыл рукой изящную ладонь супруга:

- Раз Ванфэй не хочет возиться с ними, будем считать этот вопрос закрытым. Если в будущем этот принц обнаружит, что кто-то не проявляет к Ванфэй должного почтения, уж не обессудьте, если этот принц рассорится с вами и затаит вражду!

Вся стайка кузенов Му Ханьчжана вжала головы в плечи и, получив разрешение Му Цзиня, наконец удалилась в весьма мрачном настроении.

- Третий брат, разве дядя не присылал слугу, чтобы известить нас о визите почётного гостя, которому мы сегодня должны были составить компанию? Нас ведь даже освободили на полдня ради этого, почему бы нам не пойти к этому гостю прямо сейчас? - тихо спросил младший брат.

- Тихо! - оба его брата поспешно прикрыли ему рот, и все трое скрылись в поместье.

- Этот старый чиновник пренебрёг делами своего домашнего хозяйства и позволил Вашему Высочеству стать свидетелем подобного позора, - Му Цзинь вздохнул и перевёл взгляд на Му Ханьчжана, стоявшего рядом с Цзин Шао с идеальной осанкой и высоко поднятой головой. От этого вида Великого Маркиза охватила лёгкая грусть. В молодом поколении семьи Му ни один из сыновей первых жён не работал над собой достаточно усердно! Сейчас Му Цзинь вдруг ощутил, что тем, кто своим поведением, внешностью и манерами более всего подходил на роль наследника семьи Му, был этот бастард, которого уже выдали замуж.

Когда во второй половине дня супруги вернулись в свою резиденцию, Управляющий Юн бросился к ним и доложил:

- Ваше Высочество! Его Высочество Второй принц послал сегодня гонца, он просил, чтобы по возвращении Вы отправились к нему как можно скорее.

Едва Цзин Шао нахмурился, Му Ханьчжан тут же посоветовал:

- Брат ищет тебя по какому-то срочному делу, не стоит медлить.

Цзин Шао кивнул, оседлал Сяо Хэя и ускакал.

Му Ханьчжан решил вздремнуть после обеда в их общей спальне. Проснувшись, он услышал от Юн Чжу, что Чжоу Цзинь пришёл навестить его. Он быстро оделся и направился в чайный павильон.

- Старший брат Чжоу, я заставил тебя ждать, - извиняющимся тоном сказал Му Ханьчжан, входя в комнату.

- Я пришёл буквально только что. Ресторан «Хуэй Вэй» - бизнес такого рода, который позволяет мне наслаждаться свободным временем после полудня, - лучезарно улыбнулся Чжоу Цзинь.

После этих слов Му Ханьчжан расслабился и поинтересовался у мужчины, по какому делу тот искал его.

- Разве в прошлую нашу встречу Вы не говорили, что хотите открыть небольшую лавочку? - Чжоу Цзинь сделал большой глоток чая. Все сорта чая, подаваемые в поместье принца, были частью дани, присылаемой к Императорскому двору, что свидетельствовало об их высочайшем качестве, подобный товар просто невозможно было найти на рынке. Что касается Чжоу Цзиня, который уделял особое внимание своей еде и питью, естественно, он ощутил разницу во вкусе и не мог удержаться, чтобы не выпить ещё несколько глотков. Опустошив чашку наполовину, он продолжил: - Все товары, которые должны быть в столице, уже продаются здесь. Если маленький магазин не обладает многолетней репутацией, то вести бизнес будет непросто, о, если только в нём не продают какие-нибудь диковинки.

- Диковинки? - когда Му Ханьчжан увидел, что чай пришёлся гостю по вкусу, он бросил намекающий взгляд Юн Чжу. Мальчишка, поняв скрытый посыл, повернулся и вышел из комнаты.

- Да, что касается товаров, в которых столица испытывает недостаток, то есть одна вещица, которая определённо будет продаваться. Когда я ездил в Цзяннань, я видел её в местных магазинчиках, - на лице Чжоу Цзиня промелькнула загадочная усмешка: - Вчера вечером, перед сном, я вдруг вспомнил о ней.

- Хм? - вот теперь Му Ханьчжан был действительно заинтригован. Какой-то товар из Цзяннани, который редко можно было встретить в столице. Почему же никто до сих пор не начал продавать его здесь?

Чжоу Цзинь вновь улыбнулся и сделал глоток чая, прежде чем произнести два слова:

- Ароматическая мазь.

- Ароматическая мазь? - Му Ханьчжан застыл на секунду. Что это такое? Он никогда раньше не слыхал о чём-то подобном.

- Ха-ха, эта штука очень хорошо продается в Цзяннани. Лишь когда я приехал с мужем в столицу, то обнаружил, что северяне редко ею пользуются. Единственное, что продается в городе, - это ароматическое масло, которое и не пахнет-то толком, - уголки губ Чжоу Цзиня изогнулись в коварной улыбке, когда он деликатно уточнил правильный способ применения «ароматической мази».

В Цзяннани было несколько известных мастерских, специализирующихся на ароматических мазях самых разных видов, в чей состав входили сезонные цветы и прочие растения. Ароматические мази отличались от масел, их можно было поместить в коробочку и держать при себе, в тепле эти мази становились мягкими и наносить их было легко. Просто эти вещи продавались очень маленькими объёмами, и цена на них была невысока. Торговцы не видели смысла ехать так далеко, чтобы получить крохотную прибыль от их продажи. На севере же было очень мало цветов и растений, а мастерских по изготовлению ароматических мазей и вовсе не существовало.

Послушав многословную тираду, Му Ханьчжан наконец понял, для чего предназначалась эта вещь. Его красивое лицо не могло не залиться румянцем. Так называемая ароматическая мазь - это смазка, используемая для «утех» между мужчинами. Торговцы всегда стремились к высокой прибыли. Хотя такие вещи были бы очень популярны в столице, где много жён-мужчин, путь был очень далёк, а вот навар - скуден. Так что до сей поры этот товар крайне редко появлялся на столичном рынке.

Чжоу Цзинь подарил Му Ханьчжану нераспакованную коробочку ароматической мази. Тот посмотрел на совершенно не изменившегося в лице гостя и втайне обругал себя за то, что был таким застенчивым. Они ведь оба мужчины, чего стесняться? Поэтому он подавил смущение, спокойно принял дар и попросил Юн Чжу упаковать принесённый чай в качестве ответного подарка.

Чжоу Цзинь тоже не стал отказываться. Он сразу же взял коробку с чайными листьями и, попросив Му Ханьчжана найти его, как только он всё обдумает, отправился по своим делам в ресторан «Хуэй Вэй».

Цзин Шао поспешил во дворец Второго принца. Когда он узнал, что Отец-Император велел его брату расследовать похищение дани, его охватило беспокойство.

- Отец-Император даёт мне шанс заработать титул. Это очень хорошая возможность. Как минимум, это стократ лучше, чем та война, в которой увяз старший императорский брат, - видя заботу своего младшего брата, сердце Цзин Чэня наполнилось счастьем.

Король Юго-Запада был чрезвычайно хитрым человеком. Раз уж он решил действовать, у него наверняка был готов запасной план, так что, вопреки всем уговорам Второго принца, морщинка между нахмуренными бровями Цзин Шао так и не разгладилась:

- Сколько солдат планирует послать Отец-Император?

- Отыскать истину в этом деле можно лишь путём тайного расследования, поэтому мне дали только четырех императорских гвардейцев и одного сопровождающего чиновника третьего ранга, - ответил Цзин Чэнь.

- Как это? - Цзин Шао чуть не подпрыгнул от ярости. По его мнению, боевое мастерство его брата оставляло желать лучшего, но ему дали всего лишь четырех охранников! Да если они столкнутся с бандой горных разбойников - они уже будут бессильны, что уж говорить о Короле Юго-Запада, в руках которого сосредоточена огромная военная мощь: - Я дам тебе пятьсот человек, они будут следовать за вами издалека и, если что-нибудь случится, смогут прийти на помощь.

- Ну и где же, по-твоему, будут прятаться эти пятьсот человек? Нет уж! - ни секунды не колеблясь, отказался Цзин Чэнь.

После долгих споров оба брата пошли на уступки и достигли компромисса. Цзин Шао отправит двух экспертов по боевым искусствам сопровождать своего брата. Ещё пятьдесят солдат будут высланы на юго-западную границу заранее и будут ожидать прибытия Второго принца.

Покидая резиденцию брата, Цзин Шао всё ещё чувствовал себя неуютно. Он велел Управляющему Юн Суну отправиться в загородную резиденцию и передать Жэнь Фэну приказ, чтобы тот отобрал двух первоклассных бойцов.

Вернувшись в свою спальню в Восточном дворе, Цзин Шао увидел своего Ванфэй, в одиночестве сидящего перед зажжённой свечой и оцепенело уставившегося на маленькую изящную шкатулку в своей ладони.

Тихонько подойдя к супругу, принц одним движением схватил коробочку и повертел её в руках.

- Что это такое? - не дожидаясь ответа, он открыл крышку. Внутри оказался полупрозрачный маслянистый крем, испускающий нежный аромат, но не тошнотворно-сладкий, а манящий и соблазнительный.

- Это... это... - Му Ханьчжан вздрогнул от неожиданности. Когда он пришёл в себя, его лицо тут же стало красным, как кумач: - Это товар, который мне сегодня показал старший брат Чжоу.

- О? - Цзин Шао приподнял бровь и медленно приблизился к своему Ванфэй. Дыхание мужчины пощекотало раскрасневшееся ушко, когда он спросил: - Тогда почему же ты так покраснел?

Му Ханьчжан поджал губы, свирепо зыркнул на Цзин Шао, выхватил шкатулку обратно и, полностью игнорируя супруга, зашагал в спальню.

Цзин Шао застыл. Его Ванфэй научился демонстрировать ему свой характер? Прижав кулак к губам, чтобы приглушить смешок, принц также направился во внутреннюю комнату.

Естественно, он узнал эту вещицу. Хотя в столице она не продавалась, Императорский двор закупал этот товар каждый год. Закон гласил, что мужчину можно было взять лишь в качестве жены, но не наложницы, однако эти ограничения не распространялись на «Сына Неба», так что в Императорском дворце наложников было предостаточно. Более того, когда он, принц, женился на мужчине, департамент снабжения Императорского двора прислал ему много подобных вещей. В шкафчике рядом с их кроватью стояло несколько шкатулок с ароматической мазью высшего качества.

Войдя во внутреннюю комнату, он окинул взглядом своего Ванфэй, лежащего на кровати в нижних одеждах, очевидно, всё ещё раздраженного, поскольку тот отвернулся лицом к стене и полностью игнорировал мужа. Его уши по-прежнему полыхали.

Цзин Шао сдержал смех и рухнул на кровать, притягивая в объятия лежащего на ней мужчину:

- Я больше не буду тебя дразнить. Этот товар действительно редко продают в столице. Если ты хочешь заниматься этим бизнесом, это будет несложно провернуть. Генерал полка, располагающегося в Цзяннани, поддерживает хорошие отношения со мной. Он присылает письмо раз в десять дней. Я могу просто попросить его вместе с письмом присылать партию товара.

- Разве это того стоит? Если он откажется принимать деньги, то разве не превратятся поставки товара в «получение взятки»? - Му Ханьчжан повернулся к нему и задумчиво нахмурился. Эта мелочь не стоила больших денег. Неважно, как на это посмотреть, с точки зрения дружбы или с точки зрения начальника и подчиненного, генерал в любом случае не попросил бы денег за этот товар. Му Ханьчжан просто хотел заработать свои собственные деньги, но если он таким образом принесёт неприятности Цзин Шао, то заработанная им прибыль не компенсирует потери.

Видя, что Цзюнь Цин беспокоится о нём, Цзин Шао не удержался и поцеловал супруга в уголок губ:

- Можешь быть спокоен, этот парень славится своей скупостью. Уж он-то убедится, что ты заплатишь ему сполна, не утаив ни единого ляна! Я почти уверен, что он попросит тебя ещё и возместить ему дорожные расходы. Мне придётся заключить с ним сделку по всем правилам.

Глава 30 - Срочное донесение с Юго-Запада

Имея на руках запас товаров, открыть лавку нетрудно. Благодаря помощи со стороны Чжоу Цзиня, Му Ханьчжан нашел двухкомнатный магазин на противоположной стороне той улицы, где располагался и ресторан «Хуэй Вэй». После этого он велел Управляющему Юн отыскать в столице заслуживающий доверия магазин столярных и серебряных изделий, чтобы сделать заказ: маленькие изящные деревянные и серебряные шкатулки.

- Для чего Ванфэй планирует использовать эти шкатулки? - спросил у Му Ханьчжана Юн Чжу, с любопытством рассматривая стопку готовых коробочек в своих руках. Эти шкатулки были изготовлены с исключительным мастерством - они были настолько изысканным, что их стоимость превышала стоимость ароматической мази. Разве Ванфэй в таком случае не потеряет деньги?

Му Ханьчжан взял в руки серебряную шкатулку и улыбнулся, но ничего не ответил на его вопрос, лишь велел мальчику отнести всё во двор своей кормилицы. Ароматические мази, присланные из Цзяннани, хранились в бамбуковых трубочках или железных банках. Цена их была невысока, и даже если сделать наценку, люди могли бы скупать её цзинями [1], но если бы кто-то поменял простую и грубую упаковку на изысканную шкатулку, это было бы уже совсем другое дело. Подавляющее большинство жителей столицы были высокопоставленными чиновниками и людьми благородного сословия, и чем дороже выглядел и стоил товар, тем желаннее он становился в их глазах.

[1] Цзинь - мера веса, 1 цзинь = 0,5 кг.

Время летело незаметно, и вот уже наступила середина пятого лунного месяца, лавка была приведена в порядок и готова к открытию. Как только прибудет вторая партия товара, маленький магазинчик Му Ханьчжана, торгующий ароматической мазью, официально распахнёт свои двери для клиентов.

Внутренняя отделка магазина была выполнена в элегантном стиле. При входе стояла бамбуковая ширма, не позволяющая прохожим увидеть убранство лавки, не зайдя внутрь. Над дверью висела бамбуковая дощечка, на которой утончённым, но уверенным почерком были написаны три слова: «Заведение Мо Лянь»[2].

[2] «Мо» = «Чернила, тушь», «Лянь» = «Лотос»

«Мо» было взято из названия сада Мо, часто посещаемого женами-мужчинами, а «Лянь» относилось к тонкому аромату продаваемых товаров. Поскольку Му Ханьчжан принёс несколько деревянных шкатулок с ароматной мазью на ежемесячное собрание и подарил их другим жёнам-мужчинам, новости о его лавочке быстро разошлись из уст в уста, хоть он ещё не успел открыть своё дело. В день открытия к магазину стекались самые разные люди, кто-то делал покупки, кто-то наблюдал за суетой, и все они столпились перед входом, перегораживая дорогу.

Обычно, когда открывался новый магазин, его владелец зажигал петарды и нанимал танцоров, исполняющих Танец Львов. Му Ханьчжан же пригласил известного столичного музыканта прийти и сыграть перед входом в его лавку. Негромкая музыка звучала мягко и утончённо, столпившиеся вокруг зеваки при виде этой сцены не поднимали шум, а лишь тихо наблюдали со стороны.

Ароматическая мазь была разделена на несколько разных сортов, распределённых в железные коробочки, деревянные и серебряные шкатулки. Разница в цене была огромна, железные коробочки стоили около сотни вэней [2], деревянные шкатулки продавались по цене до двух лян серебра, а стоимость серебряной шкатулки колебалась от нескольких десятков до более чем сотни лян.

[2] Вэнь - мелкая монета

С тех пор, как его старший брат отправился на Юго-Запад, Цзин Шао приходилось противостоять Четвёртому принцу на утренних собраниях двора в одиночку. Брат даже не оставил ему никакого наставления и не присылал весточек, так что мужчина пребывал в весьма подавленном настроении - до такой степени, что каждое утро он капризничал, не желая вставать с постели и отказываясь идти на собрание двора, так что Му Ханьчжану приходилось звать его по три-четыре раза, прежде чем Его Высочество наконец уступал его уговорам и вылезал из-под одеяла.

Однако в последние несколько дней Цзин Шао стал относиться к утренним собраниям с гораздо большим энтузиазмом, ведь с Юго-Запада пришло срочное донесение: Старший принц столкнулся с опасностью в районе Юньнани и Тибета, и в данный момент не было известно, жив он или мёртв. Прежде Старший принц каждый день писал рапорт в столицу, но вот уже больше двух дней от него не было никаких известий.

Сегодня губернатор Юньнань-Тибетской области прислал отчёт, проливающий свет на ситуацию. Старший принц, едва добравшись до места назначения, ринулся в атаку на южных варваров, не слушая никаких советов. Леса на юго-западных границах были наполнены ядовитыми туманами, и вскоре солдаты, вдыхавшие тяжёлый, застоявшийся воздух, слегли с лихорадкой. В прошлом месяце Старший принц взял свои войска и отправился в горы, где оказался втянутым в тяжелую битву, которая продолжалась и по сей день.

Это сообщение было отправлено с самым быстрым посыльным, но на преодоление более чем трёх тысяч ли ушло семь или восемь дней, так что было неизвестно, жив ли сейчас Старший принц.

- Отец-Император, раз дела обстоят таким образом, мы должны немедленно отправить солдат на подмогу, иначе жизнь старшего императорского брата будет в опасности! - с тревогой воскликнул Четвёртый принц Цзин Юй, преклонив колени. Было ли это актёрской игрой или же нет, его обеспокоенное выражение лица, выглядело исключительно искренним, казалось, он вот-вот заплачет.

- Даже если мы отправим войска прямо сейчас, может быть уже слишком поздно, лучше перебросить часть войск из близлежащих районов, - тихо посоветовал Военный Министр.

- Бесполезный! - Император Хун Чжэн был так разгневан, что швырнул на землю отчёт, который держал в руках.

В зале суда на мгновение воцарилась тишина. Член императорской семьи отправился в поход, первоначально предполагалось, что он приструнит южных варваров и успокоит народные волнения, однако, проведя на границе всего месяц, Старший принц позволил вовлечь себя в жестокую битву, столкнулся с опасностью, поставившей его жизнь под угрозу, и принёс нескончаемую головную боль всему Императорскому двору. Пусть придворные советники ничего не говорили, но в глубине души каждый из них сделал заключение, что этот Старший принц совершенно некомпетентен.

- Отец-Император, прошу, умерьте свой гнев, у этого принца есть одна идея, - видя, что наступил подходящий момент, Цзин Шао сделал шаг вперёд и почтительно поклонился.

- Говори, - Император Хун Чжэн глубоко вздохнул и посмотрел на Цзин Шао.

- Юго-Западное вассальное государство находится ближе всего к Юньнани и Тибету, этот принц слышал, что правитель Юго-Запада обладает хорошо обученной и могучей армией, почему бы не велеть ему послать часть войск на подмогу старшему императорскому брату? - Цзин Шао опустил голову, скрывая холод, промелькнувший в его глазах. Никто лучше него не понимал характер Короля Юго-Западного вассального государства, тот был хитёр и в то же время мелочен. Если приказать ему послать своих солдат, он наверняка из кожи вон вылезет, лишь бы уклониться от этой обязанности. Юго-Западное государство находилось в трёх тысячах ли от столицы, даже если он осмелится юлить, отправка приказа и получение ответа задержало бы отправку солдат по меньшей мере на месяц. А сможет ли Старший принц продержаться этот месяц будет зависеть от его удачи.

Император Хун Чжэн нахмурился, он всё ещё испытывал глубокие подозрения в отношении вопроса о похищении дани с Юго-Запада. Теперь же он мог приказать Королю Юго-Запада отправить его войска, и независимо от того, действительно ли вассальный правитель намеревался восстать, это давало Императору очень удобный предлог. Одарив Цзин Шао полным похвалы взглядом, Император Хун Чжэн издал указ, повелев Юго-Западному Королю немедленно послать подкрепление Старшему принцу для усмирения мятежных южных варваров. Если его войска спасут Старшего принца, то Юго-Западное вассальное государство будет освобождено от уплаты дани до конца года.

Цзин Шао вернулся в свою резиденцию в прекрасном расположении духа. Увидев своего Ванфэй, сидевшего на мягком диване и с улыбкой пролистывавшего бухгалтерскую книгу, он ощутил, как чешутся его руки. Подойдя к супругу и выхватив несчастную книжонку из его рук, мужчина пожаловался:

- Ты буквально светишься от счастья, глядя на какую-то бухгалтерскую книгу, может быть, тебе эти скучные записи милее, чем я?

Му Ханьчжан взглянул на негодяя, который день ото дня становился всё более бесстыжим, и не мог найти в себе сил рассердиться:

- Если сравнивать с другими людьми, то ты милее всех остальных, однако~... - Му Ханьчжан ухмыльнулся, намеренно растягивая последнее слово, а затем одним движением вырвал книгу обратно - ... эта бухгалтерская книга - не человек.

После этих слов он снова погрузился в чтение.

Его лавка открылась только сегодня, и этот бизнес уже начал приносить прибыль. Закупочная стоимость была невысокой, большая часть расходов ушла на изготовление шкатулок, но даже если сложить все затраты, они составляли едва ли треть цены, по которой магазин продавал свои товары. Он действительно неплохо заработал.

- Хмпф! - Цзин Шао обиженно плюхнулся на мягкий диван рядом со своим Ванфэй, - старший императорский брат попал в затруднительное положение в Юньнань-Тибетской области, сейчас даже неизвестно, жив он или мёртв.

- Вот как? - услышав это, Му Ханьчжан наконец перевёл взгляд с бухгалтерской книги на супруга.

Цзин Шао более или менее подробно рассказал о том, что происходило на утреннем собрании, затем слегка вздохнул и добавил:

- Если Юго-Западный Король разгневает Отца-Императора, встанет вопрос об отзыве суверенитета вассальных государств.

Му Ханьчжан скрыл эмоции, промелькнувшие в его глазах, и тихо спросил:

- В таком случае, неизбежно разразится война за возвращение вассальной территории, и тогда... Ваше Высочество примет в ней участие?

Цзин Шао сел прямо, глубоко вздохнул и медленно кивнул:

- Если начнётся война, я возглавлю войска. В конце концов, цель этой войны - захватить обратно три вассальных государства и принести мир на земли Империи! - яркий свет свечи освещал лицо Цзин Шао, на котором была написана непоколебимая решимость. Его голос был твёрд, всем своим видом принц излучал гордость и силу, словно уже стоял на поле боя, своей героической аурой поднимая дух трёх сотен тысяч солдат перед битвой!

Му Ханьчжан некоторое время пристально смотрел на него, поджав губы, и после долгого молчания наконец прошептал:

- Ты потрясающий человек, но я разрушил всё [3]... - талант этого человека в управлении войсками не уступал главнокомандующему основателя страны, как жаль, что он родился не в то время.

[3] Му Ханьчжан говорит о том, что лишил Цзин Шао права на престол, выйдя за него, тем самым разрушив его блестящее будущее.

- Цзюнь Цин! - от этих слов сердце Цзин Шао сжалось от неописуемой боли. В той жизни, когда они были на утёсе на горе Фэн Юэ, Цзюнь Цин сказал те же самые слова. Сказал, что он способный человек... сказал, что всё ему разрушил... И сейчас Цзин Шао не смог сдержаться и прикрикнул на супруга.

Му Ханьчжан, услышав его рык, поднял голову. Встретившись взглядом с покрасневшими глазами Цзин Шао, он понял, что сказал что-то не то. Тут же запаниковав, он растерялся, не зная, что делать:

- Сяо Шао...

Цзин Шао притянул к себе супруга, сказавшего подобную чепуху, крепко обнял его, словно желая слиться с ним одно целое:

- Тебе больше нельзя так говорить, понимаешь?

Чувствуя, как объятия превращаются в тиски, сжимающие его всё сильнее и сильнее, Му Ханьчжан послушно терпел до тех пор, пока это не стало чрезвычайно болезненным. Он невольно наморщил лоб, но не вскрикнул от боли, а лишь протянул руки, чтобы обнять мужчину в ответ:

- Я запомню это, я больше никогда так не буду говорить... - в конце концов он всё равно не смог сдержать сдавленного стона.

Только тогда Цзин Шао пришёл в себя и поспешно разжал руки:

- Я причинил тебе боль?

Му Ханьчжан покачал было головой, но через секунду его одежды были распахнуты. На первоначально светлой коже его предплечий остались два тёмно-красных отпечатка, постепенно превращающихся в фиолетовые синяки. Охваченный виной Цзин Шао быстро достал несколько целебных мазей и осторожно нанёс на повреждённые участки. По мере того как он разминал и растирал кожу супруга, что-то изменилось, самоосуждение в его глазах постепенно исчезало, а его пальцы, увлажненные лекарственной мазью, медленно скользнули к плечам, а затем от плеч опустились к груди.

- Нн... - Му Ханьчжан быстро перехватил руку, которая начала играть с красной горошинкой, затем посмотрел налево и направо - они всё ещё были во внешней комнате, служанки могли войти в любое время, они не могли заниматься этим здесь.

Однако Цзин Шао не собирался останавливаться, притянув его в свои объятия, он куснул мочку порозовевшего ушка:

- Цзюнь Цин, можем ли мы сегодня завершить наш брак? - сцена, произошедшая на утёсе, мелькала в его голове снова и снова, он испытывал такое отчаяние, что казалось, больнее быть не может. Он хотел обладать этим человеком в своих объятиях, хотел слиться воедино, хотел убедиться, что он сам всё ещё жив, что жив человек в его руках; он хотел доказать себе, что всё это не какая-то иллюзия, что все эти трагедии ещё не произошли!

Услышав эти слова, Му Ханьчжан широко распахнул глаза и застыл, словно поражённый молнией. Завершить... завершить их брак? Они были женаты уже около двух месяцев, но, если не считать той ночи в брачной комнате, они и впрямь не доходили до конца. С одной стороны, он очень боялся той боли, когда казалось, будто его тело разрывалось на части, с другой стороны, Цзин Шао знал о его страхе, поэтому никогда не принуждал его. Он притворился, будто ничего не знает, и подыгрывал ему.

Му Ханьчжан поднял голову, чтобы посмотреть на обнимающего его супруга, и помимо обычной нежности и теплоты обнаружил в его глазах нить страха. Даже его поцелуи были несколько лихорадочными, как будто он чего-то боялся. Му Ханьчжан знал, что если он откажет, то Цзин Шао не будет принуждать его, но видя его таким, он никак не мог позволить себе снова отвергнуть супруга. В худшем случае ему нужно будет просто вытерпеть эту ночь, если это поможет Цзин Шао почувствовать себя лучше.

Му Ханьчжан оставался молчаливым, и когда Цзин Шао уже собирался сдаться, он медленно кивнул и тихо сказал:

- Мы должны... вернуться в спальню...

На долю секунды Цзин Шао застыл будто статуя, оцепенело уставившись на него, а затем, подхватив супруга на руки и прижав к груди, торопливо вскочил с дивана. Ускорив шаги цингуном, он бросился к дверям спальни и распахнул их пинком.

Глава 31 - Ужасные новости

Цзин Шао осторожно опустил супруга на постель. Он чувствовал, что тот слегка дрожит, поэтому нежно поцеловал его в щеку, чтобы успокоить, а потом опустил занавески над кроватью. Помнится, Сяо Юань говорил ему, что полумрак приглушит чувство стыда, испытываемое женой-мужчиной, и поможет ему расслабиться.

Вокруг стало значительно темнее, Му Ханьчжан медленно открыл глаза, затем тут же вновь зажмурил их, но его тело уже не было таким напряжённым, как раньше. Большая тёплая рука опустилась ему на макушку и легонько погладила по волосам, губы нежно поцеловали его в лоб, затем спустились к кончику носа и, наконец, отыскали его губы. Сперва осторожные прикосновения, затем более смелые, постепенно переходящие в мягкое посасывание, которое в свою очередь сменилось нежными укусами.

Цзин Шао ощутил, как дыхание мужчины в его объятиях ускоряется, становится неглубоким, поверхностным. Чуть приподнявшись, в тусклом свете, проникающем сквозь ткань занавесок, он увидел, что одежды его супруга распахнулись, длинные волосы разметались по подушкам, щеки слегка покраснели, с губ срывались торопливые вздохи, - всё это было столь прекрасно, что ни одна картина не смогла бы воспроизвести подобное великолепие.

Белоснежные внутренние одежды были спущены до локтей, обнажая гладкую словно нефрит грудь, но не полностью раскрывая тело, а будто наполовину пряча его, отчего мужчина выглядел необыкновенно хрупким и изящным. Цзин Шао смотрел на восхитительную сцену, представшую его глазам, и сглотнул, ощутив, как пересохло в горле. Наклонившись, он обхватил губами маленькую горошину.

- Ммн... - постоянные поддразнивания возбудили Му Ханьчжана до такой степени, что он не смог сдержать нетерпеливое хныканье, но тут же плотно сжал губы.

Цзин Шао окинул взглядом полыхавшее румянцем лицо своего застенчивого Ванфэй, затем вновь опустил голову и продолжил дразнить это место, уже покрасневшее от его ласк. Вместе с тем он протянул руку, чтобы ущипнуть другую горошинку, слегка потирая её пальцами и придавливая, постепенно увеличивая силу.

- Нн... угх... - тело Му Ханьчжана пронзила дрожь, он невольно распахнул глаза и уставился на балдахин кровати, пытаясь отвлечь своё внимание, чтобы не издавать таких постыдных звуков. Однако нависший над ним мужчина, казалось, каким-то образом разгадал его намерения и стал ещё интенсивнее терзать две точки на его груди, легонько сжимая их зубами и оттягивая вверх.

- Ах... нет... нгх... - Му Ханьчжан вскинул руки, желая оттолкнуть супруга, но его запястья тут же были перехвачены и прижаты к подушке.

Цзин Шао мягко целовал его, следуя вдоль груди, поднимаясь вверх к подбородку, затем прикусил маленькое ушко. Одной рукой он удерживал запястья, которые пытались вырваться из его хватки, а другой ласкал чрезвычайно чувствительную нижнюю часть живота, выписывая на ней круги, невесомо скользя пальцами по коже, опускаясь всё ниже и ниже. Наконец его мозолистая рука прокралась к мягкому шёлковому нижнему белью и, будто гибкая змея, юркнула внутрь.

- Мннн... - Му Ханьчжан извивался всем телом, но не мог уклониться от этой ловкой руки, его «корень жизни» был схвачен одним движением, и в эту секунду все силы покинули его тело, он мог лишь смотреть на своего мучителя блестящими от слёз глазами.

При виде жалобного взгляда Ванфэй сердце Цзин Шао мгновенно растаяло, превратившись в лужицу воды. Он отпустил запястья супруга и наклонился, чтобы поцеловать эти губы, уже слегка припухшие от его укусов, и, заставив Му Ханьчжана обхватить его за шею обеими руками, он быстро стянул с него нижнее бельё, затем, пошарив рукой у кровати, нащупал изящную шкатулку из белого нефрита.

Стоило Му Ханьчжану увидеть эту вещицу, его лицо, прежде окрасившееся розовым цветом персика, ту же стало пунцовым.

Цзин Шао рассмеялся и поцеловал его:

- Это было прислано в качестве дани из Цзяннани, её ты не купишь ни за какие деньги.

Ароматическая мазь внутри белой шкатулки была кристально прозрачной, с одного взгляда можно было сказать, что она гораздо более редка и драгоценна, чем самая высококачественная мазь, продаваемая в «Заведении Мо Лянь».

Зачерпнув немного мази на кончики пальцев, Цзин Шао потянулся к тому месту, о котором уже давно мечтал.

Му Ханьчжан закусил нижнюю губу и зажмурил глаза, его длинные изящные ресницы слегка подрагивали.

- Цзюнь Цин, посмотри на меня, - Цзин Шао не мог видеть его таким, пальцами свободной руки он осторожно погладил многострадальную нижнюю губу: - Не кусай. И не сдерживайся, если будет больно - скажи мне, хорошо?

Му Ханьчжан приоткрыл глаза, и, увидев лицо Цзин Шао, его покрытый испариной лоб и его глаза, наполненные теплом и нежностью, вдруг подумал, что этот человек ни за что не причинит ему вреда. Страх, охвативший его сердце, постепенно отступил, он отпустил закушенную нижнюю губу и слегка кивнул.

Тонкие длинные пальцы мягко растирали прохладную смазку по его коже и терпеливо разминали это место, прежде чем медленно толкнуться внутрь.

- Угх... - Му Ханьчжан запрокинул голову и схватился за простыни под собой. Ощущение от вторжения в тело постороннего предмета было отнюдь не приятным, но вскоре движения пальца перестали причинять такой уж сильный дискомфорт, но лишь до той поры, пока внутрь не протиснулись ещё два пальца.

- Больно? - пот с лица Цзин Шао уже стекал по подбородку, капая на грудь лежащего под ним мужчины.

Му Ханьчжан кивнул, затем покачал головой, от этого обжигающего жара он почувствовал онемение и зуд, но не мог сказать, было ли это ощущение болью или же чем-то иным.

Обнаружив, что он уже привык к трём пальцам, Цзин Шао больше не мог сдерживаться. Подтянув к себе пару стройных ног, он осторожно направил себя внутрь.

- А-а-а!.. - Му Ханьчжан подавил свой стон и замолк, не издавая больше ни звука, крепко сжав простыни, суставы его пальцев побелели и дрожали от напряжения. Только через некоторое время он медленно оправился, и одна прозрачная слезинка скатилась по его щеке. Вздрагивая всем телом, он тихо вскрикнул от боли: - Ннн... больно... А-а!..

- Цзюнь Цин, не бойся, расслабься... - Цзин Шао тоже приходилось нелегко, не осмеливаясь пошевелиться, он нежно целовал глаза супруга, поглаживал его выгнутую дугой спину, пока наконец вспышка острой боли не прошла, и лишь после этого начал медленно двигаться.

- Угх... Ай... - брови Му Ханьчжан сошлись у переносицы, он приготовился к тому, что эта ночь будет полна мучений, но, вопреки его ожиданиям, от медленных и нежных движений Цзин Шао боль постепенно исчезла, заменяясь каким-то новым ощущением, которое трудно было выразить словами, пока мужчина не коснулся определённого места. В тот же миг вспышка ошеломительного удовольствия пронзила его тело, отчего его прежде болезненные стоны тут же сменились соблазнительными.

Услышав этот стон блаженства, Цзин Шао улыбнулся краешком губ и стал двигаться смелее.

- А-ах, ха-а... Ах... нн... это место... не ... а-ах... - после этого даже сам Му Ханьчжан уже не мог понять, что он говорил. Ему казалось, что он попал в безграничную страну грёз, очутившись в маленькой одинокой лодочке, взмывающей вверх и стремительно несущейся вниз вслед за огромными волнами, он не мог вспомнить, как его зовут, не мог сказать, рассвет за окном или же сумерки.

Крепко обняв лишившегося сознания супруга, Цзин Шао удовлетворенно улыбнулся. Этот человек, самое чистое, самое тёплое существо на свете, наконец-то целиком и полностью принадлежал ему. Теперь, когда этот человек надёжно заключён в его объятия, никто не сможет отнять его.

Возможно, когда он только очнулся, его желание хорошо относиться к Му Ханьчжану было вызвано лишь жалостью и виной, а также тем, что он подсознательно хотел крепко обнять последнего человека, который в прошлой жизни давал ему чувство тепла и безопасности. Но теперь, когда они провели вместе эти два месяца, каждое его хмурое выражение лица, каждая улыбка находила отклик в Цзин Шао, это кроткое и терпеливое создание постепенно вошло в его сердце. И когда они стали единым целым, он чувствовал, что в этом мире никогда не будет другого более счастливого или радостного события.

Как писал поэт:

«За фужуновым пологом в жаркой тиши

Провели ту весеннюю ночь.

Но, увы, быстротечна весенняя ночь,-

В ясный полдень проснулись они.

С той поры светлый принц для вершения дел

Перестал по утрам выходить» [1].

[1] Длинное пояснение. Здесь приведён отрывок из поэмы Бо Цзюй-и «Вечная печаль» (перевод Л. Эйдлина). В этом отрывке рассказывается о прекрасном времяпрепровождении императора династии Тан, Сюань-цзуна, в покоях его наложницы, «Драгоценной супруги» Ян. Короче говоря, они занимались «тем самым» до поздней ночи, в результате чего у государя не было ни сил, ни желания вставать по утрам и принимать участие в заседаниях двора. В предпоследней строчке стихотворения автор новеллы заменил «императора» на «принца».

Му Ханьчжан по привычке открыл глаза рано утром и тут же невольно наморщил лоб. Его тело было так измучено, словно он не спал всю ночь. Талия и то место между бёдрами немилосердно ныли, с его губ слетел тихий болезненный стон. Он попытался вспомнить случившееся прошлой ночью, и его затуманенные глаза мгновенно прояснились, а красивое лицо залилось краской.

Не решаясь проверить, проснулся ли тот, кто сейчас крепко обнимал его со спины, Му Ханьчжан закрыл глаза и притворился спящим. Однако даже после долгого ожидания лежавший позади него мужчина так и не подал признаков пробуждения, так что, опасаясь, что этот негодяй опоздает на утреннее собрание, Му Ханьчжан толкнул его локтем.

- Нгх... Цзюнь Цин... - пробормотал Цзин Шао, после чего ещё крепче обнял супруга, потерся щекой о его мягкие длинные волосы и продолжил беззаботно сопеть.

- Ваше Высочество, пора вставать, - осознав, что в комнате до сих пор не было слышно никакого движения, стоявший за дверью До Фу постучался внутрь.

- Ннн... Не пойду сегодня никуда... - недовольно пробурчал Цзин Шао, разбуженный шумом.

- В последнее время Императорский двор отнюдь не мирное и спокойное место, не капризничай, - Му Ханьчжану пришлось скинуть руку, лежащую на его плече, и повернуться, чтобы растолкать эту спящую красавицу.

Цзин Шао неохотно открыл глаза и увидел, что его Ванфэй слегка хмурится, выглядя устало... нет, скорее - томно. Какое-то мгновение Цзин Шао рассеянно смотрел на супруга, затем уголки его рта медленно приподнялись в улыбке. Он обнял мужчину, прижавшись в поцелуе к слегка припухшим губам:

- Я отправлюсь на утреннее собрание, а тебе стоит поспать подольше.

Му Ханьчжан, видя эту его улыбку до ушей, невольно надулся и бросил на супруга раздражённый взгляд.

Не успел он толком разозлиться, как Цзин Шао ещё раз чмокнул его в щеку и одним движением соскочил с кровати, чтобы переодеться, всё это время улыбка не сходила с его уст. Перед уходом он не забыл уложить супруга на кровать и опустить занавес. Затем, невероятно расстроенный тем фактом, что ему нужно было куда-то идти, он неохотно покинул спальню.

- У Вашего Высочества сегодня отличное настроение, - у входа в зал собрания Цзин Шао столкнулся с Сяо Юанем. Вид Цзин Шао, едва ли не светившегося от гордости за свой успех, был настолько ослепителен, что помощник Министра Сяо не мог не поинтересоваться, что послужило этому предпосылкой.

- Помощник Министра Сяо! - увидев Сяо Юаня, Цзин Шао тут же схватил его за рукав и утянул в сторонку: - Я прямо не знаю, как мне выразить свою признательность. Как насчёт того, чтобы завтра я угостил тебя выпивкой?

- Раз уж Вы так говорите, выходит, Ваше Высочество воплотил свои желания? - от столь самодовольного вида Цзин Шао у Сяо Юаня вдруг заболели глаза.

- Всё благодаря твоим советам, они и впрямь оказались эффективны! - лукаво рассмеялся Цзин Шао, пихнув локтем помощника Министра Сяо.

- Разумеется, если будете прислушиваться ко мне, никогда не ошибётесь! - Сяо Юань издал сухой смешок, - хотя, учитывая сложившуюся за последние дни ситуацию, Вашему Высочеству лучше не щеголять при дворе столь счастливым выражением лица.

Когда прозвучало это предупреждение, улыбка на лице Цзин Шао застыла. Пока его старший императорский брат всё ещё находился на грани между жизнью и смертью, он не должен улыбаться во время собрания двора. Он быстро поблагодарил Сяо Юаня, нацепил серьёзное выражение лица и первым вошёл в зал собраний.

Сяо Юань проводил спину Цзин Шао несколько удручённым взглядом и тихо вздохнул. Было бы здорово, если бы его супруг стал столь же нежным и покладистым, как и Чэн Ванфэй. Украдкой потерев свою ноющую поясницу, помощник Министра Сяо обиженно фыркнул. Сегодня он был слишком мягок, позволив этому негодяю надеть изумрудно-зелёную одежду, нужно было заставить его облачиться в гусино-жёлтую!

А Му Ханьчжан тем временем проспал до полудня и пропустил завтрак. Цзин Шао перед уходом приказал, чтобы слуги не беспокоили Ванфэй, поэтому вся прислуга Восточного двора ходила на цыпочках, не смея будить его. До Фу бегал туда-сюда по поместью, разбираясь со всеми мелочами Внутреннего двора, подменяя крепко спящего Ванфэй, его лицо, похожее на парную булочку, покраснело и взмокло от пота.

В этот же день Императрица У официально приступила к выбору Ванфэй для Четвёртого принца. У ворот дворца выстроилась очередь из жён герцогов и маркизов с незамужними дочерями, каждая из них получала жетон, дающий право на вход во дворец. Всё это действо именовалось «Любование цветами», и тут и впрямь было, на что полюбоваться.

Взяв на вооружение принцип «первое, что попадёт на глаза, запоминается лучше всего», Великая Маркиза Севера быстро получила жетон и в тот же день повела свою дочь в Императорский дворец. Однако та же мысль пришла в голову и Герцогине Мао. Таким образом, по стечению обстоятельств, обе семьи прибыли во дворец одновременно.

Цзин Шао хотел отправиться домой сразу же после окончания утреннего собрания, но Отец-Император вызвал его в свой кабинет, где они довольно долго обсуждали топографию района Юньнани и Тибета, а также ситуацию на Юго-Западе.

- Чжэнь слышал, что ты послал двух императорских гвардейцев сопровождать Цзин Чэня, - Император внезапно изменил тему и упомянул Второго принца, который отправился на Юго-Запад для проведения тайного расследования.

Прежде беспечный Цзин Шао внутренне напрягся, опустив глаза, он ответил:

- Я обнаружил, что подле второго имперского брата не было достаточно способных подчинённых, поэтому передал ему пару опытных охранников.

Император Хун Чжэн пристально смерил его взглядом, после чего медленно произнес:

- К счастью, они оказались достаточно опытны и искусны. Когда они вернутся, я щедро вознагражу их.

Зрачки Цзин Шао сократились, он вскинул голову:

- Отец-Император, Второй брат... с ним что-то случилось?

Глава 32 - Проверка

- Цзин Чэнь попал в засаду на границе с Юго-Западным государством, - Император Хун Чжэн поднял секретное послание, лежавшее у него на столе, внимательно следя за Цзин Шао.

- Второй императорский брат, он... он ранен? - потрясённо спросил Цзин Шао. Лишь увидев, что Император Хун Чжэн выглядит спокойным и безмятежным, он понял, что его брат не должен был столкнуться с чем-то опасным для жизни, и немного успокоился.

Император Хун Чжэн отвёл взгляд, затем передал ему письмо, которое держал в руке:

- Сам посмотри.

Цзин Шао быстро развернул тонкий листок бумаги, пробежав глазами по обычным приветствиям, и с тревогой стал искать слова, указывающие на то, что его брат в безопасности.

... К счастью, охранники Третьего принца, рискуя своей жизнью, защитили меня, этот принц не получил серьёзных ранений и вернётся в столицу через несколько дней». Увидев эту строчку, Цзин Шао облегчённо выдохнул и перечитал всё с самого начала, прежде чем вернуть письмо своему Отцу-Императору.

В послании по большей части говорилось о том, что ситуация уже прояснилась, о самой же засаде было написано всего несколько слов. Но, зная характер Цзин Чэня, можно было предположить, что нападение было чрезвычайно вероломным. Цзин Шао медленно стиснул кулаки. Если это были люди, посланные Королём Юго-Запада, то, не достигнув своей цели с первой попытки, они непременно предпримут новую. Территория Юго-Западного вассального государства располагалась в трёх тысячах ли от столицы, и он не знал, какие скрытые опасности будут подстерегать его брата на обратном пути. Пока он размышлял над этим, различные мысли, одна страшнее другой, бешено мельтешили в его в голове.

- Отец-Император, путь в три тысячи ли долог, а горы высоки. Этот принц осмелится попросить Отца-Императора дозволить ему взять отряд солдат и лошадей и выдвинуться навстречу Второму императорскому брату, - твёрдо сказал Цзин Шао, опустившись на колени.

- Цзин Чэнь уже сказал, что никаких проблем нет, поднимись, - Император откинулся на спинку трона, взял со стола петиции и начал их читать.

- Отец-Император! - Цзин Шао отказался вставать. Даже если оставить в стороне Короля Юго-Запада, который никогда не делал ничего наполовину, в этом деле мог быть замешан и кто-то другой, действующий исподтишка, решив сделать Юго-Западного государя козлом отпущения.

Долгое время спустя Император Хун Чжэн взглянул на Цзин Шао, всё ещё стоявшего на коленях, и беспомощно вздохнул:

- Чжэнь уже послал людей.

Только услышав это, Цзин Шао почувствовал облегчение. Пятьдесят солдат, которых он послал для охраны своего брата, наверняка всё ещё следовали за ним, и после произошедшего нападения они, несомненно, обнаружат себя. Кроме того, были ещё отряды, посланные Отцом-Императором, так что, если только кто-нибудь не отважится в открытую преследовать и напасть на отряд Второго принца, его брат больше не встретит никакой опасности на своём пути.

Цзин Шао покинул императорский кабинет и тут же столкнулся с Ань Сянем, старшим евнухом Императора Хун Чжэна, которого сопровождал маленький евнух, держащий в руках поднос с чаем. Они только что вышли из чайной комнаты и, увидев Цзин Шао, быстро поклонились ему в знак приветствия.

- Евнух Ань, - вежливо улыбнулся Цзин Шао, - столько лет прошло, а ты до сих пор любишь делать всё сам.

- Нельзя допускать ни малейшего пренебрежения, когда дело касается ежедневных приёмов пищи Императора. Этот слуга не может положиться на беспечных и суетливых детей, так что приходится присматривать за всем лично. Прошу прощения у Вашего Высочества за то, что позволил Вам увидеть нечто столь неприглядное, - возможно, виной тому были бесконечные тревоги, но Ань Сянь был не таким толстым, как обычные старые евнухи, а его походка до сих пор была уверенной и энергичной.

Вокруг Императорского кабинета было много ушей и глаз. Вести дружескую беседу в таких обстоятельствах было весьма непросто, поэтому Цзин Шао обменялся с главным евнухом лишь парой вежливых фраз и ушёл.

- Ему почти двадцать лет, он превосходно командует войсками и поле боя для него - что дом родной, однако во всех остальных вопросах он несведущ и наивен, точно младенец, - пожаловался Император Хун Чжэн, отпив глоток чая, заваренного Ань Сянем.

Ань Сянь всмотрелся в выражение лица своего государя и улыбнулся:

- Разве Вашему Величеству не по душе его честная натура?

Император поставил свою чашку на стол, его губы растянулись в лёгкой усмешке:

- Он действительно очень преданный ребёнок, - он не сказал Цзин Шао, что убийцы, не сумевшие выполнить свою задачу, покончили с собой, не оставив им никаких улик. Если бы сегодня Цзин Шао первым делом спросил о том, кто был виновником покушения, это навело бы Императора на мысль, что совесть принца нечиста. К счастью, его сын не подвёл его. Несмотря на то, что он обладал взрывным темпераментом и часто вёл себя как ребёнок, по крайней мере, он никогда не пытался причинить вред своим братьям.

Когда Цзин Шао покидал дворец, он заметил две кареты, направляющиеся к боковым воротам. Предположив, что это кто-нибудь из благородных дам, он не обратил на экипажи особого внимания, вскочил на Сяо Хэя и вернулся в свою резиденцию.

Кареты же эти принадлежали семьям Великого Маркиза Севера и Герцога Мао.

- Цюань-Цзы давеча был невежлив и ударил вашего наследника, смею поинтересоваться, стало ли молодому господину Му лучше? - с улыбкой пропела Герцогиня Мао, однако вопреки вежливым словам, на её лице не было ни следа сожаления.

- Это случилось несколько дней назад, может ли быть такое, что до Герцогини новости доходят с опозданием? - Великая Маркиза смерила её ледяным взглядом. Наследник Герцога Мао избил Му Линбао, такую обиду не загладить парой слов, прошло уже несколько дней, а семья Герцога Мао не послала даже слугу нанести им визит, тем самым показывая, что они ни во что не ставят поместье Великого Маркиза Севера и его обитателей.

Едва встретившись, две женщины тут же обменялись колкостями, ни одна из них не желала уступать. Тем временем две молодые леди, стоявшие позади них, украдкой оценивали друг друга. Присланные Императрицей дворцовые служанки могли лишь отвести взгляд и помалкивать.

Цзин Шао вернулся в свою резиденцию ещё до полудня. Как только он переступил порог Восточного двора, запыхавшийся До Фу приветствовал его с кривой улыбкой:

- Ваше Высочество, с тех пор, как Вы ушли, Ванфэй ещё не вставал, этот слуга не смел беспокоить его.

Цзин Шао взглянул на его пухлое лицо, сморщившееся ещё сильнее, чем обычно, и рассмеялся:

- Разве не ты раньше заботился обо всех вопросах поместья? Кого ты пытаешься обмануть таким нарочито-уставшим видом?

- Вашему Высочеству не понять, Ванфэй управляет внутренними делами поместья железной рукой, количество задач, которые надо выполнять ежедневно, увеличилось в разы. От простого взгляда на бухгалтерскую книгу у этого слуги начинается мигрень, - До Фу искренне восхищался Ванфэй, в бухгалтерской книге каждый день появлялось огромное количество записей, однако, вопреки ожиданиям, никакой путаницы не было, наоборот - всё было чётко разделено. Если и возникала какая-то проблема, её можно было заметить с первого взгляда. Теперь никто из слуг не отважился бы на обман или подделку записей, и когда возникало несоответствие, даже самое незначительное, с ним быстро разбирались. Сегодня До Фу пришлось всё утро заниматься этими делами, и к настоящему моменту несчастному управляющему казалось, что его голова вот-вот взорвётся.

- Ты просто обленился, бери пример с Ань Сяна. Он старший Императорский евнух, но разве у него такое пухлое тело, как у тебя? - к концу этой фразы Цзин Шао уже дошёл до дверей спальни. Махнув рукой, он прервал До Фу, который хотел было продолжить жаловаться, и, тихонько приоткрыв дверь, вошёл в комнату.

Окна в спальне были закрыты, отчего здесь было намного темнее, чем во внешней комнате. Светло-голубой занавес был опущен, не позволяя разглядеть красавца, лежавшего в постели.

Цзин Шао снял официальные одежды и медленно приподнял занавес. Мужчина на кровати всё ещё мирно спал, положив одну руку поверх парчового одеяла, отчего обнажилась половина его плеча. На светлой коже остались маленькие красные отметины, выглядевшие особенно притягательно. Забравшись на кровать, Цзин Шао убрал руку супруга обратно под одеяло и лёг рядом, после чего притянул мужчину в свои объятия и начал покрывать поцелуями его лицо.

Му Ханьчжан наморщил лоб и медленно приоткрыл затуманенные глаза:

- Ты вернулся... - его тихий голос был слегка гнусавым, что в сочетании с его сонным видом создавало очень милый образ.

Цзин Шао снова поцеловал всё ещё припухшие губы и покрепче обнял супруга:

- Всё ещё чувствуешь дискомфорт?

Му Ханьчжан постепенно проснулся, слабость, которую он ощущал ранее в своём теле, теперь уже прошла, но его поясница и бёдра до сих пор побаливали. Он посмотрел на мужчину, державшего его в своих объятиях, и прислонился лбом к его плечу, пытаясь отыскать удобное положение:

- Спина всё ещё немного болит.

Цзин Шао поразился, Цзюнь Цин... хочет, чтобы его побаловали? С большим трудом переварив этот факт, мужчина тут же немного приподнялся, чтобы позволить своему Ванфэй облокотиться на его грудь, и начал массировать его талию через одеяло.

Большие крепкие руки разминали его поясницу, прикладывая ровно столько силы, сколько было нужно, отчего ноющая боль вскоре утихла. Му Ханьчжан невольно сощурился от удовольствия, и, убедившись, что Цзин Шао не видит выражения его лица, слегка растянул уголки губ в улыбке.

- На брата напали убийцы, - Цзин Шао рассказал Му Ханьчжану о том, что услышал сегодня во дворце, - как ты думаешь, могло ли это быть делом рук Короля Юго-Запада?

Му Ханьчжан нахмурился и некоторое время молчал.

- Нет, - наконец ответил он.

- Почему нет? - по пути домой Цзин Шао тщательно перебирал свои воспоминания о том, что происходило в этот временной промежуток в его предыдущей жизни. Хоть он в то время находился в районе Юньнани и Тибета и сражался с южными варварами, до него всё же доходили новости обо всех крупных событиях, происходивших при дворе. Однако он ничего не слышал о покушении на Императорского посланника.

- В похищении дани есть что-то подозрительное. Причина, по которой правитель Юго-Запада не сохранил это в секрете, а тут же проинформировал об этом Императорский двор, заключается в том, что он давно уже был осведомлён о ситуации в Юнань-Тибетском районе, - взгляд Му Ханьчжана был сосредоточенным, он продолжил объяснение: - Его цель - просто уменьшить размер дани, а не начать войну.

Руки Цзин Шао, которые разминали и массировали поясницу супруга, остановились. После того, как он ещё раз мысленно пробежался по всем недавним событиям, его вдруг озарило. Поскольку Юго-Западное вассальное государство находится недалеко от Юньнани и Тибета, Король Юго-Запада лучше всех понимал, какую угрозу представлял собой мятеж южных варваров. Он рассчитал, что, когда Императорский двор решит атаковать варваров, ему, вероятно, прикажут выделить свои войска для подавления беспорядков. Не желая оставаться в убытке, Юго-Западный Король первым делом нашёл повод, чтобы потребовать уменьшения ежегодной дани. Если бы Императорский двор приказал ему послать войска, он мог бы выдвинуть этот вопрос в качестве условия для помощи. В случае же, если бы от него не потребовали подкрепления, он бы просто выслал недостающую часть дани.

Если эти убийцы были подосланы не Королём Юго-Запада, а его единокровными братьями, которым захотелось половить рыбку в мутной воде [1], то дело значительно упрощалось. Стоит Второму принцу покинуть Юго-Запад, и они не посмеют больше ничего предпринять, поскольку им не на кого будет свалить вину. Однако...

[1] Ловить рыбу в мутной воде = воспользоваться кризисной ситуацией, чтобы получить выгоду.

Если уж Цзюнь Цин смог понять это, то Отец-Император и подавно видел всю ситуацию насквозь. И самого Цзин Шао сегодня неожиданно вызвали в Императорский кабинет... Размышляя об этом, принц невольно покрылся холодным потом. Да ведь Отец-Император испытывал его!

Когда Му Ханьчжан увидел его застывшую, кривую улыбку, он невольно почувствовал боль в сердце и поспешил успокоить супруга:

- По поводу того, что вы обсуждали сегодня, Отец-Император определённо не будет сомневаться в тебе.

Цзин Шао склонил голову и посмотрел на человека в своих объятиях, который встретил его взгляд своим, полным беспокойства. Цзин Шао наклонился ближе и поцеловал эти прекрасные глаза.

- Не переживай, со мной всё в порядке, - если уж быть честным, то Отца-Императора было бы правильнее называть Императором-Отцом. Независимо от обстоятельств, этот человек всегда будет в первую очередь Императором, и только потом уже - отцом! Пережив столько страданий и вынеся столько потерь в своей прошлой жизни, Цзин Шао сполна осознал этот факт.

На следующий день поместье Великого Маркиза Севера прислало им в подарок мускусную дыню с северо-запада.

- Весьма странно, что Великий Маркиз вдруг ни с того ни с сего прислал нам такой гостинец, - Цзин Шао взял кусочек уже нарезанного лакомства. Дыни, выращиваемые на северо-западе, созревали рано и были крупнее тех, что росли на центральных равнинах, да и на вкус были очень сладкими. Войска, принадлежавшие Великому Маркизу Севера, были расквартированы на северо-западе, так что он купил там много земли, пригодной для выращивания дынь и фруктов.

- Я услышал от слуг, принёсших дыню, что с тех пор, как достопочтенная матушка вернулась из дворца, с её лица не сходила улыбка, - Му Ханьчжан протянул супругу бамбуковую шпажку. Когда он упомянул свою «достопочтенную матушку» [2], в его голосе невольно отразилась капелька горечи и беспомощности.

[2] Здесь имеется в виду не родная мать Му Ханьчжана, а официальная жена его отца, Мадам Ду.

Императрица подарила юной леди семьи Му пару браслетов из жадеита, а юной леди из семьи Герцога Мао достался лишь вышитый кошелёк. Это обстоятельство убедило Мадам Ду, что позиция Ванфэй Четвёртого принца с большой долей вероятности достанется её дочери. Так уж совпало, что вчера с Северо-Запада доставили мускусные дыни, так что Мадам Ду, пребывая в прекрасном расположении духа, распорядилась послать несколько штук в поместье Принца Чэна.

- Откуда ты узнал все эти подробности? - Цзин Шао заметил осуждающий взгляд, которым Ванфэй одарил его перепачканные липким соком пальцы, и послушно вытер руки, прежде чем взять протянутую ему бамбуковую шпажку.

- Учитывая, насколько быстрый язык у Третьей тётушки, боюсь, в доме Великого Маркиза Севера уже не осталось тех, кто не знал бы об этом, - вздохнул Му Ханьчжан. Слуги, принёсшие дыню, были старыми знакомыми Лань Тин. Встретившись после долгой разлуки, они тут же выболтали всё, что им было известно об этом деле. Если так пойдёт и дальше, следовало опасаться, что не пройдёт и трёх дней, как по столице расползётся слух, что юная леди семьи Му в скором времени станет Ванфэй Четвёртого принца.

- Твоя Третья тётя - настоящая героиня. В следующий раз, когда нам нужно будет распустить слух о Цзин Юе, давай просто воспользуемся её помощью! - Цзин Шао не смог удержаться от смеха. Эта Третья мадам, должно быть, затаила какую-то обиду на Великую Маркизу.

- Опять говоришь ерунду, - беспомощно покачал головой Му Ханьчжан. Однако, если подумать, действия Третьей тётушки действительно выглядели преднамеренными. Если бы Му Сучжи уже была помолвлена с Четвёртым принцем, тогда эти слухи не причинили бы особого вреда, в самом худшем случае люди бы просто сочли, что Великая Маркиза Севера любит хвастаться; но если Му Сучжи не станет Ванфэй Четвёртого принца, Мадам Ду опозорится на всю столицу!

Глава 33 - Позиция

Лишь два дня спустя из завуалированных поздравлений многочисленных герцогинь и маркиз, заглянувших в резиденцию Великого Маркиза Севера, Мадам Ду наконец поняла, что вся столица уже знает об этом! Она была крайне рассержена, но бессильна что-либо предпринять. Ей оставалось только позвать к себе Третью жену [1] и яростно отругать её.

[1] Жена третьего брата Великого Маркиза Севера

- Старшая сестра, ты не можешь винить в этом одну лишь меня! - пронзительно рыдала и причитала Третья жена, - разве я сделала это не потому, что была счастлива за Сучжи? Я всего лишь поговорила об этом с несколькими служанками; кроме того, в тот день присутствовали ещё несколько человек, а не только я! Почему же именно на меня ты возлагаешь эту вину?

- Ты ещё смеешь отпираться! В тот день я раз за разом повторяла, что пока не стоит ничего раскрывать публике; даже если человек уверен в своём успехе, все равно будет какое-нибудь «что, если»! А ты хороша: едва выйдя за порог, тут же начала болтать, как будто боялась, что никто об этом не узнает! - Великая Маркиза задрожала от гнева. Неважно, преуспеют они в этом деле или нет, теперь она непременно потеряет лицо. Мадам Ду опасалась, что если Императрица пронюхает об этом, то решит, что семья Великого Маркиза Севера была легкомысленной, и невзлюбит Сучжи, что может привести к провалу всего дела.

Когда Третья жена услышала эту тираду, она перестала плакать, и выражение её лица тут же похолодело:

- Дорогая невестка, даже если я была неправа в этом вопросе, тебе всё равно не следует читать мне нотации таким тоном! - между жёнами братьев нет различий [2]. Третья мадам просто терпеть не могла самодовольное выражение Великой Маркизы. Её собственный муж тоже был сыном Старого Маркиза; как же так вышло, что Сучжи могла выйти замуж за принца, а её дочь - нет?

[2] Различий по положению/рангу/старшинству

Вскоре после этой ссоры дом Великого Маркиза Севера получил ещё один удар, ввергнувший всё поместье в хаос, когда молодая леди из семьи Герцога Мао через несколько дней нанесла ещё один визит в Императорский дворец. Оказалось, что вышитый кошелёк, подаренный ей Императрицей, был наполнен нефритовыми жетонами для входа во дворец.

- Бастард Великого Маркиза Севера уже вышел замуж за принца Чэна, а теперь они захотели выдать свою дочь за Четвёртого принца. Разве может у кого-нибудь под Небесами быть такая удача? - обратилась Герцогиня Мао к Графине Юнчана.

- А не потому ли она так торопится выдать свою дочурку замуж, что боится, как бы этот бастард не оказался слишком умён и не начал угрожать наследнику? Но поглядите-ка на результат: она подняла камень и уронила его себе же на ногу [3]! - с улыбкой сказала Графиня Юнчана и добавила: - В будущем наши с Вами семьи станут ещё ближе.

[3] Поднять камень и уронить его себе на ногу = вырыть другому яму и самому же в неё угодить.

- И правда, в будущем у меня будет ещё больше поводов пойти к Вам и поиграть в маджонг! - Герцогиня Мао тоже рассмеялась. Граф Юнчан был младшим братом Императрицы от той же матери. Если юная леди из дома Герцога Мао выйдет замуж за Четвёртого принца, эти две семьи будут тесно связаны друг с другом.

Сегодня Маркиза Диннань пригласила жён чиновников прийти и насладиться её цветущими пионами.

- Почему Сестра Ду ещё не пришла? - Маркиза Диннань занимала положение Второй жены и была моложе большинства замужних леди.

- Она, ах, боюсь, она не будет покидать поместье ближайшие несколько дней, - ответила Графиня Юнчана, прикрывая усмешку платочком, - Консорт Второго Принца не навещала отчий дом в последнее время?

Маркиза Диннань улыбнулась и сказала:

- У нее много дел в поместье, поэтому я не стала звать её сегодня, - Маркиза Диннань прекрасно знала, что всем этим лисицам не терпится выведать какую-нибудь информацию о Втором принце, но не собиралась слишком распространяться о делах своей семьи, так что после нескольких фраз она ловко сменила тему разговора.

Обнаружив, что До Фу вполне может справляться с домашними делами, Му Ханьчжан постепенно расслабился. Цзин Шао, распробовавший сладость, стал ещё более несдержанным. Он каждую ночь приставал к своему Ванфэй, погружая того в пучину удовольствия, пока, наконец, Му Ханьчжан уже больше не мог это вынести; только тогда Цзин Шао успокоился на несколько дней. И поэтому До Фу мог только утирать пот со своего похожего на парную булочку лица и день за днём храбро противостоять куче задач, безжалостно сваленных на его попечение.

- Конвой твоего брата останавливался по ночам ради отдыха. Возможно, он прибудет в столицу нынче вечером, - Му Ханьчжан помог Цзин Шао застегнуть наручи. Увидев встревоженное лицо Цзин Шао, он вздохнул и сказал: - В любом случае, позавтракай перед уходом.

Брат Цзин Шао должен был вернуться в этот день, по прибытию он принял бы ванну и остался дома, поскольку сегодня ему не нужно было идти ко двору. На обратном пути с Юго-Запада Цзин Чэнь наверняка проедет мимо южных стен города. Цзин Шао хотел встретиться с ним там, а по дороге он планировал съездить на восточные окраины и взглянуть на тот участок бесплодного леса. Поскольку Цзин Чэнь вчера был в соседней провинции, он не мог прибыть в первой половине дня. Цзин Шао протянул руку, чтобы помочь своему Ванфэй расправить кисточки на короне. Он улыбнулся и ответил:

- Хорошо, я пойду после завтрака.

- Тогда я сегодня вернусь в резиденцию Великого Маркиза Севера; отец хочет поговорить со мной, он просил, чтобы я вернулся, как только у меня появится свободное время, - вчера после обеда Цзин Шао лёг вздремнуть, совершенно не заботясь о времени, что заставило и Му Ханьчжана проспать целый день, так что он не смог съездить домой. Вспомнив об этом, он не удержался и снова впился взглядом в Цзин Шао.

Обнаружив на себе горящий взгляд своего Ванфэй, Цзин Шао вдруг наклонился и из чистого озорства куснул его за ухо.

- Нгх!.. - Му Ханьчжан поспешно оттолкнул супруга в сторону и посмотрел по сторонам, после чего облегчённо выдохнул. К счастью, чтобы насладиться процессом помощи своему Ванфэй в переодевании, Цзин Шао заблаговременно выгнал всех служанок.

Сперва Цзин Шао направил Сяо Хэя в восточный пригород. Легко обходя груды щебня и стволы беспорядочно растущих деревьев, конь принёс его в глубь бесплодного леса, где группа солдат разравнивала землю мотыгами и молотами. Их было всего человек двадцать-тридцать, так что прогресс был очень медленным.

- Ваше Высочество! - Жэнь Фэн увидел, что пришёл Цзин Шао, и отложил молот, который держал в руках, чтобы поприветствовать принца, - у нас слишком мало рабочей силы; если мы будем равнять всю эту территорию текущим составом, боюсь, мы не сможем управиться даже к концу года.

- Не беспокойся об этом, - Цзин Шао спешился и взобрался на высокий камень. Он окинул взглядом окрестности; во все стороны простирался лишь бесплодный лес.

- Деревья не трогать, - отдав распоряжение, принц спрыгнул с камня и вновь оседлал коня.

- Слушаюсь, - Жэнь Фэн протянул было руку, чтобы поддержать его, но Цзин Шао уклонился.

Оглядев новобранцев, чьи головы были опущены во время работы, принц тихо повелел:

- Если кто-нибудь сболтнёт хоть полслова о том, что здесь происходит, пощады не давать - убей их!

Му Ханьчжан выпроводил Цзин Шао и отправился в дом Великого Маркиза Севера. Войдя в резиденцию, он заметил, что атмосфера внутри особняка была мрачной; все слуги были необычайно тихими, их головы были опущены, а взгляды сосредоточены. Управляющий проводил его прямо в кабинет Великого Маркиза. Его отец, Му Цзинь, выводил большой иероглиф. Кисть, казалось, пыталась проникнуть сквозь бумагу. Му Ханьчжан опустил взгляд на листок и увидел символ «坚» [4].

[4] «坚» = сильный/крепкий/надёжный

- С какими трудностями столкнулся отец? - внимательно осмотрев изгибы линий, Му Ханьчжан разглядел борьбу и смятение в сердце автора.

- Что ты увидел? - заметив, что он прочитал написанное слово, Му Цзинь поднял на него глаза.

Му Ханьчжан отвёл взгляд:

- Отец всегда был решителен, а это колебание, по-видимому, вызвано беспокойством по поводу очень важного дела.

Му Цзинь опустил кисть в ёмкость с водой и промыл её, после чего вздохнул:

- Ты всегда был умным, с самого детства ты видишь всё ясно и чётко. На этот раз всё произошло потому, что твой отец был слишком жадным.

- Этот сын думал, что когда отец решил выдать своего сына за Принца Чэна, он уже определился, - Му Ханьчжан потянулся к бумаге, свернул её и убрал в сторону, после чего расстелил ещё один чистый лист, - соревнование за позицию Наследного принца - это борьба такого рода, когда участники сражаются до последнего вздоха. Разве можно встать на обе стороны? - сняв кисточку с подставки, мужчина обмакнул её в чернила и обеими руками протянул отцу.

Му Цзинь некоторое время смотрел на него, затем взял предложенную кисть. После долгого молчания он наконец рассмеялся:

- Встать на обе стороны? Хорошо сказано! - он поднял кисть и на этот раз взмахнул ею без малейшего колебания: символ "坚" был написан плавно, в одно движение.

Между семьями Великого Маркиза Севера и Герцога Мао разгорелась вражда из-за выбора Ванфэй для Четвёртого принца. Императрица воспользовалась этим случаем, чтобы нанести пощёчину дому Великого Маркиза, дабы польстить семье Герцога Мао. Только теперь Му Цзинь понял, почему Императрица назвала имя его второго сына при выборе Чэн Ванфэй: она уже тогда планировала бросить в немилость дом Великого Маркиза Севера. Он не знал, как ему с этим справиться.

- В следующем месяце я намерен официально повысить Наложницу Цю до второго ранга [5], - Му Цзинь отложил кисть и посмотрел на своего второго сына, - наложница Принца Чэна - дочь от первой жены помощника Военного Министра; ты - Ванфэй, ты должен иметь более высокий статус по рождению.

[5] Вторичная жена - её ранг выше, чем у наложниц и уступает лишь Фужень (первой жене).

Му Ханьчжан застыл в изумлении; он не ожидал, что Му Цзинь окажет ему поддержку таким образом. Несмотря на то, что он знал, что Великий Маркиз Севера всего лишь выражал свою политическую точку зрения с помощью этого метода, он всё же не мог не чувствовать себя слегка тронутым. Он почтительно поклонился:

- Спасибо отцу за его намерение; этот сын заранее благодарит вас от имени наложницы.

Сяо Хэй мчался словно ветер и вскоре достиг беседки в тридцати ли к югу от города. Цзин Шао сел на скамью и принялся ждать. От скуки он рвал траву, чтобы покормить Сяо Хэя. Только в сумерках он наконец увидел вдалеке медленно ползущую синюю карету.

Цзин Шао немедленно пустил Сяо Хэя галопом и остановился лишь перед самым экипажем, до полусмерти перепугав возницу. Стражник, шедший перед повозкой, со свистом выхватил из-за пояса свой меч:

- Кто ещё... Ваше Высочество?

Цзин Шао махнул рукой:

- Как так вышло, что вы добрались сюда только сейчас?

- Его Высочество ранен, мы не осмелились ехать слишком быстро, - объяснил Императорский гвардеец.

Цзин Шао нахмурился, вскочил на подножку кареты и заглянул внутрь. Увиденное тут же разожгло его гнев:

- Брат!

Цзин Чэнь сидел, прислонившись к стене; верхняя часть его тела была обмотана белой тканью. Увидев Цзин Шао, он невольно нахмурился:

- Я ведь сказал тебе, чтобы ты меня не встречал, ну почему ты никогда не слушаешь?! - раздражённо фыркнул Второй принц.

Глава 34 - Шелковое дерево

[1] Шёлковое дерево, оно же - Альбиция ленкоранская или шёлковая акация. Её цветки похожи на метёлки или кисточки.

-

Ты так серьёзно ранен и при этом делаешь вид, что всё в порядке! - с трудом сдерживая ярость и тревогу, Цзин Шао протянул руку к белой ткани. Он хотел рассмотреть рану брата, но в то же время боялся причинить ему боль. Кончики его пальцев остановились в трёх дюймах от ткани, не осмеливаясь коснуться её.

Цзин Чэнь никогда раньше не видел своего младшего брата таким обеспокоенным и напряжённым; его неизменно строгое и собранное выражение лица невольно дало трещину. Выговор, который он собирался обрушить на голову братца, замер у него на губах. Он несколько неуверенно протянул руку и потрепал волосы Цзин Шао.

- Всё в порядке, правда. Просто рана длинная и её не так легко было перевязать, вот почему меня так замотали.

Цзин Шао застыл на месте. Сколько он себя помнил, старший брат никогда не был так близок с ним. Когда он был маленьким и носился туда-сюда, разоряя птичьи гнезда и вылавливая из прудов драгоценных карпов Кои, старший брат вечно сидел в кабинете, читая книги с этим его застывшим словно маска лицом, и его слова, обращённые к Цзин Шао, по большей части своей сводились к фразе: «Ну и какие неприятности ты учинишь дальше?»

Когда умерла Матушка-Императрица, Цзин Шао горько плакал. А его старший брат просто стоял на коленях перед гробом, ничего не говоря и не проронив ни слезинки. Когда юный принц ухватился за рукав старшего брата, он услышал в ответ лишь:

- Как по-детски, только и умеешь, что плакать.

В итоге Цзин Шао счёл, что они с братом никогда не будут близки.

И он был абсолютно уверен в этом, пока не оказался в тюрьме, где старший брат навестил его. Цзин Шао всё ещё ясно помнил, как спокойно и твёрдо звучал тогда его голос: «Ты мой единственный брат. Я не дам тебе умереть, даже если мне придется пожертвовать всем, что у меня есть!»

Воспоминания о прошлом промелькнули в его голове, и Цзин Шао почувствовал, как у него защипало в носу. Если бы он не получил шанса на вторую жизнь, то никогда бы не узнал, как много сделал для него брат. Всё, что делал этот человек, он делал тайно, в тех местах, где Цзин Шао не мог этого увидеть.

Шмыгнув носом, принц достал из-за пазухи маленькую бутылочку из зелёного нефрита и сунул её в руку Цзин Чэня:

- Дорога ухабистая. Как вернёшься, попроси невестку помочь нанести это на рану.

Цзин Чэнь посмотрел на флакончик в своей руке. Их отец подарил этот светло-зелёный бутылёк Цзин Шао перед его первым походом. Цзин Чэнь нахмурился:

- Это лекарство, спасающее жизни. У меня всего лишь поверхностная рана, забери обратно, - с этими словами он попытался всучить флакон Цзин Шао, но тот быстро отступил к дверце кареты.

- У меня ещё осталось немного дома, а ты возьми эту бутылку. Если считаешь, что не стоит использовать его сейчас, то просто держи при себе. Так мне будет немного спокойнее, - сказал Цзин Шао, поднимая занавеску и собираясь выйти, - я приехал, чтобы встретить тебя, причём добирался сюда в обход столицы. Никто из горожан об этом не знает. Что же касается Отца-Императора, то сердце этого старика подобно зеркалу [2]; бесполезно пытаться что-то скрыть от него.

[2] «Сердце подобно зеркалу» означает проницательного человека, способного видеть суть

Цзин Чэнь сжал в руке нефритовую бутылочку и смотрел, как младший брат садится на лошадь, мягко встряхивает поводьями, и его высокий и прямой силуэт исчезает вдалеке. Губы Второго принца медленно сложились в улыбку. Его Сяо Шао-Эр становился всё более и более чутким.

Му Ханьчжан не мог оставаться на ужин в поместье Великого Маркиза Севера, даже если это был дом его матери. Так что, к тому моменту, как Цзин Шао добрался до своей резиденции, его Ванфэй уже вернулся. Стол был полон блюд, и Му Ханьчжан, одетый в повседневный наряд из мягкого шёлка, терпеливо ожидал его, чтобы поужинать вместе. Когда кто-то ждёт твоего возвращения домой, это невыразимо приятно. Цзин Шао не удержался, подошёл ближе и поцеловал супруга.

Стоявшие рядом служанки, увидев это, опустили головы одна за другой.

Из-за того, что вокруг были слуги, красивое лицо Му Ханьчжана в одно мгновение стало совершенно красным. Этот человек вообще не умеет сдерживаться! Мужчина свирепо уставился на Цзин Шао:

- Сейчас же иди переоденься, у тебя все губы в пыли! - произнеся эти слова, Му Ханьчжан внезапно осознал, что они не совсем уместны: это звучало скорее как заигрывание; отчего он почувствовал раздражение и досаду.

Цзин Шао прижал кулак к губам, чтобы заглушить смех, и направился в другую комнату, чтобы умыться и переодеться.

В конце мая погода стала жарче. Цзин Шао сменил одежды, взял пиалу с водой, которую протянула ему Мяо Си, и в несколько глотков осушил её.

Му Ханьчжан налил для него миску бобового супа и махнул рукой служанкам, чтобы те оставили их.

- Ты встретился со старшим братом?

Цзин Шао отпил глоток супа и кивнул:

- Брат был ранен, поэтому его экипаж замедлился.

- Его раны серьёзны? - нахмурился Му Ханьчжан.

Цзин Шао попробовал по кусочку от каждого блюда и счёл их довольно вкусными. Он подцепил их палочками и поместил в чашку своего Ванфэй.

- Раны поверхностные, не должно быть ничего серьёзного.

Му Ханьчжан посмотрел на горку еды, возвышавшуюся в его тарелке. Обнаружив на себе ожидающий взгляд Цзин Шао, он ничего не сказал, а просто взял миску и принялся за еду. Если подумать, с тех пор как они поженились, Его Высочество много раз прислуживал ему таким образом, и каждый раз мужчина чуствовал счастье в глубине души. Этот человек не относился к нему как к женщине, не отдавал ему приказов, но искренне уважал и лелеял его. Му Ханьчжан боялся даже представить себе, как печальна была бы его жизнь, если бы Цзин Шао был таким же, как другие мужья.

Следуя этикету, запрещающему разговоры во время еды, Му Ханьчжан больше ничего не сказал, вместо этого сосредоточившись на блюдах перед ним. Цзин Шао за обедом съел всего два куска тушеной говядины, так что теперь он был по-настоящему голоден. Он взял свою чашу и тоже начал быстро поглощать её содержимое.

Му Ханьчжана несколько удивил его зверский аппетит. Когда Цзин Шао потянулся за третьей миской риса, Му Ханьчжан остановил его, перехватив его руку, из опасений, что он переест. Видя, что Цзин Шао всё ещё намерен заполучить добавку, он не знал, смеяться ему или плакать:

- Ты ешь слишком быстро; такими темпами твой голод будет уже утолён, а ты этого не поймёшь. Если съешь слишком много на ночь, получишь несварение желудка.

Они оба были мужчинами, так что все чаши в Восточном дворе, где они жили, были большими и глубокими. Обычно Цзин Шао наедался уже после двух чаш. Сейчас он уже съел много всего, и если бы он доел третью миску риса, ночью ему вряд ли удалось бы сомкнуть глаза.

Цзин Шао тоже это осознавал, поэтому он послушно отложил палочки и выпил полчашки бобового супа. Только когда служанки начали убирать посуду, он понял, что, скорее всего, съел лишнего. Му Ханьчжан беспомощно вздохнул и, выпив чаю, повёл супруга на прогулку в сад.

Поздней весной вечерний ветерок был тёплым и ласковым. Когда он игриво проносился мимо, казалось, можно было почувствовать запах солнца среди аромата цветов.

- Мой отец сказал, что в следующем месяце он повысит Наложницу Цю до второго ранга, Му Ханьчжан подошёл к Персидскому Шёлковому дереву и посмотрел вверх. Дерево было покрыто цветами, они обволокли ветви подобно розовому туману.

- Это замечательно. В будущем ты сможешь называть её матушкой [3], - когда Цзин Шао увидел, что его супруг засмотрелся на цветы на дереве, он вытянул руку и легонько подпрыгнул, схватив горсть соцветий, которые затем протянул Му Ханьчжану.

[3] Напоминаю, дети наложниц должны были называть свою родную мать тётушкой, поскольку единственной матерью считалась законная жена отца. Одно только право называться матерью показывает, как сильно изменится статус Наложницы Цю, а следовательно, и Му Ханьчжана - он не будет считаться бастардом, рождённым наложницей, он будет законным сыном от вторичной жены. Именно об этом и говорил Великий Маркиз в прошлой главе, когда рассуждал о том, что Му Ханьчжан как Ванфэй должен иметь более высокое происхождение, чтобы иметь законные основания подавить Сун Линсинь, которая, будучи дочерью от первой жены, стала наложницей.

- Прекрасные, уже распустившиеся цветы, для чего ты их сорвал? - Му Ханьчжан посмотрел на яркие пушистые кисточки, но не взял их.

- Цветы в дар красоте, - гордо ответствовал Цзин Шао.

Му Ханьчжан смерил взглядом это Высочество, снова начавшее вести себя неприлично.

- Я слышал, их называют цветами страданий; ты правда хочешь преподнести их в дар?

Цзин Шао почесал затылок. Цветы шёлкового дерева и впрямь когда-то назывались цветами страданий. Распустившийся цветок страданий символизировал, что чувства мужа к жене угасли. Да уж, значение не очень удачное. Цзин Шао быстро выкинул цветы, которые держал в руке, и, отломив от дерева ветку, покрытую скрученными листами, сунул её в руку Цзюнь Цина.

- Ну а теперь что? Одно дело - предлагать цветы, но кто же листья-то дарит? - насмешливо поинтересовался у супруга мужчина, повертев в руках ветку и рассмотрев её со всех сторон, но так и не сумев разглядеть в свернувшейся и приникшей к черенку листве ничего особенного.

- Шёлковое дерево распускается днём и закрывается ночью, оно - символ «глубокой любви». Я даю это тебе, дабы счастливый союз связал нас с тобой на всю мою жизнь, на века, навсегда, - смело и уверенно сказал Цзин Шао.

Му Ханьчжан на мгновение ошеломлённо замер. Он опустил взгляд вниз, на листья, которые были плотно закрыты в ожидании рассвета. Он не ожидал, что Цзин Шао скажет нечто подобное. Мужчина не знал, что и ответить. Однако его лицо вдруг залилось румянцем, выглядя ещё прелестнее в ясном лунном свете.

От этого зрелища Цзин Шао потерял дар речи. Он притянул своего Ванфэй к себе и отыскал его тонкие губы своими.

- Ннн... - тихо простонал Му Ханьчжан, однако сопротивляться не стал. Эти слова «дабы счастливый союз связал нас с тобой на всю мою жизнь, на века, навсегда» заставили его сердце забиться сильнее, а также пробудило в нём желание стать ближе, чтобы продлить это чувство.

На следующий день Второй принц вернулся ко двору и предстал перед троном в Большом зале. Император Хун Чжэн сжалился над сыном, чья рана ещё не зажила, и велел принести ему стул.

Государь был очень разгневан нападением на своего посланника и приказал провести тщательное расследование. Кроме того, Цзин Чэнь принёс весть, которая потрясла всех чиновников: дань с Юго-Запада была украдена вовсе не горными бандитами, а самим Королём Юго-Запада. Всё похищенное добро было найдено на границе Юго-Западной феодальной области, рядом с официальной дорогой, ведущей в столицу!

Случайно так вышло или же намеренно, но вчера в столицу также прибыло прошение Императору от Юго-Западного Короля, чьей целью было избежать отправки войск на подмогу Старшему принцу. В своём послании правитель Юго-Запада заявлял, что в этом году его территории пострадали от весенней засухи; со многих полей не удалось собрать ни единой крупинки зерна, а тут, как на беду, был ограблен обоз с данью. Юго-Западный Король уже снизил правительственные расходы, дабы помочь простому люду; у него попросту не было возможности мобилизовать войска и отправить их в Юньнань-Тибет. Вассальный владыка настойчиво просил, чтобы двор сперва выделил им провизию.

- Его ложь поистине невыносима! - Император Хун Чжэн сжал в руках отчёт Цзин Чэня вместе с прошением Юго-Западного Короля и яростно бросил их на нефритовые ступени.

- Правитель Юго-Запада слишком разнуздан! - дрожа от ярости, шагнул вперёд Фан Цзе, праведный Императорский Цензор.

- Ваше Величество, пожалуйста, умерьте свой гнев; Старший принц всё ещё находится в Юньнань-Тибетском регионе, до сих пор неизвестно, жив он или мертв. Юго-Западный Король отказывается посылать войска, поэтому мы должны поскорее перебросить солдат и лошадей из других областей, - напомнил Императору Военный Министр, бросив быстрый взгляд на Цзин Чэня.

- Правитель Юго-Запада знает, что Старший принц не особо умел в битвах, вот почему он осмеливается открыто и нагло обманывать двор, желая выторговать снижение размера дани. По мнению этого чиновника, нам следует послать в Юньнань-Тибет прославленного генерала, - Сун Ань, помощник Военного Министра, поспешно выступил вперёд и высказал своё мнение, при этом многозначительно посмотрев на Цзин Шао.

Цзин Шао в этот момент всей душой ненавидел Сун Аня, который вновь действовал по собственной инициативе. Он незаметно отступил на полшага назад.

- Южные варвары не так уж многочисленны, не стоит из-за них поднимать такой шум. Причина, по которой Старший принц находится в опасной ситуации, заключается в том, что он не знаком с окружающей средой Юньнань-Тибета. Этот чиновник считает, что самое главное сейчас - спасти Старшего принца. Нет никакой необходимости посылать ещё одного генерала. Спустя какое-то время, мы непременно разберёмся с этой проблемой, - Великий Маркиз Севера, который редко высказывался, внезапно выступил вперёд, и его ровный и сильный голос сразу же прервал бесконечный гвалт толпы.

Император Хун Чжэн посмотрел на Му Цзиня и слегка кивнул. Великий Маркиз Севера этого поколения в свои юные годы служил в Северо-Западном Китае. Он сражался во многих битвах и защитил свой благородный титул своими же руками; его слова, естественно, имели немалый вес.

Поэтому Император Хун Чжэн приказал объявить выговор Юго-Западному Королю. Вассального правителя обязали немедленно послать войска, чтобы спасти Старшего принца. Что касается вопроса об уменьшении дани и о предоставлении провизии, то эти две просьбы были полностью отклонены. В то же время государь приказал провинции Сычуань также отправить на подмогу Старшему принцу лошадей и солдат, подготавливая запасной план на случай, если Король Юго-Запада продолжит тянуть время.

- Матушка, до меня дошли слухи, что отец собирается сделать Наложницу Цю вторичной женой! - как только срок наказания Му Линбао истёк, и он смог покидать свой двор, он тут же бросился в покои Мадам Ду, пыхтя от негодования.

- Знаю я! - Великая Маркиза выглядела довольно измождённой. Император издал указ, согласно которому супругой Четвёртого принца станет молодая леди из дома Герцога Мао. Все формальности будут улажены в шестом месяце, а поскольку седьмой месяц не был благоприятным, церемония бракосочетания была назначена на восьмой месяц. Теперь Мадам Ду стала посмешищем для всей столицы, и ей было так стыдно, что она вот уже несколько недель не решалась выйти из дому.

Подготовка к свадьбе Четвёртого принца начнётся в шестом месяце, и в этом же месяце Великий Маркиз Севера собирался продвинуть госпожу Цю, - это было ясным знаком для всех, что отныне Великий Маркиз Севера встал на сторону Принца Чэна. Теперь всем обитателям поместья Му придётся смотреть на этого незаконнорожденного сына снизу вверх.

- Да как такое возможно? - Му Линбао в ярости сбросил со стола блюдо с фруктами, - Если Наложница Цю будет повышена до второго ранга, то Му Ханьчжан станет сыном второй жены. Если я сдохну, он тоже сможет унаследовать титул отца!

- Что за вздор ты несёшь! - Северная Маркиза стукнула Му Линбао по спине. - Ты наследник по закону, и никто не может отнять у тебя это! А что до него - он уже вышел за Принца Чэна; на каких основаниях он вернётся в дом своей матери и унаследует титул Маркиза?!

- Если Принц Чэн станет Императором и разведётся с ним, разве он не сможет унаследовать этот титул?! - рявкнул Му Линбао, получив тычок от матери, и в раздражении плюхнулся на диван.

- Хмпф, если Принц Чэн и впрямь станет Императором, думаешь, Му Ханьчжан доживет до того славного момента, когда он взойдёт на трон? - усмехнулась Великая Маркиза. Правление принца, который женился на мужчине, долго не продлится. Даже если бы Принц Чэн каким-то образом и захватил бы трон, для него было бы позором держать при себе жену-мужчину. Эту шавку, несомненно, просто вычеркнут из истории.

Му Линбао на секунду оторопел, но вскоре его переполнило ликование:

- Матушка действительно стоит выше и видит дальше!

- Если б ты был хоть немного более зрелым, разве мне нужны были бы все эти уловки?! - Мадам Ду щёлкнула его пальцем по лбу.

Госпожа Цю, пришедшая за бухгалтерскими книгами и стоявшая сейчас за дверью, наконец, вышла из оцепенения; она была так встревожена, что её прошиб холодный пот.

Глава 35 - Предположения

Наложница Цю огляделась и увидела, что Янь Хун, старшая служанка первой жены, возвращается с чаем из дальнего конца коридора. Она быстро отступила на два шага, встала за одной из колонн и подождала, пока служанка подойдет к двери, затем вышла вперёд.

- Похоже, наложница Цю прибыла, чтобы доставить бухгалтерские книги, - увидев её, Янь Хун быстро натянула улыбку. В следующем месяце наложница Цю станет вторичной женой. В последнее время все обитатели поместья стали обращаться с ней более учтиво. - Старший молодой господин находится внутри; позвольте мне доставить их вместо Вас.

- Благодарю за беспокойство, - наложница Цю улыбнулась, вручила ей книги, повернулась и ушла.

Мадам Ду и Му Линбао, находившиеся в комнате, замолчали, едва услышав голос служанки. Дождавшись, когда девушка войдёт, Маркиза тут же спросила:

- Янь Хун, кто там был?

- Когда эта служанка подошла к двери, она столкнулась только с Наложницей Цю, которая принесла бухгалтерские книги. Эта служанка забрала книги, так что она вернулась, - Янь Хун улыбнулась и положила стопку книг на стол.

Великая Маркиза Севера нахмурилась: сегодня она заставила наложницу Цю проверить счета за этот месяц. Мадам Ду выгнала всех служанок, но совсем забыла об этой наложнице! Какое счастье, что Янь Хун вернулась вовремя.

Маркиза велела Янь Хун выйти и охранять дверь. После этого она повернулась к Му Линбао и сказала:

- Ты самый старший в семье среди молодого поколения, и давно уже не ребенок, но всё, о чём ты думаешь - как улизнуть из дома и подурачиться! Не связывайся с этой сворой жуликов и не посещай ежедневно бордели! Если тебе нечего делать, сосредоточься на боевых искусствах; тогда в следующий раз, когда ты будешь драться с тем мальчишкой из семьи Герцога Мао, ты больше не подвергнешься такому унижению!

- Это не моя вина, просто этот кусок черепашьего дерьма использовал грязный трюк! - тут же ощетинился Му Линбао: - Чего ты боишься? Этот сопляк Му Ханьчжан не может обучаться боевым искусствам; даже если я не буду практиковаться усердно, я все равно буду сильнее его!

Наложница Цю вернулась в свою резиденцию обеспокоенная. Сначала ей казалось, что Его Высочество Принц Чэн относился к Ханьчжану довольно хорошо, и жизнь её сына в поместье принца была намного спокойнее, чем в резиденции Маркиза, поэтому она была довольна. Но как она могла забыть о борьбе за императорский трон! Принц Чэн был таким храбрым и могучим воином - даже несмышлёные дети знали об этом. Разве такому человеку будет достаточно оставаться принцем всю свою жизнь? А если у него не будет сыновей от первой жены, его дети не смогут унаследовать и этот титул.

Наложница Цю захотела увидеть своего сына и хорошенько с ним всё обсудить, но она всё ещё была лишь наложницей и не могла уйти, когда ей заблагорассудится. Госпожа Цю вздохнула и позвала свою служанку Янь Цуй, чтобы та отправила письмо в «Заведение Мо Лянь».

- Госпожа, магазин второго молодого мастера продает... продает ароматическую мазь. Как эта слуга осмелится войти? - тут же покраснела Янь Цуй.

Наложница Цю бросила взгляд на смущённую девушку и сказала:

- Просто доставь его к главным воротам нашей резиденции! Отдай это третьему сыну семьи Ван, который управляет повозкой; об остальном не беспокойся.

Расследование нападения на второго принца на Юго-Западе ничего не прояснило.

Министерство Правопорядка определило, что убийцы, скорее всего, были простолюдинами сомнительного происхождения, наподобие так называемых «мастеров Цзянху», которые отчаянно нуждались в деньгах. Однако Цзин Чэнь был одет в простую одежду и отправился в путь инкогнито; лишь несколько телохранителей знали о его местонахождении. Четверо из них были посланы императором, а двое - Принцем Чэном. Хоть никто из чиновников не произнес этого вслух, всех их терзали одни и те же подозрения. Покушение на Второго принца, должно быть, связано с Принцем Чэном!

- Помнится, Принц Чэн настоял на том, чтобы отправить с Вами тех двух стражей. Если задуматься, это было очень подозрительно! - откровенно сказал Учитель Чэнь, один из гостей в резиденции Второго принца.

Цзинь Чэнь, которому полагалось оправляться от ран в тишине и покое, сидел за рабочим столом. Услышав подобные слова, он тут же нахмурился:

- Не нужно так говорить. Цзин Шао никогда не причинит мне вреда.

- Ваше Высочество! В Императорской семье кровные узы ненадёжны, будто гнилая нить. Даже родным братьям нельзя доверять! Принц Чэн имеет значительные военные достижения, но он женился на мужчине; в глубине души он, несомненно, будет испытывать недовольство. Этот слуга слышал, что он очень балует Ванфэй на глазах у людей, но это не имеет смысла! Спросите себя, если бы Ваше Высочество обладали всеми качествами, необходимыми для того, чтобы занять трон, согласились бы вы на всю жизнь остаться в положении Принца Чэна? - Учитель Чэнь не позволил ему так легко отмахнуться от этой темы.

- Довольно! - Цзин Чэнь со стуком поставил чашку на стол. - Даже не вздумайте снова возводить эту необоснованную клевету на Цзин Шао!

Прогнав наконец толпу непрерывно болтающих советников, усталый Цзин Чэнь потер точку между бровями, взял перо и начал писать прошение Императору.

- Ваше Высочество, Учитель Чэнь и другие говорили это ради Вашего же блага. Нет ничего плохого в том, чтобы уделить им немного больше внимания, - вошедшая с чашкой травяного чая Ванфэй Второго принца, госпожа Сяо, на мгновение поколебалась, но в итоге всё же поделилась своим мнением.

- Зачем ты вмешиваешься в государственные дела? - Цзин Чэнь лишь вскользь взглянул на неё и отказался продолжать этот бессмысленный разговор. Госпожа Сяо никогда не сможет понять, как сильно он дорожит своим братом. Цзин Чэнь уже устал говорить и не хотел ничего объяснять. Он знал по опыту, что эта женщина была близорука, и как бы он ни пытался донести до неё свои мысли, она просто не услышала бы его.

Но если уж даже его собственные советники сомневались в Цзин Шао, то при дворе наверняка найдутся те, кто заподозрит его младшего брата в покушении. Цзин Чэнь хмурился всё сильнее. Их положение было скверным, независимо от того, кто стоял за кулисами. Если бы Второй принц умер, это стало бы лучшим исходом для зачинщиков, но даже пусть он спасся, вина за покушение ляжет на Цзин Шао. Запятнает это репутацию Цзин Шао как Принца Чэна или же вызовет конфликт между братьями, каков бы ни был результат, это будет на руку их противникам.

- Дальнейшие поиски убийц не принесут пользы, - сказал Му Ханьчжан Цзин Шао рано утром, помогая ему завязать нефритовый пояс придворных одежд. - Сегодня, если кто-то попытается обвинить тебя, просто отчитай этого человека за клевету, а также постарайся продемонстрировать своё сыновнее благочестие, покажи, как крепка связь между тобой и твоим братом. Не пытайся опровергнуть их слова какими-либо свидетельствами или показаниями; ты всё равно не сможешь победить этих чиновников в словесном споре.

Зная, что в последние дни Цзин Шао подвергался обвинениям на каждом утреннем собрании, Му Ханьчжан переживал за него, но всё, что он мог сделать сейчас - это убедить супруга держать себя в руках.

- Я просто в ярости. Я почти уверен, что это сделал Цзин Юй! Неужели мы позволим ему уйти безнаказанным? - с жаром возразил Цзин Шао. Его Отец-Император к этому моменту уже должен был разобраться в ситуации, но, к великому огорчению Цзин Шао, улик не было. В конце концов, государь не мог принять меры на основании его голословных утверждений, что за всем этим стоит Цзин Юй.

- Даже если это сделал Четвёртый принц, убийство брата - тяжёлое преступление; если он посмел предпринять подобную попытку, значит, он хорошо подготовился к любым последствиям, - вздохнул Му Ханьчжан. - Если брат хочет защитить тебя, он отправит прошение Отцу-Императору, чтобы тот не расследовал это дело. Просто помни, нельзя быть импульсивным.

Подавленный Цзин Шао направился к дверям; едва сделав два шага, он вернулся и уткнулся лицом в плечо своего Ванфэй:

- Я так раздражён - не хочу идти туда!

Му Ханьчжан беспомощно посмотрел на этого большого ребёнка, повисшего на нём, после чего поднял руку и утешающе похлопал мужчину по спине.

- Не упрямься, иди скорее, - но Цзин Шао лишь застонал и не двинулся с места. Видя, что времени осталось уже не так много, Му Ханьчжан встревожился, что Цзин Шао опоздает, поэтому мягко добавил: - Вчера старший брат Чжоу купил креветок. В полдень я заберу тебя из Военного Министерства, и мы пообедаем в ресторане «Хуэй Вэй».

Когда Цзин Шао услышал эти слова, он сразу же воспрянул духом:

- Договорились! Мне нужно появиться в Военном Министерстве в час Чэнь [1], а к часу Сы [2] я уже буду свободен.

[1] Час Чэнь = Час Дракона = период с 7:00 до 9:00. В анлейте был час Мао (5:00-7:00), но с логической точки зрения это слишком рано, особенно если учитывать, что Цзин Шао необходимо сперва принять участие в утреннем собрании двора (которое длится явно не пять минут), и только потом уже идти к себе в министерство.

[2] Час Сы = Час Змеи = период с 9:00 до 11:00.

Му Ханьчжан проводил взглядом энергичную фигуру своего мужа. Он слегка улыбнулся и покачал головой. Почему этот человек своим поведением всё больше и больше напоминает ребёнка? Ему даже пришлось посулить Цзин Шао угощение в качестве награды, лишь бы тот изволил пойти и заняться своими делами.

На утреннем собрании, как и предполагал Му Ханьчжан, некоторые из особо говорливых чиновников намекнули, что Цзин Шао стоило поместить под подозрение. Цзин Чэнь всё ещё оправлялся от ран и потому сегодня отсутствовал. Четвёртый принц стоял с опущенной головой и не произнес ни единого слова.

Цзин Шао послушался совета своего Ванфэй и не стал что-либо доказывать этим чинушам. Вместо этого он обругал их за порочные мысли и за то, что они смотрят свысока на братские узы и сыновнее благочестие.

Император Хун Чжэн бросил взгляд на Цзин Шао, лицо и шея которого покраснели от гнева. Он подождал, пока Цзин Шао закончит.

- На Второго принца напали наёмные убийцы. Если бы охранники, присланные Принцем Чэном, не рискнули собственными жизнями, чтобы защитить его, всё закончилось бы трагично. Таким образом, пока мы не расследуем это дело до конца, мы не будем делать никаких предположений. Неужели все вы считаете, что Чжэнь - неразумное трёхлетнее дитя? - с этими словами монарх бросил прошение под ноги Императорскому Цензору, стоявшему под ступенями трона.

Императорский Цензор Фан Цзе только что громко выразил свои сомнения в действиях Цзин Шао. Чиновник был напуган внушительным голосом Императора и скованно опустился на колени, чтобы поднять документ с земли.

Это было то самое прошение, которое Второй принц передал вчера государю; в нём он искренне убеждал своего Отца-Императора не расследовать это дело до поры до времени, потому что люди будут больше всего подозревать его родного младшего брата. Как старший брат, он не мог этого допустить.

- Сердце Второго принца преисполнено доброты и терпимости. На этот раз он отправился на Юго-Запад, чтобы разобраться в вопросе о дани. Его вклад не может остаться незамеченным. Ему будет присвоен титул «Принц Жуй [3]». Как только Цзин Чэнь оправится от ран, пусть Министр Конфуцианских Обрядов выберет подходящий день для церемонии, - посмотрев напоследок в глаза двум своим сыновьям, Император Хун Чжэн взмахнул рукавами и ушёл. Его взгляд был пронзительным, но мысли монарха оставались загадкой.

[3] Жуй = Проницательный/ Дальновидный

Му Ханьчжан позавтракал и, взяв с собой Юн Чжу, покинул поместье. Сначала он отправился в «Заведение Мо Лянь». Хотя именно он открыл этот бизнес, обсуждать продаваемые там вещи было неловко, поэтому на улице говорили, что лавку открыл кто-то другой, а Ванфэй просто имел в ней долю.

С тех пор как магазин открылся, бизнес процветал. Хоть некоторые из столичных дельцов и видели, что этот бизнес приносит деньги, никто из них не осмеливался вмешиваться. Причина была проста: сие заведение принадлежало семье Принца Чэна, а деспотичный Второй принц был широко известен своей безрассудностью.

- Брат Линь, - как только Му Ханьчжан вошёл в магазин, он увидел знакомую фигуру. Это был молодой господин Линь из поместья Маркиза Диннаня. Дом Маркиза Диннаня был девичьей семьёй Ванфэй Второго принца; благодаря этому их можно было счесть дальними родственниками.

- Молодой господин Му... - когда мужчина увидел Му Ханьчжана, он сразу же смутился. - Шкатулка, которую вы подарили мне в прошлый раз... гм, мне слишком неловко просить слуг купить её, так что мне оставалось лишь прийти самому пораньше утром.

Муж молодого господина Линь был сыном Маркиза Диннаня от наложницы. Старый Маркиз ещё не разделил семью, так что, естественно, у жены-мужчины не могло быть никакой власти, и молодому господину Линь было неудобно вести дела.

Му Ханьчжан сразу понял, в чём дело. Он перевёл взгляд на декорации в магазине. Простые люди не боялись быть замеченными здесь - если мужчина приходил за покупкой, кто бы мог сказать, являлся он мужем или женой-мужчиной? Так что для них это не имело особого значения. Но для жён-мужчин из благородных семей всё обстояло куда сложнее. Самые дешёвые железные шкатулки в магазине раскупались быстрее всего, а самые дорогие серебряные шкатулки пользовались спросом среди избалованных сыновей из богатых семей, которые стремились угодить красавицам. Деревянные же шкатулки с ароматизированной мазью продавались не так хорошо, как предполагал Му Ханьчжан.

Му Ханьчжан задумался, его ум начал собирать кусочки информации в единую картину. Каждый месяц Департамент Императорского двора выделял жалование чиновникам и отправлял деньги в их поместья. Почему бы не предложить тем клиентам, которые нуждались в его товаре, но испытывали неудобства с покупкой, платить определённую ежемесячную плату, а после доставлять им заказ?

- Если старший брат Линь испытывает затруднение, просто скажите мне, сколько вам нужно; в начале каждого месяца я буду посылать кого-нибудь с запечатанным пакетом в вашу резиденцию. Вы можете просто сказать, что это гостинец лично от меня, - когда Му Ханьчжан нашёл причину, решение не заставило себя ждать. Каждый месяц Императорский дворец без задержек выплачивает щедрое жалованье. Таким образом, он мог предложить благородным семьям регулярно вносить плату, а затем посылать им продукты каждый месяц.

- Это определенно решит мою проблему! - молодой господин Линь был очень доволен таким выходом и сразу же заплатил вперёд.

Му Ханьчжан покинул «Заведение Мо Лянь» и, убедившись, что времени ещё предостаточно, неспешно направился в Военное Министерство. Как только он оказался на месте, ровно в час Сы он увидел фигуру, уверенно переступающую порог Министерства.

- Ваше Высочество, это дело ещё не закончено, куда же Вы уходите? - Министр Сунь с книгой в руках выбежал следом за принцем.

- Принимай решение сам, а мне нужно срочно отлучиться. Я обсужу это с тобой позже, - нетерпеливо махнул рукой Цзин Шао. Когда он поднял глаза, то увидел своего Ванфэй в светло-синих одеждах, стоящего неподалёку. Зрелище было настолько притягательным, что Цзин Шао не смог удержаться и, улыбнувшись краешком губ, бросился к нему навстречу.

Глава 36- Отзыв статуса Вассальных государств

Министру Сун оставалось только беспомощно наблюдать за тем, как Принц Чэн подбежал к Чэн Ванфэй и взволнованно воскликнул:

- Цзюнь Цин, пойдем есть креветки! Если мы припозднимся, всё будет распродано!

И это Ваше так называемое «срочное дело»? Слухи ведь говорили, что Принц Чэн был жестоким, суровым и безжалостным человеком, так почему же у него сейчас такое выражение лица и настолько яркая улыбка, что просто слепит глаза?

Му Ханьчжан посмотрел на седобородого Военного Министра, неловко стоящего перед воратами Министерства, и извиняющимся тоном поприветствовал его:

- Его Высочество сегодня утром очень спешил и не смог поесть; похоже, мы доставили господину Министру неудобства.

- Ванфэй преувеличивает, - Министр Сун наконец очнулся от шока и вежливо поприветствовал Чэн Ванфэй. В любом случае, он уже давно привык к тому, что Принц Чэн неизменно покидает Министерство в начале часа У [1].

[1] Час У = Час Лошади = период с 11:00 до 13:00

Му Ханьчжан улыбнулся и повёл своего принца обедать.

Было ещё очень рано. В ресторане «Хуэй Вэй» практически не было гостей, но господин Чжоу, который каждый день открывался рано, уже прибрался в лавке и теперь подготавливал ингредиенты.

Цзин Шао попросил отдельную комнату на втором этаже с видом на улицу.

- В это время года крабы ещё недостаточно мясистые; приходите за ними в сентябре, - поскольку в этот час не было особо срочных дел, Чжоу Цзинь, весь в розовом, лично подошёл, чтобы принять их заказ.

Супруги уже нисколько не удивлялись нарядам Чжоу Цзиня.

- Одну порцию варёных креветок, одну порцию запечёных, две порции креветок «Хуэй Вэй», один кувшин Шаосинского жёлтого вина и две миски риса, - перечислил Цзин Шао, заглянув в меню. Все блюда с надписью «Хуэй Вэй» были фирменными блюдами этого ресторана. Поскольку свежие креветки поставлялись редко, у клиентов было не так уж много возможностей насладиться этим блюдом.

- Не стоит пить крепкий алкоголь с креветками, сваренными в солёной воде. Вместо этого я пришлю вам чайник чая, - напомнил Чжоу Цзинь.

Цзин Шао нахмурился. Без вина даже самая вкусная трапеза казалась ему незавершённой, будто чего-то не хватало.

Когда Му Ханьчжан заметил это, он подозвал маленького слугу Цзин Шао, Юнь Суна, и велел ему купить бутылку вина из зелёной сливы в лавке Девы Мэй на юге города.

- Мягкое вино может сбалансировать вкус креветок. Возможно, брату Чжоу тоже стоит закупить немного мягкого вина. Оно непременно будет хорошо продаваться.

- Хорошая идея, - с энтузиазмом воскликнул Чжоу Цзинь, услышав эти слова. - Где расположен этот магазин вина из зелёной сливы, о котором Вы говорили?

Му Ханьчжан подробно описал ему местонахождение лавки. Даже Чжоу Цзинь, который уже не первый год управлял рестораном, не знал о существовании этого винного магазинчика. Похоже, дела Девы Мэй и впрямь идут не шибко хорошо. Раз Цзин Шао был намерен позаботиться о Деве Зелёной Сливы ради памяти Брата Вана, погибшего в бою, лучше было бы найти способ развить её дело, чем просто покупать у неё вино.

- Цзюнь Цин, похоже, ты очень хорошо разбираешься в торговом деле, - Цзин Шао очистил варёную креветку и положил в тарелку супруга.

Му Ханьчжан взял креветку палочками и обмакнул её в соус, после чего откусил кусочек:

- Когда я был ребенком, я услышал, что потомкам знатных семейств редко удавалось получить ученую степень на Императорском экзамене. Но даже если у них получалось достичь этого, стать придворным чиновником было нелегко. Так что я решил тайно перенять некоторые деловые навыки у своей матушки. Я рассчитывал, что даже если не смогу стать официальным лицом, у меня будет возможность взять на себя бизнес нашей семьи.

Обычно людям благородного происхождения было трудно достичь академических успехов на Императорском экзамене. Их семьи в большей степени полагались на благосклонность Императора; если они хотели стать чиновниками, они также должны были рассчитывать на свои связи с правящей семьёй. Те же, кто сосредотачивался на учёбе и получении хороших результатов на экзамене, зачастую бывали оттеснены другими, и им было очень трудно получить повышение по службе.

Му Ханьчжан говорил в спокойной манере, но эти несколько фраз многое рассказали Цзин Шао о пережитых им трудностях. Герцоги, маркизы, графы - все они хотели, чтобы их отпрыски стали знаменитыми военачальниками. Сын, который не мог практиковать боевые искусства, естественно, столкнётся с презрением своей семьи, не говоря уже о том, что Му Ханьчжан был сыном наложницы. Думая об этом, Цзин Шао вспомнил о Му Линбао. К сожалению, погода становилась всё жарче - пройдёт ещё несколько месяцев, прежде чем он сможет окунуть Му Линбао в ледяную реку.

- Эти креветки были целиком прожарены в масле, будет вкуснее есть их вместе с панцирем, - Му Ханьчжан положил креветку в тарелку Цзин Шао, - после того как мы закончим нашу трапезу, давай навестим поместье Второго Императорского брата и проведаем его. Подарки я уже приготовил. Я попрошу Юн Чжу вернуться и забрать их.

После того, как Цзин Шао подчеркнул важность семейных уз на утреннем собрании, не будет ничего подозрительного в том, что он нанесёт визит своему раненому брату. Даже если кто-то не верил в наветы подстрекателей, всё же есть такое явление как «часто повторяемая ложь становится правдой». Сейчас братьям было лучше почаще навещать друг друга.

Цзин Шао тоже собирался сегодня отправиться в особняк Второго принца, чтобы сообщить своему брату хорошие новости о том, что их Отец-Император даровал ему титул «Принц Жуй». При каждом своём визите Цзин Шао приходил с пустыми руками, но уходил непременно с какой-нибудь хорошей вещью, которую дарил ему брат. Только теперь Цзин Шао осознал, что ему тоже стоило приносить подарки, посещая дом своего брата!

Когда они прибыли, Цзин Чэнь сидел в своём кабинете, обсуждая насущные вопросы с несколькими советниками. Услышав, что прибыл Цзин Шао, он распорядился немедленно впустить его.

В комнате было три человека, и ни с одним из них Цзин Шао не был близко знаком. Му Ханьчжан встал рядом с супругом, спокойно оценив взглядом выражения лиц этих людей, а затем опустил глаза. Трое советников, казалось, очень нервничали из-за их внезапного появления, и один из них явно проявлял враждебность.

- Закончим на сегодня, - Цзин Чэнь слегка нахмурился и махнул ладонью.

Цзин Чэнь взглянул на Му Ханьчжана. Поймав взгляд Цзин Шао, который явно означал, что тот не собирался ничего скрывать от своего Ванфэй, он отвёл глаза и сказал глубоким голосом:

- Ты хорошо выступил сегодня при дворе.

Му Ханьчжан слегка удивился. Он собирался оставить их наедине, но братья начали обсуждать придворные дела прямо перед ним. Это означало, что оба принца считали его заслуживающим доверия, словно он был одним из них и помогал им строить планы завоевания трона. Он повернул голову и посмотрел на Цзин Шао. Тот ответил ему беззаботным взглядом.

- В нынешней ситуации Юго-Западный Король навлёк на себя гнев Отца-Императора. Вассальные государства рано или поздно лишатся своего статуса, но тебе не стоит поднимать этот вопрос. Пусть об этом сперва упомянут чиновники. Я вернусь ко двору через пару дней, а затем снова представлю прошение Отцу-Императору, - Цзин Чэнь указал на стопку бумаг.

- Это сработает? - спросил Цзин Шао, внимательно просмотрев документы. В целом, изложенный в них способ лишения Вассальных государств их статуса без мобилизации армии был очень сложным. В своей прошлой жизни Цзин Шао очень долгое время провёл в Юньнань-Тибете, и в итоге не знал, предлагал ли кто-нибудь мирный метод отзыва статуса Вассальных территорий. Однако, учитывая характер Короля Юго-Запада, возможно, сражения можно было избежать.

- Зять, взгляни-ка, - Цзин Чэнь жестом велел Цзин Шао передать бумаги Му Ханьчжану.

- Брат может звать меня «Ханьчжан», - Му Ханьчжан взял прошение, быстро прочитал его и на мгновение задумался. - Если войска Вассального короля не слишком велики, то этот план вполне осуществим.

Цзин Чэнь слегка кивнул и посмотрел на Цзин Шао:

- Если начнётся война, ты примешь участие?

- Да! - решительно сказал Цзин Шао. - Это хороший шанс получить в свои руки военную власть. Если это затянется на несколько лет, то можно будет получить контроль по меньшей мере над половиной всех войск.

Если война будет объявлена всем трём Вассальным государствам, нельзя было сказать наверняка, сколько лет продлится этот конфликт. Хоть Цзин Шао и знал слабые места каждого Вассального Короля, он не собирался убивать их немедленно. Он не повторит ошибок, которые совершил в прошлой жизни, он избавится от этих корольков только после того, как они отыграют свою роль.

Му Ханьчжан слушал диалог между двумя братьями, закрыв глаза и оставаясь безмолвным. Если начнётся война, Цзин Шао придётся покинуть свой дом на долгие годы, верно?

На следующий день наконец пришло известие о Старшем принце, которого спасла армия Шу. К счастью, они успели вовремя, и принц не погиб. Он временно остался в Юньнань-Тибете, чтобы оправиться. Что же касается Юго-Западного Короля, то, хоть его войска и выдвинулись, в отличие от войска Шу, они совсем не спешили, и это окончательно разъярило Императора Хун Чжэна. Многие министры воспользовались этой возможностью, чтобы предложить вернуть Вассальные территории под контроль Империи. После нескольких дней таких дебатов, когда Цзин Чэнь вернулся ко двору, он представил своё прошение об отзыве статуса Вассальных государств.

Цзин Чэнь предложил понизить положение Вассалов; иными словами, нынешние Вассальные Короли всё ещё будут править своими территориями, но следующие поколения будут понижены до герцогов, а следующее поколение будет понижено до маркизов... Император Хун Чжэн счёл этот метод осуществимым, но не стал озвучивать свои мысли. Только когда министры вновь заговорили об этом, он согласился отозвать статус Вассальных государств.

После этого вопрос о Юньнань-Тибете был отложен, и важнейшей темой стал вопрос о лишении Вассальных территорий их статусов.

В июне Наложница Цю была официально признана Второй женой, и Северный Маркиз пригласил Цзин Шао и Му Ханьчжана на церемонию.

- Несколько дней назад матушка прислала весточку: она хочет, чтобы я навестил её после сегодняшней церемонии, - сидя в карете, Му Ханьчжан думал о письме, которое его мать послала в «Заведение Мо Лянь».

- Тогда у неё должно быть какое-то важное дело, которое она хотела бы обсудить с тобой, - Цзин Шао усмехнулся. - Иди спокойно, я подожду тебя в зале.

Церемония повышения наложницы до Второй жены была простой. Она состояла главным образом в том, что Договор принятия наложницы заменялся Брачным договором, далее следовали поклон и жертвоприношение предкам.

Став второй женой, Госпожа Цю переехала в больший двор. Комнаты были более просторными, и там была своя маленькая кухня.

Му Ханьчжан смотрел на свою мать, одетую в великолепные персиковые одежды. Хотя она уже давно миновала пору расцвета, она всё ещё была такой же элегантной и грациозной, как и всегда, воплощая остроумие и мягкость Цзяннаньских девушек.

- Мама... - впервые Му Ханьчжан мог называть её так в присутствии других. При этих словах глаза Госпожи Цю увлажнились.

- Сын мой, сынок... - Госпожа Цю взяла сына за руку, и слезы её скатились по щекам, как драгоценные жемчужины из порванного ожерелья. Двадцать лет она не осмеливалась называть его «сынок». Он был молодым господином семьи Му, а она - всего лишь скромной наложницей. Когда она встречалась с ним в прошлом, то должна была воздавать ему почести как молодому хозяину поместья.

Видя эту сцену, служанки в комнате одна за другой отступили.

- Мама, для чего ты меня искала? - Му Ханьчжан взял платок из рук матери и стал осторожно вытирать её слезы.

Госпожа Цю забрала у сына платок, вытерла слёзы и вздохнула:

- После стольких лет, проведённых во внутреннем дворе, моё воображение не может не буйствовать. Есть одно дело, о котором я уже давно думаю, и, полагаю, мне стоит рассказать тебе о нём.

Му Ханьчжан спокойно выслушал переживания своей матери и в итоге невольно улыбнулся:

- Не волнуйся, мама, трон ему не нужен.

- Кто же не хочет трона? - Госпожа Цю нахмурилась, когда поняла, что Му Ханьчжан, видимо, очень доверяет Цзин Шао. - Даже если у него нет такого намерения, он всё же принц! Принц, у которого нет детей, которые унаследовали бы его титул. Кроме того, он ещё так молод, и в будущем наверняка не раз будет вынужден отправиться на поле боя...

Если всё остальное Му Ханьчжан не принимал близко к сердцу, то последняя фраза остро отозвалась в его душе. Он вспомнил то, что слышал недавно в кабинете Второго принца: Цзин Шао хотел использовать надвигающийся конфликт для получения военной власти. С тремя Вассальными Королями было нелегко иметь дело; пройдёт по меньшей мере от трёх до пяти лет, прежде чем он сможет вернуться в столицу. Значит ли это, что ему придется в одиночестве тосковать в поместье, тихо ожидая возвращения Цзин Шао?

Глава 37 - Призыв ко двору

В шестом месяце 13-го года правления Императора Хун Чжэна Императорский двор отправил Фан Цзе, Императорского Цензора, в Юго-Западную вотчину, чтобы зачитать Императорский указ о понижении статуса Вассальных Королей. Король Юго-Запада отказался принять его и написал прошение, чтобы оправдать себя.

В седьмом месяце Юго-Западный Король обезглавил Фан Цзе, особого посланника Императорского двора, и провозгласил себя королём независимого государства, шокировав всё общество. Вслед за этим Император Хун Чжэн решил послать войска, чтобы покорить Юго-Запад!

- Я слышал, как мой свёкр говорил, что Юго-Западная местность труднопроходима: её легко защищать, но трудно атаковать. Кроме того, Юго-Западный Король очень хитёр и осторожен. Он искусно использует стратегию засады, его войска появляются совершенно внезапно, в этом с ним трудно сравниться, - прошептала Герцогиня Мао Императрице.

Императрица У продолжала спокойно смотреть на пышно цветущие бутоны граната и слегка нахмурилась:

- На этот раз Император хочет послать сто тысяч солдат. Если он назначит командующим Принца Чэна, боюсь, это принесёт немало трудностей.

- Нелегко выиграть битву на холмистых землях Юго-Запада, - сказала Герцогиня Мао и продолжила, тщательно пересказывая слова своего мужа: - Если дело касается отзыва статуса Вассальных государств, боюсь, нам придётся столкнуться с отпором со всех трёх сторон. Когда нам придётся сражаться с Королём Хуайнаня, пусть туда отправится Четвёртый принц. Местность в приграничной Цзяннани плоская, если в распоряжении Его Высочества будет достаточно солдат и лошадей, атака наверняка увенчается успехом.

Услышав эти слова, Императрица слегка кивнула.

Герцогиня Мао внутренне вздохнула с облегчением. На Юго-Западе и впрямь было тяжело сражаться. Было неизвестно, как долго продлится эта война. Её дочь была помолвлена с Четвёртым принцем; если Его Высочество отправится на войну, девушке придется ждать его дома. К тому времени, когда Четвёртый принц вернётся, её дочь вполне может превратиться в потускневшую жемчужину. И тогда взгляд Его Высочества, скорее всего, обратится к новым наложницам высокого происхождения, и в будущем, даже если дочь Герцогини Мао станет Императрицей, её дни будут не слишком радостными.

- Есть ещё кое-что... Ваша слуга не знает, уместно ли говорить об этом, - Герцогиня Мао немного поколебалась, теребя в руках платок.

- Здесь нет посторонних, так что не беспокойся, уместно это или нет, - Императрица протянула руку, чтобы сорвать ярко-красный цветок граната, и на её губах появилась усмешка. В былые времена она точно также внимательно и самоотверженно служила Императрице Юань, говоря фразы вроде «Ваша слуга не знает, уместно ли это говорить». Но всего лишь из-за того, что она осмелилась носить цветок граната, её обвинили в нарушении дворцовых правил.

Императрица Юань наказала её, заставив простоять на коленях перед Дворцом Фэн И два часа в самый жаркий период лета!

- Ваша слуга слышала, что в прошлом месяце Принц Чэн послал наложницу Четвёртому принцу, - сказала Герцогиня Мао, внимательно глядя на выражение лица Императрицы. Видя, что та не сердится, она продолжила: - Естественно, Ваша слуга не должна вмешиваться в эти дела, но Четвёртый принц официально женится в следующем месяце. Меж тем в столице ходят слухи, что Его Высочество очень расположен к этой женщине.

Никто не знал, какими путями этот слух разлетелся по всей столице. Во всяком случае, поместье Великого Маркиза Севера уже знало об этом. Люди сплетничали о том, что Четвёртый принц ещё не был официально женат, но уже баловал скромную наложницу, и насмешливо добавляли, что даже после того, как дочь Герцогини Мао выйдет замуж за Четвёртого принца, жизнь её будет несладка. Великая Маркиза Севера, опозоренная тем, что её дочь не была выбрана на роль Ванфэй Четвёртого принца, теперь снова радостно щебетала с другими благородными жёнами, вызвав такой гнев у Герцогини Мао, что та потеряла аппетит на два дня.

- Так вот в чём дело? - Императрица раздавила в руке цветок граната, взяла у дворцовой служанки шёлковый платок и тщательно вытерла руку. - Я позову Цзин Юя и спрошу его об этом позже. Вы можете быть уверены, что Моё Величество [1] не допустит, чтобы Официальная жена принца терпела несправедливость.

[1] В оригинале - «Бэнгун», так Императрицы в Китае обращались к себе в третьем лице.

Погода в июле была очень жаркой. К тому моменту, как Цзин Шао закончил упражняться, его брови покрылись бусинками пота. Он быстро снял пропитавшуюся потом одежду, обнажив широкую и крепкую грудь, и направился к дереву, отбрасывающему густую тень. Взяв у Чжи Си влажное полотенце, он вытер лицо и присел рядом со своим Ванфэй.

- Солнце такое яркое, лучше закончи на сегодня с тренировкой, - Му Ханьчжан, сидевший в плетёном кресле и наслаждавшийся теньком, протянул супругу кусок арбуза.

Цзин Шао откусил предложенный ему арбуз и наконец почувствовал прохладу.

- Арбуз ледяной, очень бодрит.

- Ванфэй ещё утром велел этой слуге охладить его в колодце, - с улыбкой сказала Мяо Си и поставила на стол новую тарелку с нарезанным арбузом.

Юн Чжу взял веер побольше и принялся обмахивать пару.

- Во время тренировки я вдруг вспомнил, что Отец-Император назначил посланником не кого-нибудь, а именно Императорского Цензора Фан Цзе. Это было неспроста, - Цзин Шао съел ещё один ломтик арбуза.

- Почему ты так в этом уверен? - Му Ханьчжан откинулся на спинку кресла и перевернул страницу книги, которую держал в руках.

- Фан Цзе никогда не ходил вокруг да около и готов был умереть ради того, чтобы высказаться. Отцу-Императору давно уже хотелось окропить колонны в Зале Драконов кровью этого человека, он уже и не знал, что с ним делать, - представив Юго-Западного Короля, это вероломное ничтожество, дрожащим от гнева из-за Фан Цзе, Цзин Шао не удержался от усмешки.

Му Ханьчжан взглянул на Его Высочество, совершенно не опечаленного кончиной мученика-министра, и беспомощно покачал головой.

- Он умер за свою страну, которая взамен исполнит желание Господина Фана войти в историю на тысячи лет.

Цзин Шао съел три ломтика арбуза, вытер руки и откинулся на спинку кресла, глядя на солнечные блики, пробивающиеся сквозь листву. Дул легкий прохладный ветерок, и его начало клонить в сон.

- О чём сегодня говорил с тобой Отец-Император? - когда Цзин Шао положил свою голову ему на живот, Му Ханьчжан почувствовал щекотку от тёплого дыхания. Чувствуя себя неловко, мужчина переместил своё тело так, чтобы Цзин Шао лежал на его бедре, и махнул рукой, давая знак служанкам и Юн Чжу отступить.

- Хмпф, он сказал, что хочет, чтобы я взял себе Вторую жену! Не могу поверить, он уже даже нашёл кандидатуру и предлагает, чтобы я женился на племяннице Императрицы! - фыркнул Цзин Шао. Императрица, по-видимому, очень рассердилась из-за того, что он отдал Наложницу Янь Цзин Юю, поэтому захотела устроить так, чтобы он женился на дочери графа Юнчана. Одна мысль об этом вызывала у него отвращение.

Руки Му Ханьчжана, державшие книгу, дрогнули.

- И что же ты ему ответил?

- Я сказал... - только теперь Цзин Шао осознал, что его положение изменилось, поэтому он недовольно повернулся и прижался лицом к животу Цзюнь Цина, намеренно потеревшись об него кончиком носа, - ...что теперь мне нравятся только мужчины. Я больше не заинтересован в женщинах.

- Хм... - разделявший их слой ткани лишь усилил ощущения от этого прикосновения. Му Ханьчжан слегка вздохнул и отодвинулся назад, чтобы избежать озорных выходок Цзин Шао. - Как ты мог такое сказать? Отец-Император наверняка рассердился.

- Уж лучше так, чем позволить им навязывать мне женщин, - раззадоренный, Цзин Шао притиснулся ещё ближе и потёрся лицом о то место, где был маленький Цзюнь Цин.

Му Ханьчжан нахмурился, обхватил голову Цзин Шао руками и переместил её на нефритовую подушку рядом с собой. Для подобных игр было слишком жарко!

Цзин Шао недовольно поморщился. Он вскочил, подобрал оставленное в стороне оружие и снова принялся упражняться.

Му Ханьчжан наблюдал, как усердно работает Цзин Шао. Несколько дней назад Отец-Император вызвал Принца Чэна на аудиенцию. Подготовка к походу на Юго-Запад была почти завершена, и отъезд Цзин Шао был неизбежен. За последние несколько дней Му Ханьчжан так и не заметил, чтобы тот хоть капельку расстроился из-за необходимости покидать столицу. Возможно для Цзин Шао было обычным делом покидать свой дом, чтобы отправиться на битву, но при виде того, как все мысли мужчины сосредоточились на предстоящей войне, сердце Му Ханьчжана невольно охватила лёгкая грусть.

- Ваше Высочество, Ванфэй, пришли люди из дворца, - объявил До Фу, поспешно входя в сад.

- И кто же это? - Цзин Шао отложил серебряное копье, которое держал в руках.

- Это До Лу от Императрицы, - круглое лицо До Фу обиженно сморщилось. Он и До Лу вошли во дворец одновременно. Когда он служил Императрице Юань, До Лу был всего лишь маленьким евнухом при Наложнице Шу в Императорском дворце. Теперь, когда Наложница Шу заняла место покойной Императрицы, этот мелкий выскочка осмеливался напускать на себя напыщенный вид всякий раз, когда их дороги пересекались.

- Пригласи его войти, - Му Ханьчжан протянул Цзин Шао его верхнюю одежду. Вскоре вошёл тощий евнух. Хотя он выполнил все полагающиеся приветствия, в выражении его лица было какое-то нескрываемое высокомерие.

Цзин Шао нахмурился.

- Гунгун [2], ты нанёс нам визит... неужели что-то случилось с Матерью-Императрицей?

[2] Обращение к евнуху

- Императорским указом Её Величество призывает Чэн Ванфэй немедленно явиться во дворец Фэн И, - пронзительный голос До Лу резал слух.

- В такое время? - Цзин Шао нахмурился сильнее. Только что миновал полдень. Неужели Императрица решила пренебречь послеобеденным отдыхом? Столь срочный вызов Цзюнь Цина определенно не сулил ничего хорошего.

Му Ханьчжан поджал губы. Императрица ни разу не звала его во дворец после того, как он вышел замуж, вероятно, из-за того, что он был мужчиной. Цзин Шао только этим утром отказался принять дочь Графа Юнчана в качестве своей Второй жены, и всего через несколько часов Императрица решила позвать Му Ханьчжана во дворец; вероятно, она хотела посеять раздор или же просто желала выместить на нём свой гнев. - Чэнь переоденется и вернётся. Пожалуйста, подожди немного, Гунгун.

- Постой! - Цзин Шао удержал Му Ханьчжана и посмотрел на пустые руки До Лу. - Мать-Императрица не сказала, по какому делу она зовёт Цзюнь Цина?

- Этот слуга не осмелился спросить, - ответил До Лу. Помня, что Принц Чэн обладает вспыльчивым нравом, он постарался смягчить свой тон: - Императрица потребовала присутствия одного лишь Ванфэй. Возможно, она хочет поговорить с Ванфэй о семейной жизни. Вашему Высочеству не стоит беспокоиться.

Цзин Шао не верил, что намерение Императрицы заключалось в праздных разговорах. Однако если Императрица издала указ, то, пусть его цели и неясны, открыто нарушать его никак нельзя. Цзин Шао последовал за своим Ванфэй в комнату, достал свои придворные одежды и тоже начал переодеваться:

- Я пойду с тобой.

- И как же ты попадёшь во дворец в такое время? - остановил супруга Му Ханьчжан. Цзин Шао без проблем мог посетить Мать-Императрицу утром или вечером, но если он заявится во дворец Фэн И без приглашения, это могло вызвать неприятности. - Не волнуйся, что бы ни случилось, я смогу с этим справиться, - этот До Лу специально подчеркнул, что ждали только Чэн Ванфэй, а это означало, что Цзин Шао не должен был его сопровождать.

Цзин Шао хмуро наблюдал, как его Ванфэй следом за До Лу садится в дворцовую карету. Он поманил Мяо Си и приказал:

- Отправляйся с Ванфэй. Если что-нибудь случится, найди меня в Южной учебной комнате! - Мяо Си была дворцовой служанкой, она обладала острым умом и хорошо знала дворец.

Мяо Си выслушала наказ, твёрдо кивнула и быстро последовал за Му Ханьчжаном.

В Южной учебной комнате проходили обучение юные принцы, еще не достигшие совершеннолетия, и эта комната была единственным местом во всём дворце, где Цзин Шао мог околачиваться в этот час. Император Хун Чжэн придавал большое значение семейным узам и поощрял взрослых принцев, приходивших научить чему-нибудь своих младших братьев, когда у них было свободное время. Однако сердце монарха было трудно понять; если принцы приходили слишком часто, их могли заподозрить в попытке втянуть младших братьев в свои фракции. Таким образом, старшие принцы редко посещали Южную учебную комнату после того, как переехали в собственные резиденции.

Когда карета отъехала, Цзин Шао последовал за ней на некотором расстоянии верхом на Сяо Хэй. После того, как карета скрылась за дворцовыми воротами, он развернул коня и направился к меньшим боковым вратам.

- Ваше Высочество, что привело Вас во дворец в это время? - Сяо Цянь, главный стражник патруля, заметил Цзин Шао и поспешно поздоровался с ним. Сяо Цянь был дальним родственником семьи Маркиза Диннаня и его отношение к Цзин Шао было весьма дружественным.

- Сяо Цянь! - Цзин Шао обнял его за шею, отвёл в сторонку и сунул ему в руки большую, размером с яйцо, фигурку Бисе. - Если позже из дворца Фэн И выйдет служанка и направится в Южную учебную комнату, пожалуйста, пропустите её. Если возникнут какие-то проблемы, я со всем разберусь.

[3] Бисе (он же Писю) - существо из китайской мифологии, крылатый лев. Существует два вида Писю, которые различаются формой рогов. Первый - это Пия, который отгоняет злых духов, а второй - Тяньлу (или Пичэнь), который притягивает деньги. Писю считается девятым ребёнком дракона.

Если в начале Сяо Цянь ещё немного колебался, то услышав последнюю фразу, он почувствовал себя увереннее и положил фигурку за пазуху.

- Не волнуйтесь, Ваше Высочество. Это не такое уж большое дело, - дворцовые служанки часто сновали туда-сюда по дворцу. Если только не приходило приказа из дворца, не было никаких причин останавливать их.

Глава 38 - Преклонить колени в наказание

Площадь перед дворцом Фэн И, принадлежавшем Императрице, была выложена известняковыми плитами, это было просторное и пустое место, совершенно лишённое какой-либо растительности. Белые каменные ступени производили внушительное впечатление; в это тихое время дня, сразу после полудня, люди, поднимавшиеся по ступеням, ощущали тяжёлое давление.

Му Ханьчжан последовал за евнухом в переднюю часть главного зала. Может быть, именно из-за жаркой погоды Императрица велела переместить ложе Феникса на веранду, вместо того чтобы оставаться в душном зале. Две служанки, держа в руках павлиньи веера с длинными ручками, медленно обмахивали Императрицу. Супруга Императора была одета в великолепный наряд с фениксами, вышитыми золотом. Откинувшись на ложе, она смотрела, как Му Ханьчжан поднимается по мраморным ступеням.

- Скромный слуга приветствует Мать-Императрицу и желает Матери-Императрице тысячи лет жизни - Му Ханьчжан спокойно подошёл к ложу и опустился на колени, чтобы выполнить приветствие.

Императрица подняла свою чашку с чаем, сделала глоток, затем грациозно взяла носовой платок, чтобы промокнуть уголки рта. После чего с достоинством сказала:

- Встань. Скорее подойди и садись. Ты - сокровище сердца Принца Чэн. Если ты пострадаешь от слишком долгого стояния на коленях, Моё Величество не сможет возместить этого Принцу Чэну.

Взгляд Му Ханьчжана оставался спокойным, как будто он не слышал иронии в словах Императрицы. Он вежливо поблагодарил её и сел на стул, который принесла дворцовая служанка.

Реакция Чэн Ванфэй была совершенно не такой, как ожидала Императрица. Он не был взволнован или подавлен. Когда ему велели сесть, он сел, его поведение и этикет были безупречны. Выговор, который она была готова обрушить на него, остался невысказанным.

Когда Цзин Шао вошёл в Южную учебную комнату, юные принцы только что проснулись после дневного сна и ещё не начали свои дневные занятия. В настоящее время они спокойно просматривали свои книги и ждали прихода наставника. Поскольку погода становилась всё жарче, Император Хун Чжэн освободил принцев от дневных занятий боевыми искусствами и заменил их уроками литературы.

Стоя снаружи кабинета, Цзин Шао смотрел на этих детей, которым ещё не исполнилось и десяти лет, читающих книги с серьёзным выражением на личиках. Цзин Шао вспомнил, как в детстве он сам учился в этой комнате. В то время его Матушка-Императрица ещё была жива, и каждый день в это время она посылала слуг со свежими дынями и фруктами, не только для него и его старшего брата, но и для Старшего брата и Цзин Юя. Цзин Юй всегда считал, что фрукты, которые достались другим, были вкуснее, чем у него. Поскольку он был совсем юн, ему часто хотелось поменяться с братьями. Если те не хотели устраивать ссору по пустякам, они уступали ему, но Цзин Шао это не нравилось. Если Цзин Юй заходил слишком далеко, он был не против угостить его тумаком.

Позже, после восшествия на престол новой Императрицы, уже не было ни фруктов, ни дынь, приносимых днём. После этого во дворце долгое время не рождались новые наследники. Когда Старший принц покинул дворец, чтобы основать свою собственную резиденцию, в кабинете остались только они трое. Каждый день Цзин Юю присылали разные пирожные и фрукты, но лишь одну порцию...

- Третий брат! - размышления Цзин Шао были прерваны детским голосом. Он опустил голову и увидел пухлого мальчишку, который едва доставал ему до бедра и сейчас дергал за одежду. Это был Цзин И, Седьмой принц.

Цзин Шао наклонился и погладил его по голове, тихо сказав:

- Цзин И.

Маленький толстячок тут же заулыбался так, что его глаза скрылись за пухлыми щёчками.

- Третий брат, ты всё ещё помнишь меня!

- Прошло не так уж много времени с тех пор, как мы виделись в прошлый раз. Как же я мог тебя забыть? - Цзин Шао не знал, смеяться ему или плакать, и поднял его на руки. - Паршивец, ты опять растолстел? - Цзин Шао помнил Цзин И лучше, чем остальных, потому что мальчик всё ещё был довольно пухлым, даже если и прибавил в росте. Других младших братьев Цзин Шао видел нечасто, так что если кто-то из них и звал его, он мог лишь попытаться угадать их имена, исходя из возраста.

- Третий брат... - несколько мальчишек один за другим повернули головы, услышав голоса, и все повскакивали со своих мест.

- Я заглянул сюда по пути. Вам, ребятки, лучше вернуться к чтению, - Цзин Шао помахал рукой, велев им сесть на места.

- Третий брат, я слышал, ты победил сто тысяч гуннов! Когда я видел тебя на праздновании Нового Года, я хотел послушать твои рассказы о сражениях, но ты сидел в первых рядах, и я не смог подойти, - оказавшись на руках Цзин Шао, Цзин И осмелел. Хоть его вскоре поставили на пол, он не вернулся на своё место. Он ухватился за одежды брата и отказывался отпускать, желая услышать о его славных победах. Остальные принцы не говорили этого вслух, но их глаза тоже горели предвкушением.

- Третий брат, а у всех гуннов большие бороды?

- Третий брат, а правда, что в пустыне рыщут стаи волков?

- Третий брат...

Когда император Хун Чжэн вошёл в Южную учебную комнату, его взору предстал Цзин Шао в окружении младших братьев с редким выражением беспомощности на лице. Лицо самого Императора невольно смягчилось от этого зрелища.

- Отвечаю Матери-Императрице, приведёт ли Его Высочество наложниц в свой дом или нет, это его личное решение. У Чэня нет права голоса в этом вопросе, - Му Ханьчжан вежливо склонил голову. Он продолжал отвечать на всё более резкие слова Императрицы мягким тоном, не говоря ничего лишнего.

- Ты старше Его Высочества, разве ты не можешь дать ему совет? Ты ведь сам видишь, что он вот-вот отправится на войну, а у него всё ещё нет ни сына, ни даже дочери. Разве это не означает, что у такого высокопоставленного принца не останется никого, кто мог бы унаследовать его титул? Кстати говоря, разве ты не был кандидатом на Провинциальном Императорском экзамене? Как же так вышло, что ты не понимаешь таких вещей? - Императрица подула на чайные листья в своей чашке. Если Цзин Шао сказал, что ему нравятся только мужчины - значит ли это, что все наложницы в резиденции Принца Чэна находились там просто для красоты? Сегодня Император вызвал Цзин Шао в свой кабинет и выразил пожелание, чтобы его третий сын принял племянницу Императрицы в качестве Второй жены, но Цзин Шао на это ответил, что, видите ли, женщины ему более не по вкусу - это ведь, очевидно, было насмешкой над ней!

Что с её отношением? Что это за намёки про «некому будет унаследовать титул»? Не говоря уже о том, что это было высказано накануне отъезда Цзин Шао! Это ведь всегда считалось самой запретной темой перед отправкой человека на войну! До сих пор Му Ханьчжан сдерживался, но после этих слов его руки, скрытые в рукавах, медленно сжались в кулаки.

- Принц не является исключением из правил наследования. Даже если у Его Высочества будет сын от Второй жены, он может унаследовать только титул генерала...

Императрица с грохотом поставила чашку на маленький столик.

- Что ты хочешь этим сказать? Ты обвиняешь Моё Величество, обвиняешь Императора? - услышав это, все служанки вокруг них опустились на колени одна за другой.

- Чэнь не осмелился бы на подобное, - Му Ханьчжан быстро встал и тоже опустился на колени.

- Говоришь, «не осмелился бы»? Будучи Ванфэй из Императорской семьи, ты прогоняешь наложниц и эгоистично жаждешь благосклонности принца для себя одного. А теперь даже не позволяешь принцу оставить наследников. Какая самонадеянность! - слова Императрицы звучали агрессивно, каждое из них было нацелено в самое сердце. Му Ханьчжан молчал; в этой ситуации гнев Императрицы явно проистекал из пережитого ею унижения. Чем больше он скажет, тем больше ошибок она найдёт в его словах.

Высказавшись, Императрица взяла у дворцовой служанки платок и вытерла выплеснувшийся ей на руки чай. Она бросила взгляд на коленопреклоненного Му Ханьчжана и тихо вздохнула.

- Моё Величество не хочет усложнять тебе жизнь, но раз уж ты вышел замуж за члена Императорской семьи, ты должен думать о её благе. Теперь ступай и встань на колени на Нефритовой террасе. Когда всё обдумаешь и поймёшь, можешь подняться с колен.

Услышав это, Му Ханьчжан горько рассмеялся про себя. Размышлять, пока не поймёт? Императрица даже не сказала ему, о чём следует поразмыслить. Так до каких пор он, по её мнению, должен «размышлять, пока не поймёт»?

Нефритовая терраса была ровной площадкой над нефритовыми ступенями перед Дворцом. Белый мрамор уже несколько часов находился под палящим солнцем и давно раскалился, будто пылающие угли. Му Ханьчжан грациозно и легко приподнял край своих одежд и опустился на колени в центре террасы. Стоял полдень в середине лета, когда солнце было в самом зените. Жар, окутывающий участки обнаженной кожи, очень быстро начнёт причинять боль.

Императрица приказала всем дворцовым слугам подняться. Затем она взяла ещё одну чашку свежезаваренного чая и неторопливо выпила ее, оставив одного лишь Ванфэй стоять на коленях и получать своё наказание. Она хотела увидеть эту «любовь, что дороже золота» между Принцем Чэном и Чэн Ванфэй.

Мяо Си стояла позади ряда дворцовых служанок, встревоженная, но не могла найти возможности ускользнуть.

Пот стекал по контурам красивого лица Му Ханьчжана к его изящному подбородку и капал на его пурпурную придворную одежду. Он опустил глаза и незаметно скрыл руки в рукавах. Солнце светило с юга, благодаря чему лишь спина мужчины была полностью открыта его лучам, так что вряд ли он получит солнечный ожог; однако придворные одежды имели несколько слоёв одежды, что было весьма жестоко при таком пекле, и ткань уже промокла насквозь от пота. Жар, исходящий от обжигающих каменных плит, постепенно проникал в его тело.

Му Ханьчжан размышлял о цели всех сегодняшних уловок Императрицы, чтобы отвлечься и притупить боль в своём теле. Сегодня Цзин Шао отказался обзавестись Второй супругой. Император не стал его принуждать, и Императрица чувствовала, что потеряла лицо. Этим наказанием она хотела дать понять всем, что в Императорском гареме и Внутреннем дворе последнее слово остаётся за ней. Это был также способ отплатить Цзин Шао за то, что он ляпнул подобную глупость.

После того как Императрица выпила вторую чашку чая, она больше не смогла усидеть и отправилась принять освежающую ванну.

Капельки пота повисали на длинных мягких ресницах Му Ханьчжана, и картина перед его взором внезапно исказилась разноцветными волнами. Несмотря на свои страдания, он с облегчением осознал, что, возможно, Императрица просто хотела отомстить и не знала, как ей справиться с этой ситуацией. Вот только, к несчастью, он был мужчиной; он не был похож на тех Императорских наложниц, которые были слабы и хрупки, будто цветы. Он полагал, что даже если простоит на коленях под солнцем, пока оно не сядет, Императрица всё равно не будет довольна результатом. Может быть, ему следует притвориться, что он упал в обморок, и предоставить ей выход из этой ситуации?

Мяо Си воспользовалась возможностью уйти вместе со служанкой, которая пошла заваривать новый чай в соседней комнате, и выскользнула из палат Императрицы. Пройдя по коридору, Мяо Си быстро шмыгнула в боковой проход. Она дождалась моменда, когда никто не обратил бы на неё внимания, и поспешно отправилась дальше. Она ходила по залам дворца с самого детства и знала их как свои пять пальцев. Однако сегодня путь к Южной учебной комнате казался ей бесконечным. Мяо Си была очень встревожена, и её лоб покрылся бисеринками пота, но она не осмеливалась бежать слишком быстро, боясь показаться подозрительной стражникам. Этот человек, всегда такой скромный и нежный, будто нефритовая статуэтка, человек, которому Его Высочество не мог сказать ни одного грубого слова - теперь этот человек был вынужден стоять на коленях на каменной плите под палящим солнцем; когда Его Высочество узнает, не будет ли его сердце обливаться кровью?

- Единственным желанием этого принца было помочь Отцу-Императору сохранить мир во всей стране. А что касается наследников и внуков, то у меня есть два старших Императорских брата, не говоря уже о Четвёртом Императорском брате, который официально женится в следующем месяце, - Цзин Шао видел, что его Отец-Император сегодня был в хорошем настроении. Вспомнив, что Цзюнь Цин всё ещё находился во Дворце Фэн И, он постарался придать своему лицу честное и искреннее выражение: - Этот принц и его Ванфэй поженились меньше четырёх месяцев назад, но теперь этот принц по-настоящему любит его. Этот принц правда не желает принимать новых жён.

- Ха-ха-ха... - третий сын, который прежде только и знал, как вести солдат в бой, теперь неожиданно погрузился в пучину страстной любви. Услышав это, Император Хун Чжэн невольно рассмеялся.

- Ваше Высочество! Ваше Высочество! - Мяо Си, спотыкаясь, попыталась войти внутрь и была остановлена стражником перед дверью кабинета.

Цзин Шао и Император Хун Чжэн одновременно обернулись и посмотрели на неё.

- Мяо Си! - когда Цзин Шао увидел выражение её лица, он понял, что с Цзюнь Цином что-то случилось, и мгновенно посуровел.

- Что случилось? - Император Хун Чжэн нахмурился и жестом приказал стражнику впустить её.

- Эта служанка кланяется Императору! - когда Мяо Си увидела Императора, она упала на колени и поклонилась, а затем воскликнула: - Умоляю Императора помочь Ванфэй! Ванфэй было велено встать на колени перед Дворцом Фэн И. Он уже два часа стоит на коленях под палящим солнцем!

- Ваше Величество Императрица, та служанка из резиденции Принца Чэн исчезла, - прошептал До Лу на ухо Императрице, оглядевшись по сторонам. - Также этот слуга только что узнал, что Принц Чэн вошёл во дворец и в данный момент находится в Южной учебной комнате.

Императрица усмехнулась:

- Забудь про неё - Моё Величество хочет посмотреть, что сможет предпринять Принц Чэн!

Му Ханьчжан стоял на коленях неподалеку и, естественно, отчётливо слышал ее слова. Он не мог не встревожиться: если Цзин Шао безрассудно ворвётся во дворец Фэн И, это будет преступлением!

- Эти слуги приветствуют Императора и желают ему десять тысяч лет жизни! - внезапно закричали Императорские гвардейцы и служанки под нефритовыми ступенями, опустившись на колени: - Да здравствует Император!

Когда Императрица услышала это, её руки задрожали, и чашка из зелёного нефрита внезапно упала на землю с резким и ясным звуком.

- Цзюнь Цин! - Цзин Шао поспешно извинился перед отцом и в несколько прыжков взлетел по нефритовым ступеням.

В этот момент голова Му Ханьчжана была опущена, и когда он услышал шум, его губы мягко изогнулись в холодной улыбке. Раз пришёл сам Император, тут уж, как говорится, либо ничего не начинай, либо смотри до конца - он тоже мог подлить масла в огонь. Поэтому он слабо поднял голову и взглянул на бежавшего к нему Цзин Шао. Он тихо позвал хриплым голосом:

- Ваше Высочество... - после чего закрыл глаза и начал заваливаться навзничь!

Глава 39 - Забыл ему сказать

Цзин Шао ошеломлённо смотрел, как Му Ханьчжан закрывает глаза и падает на землю. В этот момент сердце мужчины будто сдавило в тисках. Используя цингун, он метнулся вперёд и одним движением подхватил Му Ханьчжана на руки.

- Цзюнь Цин, Цзюнь Цин!.. - тело в его объятиях было горячим, одежды промокли насквозь. Красивое, покрытое бусинками пота лицо было белым, точно простыня.

- Перенеси его на ложе! - Император Хун Чжэн не позволил подняться Императрице, склонившейся, чтобы отдать приветствия. Он указал на ложе Феникса, стоявшее в теньке под крышей веранды и жестом велел Цзин Шао уложить Му Ханьчжана.

Евнух Ань Сянь в этот момент распорядился:

- Позовите Императорского лекаря!

Цзин Шао осторожно опустил супруга на ложе Феникса, взял у слуги прохладный травяной чай и поднёс его к потрескавшимся губам мужчины. Мяо Си взяла веер и, утерев слёзы, принялась обмахивать им Му Ханьчжана.

- Отец-Император... - Цзин Шао взял своего Ванфэй за руку, его глаза покраснели от гнева. Он обернулся и посмотрел на Императора Хун Чжэна, стоявшего позади. Не успел он ещё ничего сказать, как Му Ханьчжан внезапно сжал его ладонь. Поняв намёк, Цзин Шао тут же замолчал и повернулся обратно к лежащему на ложе супругу.

В глазах Императора Цзин Шао был охвачен яростью. Похоже, он хотел что-то сказать, но, учитывая его положение принца, он не мог осудить свою Мать-Императрицу, поэтому ему оставалось только проглотить свои слова - сейчас он выглядел так, будто перенёс вопиющую несправедливость! Император Хун Чжэн нахмурился, сел в кресло, принесённое дворцовым слугой, и посмотрел на Императрицу, которая неловко сидела на коленях подле него.

- Что здесь произошло?

- Отвечаю Вашему Величеству, Чэньцзе позвала сегодня Чэн Ванфэй поболтать. Но слова этого ребёнка оскорбили Чэньцзе, а он даже и не подумал раскаяться, поэтому Чэньцзе заставила его встать на колени и немного поразмыслить... Чэньцзе и предположить не могла, что мужское тело Чэн Ванфэй будет таким слабым... - Императрица не ожидала, что Принц Чэн явится в сопровождении Императора. Она не сделала ничего плохого: как мать страны, она имела право наказать Му Ханьчжана. Просто сегодня он стоял на коленях до тех пор, пока не потерял сознание, и Император случайно стал этому свидетелем; всё выглядело так, будто она намеренно придиралась к Му Ханьчжану, вымещая на нём обиду.

Император Хун Чжэн бросил на Императрицу глубокий взгляд. Он весьма ясно высказал своё мнение по поводу утреннего дела. Его супруга частенько использовала свою власть, чтобы обуздать его любимых наложниц. Ради сохранения порядка в гареме, он закрывал на это глаза и не обращал внимания. Однако Принц Чэн вот-вот должен был отправиться на войну, а Императрица посмела обойтись с Чэн Ванфэй так сурово, что ясно показывало, что она пытается создать ему неприятности!

- Цзюнь Цин, где-нибудь болит? - увидев, как лежавший на ложе мужчина открыл глаза, Цзин Шао придвинулся ближе и тихим шёпотом спросил о его самочувствии.

Му Ханьчжан посмотрел на Цзин Шао и снова сжал его ладонь, слегка покачав головой, предупреждая, чтобы тот не сказал ничего лишнего.

Цзин Шао моргнул, взял мокрое полотенце, которое ему протянула дворцовая служанка, и осторожно вытер щеки и лоб Му Ханьчжана, храня молчание. Император Хун Чжэн также ничего не ответил на слова Императрицы. Во дворце Фэн И царила тишина, слышался лишь отдалённый стрекот цикад.

Императорский лекарь подоспел как нельзя более вовремя, своим появлением нарушив гнетущую атмосферу. Врач с седыми бакенбардами осмотрел лицо Му Ханьчжана и прощупал его пульс, но не произнёс ни слова. Достав несколько пилюль из своей аптечки, он передал их Му Ханьчжану. Затем он повернулся к Императору Хун Чжэну и объявил:

- Докладываю Вашему Величеству, я проверил пульс Ванфэй. Летний жар проник в его тело и вкупе со слабым кровотоком привёл к потере сознания. Теперь, когда Ванфэй очнулся, ему нужно принять эти лекарства, чтобы развеять жар, и отдохнуть в течение одного дня. После этого проблем быть не должно. Вот только...

Услышав последние два слова, Цзин Шао напрягся и поспешно спросил:

- Что такое?

- Похоже, меридианы Ванфэй слабее, чем у обычного человека, и его тело не так крепко, - честно сказал доктор. - Чэнь напишет рецепт лекарства, пусть Ванфэй примет его ещё раз вечером, иначе жар в его теле не рассеется. Боюсь, если не избавиться от него окончательно, Ванфэй будут преследовать приступы головокружения.

Император Хун Чжэн вспомнил, что на второй день после свадьбы с лица Му Ханьчжана схлынули все краски, когда он простоял на коленях долгое время. Монарх легонько кивнул и обратился к Цзин Шао:

- Возвращайтесь к себе. Во дворце вам будет несподручно переодеваться и принимать ванну.

Цзин Шао хотел было что-то сказать, но был прерван своим супругом.

Му Ханьчжан изо всех сил попытался принять сидячее положение:

- Благодарю Отца-Императора за заботу.

Император Хун Чжэн махнул рукой и перевёл взгляд на Цзин Шао, чей гнев был написан на лице:

- То, о чём ты упомянул ранее, Чжэнь даёт своё согласие; позже Чжэнь обо всём позаботится.

- Слушаюсь! - услышав это, Цзин Шао поклонился, поднял своего Ванфэй на руки и широкими шагами покинул дворец.

После того, как Цзин Шао и его жена удалились, Император Хун Чжэн наконец взглянул на нервничающую Императрицу.

- Ты мать целой страны, но твой образ действий и манеры не идут ни в какое сравнение с этими двумя юнцами. После того, что случилось сегодня, как сможет Принц Чэн чувствовать себя спокойно, оставляя Чэн Ванфэй в столице?

Услышав эти слова, Императрица резко подняла голову:

- Ваше Величество, когда мужчина уезжает, его жена и дети остаются дома. Таковы правила!

- Ох, так ты решила вспомнить о правилах? - Император Хун Чжэн холодно фыркнул, схватил чашку и бросил её перед Императрицей. - А помнишь ли ты, что сказал Чжэнь сегодня утром в кабинете? Неужели все мои слова влетели в одно твоё ухо и вылетели из другого?!

- Ваше Величество! Чэньцзе... - только теперь Императрица осознала, что хоть она и получила некоторое удовлетворение от демонстрации своей власти, её действия уже принесли ей неприятности. Более того, она упала в глазах Императора, показав, что не видит дольше собственного носа. Чэн Ванфэй был мужчиной и не мог родить детей. Позавчера Императрица просила своего царственного супруга велеть Принцу Чэну взять Вторую жену и оставить наследника, тем самым связав Цзин Шао руки и ограничив его свободу. Хотя Император согласился, он предупредил, что его третий сын обладает сильной волей, и принудить его не выйдет.

Император Хун Чжэн размял точку между бровями и приказал Императрице, стоявшей на коленях:

- Ступай на могилу Императрицы Юань и три дня размышляй о своих действиях! Подумай о том, что ты сказала в тот день, когда тебя провозгласили Императрицей, и как ты относишься к Цзин Чэню и Цзин Шао сейчас? - закончив говорить, он взмахнул рукавами и удалился.

Выйдя из дворца Фэн И, Император оглянулся на золотые и зелёные плиты и тихонько вздохнул. Если бы Императрица Юань была жива, в Императорском дворце и Внутреннем дворе наверняка было бы гораздо спокойнее...

- Со мной всё в порядке. Не беспокойся, - приняв ванну, Му Ханьчжан переоделся в мягкую нижнюю рубашку. Он откинулся на изголовье кровати и посмотрел на суетящегося вокруг Цзин Шао. В конце концов он не выдержал и произнес эти слова, чтобы успокоить мужчину.

- Выпей лекарство, - Цзин Шао всё ещё опасался упомянутых Императорским врачом приступов головокружения. Он собирался тщательно проследить за тем, чтобы Му Ханьчжан следовал всем рекомендациям лекаря.

Му Ханьчжан беспомощно взял чашу с лекарством и запрокинул голову, чтобы выпить всё одним глотком. Он ещё не успел почувствовать горечь, как ему подали чашу с чистой водой.

- Лекарство не подействует, если после него съесть что-нибудь сладкое; раз так, хотя бы выпей немного воды.

Му Ханьчжан поднял глаза на Цзин Шао, смотрящего на него с серьёзным и обеспокоенным выражением. Сердце мужчины было окутано теплом. Цзин Шао определённо был вспыльчивым и легкомысленным человеком, но когда дело касалось Му Ханьчжана, он становился очень внимательным и заботливым.

Цзин Шао посмотрел на Цзюнь Цина, лицо которого всё ещё сохраняло бледность, и не мог избавиться от чувства подавленности. Он принес целебное масло и медленно закатал штанину супруга. На его ногах уже успели образоваться синяки от долгого стояния на коленях, а из-за обжигающего жара каменных плит кое-где вздулись волдыри. Увидев всё это, Цзин Шао нахмурился.

- Нельзя наносить лекарственное масло, иначе волдыри не сойдут, - Му Ханьчжан тоже посмотрел на вздувшиеся волдыри, которые болели и зудели. Он не удержался и поскрёб их ногтем.

Цзин Шао посмотрел на эти красивые колени, покрытые синяками и красными пятнами. Не имея возможности помочь ещё хоть чем-нибудь, он медленно наклонился, мягко поцеловал пострадавшие места, а затем опустил голову на ноги своего Ванфэй и обнял его за талию, чувствуя тупую боль в груди.

Му Ханьчжан протянул руку и погладил Цзин Шао по волосам.

- Ну-ну, не настолько уж я хрупкий. Кстати, о чём вы говорили с Отцом-Императором? - это было то, что называют «сына поучай в присутствии других, а жену поучай за дверьми» - Отец-Император, очевидно, не хотел упрекать Императрицу у них на глазах, но то «соглашение», которое он упомянул, было, очевидно, его компенсацией для Цзин Шао.

- О, мы выступаем в следующем месяце, так что я собираюсь завтра же отправиться в армейский лагерь, нужно познакомиться с офицерами, - Цзин Шао зарылся лицом в мягкие одежды и жадно вдыхал слабый аромат, исходящий от его Ванфэй; этот свежий, чистый и тёплый запах пробуждал в нём желание.

- Ты уезжаешь... завтра? - Му Ханьчжан застыл в неверии. Он думал, что пройдёт ещё полмесяца, прежде чем им придётся расстаться. Он не ожидал, что всё произойдет так быстро.

- Да, - Цзин Шао приподнялся на локтях и увидел, что его Ванфэй совсем спал с лица. Предположив, что тот неправильно его понял, он пояснил: - Командиры обычно живут какое-то время вместе с солдатами, прежде чем идти в поход, чтобы в пути не возникло никаких неприятностей. Сейчас войска расположены всего в пятидесяти ли от столицы, и Отец-Император позволил мне провести этот месяц с ними, что можно считать неожиданной удачей.

Му Ханьчжан услышал восторг и нетерпение в его словах и медленно опустил глаза.

- После твоего ухода... кто знает, сколько времени пройдёт, прежде чем ты вернёшься... - неужели Цзин Шао ни разу не задумался о том, что им придется расстаться? Му Ханьчжан плотно сжал губы и, не желая видеть взволнованное выражение лица Цзин Шао, отвёл глаза; сейчас он напоминал ребёнка, который никак не мог принять необходимость расставания.

Цзин Шао удивлённо распахнул глаза. Он никогда и не думал о том, чтобы покинуть Цзюнь Цина! Кроме того, учитывая весь творящийся в столице хаос, оставлять его здесь было просто-напросто небезопасно. В его прошлой жизни состояние Цзюнь Цина с годами стремительно ухудшалось. Цзин Шао никак не смог бы расслабиться, если бы супруга не было рядом. Более того, если он разлучится со своим Ванфэй хотя бы на день, вероятно, у него мигом испарится вся мотивация к сражениям! Но... он-то думал, что его Ванфэй уже давно знает об этом. Но, похоже, он совсем забыл ему сказать, да?

- Цзюнь Цин... - Цзин Шао посмотрел на своего Ванфэй, который был погружён в своё горе и не поднимал на него глаз. Лучи заходящего солнца освещали его лицо, длинные тонкие ресницы создавали веерообразные тени. Он был прекрасен, словно видение, и сердце Цзин Шао пропустило удар. Он наклонился вперёд и обнял мужчину. - Цзюнь Цин, завтра я отправляюсь в военный лагерь. Боюсь, в будущем... давай насладимся сегодняшним вечером.

Му Ханьчжан слегка поджал губы и на мгновение замолчал. Затем он медленно потянулся к Цзин Шао. Его физическая выносливость никогда не могла сравниться с выдержкой Цзин Шао, который хотел бы делать это много раз за одну ночь, но Му Ханьчжан редко мог это вынести. Кроме того, если не знать меры в таких делах, это могло не очень хорошо сказаться на здоровье обоих супругов. Таким образом, в обычных обстоятельствах, Му Ханьчжан не позволял Цзин Шао делать это больше двух раз подряд.

Но совсем скоро им предстоит расстаться, так что сегодня он решил потакать Цзин Шао.

Цзин Шао почувствовал, что супруг уступает его желаниям, и, естественно, не стал отказываться от такой возможности. В два или три движения он лишил Му Ханьчжана всех одежд. Опасаясь потревожить раны на его коленях, Цзин Шао устроился между ног своего Ванфэй и наклонился над его красивым, немного грустным лицом, чтобы покрыть его нежными и сладкими поцелуями.

- Мнн... - лежа на постели, Му Ханьчжан сжал рукой круглую подушку под своей шеей. Независимо от того, сколько раз они это делали, он всегда чувствовал боль, когда Цзин Шао входил в него.

Цзин Шао собрал губами капельки пота со лба лежащего под ним мужчины, легонько куснул его шею и медленно и осторожно подался вперёд. Дождавшись, когда Му Ханьчжан привыкнет, он постепенно ускорил темп.

Му Ханьчжан крепко сжал плечи Цзин Шао и позволил твёрдому, обжигающе горячему стержню вонзиться в его тело. Ещё немного, ещё немного, чтобы он мог запомнить это чувство... чтобы он не забыл его в течение нескольких месяцев или даже лет, пока Цзин Шао не вернётся к нему.

Му Ханьчжан вздрогнул, желая избежать набирающих силу движений. Он боялся, что не сможет вынести этих непрестанных толчков, которые доставляли ему такое непрерывное и пугающее наслаждение. Однако та вещь в его теле, казалось, поняла его намерение, и безостановочно упиралась в то место внутри него, прикосновения к которому сводили с ума.

- Ах... я не могу больше... мнн... - Му Ханьчжан не знал, сколько прошло времени, но он уже не мог этого вынести, его стройные ноги неудержимо дрожали.

Нижняя часть его тела стала такой обжигающе горячей, что это почти причиняло боль, отчего он нахмурился. Его тело беспрестанно била дрожь, и «Маленький Цзюнь Цин», прижатый к нижней части живота, излился семенем. Но Цзин Шао всё равно казалось, что этого было недостаточно. После короткой передышки «Маленький Шао» снова был полон энергии.

Всё ещё слегка дрожа, Му Ханьчжан почувствовал изменения внутри своего тела, и не мог не нахмуриться. Он взмолился слегка охрипшим голосом:

- ...Не надо больше...

- Последний раз, обещаю, - Цзин Шао поцеловал его заплаканные глаза.

Му Ханьчжан поднял на супруга взгляд и подумал о том, что завтра, когда он откроет глаза, им придётся расстаться. Он слегка выдохнул и медленно кивнул.

Глава 40 - Кампания поднебесной

Военный лагерь

Когда Му Ханьчжан проснулся, солнце уже стояло высоко.

Мужчине казалось, будто он разваливается на части; даже чтобы просто открыть глаза, потребовались бы невероятные усилия, всё тело так сильно болело, и у него почему-то возникло ощущение, что его непрерывно раскачивает и мотает из стороны в сторону. Му Ханьчжан несколько рассеянно подумал: «Цзин Шао, этот хулиган, сколько раз он сделал это прошлой ночью?» Он помнил только, что когда он уже терял сознание от изнеможения и усталости, этот парень всё ещё нависал над ним и совершенно не собирался успокаиваться.

До его слуха доносился перестук деревянных колёс, катящихся по камням. Его длинные и тонкие ресницы задрожали. Он медленно открыл свои затуманенные глаза. Ошеломлённый, Му Ханьчжан некоторое время тупо смотрел прямо перед собой. Почему-то сегодня балдахин их кровати выглядел очень странно, будто это был потолок кареты... потолок кареты!

Только теперь Му Ханьчжан сообразил, что что-то не так, и попытался встать. Боль в пояснице заставила его нахмуриться, и ему пришлось прислониться к стенке экипажа.

Убранство кареты было очень изысканным. Почти всё пространство занимала платформа, накрытая толстым мягким матрацем, поверх которого была разложена летняя нефритовая спальная циновка [1]. На стенках кареты были книжные полки и маленькие крючки, на которых висели курильницы для благовоний. В нише перед дверью стоял маленький столик и рядом же лежали его сапоги. На столике стояли кувшин с водой и две чашки.

[1] Эта циновка сделана из крошечных плиток нефрита, между которыми остаются небольшие промежутки, способствующие циркуляции воздушного потока, так что спать на ней прохладнее, чем на ткани.

Под ним была удобная нефритовая циновка, вокруг - несколько подушек разных размеров, каждая из которых была тщательно завёрнута в подобную же нефритовую «кольчугу». Му Ханьчжан слегка прищурился и протянул руку, чтобы поднять лёгкие занавески из газовой ткани. Рядом с каретой шагал красивый чёрный конь, а на нём восседал тот самый принц, который должен был уехать в армейский лагерь!

Цзин Шао ехал верхом на Сяо Хэй в оживлённом и приподнятом настроении. Прошлой ночью он сполна насладился жизнью, из-за чего встал поздно. Он не мог заставить себя разбудить крепко спящего Цзюнь Цина, поэтому он просто отнёс супруга в приготовленную карету и передал все дела резиденции До Фу и Управляющему Юн. Довольный собой, Цзин Шао повёз своего Ванфэй в военный лагерь в пятидесяти милях к югу от города.

Внезапно он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Цзин Шао повернул голову, и увидел в окне кареты красивое лицо своего Ванфэй. Поспешно махнув кучеру, чтобы тот остановился, он спрыгнул с Сяо Хэя и поднялся в экипаж.

- Проснулся? - радостно рассмеялся Цзин Шао, наливая чашку воды и протягивая её супругу.

Му Ханьчжан не принял её, вместо этого он прислонился к стене кареты и молча смотрел на своего мужа.

- Кхе-кхем, не сиди там так равнодушно, - под этим взглядом Цзин Шао чувствовал себя неуютно. Он снял сапоги, подполз ближе, отбросил в сторону большую подушку и обнял своего Ванфэй, у которого настолько болело всё тело, что он позволил себе облокотиться на него. Пытаясь выслужиться, Цзин Шао поднёс чашку к его губам: - Выпей немного воды, Юнь Сун скоро принесёт завтрак.

- Куда ты меня везёшь? - Му Ханьчжан не сопротивлялся, что было довольно редким явлением, и выпил всю чашку. После этого он продолжил молча сверлить Цзин Шао взглядом.

- Хе-хе, в моей армии не хватает доверенного советника - у тебя не так уж много дел в столице, почему бы тебе не отправиться со мной на Юго-Запад? - Цзин Шао смущённо почесал в затылке, отвернулся и налил ещё чашку воды.

- Когда мужчина уходит на битву, его жена и дети не должны покидать столицу, - Му Ханьчжан опустил глаза и посмотрел на протянутую ему чашку. Его руки лежали на подушке, и он медленно поглаживал пальцами круглые и гладкие кусочки нефрита.

- Насколько мне помнится, в резиденции как раз оставалась ещё одна наложница, так что об этой традиции можешь не беспокоиться, - гордо сказал Цзин Шао. - Сначала я собирался тайно вывезти тебя из столицы. Трудно поверить, но вчера, когда я упомянул об этом Отцу-Императору, он согласился. До тех пор, пока никто не знает, что ты мой Ванфэй, всё будет в порядке.

...Пыль, поднятая экипажем, окутала Его Высочество, всё ещё прижимавшего к груди собственные сапоги. Довольно жалкое зрелище.

Цзин Шао стоял посреди дороги в оцепенении и лишь по прошествии какого-то времени вспомнил о том, что ему всё-таки стоило обуться. Он был выпнут из кареты своим Ванфэй, не успев даже натянуть сапоги!

Он в неверии повернулся к такой же позабытой и оставленной своим хозяином лошади. Сяо Хэй уже порядком заскучал и начал обкусывать листву с растущих вдоль дороги деревьев. Заметив взгляд хозяина, он довольно грубо фыркнул, что прозвучало как полный ехидства смешок.

- Ты ещё смеешь смеяться надо мной! - Цзин Шао сердито схватил Сяо Хэй за гриву и хорошенько потрепал его уши. - У самого-то жены до сих пор нет! Вот обзаведёшься, посмотрим, кому тогда будет смешно!

Карета двигалась медленно, и к тому времени, когда они добрались до лагеря, уже наступили сумерки.

Лагерь располагался на просторной поляне, окружённой высокими тополями. Палатки были аккуратно расставлены, горели огни в железных жаровнях, разгоняя тьму, а солдаты, вооружённые пиками, несли патруль.

- Ваше Высочество! - солдаты, стоявшие на вышке, увидали Цзин Шао, едущего верхом на Сяо Хэй, и поспешно подали знак людям внизу, чтобы те открыли деревянную ограду.

- Приветствуем, Ваше Высочество Принц Чэн! - несколько генералов в доспехах подошли и вместе преклонили колени в знак приветствия.

- Всем встать! - Цзин Шао спрыгнул с коня и похлопал по плечам коленопреклоненных вояк. Ещё до того, как они поднялись, он отвернулся и пошёл к экипажу. Он медленно приподнял занавеску: - Цзюнь Цин, спускайся, - затем заискивающе протянул руку.

Очевидно, человек в экипаже не оценил этого жеста. Он поднял занавес и спустился вниз самостоятельно.

Несколько офицеров и солдат наблюдали, как Его Высочество позвал необычайно красивого мужчину. Тот был одет в светло-голубые одежды с широкими рукавами и сильно выделялся среди людей в полном вооружении и униформе. Его утончённая аура учёного также совершенно не вписывалась в окружающую обстановку.

- Ваше Высочество, кто это? - задавшему этот вопрос мужчине было около тридцати лет. Он был высок ростом, крепок и выглядел довольно свирепо.

- Это мой военный советник, господин Цзюнь Цин, - с улыбкой представил Цзин Шао своего супруга.

Военный советник? Генералы посмотрели друг на друга. Они никогда прежде не слышали, чтобы Его Высочество брал с собой военного советника, отправляясь на войну. Да и сейчас в стране не наблюдалось такого уж хаоса, чтобы военным лидерам необходимо было строить совместные планы и стратегии, чтобы принести мир и стабильность в страну.

Взгляд Му Ханьчжана равнодушно скользнул по толпе, прежде чем он поднял руки и приветствовал их, накрыв кулак ладонью. Военачальники всегда недолюбливали учёных. Вполне естественно, что эти люди также питали некоторую враждебность к возникшему из ниоткуда военному советнику, поэтому он не принимал близко к сердцу холодные взгляды, устремлённые на него.

Цзин Шао слегка нахмурился, но на этот раз не стал ничего говорить. Он познакомил своего Ванфэй со всеми присутствующими по очереди.

Лидером группы был Чжао Мэн, генерал Чжао. Из тех двоих, что стояли позади него, мужчина с холодным и невыразительным лицом был генералом левого фланга, а улыбчивый - генералом правого фланга.

- Ваше Высочество не предупредили нас заранее, так что этот генерал не подготовил армейскую палатку для военного советника, - сказал Чжао Мэн довольно презрительным тоном, оглядывая слабого и хрупкого на вид Му Ханьчжана с ног до головы. - Мы можем только попросить военного советника потерпеть временные неудобства и для начала провести ночь в палатках солдат.

- Не стоит беспокоиться, военный советник может остаться в палатке с этим принцем, - хоть Цзин Шао знал, что генерал Чжао намеренно создаёт проблемы для Цзюнь Цина, он «великодушно» предложил выход.

- Как такое возможно? Совершенно неприемлемо, чтобы посторонний оставался в палатке Вашего Высочества! - резко возразил Чжао Мэн.

- У меня нет особых требований к месту отдыха, - медленно произнёс Му Ханьчжан мягким и спокойным голосом. - Генерал не должен слишком беспокоиться об этом; просто устройте для меня палатку, как сочтёте нужным.

- Ха-ха, палатки солдат грязные и пахнет там далеко не цветами. Как может такой благородный военный советник жить там? Если вы не возражаете, можете расположиться у меня, - посмеиваясь, генерал правого фланга подошёл ближе к Му Ханьчжану.

Услышав эти слова, Цзин Шао разъярился. Он без обиняков огрел генерала по затылку:

- Даже, мать твою, не думай об этом! Военный советник останется с этим принцем!

Сказав это, он больше не обращал внимания на окружающих. Взяв Му Ханьчжана за руку, он потащил его в самую большую палатку.

Чжао Мэн посмотрел им в спину, холодно фыркнул, развернулся и пошёл прочь.

Генерал правого фланга скривил губы и обратился к своему коллеге:

- Этот военный советник довольно хорош собой. С чего это старик Чжао Мэн захотел поставить его в неловкое положение?

Левый генерал бросил на него странный взгляд и молча отвернулся.

- Эй, эй, почему ты ушёл без меня? - генерал правого фланга долго ждал, но так и не услышал ответа. Когда он обернулся, силуэт его товарища уже исчезал в темноте. Он поспешно бросился вдогонку.

Палатка, приготовленная для принца, действительно была гораздо просторнее других. Поскольку стояло лето, на земле не было ковров, и холодный воздух, поднимавшийся ночью от земли, казался особенно прохладным и освежающим. На деревянном помосте стояла очень большая кровать. По ночам было холодно, поэтому нефритовые циновки не использовались. Вместо этого на кровати было расстелено мягкое и гладкое парчовое одеяло, и для Му Ханьчжана, у которого болело всё тело, оно представляло собой невероятный соблазн.

Увидев, что его Ванфэй, едва войдя в палатку, сразу же лёг на кровать, Цзин Шао смущённо потёр нос, присел рядом и медленно и осторожно помассировал талию Му Ханьчжана обеими руками.

- Всё ещё болит?

Му Ханьчжан взглянул на него и сказал:

- Может, Вашему Высочеству стоит в следующий раз испытать это на собственной шкуре, чтобы узнать ответ?

Цзин Шао издал неловкий смешок, благоразумно заткнулся и осторожно продолжил разминать область между талией и бедрами Му Ханьчжана. Тонкая летняя одежда позволяла теплу кожи проникать сквозь ткань, а мягкий шелк отчётливо показывал прекрасные линии тела Му Ханьчжана. Большие руки Цзин Шао невольно скользнули немного ниже.

- Завтра я устрою для себя отдельную палатку, - холодно сказал Му Ханьчжан, лёжа на подушке и не глядя на Цзин Шао.

- Об этом не может быть и речи! - без раздумий отверг его идею Цзин Шао. Рука, которая только что ласкала мягкую и округлую полусферу, послушно вернулась к талии Му Ханьчжана.

- Где это видано, чтобы военный советник жил в одной палатке с принцем? - Му Ханьчжан легонько зевнул. Карета постоянно тряслась, и он не мог хорошо отдохнуть, учитывая его ноющее тело. Теперь его охватила сонливость.

- Военный советник должен всегда оставаться подле главнокомандующего, дабы они могли обсуждать военные вопросы в любое время! - уверенно заявил Цзин Шао. - Так было с незапамятных времён.

Му Ханьчжан закатил глаза. Он прочёл все исторические книги и никогда не слышал, чтобы существовала династия или эпоха, в которой действовало бы такое правило, но ему не хотелось спорить. Его талию попеременно разминали то легонько, то с нажимом, что приносило несказанное облегчение его ноющим мышцам, и он позволил Цзин Шао помассировать его тело некоторое время. Когда Цзин Шао подумал, что Му Ханьчжан уже заснул, тот вдруг тихо спросил:

- Почему ты обманул меня прошлой ночью?

- А? - Цзин Шао застыл, почесал в затылке и сказал без особой уверенности: - Я вовсе и не обманывал! Просто мы вот-вот должны были отправиться в армию, и когда мы выступим в поход, то должны будем сохранить свою боевую мощь, так что в будущем нам будет очень трудно найти возможность побыть наедине!

- Хорошо, что Ваше Высочество это понимает. Отправляйтесь сегодня спать к генералу Чжао, - когда Му Ханьчжан закончил говорить, он отвернулся, натянул на себя парчовое одеяло и больше не обращал никакого внимания на Цзин Шао.

- Цзюнь Цин! - жалобно позвал Цзин Шао.

- Ваше Высочество, Вы уже легли спать? Если нет, приходите в центральную палатку и выпейте с нами! - громко позвал Чжао Мэн снаружи.

Цзин Шао потёр занывший лоб. Ему хотелось выругаться и прогнать Чжао Мэна, но он не хотел потревожить своего супруга. Ему пришлось выйти из палатки.

- Какого чёрта ты так шумишь? Этот принц устал. Сегодня я пить не буду, - высказавшись, он хотел было вернулся в палатку.

- Ваше Высочество, подождите, этот генерал хочет с Вами поговорить, - Чжао Мэн ухватил Цзин Шао за рукав и оттащил его в сторонку.

- Говори уже! - Цзин Шао довольно нетерпеливо стряхнул руку генерала Чжао.

- Этот генерал не знает, где Ваше Высочество нашли этого военного советника, но путешествие на Юго-Запад будет очень трудным и опасным. Я боюсь, что его слабое тело не сможет этого вынести. Кроме того, он учёный, все знания которого - это теории, написанные на бумаге, если он не понимает, что на самом деле означает война, его советы будут отданы вслепую. Этот генерал боится, что это может всё испортить, - Чжао Мэн, эксперт по боевым искусствам, выразил свои опасения бесстрастным тоном. Они отошли от палатки не дальше, чем на два шага, и Му Ханьчжан ясно всё слышал.

- Это личное решение этого принца, - Цзин Шао нахмурился и вздохнул: - Я знаю, что сейчас ты не можешь с этим смириться, но тебе не стоит смотреть на людей с предубеждением. Я не буду просить тебя признать его прямо сейчас, мы поговорим об этом позже. Но запомни одно: мне стоило больших трудов уговорить Господина Цзюнь отправиться со мной. Даже если ты не примешь его, тебе не позволено делать ничего неуважительного по отношению к нему или подвергать его опасности! Если с ним что-нибудь случится, я так легко этого не прощу.

- Тц, да в самом-то деле, разве этому генералу пристало усложнять жизнь какому-то учёному, который настолько слаб, что и цыплёнка не одолеет, - сказал Чжао Мэн, чувствуя себя оскорблённым. Он холодно фыркнул: - Но если он попытается критиковать меня или командовать мной, не ждите, что я буду вежлив с ним!

- Ладно, ладно, перестань доставлять мне столько хлопот. Проваливай, этот принц идёт спать, - Цзин Шао отмахнулся от него, как будто хотел отогнать муху.

- Ваше Высочество, вы правда не собираетесь пить? - Чжао Мэн сделал пару неуверенных шагов прочь, после чего обернулся и уточнил. Увидев, что Цзин Шао заносит ногу, чтобы спровадить его пинком, он поспешно убежал.

Дождавшись, когда генерал Чжао скроется из виду, Цзин Шао бросил печальный взгляд на палатку. Он не осмеливался сейчас войти внутрь, так что ему оставалось только бесцельно бродить по лагерю.

Глава 41 - Сяо Хэй

Ночью в армейском лагере было очень тихо, солдаты, патрулировавшие территорию, едва ли перекидывались словом-двумя, так что голоса трёх генералов в центральной палатке, играющих в «угадайку пальцами» [1], слышались особенно отчётливо. Все трое сражались вместе с Цзин Шао против гуннов. Они привыкли к дикой и необузданной жизни в пустыне. Даже сейчас, под стенами столицы, они не знали, как проявлять сдержанность. Цзин Шао подумал, что ему стоило бы немного их помуштровать. Он покачал головой и побрёл дальше.

[1] Весёлая и незамысловатая китайская игра для застолья, в которую обычно играют два человека. Игроки пытаются угадать, сколько пальцев будет раскрыто на четырёх руках двух людей. Можно назвать 0, 5, 10, 15 или 20 (можно только полностью раскрывать ладонь, либо сжать её в кулак). Игра похожа на «камень, ножницы, бумага»: игроки выкрикивают вслух предполагаемое число и одновременно либо раскрывают ладони, либо сжимают кулак. Сжатый кулак - это 0, открытая ладонь - 5. После этого пересчитываются пальцы, и если игрок назвал правильное число, он выиграл. Проигравший (тот, кто не угадал) пьёт. Если оба человека оказались правы, либо оба ошиблись, никто не пьёт, и игра продолжается.

Нападение на Юго-Западное Вассальное государство случится теперь на три года раньше, чем в его прошлой жизни, и преимущества, которыми он обладал, были совершенно очевидны. Генерал Чжэн Дун, который постоянно бодался с ним, был отправлен к Старшему принцу в качестве подкрепления. Отец-Император не стал посылать никого, кто мог бы оспорить авторитет Цзин Шао, так что у принца были развязаны руки. Но сейчас ему предстояло решить множество проблем, и он не знал, с чего начать.

- Иггггх~ - Сяо Хэй, который жевал корм в конюшне, увидел своего хозяина и поднял голову, приветствуя его.

Цзин Шао очнулся от своих мыслей. Ноги сами привели его к конюшне. Он встал перед яслями Сяо Хэя и погладил его большую чёрную голову, которая почти сливалась с окружающей тьмой.

Сяо Хэй недовольно помотал головой, отошёл в сторону и продолжил жевать траву.

Мало того, что Ванфэй вышвырнул его из палатки - теперь даже его собственный конь не желает с ним водиться? Цзин Шао схватил Сяо Хэй за ухо и сказал:

- Хватит набивать брюхо. Этому принцу негде спать, а ты тут наедаешься в своё удовольствие!

Сяо Хэй поднял голову, продолжая меланхолично жевать траву и листья, и уставился на своего хозяина большими чёрными глазами. Поскольку Сяо Хэй был любимым конём Его Высочества, смотритель каждый день готовил ему свежую траву, которая была намного лучше сена, предназначавшегося всем остальным лошадям.

Привыкнув к тому, что Цзин Шао треплет его за уши, Сяо Хэй продолжал громко жевать.

Цзин Шао и Сяо Хэй долго смотрели друг на друга, но принц не смог переиграть в гляделки собственного коня и вынужден был сдаться. Усевшись на ограждение стойла и облокотившись на деревянный столб, Цзин Шао подобрал стебелёк травы и попробовал его на вкус. Травяной сок был горьким, и только белая сердцевинка стебелька отдавала сладостью; он не мог понять, почему Сяо Хэй ел эту траву с таким наслаждением.

- Сяо Хэй, как только эта война закончится, я найду тебе жену, - Цзин Шао задумчиво посмотрел в небо. Луна за пределами столицы казалась особенно яркой и холодной. Никогда в своей прошлой жизни он не наслаждался луной так неторопливо - тогда каждый его день был занят размышлениями о стратегическом размещении солдат, армейской подготовке, обучении боевым искусствам и захвате трона. Он дожил только до тридцати лет, но эти три десятилетия были невероятно утомительными, выматывающими и бесплодными. Не стоило оно того. Он протянул Сяо Хэю стебелёк, который держал в руке. - Тебе нужен жеребец или кобыла?

Сяо Хэй посмотрел на одинокую травинку в руке своего хозяина, фыркнул облачком горячего пара, отвернулся и пошёл спать.

Цзин Шао, полностью проигнорированный своим конём, покинул конюшню и прокрался обратно в свою палатку. Мужчина на кровати лежал боком, одна его рука выглядывала из-под парчового одеяла. Его поза отдавала невыразимым изяществом. Похоже, он немного ворочался после ухода Цзин Шао.

Цзин Шао тихонько снял верхние одежды, приподнял уголок одеяла и ужом скользнул внутрь.

Му Ханьчжан немного отодвинулся, однако не проснулся, будто уже привык к присутствию Цзин Шао.

Уголки губ Цзин Шао приподнялись в улыбке. Осторожно вернув открытую ночному холоду руку супруга под одеяло, он медленно потянулся к мужчине и робко обнял его.

- Мнн... - тот издал лёгкий стон, заставивший Цзин Шао вздрогнуть. Он помедлил мгновение и, убедившись, что Му Ханьчжан всё ещё не проснулся, осторожно подоткнул ему одеяло, а затем удовлетворённо уткнулся лицом в шею своего Ванфэй. Глубоко вдохнув слабый аромат, исходящий от Цзюнь Цина, Цзин Шао потёрся кончиком носа о его шею и наконец закрыл глаза.

Тело Цзин Шао пребывало в добром здравии. Он мог заснуть сразу же, как только его голова касалась подушки, поэтому для него осталось тайной, что губы мужчины в его объятьях сложились в лёгкую улыбку.

На следующее утро Му Ханьчжан проснулся рано, так как накануне ему удалось поспать достаточно долго. Солнце освещало палатку, и на белой ткани отчетливо виднелись узоры. После минутного недоумения он вспомнил, что находится уже не в поместье Принца Чэна, а в военном лагере. Человек рядом с ним всё ещё крепко спал, довольно посапывая. Горячее дыхание обдавало шею, отчего несколько прядей волос скользили вверх и вниз по его коже, вызывая щекотку.

Му Ханьчжан сменил положение, повернувшись к Цзин Шао, и посмотрел на его спящее лицо. Он думал, что пройдёт несколько месяцев или даже лет, прежде чем он снова увидит этого человека. Было бы ложью сказать, что он не испытывал грусти. Он уже даже составил план действий. Если бы Цзин Шао не вернулся спустя несколько лет, то Му Ханьчжан сам отправится бы в приграничное к местам боёв селение, чтобы заняться бизнесом. Но он совершенно не ожидал, что этот парень уже всё продумал.

Он потыкал пальцем в высокую переносицу мужа, слегка прищурившись. Он не сердился на Цзин Шао за эту маленькую выходку. Он уже давно принял обстоятельства, в которых оказался. Просто до сих пор он не привык к этой черте его характера.

Цзин Шао почувствовал, как что-то щекочет его нос, и сонно разлепил глаза. Увидев перед собой изящный пальчик, он открыл рот и куснул его, лизнув гладкую подушечку.

Му Ханьчжан убрал руку и спокойно наблюдал, как глаза Цзин Шао обретают фокус и ясность.

- Ха-ха, Цзюнь Цин, ты уже проснулся, - Цзин Шао сделал вид, что совершенно не помнит о том, что вчера его послали спать к какому-то упрямому и пропахшему потом генералу. Он осторожно потянулся к своему Ванфэй и поцеловал его в мягкие губы. - Ещё очень рано. Я пойду на тренировку. Я позавтракаю с тобой после упражнений.

Цзин Шао не стал дожидаться, когда его супруг начнёт задавать ему вопросы; он вскочил, надел белую тренировочную рубаху, умылся и выбежал из палатки.

Му Ханьчжан неторопливо сел и понаблюдал за Цзин Шао, который выглядел так, словно сбегает, поджав хвост. С его губ невольно сорвался смешок.

Му Ханьчжан тоже не собирался задерживаться в постели, поэтому он встал и тщательно оделся. В их палатке стоял изящный деревянный сундук, который вчера выгрузили из кареты. Большую часть содержимого составляла его одежда и другие бытовые предметы - похоже, Цзин Шао действительно начал готовиться к этому довольно давно.

- Молодой господин уже проснулся? - Юнь Сун пришёл, чтобы предложить утренний чай. Увидев, что Му Ханьчжан аккуратно одет, он быстро принёс воды, чтобы тот умылся и прополоскал рот. Они не могли позволить никому обнаружить, что Му Ханьчжан был Ванфэй Принца Чэна. Но в то же время он не был военным, поэтому Юнь Сун не мог называть его Цзюнь Ши [2], так что вместо этого обращался к нему «молодой господин».

[2] Особый титул, который добавлялся при обращении к военному советнику

- Ты тоже участвуешь в этой кампании? - Му Ханьчжан взял у Юнь Суна полотенце и вытер лицо. Обычно такого юного мальчика-слугу, как Юнь Сун, нельзя было брать на войну.

- Этот слуга пробудет в лагере всего полмесяца, чтобы выполнять поручения Его Высочества и молодого господина. Как только армия будет готова выступить, я вернусь в поместье, - Юнь Сун улыбнулся и продолжил: - Вчера Юн Чжу так расшумелся, он хотел пойти с нами, но Его Высочество не позволил.

- Ты знаком с армейским лагерем? - Му Ханьчжан слегка кивнул на его объяснения и сделал глоток чая.

- В этом армейском лагере находятся личные солдаты Его Высочества. Этот слуга уже бывал здесь несколько раз, - честно ответил Юнь Сун.

Выслушав его, Му Ханьчжан слегка нахмурился и поднял руку, чтобы отодвинуть занавес. Его тут же окутал запах влажной поутру земли, подняв настроение.

- В таком случае ты можешь сопровождать меня на прогулке по лагерю.

В это время большая часть солдат отправилась на тренировочный полигон для тренировки; лишь те, кто был на дежурстве, остались в казармах. Огонь в железных жаровнях уже был потушен, и от них поднимались клубы дыма.

По словам Юнь Суна, в этом лагере находилось более пяти тысяч человек, и все они принадлежали к войскам Цзин Шао. Обычно они размещались не здесь, а в Цисяне, который находился в сотне миль отсюда. Цзин Шао превратил этих людей в элитных бойцов и возглавил их в битве против гуннов. Вернувшись с Северо-Запада, он показал свою военную мощь. Император оказал ему особую милость и в дополнение к пяти тысячам человек даровал Принцу Чэну большую территорию Цисянь.

Когда речь зашла о Цисянь, Му Ханьчжан вспомнил, что Цзин Шао предложил ему сотню му хороших сельскохозяйственных угодий взамен на его пустырь. Слуги, которые ходили осматривать земли, которые Его Высочество предложил в качестве возмещения, говорили, что они очень плодородны и что деревня хорошо обустроена. Частенько солдаты помогали селянам возделывать поля, и оказалось, что эта территория находилась совсем рядом с армейским лагерем Цзин Шао.

- Брат Ван, почему каша становится все жиже и жиже? - два солдата, пыхтя и отдуваясь, несли большой котелок, прежде чем поставить его на площадку посреди четырех казарм.

- А разве вам не досталось паровых булочек? Хорошо, что у нас вообще есть каша, - тот, кого солдаты называли Брат Ван Эр, вынес большую корзину дымящихся булочек и поставил её рядом с котелком.

Му Ханьчжан, ведомый любопытством, подошёл поближе. Все трое как-то странно посмотрели на него и переглянулись. Прошлой ночью в казарме распространился слух, что Его Высочество привёз с собой очень красивого военного советника, и они даже спали в одной палатке. Излишне говорить, кем именно был тот человек.

- Цзюнь Ши встал так рано, - когда Ван Эр увидел, что за Му Ханьчжаном следует личный слуга Его Высочества, он не мог притвориться, что не замечает мужчину, поэтому вежливо поздоровался.

Му Ханьчжан слегка кивнул и спросил мягким тоном:

- Это то, что солдаты едят на завтрак? Почему нет других блюд? - сейчас он был просто военным советником, который был голословно назначен Цзин Шао, то есть номинальным военным советником, который использовал какие-то подозрительные методы, чтобы занять этот пост. Он считался всего лишь стратегом и не имел никакого официального положения, поэтому не мог вести себя слишком высокомерно с этими солдатами.

- Эй, если мы можем есть досыта, этого вполне достаточно. Какой солдат будет привередничать и требовать разнообразия? - два рядовых солдата позади Ван Эра обменялись взглядами. - Мне ещё нужно доставить еду. А Цзюнь Ши может продолжить свою прогулку.

Солдаты, которые несли котелок, тоже хотели что-то сказать, но перед чистым и опрятным военным советником они чувствовали себя несколько неловко. Вытерев руки о фартуки, они последовали за Ван Эром и вскоре исчезли из поля зрения Му Ханьчжана.

- Брат Ван Эр, военный советник так хорош собой, неужели всё действительно так, как толкуют? Что Его Высочеству он приходится налож...

- Ш-ш-ш!.. Не болтай глупостей средь бела дня, - Ван Эр быстро заткнул солдату рот.

Когда Му Ханьчжан вернулся в палатку, Цзин Шао уже успел помыться и теперь ждал его за столом. Завтрак Его Высочества был не намного богаче, чем у обычных солдат: всего лишь дополнительная тарелка жареных овощей да тарелка арахиса.

Только увидев, что Му Ханьчжан слегка нахмурился, Цзин Шао понял, что его супруг, возможно, не привык к такой еде.

- С питанием в армейском лагере всегда была беда, - сказал он немного виновато. - Если тебе не по вкусу, я прикажу повару из нашего поместья отправиться с нами...

- Мы должны есть то же самое, что и другие солдаты, - Му Ханьчжан сел за обеденный стол и взял свою чашку. - Я просто немного удивлен. На этот раз Министерство доходов не обсчитало вас серебром, почему же лагерь до сих пор в таком состоянии?

- Серебро? - Цзин Шао откусил кусочек ещё горячей паровой булочки. - В армии так много людей, сколько бы серебра там ни было, его всё равно не хватит.

Боясь, что Цзин Шао прикусит язык, если продолжит говорить во время еды, Му Ханьчжан поджал губы и больше ничего не сказал. Однако про себя он решил, что стоит проверить армейские счета в ближайшее время. Проблема заключалась в том, что солдаты и офицеры плохо питались, но если кто-то будет растрачивать армейские средства сверх меры, то когда основные силы армии отправятся в путь и Министерство доходов пошлёт кого-то с проверкой, у них возникнут трудности.

- Ваше Высочество, Ваше Высочество, беда! - внезапно к их палатке подбежал солдат и громко крикнул: - Сяо Хэй, похоже, заболел!

Глава 42 - Волчья отрава

- Сяо Хэй? - Цзин Шао побледнел, поставил миску и палочки и выбежал из палатки. Прошлой ночью Сяо Хэй был в полном порядке, как он мог заболеть к утру?

- Ваше Высочество! - Му Ханьчжан посмотрел на оставленную принцем еду, беспомощно вздохнул и тоже направился в конюшню.

- Игггх... - Сяо Хэй сердито ржал в своём стойле. Корм был разбросан по земле и растоптан его копытами. Смотритель сидел на корточках сбоку, прикрывая живот. Очевидно, Сяо Хэй лягнул его.

Такой энергичный - разве так выглядят больные? Цзин Шао приказал солдатам, которые пытались успокоить Сяо Хэя, убраться с дороги. Использовав в качестве опоры деревянный столб, он вскочил на спину лошади и схватил поводья Сяо Хэя.

- Игггх! - Сяо Хэй тут же встал на дыбы и заржал. Поняв, что это был хозяин, он наконец перестал метаться из стороны в сторону и выдохнул горячий воздух, но всё равно продолжал нервно перебирать копытами.

- Цзюнь Цин, не подходи сюда, - опасаясь, что Сяо Хэй атакует Му Ханьчжана в своём безумии, Цзин Шао быстро остановил супруга, который зашёл в конюшню.

В это время подоспел Чжао Мэн и, увидев стоявшего здесь Му Ханьчжана, усмехнулся:

- Да, было бы нехорошо, если бы кто-то столь хрупкий получил удар лошадиным копытом.

- Чжао Мэн! Заткнись! - Цзин Шао впился взглядом в генерала Чжао, который говорил всё, что вздумается. После того, как Сяо Хэй успокоился, Цзин Шао спрыгнул с лошади и посмотрел на беспорядок в конюшне. Он спросил смотрителя, скорчившегося на земле: - Что здесь произошло?

- Отвечаю Вашему Высочеству, этот слуга встал поздно сегодня утром и не успел нарвать свежей травы для Сяо Хэя, поэтому принёс ему немного сена. Но как только он съел всего один пучок сена, его вырвало, и он начал сходить с ума, - ответил смотритель, опустившись на колени. Он боялся, что Его Высочество возложит всю вину на него, и это будет стоить ему головы.

- Эта лошадь настолько придирчива в еде? Вы не должны баловать этих животных! - хоть Цзин Шао отругал генерала Чжао, тот не воспринял это всерьёз. Он вышел вперёд, чтобы похлопать Сяо Хэя по ноге и повернулся к Му Ханьчжану: - Почему военный советник до сих пор стоит так далеко? Если вы собираетесь на войну, вам не к лицу робеть, точно юной деве, впервые переступившей порог своего дома.

Му Ханьчжан проигнорировал генерала Чжао, который, очевидно, захотел высмеять его. Он сделал несколько неторопливых шагов вперёд и остановился перед яслями. Он внимательно осмотрел их содержимое и слегка нахмурился. Взяв немного сена, мужчина обратился к смотрителю:

- Все ли лошади в этой конюшне едят такой корм?

Смотритель не понимал, почему военный советник спрашивает об этом. Он взглянул на Его Высочество и ответил, что это не так. Он боялся, что Сяо Хэю не понравится обычное сено, поэтому он использовал новый корм, который был приготовлен для одного лишь Сяо Хэя. Корм был не совсем сухим, половину его составляла зелёная трава, так что вкус должен был быть немного лучше, чем у сена.

- Цзюнь Цин, что-то не так? - Цзин Шао заметил что-то неладное и взглянул на Му Ханьчжана.

- В этом корме подмешана Волчья отрава! - Му Ханьчжан отдал траву, которую держал в руке, Цзин Шао.

Чжао Мэн тоже поднял пучок травы из яслей, чтобы осмотреть её, и спросил:

- Какая ещё Волчья отрава? Разве это не обычная степная трава?

Цзин Шао посмотрел на переданное ему растение. Наполовину высохшие листья всё ещё сохраняли тёмно-зелёный цвет и были чуть шире, чем стебли степной травы. Когда он провёл по ним пальцем, они не порезали его кожу. Лошади с рождения могли распознавать ядовитые травы. Если они не голодают, то не притронутся к ним. Сяо Хэй хорошо наелся прошлой ночью, поэтому он, естественно, не позволит себе есть яд.

- Позовите сюда генерала левого фланга, - Цзин Шао нахмурился. Не в характере Цзюнь Цина было делать подобные заявления, если он не был полностью уверен в своих выводах.

Генералы левого и правого флангов бросились к конюшне в тот же миг, когда услышали, что с лошадьми что-то стряслось.

- Я видел Волчью отраву в Сычуане, это растение не похоже на неё, - вмешался Чжао Мэн, увидев, что выражение лица Его Высочества помрачнело. Волчья отрава могла серьёзно навредить желудку коня, заставляя его мучиться от невыносимой боли. Кто будет использовать столь жестокий метод, чтобы вывести лошадь из строя?

- То, что растет в провинции Сычуань, называется Аконитом - это одна из разновидностей Волчьей отравы, которая растёт на лугах и отличается более длинными листьями, - бесстрастно поправил генерал левого фланга. Он всегда любил лошадей и уделял особое внимание их корму.

- Игггхх, - фыркнул Сяо Хэй, будто соглашаясь со словами генерала.

Цзин Шао успокаивающе погладил его большую чёрную морду и сказал глубоким голосом:

- Расследовать!

Спустя пару часов смотритель лошадей, управляющий фуражным складом и солдаты, что должны были сопровождать и охранять в пути припасы и фураж, были доставлены в палатку Его Высочества.

- Ваше Высочество, этот слуга не виновен, ах! - закричали они, опускаясь на колени и кланяясь. Отравление боевых коней было тяжким преступлением, караемым смертной казнью.

- Ваше Высочество, этот генерал проверил: в новом корме, который доставили на склад, присутствует небольшое количество Волчьей отравы, - доложил генерал левого фланга.

- Вам есть, что на это сказать? - генерал правого фланга подошёл к преклонившим колени солдатам с ухмылкой. - За отравление боевых коней лишают головы. Если никто не признается, обезглавят вас всех.

- Простите, Ваше Высочество! Но этот слуга действительно не причём! - последовали утверждения и заверения. Фураж был доставлен только вчера. Склад находился в стратегически важном месте, и никто из посторонних к нему не приближался. Конвоиры отвечали только за транспортировку припасов и не видели по пути ничего подозрительного. Обвинение в адрес смотрителя было бы ещё более несправедливым. Он отвечал только за то, чтобы взять часть доставленного корма и отнести его лошадям; он не смог бы подмешать ядовитую траву ко всем запасам.

Каждый оправдывал себя, но все они были здесь, потому что ядовитая трава не могла сама попасть в корм.

- Раз уж никто не сознался, казнить всех! - Чжао Мэн махнул рукой. Если происходило нечто подобное, необходимо было разобраться с подозреваемыми, дабы устрашить остальных.

Цзин Шао нахмурился. Он не считал, что это было сделано кем-то из его солдат. Отравитель хотел лишить их лошадей. Ничего подобного в его прошлой жизни не случалось, но теперь это произошло, причём именно сейчас, когда они временно остановились на окраине столицы. Однако на протяжении всего процесса доставки фуража никаких проблем не возникало, так откуда же взялась эта ядовитая трава?

- Подождите! - внезапно вмешался Му Ханьчжан, который всё это время молча сидел в стороне и наблюдал за происходящим. Он не позволил стражникам забрать людей из палатки. - Это дело ещё не расследовано досконально, этих людей нельзя пока казнить.

- Военный советник, у нас тут действует военный закон. Вы вступаетесь за них, может ли быть так, что вы кого-то прикрываете? - Чжао Мэн терпеть не мог эту вечную манеру учёных - разводить дискуссии и откладывать принятие решения. Расследовать, расследовать, чего тут расследовать? Если это расследование затянется ещё на день, весь лагерь будет подвержен опасности. Если бы такое случилось во время битвы, они должны были бы разобраться с этим как можно скорее - если просто убить всех подозреваемых, то и проблем никаких не будет.

Беда случилась сразу же после того, как военный советник прибыл в лагерь, очень подозрительно. Услышав слова генерала, все окружающие стали бросать на Му Ханьчжана странные взгляды.

- Генерал Чжао так торопится убить их - неужели вы что-то скрываете? - парировал Му Ханьчжан, переворачивая страницы книги учета припасов и фуража.

- ... - Чжао Мэн с трудом удержался от проклятий.

Му Ханьчжан закрыл книгу, он не собирался отпускать генерала так легко. Мужчина продолжал анализировать ситуацию:

- Лагерь строго охраняется. Кто-то, кто осмелился испортить припасы и фураж, наверняка занимает очень высокое положение и обладает возможностью обойти правила, - пара глаз, чёрных, словно тушь, смотрела прямо на генерала Чжао, будто видела его насквозь.

Чжао Мэн был так взбешён, что его чуть не вырвало кровью. Всё его лицо стало тёмно-красным, даже борода и бакенбарды задрожали.

- Господин Цзюнь даже не назвал никаких имён. Что это ты так разволновался? - глядя на эту суматоху, генерал правого фланга не возражал подлить масла в огонь. Генерал левого фланга был всё так же бесстрастен и молчалив.

Цзин Шао приложил кулак к губам. Хотя он и знал, что не должен этого делать, но не смог сдержать пары смешков.

- Ваше Высочество, Чэнь считает, что мы должны сначала взять этих людей под стражу и вынести вердикт лишь после того, как всё прояснится, - Му Ханьчжан встал и чуть поклонился Цзин Шао, накрыв кулак ладонью.

- Раз таково Ваше мнение, почему бы Вам самому не расследовать это дело? - сказал Чжао Мэн, указывая на Му Ханьчжана.

Губы Му Ханьчжана сложились в лёгкую улыбку.

- Почему бы и нет?

- Тогда мы должны установить ограничение по времени!

- Три дня.

- Прекрасно! Если вы не сможете прийти к заключению в течение трёх дней, то разделите их участь! - Чжао Мэн повысил голос, возмущенный равнодушным и спокойным поведением Му Ханьчжана.

- Тогда я надеюсь, что генерал Чжао не будет вмешиваться, - тон Му Ханьчжана не претерпел никаких изменений. Его голос был мягким и спокойным, и звучал более убедительно, чем громкие вопли генерала Чжао.

- Хмпф! Если так хотите отправиться с ними в тюрьму - валяйте! - Чжао Мэн был так зол, что чуть не подпрыгивал на месте. Хотя этот советник ему и не нравился, он не стал бы заходить так далеко, чтобы создавать ему препятствия в расследовании. - Нужно подписать военный приказ.

Му Ханьчжан взглянул на него и подумал про себя, что, возможно, генерал Чжао в глубине души был не таким уж нахалом. Он велел Юнь Суну принести кисть и бумагу и написал военный приказ смелым и изысканным каллиграфическим почерком. Он подписал его словами «Цзюнь Цин». Юнь Сун взял военный приказ и отнёс его Чжао Мэну. Генерал Чжао взял кисть и, даже не взглянув на содержание приказа, в два жирных росчерка написал своё официальное имя, после чего схватил стоявших на коленях людей, развернулся и ушёл.

Му Ханьчжан аккуратно свернул военный приказ и протянул его Цзин Шао.

После того, как все ушли, Цзин Шао обнял своего Ванфэй.

- Ты уверен, что сможешь докопаться до истины? - мгновение назад, когда Цзюнь Цин противостоял нападкам Чжао Мэна, он был великолепен. Он демонстрировал свои способности, будто вынимал из ножен драгоценный меч Ханьчжан [1], и Цзин Шао был опьянён этим зрелищем.

[1] Напоминаю, Великий Маркиз Севера, Му Цзинь, дал своим детям имена в честь «девяти сокровищ»

Цзин Шао обнял супруга и усадил его к себе на колени. Непривычный к этому, Му Ханьчжан слегка поёрзал.

- Это всего лишь предположение, полной гарантии нет.

- Чжао Мэн просто глупец. Нет нужды опускаться до его уровня, - когда Цзин Шао услышал его ответ, он нахмурился и невольно забеспокоился. Военный приказ обязателен к исполнению. Если к тому времени настоящие виновники не будут найдены, ситуация будет скверной.

- То, что я написал в качестве подписи, было просто «символами», а не моим «именем». Законы и правила нашей страны предписывают, что в военном приказе необходимо указывать полное имя, данное при рождении, иначе он будет считаться недействительным, - сказал Му Ханьчжан, тихонько рассмеявшись.

Цзин Шао на мгновение остолбенел, а потом сглотнул. Он сказал себе, что ему лучше не провоцировать своего Ванфэй.

Му Ханьчжан приказал следить за тем, чтобы это дело не было предано огласке, и тщательно проверил все бухгалтерские книги лагеря.

Вечером Цзин Шао вернулся с тренировки войск и принял ванну. Затем он подошёл к столу. Му Ханьчжан положил перед собой большую стопку бухгалтерских книг и спокойно читал их при свете свечи. Цзин Шао небрежно пролистал книги; они касались не только припасов и фуража, но и оружия, военной формы, палаток, размещения войск и так далее.

- А их-то зачем читать? - недоумевал Цзин Шао. - Разве тебе не нужно просто проверить рацион и фураж?

- Я всё равно хотел взглянуть на бухгалтерские книги армии. И раз уж выдалась такая возможность, я воспользовался ею, чтобы просмотреть всё, - Му Ханьчжан перевернул страницу и взял кисть, чтобы написать несколько слов на лежащем рядом листке бумаги.

- Ну, это ведь не так уж и срочно. Ты можешь взглянуть на них в любой момент, - Цзин Шао наклонился вперёд и поднял супруга на руки. - Уже поздно, займёшься ими завтра.

- Я хочу просмотреть эту книгу до конца! - запротестовал Му Ханьчжан, брыкаясь.

- Нет уж, этот принц хочет спать. Военный советник должен составить ему компанию в постели! - сказал Цзин Шао и бросил Му Ханьчжана на широкую кровать, прежде чем забраться туда самому и упасть на супруга сверху.

Из-за веса мужчины Му Ханьчжан едва мог дышать. Он высвободил руку и попытался оттолкнуть его. Вдруг рядом с палаткой раздались шаги патрулирующих солдат. Он быстро прижал Цзин Шао к себе, не давая ему пошевелиться. Он вспомнил, что прямо сейчас в палатке горели огни, и всё, что происходило внутри, было видно людям снаружи!

Цзин Шао был прижат к груди своего Ванфэй. Разделённый лишь тонкой летней одеждой, его подбородок упирался в маленькую горошинку, поэтому он осторожно потёрся им.

- Мнн... - Му Ханьчжан сердито зыркнул на него, затем повернул голову и задул свечу рядом с кроватью.

- Цзюнь Цин... - глаза Цзин Шао удивлённо распахнулись. Его Ванфэй взял на себя инициативу задуть свечу сегодня. Он явно искушает его, ах! Поэтому принц быстро скинул верхнюю одежду и стал искать эти мягкие губы, а найдя, припал к ним в поцелуе.

Му Ханьчжана поцеловали без предупреждения, и он попытался оттолкнуть мужчину, решившего пошалить. Однако силы, казалось, покинули его. Этот человек стал ещё смелее и запустил руку под нижнюю рубашку Му Ханьчжана, лаская его гладкую грудь.

- Угх... - Му Ханьчжан был возбуждён и начал дрожать. Когда рука Цзин Шао скользнула к его нижнему белью, он больше не мог этого выносить и, подняв ноги, упёрся ими в живот мужчины и резко оттолкнул его от себя.

- Цзюнь Цин... - Цзин Шао был отброшен прочь и с недовольным ворчанием вскарабкался обратно к Му Ханьчжану.

- Не все свечи погашены, солдаты могут увидеть, - Му Ханьчжан нахмурился и указал на медный подсвечник перед столом, в котором потрескивали восемь свечей.

Цзин Шао шустро вскочил, одним махом задул свечи, затем нырнул под одеяла и прижал Му Ханьчжана к груди.

- Неужели Ваше Высочество забыли, что сами сказали позавчера? - Му Ханьчжан натянул одеяло, чтобы укрыться. - Вы должны сохранить свои силы для битвы, а завтра Вам ещё рано вставать, так что лучше лечь спать пораньше, - он говорил мягким голосом, совсем как верноподданный, дающий совет своему принцу, как будто это было совершенно очевидное и логичное в данной ситуации развитие событий.

- Цзюнь Цин... - когда Цзин Шао услышал упоминание его позавчерашних слов, он тут же растерял свой пыл. Но что он мог поделать? Он уткнулся лицом в грудь Му Ханьчжана и закрыл глаза, как будто уже заснул.

Он думал, что последствия его обмана будут препятствовать ему только одну ночь - как он мог ожидать, что его Ванфэй решит отомстить вот так? Цзин Шао оставалось лишь покрепче прижать его к себе, немного потереться щекой и... спать!

Глава 43 - Истина

Трёхдневный срок приближался к концу. Му Ханьчжан, казалось, совсем не волновался. Он просто каждый день просматривал бухгалтерские книги в палатке принца и время от времени ходил осматривать казармы.

- О чём тебя сегодня спрашивал военный советник? - генерал правого фланга остановил солдата, который направлялся на обед, и задал ему этот вопрос. Ему было чрезвычайно любопытно, как этот Господин Цзюнь сумеет отыскать преступника за три дня.

- Военный советник спросил меня, когда мне было выдано обмундирование и как часто нам дают мясо, - честно ответил солдат.

- Обмундирование? Мясо? - генерал правого фланга был совсем сбит с толку. Какое это имеет отношение к ядовитой траве? Он отпустил солдата и, поймав ещё одного, задал ему тот же вопрос.

- Военный советник спрашивал, как часто я посылаю письма своей семье и кто пишет их для меня, - прямо и с улыбкой ответил высокий солдат, - военный советник также сказал, что, поскольку мои ответы ему очень помогли, я могу обращаться к нему в следующий раз, когда мне понадобится написать письмо.

Это был военный советник самого Принца Чэна! Его каллиграфия, несомненно, намного лучше, чем даже у учёного из его родной деревни. Его старая мать могла бы взять его письмо и показывать соседям!

Услышав это, генерал правого фланга пришёл в ещё большее замешательство. Какое это вообще имеет отношение к делу?! Неудовлетворённый, он поймал ещё нескольких солдат, но вопросы, которые им задавали, были тривиальными, пустячными и совершенно не связанными с расследованием.

Генерал левого фланга подошёл к своему ошеломлённому коллеге и похлопал его по плечу:

- Обед.

- Как думаешь, чего пытается добиться военный советник? - с горечью спросил правый генерал.

Генерал левого фланга бесстрастно повернулся и ушёл:

- Я поем первым.

- Эй, эй, подожди меня! - Правый генерал поспешно погнался за ним. Еду им приносили одновременно, и если он опоздает, то этот парень слопает всё в одиночку!

Три дня пролетели в мгновение ока. Чжао Мэн встал рано утром и ждал в центральной палатке, чтобы увидеть, как так называемый «военный советник» выставит себя дураком. Более того, зная, что не сможет победить учёного в словесной битве, генерал Чжао перетянул на свою сторону генералов левого и правого фланга, а также нескольких других военных офицеров.

В центральной палатке высокопоставленные офицеры обычно обсуждали тактику и отдавали военные приказы. Она была примерно такого же размера, как палатка Цзин Шао, но в ней не было кровати. Цзин Шао сидел на высоком помосте и взирал сверху вниз на этих безжалостных людей. На Чжао Мэна он смотрел с сочувствием.

Му Ханьчжан сидел рядом с Цзин Шао. В его руке был черный веер из гусиных перьев, который обычно держали все военные советники в учебниках истории. Вчера генерал правого фланга лично преподнёс ему этот веер, и он же поведал Му Ханьчжану об этой традиции.

- Военный советник, трёхдневный срок уже вышел. Старый Чжао пришёл послушать мудрое мнение военного советника, - Чжао Мэн вывел подозреваемых, которых он держал в тюремных камерах, и возвестил зычным голосом, стоя посреди палатки.

- Генерал выглядит встревоженно, как и ожидалось, - Му Ханьчжан дважды обмахнул себя веером из гусиных перьев и окинул бородатого вояку беспечным взглядом.

Похоже, тот и впрямь не сделал и шагу за пределы военной тюрьмы за последние три дня. Хотя все солдаты, отвечающие за охрану тюрьмы, исправно снабжались едой и питьём, генерал Чжао, не мывшийся три дня, выглядел неряшливо, особенно по сравнению с Му Ханьчжаном, на ком были безупречно-белые одежды.

Когда этот безразличный, но слегка презрительный взгляд скользнул по нему, генерал Чжао, который никогда особо не беспокоился о мелочах, почувствовал себя неуютно. Он вытер лицо рукой и сказал:

- Не тратьте слов. Мы подписали военный приказ. Поторопитесь и скажите нам: кто преступник?

Губы Му Ханьчжана мягко изогнулись, и он медленно направил веер на людей, стоявших на коленях под платформой:

- Все они преступники, и в то же время все они невиновны.

- Это ещё что значит? - Чжао Мэн ничего не понял.

Молодые военные офицеры тоже были озадачены. Офицер пехоты тихонько поинтересовался у генерала правого фланга, что он узнал после вчерашних расспросов. В ответ он лишь увидел, как скривилось лицо правого генерала. Вчера военный советник долго водил его кругами, ничего толком не сказав, но всё равно прихватил перьевой веер, который он приготовил в качестве «взятки».

- Я сказал, что все они невиновны, потому что не они добавляли ядовитую траву, так как волчья отрава была смешана с сеном до того, как конвоиры её получили, - Му Ханьчжан сделал два лёгких взмаха веером, наслаждаясь мгновенной переменой выражений на лицах всех людей под платформой. Когда имеешь дело с этими бестолковыми вояками, нельзя быть прямолинейным, иначе ничего не получится. Напротив, нужно было намеренно усложнить процесс, чтобы они придавали его словам большое значение.

- Военный советник обладает великой прозорливостью! - первым закричал смотритель лошадей и радостно поклонился Му Ханьчжану. Его дух был почти сломлен с тех пор, как лошадь Его Высочества обезумела. Однако после слов военного советника, по крайней мере, его голова могла уцелеть.

Остальные быстро последовали его примеру.

- Однако, - Му Ханьчжан сделал паузу, - ядовитую траву провезли в лагерь, хранили на складе и дали лошадям. Ни один из этих людей не обнаружил ядовитую траву в корме, так что они должны получить наказание.

Услышав это, отбивавшие поклоны подозреваемые покрылись холодным потом, но в то же время почувствовали облегчение. Они избежали смертной казни, но всё же будут наказаны; что ж, пока они останутся живы, всё остальное не имело значения.

- Значит, торговец фуражом случайно срезал ядовитую траву и она оказалась в корме по ошибке? - генерал правого фланга задал ещё один вопрос.

- Длиннолистая Волчья отрава растёт на северо-западных лугах. Откуда ей взяться на окраинах столицы? - Чжао Мэн припомнил слова левого генерала о волчьей отраве. Было очевидно, что он не верил объяснениям Му Ханьчжана.

Му Ханьчжан покачал головой.

- Разумеется, это не было случайностью - кто-то намеренно хотел отравить боевых коней.

- Главные силы нашей армии ещё не выступили в поход. Если лошади будут отравлены, мы могли бы просто купить новых. Это никак не повлияет на ход войны. Кто мог совершить такой бессердечный и безнравственный поступок? - Чжао Мэну казалось, что военный советник несёт откровенную чепуху.

- А вот об этом мы должны спросить у писцов, которые ведут счета в этом лагере, - Му Ханьчжан сделал глоток чая из чашки на столе.

- Писцы? - невольно переспросил Цзин Шао, внимательно слушавший своего супруга. Прошлой ночью он долго приставал к Цзюнь Цину. Но тот не только не рассказал ему о реальном положении дел, но и не давал ему «утолить голод», что заставляло Цзин Шао горячиться и беспокоиться всю ночь.

Писцы выполняли обязанности по ведению учётных записей лагеря. Они следили за переброской войск, отвечали за написание писем и так далее. Это были государственные служащие, которые помогали в административной работе. Военная система была довольно проста, и на пять тысяч человек в армейском лагере приходилось в общей сложности четыре писца. За исключением тех случаев, когда речь шла о написании писем и отправке приказов, обычно никто не обращал на этих людей особого внимания.

Му Ханьчжан кивнул и сказал Цзин Шао:

- Я проверил все записи в бухгалтерских книгах этого лагеря. Если оставить в стороне прочие счета, то сумма, присланная Министерством Доходов на припасы и фураж, составляет лишь две трети от тех средств, что были официально выделены на эту военную кампанию. Кроме того, записи о расходах весьма далеки от фактических трат.

- Что?! - Цзин Шао внезапно выпрямился.

Му Ханьчжан показал Цзин Шао некоторые счета, которые он скопировал за последние два дня. В отчётах говорилось, что каждый солдат получает по три комплекта военной формы каждый сезон. На самом деле им выдавалось всего по два комплекта. Согласно нормам ежедневного потребления пищи, солдаты должны были хотя бы один раз в день питаться мясом. На деле же они ели его только раз в семь дней, а в остальное время они получали только рисовую кашу и приготовленные на пару булочки.

Когда офицеры услышали это, их лица посуровели. Генерал правого фланга не удержался и спросил:

- Если то, что сказал Господин Цзюнь, правда, то какая связь между фальшивыми записями и ядовитой травой?

Му Ханьчжан потёр пальцами гладкую ручку веера.

- Перед тем, как основная армия отправится в путь, Министерство Доходов отправит людей для тщательной проверки счетов.

Остальное было легко предугадать. Треть расходов пропала со счетов - это не так уж и мало. Если бы погибло большое количество боевых коней, их нужно было бы срочно заменить. И как только Принц Чэн доложил бы об этом двору, лагерю будет выделено большое количество серебра. К тому времени те, кто затеял эту аферу, могли бы исправить счета, подчистив следы. Кроме того, волчья отрава вызывала у домашнего скота мгновенный паралич. У коней начиналась лихорадка и шла пена изо рта, что было очень похоже на лошадиную чуму. После вердикта «лошадиная чума» тела заразившихся животных сжигались, и никто не стал бы тщательно проверять их.

После того как Му Ханьчжан закончил свой анализ, вся палатка погрузилась в тишину.

- Вот это фортель... - медленно произнёс генерал левого фланга.

- Но большая часть этих писцов была назначена самим Министерством Доходов, - нахмурился генерал правого фланга. Неужели Министерство доходов хочет обмануть само себя? У парочки рядовых писцов наверняка не хватило бы смелости совершить столь дерзкий поступок. Их должны были прикрывать высшие должностные лица. Как ни посмотри, а к растрате средств приложило руку само Министерство Доходов.

- Возможно, Министерство Доходов имеет разногласие в своих рядах, - вздохнул Му Ханьчжан. Он не знал, кого министерство пришлёт с проверкой в этот раз - вероятно, это будут не те же люди, что заварили эту кашу, поскольку эта схема была реализована в спешке.

Цзин Шао медленно сжал кулак. Все знали, что жизнь в армии была незавидной. Сейчас его питание было почти таким же, как во времена сражений с гуннами, поэтому он не осознавал, что что-то было не так. Он, наконец, понял, почему Министр Доходов обвинил его в растрате военных средств. Дело было не в том, что он растрачивал серебро, а в том, что Министерство Доходов выделило ему больше денег, а он не знал об этом, и позволил этим деньгам исчезнуть!

- Тащите сюда всех писцов! - Чжао Мэн был так зол, что его борода встопорщилась. Вскоре привели четырех худых и слабых мужчин. Они встали на колени, дрожа от страха. Все четверо, естественно, отказались признаваться в таком серьёзном преступлении. Они опирались на свое официальное положение, постоянно взывая к тому, что военные чины не имеют права их наказывать.

Чжао Мэну это было безразлично, и он пнул ближайшего из них ногой.

- Оказывается, Лао-Цзы [1] не может нормально пожрать, потому что все деньги утекают в ваши маленькие кошельки! - пнул он с чувством, и человека, которого он ударил, тут же стошнило, и он упал на землю.

[1] «Этот старейшина» - высокомерное обращение к самому себе, когда говоривший хочет подчеркнуть, что стоит выше собеседника.

Цзин Шао свирепо швырнул им в лицо бухгалтерские книги и ледяным голосом произнёс:

- Всего лишь мелкие писцы, а ведёте себя так, будто вы титулованные придворные чиновники! Если этот принц убьёт вас сегодня, кто при дворе осмелится обвинить этого принца?

Даже если эти слова не были полностью правдой, Принц Чэн был хорошо известен своей безжалостностью. Генерал правого фланга усмехнулся и добавил, что в армии всё решается в соответствии с военным законом.

Эти люди и так последние несколько дней нервничали и дрожали от страха. Теперь же, казалось, не было никакого способа изменить ситуацию. Человек, которого ударил ногой Чжао Мэн, с трудом приподнялся и первым признался в содеянном. Остальные трое могли только последовать его примеру. Они были всего лишь скромными исполнителями; им отдавал приказы чиновник из Министерства Доходов, а кто стоял выше, они не знали.

- Ложь! - Цзин Шао встал, собираясь забрать этих четверых обратно в столицу.

Му Ханьчжан поспешно схватил его за рукав и взглядом велел ему успокоиться.

- Это непростое дело, нельзя действовать поспешно.

Цзин Шао глубоко вздохнул и приказал:

- Пока заприте этих четверых. Все вон. Ждите, пока этот принц и военный советник не обсудят этот вопрос, потом будет принято окончательное решение.

Генерал левого фланга лично сопроводил этих четырёх человек в военную тюрьму. Чжао Мэн хотел было что-то сказать, но его остановил правый генерал.

- Цзюнь Цин, что ты хотел мне сказать? - Цзин Шао сделал глоток чая. Он ни за что не позволит этому случиться. Даже если кампания затянется, он вытянет на свет всех людей, скрывающихся за кулисами!

Глядя на его сердитый вид, Му Ханьчжан вздохнул и сказал:

- Если ты заберёшь их сегодня во дворец, то лишь ударишь по траве и насторожишь змею[2]. Ради твоего спокойствия, чтобы ты мог продолжить кампанию, Отец-Император уладит дело быстро и небрежно.

[2] «Бить по траве и напугать змею» = ненароком предупредить врага

Все, что он сказал, было правдой, но сегодняшнее событие переполнило чашу терпения Цзин Шао, поэтому вместо того, чтобы успокоиться, его сердце немедленно вспыхнуло пламенем. Он в ярости смахнул посуду со стола и сердито посмотрел на Му Ханьчжана:

- Тогда что же мне делать? Ты просишь меня просто проглотить свой гнев и молчать?

Глядя на разъярённого мужа, Му Ханьчжан поджал губы и ничего не сказал. Хотя он знал, что Цзин Шао злился не на него, выражение этих глаз всё равно больно жалило. Этот взгляд был точно таким же, как в ту ночь в брачной комнате...

Глава 44 - Обнажиться по пояс

Цзин Шао долго ждал, но Цзюнь Цин не произнёс ни слова. Он просто опустил глаза и продолжал молчать. Эта неожиданная тишина заставила Цзин Шао прийти в себя, и тогда он понял, что слова, которые он только что произнес, были очень агрессивными.

- Я и не говорил, что ты должен просто проглотить свой гнев, - тихо сказал Му Ханьчжан, крепко вцепившись руками в колени. Позабытый веер из гусиных перьев упал на пол. - Но всё же необходимо немного подождать с этим делом... А?

Цзин Шао смотрел на такого супруга, и его сердце сжалось от боли. Он шагнул вперед и взял в свои ладони руки, которые были настолько крепко сжаты, что побелели костяшки пальцев. Увидев, что Му Ханьчжан недоуменно вскинул голову, Цзин Шао коснулся его щеки:

- Я сержусь вовсе не на тебя.

Как он мог забыть, насколько чувствительным был его Цзюнь Цин?

- Цзюнь Цин.. - Цзин Шао присел на корточки и посмотрел на мужчину снизу вверх.

Му Ханьчжан взглянул на Цзин Шао, чьи глаза были полны душевной боли. Его наполненное горечью сердце тут же растаяло. Невольно улыбнувшись, он медленно наклонился вперёд, чтобы поцеловать эти красивые глаза.

- Ты мой муж, и ты имеешь право сердиться на меня, но раз ты так не считаешь, то в будущем, если ты рассердишься на меня, я тебя накажу.

- Договорились, - Му Ханьчжан по собственной воле поцеловал его, и Цзин Шао этого было достаточно, чтобы взлететь на седьмое небо от счастья. Он тут же согласился со всем, что говорил его Ванфэй.

- Какое же наказание будет подходящим? - Му Ханьчжан прищурился. - Как насчёт того, чтобы не пускать тебя в спальню в течение трёх дней?

- Да как же такое возможно? - Цзин Шао тут же вернулся на бренную землю. Он положил голову на колени Ванфэй, обнял его сильную стройную талию и слегка потёрся щекой. - Когда другие мужья и жены ссорятся друг с другом, их спор длится лишь до тех пор, пока не приходит пора ложиться в постель. А знаешь, почему?

- И почему же? - губы Му Ханьчжана сложились в улыбку, и он позволил мужчине обнимать его.

- Потому что, добравшись до постели, они переключают своё внимание на вопрос облаков и дождя [1]. Насладившись друг другом сполна, они помирятся, - без капли смущения заявил Цзин Шао.

[1] Иными словами, вопрос супружеского долга

- Опять говоришь глупости! - Му Ханьчжан тут же залился краской и оттолкнул Цзин Шао. - Давай поговорим о чём-то более приличном. С сегодняшним делом ты пока не сможешь разобраться должным образом. Кроме того, начало военной кампании уже близко, и скоро у тебя не будет лишней энергии, чтобы справиться со всем этим. Так что лучше всего препоручить это заботам Принца Жуй, - Второй принц был удостоен титула на церемонии несколько дней назад, и теперь его следовало называть не иначе, как Принц Жуй.

- Старшему брату? - Цзин Шао встал, прищурился и глубоко задумался. Он действительно терпеть не мог вмешиваться в перипетии придворной политики. В этом деле было замешано Министерство Доходов. Если он пойдёт к Отцу-Императору, то в лучшем случае наказаны будут только те люди, которые непосредственно приложили к этому руку. Однако у его брата была обширная сеть связей при дворе. Если Цзин Шао попросит его разобраться с этим, возможно, удастся нарыть больше.

- Пока мы можем просто наблюдать, но нам стоит воспользоваться этой возможностью, чтобы получить некоторые преимущества, - улыбка Му Ханьчжана стала загадочной. Он поднял с земли веер из гусиных перьев и обмахнул им Цзин Шао. Погода в седьмом месяце стояла обжигающе жаркая. Поскольку Цзин Шао в волнении шагал туда-сюда, он уже вспотел всем телом.

- Ты совершенно прав. Я сейчас же отправлюсь в резиденцию моего брата, - Цзин Шао чувствовал, как его окутывает поток прохладного воздуха, и наклонился вперёд, чтобы снова опустить голову на колени Му Ханьчжана.

- Возьми с собой эти учётные книги и копии, которые я сделал. Если будут ещё какие-то препятствия со стороны двора, расскажи о них брату, - Му Ханьчжан задумался и добавил ещё одно предложение: - Не забудь сохранить это в тайне от его советников.

- Советников? - Цзин Шао вскинул голову. Он знал всех гостей резиденции Принца Жуй. Они всегда были вежливы с ним. Более того, многие тёмные стратегии были детищем этих советников. Они очень помогли двум братьям. Зачем же скрывать этот вопрос от них?

Му Ханьчжан поджал губы, вспоминая враждебность, которую он почувствовал от тех людей в особняке Второго принца, прежде чем они поспешно скрыли её.

- Если твой брат будет тем, кто объединит эту страну под своим началом, этих людей нужно будет убрать, иначе они будут опасны для тебя.

Цзин Шао нахмурился, он понял, что имел в виду его Ванфэй. Те, кто полагались на свой ум для продвижения, во всем предполагали наихудший исход; эти люди уже давно советовали старшему брату остерегаться его.

Какое счастье, что он не бросился ко двору, чтобы потребовать встречи с отцом. Цзин Шао встал и прижал супруга к груди. В своей прошлой жизни он пообещал, что если у них будет ещё один шанс, то он посвятит всего себя Цзюнь Цину. Даже если этот человек ничего не знает об этом, Цзин Шао всё равно выполнит своё обещание. Это и ему самому принесёт лишь благо. В конце концов, он совсем не разбирался в этих политических схемах и подковёрных интригах, даже если был возрождён.

Если бы он взял с собой тех четверых писцов, это было бы слишком заметно, поэтому Цзин Шао оседлал Сяо Хэя и поскакал в столицу один.

Му Ханьчжан проводил взглядом фигуру, исчезающую в клубах пыли, поднятой лошадиными копытами, и сказал себе, что должен попытаться больше доверять супругу. Повернувшись, он направился в палатку принца и стал искать военный приказ, подписанный в три дня назад. Ему предстояло довести до конца ещё одно дело!

- Наставник Цзюнь! - генералы левого и правого флангов как раз обсуждали утренние события с генералом Чжао, который к этому моменту принял ванну и переоделся. Правый генерал сиял от восторга, представляя, как будет есть мясо каждый день. Обернувшись на звук, они увидели Му Ханьчжана, стоящего у входа в палатку. Они прервали разговор и почтительно назвали его Наставником.

Из-за невыносимой жары занавес у входа в палатку был поднят, но эти вояки не боялись чужих взглядов. Поэтому офицеры заметили Му Ханьчжана, как только он подошёл к входу.

Когда Чжао Мэн увидел входящего, он встал с некоторым беспокойством.

- Военный советник, что-то случилось?

Му Ханьчжан неспешно шагнул внутрь палатки и достал из рукава приказ.

- Вы помните это, генерал?

Когда трое мужчин увидели военный приказ, выражение их лиц внезапно изменилось. Тогда Чжао Мэн сказал, что в случае неудачи военный советник будет обвинён в том же преступлении и подвергнется такому же наказанию, что и те люди. С другой стороны, если бы военный советник преуспел, было бы справедливо, чтобы Чжао Мэн понёс ответственность за свои слова. Хотя «преступников» не казнили, они получили двадцать ударов палками, поскольку были небрежны в своих обязанностях. Теперь все три генерала осознали, что когда военный советник специально подчеркнул в центральной палатке, что все должны получить наказание, это также касалось того, о чём упоминалось в военном приказе.

- Я, старый Чжао, всегда держу свои обещания. Хочешь рисковать, умей и признать поражение! - проговорил Чжао Мэн, снимая доспехи и собираясь принять удары палками.

Генерал правого фланга попытался выручить его из беды:

- Господин Военный советник, генерал Чжао просто говорил, не подумав. Прошу, не принимайте его слова близко к сердцу, - армия скоро должна была выступить в поход. Если генерал пострадает от ударов палками, это задержит их отправление. С таким темпераментом, как у Чжао Мэна, он, конечно же, упрямо сядет на лошадь и проделает весь путь верхом, но тогда он вообще не сможет сражаться.

Му Ханьчжан перевёл взгляд на генерала правого фланга и сказал с холодной улыбкой:

- Позвольте мне задать вопрос: если бы я проиграл сегодня, этот военный приказ тоже считался бы простой шуткой?

Когда правый генерал услышал эти слова, он сразу же растерялся. Учитывая неумолимый характер Чжао Мэна, он определенно не оставил бы это дело без внимания, даже если военный советник находился под защитой Его Высочества. Да уж, для офицеров вроде них было бы позором притеснять слабого ученого.

- Не нужно ничего говорить. Я, Чжао Мэн, всегда гордился своим неукротимым духом и ни за что не отступлюсь от своего слова! - генерал Чжао отодвинул в сторону правого генерала и похлопал себя по груди.

- Вот и замечательно! - Му Ханьчжан передал военный приказ Чжао Мэну. - Генерал достоин своей славы. Что насчёт военного приказа? Генерал последует тому, что в нём написано?

- Естественно, - Чжао Мэн взял приказ и просмотрел его. - Даже если приказ потребует мою старую голову...

Его голос резко оборвался. Чжао Мэн молча уставился на слова, написанные на бумаге. Генералу правого фланга стало любопытно. Он тоже подошёл поближе, чтобы посмотреть. В приказе чёрным по белому было написано: если военный советник не раскроет правду, он будет осуждён за то же деяние, что и преступники. Если же он преуспеет, Чжао Мэн разденется по пояс и пробежит один круг вокруг всего лагеря...

- Это... - у правого генерала просто не было слов. Для Чжао Мэна, который без устали тренировался, это не считалось таким уж большим наказанием и больше походило на шутку. Но наказание, предполагавшееся для военного советника, не было столь же безобидным.

Чжао Мэн долгое время не мог прийти в себя. Внезапно он опустился на колени и накрыл кулак ладонью:

- Наставник Цзюнь - поистине благородный человек. Пожалуйста, примите почтение Чжао Мэна!

- Генерал, вы не должны этого делать! - Му Ханьчжан поспешно остановил его. - Цзюнь Цин всего лишь скромный военный советник и не достоин того, чтобы генерал выражал ему своё почтение [2]. Все мы служим под началом Его Высочества. Я просто надеюсь, что мы будем хорошо ладить друг с другом.

[2] Чжао Мэн выражает почтение, преклонив колени, как если бы перед ним был член Императорской семьи.

- С вашим талантом вы вполне можете стать генеральным советником! - убеждённо сказал Чжао Мэн, всё ещё стоя на коленях. Затем он поднялся и скинул верхнюю одежду. Раздеться по пояс было для него пустяком. Вслед за верхней одеждой он добровольно снял штаны, оставив на себе только нижнее белье, и выбежал босиком.

В этот день все солдаты армии наблюдали дивное зрелище: генерал в неприличном виде - нет, в крайне неприличном виде, - бежит вокруг лагеря. Бойцы, ответственные за поддержание огня, перестали подбрасывать дрова, те, кто нёс еду, уронили корзинки с дымящимися булочками. Солдаты, тренировавшиеся с мечами, порезались, а те, кто сражался врукопашную, застыли на месте. Один за другим они остолбенело провожали взглядом фигуру генерала, торжественно проносящегося мимо них в одном нижнем белье.

-

Цзин Чэнь выслушал рассказ Цзин Шао от начала до конца, после чего долго бормотал себе что-то под нос.

- Знаешь, кто будет проверять ваши счета на этот раз?

- Кто же? - Цзин Шао не имел ни малейшего понятия о фракциях в Министерстве Доходов и Сборов.

- Сяо Юань! - Цзин Чэнь пролистал список сотрудников Министерства Доходов и указал на имя помощника Министра Доходов.

Сяо Юань находился в хороших отношениях с Цзин Шао. Большинство чиновников при дворе знали об этом, и теперь, когда он был направлен в лагерь с проверкой, это, естественно, вызвало панику у виновников.

- Так это же замечательно, - Цзин Шао подумал о Министре Доходов, который обвинил его в прошлой жизни, и озвучил свои мысли: - Мы вполне можем воспользоваться этим случаем и свергнуть Министра Доходов.

- Министр Доходов следовал за Отцом-Императором с давних пор. Свергнуть его будет не так-то просто, - Цзин Чэнь нахмурился. - Но раз уж это случилось, у него не получится снять с себя ответственность. Позволь мне обдумать всё это.

Цзин Шао кивнул. Сяо Юань был надёжным человеком и родственной ему душой. В его прошлой жизни Сяо Юань никогда не получал повышения, и не столько потому, что был доволен своим положением, сколько потому, что его начальник оставался на своём посту. Теперь, ещё до того, как что-нибудь случится, Цзин Шао вырвет все ядовитые клыки, когда-либо причинившие ему вред!

Прежде чем уйти, Цзин Шао внезапно обернулся, на мгновение заколебался и наконец сказал:

- Брат, похоже, твои советники не в восторге от моих визитов.

- Они привыкли думать о худшем из возможных исходов. Естественно, они держатся насторже, - Цзин Чэнь был удивлён. Когда это его младший брат стал таким проницательным, что мог видеть этих опытных интриганов насквозь? Возможно, Цзин Шао отточил свою интуицию на поле боя. Он был более чувствителен к злым намерениям, чем обычные люди. Цзин Чэнь протянул руку, погладил младшего брата по голове и тихо сказал: - Не обращай на них внимания. После того, как власть сменится, никто из этих людей не уцелеет.

Эти советники и придворные, наносящие ему визиты, были хороши только в коварных стратегиях. Они были необходимы для восхождения на трон, но нельзя использовать столь скользких и хитрых людей для управления государством. Таким образом, самое больше, чего могли добиться эти помощники и советники - это положение «Му Ляо» [3]. Они не могли стать крупными чиновниками, так как знали слишком много. Цзин Чэнь в любом случае не собирался держать их подле себя.

[3] Специфический термин, что-то вроде «тайного советника», которому получают исключительно грязные делишки, которые не должны быть преданы огласке.

Цзин Шао услышал эти слова и кивнул. Он перескажет их своему Ванфэй по возвращении.

Когда Цзин Шао вернулся, луна уже взошла на востоке. Возвышающиеся горные громады были пустынны и тихи, и только жаровни в лагере ярко горели, разгоняя тьму. Первым делом мужчина направился к своей палатке, чтобы найти своего Ванфэй, но там было темно и пусто.

- Где военный советник? - спросил Цзин Шао у стражника, охраняющего вход в лагерь.

- Докладываю Вашему Высочеству, военный советник пьёт с генералами в центральной палатке, - честно ответил тот.

- Пьёт?! - глаза Цзин Шао округлились от шока. Трудно было вообразить себе Цзюнь Цина в компании этих людей, играющих в угадайку пальцами, голых по пояс и обнимающих друг друга за плечи. Он отшвырнул стражника и со всех ног бросился к центральной палатке.

Глава 45 - Пьяный

Огни в центральной палатке ярко горели, и оттуда доносился громкий гул голосов. Время от времени раздавались крики людей, играющих в угадайку пальцами. Цзин Шао услышал это, и у него появилось плохое предчувствие. Он приподнял входную занавеску.

Его взору предстали несколько военных офицеров, сидевших вместе, очевидно пьяных, но продолжавших играть в угадайку. Кавалерийский офицер тряс пехотного офицера, не переставая болтать. Генерал правого фланга навалился на генерала левого фланга и жаловался ему со слезами на глазах:

- Я всего лишь избил этого сукиного сына, но, черт возьми, эта лисица ударила меня! Мне тогда было всего семь лет, у-у-у... - левый генерал слушал его с каменным выражением лица. Подняв чашу с вином, он спокойно отпил глоток, позволяя повисшему на нём мужчине вытирать об него слёзы и сопли.

Чжао Мэн был в приподнятом настроении и в красках описывал Му Ханьчжану казус, приключившийся с Принцем Чэном в пустыне.

- ...и Его Высочество свалился с лошади. В этих дюнах посреди песка таилось много острых камней, и Его Высочество по случайности упал как раз на такой камень, который проделал здоровенную дыру в его штанах! Да только у его Высочества не было времени беспокоиться о штанах, он тут же вскочил, занёс свой меч и отрубил тому человеку голову, - радостно вещал генерал Чжао, щеголявший обнажённой грудью. В порыве чувств он не удержался и, перекинув руку через плечо Му Ханьчжана, подтянул его поближе, чтобы поведать, как ему показалось, тихим голосом:

- Ха-ха-ха, если бы этот камешек прошёл хоть на волосок ближе, Его Высочество мог бы распрощаться со своим мужским достоинством! Когда Император приказал Его Высочеству взять жену-мужчину, мы уж даже начали задаваться вопросом, не то ли событие стало тому виной, хе-хе...

По случайности Цзин Шао зашёл именно в этот момент и увидел эту сцену, отчего сразу же пришёл в ярость. Он бросился вперед и ударом кулака повалил Чжао Мэна на землю, после чего поднял своего Ванфэй со стула.

- Ваше Высочество, Вы тоже решили выпить с нами! - изрядно пьяный Чжао Мэн совсем не чувствовал боли, он лежал на земле и улыбался, глядя на Цзин Шао.

- Он просто слишком много выпил. Зачем ты его ударил? - щёки Му Ханьчжана слегка покраснели, но глаза оставались ясными; очевидно, он выпил не слишком много.

- Он смеет неуважительно относиться к тебе, как я могу спустить ему это с рук? - Цзин Шао был невероятно зол, отчего пару раз пнул лежащего на земле генерала.

- Опять говоришь глупости! - Му Ханьчжан пристально посмотрел на него. Разве для мужчин обнимать друг друга за плечи - признак неуважения? Оглядевшись вокруг, он почувствовал облегчение и, повернувшись, направился к выходу. - Хорошо хоть, они все напились до потери сознания. Давай вернёмся в палатку.

Эти армейцы действительно умели пить. Хотя у Му Ханьчжана был бойкий язык, и он постоянно подначивал их опрокинуть чашку за чашкой, эти парни продержались очень долго, и опьянение настигло их только сейчас.

Цзин Шао услышал его слова и усмехнулся. Хах, эти простаки хотели напоить военного советника, но вместо этого военный советник сам напоил их. Цзин Шао хотел увести своего Ванфэй отсюда, но в этот момент Му Ханьчжан споткнулся о ногу Чжао Мэна, вольготно раскинувшегося на земле, и чуть не упал. Цзин Шао быстро протянул руку и подхватил супруга.

- Цзюнь Цин, ты напился?

- Я выпил совсем чуть-чуть, - Му Ханьчжан потёр лоб рукой. Чувствуя сильное головокружение, он облокотился на Цзин Шао и пробормотал: - Просто вино чересчур крепкое...

Его дыхание несло в себе лёгкий запах вина, тёплый и мягкий голос и немного избалованный тон сразу же заставил сердце Цзин Шао сладко сжаться и зудеть. Он огляделся по сторонам и, увидев, что эта группа пьяниц не обращает на них ни малейшего внимания, подхватил своего Ванфэй на руки и направился к выходу из палатки. Проходя мимо Чжао Мэна, он не удержался и снова пнул его. После этого супруги покинули палатку, нимало не заботясь о тех, кто остался позади.

Генерал левого фланга, молча потягивавший вино в углу, замер с чашей в руках, и наблюдал, как исчезает в темноте Его Высочество.

- Дружище, ну скажи мне, за что она ударила меня, а? Злобная женщина, у-у-у... - генерал левого фланга сполз на землю, обнял ногу левого генерала и продолжил причитать.

Генерал левого фланга тихо поставил чашку, закинул руку правого генерала себе на плечо и, поддерживая коллегу, вместе с ним покинул центральную палатку, оставив кучку пьяных офицеров громко храпеть на земле.

- Цзюнь Цин, - Цзин Шао опустил мужчину на постель, - давай я помогу тебе принять ванну?

- Я и сам могу помыться, - Му Ханьчжан казался совершенно трезвым. Он был очень сдержан в своих словах и действиях, но Цзин Шао знал, что он действительно пьян.

Потянув пояс верхней одежды Му Ханьчжана, Цзин Шао помог ему снять слой белоснежной ткани. Посмотрев на лицо супруга, он обнаружил, что тот абсолютно спокоен. Найдя это забавным, Цзин Шао поцеловал его порозовевшие щёки. Весь армейский алкоголь был очень крепким, а вот устойчивость Му Ханьчжана была лишь средней. Даже если он выпил всего несколько чашек, алкоголь уже начал действовать, и он, очевидно, был не совсем трезв.

- Не докучай мне, - Му Ханьчжан толкнул Цзин Шао. Его разум всё ещё был ясен, но он не мог полностью контролировать движения своего тела. Когда он толкнул мужчину в грудь, его рука задержалась на ней, а затем медленно скользнула вниз.

Цзин Шао был так возбужден этим интимным и соблазнительным жестом, что тут же ощутил, как напряглись мышцы в самом низу живота. Он снял с супруга оставшуюся одежду и, подхватив его на руки, сел в большую ванну посреди палатки.

Цзюнь Цин был застенчив и обычно отказывался принимать ванну вместе с ним. Цзин Шао никогда не видел его таким послушным, за исключением тех моментов, когда у Цзюнь Цина уже не оставалось никаких сил к сопротивлению после их интенсивных «упражнений». Цзин Шао взял немного душистого мыла, чтобы вымыть волосы Му Ханьчжана. Тот спокойно сидел в его объятиях, склонившись к его груди, пока Цзин Шао нежно поглаживал мягкие, шелковистые чёрные волосы, и для принца это был действительно новый и интересный опыт.

Большие мозолистые руки гладили волосы Му Ханьчжана, облегчая пульсирующую боль в висках. Это ощущение было очень приятным. Мужчина довольно сощурился, чувствуя некоторую сонливость.

Закончив с волосами супруга, Цзин Шао взял полотенце, чтобы помочь ему вымыть тело. Ткань скользнула по белой груди и медленно очертила линии мускулов. Только после слов Императорского лекаря Цзин Шао понял, что Цзюнь Цин, должно быть, усердно упражнялся, иначе его тело было бы очень слабым, а его мышцы и вены были бы повреждены. Благодаря этим тренировкам мышцы мужчины хоть и не слишком выделялись, но всё же были хорошо очерчены, и на здоровье ему обычно жаловаться не приходилось.

Цзин Шао наслаждался стройным и красивым телом супруга, которого держал в своих объятиях. Кожа, не пострадавшая от резких ветров и палящего солнца, блестела, как нефрит. Время от времени из-под воды показывались два вишнёво-красных пятнышка. Цзин Шао не заметил, как полотенце, которое он держал в руке, упало в воду. Когда он пришёл в себя, одна его рука уже ласкала прекрасную ключицу.

- Что ты там делаешь? Мнн... - Му Ханьчжан поднял на него глаза, но в следующее мгновение Цзин Шао схватил его за затылок и приник к его губам.

Его язык ощутил сладость крепкого напитка. Это было не очень хорошее вино, но в тот момент Цзин Шао оно казалось более восхитительным, чем подаваемое во дворце вино Нефритовой росы. Он не мог не возжелать большего. Сильные руки прошлись по изгибу спины Му Ханьчжана вниз к его гладким и упругим ягодицам и несколько раз сжали их.

- Ннн... - даже будучи немного пьяным, Му Ханьчжан всё ещё чувствовал надвигающуюся угрозу и попытался избежать этих шаловливых рук.

Цзин Шао едва ли не замурчал, когда супруг заелозил в его объятиях, потираясь о немаловажную часть его тела и наполняя её энергией. Он легонько прикусил ухо, уже порозовевшее из-за горячей воды.

- Ты сам навлёк это на себя, - он протянул руку, чтобы достать ароматную мазь и, погрузив в неё кончики пальцев, снова опустился вниз.

- Нет, у меня нет сил, - рассудок Му Ханьчжана был по-прежнему при нём. После того, как Цзин Шао обманул его той ночью, он решил подержать мужа в узде в течение нескольких дней. Если он сейчас позволит Цзин Шао добиться своего, то не достигнет цели! Почему этот парень, чьи мысли сосредоточены лишь на одном, никогда его не слушает? Что ещё мог сказать Му Ханьчжан? Внезапно в его тело проник кое-чей палец, и он, не выдержав, захныкал. - Засранец... угх...

Его голова запрокинулась назад, отчего белая шея образовала изящный изгиб. Под судорожными вздохами Адамово яблоко скользнуло вверх и вниз, Цзин Шао, наклонив голову, нежно куснул его, но руки мужчины не останавливались ни на мгновение.

Когда Цзин Шао решил, что его супруг готов, он усадил Му Ханьчжана так, чтобы тот оказался лицом к нему. Затем он обхватил обеими руками эти два гладких холмика и заставил Му Ханьчжана медленно опуститься на его твёрдый член.

- Ах... - Му Ханьчжан болезненно нахмурил брови и яростно замотал головой.

- С этого момента тебе запрещено пить с этими людьми, ясно? - хоть тон Цзин Шао был строгим, его движения были несравненно мягкими. Он помогал Му Ханьчжану понемногу опускаться вниз.

- Засранец... - Му Ханьчжан прислонился к плечу супруга и укусил его.

- Гляжу, ты уже научился сквернословить, - в этом укусе не было ни толики силы. Скорее, это было похоже на заигрывание. Сердце Цзин Шао зудело всё сильнее и сильнее. Он отпустил супруга и позволил мужчине принять его до самого основания.

- Я не... ах~ больно... - Му Ханьчжан хотел было объясниться, но был так потрясён этой внезапной переменой, что позабыл всё, что собирался сказать.

Цзин Шао поцеловал уголки глаз, покрасневшие и блестевшие от слёз, и нежно погладил супруга по спине.

- Не бойся, я не буду пока двигаться, скоро боль пройдёт.

Му Ханьчжан медленно вдыхал и выдыхал, постепенно приспосабливаясь к большому предмету, который внезапно пронзил его тело. После того как болезненные ощущения исчезли, им постепенно овладели знакомое онемение и зуд.

- Всё ещё больно? - поняв, что Му Ханьчжан больше не делает таких глубоких вдохов, Цзин Шао прижал его к себе, а затем медленно начал двигаться.

Тихие, едва слышные шорохи постепенно превратились в безудержные звуки. Внутри палатки принца воцарилась чарующая атмосфера, всплески воды сопровождались лёгкими стонами нежного голоса. Робкий полумесяц скрылся за облаками, звёзды мерцали, летний ветерок гулял по лесу, а из военной палатки время от времени доносились вздохи, тревожа отдыхающих на ней птиц.

Вся ночь была впереди.

На следующий день Му Ханьчжан потёр свои виски, которые пульсировали с похмелья, и медленно сел. Парчовое одеяло соскользнуло вниз, обнажив красные метки на его теле. Когда он вспомнил, что произошло прошлой ночью, его охватило раздражение. Оглядевшись, он увидел, что другая сторона постели уже опустела, а снаружи доносились окрики и команды. Цзин Шао, маленький негодяй!

В течение следующих нескольких дней, поскольку Его Высочество вывел из себя военного советника, воспользовавшись слабостью последнего, он вернулся к тем дням, когда мог обнимать и целовать своего супруга, но не мог его «съесть». Это было всё равно, что человеку, познавшему вкус самых изысканных деликатесов, пришлось бы вновь перейти на постную пищу - насколько же это тяжко? И потому Его Высочество, который не мог найти удовлетворения в объятиях жены, стал безжалостно тренировать своих солдат, заставляя всю армию жалобно стонать.

Какое-то время от двора не было никаких известий. Семь дней спустя Император послал Сяо Юаня, помощника Министра Доходов, проверить бухгалтерские книги армии. И вскоре после этого Императорский двор пережил потрясение, поскольку многие канцлеры обвинили Министра Доходов и некоторых его подчинённых в растратах. Император пришёл в ярость и приказал провести тщательное расследование. Чем больше деталей выяснялось, тем тревожнее становилось монарху. Это затронуло не только личную армию Принца Чэна: в других войсках, стоявших лагерем в этом районе, также были выявлены случаи хищения государственных средств.

- Брат Сяо, именно благодаря твоему авторитету эти люди были разоблачены, - поднимая чашу вина, Цзин Шао с чувством похлопал Сяо Юаня по спине.

От этого похлопывания Сяо Юань поперхнулся. Он придал себе самоуверенный вид и сказал:

- В этом есть и заслуга Вашего Высочества, именно благодаря Вашему руководству этот вопрос был вовремя обнаружен и соответствующие меры были приняты!

Оба осушили свои чашки и продолжили громко смеяться.

Му Ханьчжан сидел в сторонке и смотрел, как эти двое льстят друг другу. От этого зрелища у него немного заболела голова:

- Брат Сяо, тем людям из департамента счетов вашего Министерства было невыгодно, чтобы проверяющим стал ты. Как же они допустили это? - он не мог этого понять. Раз уж эти люди осмеливались запустить руку в военные фонды, они определённо могли бы повлиять на то, кто именно поедет проверять счета. Как они могли позволить Сяо Юаню, такой большой переменной в их плане, провести проверку?

- Хе-хе, на самом деле, я просто хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы попрощаться с вами обоими, поэтому и ухватился за эту работу... - Сяо Юань издал сухой смешок.

Глава 46 - Перед началом кампании

Подобный эгоизм помощника Министра Сяо в конечном счёте привёл к тому, что весь Императорский двор гудел и бурлил, точно котёл с кипящей кашей. Однако эти волнения не затронули армейский лагерь Цзин Шао, его войско собиралось отправиться в путь через несколько дней, и все были заняты последними приготовлениями.

Поскольку двор ещё не закончил расследование этого дела, в первую очередь было конфисковано имущество чиновников, обвинённых в растрате денежных средств. Однако они были всего лишь мелкой сошкой, так что этого было недостаточно, чтобы возместить потери в военных фондах. Император Хун Чжэн велел казне выделить больше серебра, чтобы восполнить недостаток.

Армия внезапно получила огромную сумму денег, и кто-то должен был взять на себя обязанность по управлению этими средствами. Однако Му Ханьчжан был всего лишь внештатным военным советником [1] и не имел полномочий распоряжаться такими вещами.

[1] В целом Му Ханьчжан не имеет нужного авторитета, чтобы отдавать приказы в армии, и является просто чиновником / учёным, который даёт советы

Чжао Мэн предложил Цзин Шао повысить Му Ханьчжана до генерального военного советника. Му Ханьчжан отказался, сославшись на то, что он только-только присоединился к армейскому лагерю и не может занимать такой высокий пост. В конце концов они пошли на компромисс, и ему был присвоен титул с более низким рангом: генеральный военный советник по имущественным вопросам. В этой должности он мог управлять делами лагеря, но не командовать военной дивизией. На данный момент в их армии не было других чиновников, и власти, которой он обладал благодаря этому посту, было вполне достаточно.

У Министерства Доходов не было времени посылать новых писцов. Му Ханьчжан решил этот вопрос, назначив нескольких грамотных солдат на эту должность. Согласно его расследованию, проведённому несколько дней назад, именно этих людей обычно искали солдаты, когда им требовалась помощь в написании писем, поскольку предыдущие писцы были слишком высокомерны. Му Ханьчжан записывал упоминаемые имена одно за другим. И вот теперь он позвал их всех в центральную палатку и дал им несколько задач. Наконец, он оставил восемь человек, которые были грамотны и могли также вести счета.

- Все ли понимают, за какие именно счета вы теперь отвечаете? - Му Ханьчжан отложил бухгалтерские книги и обратился к восьмерым солдатам, стоявшим перед ним. Армейские счета были относительно просты. Он выбрал довольно точный, но при этом лёгкий в освоении бухгалтерский метод. Потратив на его изучение целый день, они были уверены, что запомнили всё.

- Так точно! - уверенно отозвались восемь человек.

- Талант военного советника к наставничеству так велик, что даже те, кто не умел читать, научились бы этому, - с улыбкой сказал Ван Эр. Когда он впервые увидел военного советника, то подумал, что этот человек похож на фарфоровую куклу: красив, но совершенно бесполезен в армии. Однако всего за несколько дней репутация этого Господина Цзюнь в армии стремительно улучшилась. Ван Эр же был переведён на должность писца. Теперь ему не нужно было выполнять тяжёлую работу по приготовлению еды на весь лагерь и поддержанию огня. Он с большим нетерпением ждал возможности приступить к своим новым обязанностям.

Му Ханьчжан слегка кивнул.

- Раз в десять дней сдавайте мне бухгалтерские книги для проверки. Если вы чего-то не понимаете, найдите меня. Если не будет чего-то срочного или вопрос не касается чего-то особо важного, вам не нужно спрашивать моего мнения. Вы можете сами принимать решение.

Некоторые из новоназначенных писцов были вне себя от радости, когда услышали это. Теперь они могли не только избежать многих трудностей, но и извлечь много пользы из этой толики власти, попавшей к ним в руки.

- Однако я вынужден предупредить: если кто-то посмеет присвоить армейские деньги или скрыть что-то чрезвычайно важное, то все вы будете безжалостно наказаны военным трибуналом, - выражение лица Му Ханьчжана было бесстрастным, а голос похолодел.

- Так точно! - солдаты быстро отдали честь. Они не хотели отказываться от этой работы; естественно, они не потеряют головы из-за какой-то небольшой прибыли.

Когда все ушли, Му Ханьчжан устало потёр точку между бровями. Отправление было уже совсем близко, но предстояло решить ещё множество вопросов. На протяжении нескольких дней в армии не было писцов, к тому же потребовалось много усилий, чтобы реорганизовать счета, которые были подделаны. Вчера он провёл весь день, приводя их в порядок.

- Молодой господин, вы притомились? - Юнь Сун вошёл в палатку, неся чай. Видя столь измотанного Му Ханьчжана, он не мог не волноваться.

- Всё в порядке, - мужчина покачал головой и протянул Юнь Суну листок бумаги: - Завтра вернись в поместье Принца Чэна и привези эти вещи.

- Слушаюсь, - Юнь Сун взял листок. Понимая, что у Му Ханьчжана ещё есть вопросы, требующие внимания, он направился к выходу.

- Юнь Сун, - окликнул юного слугу возвращающийся с тренировки Цзин Шао, - сходи завтра в загородную резиденцию и скажи Жэнь Фэну, чтобы он привёл тех людей, о которых я говорил.

- Слушаюсь... - Юнь Сун на мгновение заколебался: - Но молодой господин велел мне завтра вернуться в поместье и забрать кое-какие вещи.

- Ох, понятно, - Цзин Шао на мгновение задумался. - Тогда завтра сходи за этими вещами, а послезавтра отправляйся в загородную резиденцию.

- Слушаюсь, - ответил Юнь Сун, подумав про себя, что для Его Высочества дела Ванфэй были важнее собственных. Поэтому он добавил: - Эти недавно назначенные писцы уже ушли, и молодой господин, похоже, очень устал.

Услышав это, Цзин Шао нахмурился. Он приподнял занавеску и вошёл внутрь, но обнаружил, что его Ванфэй всё ещё сидит за столом, погружённый в работу.

- Почему ты до сих пор занят? - Цзин Шао подошёл к супругу и притянул его в свои объятия.

Му Ханьчжан слегка оттолкнул его:

- Подожди минутку, дай мне закончить, - он написал ещё несколько строк в книге, прежде чем положить кисть. Потерев ноющее плечо, он бросил взгляд на широкую грудь позади себя и, не сумев удержаться от соблазна, облокотился на неё.

Губы Цзин Шао сами собой растянулись в улыбке. Он ласково коснулся лица супруга, уставшего за день, и переместил мужчину в более удобное положение.

- Разве бухгалтерская работа не была возложена на новых писцов? Почему ты всё ещё так нагружен?

- Солдаты посылают весточки домой каждый месяц, но эти письма могут выдать секретную информацию, пусть даже непреднамеренно, - Му Ханьчжан показал ему письмо, в котором говорилось, что лагерь находится на окраине столицы, еда в последние дни улучшилась, и автор письма даже ел говядину. - Если враг прочтёт это, он будет знать, где находится армия, и даже чем питаются солдаты, а это очень опасно.

Цзин Шао кивнул. В армии были назначены особые проверяющие, которые просматривали военную почту перед её отправкой, но что-то неизбежно будет упущено из виду, в этот раз это оказалась говядина.

- Я пересматриваю правила и перечислил всё то, что не может быть упомянуто в письмах. Можешь посмотреть, что ещё нужно добавить, и записать вот здесь. После этого я сделаю несколько копий и отдам писцам, - Му Ханьчжан передал Цзин Шао правила, которые он только что записал.

Цзин Шао взял список, но даже не взглянул на него. Он просто смотрел на мужчину в своих объятиях.

- Что такое? - Му Ханьчжан озадаченно посмотрел на него.

- Интересно, какое же доброе дело я совершил в своей прошлой жизни, что Небеса привели тебя ко мне? - когда Цзин Шао задавал этот вопрос, ни в его словах, ни во взгляде не было ни следа насмешки. Он вспоминал о том, что сделал в своей прошлой жизни, тогда он совершенно не ожидал, что небеса отнесутся к нему так великодушно и дадут ему второй шанс.

Му Ханьчжан посмотрел в глаза Цзин Шао, и уголки его губ медленно приподнялись.

- Имея такого мужа, как ты, это я получил величайшее благословение Небес.

Они посмотрели друг на друга. Искреннее уважение и любовь, которую они разделяли, ясно отражались в их глазах, и они невольно придвинулись ближе, чтобы слиться в нежном поцелуе.

- Военный советник! - громко крикнул Чжао Мэн и, не дожидаясь приглашения, отдёрнул занавес и вошёл.

Те двое, что едва не соприкоснулись в этот момент, поспешно отпрянули друг от друга. Му Ханьчжан выпрямился и взялся за бухгалтерские книги на столе. Цзин Шао заскрежетал зубами и сердито зыркнул на Чжао Мэна.

- О, Его Высочество тоже здесь! - поздоровавшись, генерал Чжао поднялся и небрежно уселся на стул сбоку.

- Как же вы умудряетесь так быстро бегать, генерал? Вы даже не дождались меня! - жалобно причитая, в палатку вошёл генерал правого фланга, а за ним - как всегда невозмутимый левый генерал.

- Что-то стряслось, если уж вы все пришли сюда в такое время? - Му Ханьчжан отложил кисточку из шерсти ласки, которую использовал, чтобы сделать вид, что пишет, и посмотрел на троих мужчин.

Чжао Мэн погладил свою бороду и жестом указал на генерала правого фланга.

- Объясни!

- Ах, мы тут подумали, раз уж снабжение армии вдруг улучшилось, мы могли бы прикупить кое-каких вещей... да что ты меня дёргаешь? - с энтузиазмом начал было правый генерал, прежде чем левый генерал внезапно потянул его за рукав.

- Эх, к чему так много болтовни? - пожаловался Чжао Мэн. - Позвольте сказать, военному советнику наверняка было очень неудобно всё это время тесниться в палатке принца вместе с Его Высочеством. Теперь, когда мы при деньгах, нужно поскорее обустроить отдельную палатку для военного советника!

Генерал Чжао полагал, что, поскольку военный советник теперь отвечал за счета армии, он будет слишком смущён, чтобы поднимать вопрос о трате денег на его личные нужды, поэтому Чжао Мэн привёл с собой генералов левого и правого флангов, чтобы ратовать за улучшение жилищных условий господина советника.

Когда Цзин Шао услышал это, в его голове сразу же зазвенел тревожный колокольчик. Сейчас он и так не мог «есть», даже когда они находились в одной палатке. Разве всё не станет ещё хуже, если они будут спать порознь?! Его настроение, которое уже было испорчено неожиданным вторжением, теперь стало совсем отвратительным, и он холодно произнёс:

- Военный советник не может сражаться. Если нападут наёмные убийцы, как прикажете ему защищаться? Я считаю, для него будет лучше остаться в палатке этого принца.

- Откуда в армейском лагере возьмутся наёмные убийцы? Более того, даже если они и нападут, их целью скорее всего будет Ваше Высочество. Какой убийца изберёт своей целью военного советника? По-моему, жить в палатке принца как раз... Ай, зачем ты меня ущипнул?! - генерал правого фланга не успел ещё закончить фразу, как вдруг левый генерал прервал его весьма болезненным щипком. Тот не удержался и обернулся, чтобы выразить своё возмущение.

- Палатку надлежит подготовить. За всю историю ни один военный советник не оставался в палатке принца, - Му Ханьчжан посмотрел на Цзин Шао, чьё лицо приобрело пепельный оттенок, и не смог сдержать улыбки. - Но мы отправляемся через три дня. Чтобы установить палатку, нам придётся перенести другие. Результат не стоит затраченных усилий. Мы решим этот вопрос, как только выступим в поход.

Когда Цзин Шао услышал это, его настроение слегка улучшилось. Он махнул рукой, прогоняя этих людей, которым нечем было заняться, кроме как придумывать эти дурацкие идеи.

- Цзюнь Цин, ты правда хочешь поставить отдельную палатку? - после того, как остальные ушли, Цзин Шао с несчастным видом обнял своего супруга.

- Теперь я твой военный советник, а не Ванфэй. Если мы не хотим навлечь на себя критику, нужно соблюдать правила, - Му Ханьчжан сочувственно похлопал его по плечу.

- Тогда разве нам не придётся спать раздельно? - недовольно запротестовал Цзин Шао.

- Да, - Му Ханьчжан кивнул. Видя, как приуныл Цзин Шао, он протянул руку и ущипнул мужа за щёку: - Но Ваше Высочество может прийти ночью в палатку Чэня, чтобы обсудить военные вопросы.

- Точно, и почему я об этом не подумал?! - когда Цзин Шао услышал эти слова, его глаза тут же загорелись, он вскочил и потянул за собой Му Ханьчжана. - Идём, давай вернёмся в нашу палатку и хорошенько «обсудим» всё это!

На следующий день Юнь Сун вернулся в поместье и забрал всё, что просил Му Ханьчжан.

Вещей было много, но всё это были мелкие предметы и принадлежности, так что принести их не составило труда. Цзин Шао, ведомый любопытством, подошёл поближе и увидел нефритовую флейту Сяо.

- Цзюнь Цин, ты умеешь играть на Сяо? - он никогда раньше не видел, чтобы Му Ханьчжан играл на ней. Цзин Шао взял флейту и осмотрел её. Музыкальный инструмент был тёмно-зелёного цвета, очень гладкий на ощупь.

- Я научился этому ещё в детстве. Цинь слишком тяжёл и будет обременителен в походе, но флейту я могу взять с собой, - пояснил Му Ханьчжан. - Если в пути мы истратим все деньги, я даже смогу заложить её.

Руки Цзин Шао, игравшие с нефритовой флейтой, замерли. Разве учёные не дорожат своими инструментами пуще собственной жизни? Его Ванфэй определённо был исключительным...

Не успели они опомниться, как наступил день начала экспедиции. Все солдаты были полны энергии и рвались вперёд. Это были элитные войска под командованием Его Высочества Принца Чэна. Остальные подразделения должны были один за другим выдвинуться на юго-запад из разных провинций. В конечном итоге, они встретятся в трёхстах ли от границы с Юго-Западным Вассальным государством.

Юнь Сун попрощался с Му Ханьчжаном и вернулся в поместье. Мужчина поначалу думал, что со всеми повседневными мелочами ему придётся справляться самому, однако Цзин Шао неожиданно привёл ему служанку. Этой служанкой была не кто иная, как Гэ Жу И, которая под руководством Призрака Девяти Клинков училась владеть скрытым оружием в течение последних нескольких месяцев!

Глава 47 - Деревня Шанься

Солдатам предстоял долгий поход. Элитные войска Цзин Шао не брали с собой тяжёлой брони и снаряжения для осады городов, а кавалерия составляла лишь малую часть этого войска. Среди багажа были кастрюли и сковородки, чашки и прочая посуда. Однако маршировали они не очень быстро, поэтому экипаж Му Ханьчжана нисколько не задерживал их продвижение. Всю дорогу он неторопливо следовал за лошадью Цзин Шао.

Гэ Жу И тихо сидела в передней части кареты, приносила чай или наливала воду. В час У [1] Цзин Шао проскальзывал в карету военного советника, чтобы немного отдохнуть. Генерал правого фланга страшно ему завидовал и частенько сгонял кучера с козел, чтобы занять его место. Таким образом он мог подобраться поближе к прекрасной служанке военного советника. Однако это было бесполезно, поскольку Гэ Жу И отвечала на десять его вопросов одним-двумя предложениями. Правому генералу всегда хотелось разузнать о происхождении военного советника, но он так и не смог вытянуть из Гэ Жу И ни слова на эту тему.

[1] Час У = Час Лошади = 11:00 - 13:00

- Это же служанка самого военного советника, конечно, она умеет хранить секреты, да ещё и получше тебя, - генерал левого фланга похлопал по плечу удрученного коллегу.

- Дружище Левый, это ты меня так утешаешь? - правый генерал бросил на него косой взгляд.

- Естественно, - генерал левого фланга отвернулся и вскочил на коня, больше не обращая на него внимания.

Проведя таким образом более десяти дней, они достигли горного хребта Дахан. Бесконечные горы преграждали путь, и им предстояло сделать крюк более чем в сотню ли. Цзин Шао приказал пока разбить лагерь, а на следующий день продолжить путь.

- Однолинейный строй слаб как в атаке, так и в обороне. Как только мы столкнёмся с врагом, нам останется лишь стоять там и ждать, пока нас не прикончат! - в центральной палатке Чжао Мэн тыкал пальцем в расположение войск, начерченное на песчаном столе [2].

[2] Такие столы, наполненные песком, использовались при обсуждении плана атаки/переброски войск. Начертили план, не понравился - разровняли песочек и нарисовали новый вариант.

- Но мы же не сможем достаточно быстро идти по горной дороге, если не применим однолинейное построение! - генерал правого фланга указал на топографические карты.

- Из-за чего они спорят? - Цзин Шао только что закончил ужинать со своим военным советником, и теперь они оба пришли сюда. Увидев, что двое мужчин, вытянув шеи, спорят с покрасневшими лицами, он обратился с вопросом к бесстрастному генералу левого фланга, который молча читал книгу об искусстве войны.

- Докладываю Вашему Высочеству, они обсуждают, как пройти по горной тропе на юго-запад, - ответил офицер.

Цзин Шао прекрасно понимал, что горный хребет Дахан, в который они уткнулись сегодня, затруднит их путешествие. Подъём в горы отнимал больше времени, чем объезд, из-за груза и лошадей. Они попытались найти обходной путь, но на юго-западе повсюду высились холмы, и обойти их было невозможно. Оставалось только идти по горной тропе, но вот как это сделать - всё ещё было под вопросом.

- Военный советник, скажите нам, разве армии не используют линейное построение, когда перемещаются по горным дорогам? - генерал правого фланга подтащил Му Ханьчжана к столу, чтобы он мог взглянуть на топографическую карту юго-запада. Большинство горных троп были узкими, и любая другая формация не смогла бы пройти по ним.

- Я и не говорил, что мы не можем применить линейный строй. Просто если враг устроит нам засаду на горной тропе, мы потерпим поражение, так как линейный строй слаб в центре. Вот почему я сказал, что мы должны послать часть войск заранее, чтобы расчистить путь! - Чжао Мэн испугался, что его неправильно поймут, и быстро объяснил свою точку зрения.

Цзин Шао нахмурился. Его Ванфэй с юных лет читал научные да религиозные труды, но книги по военной стратегии или тактике, естественно, нечасто попадали в его руки. Цзин Шао взял его с собой не для того, чтобы он помог им на поле боя; он просто не хотел расставаться с супругом. Увидев, что Му Ханьчжан опустил глаза и ничего не говорит, он уже собирался было вмешаться, как вдруг на его глазах изящная белая рука взяла прутик, лежавший рядом с песчаным столом, и начертила на песке крест.

- Военный советник, что это означает? - Чжао Мэн непонимающе посмотрел на крест, который нарисовал Му Ханьчжан.

Едва увидев этот символ, Цзин Шао широко раскрыл глаза в изумлении.

- Эта формация называется «прорывающееся ярмо», - медленно произнёс Му Ханьчжан, указывая прутиком на четыре крайние точки креста. - Солдаты разделены на группы и расставлены по четырём сторонам, но всё же маршируют одним длинным строем. Фронт, левый фланг и правый фланг обращены лицом вперёд, таким образом, у вас будет возможность как напасть, так и защититься.

- Отлично, отлично, хах! - после мгновенного ошеломления, генерал правого фланга вдруг разразился восторженными криками.

Чжао Мэн всё смотрел и смотрел на крест, начерченный на песке, и на лице его отразилось восхищение:

- Военный советник и в самом деле всезнающ, этот старик Чжао вынужден преклониться перед Вами!

Му Ханьчжан только улыбнулся и ничего не сказал.

- Я ведь уже говорил вам, чтобы вы больше читали, но вы вечно притворяетесь, что не слышите меня, - Цзин Шао тоже знал эту формацию «прорывающегося ярма», но в обычных книгах по военному искусству никаких записей о ней не встречалось. Откуда же Цзюнь Цин, никогда не читавший военных книг, знал об этом? Цзин Шао был потрясён, но виду не подавал. Притянув к себе своего военного советника, принц объявил:

- Завтра мы с военным советником покинем войско, чтобы уладить одно дело поблизости. Вы поведёте армию вперёд, а мы догоним через несколько дней.

- Что же это за дело, Ваше Высочество? - Чжао Мэн посмотрел на Цзин Шао с неодобрением. Главнокомандующему не следовало покидать войско в середине марша.

- Это дело может повлиять на исход войны на юго-западе. Вы трое должны сохранять бдительность в эти несколько дней. Убедитесь, что никаких проблем не возникнет, - Цзин Шао неловко рассмеялся. Он явно не хотел вдаваться в подробности, и те немногие, кто присутствовал здесь, тактично оставили дальнейшие расспросы при себе.

Выйдя из палатки, Му Ханьчжан с подозрением поинтересовался:

- Куда мы завтра отправимся?

- На поиски скрытых сокровищ, - на губах Цзин Шао играла загадочная улыбка.

Му Ханьчжан бросил на него взгляд, затем направился к своей палатке, и Его Высочество преданно последовал за ним.

- Почему ты увязался за мной? - Му Ханьчжан беспомощно посмотрел на мужчину, раскинувшегося на его кровати. После того, как палатка военного советника была установлена рядом с палаткой принца, Цзин Шао больше не оставался на ночь у себя. Сначала он прокрадывался в палатку военного советника под покровом ночи, но теперь нагло вваливался туда средь бела дня и отказывался уходить.

- Я уйду попозже, - ответил Цзин Шао. Поймав руку Му Ханьчжана, он притянул супруга в свои объятия. - Сейчас мне необходимо кое о чём тебя спросить.

Му Ханьчжан закатил глаза. Кто станет обнимать военного советника, обсуждая с ним официальные дела?

Увидев это выражение лица, Цзин Шао не удержался и поцеловал его:

- Тебе доводилось читать книги о войне? Эту формацию «прорывающегося ярма» не найти в «Законах Дачэнь».

Когда Му Ханьчжан услышал этот вопрос, улыбка на его лице слегка померкла.

- В детстве я читал книги о войне, - ещё будучи ребёнком, он рано научился читать и имел хорошую память, поэтому после выполнения своих заданий он искал другие книги для чтения. В те времена его отец часто раздражался и беспрестанно вздыхал, когда видел, что его сын от первой жены был таким высокомерным и своенравным, невежественным и некомпетентным. Из-за этого Му Ханьчжан тайно учился некоторым военным приёмам в надежде, что его отец однажды отведёт взгляд от своего сына от первой жены и наконец вспомнит о нём. Лишь став старше, он понял, что сыновья наложниц не имеют права наследовать дворянские титулы. Даже если бы он был в десять или даже в двадцать раз лучше Му Линбао, в глазах отца он всё равно не имел бы такой же ценности.

Цзин Шао услышал это и почувствовал, как его сердце болит за супруга - тот был поистине неогранённым алмазом. Ну разве это не прискорбно?

- Кстати говоря, я встречал тебя, когда был ребёнком, - чувствуя, как руки Цзин Шао постепенно стискивают его в объятиях всё сильнее, Му Ханьчжан с улыбкой оперся подбородком на плечо мужчины. Ему вспомнилось, что однажды Император, переодевшись в простые одежды, инкогнито отправился в резиденцию Великого Маркиза Севера, чтобы сыграть в шахматы с отцом Му Ханьчжана, и привел с собой маленького Третьего принца. Мадам Ду разрешила только Му Линбао пойти поиграть с Цзин Шао. Му Ханьчжан хотел посмотреть, как выглядит принц, но ему не позволили приблизиться. Мальчику оставалось только спрятаться за каменной горкой и наблюдать, как они играют в саду.

- Правда? Я этого не помню, - Цзин Шао почесал в затылке. Для него-то всё это произошло более двадцати лет назад. Разве он мог вспомнить столь давние события? И теперь он жалел об этом. Ему было любопытно, как выглядел Цзюнь Цин в детстве - должно быть, он был белокожим и нежным ребёнком с большими проницательными глазами, сверкающими, точно жемчуг. - И что же я тогда сделал?

- Ты... - когда Му Ханьчжан вспомнил о том моменте детства, он хихикнул и ответил: - Ты хотел, чтобы Му Линбао побыл твоей лошадью. Он не хотел этого делать, так что ты бил его до тех пор, пока он не заплакал. Пока он лил слёзы, ты водрузил ему на голову розу и сказал, что он похож на маленькую девочку, которая только и умеет, что плакать, и цветок поможет ему поскорее найти жениха.

- Ха-ха... - услышав это, Цзин Шао не смог сдержать самодовольной улыбки. К его удивлению, Цзюнь Цин так живо вспомнил эту сцену. - Похоже, ты с самого детства хотел, чтобы я стал твоим мужем, раз поспешил туда, чтобы хорошенько меня рассмотреть!

От его слов Му Ханьчжан тут же покраснел и встал, чтобы прогнать мужчину восвояси. Цзин Шао вернулся в свою палатку, чтобы принять ванну, и только после того, как свечи были потушены, он тихо пробрался обратно в палатку военного советника.

Ранним утром следующего дня Цзин Шао разбудил лежащего в его объятиях Му Ханьчжана. Воспользовавшись первым проблеском света, принц и его Ванфэй оседлали Сяо Хэя и поскакали к виднеющимся вдалеке горам.

Му Ханьчжан беспомощно посмотрел на Его Высочество, в данный момент весьма походившего на дезертира, прислонился к его груди, зевнул и спросил:

- Куда мы едем?

- В деревню Шанься [3], - ответил Цзин Шао.

[3] Дословный перевод - «Под горой»

Деревня Шанься располагалась у подножия горной гряды Дахан. Хоть она называлась деревней, на самом деле её уже можно было считать маленьким городком. Поскольку горы было легче обходить, чем покорять, то со временем у их подножия возник город. Люди из окрестных горных деревень часто приезжали сюда, чтобы продать какую-нибудь редкую дичь или прикупить что-то.

Был чётный день месяца, и на одной из улиц города, где раскинулся рынок, было необычайно шумно.

- Тигриный мех, самый качественный тигриный мех! Красивые тигры с горы Цзыюнь, мех превосходнейший! - посреди улицы стоял охотник, торговавший тигриными шкурами, и его выкрики привлекали многих прохожих.

- Так могуч, сумел завалить тигра! - похвалил его кто-то.

- Естественно! Когда тигр поймал кролика и направился в свою пещеру, я пустил ему стрелу прямиком в глаз... - охотник хвастался своей храбростью, брызжа слюной.

- Это тигрица возвращалась в своё логово с едой. Там были тигрята, которых надо было кормить. Эх, согрешил ты! - когда старуха с бамбуковой корзиной на спине услышала его похвальбы, она вздохнула и покачала головой, прежде чем уйти.

Уловив её сетования, Му Ханьчжан невольно нахмурился:

- Маленькие детёныши, какая жестокость...

Цзин Шао, с большим интересом рассматривавший тигриную шкуру, услышал рядом с собой тихий вздох. Зная, насколько сострадательным был Му Ханьчжан, он обратился к охотнику:

- Ты помнишь, где находится логово тигра?

- Я-то помню, - сказал охотник, переводя взгляд на Цзин Шао, - да только в тех местах нет ни тропинки, ни ориентира, сплошные леса. Никто не может найти его, кроме меня.

Цзин Шао вынул из кармана серебряную монету.

- Принеси мне тигрят из той пещеры. Это первый взнос. Если придёшь сюда через два дня с тигрятами, то получишь в десять раз больше.

- Не шутите? - вне себя от радости, охотник принял серебро. - Не извольте волноваться, молодой господин. Предоставьте это мне!

- Это ведь просто дикие животные, какой смысл им сочувствовать? - мясник в лавке через дорогу фыркнул, поднял свой большой нож и - стук-стук-тук-тук - порубил свинину на деревянном бруске.

Про себя Му Ханьчжан очень обрадовался, увидев, что сделал Цзин Шао. Когда же он услышал слова мясника, то не только нахмурился, но и повернулся к мужчине и сказал:

- Если детёнышей в логове не спасти, они наверняка умрут от голода.

- Хм, если вы жалеете маленьких зверят... - начал мясник, поднимая кусок свинины, - ...то вам лучше не есть этого молочного поросёнка, иначе захлебнётесь слезами.

Цзин Шао тоже обернулся и увидел крепкого мужчину, одетого в далянь на голое тело, с куском свинины в поднятой руке. Принц сразу же обрадовался и быстро шагнул вперед.

- Позволь узнать, здоровяк, твоя фамилия Хао?

Именно этот человек и был целью их путешествия. Он был потомком генерала предыдущей династии, Цзин Шао завербовал его по чистой случайности в двадцатом году эпохи Хунчжэн, свирепый генерал Хао Дадао [5]!

[5] Дадао означает большой нож или палаш. Очень подходит мяснику / генералу

- Ты что же это, не можешь прочесть такие большие слова, а? - мясник постучал своим ножом по большой табличке, висящей на прилавке.

Му Ханьчжан проследил взглядом за ножом мясника и прочел: «Мясная лавка Хао Цзи [6]»! После того, как Цзин Шао взглянул на эту надпись, он почувствовал, как задергался уголок его губ. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться.

[6] Хао Цзи - это название семейного магазина, но это также омоним для словосочетания «легко запомнить», так что получается «легко запоминающаяся мясная лавка».

- Я ведь велела тебе порубить мясо. Ты там что, собираешься просто стоять и болтать, а не работать?! - тут из глубин дома донёсся полный гнева женский голос. Вскоре оттуда вышла крепкая женщина с котелком мяса, который она с грохотом поставила перед Хао Дадао: - Нарежь это побыстрее. Как закончишь, наруби фарш. Старик Ли уже заждался!

- Да, да, - тихим голосом ответил мясник, ещё мгновение назад бывший таким бесстрашным, а затем, не поднимая головы, принялся рубить свинину.

Глава 48 - Тигренок

Му Ханьчжан прождал почти два часа в единственной гостинице города, пока удручённый Цзин Шао наконец не пришёл за ним.

- Похоже, тебе не удалось его уговорить? - Му Ханьчжан пододвинул к нему чашу с рисом и велел управляющему принести ещё два горячих блюда.

Когда Цзин Шао увидел Хао Дадао, он невероятно обрадовался и хотел уговорить его уйти вместе с ними. Но мужчина отказался, заявив, что ему нужно нарезать фарш и что он поговорит с ними позже. В разгар лета, почти в полдень, было невыносимо жарко. Опасаясь, что его Ванфэй пострадает от теплового удара, Цзин Шао велел Му Ханьчжану подождать его в гостинице. Оставшись в одиночестве, принцу пришлось провести в ожидании без малого два часа, прежде чем он смог обстоятельно поговорить с Хао Дадао. Поначалу ему казалось, что он очень хорошо знает этого человека: тот был потомком знаменитого генерала и отличался выдающимся талантом к боевым искусствам и военными навыками, - должно быть, ему не доставляло удовольствия работать мясником в этой маленькой горной деревушке. Кто бы мог подумать, что этот человек даст Цзин Шао от ворот поворот с выражением лица «что ж ты такой назойливый».

- Я разбираюсь только в разделке свиней и продаже мяса. С какой стати мне идти на поле боя и сражаться не на жизнь, а на смерть? Не пойду, не пойду! - с этими словами Хао Дадао просто вытолкал Цзин Шао из мясницкой лавки.

- Если хочешь заполучить хорошего генерала, нужно быть терпеливым, - Му Ханьчжан налил мужу чашку воды, - армии потребуется несколько дней, чтобы обойти гору. Мы можем остановиться здесь на некоторое время. Не стоит так спешить.

Цзин Шао запрокинул голову и залпом выпил воду из чашки.

- Ха-ах, освежает!

Му Ханьчжан налил ему ещё одну чашку, отметив, что вода не кипячёная, а колодезная. Её выкачивали прямо из колодца на заднем дворе гостиницы. Она была ледяной и слегка сладковатой. Это было очень вкусно.

- Я уже выкупил комнату в этой гостинице.

- Хм? - Цзин Шао, набивавший щёки едой, с удивлением взглянул на него снизу вверх. - Цзюнь Цин, ты знал, что мне не удастся убедить его?

- Когда берёшь жену, ты должен следовать трём книгам и шести обрядам. То же самое справедливо, когда пытаешься завербовать достойного человека. Ты должен быть искренен и использовать правильный метод, - Му Ханьчжан медленно отпил немного воды. - Но тут есть одна проблема.

- Какая? - нахмурился Цзин Шао, после чего задумался.

В его прошлой жизни, на девятнадцатом году эпохи Хунчжэн, сюда был послан бестолковый и жадный уездный судья. Он притеснял простой люд и не был строг со своими подчинёнными. Один из этих подчинённых приставал к маленькой дочери соседа Хао Дадао, и Хао Дадао так разъярился, что зарезал этого чиновника своим мясницким ножом. Уездный судья хотел арестовать его, но жители деревни вступились за Хао Дадао. Бестолковый уездный судья разогнал деревенских жителей кнутом. Разразился хаос, и чиновники убили двух невинных людей, что спровоцировало внезапный мятеж.

В то время Цзин Шао потерпел поражение, напав на короля Хуайнаня. На обратном пути в столицу он случайно наткнулся на это гражданское волнение. После того, как он подавил восстание, он смог успокоить гнев народа, казнив уездного судью на глазах у всех. В то время Хао Дадао обучил группу деревенских жителей, которые раньше не умели сражаться, и создал ополчение, способное противостоять солдатам. Это заставило Цзин Шао по достоинству оценить его талант, поэтому он обратился к Императору с просьбой издать Императорский указ, в котором предлагал повстанцам амнистию, если они вступят в армию. Таким образом, он смог взять Хао Дадао под своё командование.

Но теперь Цзин Шао осознал: на данный момент тот уездный судья ещё даже не прошёл Императорский экзамен.

В этот момент Му Ханьчжан сказал:

- Постельное бельё в этой гостинице очень старое. Боюсь, там могут быть блохи.

- А? - Цзин Шао уставился на супруга пустым взглядом. Но вскоре он понял, на какую проблему намекал его Ванфэй.

Глядя на его глупый вид, Му Ханьчжана невольно приподнял уголки губ в улыбке.

- Как закончишь с едой, давай сходим на рынок и купим какую-нибудь ткань, которой можно будет застелить кровать, и просто смиримся с этим на одну ночь.

- Почему бы нам не попросить слугу заменить постельное бельё на новое? - Цзин Шао наморщил лоб. В этой захудалой гостинице в маленькой горной деревушке блохи наверняка водятся. Что ему делать, если они покусают белую и нежную кожу его Ванфэй?

- В таком месте очень опасно выставлять напоказ своё богатство. Даже давать тому охотнику серебро было неуместно, - возразил Му Ханьчжан, поднимая свои палочки, чтобы подложить еды в чашку Цзин Шао.

- В этом городе много охотников, которые спускаются с гор, чтобы продать редких диких оленей. Следовательно, здесь часто бывают и торговцы, которые покупают этих оленей. Нас тут нельзя считать самыми богатыми людьми, - Цзин Шао поднял чашку, проглотил всю еду, что в ней была, и снова протянул её Ванфэй.

Му Ханьчжан пристально посмотрел на него, а затем снова поднял палочки:

- Управляющий сказал, что замена постельного белья обойдется в целую связку монет, но если пойти в магазин тканей через дорогу и купить новую простыню, то это обойдется всего в 30 вэней.

- Кхе-кхе... - услышав это, Цзин Шао тут же подавился рисом. После всех разговоров выяснилось, что Цзюнь Цин просто не любит тратить деньги впустую!

Они пошли в магазин тканей, чтобы купить две простыни. Все прилавки были закрыты. Большинство людей, которые приходили сюда на рынок, были из соседних горных деревушек, и им приходилось уходить рано, чтобы успеть вернуться домой до наступления темноты. Так что к сумеркам на улицах уже было очень пустынно. Даже лавка, где продавали мясной фарш, опустела. Делать было нечего, и супругам оставалось только вернуться в гостиницу, чтобы заказать там довольно дорогой ужин.

Комнаты в гостинице были довольно грязными и неопрятными. Цзин Шао посмотрел на кровать и почувствовал, что даже если они расстелют новые простыни, его Ванфэй всё равно не подобает спать здесь. С таким же успехом можно было бы взять Цзюнь Цина на руки, отнести его на крышу и расстелить простыни прямо поверх черепицы. Вздохнув, Цзин Шао пошёл к управляющему, чтобы купить новые одеяла.

- Ночью в горах холодно, и если у нас не будет нового одеяла, мы точно замёрзнем, - Цзин Шао плотно завернул своего Ванфэй в одеяло. - Так уж эта гостиница ведёт дела. В таком захолустье другого ночлега не найти, так что вариантов у нас нет. - У них обоих тоже не было недостатка в деньгах, почему же его Ванфэй становился всё более и более скупым?

Завернувшись в тёплое одеяло, Му Ханьчжан положил голову на плечо Цзин Шао и посмотрел на ночное небо, обрамлённое горами.

- Когда эта война закончится, я хочу заняться ещё каким-нибудь бизнесом.

- Хорошо, через пару лет я отвезу тебя в Цзяннань. Там легко вести дела, - Цзин Шао улыбнулся и обнял своего супруга. - Почему ты так заботишься о деньгах?

- Я слышал от Сяо Юаня, что в последние годы в Министерстве Доходов возникли серьёзные проблемы. Я боюсь, что казна, возможно, уже порядком истощена. Если дело действительно плохо, то каждый серебряный таэль на счету, - Му Ханьчжан вздохнул. Вчера они получили письмо от Принца Жуй, в котором говорилось, что дело о хищении армейских средств становится всё более серьёзным. После тайных расследований он обнаружил, что даже граф Юнчан и Четвёртый принц приложили к этому руку. Если именно Четвёртый принц все эти годы присваивал серебро, это было бы очень неприятно.

- Давай подумаем об этом позже, - сказал Цзин Шао, поглаживая мужчину по волосам, - а пока помоги мне придумать, как убедить Хао Дадао.

Предок Хао Дадао был могущественным и уважаемым генералом предыдущей династии. Он руководил военными операциями с необычайным мастерством, и предыдущий Император также очень восхищался им. После падения предыдущей династии предки семьи Хао отказались принять новую Императорскую семью и в конечном итоге обосновались на горном хребте Дахан. Однако поколение за поколением горная твердыня приходила в упадок, и теперь Хао Дадао зарабатывал на жизнь в обычной мясницкой лавке.

Му Ханьчжан на мгновение задумался:

- Судя по тому, что ты рассказал, его предки выступали против смены династии. Боюсь, что теперь будет нелегко убедить его посвятить себя Императорской семье в качестве генерала. Я пойду с тобой завтра и постараюсь найти способ убедить его.

В ту ночь они спали на крыше. Летние ночи в горах были прохладными, и супруги наслаждались свежестью воздуха и уютом тёплых одеял.

На следующий день какой-то мужчина остановил их в тот момент, когда они собирались войти в мясную лавку. Цзин Шао вздрогнул и тут же заслонил собой Му Ханьчжана, толкая его за спину.

- Молодой господин, вчера вы сказали, что дадите мне в десять раз больше серебра, если я принесу тигрят. Вы ведь не обманули меня, верно? - это был вчерашний охотник, и он протянул супругам бамбуковую корзину.

Когда Цзин Шао открыл бамбуковую корзину, он увидел, что внутри скребётся комок тёмного меха.

- Это и есть тигрёнок?

- А как же иначе? Вы думаете, это подделка? - охотник ловко выудил существо из корзинки. - Я поднялся на гору ещё до рассвета, но других тигрят уже кто-то утащил. Остался только этот, он свалился в яму с грязью.

Цзин Шао посмотрел на грязный маленький клубочек и совершенно не хотел брать его на руки, но Му Ханьчжан уже купил в соседнем прилавке матерчатое полотенце и обернул его вокруг маленького существа. Цзин Шао оставалось только заплатить охотнику серебром и отослать его прочь.

После того, как мокрая грязь была вытерта полотенцем, мордочка тигрёнка наконец показалась взору. Хотя он всё ещё был грязным, теперь не было никаких сомнений, что перед ними тигр. Тельце зверька было длинным, глаза его были полуоткрыты, и он вяло пищал:

- Авву, авву!

- Ох! Тигрёнок! - пухленькая жена Хао Дадао в это время выносила разделочную доску. Услышав плач тигрёнка, она с интересом подошла посмотреть.

Му Ханьчжан взглянул на неё:

- Старшая сестра, не найдётся ли в вашем доме немного теплой воды? Этого тигрёнка надо бы выкупать.

- Да, да, я только что вскипятила котёл воды для отпаривания свиной щетины. Пойдём-ка со мной, - радостно отозвалась пухленькая дама и повела Му Ханьчжана в дом.

Му Ханьчжан бросил на Цзин Шао многозначительный взгляд, после чего с тигрёнком на руках последовал за хозяйкой. Когда та проходила мимо Хао Дадао, который разделывал свиней на заднем дворе, она сказала:

- Постой пока за прилавком. Я сейчас помогу вымыть этого тигрёнка, а потом подойду.

Хао Дадао взглянул на Му Ханьчжана и слегка нахмурился, после чего молча положил свой мясницкий нож и вышел.

Пухленькая дама, хоть была свирепа и жестка к мужу, себе самой тоже не позволяла быть небрежной в работе. Она быстро налила в таз тёплой воды и опустила тигрёнка в воду.

- Давай, пора принимать ванну!

- Авву! - маленький тигрёнок испугался. Он собирался воспротивиться, как вдруг почувствовал запах свиной крови на её руках. Он принюхался своим маленьким носом, прищурил глаза, которые были только наполовину открыты из-за грязи, и, найдя на её руке участок, покрытый кровью, открыл рот и лизнул. Он лизал всё настойчивее и даже попытался вонзить свои клычки в эту полную руку. Но пасть тигрёнка была так мала, что не могла охватить руку женщины. К этому моменту он уже совершенно забыл, что находится в воде.

Глядя на её умелые движения, Му Ханьчжан спросил:

- Старшая сестра любит кошек и собак?

- Ха-ха, верно, я с самого детства люблю этих маленьких безобразников, - пухленькая дама рассмеялась. Молодой человек, стоявший перед ней, был нежен и добр, а его голос был мягок и приятен на слух, так что её яростное отношение смягчилось. Продолжая мыть тигрёнка, она разговорилась с Му Ханьчжаном. Она рассказала о том, как в юности приехала в этот городок с отцом, чтобы продать товары, и как позже развернулось настоящее соревнование по боевым искусствам за право получить её руку и сердце.

- Без сомнений, это наверняка старший брат Хао одержал победу и смог жениться на такой красавице, - Му Ханьчжан рассмеялся и бросил взгляд на Хао Дадао, который уже в третий раз пришёл во двор за свининой.

- Тц, он-то? - крепкая дама сердито посмотрела на своего мужа, возившегося неподалёку. - Он соврал моему отцу, что был владыкой горного хребта Дахан. Он навешал моему старику лапши на уши и заявил, что, выйдя за него, я буду сытно есть и вволю пить.

Закончив говорить, она взяла чистое матерчатое полотенце и вытерла тигрёнка. Тот отчаянно сопротивлялся, безостановочно вопя: «Авву!».

- Я слышал от жителей деревни, что предки семьи Хао действительно были властителями гор, - Му Ханьчжан принял маленького тигрёнка и, склонив голову, посмотрел на него. Рыже-чёрный мех был ещё влажным. Похоже, раньше он очень хорошо питался стараниями матери-тигрицы. Несмотря на то, что он голодал целый день, он всё ещё был довольно круглым. Глядя на Му Ханьчжана парой круглых янтарных глаз, тигрёнок отозвался:

- Авву!

Глава 49 - Возвращение

- Тц, какой ещё властитель гор? - пухленькая дама встала и взяла с деревянной доски немного рубленого мяса, чтобы маленький тигренок мог поесть, - его семья пришла в упадок ещё в поколении его деда.

- Телосложение брата Хао подходит для занятий боевыми искусствами, но он использует его для убийства свиней. Вам не кажется, что это пустая трата таланта? - Му Ханьчжан сел на деревянную скамью во дворе, взял кусок мяса и положил его на ладонь, чтобы тигрёнок мог дотянуться.

Женщина посмотрела на него и сердито сказала:

- Этот упрямый дурак слушает меня во всём, за исключением одного вопроса. Я просила его пройти экзамен по боевым искусствам, но он отказался наотрез, он только и знает, как разделывать свиней. Это безнадёжно!

Губы Му Ханьчжана сложились в едва заметную улыбку. Эта дама казалась довольно грубой, но на самом деле была очень проницательна. Она уже давно поняла, что они пришли сюда, чтобы завербовать Хао Дадао. Она впустила его искупать тигрёнка, но на самом деле это было сделано для того, чтобы они отказались от своей затеи.

- Конечно, то, что старшая сестра говорит, разумно. Однако мир меняется. Тот генерал, преданный прошлой династии, был из семьи Хао, но почивший Император всегда был высокого мнения о семье Хао и не считал их предателями. Кроме того, старший брат Хао родился уже при династии Дачэнь, поэтому, естественно, он считается подданным Дачэнь и может найти достойное применение своим способностями.

Слушая эти слова, пухленькая дама смотрела на тигрёнка, но ничего не отвечала.

Маленький тигрёнок тряхнул мокрой шерсткой и, вцепившись в кусок мяса, грыз его с необыкновенным удовольствием. Его зубы ещё не до конца сформировались, поэтому он кусал и кусал, пока не прогрызал в мясе отверстие, после чего ему приходилось кусать в другом направлении.

Му Ханьчжан не тревожил его, увидев, с каким наслаждением он ест. Развернув полотенце, он подставил тельце зверька солнечным лучам, чтобы высушить его мех.

- Старшая сестра так трудолюбива и бережлива в ведении домашнего хозяйства. Однако проведя так всю жизнь, ты можешь стать разве что женой богатого мясника. Не знаю, задумывалась ли старшая сестра об этом, но если у вас будут наследники, они тоже станут мясниками?

Услыхав это, пухленькая дама вновь рассердилась:

- Я каждый день ругаюсь с ним из-за этого. Даже если он станет всего лишь городским стражем правопорядка, разве ж у детей не появится хоть какая-то надежда на лучшее будущее? Если у нас будет сын, тогда ещё ладно: он может быть мясником. Но если у нас будет дочь, никто не осмелится жениться на ней!

[1] Рубка мяса считается низкопробной работой, да притом приносящей неудачу, поскольку мясник всё время окружён смертью и кровью.

- Старшая сестра уже должна была понять, зачем мы сюда пришли. Его Высочество очень ценит таланты. Сейчас людям военных профессий, не обладающим благородным происхождением, лучше всего следовать за Его Высочеством, если они хотят добиться успеха, - Му Ханьчжан поглаживал мех насытившегося тигрёнка.

- Ху-у... - маленький тигр лежал на животе в руках мужчины. Сначала он сопротивлялся, но эта нежная и тонкая рука снова и снова гладила его мех, и он постепенно успокоился. Вскоре бедный детёныш, натерпевшийся страху за прошедшие день и ночь, заснул.

Му Ханьчжан знал, что сейчас было самое время уйти. В некоторых случаях не стоило говорить слишком много. Мужчина встал, держа в руках меховой клубочек.

- Его Высочество не будет настаивать, но такой исход весьма прискорбен, учитывая таланты брата Хао, ведь именно ради них Его Высочество прибыл сюда. Дело в том, что армия выступила в поход, мы не можем задерживаться слишком долго, поэтому завтра покинем этот город. Если старший брат Хао в самом деле не желает присоединиться, ничего не поделаешь, - завершив свою речь, Му Ханьчжан положил кусочек серебра на плетёное кресло в качестве благодарности за помощь с купанием маленького тигра и за съеденное им мясо. Не дожидаясь, пока пухленькая дама скажет что-нибудь, он повернулся и ушёл.

Когда супруги удалились на порядочное расстояние, крепкая дама схватила Хао Дадао за ухо и потащила в дом.

- Жёнушка, ты, конечно, права, но этот Принц Чэн славится безжалостностью и тяжёлым нравом. Стать его подчинённым в тот момент, когда борьба за трон только-только начинается - верный путь к гибели, - Хао Дадао сидел на стуле и отрицательно качал головой. Он слышал доводы этого господина Цзюнь, который приходил к ним сегодня. Родившись в этой стране, он должен был служить Императору и отказаться от предыдущей династии. Прошлое в прошлом, и дела минувших дней не имеют никакого отношения к нему. Возможно, его упрямые попытки оставаться в стороне от новой власти в итоге не принесут никакой пользы. Герой, не имеющий шанса проявить свою доблесть и силу - он давно уже не чувствовал себя таким подавленным. Но этот Принц Чэн не был хорошим начальником.

- Может быть, это не так. Я своими глазами видела, что он очень хорошо относится к своему военному советнику, даже купил ему этого тигра. Я считаю, что начальник, который заботится о своих подчинённых словно о собственной жене, гораздо лучше этих двуличных учёных! - Его Высочество проделал весь путь до деревни Шанься ради Хао Дадао, что доказывало его искренность. Кроме того, они уедут завтра. После этой деревни не было никаких других постоялых дворов, где они могли бы остановиться. Жена Хао Дадао была очень встревожена.

Очутившись на крыше, тигр взволнованно набросился на одеяло и принялся скакать по нему. Цзин Шао схватил этот комок шерсти за загривок двумя пальцами:

- Будешь доставлять нам неприятности, мы сбросим тебя вниз!

Маленький тигр вырывался и поворачивал голову, чтобы попытаться укусить пальцы Цзин Шао, но это было бесполезно, поскольку его шея была слишком коротка, чтобы дотянуться до них. Таким образом, он мог только беспомощно махать своими конечностями в воздухе.

- Эй, да у нас тут мальчик, а? - Цзин Шао ткнул пальцем в маленький стручок тигрёнка, спрятанный в белом пушке его живота.

- О? - Му Ханьчжан, уютно устроившийся на плече Цзин Шао, поднял глаза. Он не смог разглядеть ничего в таком положении, поэтому протянул руку и положил маленького тигра между собой и мужем.

- Ао... - тигрёнку очень не понравилось новое положение, когда его четыре лапы и мягкий живот были направлены в небо. Он ухватился за одеяло и перевернулся, повернувшись задом к двум мужчинам, которые продолжали его трогать.

- Куда же мы его отправим? - поглаживая длинный хвост, раскачивающийся взад-вперёд, Му Ханьчжан поджал губы, не желая расставаться с этим маленьким существом. Было бы крайне неразумно брать с собой в поход беспомощного детёныша, но, с другой стороны, он очень не хотел оставлять малыша.

Цзин Шао видел, что его Ванфэй не желает расставаться с тигрёнком. Ну, он в любом случае купил его лишь ради спокойствия супруга. Цзин Шао хитро прищурился:

- Если поцелуешь меня, я позволю тебе оставить его с нами.

- Правда? - Му Ханьчжан повернулся и посмотрел на него.

Цзин Шао торжественно кивнул, закрыл глаза и показал на свои губы. После долгого ожидания он так и не почувствовал, чтобы лежащий рядом с ним человек пошевелился, и уже собирался было открыть глаза, как вдруг ощутил приятное тёплое дыхание, становящееся всё ближе и ближе. Затем нечто прохладное, мягкое и... пушистое коснулось его рта. Он резко открыл глаза и увидел пару невинных янтарных глаз.

- Авву?

Цзин Шао поднял взгляд на виновника, и Му Ханьчжан, державший маленького тигра на весу, упал на супруга, заливаясь смехом.

На следующий день, когда Цзин Шао и Му Ханьчжан снова прибыли к мясной лавке, пухленькая дама резала мясо за прилавком, а рядом стояла запряжённая лошадь.

- Ах, вот и вы! - крепкая дама была очень рада их видеть. Она переживала, что Его Высочество и его советник потеряли терпение и уже уехали. Женщина вытерла руки о фартук.

- Я пойду позову его! - после этого она скрылась в лавке, и вскоре супруги услышали громкий шум внутри. Спустя долгое время жена Хао Дадао вытащила его наружу. Мужчина нес клинок Хун Юань, который передавался в его семье.

Цзин Шао поспешно шагнул вперёд и схватил Хао Дадао, на лице которого явственно читалось нежелание.

- Брат Хао готов покинуть свои горы, дабы помочь мне. Этот принц благословлён на три жизни вперёд! - его тон был искренним. Кроме того, Цзин Шао обладал харизмой полководца, что оставляло у людей благоприятное впечатление о нём.

- Ваше Высочество перехваливает меня. Хао - обычный деревенщина. Мне действительно повезло, что Ваше Высочество считает меня достойным, - Хао Дадао было немного не по себе. Про себя он подумал: «Этот Принц Чэн так молод, но говорит и действует так зрело и уверенно». Вспоминая подробности их личной беседы в мясной лавке на днях, Хао Дадао поймал себя на мысли, что, возможно, Принц Чэн, действительно был хорошим командиром. Может быть, ему стоит понаблюдать за ним немного и посмотреть, как будут идти дела.

- Как только передам эту мясницкую лавку кому-нибудь надёжному, я тоже отправлюсь в армию, чтобы найти вас, - сказала крепкая дама, помахав рукой с зажатым в ней ножом. - Эта старушка тоже неплохо сражается двумя ножами для разделки свиней!

Трое мужчин должны были как можно скорее догнать армию, огибающую хребет Дахан. Хао Дадао повёл их прямиком через гору, чтобы они могли встретиться с главным войском.

Заполучив свирепого генерала Хао Дадао, Цзин Шао пребывал в отличном настроении. Из всех трёх вассалов труднее всего было одолеть короля Хуайнаня. Стратегии и схемы этого человека не уступали планам Цзин Шао, а в некоторых случаях даже превосходили их. Даже несмотря на то, что армия Хуайнаня была не так велика, войска Императорского двора всё же неоднократно терпели поражение. Без помощи Хао Дадао Вассальное государство Хуайнань могло бы продержаться ещё восемь или десять лет, не проиграв ни одной битвы. Поскольку в этой жизни Цзин Шао получил Хао Дадао ещё до начала сражений, вероятно, война с Юго-Востоком и Юго-Западом закончится гораздо быстрее.

Хао Дадао бросил на Му Ханьчжана, сидевшего на одной лошади с Его Высочеством, странный взгляд:

- Почему военный советник не едет сам?

- Он не очень опытен в верховой езде. Когда армия марширует, он обычно сидит в экипаже, - объяснил Цзин Шао.

Му Ханьчжан пихнул его локтем. Он прекрасно умел ездить верхом, но Цзин Шао никогда не позволял ему ездить одному, опасаясь, что он упадёт и поранится.

Хао Дадао бросил на них неодобрительный взгляд. Поскольку Его Высочество уже был официально женат, подобное поведение по отношению к какому-то военному советнику сомнительного происхождения было просто-напросто неподобающим. Поэтому, руководствуясь выражением «чего не видит глаз, то сердце не печалит», Хао Дадао решил ехать впереди них.

- У маленького тигра всё ещё нет имени. Как бы нам это назвать? - увидев, что Хао Дадао переместился вперёд, Му Ханьчжан расслабился и прислонился к груди мужчины, сидящего позади него. Он погладил тигрёнка, которого прижимал к себе. Тот уже несколько раз попытался ухватиться за гриву Сяо Хэя.

- Назови его Сяо Хуан [2], - Цзин Шао протянул руку и легонько ткнул маленькую пушистую голову.

[2] Сяо Хуан = Маленький Жёлтый. У китайцев тигры почему-то жёлтые, а не рыжие.

- Авву! - маленький тигр потряс головой, обиженно схватил Цзин Шао за руку и укусил изо всех сил. Однако его зубы ещё не выросли до конца, и палец Цзин Шао просто застрял в тигриной пасти, заставляя маленького зверька жалобно скулить.

- Звучит как кличка для кошки, - нахмурился Му Ханьчжан.

- Все животные во дворце имеют имена, начинающиеся с Сяо, - Цзин Шао дёрнул подбородком в сторону Сяо Хэя.

- Сяо... - Му Ханьчжан проглотил «Сяо Шао», которое вертелось на кончике его языка, - Сяо Хуан, так тому и быть.

Используя небольшие горные тропки в качестве коротких путей, трое мужчин пересекли горы Дахан менее чем за день и немного отдохнули в маленьком городке рядом с общественной дорогой, прежде чем догнать армию.

По возвращении в лагерь Му Ханьчжан беспокоился, что Чжао Мэн и остальные воспримут Хао Дадао в штыки. Однако стоило Чжао Мэну увидеть меч Хун Юань, как он сразу же вызвал Хао Дадао на бой. Цзин Шао ободряюще кивнул мужчине. Эти двое были, что называется, одного поля ягоды. На самом деле, большим и грубоватым парням вроде них было легче всего найти общий язык. Одной драки или кувшина вина было достаточно, чтобы они стали названными братьями.

Без дальнейших разговоров, мужчины обменялись ударами на открытом пространстве перед лагерем, привлекая внимание многих солдат, которые остановились, чтобы понаблюдать за этим боем.

Генерал правого фланга, который тоже пришёл посмотреть на сражение, увидел маленькое рыжее создание в руках военного советника. Он заинтересованно подошёл поближе:

- Военный советник, что это у вас такое?

- Авву? - маленький тигрёнок, который до этого крепко спал, свернувшись в клубочек, проснулся от его голоса. Он открыл свои большие мутные спросонья глаза и посмотрел на генерала правого фланга. Его круглые ушки во время сна выгнулись наизнанку, придавая ему весьма комичный вид.

- Эй! Да это же тигрёнок! - удивленно воскликнул генерал. Он взял зверька и поднял его перед собой, чтобы получше рассмотреть.

- Ао~ - маленький тигр не любил незнакомцев и отчаянно вырывался. К сожалению, он был мал, бессилен, и потому его попытки освободиться оказались бесплодными. Тогда он поднял свою маленькую лапку и ударил когтями по красивому лицу правого генерала.

- Ой! - генерал правого фланга был застигнут врасплох. Раздался вопль боли, и когда он подсознательно ослабил хватку, тигрёнок начал падать на землю.

Как раз в тот момент, когда Му Ханьчжан собирался поймать его, промелькнула размытая тень, и пушистый рыжий комок благополучно приземлился в руки Гэ Жу И.

Глава 50 - Тигриные клыки и журавлиный клюв

- Превосходные навыки! - генерал правого фланга, получивший три кровавые царапины, увидел движение Гэ Жу И и не мог не восхититься. Неудивительно, что военный советник взял эту служанку с собой на поле боя. Она оказалась настоящим экспертом!

Му Ханьчжан был слегка удивлен. Гэ Жу И изучала скрытое оружие у Призрака Девяти Клинков всего лишь несколько месяцев. Как она могла за столь короткий срок достичь такого мастерства в боевых искусствах?

- Это искусство лёгких шагов, передающееся по наследству в моей семье. Оно называется «ступать по волнам босиком», и это всего лишь маленькая уловка. Я позволила генералу правого фланга увидеть такое смехотворное представление, - с улыбкой сказала Гэ Жу И, успокаивая маленького тигра в своих руках.

- Айя, это весьма хорошая уловка. Научи и меня, когда у тебя будет время! - правый генерал ухмыльнулся и придвинулся ближе, чтобы постучать пальцем по голове маленького тигра. - Малыш, у тебя довольно жестокий характер!

- Жу И ведь пояснила, что это семейное мастерство. Если генерал правого фланга хочет ему научиться, он должен сначала стать членом семьи Гэ, - пошутил Му Ханьчжан, увидев, что на лице Гэ Жу И появилась некоторая неловкость, и подошёл, чтобы забрать тигрёнка.

Генерал правого фланга рассмеялся:

- Ха-ха, хорошо! Я согласен... ай! - он уже собирался было сказать что-то ещё, как вдруг его огрели по затылку. Он сердито обернулся и оказался лицом к лицу с бесстрастным генералом левого фланга. - Почему ты снова ударил меня?

- У тебя всё лицо в крови, - проигнорировал его вопрос левый генерал.

- Правда? - генерал правого фланга коснулся своей щеки, и действительно, царапины уже начали кровоточить и весьма болезненно зудеть. - Да ерунда, такая маленькая ранка скоро заживёт.

- Лекарство, - левый генерал взял его за рукав и потащил прочь, чтобы обработать царапины.

- Да разве мне нужны лекарства? Шрам на лице - символ мужественности. Возможно, Император из-за этого шрама даже решит, что я совершил великий подвиг! - генерал правого фланга отчаянно боролся: если бы он позволил такую пустячную царапину обработать лекарством, то Чжао Мэн наверняка поднял бы его на смех.

- И как же ты собираешься доложить об этом подвиге Императору? Скажешь, что эту царапину оставил тебе сам Король Юго-Запада? - левый генерал нетерпеливо схватил за шиворот и потащил в палатку этого неугомонного человека.

Наконец-то стало тише. Му Ханьчжан с улыбкой погладил маленького тигра по голове, подумав про себя, что ему придётся подрезать когти этого маленького чудовища.

Когда Гэ Жу И принесла ужин, Му Ханьчжан уже почти засыпал. Маленький тигр ухватился за локон его волос и начал жевать. Гэ Жу И мягко рассмеялась и поставила тарелки на маленький столик.

- Молодой господин, поешьте немного, прежде чем ляжете спать.

Уловив ароматный запах, Му Ханьчжан, которому весь день приходилось довольствоваться сухим пайком, тут же ощутил голод. Он вытащил свои волосы из пасти тигрёнка и вытер покрывающую их слюну полотенцем, после чего поднялся и сел за столик. Глядя на восхитительные блюда перед собой, прекрасные что на вид, что на запах, он невольно поразился:

- Это ты приготовила? - хоть питание войск улучшилось, но всё же до такого уровня армейским поварам было далековато.

- Молодой господин очень устал. Вкусная еда придаст Вам сил, - Гэ Жу И улыбнулась. Его Высочество специально попросил её приготовить пару блюд для Ванфэй.

- Ты очень заботлива, но лучше не злоупотреблять этим. Я военный советник и должен питаться так же, как офицеры и солдаты, - тем не менее, Му Ханьчжан всё же взял свои палочки для еды добавил: - Принеси немного фарша, чтобы накормить... тигрёнка, хах, - он пока не мог заставить себя произнести имя Сяо Хуан. Он всё ещё был уверен, что глупо называть тигра Сяо Хуаном.

Гэ Жу И бросила взгляд на тигрёнка, грызущего подушку, и налила Му Ханьчжану миску супа.

- Эта служанка сходит за ним позже. Если молодой господин хочет растить этого тигрёнка, Вы должны лично кормить его, - если такого свирепого зверя кормить с младенчества, он будет считать человека, который его кормит, своей матерью, а повзрослев, никогда не причинит вреда своему хозяину.

Му Ханьчжан слегка кивнул и спросил:

- Откуда ты это знаешь, Жу И?

- Семья этой служанки имела обыкновение вести морскую торговлю. Однажды отец получил молодого льва... - пояснила Гэ Жу И, и улыбка на её лице постепенно померкла. Защищая её, этот лев оказался пронзён стрелами лучников Юго-Восточного Короля. Спрятанная под телом зверя, она смогла спастись.

Гэ Жу И достала из-за пазухи маленький вышитый мешочек и показала его Му Ханьчжану. Внутри была прядь золотистой шерсти, очевидно, срезанной с львиной гривы. Мех был густым и блестящим. Можно себе представить, каким могучим был когда-то этот зверь. Му Ханьчжан аккуратно завязал мешочек и вернул его Гэ Жу И, вздохнув:

- Жу И, теперь, когда война началась, без губ зубам будет холодно [1]. Юго-Восточный Король не будет просто сидеть сложа руки и безучастно наблюдать, как мы атакуем Юго-Западное Вассальное государство, потому что он знает, что рано или поздно придёт и его черёд...

[1] Китайская пословица, означает неразрывную связь интересов двух сторон.

- Молодому господину не нужно меня отговаривать. Жу И уже всё решила, - крепко сжимая мешочек в руке, Гэ Жу И улыбнулась, но её ресницы были мокрыми от слез. - Эта служанка живёт лишь ради мести. Моя ненависть не исчезнет лишь оттого, что армия одолеет Юго-Восток!

Му Ханьчжан смотрел на эту девушку и не смог сдержать вздоха.

После присоединения Хао Дадао войска маршировали ещё полмесяца. Первая группа солдат встретилась с армией Принца Чэна, и они вместе двинулись к границе. Однако внезапно начался ливень, и Цзин Шао приказал немедленно разбить лагерь. Если они продолжат путь, то солдаты промокнут насквозь, и, учитывая ограниченные запасы лекарственных ингредиентов, было слишком легко заболеть. К тому же, скорость марша в дождь заметно падала. Это не стоило такого риска. Все офицеры согласились, что лучше подождать окончания дождя, прежде чем снова тронуться в путь.

- Цзюнь Цин, не выходи пока. Я позову тебя, когда палатки будут готовы, - Цзин Шао приподнял занавеску кареты и обратился к сидевшему внутри мужчине.

- Ты тоже забирайся сюда, - Му Ханьчжан отпустил тигрёнка, которого держал на руках, и, взяв полотенце, вытер капли дождя с лица Цзин Шао.

Принц улыбнулся и ткнул маленького тигрёнка мокрым пальцем:

- Ничего со мной не случится. Я должен присмотреть за ними, - сказав это, он выскочил из кареты и приказал всем разбивать лагерь. Армию, присоединившуюся к ним, возглавлял генерал. Он никогда не слушал указаний Чжао Мэна и остальных, поэтому Цзин Шао вынужден был вмешаться лично.

- Молодой господин, Жу И пора отправляться, - присев перед каретой, Гэ Жу И посмотрела на небо и тихо обратилась к Му Ханьчжану.

- Сейчас? - поразился Му Ханьчжан. Крепкие, закалённые солдаты должны были сидеть и ждать несколько дней, пока проливной дождь не закончится, но юная и слабая женщина собиралась отправиться в путь в одиночку.

Гэ Жу И улыбнулась:

- Этот дождь будет идти ещё четыре-пять дней. Вчера Его Высочество получил известие, что Юго-Западный король в настоящее время выбирает красавиц, чтобы подарить их Юго-Восточному королю. Если я задержусь здесь, то боюсь, не успею.

Му Ханьчжан нахмурился. Глядя на девушку, произносящую такие тяжёлые слова с лёгкостью облаков и ясностью ветра, он чувствовал необъяснимую боль и тревогу:

- Я понимаю. Свершив свою месть, не делай глупостей. Жди нас на Юго-Востоке.

Гэ Жу И взяла серебряную банкноту, которую протянул ей Му Ханьчжан, и долго молчала. Опустившись на колени у его ног, она трижды поклонилась ему:

- Если этой девушке посчастливится выжить, то Жу И использует остаток своей жизни, чтобы должным образом отплатить Его Высочество и Ванфэй за их благосклонность!

Цзин Шао руководил всеми работами по обустройству лагеря и уже промок до нитки. Одетая в плетёный камышовый плащ Гэ Жу И подвела к нему лошадь.

- Ступай вперёд, за горным перевалом Шэн Цзин тебя будет ждать человек, он поможет, - Цзин Шао вручил ей опознавательный знак, - ты уже попрощалась с Ванфэй?

- Да, только что, - ответила Гэ Жу И, шум дождя заглушал её слова, и сама она задыхалась от волнения. Встав на колени под дождём, она трижды поклонилась Цзин Шао, прежде чем сесть на лошадь и, щелкнув кнутом, ускакать прочь. Из-под лошадиных копыт разлетались брызги грязи и мутной воды, грациозная фигура, закутанная в плащ, быстро исчезла за стеной дождя.

Люди, у которых ничего не осталось, являли собой самую страшную угрозу. Мудрецы древности говорили, в любом деле есть место непредсказуемому. Как гласит естественный закон праведных человеческих отношений, возмездие неминуемо. Зло совершённого убийства рано или поздно возымеет свои последствия. То же касается и его собственного возрождения. Возможно, где-то в невидимом человеку сверхъестественном мире действительно существует воля Небес. На мгновение Цзин Шао застыл неподвижно, погрузившись в раздумья, а придя в себя, направился к экипажу, следом за ним бросился кучер.

Поскольку их марш было прерван из-за сильного дождя, Цзин Шао несколько дней бездельничал в палатке военного советника, ставшей ему тёплым и уютным домом, единственное, что вызывало у него всё большее и большее раздражение - маленькая помеха Сяо Хуан.

- Цзюнь Цин... - Цзин Шао повалил своего Ванфэй на кровать, - тут так скучно, давай займемся чем-нибудь интересным... - с этими словами он принялся развязывать пояс лежащего под ним мужчины.

- Нет, сейчас же середина дня, угх... - Му Ханьчжан сопротивлялся, пытаясь спихнуть в сторону лежащее на нём тело.

Когда тигрёнок увидал, что Цзин Шао срывает с его хозяина одежду, он тут же бросился к супругам и стал царапать белоснежный пояс, пытаясь укусить.

- Брысь, это моё! - недовольный Цзин Шао схватил тигра за шкирку двумя пальцами и отшвырнул его в сторону. Однако маленький тигр был полон энергии. Когда его отбросили, он подумал, что Цзин Шао играет с ним. Он снова запрыгнул на постель и схватил руку Цзин Шао, кусая и грызя её, перевернувшись на спину. Задние ноги тигрёнка без остановки пинали и царапали его.

- Ха-ха-ха... - глядя на эту сцену, Му Ханьчжан не мог удержаться от смеха. Цзин Шао мрачно посмотрел на своего Ванфэй. Смеяться в такое время... вся атмосфера была испорчена...

Когда дождевые тучи наконец рассеялись, армия снова двинулась вперёд и вскоре встретилась с войском Шу провинции Сычуань. К началу девятого лунного месяца они добрались до Юго-Западной границы, где их ждала армия Цянь провинции Гуйчжоу. Таким образом, общая численность войск составила сто тысяч человек.

Первоначально планировалось разбить лагерь в пятидесяти ли от перевала Шэн Цзин, но Цзин Шао приказал остановиться на сто ли западнее.

- Ваше Высочество, чтобы попасть на территорию Юго-Запада, мы должны пройти через горный перевал Шэн Цзин, - сказал Чжао Мэн, склонившись над картой. Он не был согласен с планом Цзин Шао разбить лагерь на расстоянии сотни ли от цели. Если они будут слишком далеко, они не смогут перевезти осадное снаряжение.

Горы Лао Хэй растянулись с севера на юг на добрые две сотни ли. Горный перевал Шэн Цзин был единственным низменным участком. Если они хотят идти на Юго-Запад, то был лишь один путь.

- На горном перевале Шэн Цзин, без сомнения, будут размещены крупные военные силы. Если мы атакуем там, понесём катастрофические потери, - глубоким голосом произнёс Цзин Шао со своего места. Да, все считали, что лучший способ атаковать Юго-Запад - это преодолеть перевал Шэн Цзин. Он и сам так думал в своей прошлой жизни, тогда они тоже прошли через перевал. А за ним тянулся узкий горный проход, представляющий собой несколько десятков ли ровной местности, где их на каждом шагу поджидали засады. Кроме того, перевал окружали другие проходы. Даже если они теперь попытаются проникнуть силой, для этого потребуется много времени и усилий. Более того, это даст Королю Юго-Запада возможность атаковать. Их силы будут истощены, и к тому времени, когда они, наконец, выкарабкаются, Король Юго-Востока уже примчится на помощь своему соседу.

- Тогда что же нам делать? Кроме перевала Шэн Цзин, в радиусе ста ли есть только перевал Тигриных Клыков. Может быть, Вы хотите, чтобы мы вошли оттуда? - не удержавшись, подал голос Хао Дадао. Он с детства читал военные книги и знал все эти горные перевалы как свои пять пальцев. Здешний горный перевал Тигриных Клыков отличался от такового в Цзинчжоу. Он был известен под названием «Тигриные Клыки, Журавлиный клюв». Горы в этой местности были чрезвычайно крутые, ввысь устремлялись причудливые скалы, по форме напоминающие клюв журавля, в то время как нависающие над ними утёсы и обрывы были похожи на зубы тигра. Через этот перевал вела лишь одна горная дорога. Это было место, где «один человек мог бы обороняться против десяти тысяч врагов»!

- Авву! - всё это время один только Цзин Шао называл маленького зверя по имени, тогда как все остальные звали его «маленький тигр». Так что когда Сяо Хуан услышал, что кто-то упомянул «тигриные клыки», он подумал, что речь идёт о нём, поэтому немедленно отозвался.

Глава 51 - Вышитый мешочек с чудесными стратегиями

- Горы Лао Хэй простираются более чем на две сотни ли, а за горным перевалом Шэн Цзин проходит узкая дорога длиной в несколько десятков ли. Если враг устроит засаду на этом пути, вся наша армия уподобится черепахе, загнанной в кувшин, едва только мы ступим туда. И в итоге спасения ждать будет неоткуда, - увидев настойчивость Цзин Шао, Му Ханьчжан присоединился к обсуждению.

- Военный советник прав, но перевал Тигриных Клыков ещё опаснее, чем перевал Шэн Цзин. Юго-Западному Королю всего-то и нужно, что оставить там отряд численностью в сто человек, и этого будет достаточно, чтобы остановить наши многотысячные войска, - Чжао Мэн нахмурился и указал на место расположения перевала Тигриных Клыков, Журавлиного Клюва.

Цзин Шао знал, как преодолеть Тигриные Клыки, но этот способ был слишком искусен и детален; для человека, который никогда не бывал на юго-западе, было бы невозможно составить столь подробный план. Он невольно нахмурился:

- Мы обсудим это завтра! Разойтись!

Когда все покинули палатку, Цзин Шао остался сидеть на возвышении, озабоченно насупив брови, и буравил взглядом карту Юго-Запада. Проживать жизнь заново и знать наверняка, как будут развиваться события, но не иметь возможности рассказать об этом, было и впрямь раздражающе. Он слегка вздохнул. Если выход так и не найдётся, то можно будет завтра приказать отвести войска к перевалу Шэн Цзин, а самому взять отряд легкой кавалерии и атаковать перевал Тигриных Клыков.

- Ты получил какую-то информацию, которую не можешь раскрыть остальным? - увидев муки супруга, Му Ханьчжан поджал губы и присел рядом с ним.

Цзин Шао посмотрел на своего Ванфэй, чей взгляд был полон беспокойства, и потянулся, чтобы обнять его:

- Цзюнь Цин, как ты умудрился так точно всё угадать?

- Все военные советники умеют читать мысли, ты разве не знал? - Му Ханьчжан улыбнулся и пошутил в ответ, прежде чем медленно опустил глаза. Поскольку ему нравился Цзин Шао, он всегда обращал внимание на эмоции мужчины. Он видел, что Цзин Шао, похоже, известно очень многое, но не знал, откуда у него взялась эта информация. Если бы его супруг не поднял эту тему, Му Ханьчжан не стал бы спрашивать; когда Цзин Шао будет готов, он расскажет ему сам.

- Цзюнь Цин, есть некоторые вещи, которые даже я сам не могу понять. Я вовсе не пытался намеренно скрыть это от тебя, - Цзин Шао вздохнул и положил подбородок на плечо человека, которого держал в своих объятиях.

- Угу, - тихо отозвался Му Ханьчжан. Он медленно выпрямился, взглянул на Цзин Шао и предложил: - Давай поговорим о добытых тобой сведениях и посмотрим, смогу ли я помочь тебе с этим или нет.

Цзин Шао взял со стола карту и подробно объяснил, что ему известно о засадах, устроенных Юго-Западной армией, и о том, как преодолеть перевал Тигриных Клыков. Чем дольше Му Ханьчжан слушал, тем глубже он хмурился. Учитывая, насколько скрупулезной была информация о вражеских приготовлениях, выходило, что шпион, которого Цзин Шао послал на Юго-Запад, был весьма незаурядным человеком. Вот только сведения были настолько конкретными, что в это с трудом верилось.

- Они определённо не поверят, что можно знать настолько мелкие детали, а поле боя всегда быстро меняется. Кроме того, у меня нет полной уверенности в том, что Юго-Западный король будет действовать точь-в-точь, как я описал, - вздохнул Цзин Шао. Он знал всё, что должно было произойти, но в то же время чувствовал, что мир меняется. Далеко не всё шло по первоначальному пути, поэтому он вдруг почувствовал некоторую неуверенность в том, что готовит им будущее.

- А кто, по-твоему, больше всего подходит для того, чтобы прорваться сквозь Тигриные Клыки? - Му Ханьчжан не ответил ему, но задал прямой вопрос.

- Хао Дадао! - без колебаний ответил Цзин Шао. Это была одна из причин, почему он так спешил найти Хао Дадао; в прошлой жизни Цзин Шао сам прорывался сквозь Тигриные Клыки. К тому моменту он уже провёл несколько месяцев в безуспешных сражениях на перевале Шэн Цзин. С большим трудом им, наконец, удалось прорваться, но они тут же попали в засаду. Не имея другого выхода, он, как главнокомандующий армией, пошёл на отчаянный шаг и форсировал перевал Тигриных Клыков с горсткой воинов. Этот перевал казался крутым и опасным, но противник сумел разместить там множество войск. Для прорыва требовались очень опытные бойцы, а командовать ими должен был человек, превосходно владеющий боевыми искусствами и умеющий приспосабливаться к обстоятельствам.

Му Ханьчжан слегка кивнул:

- Я позабочусь об этом. Я непременно уговорю его сегодня ночью.

Стоило Цзин Шао услышать слово «ночью», в его сердце тут же поднялась волна беспокойства:

- Как ты собираешься уговаривать его?

- У меня есть свои способы, - загадочно улыбнулся Му Ханьчжан, поднимаясь на ноги, но в этот момент Цзин Шао неожиданно схватил его за запястье и потянул на себя. Мужчина тут же потерял равновесие и рухнул в объятия супруга.

- Тебе нельзя идти к нему! - взъярился Цзин Шао. Чтобы его Ванфэй да уговаривал Хао Дадао посреди ночи! Как ни взгляни, это было опасно. Его Ванфэй был так хорош собой - что, если Хао Дадао воспользуется этой возможностью и выдвинет какое-нибудь неподобающие требования, а Цзюнь Цин, чтобы не усложнять ситуацию, пойдёт на компромисс, и... Чем больше Цзин Шао думал об этом, тем страшнее ему становилось. Короче говоря, он не мог позволить Цзюнь Цину сделать это.

Му Ханьчжан остолбенел. Он не понимал, что происходит, пока не услышал, как Цзин Шао бормочет: «зверь в человечьем обличии» и «владеет боевыми искусствами». В тот же миг он понял, что именно вывело Цзин Шао из себя. Мысли мужа не могли не рассердить его, но в то же время показались забавными:

- Что ты там себе уже навоображал?

Он правда не понимал, как Цзин Шао умудрился надумать так много всего из одной лишь случайно оброненной фразы. Может быть, это оттого, что в последнее время он слишком поглощён размышлениями о стратегии, и поэтому теперь, услышав пару неоднозначных слов, перепрыгнул к заключению?

Какое-то время супруги спорили друг с другом. В конечном итоге Му Ханьчжан так и не смог убедить Цзин Шао и согласился позволить ему подождать снаружи палатки и послушать весь процесс переговоров.

Цзин Шао стоял возле палатки Хао Дадао и, затаив дыхание, внимательно прислушивался к тому, что происходило внутри.

- Военный советник пришёл так поздно, что-то случилось? - очень вежливо спросил Хао Дадао.

- У меня не было иного выбора, кроме как побеспокоить генерала, - столь же учтиво откликнулся Му Ханьчжан, его голос звучал тепло и мягко, и был очень приятен для слуха.

- Ха, этот генерал был удостоен своего звания только благодаря благосклонности Его Высочества, я не достоин такой чести, - Хао Дадао сел и продолжил тщательно вытирать свой меч Хун Юань.

- Учитывая таланты брата Хао, звание генерала было бы присвоено ему рано или поздно, - сказал Му Ханьчжан с лёгкой улыбкой. - Просто брат Хао получил титул сразу же после присоединения к армии. Хотя большинство офицеров и солдат знают о ваших навыках, остальных убедить трудно именно потому, что у Вас ещё нет достойного подвига.

Едва прибыв в лагерь, Хао Дадао сразился с Чжао Мэном. Хотя у него не было опыта генерала Чжао, который сражался с врагами в течение многих лет, он ни капли не уступал благодаря своим превосходным навыкам в боевых искусствах. Наконец, с помощью техники меча Хун Юань, передававшейся в его семье, он сумел подавить железный бянь Чжао Мэна одним движением, и Цзин Шао смог сделать исключение и прямо присвоить звание генерала Хао Дадао.

- Этот Хао понимает. Если военный советник хочет что-то сказать, то нет ничего плохого в том, чтобы быть откровенным, - у Хао Дадао сложилось довольно хорошее впечатление об этом военном советнике. Острота его ума и изящество планов были выше всяких похвал. В деревушке Шанься военный советник с первого взгляда понял, что ключом к вступлению Хао Дадао в армию была его мегера, и более того, он сумел убедить её всего несколькими словами.

Цзин Шао стоял снаружи палатки и вёл счёт времени. Разговор внутри был негромкий. Он не мог отчетливо расслышать некоторые слова, поэтому был несколько встревожен.

- Ваше Высочество, что Вы тут делаете? - когда генерал правого фланга увидел Цзин Шао, он взволнованно подошёл к нему и с чувством хлопнул по спине: - Ваше Высочество тоже пришёл обсудить искусство владения мечом с братом Хао?

В задницу эти обсуждения! Цзин Шао почувствовал, как пульсирует жилка у него на лбу, и сжал кулаки так сильно, что хрустнули костяшки. В этот момент Му Ханьчжан поднял занавес и вышел из палатки. Увидев пепельно-серое лицо Цзин Шао, он титаническим усилием удержал уголки рта, которые норовили приподняться в улыбке, и обратился к правому генералу:

- Время уже позднее. Генерал Хао завтра должен будет возглавить войска; генералу правого фланга тоже стоит отдохнуть.

Правый генерал был весьма разочарован тем, что не смог обсудить технику владения мечом с генералом Хао. Но затем он вспомнил, что генерал левого фланга умел пользоваться обоюдоострыми мечами, которые были достаточно похожи на тот, которым пользовался Хао Дадао, и поэтому он воодушевлённо побежал к палатке коллеги. В любом случае, эти два генерала отвечали за защиту лагеря, и им не нужно было идти на поле боя, так что даже если они сегодня не выспятся, это не повлияет на армию.

- Что ты сказал ему насчёт прорыва через перевал Тигриных Клыков, Журавлиного Клюва? - Цзин Шао лежал на кровати, держа в объятиях своего военного советника. Генерал правого фланга окликнул его именно в тот момент, когда разговор достиг важнейшей точки, и он не смог ничего расслышать. А вскоре после этого Цзюнь Цин вышел из палатки. Как же он всё объяснил? Цзин Шао было очень любопытно.

- У Шаньжэня [1] есть свои уловки, - таинственно произнёс Му Ханьчжан.

[1] Шаньжэнь - одна из форм обращения военного советника к самому себе.

На следующий день офицеры вновь собрались в центральной палатке. Му Ханьчжан облачился в темно-синие одежды с широкими рукавами. С головным убором «луньцзинь» и веером из перьев он выглядел как таинственное, неземное существо.

- Этот командир решил послать три тысячи человек, чтобы прорваться через перевал Тигриных Клыков, Журавлиного Клюва. Кто из вас готов возглавить их? - произнёс Цзин Шао глубоким голосом, медленно оглядывая присутствующих.

- Три тысячи человек лёгкой кавалерии, этот генерал согласен! - Хао Дадао без колебаний шагнул вперед. Он уже заглянул в парчовый мешочек, который дал ему вчера вечером военный советник. В нём содержалась информация о том, как решить любую возникшую проблему, независимо от её сложности. Было ясно, что перевал уже был исследован вдоль и поперёк. Если он при всей полученной информации не сможет прорваться через перевал, то будет недостоин фамилии Хао!

- Отлично! - улыбнулся Цзин Шао и тут же отдал приказ: - Хао Дадао поведёт трёхтысячный отряд через перевал Тигриных Клыков - немедленно в путь!

- Этот генерал принимает командование! - приняв полномочия, Хао Дадао покинул палатку.

Никто не возражал против того, чтобы три тысячи человек попытали счастья на этом опасном проходе, поэтому они начали обсуждать тактику сражений на перевале Шэн Цзин.

- Понаблюдав прошлой ночью за небесными телами, Шаньжэнь увидел некоторые подсказки, - внезапно объявил Му Ханьчжан.

- Военный советник, пожалуйста, говорите, - быстро сказал Чжао Мэн; после прошлого инцидента он очень доверял этому военному советнику и хотел бы услышать его мнение об этой ситуации.

- Естественно, мы должны полагаться в основном на перевал Шэн Цзин, и с генералом Чжао, ведущим войска, нам вполне удастся одолеть врага одним ударом, - сказал Му Ханьчжан. Видя, как засветилось от радости лицо Чжао Мэна, он продолжил: - Однако после того, как мы прорвемся через перевал, боюсь, придётся столкнуться с некоторыми трудностями.

- Что Вы имеете в виду? - не удержался от вопроса молодой генерал, стоящий в стороне. Ходили слухи, что военные советники могли предугадывать действия противника и их последствия, наблюдая за небесными телами. К удивлению молодого генерала, их военному советнику посчастливилось увидеть что-то в звёздах, так что офицер был весьма взволнован этой новостью.

Му Ханьчжан подробно описал все преимущества и недостатки тактики, выбранной для прорыва, но не раскрыл, где устроит засады Юго-Западная армия. Он просто указал на несколько слабых мест, заставив всех насторожиться.

- Военный советник, Вы уверены в сказанном? - Чжао Мэн тоже испытывал сомнения. Он никогда не встречал человека, который мог бы использовать свои наблюдения за звёздами для разработки стратегии, поэтому он не мог сказать, насколько точными были эти предсказания. Если всё действительно так, как сказал военный советник, то тактику, которую они изначально придумали, необходимо было изменить.

- Астрологические предсказания военного советника никогда не ошибаются. Чжао Мэн, я приказываю тебе возглавить отряд в пятьдесят тысяч солдат и лошадей, чтобы атаковать перевал Шэн Цзин, - своевременно вмешался Цзин Шао.

Чжао Мэн принял приказ, и Му Ханьчжан передал ему три шёлковых вышитых мешочка. Он пояснил:

- Когда прибудете к перевалу Шэн Цзин, можете открыть первый мешочек. После того, как преодолеете перевал, можете открыть второй. Пройдите двадцать ли по долине, отдохните, а затем откройте последний. Ни в коем случае не открывайте их раньше времени. Запомните это хорошенько.

Сидя на возвышении, Цзин Шао смотрел на своего Ванфэй, с таинственным видом объяснявшего эти чудесные стратегии и планы. Похоже, эти упрямые ослы были убеждены. Цзин Шао украдкой ущипнул себя за бедро, чтобы не рассмеяться.

После того как Чжао Мэн и прочие офицеры ушли, Цзин Шао вызвал генерала Сычуаньской армии и приказал:

- Пусть тридцать тысяч солдат армии Шу будут наготове. Как только вы получите весть, используйте формирование «стремительного ярма», чтобы переместиться к юго-западу от перевала Тигриных Клыков и объединиться с Хао Дадао. Этот принц уже проинструктировал Хао Дадао насчёт того, что делать дальше. Всё, что от вас требуется, это выполнять его команды.

- Этот генерал принимает командование, - генерал армии Шу выслушал приказ и ушёл.

Когда палатка опустела, Цзин Шао на мгновение замолчал, прежде чем перевести взгляд на своего Ванфэй, всё ещё неторопливо обмахивающегося веером из перьев.

- Цзюнь Цин, ты действительно... ха-ха-ха... - не сумев даже закончить фразу, Цзин Шао разразился заливистым хохотом и рухнул на стол.

Му Ханьчжан взглянул на него и беззаботно обронил:

- С древних времён военные советники носили при себе вышитые мешочки с чудесными стратегиями; Шаньжэнь просто подражает своим предшественникам, - если бы кто-то другой попытался провернуть подобное, его наверняка заподозрили бы в обмане. Однако Му Ханьчжан был так спокоен и сдержан, да вдобавок его окутывала аура столь глубокой тайны, что это заставило всех бывалых офицеров поверить в такую зыбкую вещь как астрология.

Цзин Шао посмотрел на него и медленно растянул губы в усмешке:

- Цзюнь Цин, я и сам не вполне уверен в текущем положении дел. Если что-то было упущено, то твоя репутация в армии сильно пострадает. Что же ты тогда будешь делать? - если бы идея исходила от Цзин Шао, то эту ошибку можно было бы рассматривать как минутный просчёт. В конце концов, ни один главнокомандующий не был полностью непобедим. Однако, учитывая статус Цзюнь Цина как советника, если он хотел сохранить свой статус в армии, для него было бы лучше, чтобы каждое его слово оказалось правдой.

Му Ханьчжан увидел беспокойство в глазах Цзин Шао и не смог сдержать улыбки:

- Я не намеревался снискать себе официальную должность, полагаясь на эту ситуацию. Даже если я потеряю престиж в армии, разве Ваше Высочество не сможет использовать это как повод для развода со мной?

Глава 52 - Перевал Шэн Цзин

После этой фразы изначальное беспокойство Цзин Шао уступило место глуповатому смешку, после чего он крепко обнял своего супруга:

- Надо же, какие разговоры! А кто же это хотел развестись со мной в самом начале? - «Теперь уже не испытываешь такого желания?» Впрочем, последнее предложение он не осмелился произнести вслух.

- Если разведёшься со мной, это будет идеальной возможностью. Я смогу жениться на тебе и привести в семью Великого Маркиза Севера в качестве своей жены [1].

[1] Поскольку мать Му Ханьчжана была повышена с наложницы до вторичной жены, он теперь считается официальным наследником.

- Да, звучит неплохо, - Цзин Шао придвинулся поближе, чтобы поцеловать мужчину.

- Мечтай! Как будто бы я захочу взять тебя в жёны! - Му Ханьчжан уклонился от поцелуя и встал. - Ты слишком много ешь и слишком ленив - чем ты сможешь угодить человеку, за которого выйдешь замуж?

С этими словами Му Ханьчжан подхватил тигрёнка, сновавшего под их ногами, повернулся и вышел из палатки.

Цзин Шао надолго застыл. Честное слово, Цзюнь Цин пытается перевернуть небеса! Он посмел сказать, что его собственный муж «слишком много ест и слишком ленив»! Вскочив на ноги, он бросился вдогонку за супругом. Он собирался преподать своему Ванфэй хороший урок о том, как проявлять уважение к мужу. Но не успел он сделать и пары шагов, как столкнулся с генералами левого и правого флангов, которые пришли обсудить установку лагеря. Цзин Шао оставалось только изобразить натянутую улыбку и вернуться в центральную палатку.

После того, как Чжао Мэн вместе с солдатами отправился к перевалу Шэн Цзин, Цзин Шао приказал армии Шу расположиться неподалёку и ждать новостей с перевала Тигриных Клыков. Возглавив оставшиеся двадцать тысяч человек, принц взял припасы, фураж и снаряжение и разбил лагерь в тридцати ли от перевала Шэн Цзин.

По обе стороны от перевала крутыми грядами нависали могучие горы. Дорога была узкой и отвесной. В самой узкой части этого прохода была построена стена. Чёрные каменные блоки возвышались на десять чжанов. Бесчисленными рядами темнели амбразуры, вокруг стены можно было заметить множество толкущихся людей. Тяжёлые деревянные врата, утопленные в каменной стене, были крепко заперты. Лучи заходящего солнца едва могли достичь их, и лишь одна или две металлические заклёпки сияли холодным блеском.

Уже было поздно. Чжао Мэн планировал разбить лагерь и позволить солдатам немного отдохнуть. Завтра они атакуют врата. Однако стоило ему только остановить лошадь, как закрытые врата неожиданно распахнулись. Воины в передних рядах сразу же сжали рукояти оружия покрепче. Однако после долгого ожидания из ворот так никто и не вышел.

- Генерал, это может быть ловушкой, - шёпотом напомнил Чжао Мэну стоящий рядом офицер.

Генерал нахмурился, вытащил из-за пазухи первый вышитый мешочек и бросил его офицеру:

- Читай.

Молодой офицер торопливо вытащил из мешочка лист бумаги, на котором была выведена всего одна строчка: «Открытая дверь таит обман, враг за стеной, нет нужды искать».

Голос молодого офицера был громким и звучным, заместители генерала и прочие офицеры, стоявшие вокруг, чётко слышали каждое слово. Они не смогли сдержать восхищённых вздохов - как и ожидалось, никто не может сравниться в мудрости с военным советником при составлении планов!

Чжао Мэн холодно хмыкнул и прокричал в направлении открытых врат:

- Юго-Западные предатели, вы трусы! Должно быть, услышав, что сюда направляется армия, вы были напуганы до безумия. Вы даже открыли ворота, чтобы поприветствовать нас!

- Ха-ха-ха... - офицеры и простые солдаты тут же последовали его примеру и закричали: - Юго-Западные предатели такие трусы!

- Разбить лагерь! - после того, как все вволю насмеялись, Чжао Мэн махнул рукой и громким голосом отдал приказ.

Прежде чем рабочие в тылу успели установить палатки, из ворот хлынул отряд всадников.

Когда Чжао Мэн увидел, что среди них нет ни одного именитого генерала, он обратился к своим товарищам:

- Кто хочет сразиться?

- Этот скромный офицер желает испытать свои силы! - юный офицер, ранее прочитавший вслух записку из вышитого мешочка, поднял оружие и пришпорил лошадь, бросаясь вперёд.

Вражеский заместитель генерала также ускорился, и две боевые лошади сорвались в галоп, мчась навстречу друг другу быстрее ветра. [Дзынь!] - серебряное копьё и железная булава столкнулись. Искры посыпались во всех направлениях, но, поскольку лошади скакали слишком быстро, всадники смогли ударить лишь один раз, пока не разминулись. Быстро развернув коней, они вновь ринулись в атаку. Заместитель генерала, посланный от Юго-Запада, был не слишком опытен в боевых искусствах и вскоре оказался подавлен своим противником.

- Убить! - взревел Чжао Мэн, вскинув руку, и томящиеся от нетерпения солдаты кавалерии бросились вперёд один за другим. Эхо от мощного крика Чжао Мэна ещё не затихло, а Юго-Западная армия уже вскинула оружие и бросилась в бой. Из-за узости прохода невозможно было атаковать всем одновременно. Если смотреть с башни, что возвышалась над вратами, можно было увидеть тёмную массу людей, занимавшую всё пространство между двумя горами, словно извивающийся дракон. «Хвост» дракона всё ещё был неподвижен, и лишь «голова» слегка вытянулась вперёд.

Не прошло много времени, как Юго-Западная армия начала отступать. Только теперь Чжао Мэн заметил, что группа, ранее вышедшая им навстречу, не удалялась от стены больше, чем на десять чжанов, так что теперь им было нетрудно сбежать. Это действие выглядело излишне нарочитым, так что Чжао Мэн поспешно приказал своим людям не преследовать противника.

Прежде чем пыль осела, а дым рассеялся, врата вновь закрылись. Чжао Мэн взглянул на тела, оставшиеся лежать у стены, и ощутил, как в сердце разгорается пламя ярости. Юго-Западная армия сбежала всего лишь после такой маленькой потасовки. Такое ощущение, словно он собрал все свои силы и энтузиазм и вложил их в мощнейший удар, но этот удар пришёлся на мешок с хлопком и пропал втуне, отчего генерал чувствовал невыносимое раздражение.

Следующие два дня Юго-Западная армия продолжала дразнить их таким образом. Высылаемые малые группы всадников раззадоривали врага, после чего поспешно скрывались за стеной. Если бы подобное случилось лишь пару-тройку раз, это было бы ещё терпимо, но происходило снова и снова. Не только Чжао Мэн был взбешён, даже простые солдаты начали беспокоиться. Они оказались заблокированы на узкой горной тропе. Вперёд не продвинуться, и даже отвести душу в сражении не выйдет. Они и так уже слишком долго сдерживались!

- Генерал, кого заботит, какие хитрости они там напридумывали? У нас пятьдесят тысяч солдат и лошадей. Неужто мы не сможем преодолеть стену высотой в десять чжанов? - яростно высказался капитан кавалерии.

- Да, генерал, чего мы ждём? - подхватил бравый молодой офицер.

Едва отзвучали его слова, очередной отряд Юго-Западной армии выступил из ворот. Чжао Мэн сплюнул:

- Проклятье! Прорубите путь внутрь для Лаоцзы [2]! - с этими словами он взмахнул своим широким мечом и направился к лидеру вражеской группы.

[2] Лаоцзы - «Этот старик» - обращение к себе, которое используется, когда говорящий желает подчеркнуть своё превосходство.

Меч с длинной рукоятью описал в воздухе полукруг и понёсся к шее всадника. Тот вскинул меч, чтобы заблокировать удар. Чжао Мэн был высоким и крепким, точно гора, и его рука, держащая меч, даже не дрогнула. [Вшух~] - клинки столкнулись с пронзительным лязгом, который потонул в кровожадных криках и топоте лошадиных копыт. Спустя мгновение земля окропилась кровью - Чжао Мэн обезглавил лидера вражеского отряда. Армия воспряла духом. Не в силах больше ждать, Чжао Мэн взмахнул мечом, стряхивая капли крови, и взревел:

- В атаку!

- Убить! - плотная масса солдат рванулась вперёд. Жёлтые мундиры Юго-Западной армии вскоре были поглощены чёрным морем, когда извивающийся дракон превратился в стремительную змею, прорвавшуюся сквозь врата. Когда кавалерия ворвалась внутрь, пехота не смогла догнать её, и с громким [Бум~] створки ворот перевала Шэн Цзин внезапно захлопнулись. Солдаты, которые не могли угнаться за генералом, были остановлены примерно в десяти чжанах от стены потоком стрел, выпущенных с башни.

Без тяжёлых доспехов солдаты не могли защититься от стрел. Капитан пехоты, оставшийся по эту сторону ворот, увидел, что ситуация неблагоприятная, и быстро приказал отступать.

А Чжао Мэн, оказавшийся в ловушке внутри прохода, едва успел сделать несколько шагов вперёд, как вдруг понял, что что-то не так. Однако к тому моменту, когда его настигло осознание, было уже слишком поздно, вокруг него на долю секунды воцарилась тишина, прежде чем скорбное карканье ворон эхом разнеслось по горам; по другую сторону ворот расстилалась длинная-длинная горная тропа, на которой стояли нескончаемые ряды солдат.

- Доклад!.. - Цзин Шао, который пил чай с военным советником, вдруг услышал пронзительный голос. Гонец соскочил с коня, бросился в центральную палатку и с грохотом опустился на колени перед Цзин Шао: - Докладываю командующему, генерал Чжао и кавалерия оказались в ловушке внутри перевала Шэн Цзин и не смогли спастись; пехота осталась за стеной, и на них обрушился град стрел!

- Юго-Западный ублюдок! - услышав вести, Цзин Шао отшвырнул свою чашку. Он ведь десять тысяч раз предупреждал: не недооценивать противника! Ох уж этот Чжао Мэн, едва выступив, он тут же позабыл все наставления и решил поразвлечься. Цзин Шао быстро вызвал начальника лагеря и приказал немедленно собрать две сотни солдат кавалерии перед центральной палаткой.

Цзин Шао поспешно надел свои серебряные доспехи, подвесил на пояс меч и, подхватив длинное копьё, направился к выходу.

- Сяо Шао! - обеспокоенно позвал Му Ханьчжан. Когда Цзин Шао обернулся, Му Ханьчжан протянул руку, чтобы помочь ему поправить шлем. - Будь предельно осторожен!

- Присматривай за лагерем и жди моего возвращения, - Цзин Шао поцеловал его в щёку, повернулся и поднял занавес. Главнокомандующий должен был оставаться в лагере, но сейчас других генералов не было, поэтому он обязан был уйти.

Му Ханьчжан последовал за мужем. Цзин Шао уже вскочил на своего коня. Сяо Хэй встал на дыбы и заржал. Цзин Шао взял с собой двести всадников и исчез вдали.

Словно сверкающая молния, всадник в серебряных доспехах верхом на чёрном коне пронзил длинного, толстого дракона.

- Как обстоят дела? - Цзин Шао натянул поводья и обратился к капитану пехоты, стоявшему во главе армии.

- Генерал Чжао пробыл там уже полдня. Прежде оттуда доносился громкий шум сражений, но теперь не заметно никакого движения, - капитан пехоты очень волновался.

Цзин Шао нахмурился и посмотрел на высокую стену перед собой. Когда он в прошлой жизни сражался на перевале Шэн Цзин, Юго-Западный король использовал этот же трюк, поймав их, точно черепах в кувшин. На этот раз Цзин Шао не позволил Чжао Мэну взять всю кавалерию именно потому, что боялся, что он может попасть в ту же ловушку. В ту пору у Цзин Шао не было в запасе кавалерии, и он не мог броситься на помощь, поэтому ему пришлось отчаянно рисковать и прорываться через перевал Тигриных Клыков, чтобы срезать путь и спасти Чжао Мэна. Теперь же перевал Тигриных Клыков, Журавлиного Клюва форсировал Хао Дадао, а Чжао Мэну всё же удалось продержаться двое суток, прежде чем угодить в западню, так что задача Цзин Шао несколько упростилась.

- Для меня большая честь лицезреть Его Высочество Принца Чэна! - на башне показался генерал в медных доспехах громогласно возвестил: - Генерал Вашего Высочества уже окружён и будет взят в плен в считанные мгновения. Вашему Высочеству нужно только вывести свои войска...

- Лук и стрелы! - Цзин Шао смерил холодным взглядом человека на вершине башни, разговаривавшего с самим собой, и потянулся за луком, который предложил его подчиненный. Сила, с которой он натянул тетиву, заставила лук изогнуться полумесяцем.

Когда продолжавший разглагольствовать генерал углядел, что Принц Чэн нацелился на него, он быстро уклонился в сторону. Стрела, просвистев мимо, оставила царапину на его лице. Не успел он ещё испугаться, как вторая стрела уже была выпущена вслед за первой, от потрясения генерал только и смог, что трусливо присесть на корточки.

- Подготовить таран! - не давая защитникам стены ни минуты роздыха, Цзин Шао поднял руку и сделал знак начать атаку ворот тараном.

С высокой стены стремительно посыпались стрелы.

- Щиты! - Цзин Шао вновь махнул рукой, и группа солдат с квадратными железными щитами, которые были приготовлены заблаговременно, быстро вышла вперёд. Они выстроились по обе стороны от тарана и подняли щиты, чтобы прикрыть тех, кто нёс осадное орудие. Ринувшись к воротам в едином порыве, они сразу же вызвали панику среди тех, кто оборонял стену. Ещё на момент своего сооружения ворота перевала Шэн Цзин имели фатальный недостаток: они были установлены слишком глубоко в стене. Как только атакующие войдут в проход, стрелы уже больше не достанут их.

[Бум! Бум!] - звук тарана, ударившего в ворота, потряс сердца всех присутствующих, как будто с каждым ударом страх всё глубже проникал в их нутро. Цзин Шао атаковал не так, как иные военачальники, которые одновременно таранили ворота и устанавливали приставные лестницы, чтобы солдаты могли взобраться на стену. Вместо этого он приказал кавалерии отступить за пределы досягаемости стрел и спокойно наблюдал, как дождь стрел падает прямо перед ними.

[Бум!] - ворота внезапно распахнулись. Бойцы, несущие таран, ворвались внутрь с криками:

- В атаку! - и бросились на Юго-Западную армию, которая пыталась остановить их натиск.

- В атаку! - Цзин Шао ударил пятками в бока своего коня и рванулся вперед, точно стрела, и кавалерия устремилась за ним. Ворота были разрушены и не могли более остановить поток солдат. Кавалерия ворвалась первой и перебила всех на своем пути, а затем пехота хлынула в ущелье Шэн Цзин подобно приливу.

- Доклад!.. - солдаты, патрулировавшие неподалеку, быстро спешились и бросились в центральную палатку. - Докладываем военному советнику, тысячи солдат приближаются к лагерю и уже находятся менее чем в десяти ли [3] отсюда!

[3] 10 ли = 5 км

- Что?! - генерал правого фланга, дразнивший маленького тигра, медленно поднялся при этих словах; все элитные отряды ушли, и теперь в лагере осталось менее двадцати тысяч человек, пятая часть из которых были рабочими или слугами, а кавалеристов можно было пересчитать по пальцам. Даже если им и удастся уничтожить эти тысячи солдат, они наверняка понесут ужасные потери.

- Военный советник, вы пока останетесь с Сяо Цзо [4]. Не отходите от него даже на полшага! - генерал правого фланга надел свои доспехи и поспешно покинул палатку.

[4] Сяо Цзо = Маленький Левый. Дружеское прозвище для генерала левого фланга.

Глава 53 - Отчаянное положение

- Постой! - Му Ханьчжан поспешно обратился к правому генералу, - я уже приказал расставить колья по всему лагерю. Скорее, пусть солдаты натянут между кольями верёвки.

Генерал правого фланга на мгновение остолбенел, а затем повернулся и выбежал из палатки.

Му Ханьчжан обернулся к левому генералу и спросил:

- Как пехоте одолеть кавалерию?

Генерал левого фланга ответил спокойно и собранно:

- Кавалерия полагается исключительно на скорость. Три пехотинца смогут уничтожить одного всадника.

Услышав эти слова, Му Ханьчжан слегка кивнул:

- С точки зрения численности, у нас гораздо больше людей, но вражеские войска застали наш большой лагерь врасплох. Важнее всего сейчас - избежать паники. Генерал правого фланга слишком импульсивен. Немедля разверните свои войска: установите оборону во всех направлениях. Разместите солдат за натянутыми верёвками. Окружите весь лагерь квадратным построением, каждая сторона в треть ли.

Генерал левого фланга сжал кулаки и отрывисто ответил:

- Слушаюсь!

Едва за всадниками Чжао Мэна захлопнулись ворота перевала Шэн Цзин, как на них обрушилась одна атака за другой. Лавина пеших солдат, размахивая кривыми клинками, бросилась вниз с гор, их целью были ноги лошадей. Из-за этого группе Чжао Мэна пришлось спешиться и прорубать себе путь вперёд. И неожиданно выяснилось, что этот путь не только был сильно укреплён вражескими отрядами, но и грозил скрытой опасностью на каждом шагу. Им повстречались скатывающиеся со скал камни, ловушки и шипы, всё это затрудняло их и без того непростую задачу.

- Генерал! - капитан кавалерии подхватил пошатнувшегося Чжао Мэна. Они только что прошли через очередной «камнепад». Даже Чжао Мэн получил ранения, так что они остановились отдохнуть. - По прошествии столь долгого времени мы отдалились от ворот лишь на десять ли. Что же нам делать, а?!

Чжао Мэн с трудом перевел дыхание. Впереди были засады, позади - войска преследования. Он оказался перед дилеммой. Внезапно ему на ум пришли слова военного советника. Он быстро достал второй вышитый мешочек и открыл его. На лежащей внутри бумажке были написаны следующие громкие слова: «Море страданий не имеет границ; повернитесь назад, и увидите берег».

- И что это значит? - озадачился капитан кавалерии; зачем военному советнику понадобилось писать такое загадочное послание? Он что, хотел, чтобы они в такой отчаянной ситуации развлеклись отгадыванием шарад?

Чжао Мэн погладил бороду и тщательно обдумал нынешнее положение отряда. Вне всякого сомнения, Юго-Западный Король придумал этот план, чтобы поймать их, словно черепах в кувшин. Поскольку военный советник оставил им такое послание, он, должно быть, предсказал, что отряд во главе с Чжоу Мэном попадёт в эту ловушку. А значит, эти слова были намёком ему: необходимо срочно повернуть назад. Вся их пехота была по ту сторону врат. Кавалерийский отряд не мог позволить себе быть вот так просто уничтоженным - они должны были вернуться и воссоединиться с пехотой.

Наконец успокоившийся Чжао Мэн быстро вскочил на коня.

- Все офицеры и солдаты, слушайте меня: немедленно возвращаемся к вратам перевала Шэн Цзин!

Цзин Шао ворвался в ущелье вместе со своими солдатами. Когда отряды Юго-Западных войск бросились вниз с горы, Цзин Шао крепче сжал поводья и проревел:

- Кавалерия, вперед! Пехота, приготовьте свои мечи! - при этом он использовал внутреннюю силу, так что его голос был подобен удару гонга, вызывая дрожь у всех его слышавших.

Сяо Хэй встал на дыбы и заржал, после чего помчался вперёд. Ведомые им боевые кони тоже ускорились. Пехотинцы позади Цзин Шао услышали его слова и, схватив своё оружие, быстро отступили назад, а те, кто держал мечи, сделали несколько торопливых шагов в обе стороны от строя.

- В атаку! - их клинки сверкнули навстречу вражеским солдатам, стремительно ринувшихся вниз с горы. Однако кривые мечи, которыми поголовно были вооружены их противники, годились лишь на то, чтобы перерубать лошадиные ноги. Ещё в самом начале атаки командующий Юго-Западной армией налетел на выставленные вперёд лезвия.

Всего мгновение, и горное ущелье огласилось леденящими кровь криками, а в воздухе образовался багровый туман!

Головой длинного «дракона», составленного из многочисленных отрядов пеших воинов, была личная стража Цзин Шао, добившаяся невообразимой слаженности действий и неукоснительно следующая приказам своего командира. Прикончив первые ряды вражеских солдат, мечники отошли назад, уступив место копейщикам, мгновенно занявшим позиции и блокировавшим выпады кривых мечей. Горная тропа была узкой, и армиям невозможно было схлестнуться в лоб. Несмотря на то, что численность Юго-Западных войск была невысока, они не оставляли напрасных попыток вырвать победу в этом бою.

Цзин Шао всю дорогу сражался бок о бок со своими солдатами, вокруг в полнейшем беспорядке валялись трупы, разбитые доспехи и оружие, разлетался щебень. Сяо Хэй был достаточно умён, чтобы самостоятельно избегать препятствий, чем не могли похвастать прочие лошади. Цзин Шао натянул поводья и приказал пехоте очистить поле боя. Вскоре он увидел впереди облако пыли, которое на деле оказалось Чжао Мэном, несущимся со своей кавалерией, волосы и лицо генерала были покрыты слоем пыли.

- Ваше Высочество! - Чжао Мэн был чрезвычайно тронут, увидев Цзин Шао.

Принц холодно взглянул на него, отметив, что броня генерала повреждена, и, похоже, сам он получил раны. Последовал приказ:

- Ты, убирайся обратно в лагерь; как только наведу порядок здесь, на перевале Шэн Цзин, я вернусь и разберусь с тобой!

Когда Чжао Мэн услышал это, выражение его лица сразу же изменилось. Он слез с коня, опустился на колени и промолвил:

- Этот генерал был невежествен и порывист и готов понести наказание, но поскольку Ваше Высочество - наш командир, а также ради защиты лагеря я искренне прошу Командующего дать этому генералу ещё один шанс...

- Докладываю... - не успел Чжао Мэн закончить фразу, как солдат-гонец на быстром коне проскакал через людское море, расступавшееся перед ним, точно по волшебству.

- Докладываю командиру, более тысячи всадников неожиданно напали на лагерь! - взволнованно выпалил солдат.

- Что?! - Цзин Шао застыл, будто громом поражённый. В лагере почти не осталось кавалерии, неожиданное нападение наверняка повлечёт за собой тяжелые потери. Более того, его Цзюнь Цин остался там!

- Ваше Высочество, кавалерия бесполезна на этой горной дороге. Мы поведём в бой пешие отряды! - своевременно вмешался Чжао Мэн, поднимаясь с колен.

Цзин Шао одарил его глубоким взглядом, затем быстро развернул коня.

- Кавалерия, слушайте меня: немедленно возвращаемся в лагерь! - не успев закончить и половины фразы, он бросился вперёд, за ним, поднимая облака пыли, последовал отряд всадников.

Му Ханьчжан стоял перед центральной палаткой и смотрел вдаль. В воздухе витали дым и пыль, создавая тревожную и угрожающую атмосферу; не было никаких сомнений в том, что эти люди пришли с дурными намерениями.

- Ииигхх~

Их внезапная атака не была сосредоточена на одной точке, вражеские войска разделились на три отряда, выстроенных в форме треугольника, которые атаковали с востока, юга и запада. Скорость их продвижения была слишком стремительной. Когда одна лошадь споткнулась о натянутую верёвку и упала, те, что шли за ней, одна за другой спотыкались о предшественницу и тоже валились наземь. В какой-то миг ржание лошадей заглушило собой все остальные звуки. Солдаты лагеря, разделённые на восемь частей, быстро перегруппировались в шесть и спокойно наблюдали за падением боевых коней противника.

Вскоре нападавшие поняли, что причиной падения лошадей служили верёвки, поэтому они замедлили темп, и вот уже один, второй, десятый... Кони, послушные командам своих всадников, медленно перешагнули через веревки, и один из солдат, державший в руках палаш, свесился со скакуна и разрубил препятствие. Шедшие позади воины последовали его примеру, и вскоре все верёвки были перерезаны. Враг, точно поток, просачивающийся сквозь трещины плотины, превратился в острые клинья, пронзающие строй пехотинцев насквозь, и вскоре предсмертные крики и лязг металла сотрясли небо.

Цзин Шао яростно хлестал своего коня, пытаясь заставить его скакать ещё быстрее. Он не осмеливался отвлечься на размышления о том, откуда взялись эти люди и какова их цель. Как и не осмеливался представлять себе ситуацию, в которой сейчас мог находиться Цзюнь Цин.

Сяо Хэй почувствовал нетерпение своего хозяина и пустился в бешеный галоп, оставив далеко позади себя остальных всадников.

На самом деле, у кавалерии не было большого преимущества перед пехотой; даже если один кавалерийский солдат мог справиться с тремя пехотинцами, он также получал тяжёлые ранения. Му Ханьчжан нахмурился, наблюдая, как эти люди бросаются в атаку, его поражало, что они, казалось, совсем не заботились о своей жизни.

[Свисс~] - услышав свистящий звук, Му Ханьчжан на миг застыл, после чего подсознательно уклонился в сторону. Стрела пролетела в том месте, где он только что стоял, и вонзилась в палатку. Оглянувшись, мужчина увидел взвившиеся в воздух стрелы. У врага была не только кавалерия, но и конные лучники!

Как уже говорилось, кавалерия не имела весомого преимущества перед пехотой, даже если один кавалерийский солдат мог противостоять трём пехотинцам, так что отряд всадников не обязательно обеспечивал перевес в бою. Но если в рядах кавалерии были конные лучники, их смертоносные стрелы могли бы существенно увеличить потери лагеря. Такие воины относились к элите. Юго-Западный Король должен был иметь вескую причину, чтобы отправить их атаковать лагерь, и причина эта заключалась в...

[Свисс~ Свисс~] - бесчисленные стрелы были выпущены в центральную палатку, и у Му Ханьчжана зародилось смутное предчувствие, что причиной мог быть он сам! Развернувшись, мужчина быстро побежал туда, где было самое большое скопление людей; чем больше вокруг народу, тем меньше вероятность, что он пострадает.

- Будьте осторожны, военный советник! - генерал правого фланга оглянулся и увидел Му Ханьчжана, уклонявшегося от стрел. Притянув советника к себе, он сунул ему в руки кинжал: - Не отходите от меня ни на шаг!

Му Ханьчжан поднял клинок горизонтально перед собой и блокировал копьё, которым орудовал вражеский всадник. Правый генерал ударил солдата мечом и тут же отрубил руку, державшую копьё, прежде чем ударить в живот лошади.

- Ааа!.. - мужчина с криком рухнул со вставшего на дыбы животного, и стоявший рядом пехотинец тут же воспользовался клинком, чтобы прикончить его.

- Военный советник и впрямь сведущ во всем, - правый генерал дал Му Ханьчжану кинжал просто в качестве предосторожности, но, к его удивлению, военный советник действительно мог использовать его по назначению. Техника удара была точна, а движения - лаконичны. Даже при том, что в приём не была вложена внутренняя сила, само исполнение было достойно всяческих похвал.

Му Ханьчжан улыбнулся, но ничего не ответил, продолжая укрываться за спиной правого генерала. Он не мог тренировать внутреннюю силу из-за своих слабых меридиан, но ничто не мешало ему изучать боевые навыки. Чтобы не стать бесполезным калекой, Му Ханьчжан, который на самом деле страстно желал практиковать боевые искусства, часто тайно наблюдал, как его отец упражняется с оружием, и запоминал движения одно за другим. После этого он тайком практиковался в своем дворе по вечерам, и по мере того, как проходили дни и месяцы, он научился некоторым движениям самообороны, и его здоровье также постепенно улучшилось.

Успех внезапной атаки кавалерийских войск зависел от их стремительности и жестокости. Теперь же они были заблокированы и не могли найти свою цель. Ошеломлённые морем пехотинцев, они постепенно теряли свой дух и были уничтожены один за другим.

Му Ханьчжан только что вздохнул с облегчением, когда в отдалении снова послышался стук лошадиных копыт. Его сердце тут же сжалось. Подняв глаза, он увидел чёрного коня и серебряные доспехи. Это был единственный всадник, появившийся из бескрайнего облака пыли. Губы Му Ханьчжана, которые были плотно сжаты, медленно сложились в улыбку - его Сяо Шао вернулся!

Цзин Шао ворвался в лагерь, пригнувшись к спине своей лошади. Он издалека видел царящий тут хаос. Человек в синих одеждах был хорошо заметен в толпе тёмных мундиров. Му Ханьчжан держал в руках короткий клинок, обагрённый кровью, но со стороны могло показаться, что это была серебристая флейта. От осознания, что мужчина цел и невредим, Цзин Шао немного успокоился, и сердце, стучавшее в горле, наконец вернулось на своё законное место. Не сумев сдержать улыбку, принц направил коня к своему Ванфэй.

В этот момент вражеский солдат, скрывавшийся за палаткой, выскочил и полоснул длинным клинком Му Ханьчжана, облачённого в выделяющиеся синие одежды.

- Цзюнь Цин! - сердце Цзин Шао сжалось в отчаянии. Он мог лишь беспомощно смотреть, как лезвие опускается на хрупкую фигуру. Брызнула кровь; казалось, небо и земля внезапно стали серыми, и только эта кровь была поразительно яркой, жгуче-красной!

- Нет! - взревел Цзин Шао и бросился вперед. Он выхватил меч из-за пояса и тут же снёс голову преграждавшему путь всаднику, окрашивая кровью всё вокруг в радиусе трёх чи! Сяо Хэй оттолкнул перепуганную лошадь, чтобы пробиться к стоявшему позади неё человеку.

- Военный советник! - оглянувшись, вскрикнул правый генерал. Он протянул руку, но кто-то оказался быстрее.

Цзин Шао спрыгнул с коня и заключил супруга в объятия. Его глаза были красными, а голос дрожал:

- Цзюнь Цин, Цзюнь Цин!

- Угх... - Му Ханьчжан застонал от боли. Он прикрыл раненое плечо, и кровь потекла по его тонким светлым пальцам. Слегка побледневшие губы изогнулись в улыбке: - Это всего лишь небольшая рана, не волнуйся... Эй!

Цзин Шао смотрел на порез, который не прекращал кровоточить, и чувствовал, как ни с чем не сравнимая боль терзает его сердце. Он поднял Му Ханьчжана на руки и направился к центральной палатке, громко приказав:

- Позовите военного лекаря, живо!

Освобождённый от необходимости обеспечивать защиту военного советника, генерал правого фланга поднял свой меч и выругался:

- Дьявол вас раздери, вы посмели поднять руку на нашего военного советника! Убить их!

Услышав этот призыв, солдаты накинулись на остатки вражеской кавалерии.

- Цзюнь Цин... - Цзин Шао продолжал тревожно звать мужчину по имени, боясь, что тот потеряет сознание.

- Сяо Шао, я в порядке, не переживай за меня, - Му Ханьчжан прислонился к его груди. Рана была поверхностной. Сначала он хотел высмеять этого негодяя за то, что тот поднял такой шум из ничего, но почувствовал, что руки, обнимающие его, слегка дрожат, и потому не мог сердиться. Ему оставалось лишь придерживать окровавленную руку и ласковым голосом успокаивать мужа.

Глава 54 - Лапша Ян Чунь

Цзин Шао крепко обнял мужчину. Сцены из его прошлой жизни в тюрьме то и дело возникали перед глазами, будто заволакивая взор пеленой, и вызывали приступы страха. Если бы сегодня он опоздал хотя бы на мгновение, его Цзюнь Цин мог бы уже умереть от удара того клинка.

- Ваше Высочество, прибыл военный врач, - когда генерал правого фланга ворвался в палатку, таща за собой лекаря, то его взору предстал военный советник, прильнувший к груди Его Высочества. Какое двусмысленное положение!

Левый генерал, вошедший следом, обнаружил, что его коллега застыл на месте, как громом поражённый. Мужчина молча пихнул его локтем в бок.

Увидев, что в палатку вошли люди, Му Ханьчжан отпрянул от Цзин Шао.

Принц обратил свой взор на военного врача и вопросил:

- Так и будешь там стоять, или всё же займёшься делом?! - когда Цзин Шао собирался в поход, императорские врачи специально подобрали молодого лекаря для сопровождения армии [1], так что медицинские навыки этого юнца едва ли заслуживали доверия.

[1] Дескать, старый врач не смог бы поспевать за армией.

- Да! - военный врач поспешно шагнул вперёд. Отложив свою сумку с лекарствами в сторону, он проверил состояние Му Ханьчжана, затем потянулся, чтобы расстегнуть его верхние одежды.

- Ты что это делаешь?! - возмутился Цзин Шао, схватив руку, которая направилась к груди его Ванфэй, и уставившись на хозяина этой руки покрасневшими от ярости глазами.

- Ваше... Ваше Высочество, этот слуга должен снять одежды советника, чтобы осмотреть рану, - военный врач слегка заикнулся, столкнувшись с таким свирепым взглядом.

Услышав объяснения лекаря, Цзин Шао почувствовал себя несчастным. Он не хотел, чтобы кто-нибудь рассматривал тело его Ванфэй! Но другого выхода не было. Необходимо было обработать рану как можно скорее, поэтому он сделал глубокий вдох и протянул руку, чтобы лично расстегнуть одежды мужчины, которого держал в объятиях.

- Хссс... - естественно, на одежде в том месте, где была рана, красовался огромный разрез. Ткань уже прилипла к коже из-за подсохшей крови, и когда её сдернули, это неизбежно вызвало боль. Му Ханьчжан невольно втянул воздух через сжатые зубы.

Цзин Шао застыл, не осмеливаясь пошевелиться. Осторожно придерживая ткань, он разорвал её и сдёрнул одним движением, обнажив плечо Му Ханьчжана, окрашенное кровью. В этот момент Цзин Шао обнаружил, что рана длиной в три цуня тянется от плеча мужчины до ключицы и всё еще кровоточит. Этот вид был довольно пугающим.

Военный врач пришёл в ужас от внушительных манер Принца Чэна. Он не осмеливался прикоснуться к Му Ханьчжану, поэтому только подошёл поближе и внимательно осмотрел рану.

- Докладываю Вашему Высочеству, к счастью, военный советник вовремя увернулся. Клинок не задел ни кровеносные сосуды, ни какие-либо внутренние органы. Достаточно будет просто наложить лекарство и сделать перевязку, - в военном лагере было не так уж много хороших лекарственных трав, к тому же пострадавшим был не какой-нибудь избалованный член императорской семьи, так что молодой лекарь не стал прописывать отвар для восполнения крови и прочих тоников.

Цзин Шао посмотрел на бледное, красивое лицо мужчины, лежащего в его объятиях. Сердце его разрывалось от боли. Рана была так велика, а ведь всего через несколько дней им придётся продолжить марш. Дорога была ухабистой и определенно не способствовала исцелению.

Видя, что Его Высочество ничего не говорит, военный врач достал из своей сумки лекарство Цзинь Чуан для заживления ран.

- Скажи страже, чтобы принесли таз с горячей водой. Вы все - уходите, - Цзин Шао тут же выхватил лекарство и, не дав военному врачу возможности объяснить, как его применять, взмахнул рукой и выгнал всех вон.

Осторожно уложив супруга на постель, Цзин Шао встал, чтобы что-то взять, и обнаружил, что левый и правый генералы всё ещё стоят на месте, как два больших деревянных столба, и внезапно выражение его лица застыло.

- В лагере сейчас полный бардак. Почему вы двое до сих пор торчите здесь?

- Ваши подчинённые уходят, - генерал левого фланга тут же извинился и потащил правого генерала наружу.

- Сяо Цзо, почему у меня такое ощущение, словно между Его Высочеством и военным советником... да, какие-то подозрительные отношения, - правый генерал обеспокоенно почесал в затылке.

Бросив на него короткий взгляд, генерал левого фланга продолжил тянуть его прочь.

- Эй-эй, почему ты меня игнорируешь? - правый генерал попытался отвесить своему коллеге пинка под зад. Однако, поскольку его тащили за руку, а его ноги были слишком длинными, ему было сложно пнуть цель, что располагалась слишком близко.

- Если продолжишь стоять здесь и болтать, Его Высочество услышит тебя, - бесстрастно отозвался левый генерал.

- Ах! - испуганно вскрикнул генерал правого фланга и, резко ускорившись, теперь уже сам потянул левого генерала, убегая прочь от центральной палатки.

Цзин Шао смочил кусок мягкого шёлка в теплой воде и тщательно вытер кровь вокруг раны. Вместо того, чтобы воспользоваться лекарством, которое дал военный врач, он достал маленькую бутылочку из зелёного нефрита; при нанесении это средство не вызовет боли, но вместе с тем быстро остановит кровотечение.

- Разве у тебя не осталось той мази с западных территорий? Воспользуйся ею, - Му Ханьчжан вскинул здоровую правую руку, чтобы не дать Цзин Шао открыть флакон. Сейчас необходимо было сосредоточиться на войне, они не могли позволить себе разбивать лагерь в любое время, когда им захочется. Хотя лекарство, которое Цзин Шао хотел применить, было хорошим, оно не могло ускорить заживление. Му Ханьчжан вспомнил, что мазь, которую Цзин Шао нанёс на его нижнюю губу в ночь их свадьбы, могла быстро залечивать раны, если использовать её сейчас, его травма не повлияет на марш армии.

- Ни за что! - без секунды раздумий отказался Цзин Шао. Вымыв руки в тёплой воде, он капнул немного прозрачной мази из нефритового флакона на кончики пальцев и осторожно приложил к ране. - То лекарство увеличит боль в несколько раз, ты не сможешь этого вынести.

Когда холодная мазь была нанесена на рану, она сразу же сняла жгучую боль. Му Ханьчжан слегка прикрыл глаза, и его дыхание стало более расслабленным.

Цзин Шао наклонился и нежно поцеловал его. Сопротивляясь зудящему чувству в собственных глазах, он умелыми движениями перевязал рану и быстро накрыл Му Ханьчжана одеялом.

Тот повернул голову и увидел полные боли глаза мужчины.

- Я в порядке, можешь идти наводить порядок в лагере.

Цзин Шао взял руку супруга, лежавшую поверх одеяла, и большим пальцем медленно поглаживал центр ладони; он не вставал и ничего не говорил.

Переродившись, он перестал воспринимать происходящее как должное, но подобные происшествия всё равно случались, потому что он был слишком высокомерен. Теперь, когда война с вассальными государствами началась на три года раньше намеченного срока, многое изменится. Относительно молодые короли Юго-Запада и Юго-Востока будут использовать иные методы и мыслить будут по-другому. Конные лучники могли считаться тайным сокровищем короля Юго-Востока. Но в этой жизни он был готов одолжить их Юго-Западному королю, что действительно выходило за рамки ожиданий принца.

Цзин Шао прижался щекой к тыльной стороне ладони супруга. Какой мир, какой там императорский трон - он давно перестал желать этих вещей. В этой жизни он всей душой хотел лишь одного - всегда быть с Цзюнь Цином. Если он потеряет этого человека, какой будет смысл в его жизни?

Мягкая ладонь, которую он держал, внезапно повернулась, чтобы взять его за руку. Цзин Шао пришёл в себя и перевёл взгляд вверх.

Му Ханьчжан смотрел на удрученного Цзин Шао, который был похож на маленького раненого зверька, отчаянно цепляющимся за него, будто он бы единственным, что осталось в этом мире. Мужчина невольно почувствовал, как у него защемило сердце, и его губы мягко изогнулись.

- Сходи найди Сяо Хуана. Недавно в лагере воцарился такой хаос, я не хочу, чтобы он потерялся.

Цзин Шао неохотно улыбнулся и кивнул, после чего встал и пошёл искать маленького тигра; Цзюнь Цин и не догадывался, как больно ему было наблюдать за тем, как эти обескровленные губы складываются в ободряющую улыбку.

Потребовалось много времени и много усилий, прежде чем Цзин Шао смог найти тигрёнка, спрятавшегося в ящике. Цзин Шао счёл, что этот парень был слишком чумазым и, встряхнув серый от пыли меховой шарик, бросил его солдату, чтобы тот искупал его, а сам отправился разбираться с делами лагеря.

Тщательно проверив одежду и оружие на телах нападавших всадников, Цзин Шао определил, что они были людьми Юго-Восточного короля. Было логично, что он хотел воспользоваться отсутствием основных сил, чтобы начать внезапную атаку на лагерь, но чего Цзин Шао не мог понять - так это почему они нацелились на младшего военного советника, даже если он был многообещающим талантом.

- Выживших нет? - нахмурился принц.

- Эти конные лучники были слишком свирепы, мы просто не могли оставить их в живых, - генерал правого фланга всё ещё содрогался при воспоминании о людях, чьи жизни они забрали своими клинками этим утром. Такой стиль боя, казалось, без заботы о собственной жизни, показал, что они были сосредоточены только на убийстве определённого человека. Он впервые видел нечто подобное.

- Восстановите лагерь, добавьте ещё одну линию обороны за его пределами и назначьте дополнительный патруль ночью, - Цзин Шао взял у генерала левого фланга список погибших и раненых, после чего махнул двум подчинённым, показывая, что они могут идти.

Подошёл солдат, держащий вялого после купания тигрёнка. Закончив со всем, Цзин Шао взял Сяо Хуана и вернулся в свою палатку.

Мужчина, лежащий в постели, уже спал, и проникавшие в палатку лучи заходящего солнца освещали его лицо. Оно до сих пор было довольно бледным, и, возможно, из-за того, что рана болела, сон мужчины не был мирным, судя по тому, как он слегка нахмурился.

- Авву! - позабытый тигрёнок наконец увидел своего хозяина и громко заскулил.

- Тс-с-с!.. - Цзин Шао шлёпнул тигренка по голове и велел ему замолчать. Однако комок шерсти в его руках ничего не понимал и бился изо всех сил, желая запрыгнуть на кровать.

Лежащий в постели мужчина медленно открыл глаза. Глядя на двух негодяев, дерущихся друг с другом, он невольно рассмеялся и осторожно сел.

- Не двигайся слишком резко! - Цзин Шао поспешно шагнул вперёд, чтобы поддержать супруга. Маленький тигр воспользовался этой возможностью, чтобы прыгнуть на кровать и перекатиться по одеялу, после чего залез под покрывала, отыскал там ногу Му Ханьчжана и потёрся об неё.

Вскоре после этого солдат, доставлявший еду, принёс две чашки лапши.

- Военный советник, лапша готова.

- Тебе вдруг захотелось поесть лапши? - Цзин Шао принял чашки и удивлённо вскинул брови. Он помнил, что Цзюнь Цин любил рис и не особо жаловал лапшу. Му Ханьчжан потянулся за миской, но Цзин Шао уклонился от него. - Я тебя покормлю.

Му Ханьчжан тут же покраснел.

- Моя рана на плече, это не будет помехой, - ему было уже двадцать лет, как он мог допустить, чтобы кто-то кормил его, точно ребёнка!

- Не обсуждается, - видя, что бледное лицо Му Ханьчжана наконец-то обрело некоторый румянец, Цзин Шао тут же повеселел. Он улыбнулся, взял палочками немного вкусной, тёплой лапши и поднёс к губам супруга. - Ешь, пока не остыло.

Му Ханьчжан не мог ничего поделать, поэтому просто открыл рот и откусил кусочек. Затем он широко раскрытыми глазами наблюдал, как Цзин Шао доедает лапшу, к которой только что прикасались его губы.

- Ваше... Ваше Высочество... - Му Ханьчжан непонимающе уставился на мужа.

Довольный произведённым эффектом, Цзин Шао потёрся щекой о щёку своего ошарашенного Ванфэй, а затем с удовлетворением доел всю чашку лапши, следуя правилу «кусочек тебе, кусочек мне». Хотя это была обычная лапша Ян Чунь, приготовленная с зелёными овощами, Цзин Шао она казалась лучшей лапшой, которую он пробовал с самого детства.

Сидевший на его коленях маленький тигрёнок увидал, что люди что-то едят, вскарабкался на руку Цзин Шао, и, опираясь на неё, встал на задние лапы и высунул свою пушистую голову, чтобы заглянуть в миску. Цзин Шао поднёс к морде тигрёнка кусочек лапши. Тот пожевал его и, не сочтя угощение вкусным, выплюнул.

Наступила ночь, и из-за сегодняшнего хаоса шум в казармах ещё не стих, поскольку солдатам всё ещё было чем заняться.

Му Ханьчжан лежал в объятиях Цзин Шао и слегка хмурился. Рана была болезненной. Он никак не мог заснуть и медленно приподнялся на постели.

- Цзюнь Цин, в чём дело? - едва руки Цзин Шао опустели, он тут же проснулся, но, увидев, что супруг всё ещё рядом, облегчённо вздохнул и тоже сел.

- Не могу заснуть. Пойдём прогуляемся у реки, - сказал Му Ханьчжан, вставая с постели и одеваясь, после чего повесил на пояс свою нефритовую флейту.

Цзин Шао на мгновение остолбенел. Опасаясь, что рана Цзюнь Цина вновь откроется, он поспешил помочь ему надеть верхнюю одежду. Хотя принц не знал, почему его Ванфэй вдруг захотел пойти к реке посреди ночи и подышать свежим воздухом, его ум всё ещё пребывал в полудрёме, поэтому он подумал, что они вполне могли бы пойти прогуляться.

Лагерь всегда разбивался у воды, так что сразу за ним протекала небольшая речка. Луна освещала мелководье, даже галька на дне реки была отчётливо видна.

Какое-то время они шли вдоль реки, держась за руки, но вскоре на лбу Му Ханьчжана выступили капли холодного пота, и ему пришлось присесть на камень.

Цзин Шао пощупал его вспотевший лоб.

- Не ходи больше пешком. Давай немного посидим, а потом я отнесу тебя обратно.

Му Ханьчжан медленно выдохнул, поднял глаза, улыбнулся и промолвил:

- Ты знаешь, какой сегодня день?

- Какой? - удивился Цзин Шао. Он посмотрел на убывающую Луну в небе и попытался вспомнить, что же такого особенного было в сегодняшнем дне.

Но Му Ханьчжан лишь улыбнулся и ничего не ответил. Он снял с пояса нефритовую флейту и сказал:

- Я сыграю тебе мелодию.

Глава 55 - Сяо Шао Цзю Чэн

- Хорошо! - Цзин Шао был очень рад услышать эти слова. Он приготовил цинь знаменитого мастера в маленьком кабинете и ждал, когда Цзюнь Цин освоится и захочет помузицировать. К сожалению, он до сих пор так и не слышал звуков циня, не говоря уже о нефритовой флейте.

Му Ханьчжан взглянул на необъяснимо взволнованного Цзин Шао и, беспомощно улыбнувшись, поднёс музыкальный инструмент к своим бледным губам.

Лунная ночь была тиха, и флейта будто бы плакала, навевая чувство лёгкой, но неизбывной грусти. Мелодия была неторопливой, точно ветер, облетающий леса и моря, её плавные переливы были столь же чарующи, как и лунные блики на реке Янцзы.

Цзин Шао не особо разбирался в музыке, но это не мешало ему понять мелодию, поскольку он не сводил глаз с исполнителя. Одежды из бледно-голубого муслина были залиты лунным светом, а изящные руки сжимали длинную нефритовую флейту. Но в глазах Цзин Шао эти руки были во сто крат прекраснее, чем самый драгоценный нефрит.

Лучи серебряного света разбивались рябью прозрачных вод, отчего непрерывно меняющиеся узоры танцевали на коже мужчины. Заворожённый звуками флейты, Цзин Шао, казалось, видел лазурного Феникса, танцующего под луной и кружащего над лесом, прежде чем взмыть ввысь на тысячи и тысячи ли...

- А дальше? - звуки флейты резко оборвались. Цзин Шао ещё не наслушался и потому был неудовлетворён столь внезапной остановкой.

Му Ханьчжан поднял голову и посмотрел на него.

- Что ты услышал?

- Молодой Феникс, взмывающий в море облаков, а что дальше? - нахмурился Цзин Шао; для него было невыносимо слушать лишь половину истории.

Му Ханьчжан удивлённо посмотрел на него:

- Ты правда это услышал? - эта древняя песня передавалась из поколения в поколение с очень давних пор, и её содержание было весьма трудно понять; даже лучшие исполнители не смогли бы услышать так много, не говоря уже о людях, которые не разбирались в музыке и не знали её тонкостей.

Цзин Шао и сам не ожидал, что каким-то образом сможет уловить смысл мелодии, но, тем не менее, гордо улыбнулся:

- В древние времена говорили, что золото найти легко, а вот встретить родственную душу - не в пример труднее; любой, кто встретит свою вторую половину, даже старый рыбак или дровосек, всё равно сможет понять её сердцем. Я понимаю не мелодию, а, скорее, человека, который её исполняет, - с этими словами он протянул руку и поднял тонкую прядь чёрных волос, игриво накручивая её на палец.

Му Ханьчжан опустил глаза, и его красивое лицо слегка покраснело.

- Тогда ты знаешь, как называется эта песня?

Цзин Шао почесал в затылке. Откуда ему было знать? Поэтому он улыбнулся и сел рядом со своим Ванфэй, притянул мужчину к себе и, наклонившись к его уху, сказал:

- Думаю, она называется «Феникс ищет свою пару»[1].

[1] Весьма известная и часто упоминаемая песня в китайской культуре, можно сказать, баян бессмертная классика. Прим. анл: Символизм заключается в том, что Феникс-муж - это Цзин Шао, поскольку он императорских кровей, а что касается его пары - ... :3333

- Что за глупость!.. Мнм... - Му Ханьчжан бросил на супруга возмущённый взгляд, но прежде чем он успел договорить, его губы были запечатаны.

Цзин Шао просто брякнул наугад. Немного успокоившись, супруги медленно отстранились, и принц, осторожно коснувшись щеки своего Ванфэй, тихо произнёс:

- На свете есть такая красота - увидишь и вовек не забываешь. Лишь день не встретишь - и уже беда, подумаешь - и разум потеряешь [2], - его чувственный голос менял тональность, отчего слова звучали точно песня, трогая слушателя.

[2] Стих взят из той самой песни для циня «Феникс ищет свою пару» («Фэн Цю Хуан» или 凤求凰). Ниже перевод Александры Родсет:

На свете есть такая красота - Увидишь и вовек не забываешь. Лишь день не встретишь - и уже беда, Подумаешь - и разум потеряешь.

Как феникс-муж зовет свою жену, Мир облетая в поисках любимой - Так вижу я теперь её одну, И без неё мне жить невыносимо.

О, друг мой цинь, слова мне замени, Скажи про всё, что в сердце я скрываю! От всей души признания мои, С ней об руку вперёд идти мечтаю!

Когда же доведётся повидать? Когда страданьям будет утешенье? Неужто с ней мне в небе не летать? Но если так - погиб я, нет спасенья!

Му Ханьчжан спокойно посмотрел на него и наконец улыбнулся.

- Эта мелодия называется «Сяо Шао» [3]. В древние времена она состояла из девяти частей - «девяти движений». Теперь же осталось только три.

[3] «Гармоничная флейта», второй символ в этом словосочетании пишется так же, как «Шао» в имени Цзин Шао

Так это был лишь обрывок песни. Цзин Шао кивнул. Неудивительно, что при прослушивании она показалась ему незаконченной.

Видя, что Цзин Шао всё ещё ничего не понял, Му Ханьчжан беспомощно вздохнул:

- Сегодня девятнадцатый день девятого лунного месяца.

Девятнадцатый день девятого лунного месяца? Глаза Цзин Шао широко распахнулись. Девятнадцатый день девятого лунного месяца, разве это не день его рождения?!

С тех пор как умерла его мать, он не отмечал день рождения должным образом, за исключением обычного вручения сокровищ во дворце. В своей прошлой жизни он много лет провёл в походах. К этому моменту он и сам уже не помнил, что существует такая вещь, как его день рождения. Ванфэй же позаботился о том, чтобы запомнить дату, и, даже будучи раненным, распорядился приготовить для него миску лапши долголетия [4].

[4] По китайской традиции, при праздновании дня рождения имениннику готовят оооочень длинную лапшу, которая символизирует долгую жизнь.

- Цзюнь Цин... - Цзин Шао взглянул на человека в своих объятиях. Сегодня случилось так много всего, что в его сердце скопилось множество различных эмоций и переживаний. Какое-то время принц молчал, не зная, что сказать.

- С этого дня тебе будет двадцать. Но мы не сможем вернуться в столицу для твоей церемонии возложения короны [5]... - не закончив говорить, Му Ханьчжан поджал губы. Эта церемония была очень важна для принца. Величие и размах церемонии также может показать вероятность его вознесения на трон. Однако, Цзин Шао уже потерял права на наследование. Уже не имело значения, проведут ли для него церемонию возложения короны или нет.

[5] Возложение короны - церемония, которая проводится в знак становления юноши взрослым. Во время этой церемонии волосы закалываются украшением-короной. Для девочек существует аналогичная традиция - церемония шпильки.

- Я уже прошёл эту церемонию, когда мне был пожалован титул, - сказал Цзин Шао. Увидев сочувствие в глазах Ванфэй, он почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. - Но у меня по-прежнему нет вежливого имени - как насчет того, чтобы ты дал мне его?

На самом деле, члены императорской семьи не имели вежливых имён, потому что, по сути, не было никого, кто мог бы обращаться к ним по этим именам [6]. Если Цзюнь Цин придумает такое для него, они могут использовать его между собой просто ради забавы.

[6] Поскольку члены императорской семьи обладают самым высоким статусом, все остальные должны обращаться к ним по титулам - «Ваше Высочество Седьмой принц», «Ваша Светлость» и т.д. А между собой они будут пользоваться терминами родства - «Второй Императорский старший брат», «Третья Императорская тётушка» и т.д.

Му Ханьчжан чуть откинулся назад в объятиях Цзин Шао и обнаружил, что его муж совсем не выглядит расстроенным. Подумав про себя, что он слишком много волновался на пустом месте, Му Ханьчжан чуть прищурился и с улыбкой сказал:

- Девятое Движение «Сяо Шао» - «Обряды Феникса». Как насчет «Цзю Сяо»[7]?

[7] "Девятое Движение «Сяо Шао» - «Обряды Феникса»" - эта фраза по-китайски звучит так: «Сяо Шао Цзю Чэн, Ю Фэн Лай И». Автор заменил символ «Сяо», который был в «Гармоничной флейте» на «Сяо» как в прозвище «Сяо Шао».

- Цзю Сяо... - Цзин Шао тщательно смаковал слова.

Сяо Шао Цзю Чэн, Ю Фэн Лай И. Его отец и мать дали ему имя «Шао» в надежде, что его судьба будет такой же, как у Феникса в песне «Сяо Шао», и он принесёт мир и процветание стране Дачэнь, вместо того, чтобы, как Цзяо Лун, сражаться за трон [8]. Его будущее было определено в тот момент, когда он родился. Разве его отец, даровавший ему титул «Принц Чэн», не пытался напомнить ему об этом? Но это было сделано напрасно, ведь Цзин Шао так и не смог этого понять.

[8] Примечание: мы узнали историю имени Цзин Шао. Цзяо Лун - легендарный дракон, который управляет дождём и погодой. Родители Цзин Шао, по сути, хотели, чтобы он играл вспомогательную роль для следующего Императора, и, подобно Фениксу, принёс мир в страну, а не пытаться стать Драконом (который символизирует Императора) и не боролся за трон. Поэтому-то они и придумали ему имя, основываясь на песне о Фениксах.

- Что, я сказал что-то не то? - Му Ханьчжан невольно занервничал, когда увидел печаль на лице Цзин Шао. Он тоже догадывался о происхождении иероглифа в имени Цзин Шао, но не ожидал, что попадёт не в бровь, а в глаз. Если он случайно затронул тему, которая причинила Цзин Шао много боли, выигрыш не стоил потери.

- Нет, полагаю, именно об этом и думала тогда моя матушка, - улыбнулся Цзин Шао, поднимая глаза на убывающую луну в небе. Если там, на небесах, обитала душа его матери, она определённо была бы чрезвычайно рада, глядя на него сейчас.

Ранняя осень на юге была всё такой же обжигающе жаркой, как и середина лета. Вечерний ветерок обдувал их лица, принося с собой прохладу и аромат неизвестных цветов. Цзин Шао глубоко вдохнул. Человек в его объятиях сделал для него столь много, разве мог он ничего не дать взамен? Поэтому принц склонил голову и улыбнулся супругу:

- Между прочим, я тоже умею играть на флейте.

- Правда? - удивился Му Ханьчжан. Он никогда не слышал о том, чтобы у Принца Чэна был талант к музыке. Глядя на непристойную ухмылку Цзин Шао, он с сомнением протянул: - Ты просто хвастаешься, не так ли?

- Хвастаюсь я или нет, мы узнаем только после того, как попробуем, - уверенно отозвался Цзин Шао.

Таким образом, мгновение спустя...

- Мн... это, как это вообще может... угх... - сидевший на камне Му Ханьчжан был вынужден запрокинуть голову, беспрестанно хватая ртом воздух.

Цзин Шао поднял голову и усмехнулся.

- Ну, и как тебе исполнение этого принца?

- Ты... - глядя на мужчину, расположившегося между его ног, Му Ханьчжан испытывал слишком большое потрясение, чтобы быть в состоянии произнести хоть слово. Этот гордый человек, вопреки всем ожиданиям, действительно был готов склонить голову и сделать для него то, чего делать вообще не следовало!

Цзин Шао поцеловал «маленького Цзюнь Цина», поднял на руки супруга, чьи щёки полыхали огнём, и осторожно положил его на траву у реки.

- Если ты пока ещё не можешь решить, хороша моя игра или нет, то можешь вынести оценку после того, как я закончу песню.

Пальцы Му Ханьчжана сжали зелёную траву, и лишь тогда он понял, что они были рядом с рекой! Небо было их занавесом, а земля - постелью, и заниматься подобным здесь было чрезвычайно неловко.

- Не надо... не здесь... ах... - тепло, окутавшее его внизу, внезапно стало теснее, и голос его дрогнул.

Звёздное небо в его глазах стало чёрно-белым, и просторы безмолвной пустоши, казалось, делали ярче ощущения, испытываемые его телом. Му Ханьчжан никогда не думал, что это чувство может быть таким пронзительным. Хотя он знал, что их могут обнаружить в любой момент, он не мог не желать большего.

Му Ханьчжан протянул дрожащую руку, чтобы нежно погладить мужчину по голове. Нежность и любовь наполняли его сердце. В этот момент у него в голове была только одна мысль: он хотел его, хотел стать с ним единым целым.

- Сяо Шао...

Услышав нежный зов супруга, Цзин Шао остановил свои движения, немного приподнялся и поцеловал его в лоб, но неожиданно изящная рука обхватила его за шею и потянула вниз, на землю! Цзюнь Цин... решил взять инициативу в свои руки?

Одни лишь Небеса знали, что для Цзин Шао, который изначально планировал держать своё желание в узде, эти нежные объятия были самой коварной ловушкой. Он поймал полуоткрытые губы и страстно поцеловал их, но остатки разума подсказали ему, что человек в его объятиях всё ещё оправляется от травмы, и что ему нельзя заходить слишком далеко.

- Рана немного болит. Будь нежен... - тихо прошептал Му Ханьчжан, кусая мочку уха нависшего над ним мужчины. Он и сам не понимал, что с ним происходит. Может быть, именно из-за глубоких чувств Цзин Шао он сейчас был сам не свой. Или, быть может, произошедшие днём события вызвали у него желание смыть кровавые воспоминания. А может, всё дело было в его собственном сердце...

Он был в молодом и энергичном возрасте - как он мог устоять перед таким соблазном?

Если бы Цзин Шао услышал эти слова и был в состоянии сдержаться, он просто не мог бы считаться мужчиной!

Принц достал из-за пояса маленькую коробочку размером с грецкий орех, открыл её, и в воздухе распространился знакомый аромат.

Когда Му Ханьчжан увидел, что Цзин Шао носит при себе такие вещи, он посмотрел на мужа с абсолютно красным от смущения лицом.

Нанося прохладную мазь, Цзин Шао умело нашёл то место, которое заставило Му Ханьчжана показать чрезвычайно милую реакцию. Прижимая и разминая эту точку, Цзин Шао наклонился, чтобы вернуться к позабытому «маленькому Цзюнь Цину». Когда тело под ним, казалось, полностью растаяло, он закончил подготавливать свою Императрицу, и, схватив узкую талию, толкнулся внутрь.

Му Ханьчжан прикусил губу, пытаясь вытерпеть чувство боли и удовольствия. Несмотря на то, что рана на плече болела, а трава под ним была не такой мягкой, как покрывала, он испытывал большее счастье, чем прежде. Будто все оковы исчезли, просто растворившись под чистым жаром.

Окружённый ароматом трав и лунным светом, Цзин Шао мог видеть каждое выражение лица мужчины в своих руках: его слегка нахмуренные брови, чуть покрасневшие от слёз глаза, следы от укуса на нижней губе. Всё тело Му Ханьчжана покрылось румянцем, и даже мягкий шёлк повязки на плече не умалял красоты этой картины - всё это было так прекрасно, что Цзин Шао невольно ускорил свои движения.

Лишь спустя долгое время Цзин Шао сумел вырвался из пучины любовных утех, где он мог насыщаться, сколько душе угодно. Он успокоил всё ещё дрожавшего супруга поцелуем, затем медленно отодвинулся. Естественно, это снова вызвало тонкую и прерывистую нить тихих стонов.

- Рана болит? - после простого омовения речной водой Цзин Шао сел на траву, держа мужчину на руках, и начал разматывать мягкий шёлк вокруг его плеча, чтобы проверить его состояние.

- Терпимо... - Му Ханьчжан обмяк и совершенно лишился сил, лениво прислонившись к Цзин Шао.

- Нет, она всё ещё кровоточит, - Цзин Шао увидел, что из раны, которая ещё не совсем затянулась, начали сочиться капли крови. Он тут же почувствовал сожаление и, подхватив супруга на руки, понёс его обратно в лагерь.

- Тогда я воспользуюсь тем лекарством. В противном случае, после нескольких дней марша и тряски она точно раскроется, - сонно пробормотал Му Ханьчжан, положив голову на широкое плечо. Рана болела, но это не помешает ему спать. Зевнув, он предложил несколько гнусавым и хриплым голосом: - Давай вернёмся в палатку военного советника, чтобы завтра нас никто не потревожил.

Когда Цзин Шао услышал это, он вспомнил о том, что в его собственной палатке сидел маленький пушистый тигрёнок. Разумеется, они туда не вернутся, поэтому он пошёл прямо к палатке военного советника. К тому же, здесь были лекарства. Цзин Шао опустил супруга на кровать и отыскал флакон из зелёного нефрита.

- Сперва примени вот это, а завтра посмотрим по ситуации, - он не хотел использовать то лекарство на Цзюнь Цине, разве что в крайнем случае. Насколько болезненно было бы использовать это лекарство, когда рана была так глубока?

В лагере было тихо, только слышались шаги патрульных и жужжание насекомых.

Мрачная тень украдкой прокралась в палатку принца. Незваный гость наклонился и осторожно приподнял нижний угол занавеса. Бесшумно скользнув внутрь, он подошёл к постели, выхватил кинжал и, ринувшись вперёд, яростно ударил по кровати... пусто! Мужчина вздрогнул и уже собирался отступить, как вдруг его оцарапало что-то острое. Испугавшись, что это была засада, он невольно вскрикнул от страха.

- Кто там?! - охранник, патрулировавший снаружи, тут же ворвался на звук. Факел озарил всю палатку, осветив убийцу, который был напуган до полусмерти, и маленький пушистый комочек, запутавшийся в одеялах.

- Авву! - Сяо Хуан был очень недоволен тем, что этот человек разбудил его. Оскалив клыки, зверь кинулся на негодяя, а после пары выпадов присел и неторопливо облизал окровавленные лапы.

есть что сказать: если кто-то не понял, почему Цзин Шао сказал, что умеет играть на флейте, а сам начал творить непотребства, позвольте пояснить. Дело в том, что китайцы то ли очень стеснительные, то ли очень креативные, и потому придумали кучу «кодовых фраз» для любовных утех. «Играть на флейте» - эвфемизм, подразумевающий, как вы уже догадались, кхем, оральные ласки.

Глава 56 - Донесение о победе

Убийца был пойман, и вокруг палатки принца один за другим вспыхнули факелы. Генералы левого и правого фланга бросились туда, опасаясь, что с Его Высочеством стряслась беда. Затем они увидели, как принц, который должен был спать в своей палатке, неторопливо выходит из шатра военного советника.

Генерал правого фланга: «...»

Генерал левого фланга: «...»

Правый генерал сухо рассмеялся:

- Военный советник воистину является божественным стратегом и прекрасно всё распланировал!

Левый генерал:

- Мгм!

Цзин Шао ничуть не смутился, будучи пойманным на месте преступления. Он подошёл посмотреть на связанного пленника. На том была такая же одежда, как и у чернорабочих в их лагере. Изучив найденный у несостоявшегося убийцы кинжал, Цзин Шао заключил, что он был точно таким же, как ножи, коими были вооружены недавно атаковавшие их конные лучники.

- Неужто Юго-Восточному королю так не терпится обрести независимость, что он рискнул провернуть подобное?

Услышав эти слова, пленённый убийца внезапно поднял глаза, крайне удивлённый тем, что Цзин Шао уже догадался, кто он такой. Конные лучники принадлежали Юго-Западному королю. Императорский двор ещё не должен был знать об их сотрудничестве, иначе они бы не посмели столь нагло нападать на лагерь.

- Оставляю это дело на вас. К рассвету этот принц хочет знать всё, - бросив кинжал левому генералу, Цзин Шао подхватил сопротивляющегося тигрёнка и швырнул его генералу правого фланга, после чего отправился спать в свою палатку, будто ничего и не случилось.

- Сяо Цзо, как думаешь, почему Его Высочество спал в палатке военного советника? - генерал правого фланга всё ещё не мог прийти в себя. Давеча днём поведение принца было довольно двусмысленным. А ночью... генерал поспешно покачал головой. Его Высочество, должно быть, просто обсуждал нынешнее положение с военным советником. Когда он сам допоздна дискутировал о чём-нибудь с Сяо Цзо, они тоже порой спали в одной палатке... откуда же взялось ощущение, будто здесь что-то нечисто... Однако Его Высочество выглядел столь спокойным и собранным, словно ничего особенного не произошло...

Генерал левого фланга бросил на него взгляд и отдал распоряжение:

- Отведите убийцу в лагерную тюрьму.

На следующее утро Цзин Шао встал пораньше и направился в центральную палатку, чтобы выслушать результаты допроса, продолжавшегося всю ночь.

Как и ожидалось, убийца был не настоящим ассасином, а простым конным лучником, одним из тех, что напали на лагерь днём. Упав с лошади, он воспользовался хаосом, чтобы спрятаться в палатках чернорабочих. Юго-Восточный король отдал им строжайший приказ: если они не смогут убить Принца Чэна, Цзин Шао, то живыми могут не возвращаться.

Цзин Шао нахмурился и опустил взгляд на лежащего на земле человека, который вот-вот должен был испустить последний вздох.

- Тогда почему вы попытались убить военного советника этого принца?

- Мы... не знали... как выглядит Принц Чэн... Когда мы увидели этого человека... его одежда выделялась... и он стоял... стоял... перед центральной палаткой... мы думали, что он и был...

Этот мужчина стоял перед центральной палаткой, не дрогнув ни единым мускулом перед лицом неожиданной кавалерийской атаки, его осанка была величественной и благородной. Если не знать, что этот человек не владеет боевыми искусствами, кто бы не предположил, что именно он является тем самым Принцем Чэном?

Оглядываясь на тогдашнюю ситуацию, можно сказать, что им просто не повезло. Если бы они пришли на час раньше, то смогли бы застать Принца Чэна. Как их угораздило ошибиться целью? Когда капитан узнал, что раненый не являлся принцем, он приказал своим бойцам разделиться и искать его по отдельности. В результате они были пойманы поодиночке и перебиты.

Когда Цзин Шао услышал эти объяснения, то невольно нахмурился ещё сильнее. Если бы он в тот момент был в лагере, и если бы эти люди, облепив его, точно рой пчёл, направили бы на него свои атаки в этой самоубийственной миссии, следовало опасаться, что даже ему было бы трудно избежать когтей смерти, несмотря на то, что в боевых искусствах принцу не было равных. При этой мысли его прошиб холодный пот. Если бы капитан не сообразил, что Цзюнь Цин не был Принцем Чэном, тот бы наверняка погиб!

- Это уже зашло слишком далеко! - Цзин Шао в ярости ударил кулаком по столу, крайне рассерженный и обеспокоенный. В его прошлой жизни король Юго-Востока лишь поддерживал короля Юго-Запада, тайно посылая ему на помощь войска. Теперь же это была откровенная попытка убийства. Отвратительно!

- Чтобы Юго-Восточный король да осмелился на такое, он что, жить больше не хочет? - искренне недоумевал генерал правого фланга. Их главные силы уже двинулись на юго-запад. Разве подобная провокация не перенаправит огонь на самого Юго-Восточного короля?

- Если бы не опыт и знания Его Высочества, мы бы так и не поняли, что за этим стоит Юго-Восточный король, - заметил левый генерал.

- Ваше Высочество, я думаю, лучше отправить пленного обратно к правителю Юго-Востока, чтобы припугнуть этого старикана и научить его хорошим манерам, - предложил генерал правого фланга, размахивая кулаком.

- Этого человека нельзя отпускать, - раздался тёплый и приятный голос. Все обернулись и увидели, как Му Ханьчжан, одетый в светло-голубые одежды, поднимает занавеску и входит в палатку.

- Цзюнь Цин, почему ты не отдыхаешь? - Цзин Шао нахмурился. Прошлой ночью они так долго развлекались, что, по его мнению, Му Ханьчжан должен был проспать до полудня. Поспешно поприветствовав супруга, принц велел ему подойти и присесть.

Му Ханьчжан не стал отказываться, но стоило ему сесть на своё место, как между его бровями пролегла небольшая морщинка.

- Почему же нельзя его отпустить? - спросил генерал правого фланга, в его взгляде, направленном на Му Ханьчжана, сквозило любопытство. На середине фразы его внимание привлекло маленькое красное пятнышко на белой шее военного советника.

- Загнанная в угол крыса набросится на кошку [1]; выигрыш не стоит потерь, - поглаживая нефритовый кулон на поясе неторопливыми движениями, Му Ханьчжан обстоятельно объяснил все преимущества и недостатки этого решения.

[1] Китайская пословица, в оригинале - «Загнанная в угол собака перепрыгнет через стену». Означает ситуацию, когда кто-то находится в настолько отчаянном положении, что отважится на совершенно невероятный или безумный поступок.

Причина, стоявшая за приказом Юго-Восточного короля, заключалась главным образом в том, что Юго-Запад, с которым он находился во взаимозависимых отношениях, находится в кризисе, и видя это, он боялся, что станет следующим в очереди на отзыв вассального статуса. Поэтому он решил тайно помочь Юго-Западному правителю. Если бы они отослали несостоявшегося убийцу назад, то просто сказали бы этим королю Юго-Востока: «Императорский двор уже всё знает». В таком случае, ему бы оставалось только наброситься на кошку и присоединиться к восстанию Юго-Западного короля.

- В нашем распоряжении всего сто тысяч человек. Юго-Восток же имеет сильную и хорошо обученную армию; если он объединится с Юго-Западом, победы нам не видать.

Цзин Шао молча выслушал, а после размеренно произнёс:

- А что, если отправить этого человека в столицу?

- Нет, - Му Ханьчжан немедленно наложил вето на это предложение. - Что касается отзыва статуса Юго-Восточного вассального государства, всё, что нам нужно - это один лишь предлог. Но если потребуется предъявить доказательства, то слов этого человека будет недостаточно, и Юго-Восточный король ни за что не признает вину. Для того, чтобы известить обо всём Императора, понадобится лишь отправить письмо. В будущем, если Юго-Восточный Король захочет вернуть себе вассальное государство, в распоряжении Его Величества будет запись о его преступлениях, которой он сможет воспользоваться.

Между Юго-Западом и столицей лежали три тысячи ли горных цепей и труднопроходимых дорог. Никто не мог предсказать, что произойдёт в ближайшем будущем. Если информация просочится, правитель Юго-Востока может восстать в любой момент, и если ему удастся застигнуть их врасплох, потери будут невообразимы.

Видя, что лицо его Ванфэй постепенно теряет краски, Цзин Шао чувствовал, как сжимается его сердце. Принц махнул генералам левого и правого фланга, чтобы те разобрались с убийцей. Он встал с кресла и притянул к себе мужчину, который пытался скрыть терзающую его боль. Руки Цзин Шао сами собой потянулись к гладкой и округлой плоти.

- Всё ещё болит?

Му Ханьчжан тут же покраснел и быстро шлёпнул эти беспокойные волчьи лапы:

- Это сейчас неважно.

- В следующий раз не храбрись, просто подойди и сядь к мужу на колени, - Цзин Шао был совершенно серьёзен.

Му Ханьчжан зыркнул на него:

- При свете дня тебе следовало бы вести себя более сдержанно. Вчера ночью ты вышел из палатки военного советника. Они непременно что-то заподозрят.

- Могу поспорить, они уже давно обо всём догадались, - сказал Цзин Шао, придвигаясь ближе, чтобы лизнуть светлую шею Му Ханьчжана. - Ты даже не прикрыл след от укуса вот здесь.

- А? - Му Ханьчжан поспешно вскинул руку, чтобы накрыть это место. Осторожно нажав, он и в самом деле ощутил лёгкую боль. В памяти вспыхнуло выражение лица правого генерала, отчего мужчина покраснел, затем вскочил и поспешно вышел из палатки. Этот негодяй, должно быть, нарочно укусил его в таком очевидном месте. Теперь, когда он растерял всё достоинство, как ему поднять голову в этом военном лагере?

- Эй, Цзюнь Цин... - Цзин Шао бросился вдогонку за своим разгневанным Ванфэй.

- Донесение!.. - как только Му Ханьчжан вышел из палатки, он оказался на пути невысокого солдата, спешащего передать срочное сообщение. Солдат ехал на лошади, и Му Ханьчжан попытался отойти в сторону. Однако из-за того, что его тело было истощено, его реакция замедлилась, и он не успевал увернуться от копыт животного. Цзин Шао бросился наперерез разгорячённой лошади и, схватив гонца за шиворот, стянул его вниз.

Но в этом мире всегда найдутся те, кто пытается всеми правдами и неправдами снискать расположение власть имущих. Например, Ван Эр, который помогал с бухгалтерскими книгами. Когда он увидел, что изящный и слабый военный советник вот-вот будет растоптан копытами лошади, он машинально потянулся, чтобы дёрнуть его на себя, повалившись при этом на землю.

- Угх... - Му Ханьчжан ощутил лишь, как кто-то потянул его назад, и потерял равновесие. Резкое движение потревожило его рану, и он не смог сдержать сдавленный стон.

- Цзюнь Цин! - услышав его голос, Цзин Шао выпустил посыльного и обернулся на звук. Увиденное тут же привело принца в ярость, он ударил человека, который всё ещё давил на его супруга своим весом, после чего бедолаге достался ещё и пинок. - Ублюдок!

Му Ханьчжан медленно сел, стиснув зубы. Он прикрыл рукой левое плечо. Алая кровь текла между его бледными пальцами, ужасающая картина.

- Цзюнь Цин! - в этот момент Цзин Шао пришёл в себя и подхватил супруга на руки. Увидев, как бледен мужчина в его объятиях и как крупные капли пота катятся по его лицу, он понял, что рана снова открылась. Его сердце свело болью так сильно, что казалось, хуже уже некуда. Он стремглав помчался к своей палатке.

Левый и правый генералы, пришедшие послушать военный доклад, так и остались смотреть ему вслед.

Правый генерал пнул упавшего Ван Эра, который всё никак не мог подняться.

- Лезешь в чужие дела! - всё и так было прекрасно. Его Высочество решил остановить лошадь, а не оттащить военного советника именно потому, что боялся усугубить рану последнего. А этот негодяй, хоть не обладал особой силой или ловкостью, всё же попытался покрасоваться! Генерал правого фланга узнал Ван Эра, который прежде служил в его полке. Тот всегда старался выслужиться, но стремился только к быстрому успеху и мгновенной выгоде, поэтому и был понижен до чернорабочего. Позже он был завербован военным советником в качестве писца. Должно быть, в последнее время его снова стали посещать прежние идеи.

Генерал левого фланга покачал головой и обратился к солдату-посыльному:

- Какие вести?

- Войска прорвались через оба перевала! - поспешно отрапортовал гонец.

- Так быстро?! - поразился генерал.

- Генерал Хао прорвался через перевал Тигриных Клыков, Журавлиного Клюва и возглавил войско Шу, чтобы пробить себе путь, затем направился к другому перевалу, разнёс большие врата и встретился с армией генерала Чжао! - передавая эту информацию, гонец не мог сдержать собственного волнения.

Генерал левого фланга повернулся и вошёл в палатку принца. Нужно было сообщить эту новость Его Высочеству как можно скорее.

Цзин Шао в данный момент это совершенно не волновало. Вновь открывшиеся раны причиняют больше боли, нежели первоначальные. Увидев, что струп на ране снова превратился в уродливый разрыв, Цзин Шао так разозлился, что перевернул стоявший рядом табурет и приказал стражникам немедленно казнить Ван Эра.

- Не надо... - Му Ханьчжан потянулся, чтобы остановить его.

Естественно, стражники подчинились приказу Его Высочества и без промедления отправились выполнять его.

- Ему повезло, что я не приказал его четвертовать! - злобно фыркнул Цзин Шао, но его руки, тем не менее, были очень нежными.

- Ваше Высочество, войска прорвались через оба перевала, - доложил генерал левого протектората, стараясь смотреть только на Цзин Шао.

- Понятно. Пусть гонец передаст Чжао Мэну и Хао Дадао, чтобы они объединили свои силы и продолжали атаковать Облачный город! - Цзин Шао даже не поднял головы.

- Есть! - генерал левого протектората принял этот приказ. - Ваше Высочество, когда нам выступать?

Этот вопрос заставил Цзин Шао нахмуриться, он окинул взглядом бледного мужчину, лежащего на кровати, и заколебался. Если они отправятся сейчас, травма станет ещё серьёзнее. Он уже собирался было приказать подождать несколько дней, но Му Ханьчжан внезапно накрыл руку Цзин Шао с зажатым в ней полотенцем и покачал головой, чтобы остановить его.

- Сначала передай приказ, и можешь быть свободен, - Му Ханьчжан понимал мысли Цзин Шао, но также знал, что сейчас тот был охвачен гневом. Будучи не в состоянии спорить с супругом прямо сейчас, он должен был сперва отослать генерала левого фланга.

- Все запасы еды и фуража здесь. Как ты заставишь солдат атаковать Облачный город? - голос Му Ханьчжана был слабым.

- Еды, которую они взяли с собой, хватит по меньшей мере на три дня. Твоя рана очень серьёзна. Давай отдохнем пару дней перед отъездом, - Цзин Шао достал маленькую нефритовую бутылочку.

- Как ты можешь столь эгоистично бросать свою армию ради одного человека, ты... ай... - Му Ханьчжан привстал было с кровати, чтобы отругать мужа, но тут же упал обратно из-за вспышки боли.

Глава 57 - Применение лекарства

- Цзюнь Цин! - Цзин Шао поспешно подхватил его и обнаружил, что рана снова кровоточит, поэтому ему оставалось лишь попытаться мягко успокоить супруга: - Не переживай так, я сказал, не подумавши, давай сперва применим лекарство, а потом уже обсудим всё остальное.

- Я хочу использовать то снадобье, - Му Ханьчжан задыхался от боли, глядя в глаза Цзин Шао. Рана, которая легко могла воспалиться или снова раскрыться при резком движении, была худшей травмой, которую только можно было получить в военной кампании. Необходимо было вылечить её в кратчайшие сроки.

- Нет! - Цзин Шао осторожно вытер платком капли крови, затем зачерпнул лекарство из маленького нефритового флакона, чтобы остановить кровотечение. - Мы управимся вовремя, даже если отдохнём здесь ещё денёк. Если не будет другого выхода, можно просто отправить припасы и фураж вперёд.

Му Ханьчжан закрыл глаза.

- Нельзя задерживать выступление главных сил. Если продолжишь упрямиться, и Отец-Император возложит на тебя за это вину, я лично отправлюсь ко двору вымаливать прощение.

- Цзюнь Цин, - эти слова расстроили Цзин Шао. Даже если всё действительно зайдёт так далеко, разве позволит он супругу взвалить вину на себя? Он сухо ответил: - Я хорошо разбираюсь в армейских вопросах...

- Хорошо разбираешься?! - Му Ханьчжан распахнул глаза и пристально посмотрел на принца. - Обстановка на поле боя меняется с каждым мгновением. Даже если ты способен предсказать определённые события, ты не можешь сказать наверняка, что произойдёт дальше. Поскольку ты - главнокомандующий, на твоих плечах лежит ответственность за жизнь сотни тысяч солдат. Как смеешь ты опрометчиво идти на поводу у своих эмоций и принимать решения в угоду личным интересам?

В этих прекрасных глазах сияла гордость и непреклонность. Цзин Шао долго молча смотрел в них и, наконец, на его губах медленно проступила улыбка.

Теперь он осознал, почему Цзюнь Цин давал ему чувство безопасности. Помимо всего, что произошло в прошлой жизни, этот человек обладал уникальным образом мышления и неизменно следовал своим принципам. Ничто не могло поколебать его дух, даже когда дело касалось дорогих ему людей; хоть за спиной у него была поддержка, он не действовал сгоряча. Вот почему Цзин Шао не стеснялся баловать его при любой возможности: у него не было ни малейших опасений, что его потакание изменит Цзюнь Цина или собьёт его с пути.

- Моя любимая жена абсолютно права, этот муж сделает так, как ты говоришь, - улыбнулся Цзин Шао и, придвинувшись ближе, поцеловал супруга в покрасневшую от гнева щёку.

Эти действия прервали Му Ханьчжана на полуслове, и вся тирада, которую он собирался обрушить на голову Цзин Шао, застряла у него в горле. Несколько мгновений он был оглушён, прежде чем пришёл в себя и уставился на мужчину, который, казалось, становился всё более и более толстокожим. Наконец, не в силах более гневаться, он вздохнул:

- Я же мужчина, я вовсе не такой хрупкий, как тебе думается.

Цзин Шао рассмеялся и ничего не ответил. Даже если бы Цзюнь Цин был могучим бойцом, с крепким телом и несравненными навыками в боевых искусствах, сердце принца всё равно болело бы за него. Он поднялся и достал небольшую бутылочку тёмного цвета. Держа её в одной руке, он вновь застыл в нерешительности.

- У Ван Эра были добрые намерения. Даже если он из тех людей, кто ищет быстрого успеха и мгновенной выгоды, ты не должен убивать его! - вспомнив, что Цзин Шао только что приказал стражникам казнить бедолагу-писца, Му Ханьчжан ещё раз попытался воспротивиться этому решению.

Вытаскивая пробку из бутылки, Цзин Шао подумал про себя, что его охранники были идеально вымуштрованы. Вероятно, голова Ван Эра к настоящему моменту уже была отделена от его тела. Однако он не осмелился произнести это вслух и лишь промычал что-то неразборчивое. Склонившись к постели, принц внимательно осмотрел рану. Лекарство из нефритового флакона впиталось и приостановило кровотечение. Цзин Шао уже пробовал прежде применять оба лекарства одновременно, они не вступали в реакцию друг с другом, и их можно было наносить без опаски.

- Если будет больно, просто кричи, не закусывай губу, - Цзин Шао ласково погладил Му Ханьчжана по голове, но это движение выдало его колебание и нерешительность.

Му Ханьчжан легонько кивнул. Видя, что Цзин Шао по-прежнему не осмеливается применять лекарство, он мягко рассмеялся и с теплом в голосе произнёс:

- Раз уж тебе так страшно, просто обними меня.

Это предложение показалось Цзин Шао весьма разумным. Если Цзюнь Цину станет невыносимо больно, то Цзин Шао подставит свою руку, чтобы тот прикусил её вместо собственного языка или губ. Сев в изголовье кровати, принц притянул супруга в свои объятия и зачерпнул прозрачную мазь. Кончиками чуть подрагивающих пальцев он быстро нанёс лекарство.

- Агх... - в тот момент, когда лекарство коснулось раны, Цзин Шао отчётливо почувствовал, как тело в его объятиях внезапно напряглось, и эти бледные, бескровные губы слегка приоткрылись. Низкий и болезненный крик застрял в горле Цзюнь Цина, он более не мог издать ни звука. Одна за другой капельки пота скатывались вниз и смачивали шелковистые чёрные волосы на висках.

- Цзюнь Цин, скоро перестанет болеть, боль пройдёт... - Цзин Шао гладил его по щеке, ненавидя себя за то, что не может забрать эти мучения себе.

Му Ханьчжан никогда бы не подумал, что это будет настолько больно! Едва лекарство было нанесено, его плечо словно пронзили бесчисленными тонкими иглами. Всё перед глазами потемнело, но мягкий голос, звучащий в его ушах, нёс утешение, и боль постепенно утихала. Тьма рассеивалась, и из неё всё чётче проступало лицо Цзин Шао. Его красивые глаза были полны душевной боли, которая вот-вот должна была выплеснуться наружу. Му Ханьчжан попытался успокоить его улыбкой, и уголки его рта приподнялись с большим трудом. И сразу же после этого его разум погрузился в темноту.

Цзин Шао смотрел на мужчину в своих объятиях, потерявшего сознание от боли. Сердце принца сдавило так сильно, что он едва мог дышать. Он медленно разжал свой стиснутый добела кулак и запечатлел лёгкий поцелуй на бледном лице Му Ханьчжана, прежде чем осторожно уложить его обратно на кровать и вытереть пот с его лба и шеи матерчатым полотенцем.

Придя в себя, он обнаружил, что тоже вспотел. Цзин Шао просто небрежно вытер лицо и укрыл супруга одеялами.

- Ваше Высочество, генерал правого фланга остановил этого подчиненного, не дав ему казнить Ван Эра. Этот подчиненный запер его в военной тюрьме, - шёпотом доложил вошедший охранник, - однако этот подчинённый обнаружил у Ван Эра вот это.

С этими словами солдат протянул Цзин Шао листок бумаги.

Хотя Цзин Шао немного разочарован тем фактом, что стражник не исполнил его приказ, он всё же был счастлив, что сможет теперь передать это дело своему Ванфэй, поэтому принц промолчал и не стал об этом упоминать. Он взглянул на то, что протянул ему охранник, и, вероятно, это была не лучшая идея - в тот же момент он едва не взорвался от ярости. Ван Эр должен был быть казнён.

На бумаге не было ничего, кроме портрета, написанного мелкими мазками. Даже если мастерство художника оставляло желать лучшего, необыкновенная красота человека на картине была очевидна, как день. Кто же ещё это мог быть, как не Му Ханьчжан в одеждах с широкими рукавами и нефритовым украшением в прекрасных чёрных волосах? Цзин Шао сжимал ладонь, сминая бумагу в комок, пока не захрустели костяшки пальцев. Оказывается, произошедшее сегодня не было несчастным случаем. Этот Ван Эр просто-напросто воспользовался ситуацией! Из-за мимолетной похоти этого развратника лежащий в постели человек, чью кожу окрасила смертельная бледность, должен был вынести такую боль! В этот момент Цзин Шао вдруг охватила мрачная радость, что он не убил Ван Эра сразу - прикончить его одним ударом было бы слишком милосердно!

Цзин Шао поднял голову, его взгляд был угрюмым:

- Проведи расследование. Плевать, какие методы ты для этого используеешь, но убедись, что найдёшь преступление, за которое его можно будет казнить.

- Слушаюсь, - стражник повиновался и быстро повернулся, чтобы уйти.

- Подожди, - Цзин Шао остановил молодого солдата, который совсем недавно перешёл под его командование, однако уже продемонстрировал изрядную сноровку. - Как тебя зовут?

- Этого подчинённого зовут Цзян Лан, - ответил охранник.

Цзин Шао ошеломлённо уставился на него.

- Ты сын Императорского врача Цзяна?

- Так точно, - Цзян Лан производил впечатление вполне честного и искреннего человека, но при этом было видно, что он довольно умён. - Этот подчиненный в долгу перед Вашим Высочеством, за то, что Вы не бросили меня на произвол судьбы и позволили перейти в Вашу личную армию в третьем лунном месяце.

В то время Цзин Шао прислушался к словам своего Ванфэй и перевёл Цзян Лана в свои войска, чтобы найти возможность перетянуть на свою сторону лекаря Цзяна. Но вскоре после этого его дом и дворец погрузились в хаос, так что он совсем позабыл об этом деле.

- Можешь идти, - кивнул Цзин Шао, - и по пути позови генерала левого фланга.

Левый генерал незамедлительно прибыл, волоча на буксире своего коллегу.

Хотя Ван Эр стремился к быстрому успеху и мгновенной выгоде, он также был довольно компанейским парнем. И среди солдат, и у чернорабочих сложилось о нём в целом неплохое впечатление. Генерал правого фланга считал, что его опрометчивое убийство заставит сердца офицеров и солдат охладеть, поэтому он прервал казнь. Услышав из уст стражника, что Его Высочество выглядел очень сердитым, правый генерал пришёл, чтобы сознаться в своём преступлении, а также попытаться дать принцу совет.

Цзин Шао проигнорировал генерала правого фланга, который считал свои действия оправданными, и отдал приказ левому генералу:

- Завтра утром мы отправимся в путь. Подготовь всё.

- Слушаюсь, - отозвался генерал левого фланга.

- Ваше Высочество, тот парень, Ван Эр... - правый генерал всё ещё хотел что-то сказать, но прежде чем он успел это сделать, увидел, как принц берёт матерчатое полотенце, чтобы стереть капельки пота со лба лежащего в постели Му Ханьчжана, а затем аккуратно убирает под одеяло руку, которую тот высунул. Его образ, преисполненный нежностью и теплотой, совершенно отличался от того Принца Чэна, который каждый день проявлял «искреннюю заботу» о своих подчинённых посредством кулаков.

- Что ты хочешь сказать? - закончив ухаживать за супругом, Цзин Шао, наконец, посмотрел на генерала правого фланга.

- Это... - генерал потерял дар речи. С того самого утра, когда он увидел красную отметину на шее военного советника, в голове у него всё смешалось. Теперь он даже не мог притвориться, что не видел вопиющих действий Его Высочества.

- Ваше Высочество, столица только что прислала сообщение, - вмешался генерал левого фланга, протягивая ему письмо.

Цзин Шао опустил взгляд. Надпись на бумаге гласила: «резиденция Принца Жуя». Письмо было от его брата. После того как Цзин Шао покинул столицу, новостей почти не было. Он не посылал своему Отцу-Императору ежедневных посланий о том, что жив и здоров, как это делал старший принц. Вместо этого он раз в несколько дней писал доклад о ситуации на поле боя. Император Хун Чжэн неизменно отвечал ему, но речь всегда шла лишь о делах. Цзин Чэнь казался погружённым в заботы, а теперь, когда Цзин Шао отсутствовал в столице и наконец-то избавился от подозрений, им было неудобно слишком часто общаться друг с другом.

Желая узнать, что было написано в письме, Цзин Шао отпустил генералов и приказал им покинуть палатку.

«Приветствую тебя, Третий Императорский брат. Отец-Император здоров, и в семье царит мир...» - первая половина состояла из приветствий. Цзин Шао быстро перескочил через них и обратил взгляд к последним строчкам.

Всего в письме было три страницы, и оно представляло собой смесь хороших и плохих новостей.

Цзин Чэнь сообщил в послании, что после того, как он выступил в поход, проблема коррупции в Министерстве Доходов разрасталась, точно снежный ком, и всё больше и больше людей увязали в этом деле. Было уволено целых семь чиновников выше третьего ранга, не говоря уже о мелкой сошке нижних рангов. Император Хун Чжэн приказал провести тщательное расследование, но коррупция слишком глубоко пустила корни при дворе. Настоящего лидера, дёргавшего за ниточки из-за кулис, коим являлся Четвёртый принц, могли бы довольно быстро обнаружить, но Герцог Мао предположил, что это поднимет слишком большой шум, который в разгаре войны с вассалами был крайне неуместен, поэтому этот громкий инцидент был замят.

Однако же Цзин Чэню удалось достичь большей части из своих целей. Например, он сместил Министра Доходов, который недолюбливал Цзин Шао, и на его место был успешно выдвинут Сяо Юань. Кроме того, Отец-Император был недоволен Четвёртым принцем.

На самом деле, Цзин Чэнь в самом начале оставил намёки, которые должны были вывести расследование на Четвёртого принца, но тот, казалось, уже давно был готов к этому, что причинило ему много неприятностей.

Кроме того, в письме содержались новости, которые были очень важны для нынешнего положения Цзин Шао: при дворе были люди, которые поддерживали контакт с Юго-Восточным королём, и последний мог быть осведомлён о нынешнем финансовом положении двора.

Цзин Шао неспешно свернул письмо. Теперь у них было подходящее объяснение тому, почему правитель Юго-Востока послал своих людей убить Цзин Шао. Национальная казна в данный момент была пуста. Если Юго-Западный король сможет продержаться три года, двору не выдержать эту затянувшуюся войну. В конечном итоге, императорский двор и вассалы с большой вероятностью вступят в мирные переговоры.

Если они сумеют убить главнокомандующего, двор столкнётся с ворохом проблем, таких как смерть принца в битве, назначение нового командира для продолжения ведения битв и прочее, и в итоге конфликт может растянуться на полтора года или больше.

- Мнн... - мужчина на кровати тихо застонал и медленно открыл глаза.

Цзин Шао быстро положил письмо на стол и подошёл к нему.

- Цзюнь Цин, всё ещё больно?

Му Ханьчжан мгновение смотрел на него, и лишь затем вспомнил, что прежде упал в обморок. Однако рана на плече уже не болела так сильно, и он чувствовал себя гораздо лучше, чем до того, как было применено лекарство. Он нахмурился:

- Как долго я пробыл без сознания?

- Не слишком долго, может быть, пол-шичэня [1] или около того, - сказал Цзин Шао, поглаживая его по голове. - Уже перевалило за полдень. Если мы выступим сегодня, придётся маршировать всю ночь. Отправимся завтра утром.

[1] Пол-шичэня = 1 час

Услышав это, Му Ханьчжан слегка кивнул. Хорошо, что выступление не задержится из-за него. Повернув голову, он увидел письмо.

- Это послание от Императорского брата?

- И как тебе удаётся так точно всё угадывать? - Цзин Шао улыбнулся и обнял супруга. Он протянул ему письмо и добавил: - это наводит меня на мысль: может, ты и впрямь умеешь толковать звёзды и заглядывать в будущее?

Глава 58 - Предатель

Му Ханьчжан улыбнулся, но ничего не сказал. Держа послание в одной руке, он приступил к чтению. Пробежавшись глазами по первым двум строчкам, мужчина вспомнил, что это было письмо из личной переписки братьев. Он повернулся к Цзин Шао, и обнаружил, что тот с видимым удовольствием играет с его свободной рукой, поглаживая её и разминая. Му Ханьчжан беспомощно покачал головой.

- Ох, кстати, ты ведь так и не рассказал мне, что там со вторым вышитым мешочком, - Цзин Шао забавлялся с белой и гладкой, точно нефрит, кистью, выглядевшей столь аппетитно. Он едва мог сопротивляться соблазну поднести её ко рту и куснуть. Заметив взгляд своего Ванфэй, он смущённо отпустил его руку и поспешно нашёл тему для разговора.

- Авву! - маленький тигрёнок, дремавший до сих пор у изножья кровати, напряг все свои силёнки, чтобы вцепиться когтями в простыни и вскарабкаться на них. Рукой, которую только что опустил Цзин Шао, завладел комок шерсти.

Му Ханьчжан подразнил маленького тигра, почесав ему макушку согнутым пальцем, после чего убрал руку обратно под одеяло и усмехнулся:

- Это просто на случай непредвиденных обстоятельств; если Чжао Мэн не попадёт в ловушку, а прорвётся через ворота на перевале, как и предполагалось, ему придётся сражаться всю дорогу - разве ж найдётся у него свободная минутка, чтобы заглянуть в мешочек?

Вот почему Чжао Мэну строго-настрого запретили открывать вышитые мешочки заранее, содержащиеся в них стратегии противоречили друг другу!

- Хсс~ - маленький тигр не мог нигде отыскать ладонь своего хозяина, поэтому набросился на Цзин Шао и цапнул его за руку. Принц удостоился весьма болезненного укуса. Когда он схватил тигрёнка и высвободил конечность, то обнаружил, что на большом пальце красуется маленький след от клычка. - Хм? У тебя прорезался ещё один зуб? - Цзин Шао потянулся к зверьку и попытался открыть ему пасть, чтобы посмотреть, есть ли там ещё один клык.

Му Ханьчжан перехватил руку супруга и осторожно потёр место укуса.

- Не позволяй ему кусаться, если он прокусит кожу до крови, ты можешь слечь с болезнью, - старики часто говорили, что укусы животных очень опасны, так как через них можно подхватить неизлечимые недуги.

Цзин Шао перевернул тигрёнка так, чтобы тот лежал на спине, и удерживал все четыре его мохнатые лапы. Как бы тигр ни брыкался, вырваться на свободу ему не удавалось.

- Авву! - маленький тигр вытянул шею, чтобы укусить обидчика, но не смог дотянуться до него. Выражая гнев зверька, длинный пушистый хвост яростно хлестал одеяло.

Преподав тигрёнку урок, Цзин Шао продолжил прерванный ранее разговор:

- Что, если бы Чжао Мэн благополучно преодолел перевал, но всё же решил бы заглянуть в мешочек?

Му Ханьчжан поднял рассерженного тигрёнка и успокаивающе погладил его по голове. Затем он положил притихшего зверька к себе на колени и осторожно почесал ему животик.

- Полагаешь, Чжао Мэн сумел бы понять написанные там слова? К тому времени, как он вернётся, у меня уже будет готово для него подобающее разъяснение.

Море страданий не имеет границ; повернитесь назад, и увидите берег. Нужно сперва погрузиться в это море, чтобы раскрылся глубинный смысл, заключённый в загадочной фразе. Если же путь будет лёгок и гладок, то кто-то столь прямолинейный, как Чжао Мэн, ни за что не будет тратить время на толкование зашифрованного послания.

- ...Цзюнь Цин, ты... - Цзин Шао растерял слова. Это же был полнейший обман. Хорошо ещё, что Чжао Мэн слепо восхищался военным советником.

Убаюканный почёсыванием, тигрёнок елозил по одеялу и в итоге заснул, задрав кверху белый животик. Му Ханьчжан улыбнулся и положил голову на плечо Цзин Шао.

- Вот потому-то с древних времен слова советников никогда не передавались полностью. Так называемые «тайны небес» не подлежат раскрытию, потому что советники и сами в них не особо сведущи, - в некотором смысле, не было никакой разницы между военным советником и уличным гадателем.

Цзин Шао, слегка ошеломлённый раскрывшейся ему правдой, обнял мужчину и взял письмо, чтобы обсудить дворцовые дела со своим Ванфэй. Корни нынешней провокации можно быть проследить до их расследования счетов перед отъездом из столицы. Любое незначительное изменение приводило к совершенно иной серии последующих событий. В будущем лучше быть осторожным. Опыт его прошлой жизни не всегда может быть полезен в нынешней.

После обеда Му Ханьчжан хотел прогуляться, но Цзин Шао заставил его лечь в постель. Не в силах переспорить мужа, мужчина мог только насладиться полуденным сном в обнимку с тигрёнком. Маленькому тигру было слишком жарко под одеялом, поэтому он забрался на подушку и свернулся клубочком возле головы Му Ханьчжана. Когда генерал правого фланга пришёл к военному советнику, то обнаружил последнего мирно спящим, да ещё и в тигровой шапке, что совершенно не сочеталось с его обычным элегантным образом...

- Пфф... хе-хе... - правый генерал не смог сдержать смех, который тут же пробудил Му Ханьчжана от лёгкой дремоты.

Увидев, что посетителем был генерал правого фланга, Му Ханьчжан снял тигрёнка с головы и неторопливо сел.

- Генерал правого фланга нанёс визит, что-то стряслось?

- Дело вот в чём: Его Высочество арестовал Ван Эра, который отвечал за учёт пайков. Вечером кухарка пошла за едой, а бухгалтерией никто не занимался. Я пришёл узнать у военного советника, кто мог бы заменить его, - из-за убийцы, замаскировавшегося под чернорабочего, генералу правого фланга пришлось наводить порядок в лагере, у него ушёл целый день на то, чтобы проверить каждого подозрительного человека. В животе уже урчало от голода, и он собирался попросить повара начать готовить обед для офицеров, но в результате ему сказали, что продовольственный паёк ещё не получен.

Ван Эр был арестован? Му Ханьчжан нахмурился.

- Переведи пока писца, который отвечает за письма для чернорабочих.

- Слушаюсь, - генерал правого фланга развернулся, чтобы уйти, но, сделав несколько шагов, обернулся и увидел, как военный советник медленно надевает верхние одежды; он хотел что-то сказать, но заколебался.

- Что-то ещё? - мужчина поднял на него взгляд. Этот негодяй Цзин Шао стянул с него верхнюю одежду и штаны. Пока правый генерал маячил в палатке, Му Ханьчжан не мог встать с кровати и заняться поиском недостающего элемента гардероба.

Генерал правого фланга почесал в затылке. Хотя он чувствовал, что не должен задавать подобные вопросы в лоб, его снедало такое любопытство, что он не мог сдержаться. Пододвинув табурет, он сел рядом с кроватью.

- Военный советник, какие же отношения связывают вас с Его Высочеством, а?

Му Ханьчжан замер и медленно опустил глаза.

- Если больше ничего насущного нет, попрошу генерала правого фланга удалиться.

Стоило правому генералу увидеть выражение его лица, как он тут же утвердился в правильности своего предположения. Его Высочество, должно быть, заставил военного советника отдаться ему. Генерал вздохнул:

- Военный советник, вы - человек блестящих способностей и таланта. Если Его Высочество и впрямь принудил вас, не стоит поддаваться отчаянию. Я следовал за Его Высочеством много лет. Хоть слова, произносимые им, могут быть жестокими, сердце принца на самом деле не такое уж чёрствое...

- Полагаю, генерал правого фланга что-то неправильно истолковал, - Му Ханьчжан вскинул голову и посмотрел на него с улыбкой, в которой не было ни толики искренности. - Мои отношения с Его Высочеством в некоторой степени похожи на те, что связывают генералов правого и левого флангов.

- А? - генерал правого фланга вскочил. Где же тут сходство? Как такое возможно, чтобы связь, рождённая за годы, что он и Сяо Цзо сражались плечом к плечу на поле боя, была похожа на ту двусмысленность, что царит между военным советником и Его Высочеством? Если бы Сяо Цзо утирал ему пот и укладывал в постель так же, как это делал Его Высочество... представив эту картину, генерал правого фланга невольно вздрогнул - до того она была жуткой.

Правого генерала весьма напугала сцена, которую нарисовало его воображение. Он посмотрел на военного советника, на губах которого была всё та же ледяная улыбка; казалось, этот человек видел его насквозь. Не в силах выдержать эту странную атмосферу, офицер наскоро попрощался и ушёл, точно сбегая от чего-то.

После ухода правого генерала, Му Ханьчжан слегка нахмурился. Теперь уже даже генерал правого фланга заметил, что их с Цзин Шао отношения выглядят чересчур неоднозначно; как знать, какие слухи сейчас гуляют среди солдат. Более того, почему Ван Эра вдруг арестовали?

Он встал и тщательно оделся, после чего отправился на поиски негодяя, который и был виновником всех этих неприятностей, дабы свести с ним счёты. Войдя в центральную палатку, Му Ханьчжан увидел Цзян Лана, протягивавшего Цзин Шао небольшую книжицу.

- Цзюнь Цин, ты как раз вовремя. Подойди, взгляни-ка вот на это, - Цзин Шао помахал рукописью, которую держал в руке. Обложка пожелтела, а бумага покоробилась; очевидно, она была в ходу много лет.

Му Ханьчжан взял книжку и открыл её, каждая страница была испещрена цифрами и записями. Не все из них были ему понятны, но чем дольше он перелистывал страницы, тем больший шок отражался в его глазах.

- Откуда это?

- Её нашли среди вещей Ван Эра, - не стал скрывать Цзин Шао.

У Му Ханьчжана не было времени отчитывать его за прежнее небрежное поведение, он мрачно объявил:

- Не знаю, что за счета идут в начале, но последние страницы - это полные записи армейских пайков и фуража, а также ежедневные нормы их выдачи. Я категорически запретил писцам делать частные копии данной информации. А на самой последней странице, должно быть, выдержка из письма, - с этими словами Му Ханьчжан пролистал книжицу в конец и перевернул, чтобы Цзин Шао мог взглянуть.

Цзин Шао взял её и внимательно, строка за строкой, прочёл. Похоже, здесь было записано то, что обещал Ван Эру человек, вошедший с ним в контакт. Цзян Лан, обыскавший палатку Ван Эра, доложил, что не нашел никаких писем или иных бумаг.

Рацион солдат и количество фуража... Цзин Шао молча обдумывал прочитанное. Сначала он подумал, не предназначалось ли это сообщение Четвёртому принцу. Но главные силы были уже далеко, так что докладывать его четвёртому братцу о количестве продовольствия и корма было бесполезно. Следовательно, теми, кто наиболее заинтересован в этой информации, были Юго-Восточный и Юго-Западный Короли!

- Пусть генерал левого фланга сейчас же допросит Ван Эра. Любой ценой выясните, с кем он контактировал и как связывался с ними, - Цзин Шао приказал Цзян Лану немедленно позаботиться об этом.

Глава 59 - Облачный город

- Как ты понял, что с Ван Эром что-то не так? - едва Цзян Лан покинул палатку, Му Ханьчжан подошёл к супругу и задал вопрос. Всё было в полном порядке, так откуда же у принца возникла мысль проверить бухгалтерские счета?

Цзин Шао подался вбок и крепко обнял Му Ханьчжана за талию, в то же время продолжая писать письмо отцу, чтобы тот знал, что он в безопасности:

- Заметил его беспокойно бегающий взгляд, вот и заподозрил неладное, - на самом деле он сегодня вообще не видел Ван Эра; разве мог величественный Принц Чэн признаться, что просто-напросто желал избавиться от развратника, который осмелился возжелать его Ванфэй!

От обнимаемого им тела исходил лёгкий аромат лекарств. Раньше Цзин Шао был не по душе запах медицинских снадобий, но когда его супругу приходилось принимать их, и к естественному запаху мужчины добавлялись травянистые нотки, результат выходил на удивление приятным. Не удержавшись, Цзин Шао уткнулся носом в одежду своего Ванфэй и сделал глубокий вдох.

Почувствовав щекотку, Му Ханьчжан вырвался из его объятий и сел в сторонке.

- Ты пишешь доклад Отцу-Императору о странных действиях короля Юго-Востока?

- Угу, - Цзин Шао не был удовлетворён тем скудным количеством тофу, которое ему удалось украсть [1]. Однако он ничего не мог с этим поделать, так как его Ванфэй отсел подальше; если бы он протянул руку, чтобы притянуть его в свои объятия из такого положения, то не смог бы писать, поэтому Цзин Шао оставалось лишь временно подавить своё желание и сосредоточиться на письме.

[1] «Украсть (съесть) чьё-то тофу» = облапать

- Не забудь упомянуть заслуги Хао Дадао и храбрость армии Шу, - напомнил Му Ханьчжан, взглянув на то, что написал принц.

- Армии Шу? - Цзин Шао с сомнением посмотрел на супруга. Ратные подвиги Хао Дадао и его семейное происхождение - вот о чём он собирался написать в докладе. Также мужчина надеялся, что его Отец-Император официально присвоит Хао Дадао звание генерала, но при чём здесь армия Шу? Они просто сражались под командованием Хао Дадао и ничем не отличались от армий Хуннань и Гуйчжоу. Почему он должен их выделять?

Му Ханьчжан улыбнулся и сказал:

- Ваше Высочество уже успели забыть, что армия Шу не так давно сражалась под началом Первого принца с северными варварами в области Юньнани и Тибета?

Первоначально армии Шу было приказано спасти Старшего принца. Вызволенный из передряги Цзин Жун взял армию Шу и вновь напал на северных варваров, но, как и ожидалось, не сумел достичь сколь-нибудь весомого успеха. Когда началось противостояние с Юго-Западом, император Хун Чжэн перевёл армию Шу обратно под командование Цзин Шао, оставив только войска генерала Чжэндуна, которого выдвинул на эту должность Старший принц, чтобы тот продолжил борьбу на Севере.

Услышав это, Цзин Шао нахмурился и задумался. Если бы он похвалил храбрость армии Шу, Император Хунчжэн вспомнил бы, что армия Шу никак не проявила свою доблесть в руках Старшего принца, и сравнение этих двух ситуаций ясно показало бы, который из двух принцев был способнее.

- Цзюнь Цин... хвала Небесам, что ты не вышел замуж за кого-нибудь другого! - медленно и серьёзно произнёс Цзин Шао после минутного молчания.

Му Ханьчжан покачал головой и вздохнул.

- Даже выйди я замуж за кого-то другого, никогда не стал бы помогать ему всем сердцем, как сейчас, - «боюсь, в этом мире не сыскать другого такого человека, который так же баловал бы меня и так бы доверял». Последнюю фразу он так и не произнёс вслух, лишь спокойно посмотрел на Цзин Шао. Увидев, что тот вот-вот откроет рот, он не удержался и ущипнул мужчину за щёку.

- Разумеется, ведь в императорской семье нет никого красивее меня! - гордо похвалился Цзин Шао.

Это позабавило Му Ханьчжана, и он усмехнулся:

- В императорской семье не найти никого столь же бесстыдного, как ты!

Вот так, весело болтая и поддразнивая друг друга, супруги наконец закончили письмо, чтобы уведомить Императора об их нынешнем положении. Затем в палатку прибыл генерал левого фланга с докладом о результатах расследования.

Ван Эр не выдержал допроса и вскоре во всём признался. Человек, который связался с ним, был мелким чиновником из столицы, он дал ему деньги и попросил лишь присылать информацию об общем количестве провизии, используемой армией каждый день; Ван Эру не нужно было беспокоиться ни о чём другом.

- Когда это началось? - спросил Цзин Шао.

- Ван Эр вошёл с ним в контакт после того, как стал писцом, иными словами, когда мы ещё стояли лагерем на окраине столицы. Однако передавать информацию он начал только после того, как мы пересекли границу Шу, - ответ левого генерала был очень подробным. За допросы всегда отвечал он, и потому прекрасно понимал, насколько далеко требовалось зайти, чтобы получить правдивый ответ.

Исходя из количества ежедневно раздаваемой пищи, можно было оценить численность солдат в лагере. Цзин Шао нахмурился. Неудивительно, что конные лучники предприняли в тот день внезапную атаку - они поняли, что основная часть армии покинула лагерь, а следовательно, значительно возросли их шансы избавиться от принца.

- Этот маленький чиновник, - промолвил Му Ханьчжан, медленно потирая пальцами агатовое пресс-папье на столе Цзин Шао, - думаю, можно предположить, что он один из шпионов, которых Юго-Западный король разместил в столице.

Вероятнее всего, Юго-Западный король начал уделять пристальное внимание передвижениям их армии с начала похода.

- Ван Эр не знает имени этого чиновника. Когда мы прибыли на Юго-Запад, с ним связывался уже другой человек, - генерал левого фланга передал Му Ханьчжану листок бумаги. - Это сообщение, которое Ван Эр собирался передать сегодня.

На записке было нацарапано всего несколько аккуратных слов и пара цифр. Послание было очень надежно завернуто в кусок промасленной бумаги.

Му Ханьчжан некоторое время смотрел на записку, прежде чем взял листок бумаги и что-то записал. Слова, вышедшие из-под его кисти, были точно такими же, как в записке, но число было почти в три раза больше.

- Это вместе с бойцами армии Шу.

Цзин Шао взял записку и посмотрел на неё. Он сразу понял, что задумал его Ванфэй. Пусть противник ошибочно думает, что армия Шу вернулась в лагерь. Юго-Западная армия и Юго-Восточная армия, расположившиеся в засаде где-то поблизости, более не осмелятся действовать опрометчиво. Когда они завтра отправятся в путь, вероятность засады значительно уменьшится.

Генерал левого фланга посмотрел на переданную ему записку и поразился. Он оставил Ван Эра в живых, поскольку предполагал, что Его Высочество захочет использовать его для дезинформации врага. Кто бы мог подумать, что военный советник придумает даже более хитрый план.

- Ваше Высочество, как нам поступить с Ван Эром?

Цзин Шао нахмурился.

- Убей, но не дай пока никому об этом узнать.

Хотя он отчаянно желал казнить этого человека на глазах у всей армии за похотливые намерения в отношении военного советника, - нет-нет, за сотрудничество с врагом и предательство, что каралось смертью через избиение палками, - он должен был использовать личность Ван Эра для передачи информации противнику, поэтому нужно было утаить ото всех факт его смерти.

Когда на следующий день они отправились в путь, Цзин Шао попросил Цзян Лана положить в карету ещё одно одеяло, опасаясь, что дорога будет слишком ухабистой.

Прорвавшись через перевал Шэн Цзин, они смогли ступить на внутренние территории Юго-Западного Вассального государства; как ни странно, на всём пути им не встретилось особых преград. Вероятно, дело было в переданной вчера записке. Разведывательный отряд Хао Дадао уже достиг Облачного города. У Юго-Западной армии не хватало сил, чтобы противостоять неожиданно многочисленному врагу, так что её солдаты вернулись в город в качестве подкрепления.

Видя, что на дороге не так уж много препятствий, Цзин Шао сел в экипаж военного советника и позволил Сяо Хэю следовать за ними.

Тигрёнок выглядывал наружу, положив передние лапы на подоконник кареты. Сяо Хэй вызывал в нём недюжинный интерес, так что малыш уставился на него во все глаза. Убедившись, что Сяо Хэй продолжает идти рысью и не обращает на него внимания, маленький тигр протянул свои когти к жеребцу. Сяо Хэй бросил взгляд на высунувшийся из окна комочек меха и фыркнул на него горячим воздухом.

- Мяу! - тигрёнок испугался, сжался в клубок и с резким воем упал на мягкое одеяло.

- О, ты научился мяукать по-кошачьи, - Цзин Шао так удивился, что схватил Сяо Хуана и потянул его за уши. - Давай, мяукни ещё разок.

- Авву! - лицезрение Цзин Шао не принесло тигрёнку никакой радости. Она замотал головой, не позволяя мужчине трепать его мех.

Му Ханьчжан улыбнулся и погладил мягкие круглые тигриные ушки.

- Почему ты до сих пор не здесь? Понимаешь ли ты, как это будет выглядеть, если ты останешься в карете?

- Военный советник всё ещё в плохом состоянии, а этот принц дорожит им пуще собственной жизни. Естественно, этот принц намерен лично позаботиться о военном советнике, - Цзин плюхнулся на большую мягкую подушку и медленно, точно вор, придвинулся к своему Ванфэй.

- Продолжишь вести себя так, и что солдаты подумают? - Му Ханьчжан беспомощно вздохнул. Генерал правого фланга уже приходил к нему с неудобными вопросами. Цзин Шао, должно быть, натворил что-то, о чём он пока не знал.

- Пускай думают, что хотят, - Цзин Шао было всё равно. В глубине души он строил планы, как дать всем понять, что военный советник - его законный Ванфэй, чтобы никто больше не смел заглядываться на него. После обнаружения портрета Цзюнь Цина среди личных вещей Ван Эра, Цзин Шао понял, насколько популярен его Ванфэй в армии, даже этот проклятый шпион был им очарован. Быть может, у него уже полным-полно тайных воздыхателей? У мужчины вдруг возникло ощущение, что кто-то посторонний зарится на его сокровище, не ведая, что это сокровище принадлежит ему.

Му Ханьчжан смерил мужа взглядом, после чего обнял маленького тигра и закрыл глаза, чтобы вздремнуть.

Маленький тигрёнок, уютно устроившийся в объятиях хозяина, вертелся взад-вперёд, то поглаживая лапой его изящный подбородок, то потираясь о него круглой головой.

- Ха-ха... - почувствовав щекотку, Му Ханьчжан опустил голову, чтобы посмотреть на маленького тигра.

Тигрёнок кокетливо перевернулся, выставив брюшко кверху, и тихонько позвал хозяина. Из-за высоты и мягкости его голоса, «авву» теперь превратилось в «мя-а-ау»!

Цзин Шао счёл это зрелище невероятно раздражающим, так что, подняв тигрёнка за шкирку, откинул его в угол кареты. Затем он подвинулся ближе и оккупировал место рядом с Цзюнь Цином.

Наблюдая за этой детской выходкой, Му Ханьчжан невольно рассмеялся и потянулся, чтобы погладить супруга по голове.

- Если не хочешь уходить, тогда поспи немного. После того, как мы к вечеру прибудем в Облачный город, у тебя ещё не скоро выдастся возможность спокойно подремать.

Тонкая и тёплая рука нежно ласкала Цзин Шао. Не в силах сопротивляться убаюкивающим движениям, он закрыл глаза и уткнулся лицом в грудь сидящего рядом супруга, обхватив руками его стройную талию.

- Тогда ты должен быть здесь, ложись вместе со мной.

- Разве я не рядом? Где же мне ещё быть? - Му Ханьчжан улыбнулся и немного изменил свою позу, опустив голову на длинную подушку. По пути к месту очередной битвы они, как ни удивительно, смогли спокойно насладиться послеобеденным сном, по всему выходило, что Цзин Шао действительно удалось выкроить полдня на отдых.

На протяжении всего пути им не встретилось никаких препятствий, не было видно ни трупов, ни поломанного оружия. По-видимому, пробиваясь через перевал, Хао Дадао не забывал зачистить поле брани. Согласно донесениям, Хао Дадао прорвался сквозь «Тигриные клыки, Журавлиный Клюв», затем сделал крюк и направился ко второму перевалу, промчавшись по нему вихрем. Объединившись с отрядом Чжао Мэна, войска продолжили сражаться без остановки. Солдаты Юго-Западного государства не ожидали, что противник прорвётся через перевал Шэн Цзин всего за несколько дней, так что во вражеском стане воцарилась паника, влекущая за собой одно поражение за другим.

Юго-Западное феодальное владение не могло похвастаться обширными территориями. Сразу за перевалом Шэн Цзин располагалась столица Вассального государства - Облачный город.

Когда вражеские отряды пришли на помощь Облачному городу, к их великому изумлению, Хао Дадао уже был готов приступить к его осаде.

Название своё Облачный город получил благодаря особенности расположения: земли, на которых он был возведён, словно вздымались над окрестными территориями. Окружённый высокой стеной, он выглядел так, словно парил в облаках.

К тому времени, как войска Цзин Шао достигли лагеря, уже стемнело. Завидев приближающуюся армию, Чжао Мэн взял на себя инициативу и галопом поскакал им навстречу.

Хао Дадао отпустил своих солдат и тоже направился к новоприбывшим.

- Военный советник, военный советник! Те три чудесные стратегии, которые вы мне дали, были очень полезны! Это изумительно. Я, Старик Чжао, искренне восхищаюсь вами! - Чжао Мэн не увидел ни тени Его Высочества, так что побежал прямо к экипажу военного советника и закричал во всю мощь своих лёгких.

Когда занавес кареты приподнялся, первым, вопреки всем ожиданиям, их глазам предстал главнокомандующий!

Цзин Шао всю дорогу крепко спал, не выпуская из объятий ароматное и мягкое тело своего Ванфэй. Сойдя с экипажа, он слегка размял затёкшие конечности, после чего обернулся, чтобы помочь спуститься человеку, который всё ещё был внутри. На ладонь принца опустилась светлая рука, затем из кареты показался её хозяин, военный советник, несущий тигрёнка и облачённый в белоснежные одежды с нефритовым украшением в волосах.

Поражённо замерев на мгновение, Чжао Мэн сумел быстро взять себя в руки и с улыбкой произнёс:

- А я-то диву давался, почему Его Высочества нигде не видать; оказывается, Его Высочество отлынивал от работы, прячась в экипаже военного советника.

- Надеюсь, у генерала Чжао всё было хорошо с тех пор, как мы виделись в последний раз? - учтиво сказал Му Ханьчжан, приветствуя Чжао Мэна.

Опасаясь, что слишком резкий спуск с кареты снова потревожит рану Му Ханьчжана, Цзин Шао взял у него маленького тигра и бросил его Цзян Лану. Затем принц протянул руки и подхватил своего Ванфэй.

- Ваше Высочество! - Му Ханьчжан на мгновение ослабил бдительность и тут же оказался в объятиях Цзин Шао. Лицо мужчины мгновенно залила краска. Даже если бы все вокруг знали, что они муж и жена, подобные действия в присутствии посторонних всё равно смутили бы его. Более того, в глазах этих людей они были всего лишь военным советником и главнокомандующим. Вести себя так было просто верхом неприличия!

- Ты ранен! Не стоит делать резких движений, - на лице Цзин Шао не дрогнул ни один мускул, пока он осторожно опускал мужчину.

Услышав это, Чжао Мэн тут же выбросил из головы двусмысленную сцену, свидетелем которой только что стал, и поспешно спросил:

- До меня доходили слухи, что на лагерь напали, и, кажется, военный советник был ранен, это правда?

Му Ханьчжан поджал губы и бросил весьма красноречивый взгляд на человека, который, очевидно, нарочно устроил этот спектакль, после чего слегка улыбнулся Чжао Мэну и ответил:

- Это мелочь, всего лишь небольшая царапина.

- Ха-ха, ну, вот и славно, что ничего серьёзного. Я, Старина Чжао, на этот раз тоже получил несколько новых украшений; мужчины обязаны иметь несколько шрамов, это знак истинного мужества! - Чжао Мэн от души рассмеялся и собирался было похлопать военного советника по плечу, но запястье генерала было перехвачено Цзин Шао, чей взгляд метал молнии.

Хао Дадао холодно смотрел на эту шумную группу. Отправляясь в бой, он был счастлив получить полное доверие Его Высочества, а хитроумные расчёты военного советника приводили его в восторг. Однако двусмысленность, царящая между этими двумя, не очень радовала глаз. Тем не менее, ему было слишком лень заботиться о чужих делах, поэтому он подавил свои эмоции и шагнул вперёд, чтобы поприветствовать принца и советника.

Цзин Шао перевёл взгляд на Хао Дадао, который знал, когда его присутствие уместно, а когда - нет, и кивнул сам себе. Затем он посмотрел на Чжао Мэна, чьё запястье всё ещё находилось в его железных тисках. Цзин Шао едва не заскрежетал зубами. Он велел всем привести себя в порядок и собраться в центральной палатке. Основываясь на потерях и заслугах, достигнутых во время прорыва через перевал Шэн Цзин, он будет вознаграждать и наказывать всех участников.

На этот раз Хао Дадао добился больших успехов, его храбрость и боевая доблесть говорили сами за себя. Цзин Шао сразу же повысил его до генерала, одного из высших военных чинов. Помимо главнокомандующего, эти генералы обладали существенной властью, и их мнение имело большой вес при обсуждении жизненно важных вопросов; что касается ранга и статуса [2] генерала, то их мог пожаловать только лишь Император.

[2] Здесь имеется в виду различие по рангу и статусу среди «генералов». Звание одно, но градация всё равно присутствует.

Возражений не было. Хао Дадао опустился на колени и принял облачение генерала.

- Ха-ха, брат Хао такой храбрый и свирепый, он заслуживает быть генералом! - Чжао Мэн искренне восхищался своим коллегой и в порыве чувств легонько пихнул локтем Хао Дадао, когда тот поднялся.

- А вот тебе радоваться не стоит, - Цзин Шао холодно посмотрел на глупо ухмыляющегося Чжао Мэна. - Чжао Мэн действовал импульсивно и чуть не погубил нашу кавалерию. Он недостоин звания генерала и разжалован в генерал-лейтенанты.

Услышав это, Чжао Мэн скорчил гримасу и опустился на колени, чтобы принять уготованную ему кару.

- Этот генерал виновен и принимает наказание.

Наградив и наказав своих генералов, Цзин Шао развернул карту, чтобы обсудить со всеми план осады города.

- Существует лишь два входа в Облачный город, с фронта и с тыла. Этот генерал приказал людям охранять задние ворота, чтобы не дать Юго-Западному королю улизнуть, - Хао Дадао указал на карту и добавил: - Только вот Облачный город расположен слишком высоко, к городским воротам приблизиться очень трудно. Более того, этот генерал обнаружил, что стены Облачного города очень прочны.

- Этот город был построен во времена основания страны. В знак своей благосклонности □□ повелел обнести его с высокой стеной, сделанной из грязи, перемешанной с рисовой кашей; она была настолько прочна, что считалась нерушимой, - выслушав Хао Дадао, Му Ханьчжан припомнил отрывок из прочтённых им исторических книг, и, чуть нахмурившись, пересказал его всем присутствующим.

- Грязь да рисовая каша! - Чжао Мэн был крайне удивлён. Добавление рисовой каши и грязи в известковый раствор многократно повышали его клейкость и плотность; стены, построенные из этой смеси, действительно были бы подобны непроницаемому железному бастиону.

- Понятно, - кивнул Хао Дадао. - Военный советник обладает великолепной эрудицией.

Цзин Шао улыбнулся и указал на набросок Облачного города. Его тонкий длинный палец завис над западной стороной задних ворот.

- Один участок стены протяжённостью в чжан [3] был возведён без использования рисовой каши и грязи.

[3] 1 Чжан = 3,3 м

Когда прозвучали эти слова, все присутствующие перевели ошеломлённые взгляды на принца.

- Откуда Вашему Высочеству это известно? - не удержался от вопроса Чжао Мэн.

Цзин Шао бросил на него быстрый взгляд и ничего не ответил.

- Завтра солдаты разделятся на две группы, чтобы атаковать город. Чжао Мэн возьмет авангард и атакует главные ворота, в то время как Хао Дадао поведёт остальные войска в атаку на задние ворота.

- Есть, - получив приказ, все разошлись.

Цзин Шао устало потянулся и последовал за своим Ванфэй в палатку военного советника.

- Ваше Высочество не собирается возвращаться к себе? - Му Ханьчжан остановился и смерил супруга взглядом.

- Этому принцу нужно ещё кое-что обсудить с военным советником, - сказал Цзин Шао, не изменившись в лице.

- И что же именно? - Му Ханьчжан пристально посмотрел на него. Неужели этот негодяй опасается, что в лагере остался ещё хоть один человек, который до сих пор не слышал о его двусмысленных отношениях с военным советником?

- Разве ты не хочешь узнать, откуда мне известно о западной стене Облачного города? - Цзин Шао рассмеялся и придвинулся ближе.

Му Ханьчжан уклонился вбок и степенно произнёс:

- Поддаваться врагу - всё равно, что напрашиваться на неприятности; человек такой мудрости и несравненного боевого мастерства, как □□, несомненно, оставил бы запасной план для своих потомков. Нет ничего удивительного в том, что Ваше Высочество посвятили в эту государственную тайну, - закончив говорить, Му Ханьчжан развернулся и скрылся в палатке.

Цзин Шао поскрёб затылок. На самом деле, здесь не было никакой государственной тайны. □□ действительно оставил эту лазейку, но, вероятно, потому, что, будучи основателем страны, предположил возможное восстание Юго-Западного короля ещё при своём правлении. Однако правитель Юго-Запада того поколения был миролюбивым человеком, и □□ даже забыл рассказать своим потомкам о своей хитрости. В прошлой жизни Цзин Шао обнаружил уязвимость городской стены только потому, что один из солдат, несших гигантский деревянный таран, был убит стрелой, отчего таран немного отклониться от изначального курса, и в итоге по чистой удаче проломил брешь.

Цзин Шао посмотрел на убывающую Луну, тонкую, как рыболовный крючок. В своей прошлой жизни он потратил несколько месяцев, атакуя и сражаясь на перевале Шэн Цзин. В этой же у него ушло менее месяца на то, чтобы добраться до Облачного города. Однако никто не мог разделить с ним эту радость. Было очень одиноко. Поэтому он вернулся в свою палатку и написал письмо брату. Когда в лагере погасли огни, он выскользнул из шатра и практически наощупь направился к палатке военного советника.

- Авву! - хвост Сяо Хуана, спавшего в изножье кровати, неожиданно оказался придавлен человеком, который без спросу заявился в гости. Тигрёнок тут же вскочил и зарычал на Цзин Шао. В результате ему щёлкнули по лбу.

Му Ханьчжан беспомощно вздохнул и отодвинулся, освобождая для мужа место на кровати. В приподнятом настроении Цзин Шао мгновенно скинул верхнюю одежду и забрался под одеяло.

- Ты не можешь провести хотя бы одну ночь в своей собственной палатке? - Му Ханьчжан повернулся набок, чтобы посмотреть ему в глаза.

- Я не могу спокойно спать в одиночестве, - Цзин Шао прижался к тёплому боку жены. - А вдруг нападёт ещё один убийца?

Сяо Хуан был очень недоволен, что кровать была занята кем-то другим. Некоторое время он дёргал Цзин Шао за воротник, но все усилия маленького тигрёнка, пытающегося стащить с постели взрослого мужчину, пропали втуне. Вместо этого его схватили за шкирку и бросили на пол. Сяо Хуан угрюмо забрался обратно на кровать и устроился на груди Цзин Шао, из-за чего у последнего случился сонный паралич, и он просыпался за ночь несколько раз.

На следующий день Чжао Мэн и Хао Дадао повели свои отряды в атаку на Облачный город, и Юго-Западная армия также приготовилась к сражению. Чжао Мэн схлестнулся с одним из высокопоставленных офицеров противника, а солдаты обеих сторон пустили в ход свои клинки и копья. Для армии Юго-Западного государства приоритетом оставалась оборона города. Увидев, что ворота осаждают, они быстро отступили и начали сбрасывать камни с вершин городских стен. Учитывая особенность расположения Облачного города, валуны наносили атакующим весьма ощутимый урон, и в итоге Чжао Мэну пришлось приказать войскам отступить.

Положение Хао Дадао тоже было незавидным; даже приблизиться к городским воротам было чрезвычайно трудно, что уж говорить о попытке проломить стены природной цитадели.

После целого дня боев армия вернулась в лагерь; на следующий день они возобновят своё наступление.

- Эй, я тут слыхал, что прошлую ночь Его Высочество снова провёл в палатке своего военного советника, - прошептал один патрульный другому.

- Хах, после того случая с убийцей, совершившим покушение под покровом ночи, я во время ночного дежурства регулярно заглядываю в палатку принца. Его Высочество практически ни разу не спал у себя, - так же шёпотом поделился его напарник.

- Что за чушь вы тут обсуждаете?! - генерал правого фланга отвесил обоим по затрещине.

Отхватившие командирского тумака солдаты вжали головы в плечи и не осмелились продолжить разговор. Держа язык за зубами, они вернулись к обходу лагеря.

- Эх, что вообще происходит между Его Высочеством и военным советником? - спросил Чжао Мэн, который хотел поболтать с правым генералом и случайно стал свидетелем всей сцены.

- Я тоже не понимаю, - генерал правого фланга уставился в землю затуманенным взором и невольно вздрогнул, вспомнив слова военного советника.

- Разве Его Высочеству по нраву мужчины? Не он ли устроил дебош, когда Император приказал ему жениться на жене-мужчине ? - Чжао Мэн буквально сгорал от любопытства.

Хао Дадао, подошедший к ним, чтобы поделиться сушеным мясом, сурово нахмурился от услышанного.

- Ты хочешь сказать, что у Его Высочества уже есть жена, да притом жена-мужчина?

- Да, ты не знал? - Чжао Мэн озорно улыбнулся; он наконец-то знал то, чего не знал Хао Дадао. - Ванфэй - сын второстепенной жены Великого Маркиза Севера. Он из знатного рода, и, насколько я слышал, весьма известен среди талантливых ученых столицы.

Законный супруг ожидал его в столице, а Его Высочество в это время совершал такие аморальные, недозволительные поступки. Вот уж воистину...

Хао Дадао оставил сушеное мясо, развернулся и ушёл.

Му Ханьчжан сидел один у реки и наблюдал за игрой маленького тигрёнка, пытающегося поймать насекомых в траве. Когда до его ушей донёсся звук шагов, он подумал, что это Цзин Шао, однако на этот раз человеком, искавшим его общества, оказался Хао Дадао, чьё лицо было мрачнее тучи.

Глава 60 - Ванфэй

- Генерал Хао, - произнёс Му Ханьчжан, вставая. Он заметил, что выражение лица мужчины было непривычно хмурым, и потому спросил: - Что-то стряслось?

- Военный советник, я, Хао Дадао, человек грубый и неотёсанный. Я не могу похвастаться обширными знаниями и богатым опытом, но существуют некоторые вещи, на которые я просто не способен закрыть глаза, - генерал грозно смотрел на Му Ханьчжана. Его могучее и высокое тело, на целую голову возвышавшееся над военным советником, обладало угнетающей аурой.

Эти слова удивили Му Ханьчжана. Он чуть отступил назад и предложил мужчине присесть на плоский и чистый каменный валун.

- Если генерал столкнулся с трудным вопросом, нет ничего дурного в том, чтобы поделиться своими переживаниями. Хоть Цзюнь Цин не обладает особыми талантами, если в его силах помочь генералу разрешить его сомнения, он не станет отказывать и приложит все усилия.

- ... - пред лицом мягкого и вежливого военного советника Хао Дадао чувствовал себя так, словно бьёт кулаком по мешку с хлопком [1]. Пламя ярости в его сердце не находило выхода, отчего мужчина всем телом ощутил дискомфорт и только и мог, что сердито плюхнуться на камень.

[1] Бить (кулаком) по мешку с хлопком - не получать от оппонента ожидаемой агрессивной реакции в ответ на провокацию.

- Авву! - Сяо Хуан вскочил на камень и с любопытством потянулся когтями к матерчатой сумке на поясе Хао Дадао.

Му Ханьчжан бросил взгляд на мужчину, и его губы слегка изогнулись в вежливой улыбке.

- С какой же проблемой столкнулся генерал?

Хао Дадао вздохнул.

- Военный советник, я не имею права вмешиваться в то, что происходит между вами и Его Высочеством, но я слыхал, что у принца уже есть жена в столице, притом это мужчина благородного происхождения.

Му Ханьчжан нахмурился:

- Что имеет в виду генерал, говоря мне это?

- Согласно законам Дачэнь, её гражданам разрешается иметь жён-мужчин, но не наложников. Военный советник и Его Высочество, проводящие время вместе таким сомнительным образом, наносят Ванфэй огромное оскорбление, - с каждым последующим словом Хао Дадао всё больше распалялся. Он терпеть не мог тех, кто после женитьбы продолжал смотреть на сторону. Найти спутника жизни нелегко. Порядочный человек будет проявлять должную заботу о своей семье.

- Генерал Хао... - Му Ханьчжан удивлённо моргнул.

- Способностей военного советника более чем достаточно, чтобы занять первое место на Императорском экзамене. Странно, что вы прикладываете столько усилий, чтобы оставаться подле другого мужчины, - когда эти слова произносятся вслух, они могут по-настоящему глубоко задеть человека. Хао Дадао не осмелился посмотреть Му Ханьчжану в глаза. Военный советник всегда хорошо относился к нему, и генерал искренне восхищался его действиями и идеями; ему не хотел видеть, как он вот так растрачивает свои таланты.

Глядя на не находящего себе места Хао Дадао, Му Ханьчжан поджал губы, но на них так и норовила проявиться усмешка. Он наблюдал, как Сяо Хуан в мгновение ока разорвал матерчатый мешок на поясе генерала. Выудив когтем немного сушёного мяса, тигрёнок устроил себе пир. Му Ханьчжан наконец не выдержал и рассмеялся. Увидев, что Хао Дадао вскинул голову, он быстро погасил улыбку на своем лице.

- Разумеется, генерал Хао поистине верный и любящий муж с замечательным характером. Цзюнь Цин восхищается вами. Вот только, боюсь, я не могу принимать участие в гражданском экзамене.

- Почему же это? - с сомнением спросил Хао Дадао.

- Потому что он уже замужем за Принцем Чэном, - Цзин Шао, под многозначительным взглядом своего Ванфэй остановившийся в нескольких шагах от них, в этот момент не мог не вмешаться.

- Ха? - Хао Дадао не мог ничего понять. Он вскочил и развернулся, от резкого движения всё сушёное мясо высыпалось из его порванной сумки, и Сяо Хуан с воем набросился на угощение, не зная, какой кусочек проглотить первым.

Цзин Шао шагнул вперёд и притянул своего Ванфэй в объятия. Эти негодяи, которым нечем заняться после обсуждения военной тактики, приходят и доставляют проблемы его Цзюнь Цину. Как же это злит.

Му Ханьчжан откинул руку, обхватившую его за талию. Лицо мужчины залил лёгкий румянец, слегка кашлянув, он сказал Хао Дадао несколько извиняющимся тоном:

- Мы не рассказывали об этом в силу необходимости сохранения тайны. В конце концов, это нарушение правил, гласящих, что жене и детям запрещено покидать столицу, когда муж отправляется на войну. Более того, я также надеялся, что офицеры армии искренне примут меня, а не проявят бессмысленную вежливость из-за моего статуса Ванфэй; в результате, однако, мы вызвали недопонимание со стороны генерала...

Хао Дадао широко распахнул глаза. Его мужественное лицо постепенно из чёрного стало красным, потом из красного - зелёным и, наконец, приобрело мертвенно-бледный оттенок!

Цзин Шао придвинулся ближе, обнял Ванфэй за талию и положил подбородок ему на правое плечо, с немалым интересом наблюдая за переменами на лице Хао Дадао. В прошлой жизни этот генерал обругал Цзин Шао, когда тот заглянул в бордель в Цзяннани. Однако в то время принц был глух к словам этого человека и даже высмеивал Хао Дадао за то, что он боялся своей жены и подчинялся ей. Теперь же он всем сердцем разделял мнение Хао Дадао: женившись, он должен уважать и защищать своего супруга.

- Ха-ха, похоже, этот Хао чересчур своевольно влез в чужие дела, - Хао Дадао сухо рассмеялся и развернулся, чтобы уйти.

- Генерал, - быстро окликнул его Му Ханьчжан, - лучше не предавать это дело огласке.

Хао Дадао на мгновение задумался, нахмурился и возразил:

- По крайней мере Чжао Мэн и остальные офицеры должны знать об этом, иначе престиж военного советника будет под угрозой, - генерал прекрасно помнил, как эти люди тайно смеялись над ним. Было бы нехорошо, если бы всё осталось, как есть; он не собирался быть единственным опростоволосившимся!

- Звучит разумно, - тут же согласился Цзин Шао. - Иди расскажи об этом офицерам, но держи в секрете от остальных.

Когда Хао Дадао ушёл, вежливая улыбка исчезла с лица Му Ханьчжана, он повернулся к чрезвычайно довольному собой Цзин Шао:

- Твоя цель достигнута. Теперь ты счастлив?

Цзин Шао невинно моргнул, надеясь выйти из положения при помощи своих актёрских навыков.

- Твоё поведение в последние дни - не продиктовано ли оно желанием дать всем вокруг понять, кто я? - Му Ханьчжан явно пребывал не в лучшем настроении: - Зачем ты это делаешь?

- Хмпф, если я хочу каждый день обнимать своего собственного Ванфэй, то должен делать это тайком, точно преступник. Да разве же это нормально? - поначалу Цзин Шао чувствовал себя немного виноватым, поэтому наскоро придумал оправдание, но чем больше он говорил, тем более логичными ему казались собственные слова, и он постепенно оживлялся.

Му Ханьчжан вздохнул и нагнулся, чтобы собрать разбросанное сушёное мясо, иначе маленький тигрёнок съест слишком много и получит несварение желудка.

- Хоть Отец-Император и дал молчаливое согласие, другие люди в столице об этом не знают. Если эта информация просочится, боюсь, у нас будут неприятности.

Цзин Шао присел на корточки рядом с супругом, обнял его и поцеловал в гладкий лоб.

- Пока я здесь, ничего плохого не случится.

Хао Дадао сжал кулаки и бросился прямо к палатке генерала правого фланга. Как и ожидалось, Чжао Мэн всё ещё не ушёл, и левый генерал тоже был там. Хао Дадао сдёрнул с пояса порванную сумку, схватил новую и принялся сгребать в неё сушёное мясо, лежавшее на столе.

- Эй-эй, это моё мясо. Куда подевалось твоё? - правый генерал поспешно встал на защиту своей еды.

- Съедено тигрёнком, - хмыкнул Хао Дадао.

- Ты и впрямь пошёл к военному советнику? - глаза Чжао Мэна округлились. Этот человек был чересчур смелым. Они буквально только что обсуждали это между собой вполголоса. А Хао Дадао, не ведающий страха, сразу же пошёл расспрашивать вовлечённую сторону. У военного советника, человека одновременно мудрого и отважного, должна была быть какая-то тайная проблема, которая не оставляла ему иного выбора, кроме как отдать своё тело Его Высочеству. Едва эта мысль пришла ему в голову, Чжао Мэн вскочил. - Как ты можешь быть таким бестактным? Если такие вещи произносить во всеуслышание, как прикажешь потом военному советнику восстанавливать свой авторитет в армии?

- Верно, ты действовал слишком опрометчиво! - припрятав своё мясо, генерал правого фланга тоже присоединился к обвинению Хао Дадао.

Левый генерал молча пил горячий чай. Видя, что генералу правого фланга не удаётся уместить всё мясо в сумке, он протянул ему свою.

- Да что вы вообще знаете? - Хао Дадао махнул своей большой рукой и возмущённо сказал: - Он законный Чэн Ванфэй!

В оживлённой армейской палатке мгновенно воцарилась тишина. Чжао Мэн, собиравшийся уже было выбежать и утешить военного советника, споткнулся на ровном месте. Сушёное мясо в руке правого генерала упало на землю. Только генерал левого фланга продолжал невозмутимо пить свой чай.

- А-а-а! - патрульные стражники услышали крик в палатке правого генерала и бросились туда. В итоге их прогнали, и они, сбитые с толку, продолжили обход.

- Всё кончено, всё кончено... - Чжао Мэн присел на корточки и принялся терзать свою редкую бородку. Он припомнил всё, что сделал с тех пор, как Му Ханьчжан вошёл в военный лагерь; этого было более, чем достаточно, чтобы Его Высочество превратил его кровавую отбивную.

- Да всё в порядке, в порядке. Ты ведь всего-то обнял Ванфэй и пил вместе с ним, разве нет? Наш Великий Принц Чэн очень великодушен, - генерал правого фланга похлопал Чжао Мэна по плечу без малейшего сочувствия.

Из-за таких шокирующих новостей генералы в течение нескольких дней не осмеливались разговаривать с военным советником.

Если не считать хаоса в казармах каждую ночь, осада города не прекращалась ни на день.

Из-за особенности Облачного Города атаковать его было трудно. Каждый день они подступали к воротам, чтобы бросить вызов врагу, и сначала некоторые офицеры противника действительно выходили сражаться. Позже, после того как Хао Дадао в ярости снёс голову одному вражескому генералу, никто больше не осмеливался покинуть крепостных стен. Им оставалось полагаться только на луки, стрелы и камни, чтобы удерживать осаждающую армию на расстоянии.

Патовая ситуация сохранялась в течение полугода, пока наконец все запасы стрел в Облачном Городе не были исчерпаны. Поскольку мирные жители на Юго-Западе привыкли строить дома из бамбука, все каменные дома, которые можно было снести в городе, были снесены, а потому не осталось даже камней, которые можно было бы сбрасывать со стен.

Цзин Шао приказал одновременно атаковать передние и задние городские ворота двумя гигантскими деревянными таранами. Жители города уже полмесяца были заперты на плато, полностью отрезанные от внешнего мира. Их моральный дух упал. В конце концов, им было не под силу одолеть сто тысяч сильных солдат. Из-за уязвимости в задней стене армия Цзин Шао пробила её с первого удара. Основная армия захватила город, и Цзин Шао приказал им удерживать окрестности. Он взял в город только пять тысяч личных стражей, строго запретив им причинять вред мирным жителям.

Они направились к резиденции Юго-Западного короля, но, обыскав всё вокруг, не смогли найти ни малейшего следа правителя; во дворе остались только кучка беспрерывно плачущих наложниц и несколько незаконнорожденных сыновей, не представляющих особой ценности.

- Несколько дней назад дедушка уехал с какими-то дядями, - когда Цзин Шао расспрашивал этих людей, никто из них не мог дать ему внятного ответа. Только маленький ребёнок, лет шести-семи, ответил, стараясь угодить им.

Му Ханьчжан присел на корточки и продолжил задавать ему вопросы ласковым голосом. Мужчине удалось выяснить, что перед ним законный внук короля Юго-Запада. Последний собирался уйти через секретный подземный ход в своём доме. Правитель так торопился сбежать, что не взял с собой даже внука.

- Ваше Высочество, как нам поступить? - Хао Дадао с глухим стуком воткнул свой клинок Хун Юань в землю.

- Ищи секретный туннель. Отправим этого ребёнка и незаконнорождённых детей в столицу, всех наложниц отпустить. Армия может отдохнуть за пределами города, а мой личный отряд расположится во дворце Юго-Западного короля. Дальнейший курс действий будет определён после того, как этот принц получит указания от Отца-Императора, - Цзин Шао методично раздавал распоряжения, и Хао Дадао, приняв приказ, ушёл.

Му Ханьчжан стоял во дворе и осматривал Юго-Западный дворец. Здания переднего двора походили на павильоны и лавочки в Цзяннани, но на заднем дворе были бамбуковые дома, уникальная особенность Юго-Запада. Можно было рассматривать их одно за другим, каждое здание было по-своему интересно.

- Пойдём, взглянем, что хорошего есть в этом дворце, - заметив любопытство Му Ханьчжана, Цзин Шао хотел было обнять его, но из-за доспехов это было бы очень неудобно. Вместо этого он просто взял супруга за руку и повёл в главный двор Юго-Западного короля.

Обитель Юго-Западного правителя была украшена традиционными красными колоннами и глазурованной черепицей; вероятно, этот дворец был построен во времена основания страны. В главном зале была надпись, явно сделанная рукой □□, которая гласила: «Верность и Праведность», крупные символы выглядели мощными и непоколебимыми.

Во дворце царил полный беспорядок, оставленный, должно быть, наложницами, искавшими здесь ценные вещи.

- Боюсь, что всё сколь-нибудь ценное отсюда уже вынесли, - Му Ханьчжан посмотрел на красную сандаловую подставку на столе, на которой раньше должно было стоять резное нефритовое украшение.

- Отнюдь, - загадочно улыбнулся Цзин Шао. - Большинство по-настоящему дорогих вещей забрать нелегко.

В своей прошлой жизни он разграбил несколько дворцов Вассальных государств. Естественно, он знал, где находятся самые дивные сокровища, и теперь воодушевлённо потащил своего Ванфэй в кабинет Юго-Западного короля.

Глава 61 - Потайная комната

В кабинете тоже царил беспорядок; даже пресс-папье на столе и чаша для ополаскивания кистей были кем-то утащены.

Му Ханьчжан подошёл к живописи, висевшей на стене, и разгладил порванную часть. Хорошенько разглядев полотно, он испытал грусть и сожаление:

- Картина Чжо Шуй-Санжэня [1], стоившая тысячи золотых, погибла таким вот образом.

[1] Санжэнь - свободный/независимый художник или учёный.

Цзин Шао подошёл поближе, но не смог разглядеть, что же в ней было такого особенного - просто пейзаж с изображением каких-то гор и волн. Видя его непонимание, Му Ханьчжан объяснил ему тёплым тоном.

Чжо Шуй-Саньжэнь был одним из шестнадцати Саньжэней в позапрошлой династии. В тот период каллиграфия и живопись пользовались высочайшим за всю известную историю почитанием, и эти шестнадцать Саньжэней были самыми искуссными мастерами. Они часто собирались вместе для изучения живописи и каллиграфии, но в хаосе войн, разразившихся в конце этого периода, удалось уцелеть чрезвычайно малому количеству их произведений.

Му Ханьчжан снял испорченный свиток с живописью и аккуратно свернул его. После возвращения в столицу он разыщет мастера, который склеит полотно; быть может, его удастся вернуть в первоначальное состояние.

- Эта картина гораздо дороже любых драгоценных камней. Почему король Юго-Запада не забрал её с собой?

- Нынешний Юго-Западный король невежественен. Идём, - Цзин Шао подвёл своего Ванфэй к маленькому отгороженному уголку.

В кабинетах богатых семей всегда имелся такой укромный угол с кроватью или диваном для ежедневного отдыха, и этот кабинет не был исключением. Просто сама комната была довольно маленькой, и в ней стояла только одна небольшая кровать. Она, как и всё вокруг, пребывала в полнейшем беспорядке, с подушки даже были сорваны кусочки нефрита. Она выглядела пустой.

- Слуги Юго-Западного дворца, должно быть, неплохо поживились, - Му Ханьчжан посмотрел на шнур для занавеса, на котором не хватало золотого крючка.

- Когда дерево падает, обезьяны разбегаются [2], каждый пытается найти способ выжить, - Цзин Шао рассмеялся и сорвал всю занавеску, обнажив грубую стену.

[2] Когда дерево падает, обезьяны разбегаются (китайская пословица) - когда вожак теряет власть, разбегаются все его приспешники; крысы бегут с тонущего корабля.

Цзин Шао запрыгнул на кровать и предупредил стоящего позади супруга:

- Цзюнь Цин, отойди.

Му Ханьчжан сместился в сторону, как велел Цзин Шао, затем увидел, как принц заносит ногу и обрушивает на стену мощный удар.

Одного пинка оказалось достаточно, чтобы в ней образовался пролом и полетели древесные щепки. Му Ханьчжан понял, что стена была выполнена из дерева и отделана одним тонким слоем кирпича. Когда пыль осела, сквозь дыру можно стало возможно разглядеть очертания другой комнаты, но было темно, и Му Ханьчжан ничего толком не увидел.

Цзин Шао достал зажигательную бумагу [3] и зажёг подсвечник, стоявший на столе. Первым протиснувшись в дыру, он быстро нашёл в комнате свечу и поджёг фитиль, после чего протянул руку своему Ванфэй, чтобы помочь ему войти.

[3] Хочжэцзы (火折子) - кусочек специальной бумаги, которую предварительно поджигают и задувают, а затем помещают в особый футляр или трубочку, где она слабо-слабо тлеет на протяжении очень долгого времени. Для разведения огня нужно резко и быстро подуть на бумагу, от контакта с кислородом она вспыхивает.

Му Ханьчжан оглядел маленькое помещение, в котором очутился. Здесь не было окон, вероятно, это должна была быть потайная комната. На возвышении стояла чёрная статуя Будды высотой в пять чи [4], а подле неё лежало несколько молитвенных циновок. Посреди комнаты красовался квадратный бронзовый котёл, вдоль стен тянулись деревянные полки. Большинство вещей с них уже исчезли. Однако в фарфоровом бочонке по-прежнему стояли четыре или пять свитков с картинами, на полках сиротливо лежали несколько длинных коробок, а бронзовый котёл был наполнен разнообразными драгоценностями, пол же был усыпан разбитыми жемчужинами и нефритовыми осколками.

[4] 5 чи ≈ 1,7 м.

Цзин Шао направился к деревянным полкам и осмотрел длинные коробки. Все они выглядели очень древними, в каждой из них лежали кинжалы и мечи изысканной работы. Одна из коробок лежала в самом низу, придавленная и потрёпанная. Когда крышка была снята, взору предстало оружие, уже подёрнутое ржавчиной. Увидев его, Цзин Шао облегчённо выдохнул. Какое счастье, что даже в этой его жизни король Юго-Запада не ведал истинной цены вещей!

- Сяо Шао, ты только взгляни на это! - голос Му Ханьчжана выдавал его волнение.

Цзин Шао вытащил старый клинок из коробки и посмотрел на свиток с живописью в руках своего Ванфэй. Картина выглядела престранно. На ней были изображены всевозможные цветы, птицы, насекомые и рыбы, но все они были написаны разными стилями. Помещённые на одно полотно, они являли собой чудное зрелище.

- Что это?

- «Девять Песен и Шестнадцать Поэтов»! Это совместная картина шестнадцати Санжэней! - Му Ханьчжан был вне себя от восторга. За всю свою жизнь шестнадцать Санжэней написали только одну совместную картину, и она была самым настоящим сокровищем, передававшимся из поколения в поколение. Однако она была утеряна ещё во времена предыдущей династии; неведомо, какими путями она попала в кладовые Юго-Западного дворца и оказалась позабыта. - Это полотно стоит по меньшей мере тысячу золотых таэлей.

- Юго-Западный король бежал, спасая свою шкуру, а каллиграфия и живопись - не те вещи, которые удобно брать с собой в бега, - усмехнулся Цзин Шао и свернул картину, которая в его глазах выглядела довольно уродливо. Затем он показал Му Ханьчжану видавший виды нож в своей руке. - Посмотри на это.

Му Ханьчжан взял оружие. Оно выглядело основательно проржавевшим. Что бы мужчина ни делал, вытащить клинок из ножен ему не удавалось. Казалось, рукоятка и металлическая окантовка ножен поддались коррозии и слились в единый комок ржавчины.

Цзин Шао положил свои руки поверх ладоней супруга и осторожно нажал на бок ножен. Со щелчком механизм отпёрся, и лезвие медленно вытянулось.

Алый клинок наводил на мысли о золоте и нефрите, но не являлся ни тем, ни другим. Даже в тёмной комнате он был прекрасен, как красочные пейзажи Данься [5].

[5] Дянься, «радужные горы» - горная местность в северо-западной части Китая, известная своими разноцветными скалами. Иллюстрация в конце главы.

- Как красиво! - хоть Му Ханьчжан не был ценителем оружия, он не смог удержаться от восхищённого восклицания. На клинке не было резьбы, его гладкие и плавные линии не нуждались в дополнительном украшении.

Цзин Шао поднял с плеча Ванфэй выбившийся локон длинных волос и поднёс его к лезвию.

- Попробуй подуть.

Му Ханьчжан перевёл на него взгляд и с улыбкой произнёс:

- Прядь волос, разрезаемая лезвием надвое от одного лишь дуновения, - это всего лишь легенда. Ты действительно думаешь, что в этом мире существует оружие, способное на такое?

- Ну, тогда давай заключим пари. Если оно действительно существует, то каков же будет приз? - Цзин Шао улыбнулся и наклонился к самому уху супруга.

Му Ханьчжан услышал уверенность в голосе мужчины, и ему самому тоже было очень любопытно, поэтому он подул на прядь волос.

- Эй, мы же ещё не определили приз! - Цзин Шао поспешно отвёл клинок, но было уже поздно. Едва коснувшись тонкого лезвия, волосы тут же были рассечены надвое и медленно поплыли вниз.

- Этот нож - самое настоящее сокровище! - Му Ханьчжана поразило осознание, что в мире действительно существует подобный клинок. Он обернулся к Цзин Шао, чей взгляд был преисполнен негодования, и невольно рассмеялся. Он ущипнул мужа за щёку и поддразнил: - Дуешься, точно дитя.

- Хмпф! Этот клинок не только может рассечь прядь волос от одного дуновения, но и проходит сквозь железо, словно сквозь глину [6]! - Цзин Шао не получил награды, поэтому был очень недоволен. Он занёс драгоценное оружие над пьедесталом тёмной статуи Будды. Со свистом платформа в виде лотоса была разрублена на части, и это зрелище ошеломило обоих мужчин.

[6] «Проходить сквозь железо, словно это глина» (об остроте лезвия) - резать с лёгкостью, «словно нож сквозь масло».

Под чёрной внешней оболочкой промелькнул ослепительный золотой блеск. Статуя Будды высотой в пять чи на самом деле была сделана из чистого золота!

Золотой Будда был огромен; Юго-Западный король не смог забрать его с собой, и, естественно, они вдвоём тоже не смогут вытащить тяжеленную статую. Нужно будет приказать солдатам вынести Будду вместе с древним бронзовым котлом из потайной комнаты и немедленно отправить эти сокровища в столицу.

Хоть в тайнике не осталось золота и драгоценных камней, они могли довольствоваться несколькими древними картинами и оружием.

- Я слышал от правого генерала, что ты умеешь пользоваться кинжалами, - Цзин Шао вывел своего Ванфэй из секретной комнаты, чтобы не смотреть больше на этого золотого Будду и не чувствовать сожаления. Теперь он понял, что испытывал Юго-Западный король при побеге - здесь был такой ценный предмет, но он не мог забрать его с собой. Неудивительно, что он совсем позабыл про своего внука. В такой ситуации было бы трудно сохранить хладнокровие.

- Я знаю лишь несколько приёмов. Да и внутренней силы у меня не так уж много. Но этого достаточно, чтобы я мог защитить себя в случае опасности, - Му Ханьчжан не думал, что то немногое, что он знал о боевых искусствах, могло принести особую пользу.

- Отныне носи этот клинок с собой, - Цзин Шао начисто вытер драгоценный нож и повесил его на пояс своего Ванфэй.

- Подобному сокровищу не пристало пребывать в моих руках. Зачем тратить на меня его славное имя? - Му Ханьчжан потёр древнюю рукоять и слегка поджал губы. Ему действительно нравился нож, но тот был бы бесполезен в его руках, в руках человека, знающего лишь самые основы боевых искусств.

- Этот клинок должен быть твоим, - Цзин Шао улыбнулся. Он пришёл в потайную комнату именно для того, чтобы найти этот нож. Горящий нефритом да золотом и такой же ослепительный, как хребты Данься. В древние времена существовало девять сокровищ. Этот нож был известен под именем «Хань Чжан» [7]!

[7] Девять сокровищ упоминались ранее в 8-й главе. Имя «Хань Чжан» состоит из двух иероглифов: 含章, что означает «прятать (свой) блеск; скрывать (свои) достоинства».

Спустя некоторое время солдаты, которые должны были вынести гигантского Будду, поспешили отчитаться:

- Докладываем Вашему Высочеству, под гигантским Буддой есть тайный туннель!

Цзин Шао нахмурился. В прошлой жизни он обезглавил короля Юго-Запада до того, как тот успел сбежать. Поэтому Цзин Шао никогда не заглядывал в тайный туннель. На этот раз Юго-Западный правитель оказался шустрее, но не заметил, что оставил за собой следы. Если они обыщут этот секретный путь, то непременно смогут выследить его.

Цзин Шао немедленно взял с собой людей и спустился в тайный проход, чтобы провести разведку. Секретный туннель был узким, и передвигаться по нему нужно было очень медленно. Им пришлось идти до самых сумерек, прежде чем удалось достичь выхода. Тайный ход вёл прямиком к пересохшему колодцу в десяти ли за восточной городской стеной. Юго-Западный король взял с собой какие-то тяжелые вещи, колеи на дороге были очень отчётливы и указывали прямо на восток.

- Должно быть, он отправился искать убежища у Юго-Восточного короля. Повозка наверняка была набита золотом, серебром и драгоценными камнями, - предположил Му Ханьчжан.

- Ваше Высочество, я возьму тысячу всадников, чтобы отправиться в погоню; мы обязательно захватим этого старикашку живым! - Чжао Мэну не терпелось действовать.

Цзин Шао на мгновение задумался, затем поднял руку, чтобы остановить Чжао Мэна.

- Не гонитесь за ним.

- Но почему нет, Ваше Высочество? - не понял Чжао Мэн. Король Юго-Запада взял с собой не так уж много людей; схватить его будет легко. - Если не вырвать эту сорную траву с корнем, в будущем это может вызвать кучу неприятностей.

- Если Юго-западный король выживет и доберётся до Юго-Востока, с нашей стороны это будет всё равно что позволить тигру вернуться на гору [8]! - Хао Дадао, закончивший раздавать приказы главной армии, вошёл в комнату с тигрёнком на руках.

[8] «Отпускать тигра в горы» - отпустить злодея на свободу, поступить вопреки собственным интересам.

- Авву! - немедленно подал голос Сяо Хуан, услышав о тигре, возвращающемся на свою гору. Однако его большие глаза не отрывались от матерчатой сумки, висевшей на поясе Хао Дадао, маленький непоседа даже протянул к ней свои когти.

Му Ханьчжан взял Сяо Хуана и погладил по пушистой макушке.

- Эта гора принадлежит отнюдь не правителю Юго-Запада. Недаром ведь люди с древних времён говорят, что двум тиграм на одной горе не ужиться.

Хао Дадао кивнул.

- Значит, мы просто позволим ему делать то, что он хочет?

- А вот на этот счёт у этого принца имеются некоторые соображения, - Цзин Шао не стал вдаваться в подробности и махнул им, давая понять, что все могут быть свободны. - В этом дворце много дворов, выберите себе место для отдыха.

Услышав это, генерал правого фланга бросился вон. Маленькие бамбуковые домики на заднем дворе выглядели очень интересно, и он уже не мог усидеть на месте. Генерал левого фланга проводил взглядом стремительно удаляющийся силуэт товарища и молча последовал за ним с ничего не выражающим лицом.

Как только все разошлись, Цзин Шао тут же достал кисть и бумагу и принялся писать срочное письмо с известием, что после взятия Облачного Города Юго-Западный король бежал на Юго-Восток.

Му Ханьчжан молча наблюдал за движениями его кисти. Под ласковыми поглаживаниями маленький тигрёнок перевернулся на спинку и сладко посапывал в тёплых объятиях мужчины. Чжао Мэн не понимал мыслей Цзин Шао, но Му Ханьчжану они были предельно ясны. Король Юго-Запада уже совершил предательство. Если владыка Юго-Востока предложит ему убежище, то разделит его преступление. Боевой дух армии был высок, и время было идеальным для атаки Юго-Восточного Вассального государства. Только вот...

- Почему тебе так не терпится напасть на Юго-Восток? - Му Ханьчжан видел множество различных намёков в письме. Когда император Хунчжэн увидит это письмо чрезвычайной срочности, он, несомненно, быстро издаст указ высшего приоритета, приказывающий Цзин Шао атаковать Юго-Восток. Многие действия Цзин Шао были очень странными. Никто этого не замечал, но Му Ханьчжан был подле принца и днём, и ночью, и потому от его глаз ничто не могло укрыться. Как, например, с той потайной комнатой. Если Цзин Шао не было известно о ней заранее, как он умудрился столь быстро её отыскать?

Глава 62 - Земли

- Я хочу поскорее вернуться в столицу, чтобы отпраздновать Новый год, - ответил Цзин Шао, даже не поднимая головы. Рано или поздно им придётся сражаться с Юго-Восточным королём. Лучше решить проблему раз и навсегда, чем вести армию домой, а потом снова тащиться сюда по императорскому указу.

Не было смысла затягивать борьбу с этими двумя Вассальными государствами. Особенно учитывая, что трём армиям Шу, Сян и Цянь придётся проделывать путь туда и обратно, а горы высоки и дорога далека. Уход трёх армий не имел для него большого значения, но военная мощь Цзяннани была чрезвычайно важна. Более того, его опыт из прошлой жизни, кажется, всё ещё имел некоторую ценность. Всего за два месяца Юго-Западное государство было повержено. Если бы с Юго-Востоком удалось бы расправиться столь же быстро, то у них действительно появился бы шанс успеть вернуться к празднованию Нового года. Кроме того, этой зимой Цзин Шао предстояло сделать в столице одно очень важное дело.

Глядя вниз на драгоценный нож у себя на поясе, Му Ханьчжан поджал губы.

- Сегодня... как ты узнал о потайной комнате?

- Это... - рука Цзин Шао, державшая кисть, замерла. Чёрт возьми. Сегодня он был озабочен только тем, чтобы покрасоваться перед своим Ванфэй, а потом увлёкся и забыл обо всём. После паузы он продолжил писать и, не меняясь в лице, пояснил: - Это один из секретов, оставленных Великим Предком.

В любом случае, Великий Предок императорской семьи был мудрым и могущественным, было вполне разумно приписать эту заслугу ему.

Му Ханьчжан спокойно смотрел на красивый профиль Цзин Шао. Вопрос о потайной комнате действительно мог быть объяснён таким образом, поскольку именно Великий Предок приказал своим людям построить резиденцию Юго-Западного короля, но как насчёт того, что Цзин Шао сделал для прорыва через перевалы Шэн Цзин и «Тигриные Клыки, Журавлиный клюв»? Третья чудесная стратегия, который Му Ханьчжан дал Чжао Мэну, была написана в соответствии со словами Цзин Шао, и они сбылись, но он не видел, чтобы Цзин Шао получал какую-либо информацию от шпионов в последнее время.

- А... - его губы приоткрылись, прежде чем снова сомкнуться. Он не хотел вынуждать Цзин Шао говорить то, чем тот не желал делиться. Было неуместно продолжать настаивать на этом вопросе. Глаза Му Ханьчжана потускнели.

Закончив писать письмо, Цзин Шао осознал, что его Ванфэй уже довольно давно молчит. Подняв голову, он увидел прямо перед собой пару прекрасных глаз, которые в данный момент были задумчивыми. Слегка вздохнув, он протянул руку, чтобы заключить Му Ханьчжана в свои объятия.

- Мя-ау~ - потревоженный тигрёнок на руках Му Ханьчжана открыл глаза. Он тихо вскрикнул и потёрся носом о грудь своего хозяина, но был поднят за шкирку Цзин Шао и отброшен на диван. Маленький тигр сильно вырос за последние два месяца, если Цзюнь Цин будет держать его слишком долго, то определённо устанет.

Му Ханьчжан тихо рассмеялся.

- Почему вы с ним вечно враждуете?

Вместо ответа Цзин Шао недовольно потёрся щекой о тёплую грудь супруга.

- Есть некоторые вещи, о которых я не то чтобы не хотел рассказывать тебе, нет - просто я и сам не совсем понимаю, что происходит.

Му Ханьчжан медленно погладил по голове мужа, который уткнулся ему в грудь.

- Мгм, я понимаю, - он прекрасно знал, сколь глубоки чувства Цзин Шао к нему, но человеческая жадность неутолима... Вот и в этот раз он возжелал слишком многого.

Цзин Шао вздохнул. Его Ванфэй слишком любил надумывать себе всякого. Принц опасался, что если не прояснит этот вопрос, то его супруг вновь изведёт себя мыслями. Впрочем, он и сам не понимал чуда своего перерождения. С чего ему начать?

После долгого молчания, когда Му Ханьчжан уже подумал было, что Цзин Шао больше ничего не скажет, до него донёсся приглушённый голос:

- Цзюнь Цин, ты веришь, что в этом мире существуют сверхъестественные вещи?

Му Ханьчжан слегка отстранился, чтобы взглянуть на мужа.

- Однажды мне приснился сон, - Цзин Шао нахмурил брови. Порой он задавался вопросом, не была ли пережитая им однажды жизнь всего лишь сном? Но этот сон был слишком длинным, слишком реальным, и таким шокирующим. - Сон дал мне много подсказок, например, насколько было неразумно сражаться с южными варварами, как будет устроена защита Юго-Запада и прочее, но не всё из этого могло действительно воплотиться в реальность...

Му Ханьчжан посмотрел на него с некоторым удивлением. Он думал, что источник информации просто был засекречен и не подлежал огласке, но, оказывается, все знания Цзин Шао происходили из сна. Но если счесть это предостережением Небес, то всё приобретало смысл. В конце концов, каким бы надёжным ни был источник информации, он не мог предоставить настолько подробные сведения.

- Я не хотел скрывать это от тебя. Просто это слишком невероятно, даже я сам всё ещё не могу этого осознать, - Цзин Шао посмотрел на мужчину в своих объятиях, втайне сожалея о сказанном. Он должен был просто снова придумать оправдание, а не выкладывать всё вот так; что ему делать, если Му Ханьчжан не поверил ему и подумал, что он просто несёт чепуху, лишь бы уклониться от вопроса?

- Не важно, поверишь ты в это или нет. Я просто боялся, что ты будешь тревожить себя мыслями и догадками, я... - принц досадливо почесал затылок. Он хорошо справлялся со всем остальным, но, сталкиваясь со своим Ванфэй, всегда делал глупости.

Му Ханьчжан долго молча смотрел на него, прежде чем медленно и тихо сказать, будто вздыхая:

- Быть может, в мире духов, сокрытом от человеческих глаз, существует то, что зовётся волей Небес.

Цзин Шао вдруг широко распахнул глаза. Это было то, во что он верил!

- Цзюнь Цин, ты веришь моим словам!

- Я верю тебе, - на губах Му Ханьчжана проступила улыбка. Эту тайну Цзин Шао, должно быть, всё это время хранил в глубине своего сердца. Он не мог открыть её ни родителям, ни брату, но рассказал ему, просто чтобы он не слишком переживал. Разве может человек, преисполненный такой заботы, быть недостойным доверия?

Не «я верю в твои слова», а «я верю тебе»! Цзин Шао тщательно смаковал смысл сказанного Му Ханьчжаном. Казалось, его сердце было готово лопнуть от переполнявших его чувств, и, не в силах противостоять желанию отыскать мягкие губы супруга своими, принц поднялся, чтобы поцеловать Му Ханьчжана.

Это был долгий поцелуй, и всё, что терзало его разум, исчезло в мгновение. С того момента, как Цзин Шао коснулся губ супруга, он был опьянён.

Любовь моя, вот бы наши сердца могли поменяться местами, чтобы мы могли понять, сколь глубоки наши чувства друг к другу.

К тому времени, как поцелуй закончился, они оба слегка задыхались. Цзин Шао взглянул на залившееся румянцем лицо человека, которого держал в объятиях. Длинные и нежные ресницы слегка дрожали, и казалось, каждое их движение отзывается в его сердце зудом и теплом. Не удержавшись, он придвинулся ближе и вновь припал к алым губам. Меж тем рука его медленно исследовала одежду Му Ханьчжана, легко распуская завязки, как делала это уже много раз, после чего слегка мозолистые ладони принялись ласкать гладкую кожу груди, поглаживая и сжимая маленькие розовые бутоны.

Му Ханьчжан вздрогнул и мягко оттолкнул его. Какая-то мысль мелькнула у него в голове - казалось, что-то ещё не давало ему покоя.

- Я хотел спросить тебя ещё кое о чём, но теперь не могу вспомнить.

Цзин Шао улыбнулся и согнул пальцы, чтобы зажать маленькую горошинку и нежно потянуть.

Му Ханьчжан ошеломлённо ахнул. Он собирался сказать что-то ещё, но его рот тут же был запечатан Цзин Шао. Когда он пришёл в себя, его уже уложили на мягкий диван.

Не давая супругу возможности протестовать, Цзин Шао быстро снял с него одежду, после чего вновь накрыл его губы своими.

- Мн... Кто-нибудь войдёт и... - они находились в главном зале Юго-Западного дворца. В любой момент кто-нибудь мог зайти с докладом. Му Ханьчжан нервно взглянул на широко распахнутую дверь.

Заметив, что он отвлёкся, Цзин Шао воспользовался этой возможностью, схватив самый чувствительный орган мужчины и начав ласкать его.

- Мнгх... - Му Ханьчжан прикусил губу, чтобы подавить лёгкие стоны, которые вот-вот должны были вырваться наружу, и бросил на Цзин Шао негодующий взгляд. Однако подлец, нависший над ним, усилил хватку, и он мог лишь ахнуть в ответ.

- Цзюнь Цин... - Цзин Шао устроился меж ног супруга, потираясь о него через одежду и наклоняясь, чтобы прикусить мочку его уха. Тяжелое дыхание мужа согревало белую шею Му Ханьчжана, заставляя её постепенно приобрести розовый оттенок. Цзин Шао порадовался, что снял свои доспехи, как только вошёл в комнату, решив, что они слишком громоздкие. Теперь он полез в поясной карман, чтобы вытащить маленькую коробочку.

- Нет, не здесь... - Му Ханьчжан всё ещё нервничал. Если кто-нибудь вдруг войдёт, как ему тогда быть? Теперь это было его единственной заботой, и вопрос, который он хотел задать Цзин Шао, был окончательно отброшен на задний план.

Цзин Шао рассмеялся и перевернул своего Ванфэй так, чтобы тот лежал животом на диване и больше не видел входную дверь. После этого принц склонился над супругом, чтобы похотливо прошептать над его ухом:

- Если будешь стонать чуть погромче, никто и не посмеет сюда войти, - с этими словами он протолкнул свои пальцы, покрытые ароматической мазью, в тело мужчины.

- Ты- ах!.. - его действия застигли Му Ханьчжана врасплох. Он хотел свирепо зыркнуть на мужа, но не мог видеть его лица из своего нынешнего положения.

Цзян Лан стоял прямо за дверью. Когда звуки в комнате достигли его ушей, он почувствовал, как нервно дёрнулся уголок его губ. Солдат остановил писца, который собирался войти внутрь с кипой документов, и быстро отослал всех прочь. Затем он осторожно закрыл двери главного зала, изо всех сил стараясь сконцентрироваться на своей задаче и не позволяя своему взгляду блуждать по сторонам.

- Не бойся. Цзян Лан стоит на страже снаружи, - Цзин Шао видел, что мужчина под ним всё ещё нервничает - разве сможет он в таком состоянии наслаждаться тем, чем они занимались? Сердце принца заболело, и у него больше не было желания дразнить супруга. Поцеловав красивые лопатки, он принялся мягким голосом успокаивать Му Ханьчжана. Заметив, что тот постепенно расслабляется, он почувствовал облегчение и погладил гибкую талию, затем раздвинул соблазнительные округлые холмики и, чуть подавшись вперёд, толкнулся внутрь.

Му Ханьчжан тут же ухватился за круглую подушку. Полмесяца они были заняты сражениями, а после беспокоились о его ране - в результате, какое-то время им не удавалось насладиться близостью. Теперь узел в сердце Му Ханьчжана был распущен [1], и их тела вновь слились воедино. Когда боль утихла, он почувствовал только ни с чем не сравнимое удовольствие. Сочтя подобные мысли немного унизительными, Му Ханьчжан зарылся лицом в подушку. К счастью, в этой позе Цзин Шао не мог видеть выражения его лица.

[1] Узел в сердце - мысль, приносящая беспокойство и тревогу.

Такое очаровательное маленькое действие не могло ускользнуть от глаз принца, его губы изогнулись в усмешке. Подтянув прекрасное тело супруга повыше, он погрузился ещё глубже.

Цзян Лан по-прежнему сторожил дверь. Те, кто занимался боевыми искусствами, обладали превосходным слухом и острым зрением; влажные звуки беспрестанно проникали в его уши, и время от времени из комнаты доносились стоны, заставляющие его покраснеть до корней волос. Как дежурный охранник, он не имел права покинуть пост и мог только отойти на пару шагов подальше. Однако он не мог не нарисовать мысленно картину того, что происходило в зале. Все три поколения его семьи были императорскими лекарями, и они слышали немало историй из покоев императорской семьи. Для Принца Чэна было редкостью проявлять подобную нежность и страсть.

Наблюдая, как солнце постепенно опускается за горизонт, юный Цзян Лан не мог не испытывать разочарования и сожаления. Когда он вернётся в столицу, его отец, вероятно, захочет обсудить с ним вопросы брака. К несчастью, он был сыном главной жены. Вот если бы он только мог взять в жёны мужчину, похожего на Ванфэй, как это было бы здорово!

Вдоволь насладившись, Цзин Шао обнял всё ещё слегка дрожащего мужчину и отнёс его в ванну. Когда супруги переоделись в чистые нижние одежды, принц велел стражникам прибраться во внутренней комнате, после чего перенёс своего Ванфэй на мягкий диван отдохнуть. Му Ханьчжан был измотан. Прислонившись к груди мужа и вдыхая его чистый и свежий запах, он быстро заснул.

Глядя на спящего у него на руках супруга, Цзин Шао вздохнул с облегчением. Цзюнь Цин должен был благополучно забыть, о чем хотел спросить его. Цзин Шао беспокоился, что вопрос этот будет касаться того, не в первую ли их брачную ночь ему приснился тот сон, а затем заподозрит, что принц был добр к нему только потому, что таково было указание Небес.

- Авву! - Сяо Хуан, которого Цзин Шао в самом начале отпихнул ногой, был недоволен местом на самом краешке дивана и принялся царапать когтями штанину Цзин Шао.

Принц потёр голову маленького тигра пальцами ног, но его ступню тут же схватили и укусили изо всех тигриных сил.

В Юго-Западном Вассальном государстве воцарился хрупкий мир. После двухмесячных боев армия смогла взять передышку, чему солдаты и офицеры были очень рады. Конечно, самым счастливым из них был Цзин Шао. Немалую роль в этом сыграл тот факт, что он обнаружил предназначение маленьких бамбуковых зданий в задней части дворца - там Юго-Западный король держал свой гарем. Каждый дворик был хорош, но один выделялся особо: вся комната была обита мягкой тканью и наполнена подушками, вероятно, здесь король Юго-Запада предавался удовольствиям.

Цзин Шао приказал своим людям прибрать этот двор и положить новые подушки и одеяла. После этого он каждый день приводил сюда своего Ванфэй, чтобы немного пошалить.

Сначала Му Ханьчжан поддавался ему, но вскоре обнаружил, что никак не может поспеть за прытью мужа. Чем дольше он потакал мужчине, тем яснее понимал, что, получивши цунь, Цзин Шао непременно продвинется на чи [2]. Когда покоя не стало даже днём, Му Ханьчжан разозлился по-настоящему и наотрез отказался оставаться там. Последней каплей стали бегающие глаза генерала правого фланга, которые смотрели куда угодно, только не на него. Донельзя смущённый, Му Ханьчжан решительно перебрался обратно в главный зал.

[2] «Получив цунь, продвинуться на чи» - не знать предела своим желаниям, «дай ему палец - всю руку отхватит»

Глава 63 - Засада

Беззаботные дни прошли быстро. Десять дней спустя в Облачный город прибыл императорский указ. Император Хун Чжэн сначала щедро похвалил Цзин Шао, затем приказал ему повести свои войска на юго-восток, чтобы немедленно подавить восстание юго-восточного короля, который укрывал предателей и пытался убить принца. Вместе с указом прибыл губернатор Гуандуна и Гуанси, которого послали временно взять на себя управление юго-западным феодалом.

Юго-западом всегда правили вассальные короли. Теперь, когда он внезапно вернулся под контроль императорского двора, нужно было сделать сотни тысяч дел. Император ранее уже отдал губернатору секретный приказ взять на себя обязанности на юго-западе после подавления восстания. Губернатор думал, что это займет по крайней мере год или два, но никак не ожидал, что Чэн Вану понадобится всего два месяца, чтобы это сделать. Седая борода губернатора быстро побелела.

Цзин Шао был очень рад, что его Отец-Император не разрешил ему оставаться, чтобы заниматься государственными делами. Он похлопал по спине губернатора, у которого было жалкое выражение лица, и в тот же день с равнодушным видом двинулся в путь.

Юго-восточная вотчина не была связана с юго-западом, но была разделена двумя провинциями Гуандун и Гуанси. Эти две провинции всегда были домом изгнанников. Города и поселки были малонаселены и выглядели пустынными, но пейзаж был довольно красив. Множество высоких горных хребтов с причудливыми вершинами, чистыми ручьями и шумными водопадами представляли собой поистине чарующую глаза картину.

Осенью погода была хуже. Как только выдался солнечный денёк, Цзин Шао вытащил Цзюнь Цина из кареты, чтобы поехать с ним на Сяо Хэе. Поскольку маленький тигренок снова подрос, Цзин Шао не позволил ему сесть на лошадь, и тот мог только обиженно упасть в карету и смотреть наружу из окна.

Генерал правого фланга посмотрел на военного советника, который удобно прислонился спиной к Ванъе. После нескольких дней езды верхом его собственная спина не могла не болеть. Генерал левого фланга увидел, как тот передвигается на своей лошади, и наклонился к нему.

- Если ты устал, поезжай со мной.

Во время внезапных наступлений, когда им приходилось двигаться днем и ночью без остановки, они ездили на одной лошади и по очереди отдыхали, так что предложение генерала левого фланга не было слишком странным, но ...

Услышав эти слова, генерал правого фланга наконец кое-что понял.

"Отношения между Ванъе и мной подобны отношениям между генералами правого и левого фланга" - слова Ванфэй с того дня все ещё звучали в его ушах. Он посмотрел на двух людей перед собой, а затем перевёл взгляд на бесстрастного генерала левого фланга. Казалось, осознание внезапно ударило молнией, и генерал правого фланга чуть не упал с лошади.

- Кто сказал, что я устал, отстань!

Генерал правого фланга отмахнулся от товарища, как от мухи, затем пришпорил лошадь и понесся вперёд, чтобы догнать Чжао Мэна.

Расстояние было небольшим, но горы слишком высоки, а реки - широкие и бурные. Им пришлось ехать окольным путем более полумесяца, прежде чем они достигли горы Лянъи.

Люди верили, что Лянъи создало Высшее божество.

Название хребта было схоже со словами "Инь и Ян". Ведь подобно им две стороны Лянъи слишком разнились меж собой. На юго-восточном крае пик возвышался над небольшой холмистой местностью. Стоя у подножия горы и глядя вверх, можно было только почувствовать, как этот рельеф покрывает землю и достаёт до облаков, испуская ауру могущества и величия.

Гора Лянъи была огромным горным хребтом, но в то же время это был самый короткий путь на юго-восток. Му Ханьчжан сел в карету и посмотрел из окна на гору, слегка нахмурившись. Она была пугающе высокой, и дорога тянулась вперед между высокими скалами. Засада в таком месте обещала быть очень опасной.

- Это далеко за пределами юго-восточной вотчины, кто может устроить здесь засаду?

Чжао Мэн, пришедший поболтать, произнёс:

- Мы находимся в сотнях ли от противника.

«Может, я слишком сильно волнуюсь.»

Му Ханьчжан поджал губы и посмотрел на свою книгу «Священные писания нефритовой воды». Согласно книге, гора Лянъи была самой большой горой на юго-востоке. Позади и впереди горного хребта были только параллельные дороги, по которым прохожие путешествовали между величественными пиками. Цзин Шао сказал, что во сне он не был у горы Лянъи. Вместо этого он прошёл по Цзяннану, чтобы добраться до юго-востока и оказался на равнине вдоль побережья. Таким образом он не знал, с чем все могут столкнутся по пути.

— Авву! – видя, что его хозяин долгое время не обращал на него внимания, маленький тигрёнок бросился на книгу в руках Му Ханьчжана, и острыми когтями искромсал страницы про гору Лянъи.

Му Ханьчжан поднял лапы тигрёнка и медленно вытащил из-под них книгу, попутно взъерошив шерсть на голове малыша. Тигрёнок сильно вырос. Когда Му Ханьчжан впервые взял его на руки, тот поместится бы и на детской ладони, а теперь полосатый котёнок достиг длины примерно в 2 чи* и сильно прибавил в весе. Му Ханьчжан ущипнул розовые мягкие подушечки тигриных лап, которые были нежными и пухленькими, вероятно от того, что малыш мало бегал. Улыбнувшись, Цзюнь Цин не смог отказать себе в удовольствии еще чуть-чуть помять их, такие шелковистые и тёплые.

*Чи 尺 (chǐ) — традиционная китайская мера длины, распространившаяся в другие страны Восточной Азии. 2 чи ≈ 66 см.

Сяо Хуан послушно сел и позволил тискать свои лапы. Му Ханьчжан погладил тигрёнка по макушке, а затем, опустив голову, принялся читать дальше. Маленький тигр потерся о его ноги и лег на спину, обнажив белый живот, покрытый тонкой пушистой шерстью. Малыш поднял голову, протянул когти, и снова схватил книгу. Му Ханьчжан засмеялся и достал небольшой кусок сушеного мяса, чтобы накормить баловника.

Внезапно впереди послышалось ржание лошади . Карета с грохотом остановилась. Му Ханьчжан схватился за стену, чтобы не упасть. Приподняв занавеску, он выглянул наружу. Впереди растерялась кавалерия. Лошади топтались на месте, а всадники громко кричали. Дым и пыль клубились вдалеке, послышался звук приближающихся лошадиных копыт.

Цзин Шао сел на Сяо Хэя и холодно посмотрел на черную массу, которая представляла собой вражескую конницу, яростно хлынувшую на узкую горную тропу. Цзин Шао догадывался, что старый предатель с юго-востока не станет спокойно ждать своей смерти.

- Кавалерия, отступление! - приказал он ясным голосом, поднимая руку. Пехота за ним быстро ринулась вперед, выстроив свои копья и железные щиты в строй, чтобы защитить друг друга. Все выстроились в длинный ряд, плотно перекрывая горную дорогу. В то же время лучники оказались за щитами и начали стрелять по приближающемуся противнику.

Самыми сильными силами в армии юго-востока были лучники, поэтому нужно было нанести удар первыми.

Одновременно было выпущено десять тысяч стрел, словно множество птиц, внезапно взлетевших в небо. После стрел, которые со свистом рассекали  воздух, послышалось ржание боевых коней и крики солдат.

Враг не ожидал, что Принц отреагирует так быстро. Они должны были быть в пределах досягаемости, чтобы выстрелить в Цзин Шао и его кавалерию, но теперь их не подпускали так близко.

Через некоторое время вражеские стрелы полетели в воздух. Однако, оттуда они могли добраться только до пехоты, а не до кавалерии позади них. Некоторые пехотинцы один за другим попа́дали на землю. Цзин Шао приказал пехоте рассредоточиться крестообразным строем, оставив половину пространства открытой. Количество людей, пораженных стрелами, резко уменьшилось, но некоторые все ещё не могли их заблокировать или уклониться, поэтому с тяжёлыми криками падали на землю.

Цзин Шао неподвижно сидел на своей лошади, ожидая, пока утихнет вражеский запал и ливень стрел. Затем твёрдо позвал:

- Чжао Мэн!

- Здесь!

Когда Чжао Мэн услышал свое имя, он сразу же пришпорил лошадь вперед.

- Возьми пятьсот кавалерийских солдат и разбей строй лучников!

Цзин Шао поднял свое серебряное копье и направил его на человека в центре строения лучников. Этот человек был руководиводителем войсками, но Цзин Шао не был уверен, был ли он Благочестивым генералом лучников 18-го года правления Хунчжэна в своей предыдущей жизни, или нет.

- Выполняем приказ !

Чжао Мэн поднял свой палаш и выскочил первым. Пятьсот кавалерийских солдат образовали острый конус, прорезавший строй пехотного щита и устремились прямо к вражеским войскам.

- Убить!

Чжао Мэн вышел вперед, размахивая своим палашом, блокируя непрерывные стрелы на бегу. Такое бегство - не заботясь о своей жизни - неизбежно привело к гибели нескольких солдат кавалерии. Враг не ожидал, что они воспользуются этой тактикой и разместил своих лучников прямо впереди, чтобы сократить дистанцию. Видя это, войска юго-востока лихорадочно пытались сменить построение, но было уже поздно.

- Убить!!!

Увидев эту ситуацию, командующий с другой стороны махнул рукой, и повел конницу вперёд, выкрикивая боевой клич, от которого на мгновение сотряслось небо.

Му Ханьчжан приподнял занавес и нахмурился глядя на битву. Вражеская кавалерия прорвала конический строй Чжао Мэна и атаковала пехоту.

Цзин Шао повернул голову и посмотрел на него.

- Цзюнь Цин, не выходи.

Затем, он жестом подозвал генералов левого и правого фланга, которые немедленно провели на несколько шагов вперед две группы людей и лошадей. Это не было большим изменением, но теперь они могли надежно защищать карету со всех четырех сторон.

Кавалерия встретила копья в переднем ряду и тут же вспыхнули ближние бои.

Владея своим мечом Хун Юань, Хао Дадао вместе с другими солдатами конницы бросился вперед. Он отрубил голову вражескому кавалерийскому солдату, стоявшему перед ним, мгновенно подняв боевой дух армии.

В этот момент произошла внезапная перемена, и отряд юго-восточной армии внезапно выскочил из-за горного ручья, слева отрезая пехотный строй позади кавалерии.

Цзин Шао жестом приказал Хао Дадао продолжать наступление с кавалерией впереди. Он немедленно повернул лошадь. Командующий армией Шу сразу понял, и бросился убивать солдат и лошадей, которые еще не пересекли горный ручей и не ступили на горную дорогу. Ручей, чистый и неглубокий, вскоре стал ярко-красным из-за крови.

Шум воды под плывущими лошадьми становился все громче. Группа кавалерийских солдат последовала за пехотой и выскочила через заблокированный выход. Командующий был отважным и неудержимым. Он убил трех кавалерийских солдат подряд и напал на Цзин Шао с алебардой лазурного дракона в руке.

Цзин Шао поднял копье, чтобы заблокировать серповидный клинок, а затем повернул запястье, чтобы прижать алебарду лазурного дракона под своим серебряным копьем.

Сидя у окна, Му Ханьчжан ещё сильнее нахмурился, с беспокойством наблюдая, как Цзин Шао сражается. Внезапно он услышал звук рассечённого воздуха, и заметил, как сквозь толпу пронеслась острая стрела, целясь прямо в спину Цзин Шао. Генерал левого фланга мгновенно вытащил острый клинок на поясе и разрезал летящую стрелу пополам. Оказалось, что позиции, на которых он и правый генерал фланга стояли,  защищая место, могли не только обезопасить экипаж, но также и помочь предотвратить любую атаку на Ванъе с двух сторон.

Му Ханьчжан тихо вздохнул с облегчением. Он знал, что на самом деле от него не будет особой помощи на поле боя, поэтому естественно он не собирался создавать проблемы.

Человек, сражавшийся с Цзин Шао, очень хорошо владел боевыми искусствами и обращался с алебардой лазурного дракона как с произведением искусства. Один из ударов был направлен прямо в сердце Цзин Шао. Серебряное копье Цзин Шао проскользнуло между его руками и переместилось перед  грудью, чтобы заблокировать удар. Он перевернул копье и повернул лезвие полумесяца, чтобы ударить мужчину в глаза. Противник был удивлен и быстро парировал. Чэн Ван был таким молодым, но владел копьем до такой степени умело и искусно, что казалось, будто он и его оружие были одним целым: серебряное копье казалось частью его собственного тела, а удары и контратаки были чрезвычайно точными.

Противник отступил, чтобы избежать нападения Цзин Шао. Плоский клинок алебарды лазурного дракона лежал горизонтально на его груди, гладкое серебряное копье прочно зажато между железной алебардой и его доспехами. Уголок губ Цзин Шао приподнялся в усмешке и он внезапно ослабил хватку на копье. Враг был слишком силен, и не мог не упасть назад по инерции. Всё это произошло в мгновение ока, и Цзин Шао быстро вытащил свой длинный меч из-за пояса. Одним ударом он перерезал человеку горло, его левая рука быстро схватила древко копья, ударил противника в грудь и сбросил того с лошади.

- Вы хорошо владеете мечом !

Хао Дадао убил последнего солдата кавалерии недоброжелателя. Оглядываясь на последний приём Цзин Шао, он не мог не воскликнуть от восхищения. Надо пройти более десяти лет напряженной работы, чтобы достичь такой точности. Несмотря на юный возраст Чэн Вана, он уже достиг такого совершенства, что можно считать это поистине невероятным.

Слишком внезапно в воздухе раздался протяжный свист, пробудив от счастья всех людей, праздновавших победу. Цзин Шао резко обернулся и увидел, что прямо в него вылетело три стрелы.

Сразу три стрелы, Благочестивый генерал лучник!

Глаза Цзин Шао резко расширились. Причина, по которой он не уклонился на этот раз, заключалась в том, что три стрелы были выпущены одновременно, перекрывая все пути его побега. Если он уклонится от одной из них, он не сможет убежать от двух других. В этот момент оные другие подсознательно увернулись бы в сторону.

- Цзин Шао!

Му Ханьчжан вскрикнул от тревоги и беспомощно наблюдал, как стрелы летели в сторону принца. Однако Цзин Шао не уклонился; он даже не пытался. Стоял на месте и ждал пока стрелы вонзятся  прямо в него!

Глава 64 - Юго-восток

Угольно-черная стрела сверкнула на солнце холодным и устрашающим светом. В решающий момент Цзин Шао внезапно повернул голову, и стрела царапнула его щеку, оставив после себя жгучую боль. Из двух стрел правая с лязгом пролетела по его серебряным доспехам, а левая попала ему в левую руку!

— Ха... - хмыкнул Цзин Шао и, подняв руку вытащил стрелу из руки. Затем он с лёгкостью схватил лук, висевший на спине лошади, и выпустил три стрелы в ответ.

Три стрелы летели в форме слова 品:  левая стрела сверкала, целясь в сердце, правая - в легкое, а последняя - в горло. Генерал не ожидал, что Цзин Шао не уклонится от удара, и у него даже хватит сил на ответный. Вражеский командующий быстро натянул тетиву и послал стрелу, чтобы отразить три приближающихся. С тонким музыкальным звоном столкнулись два наконечника. Стрела генерала имела бо́льшую силу, и рассекла одну стрелу принца на три части, в то время как две другие упали на землю.

Такого точного мастерства стрельбы из лука никто еще не видел. На мгновение все были ошеломлены. К тому времени, как воины пришли в себя, Благочестивый Лучник развернул свою лошадь и умчался прочь. Юго-восточная армия, устроившая засаду, быстро отступила.

Чжао Мэн уже собрался взять с собой в погоню кавалерию, но Цзин Шао, опустив лук, приказал:

—  Не преследовать.

В юго-восточной армии осталось менее ста солдат. Преследовать их по этой узкой горной дороге было бы опасно и успехи не стоили  потерь.

—  Ванъе, вы ранены.

Хао Дадао убрал свой меч и присоединился к группе. Увидев, что Цзин Шао прикрывает свою левую руку, он подошел, чтобы справиться о здоровье принца.

Только сейчас Цзин Шао почувствовал боль и не мог не втянуть судорожно холодный глоток воздуха.

- Не вздумайте больше ездить верхом. Позвольте военному советнику помочь вам применить лекарство, - с нажимом сказал генерал левого фланга.

Услышав это, Цзин Шао сразу же спрыгнул с лошади и подал знак армии продолжать наступление, после чего залез в карету.

Му Ханьчжан спокойно посмотрел на Цзин Шао. Не говоря ни слова, он помог принцу снять доспехи, разорвал его рукав, который был пропитан бордовым, и тряпкой, смоченной в чайной воде, вытер кровь вокруг раны. К счастью, стрела не достала до кости. Рана была небольшой и неглубокой, но все еще кровоточила. Му Ханьчжан взял порошок, помогающий остановить кровотечение и без остановки сыпал им рану.

- Ах, больно, больно!

Цзин Шао скривился и закричал.

Цзюнь Цин проигнорировал его вопли. Остановив кровь, он вынул маленькую зеленую нефритовую бутылку и нанес слой лекарства; снял тканевый пояс и осторожно обмотал им рану. Затем завязал аккуратный узел и наконец отпустил руку Цзин Шао.

Тот вздохнул с облегчением. В его последней жизни, когда он атаковал юго-восток в 18-м году правления Хун Чжэна, Благочестивый Генерал Лучник выпустил в него три стрелы. В то время он инстинктивно попытался увернуться, но один наконечник всё же пронзил его прямо в грудь и это чуть не стоило принцу жизни. Он вспомнил произошедшее и получил лишь легкую травму, что можно было рассматривать как предотвращение катастрофы. Всё это время принц чувствовал себя неловко, но теперь он наконец мог расслабиться в руках своего мужа.

Подняв глаза и увидев, что лицо его Ванфэй по-прежнему ничего не выражает, он почувствовал себя немного обиженным. Он был ранен, но Цзюнь Цин ничего не сказал, чтобы его утешить. Принцу внезапно захотелось подойти поближе, чтобы съесть немного тофу, но неожиданно в следующее мгновение его тело заключили в теплые объятия.

Му Ханьчжан крепко обнял мужчину и только после этого выдохнул задерживаемое всё это время дыхание. Теплое прикосновение позволило ему убедиться, что этот человек все еще жив, находится в его объятиях в целости и сохранности. Просто недавняя сцена была слишком пугающей. При виде трех стрел, летящих в Цзин Шао, и его невозможности увернуться ни от одной из них, небо и земля, казалось, внезапно стали серыми, а Му Ханьчжан даже забыл как дышать.

Легкий аромат наполнил нос Цзин Шао и обьятия, в которые его заключили, становились всё теплее и ласковее. Цзин Шао сидел неподвижно и какое-то время смотрел в пустоту, а в следущий момент внезапно осознал, в чьём кольце рук сейчас находится! Его улыбка постепенно расширалась и он протянул руку, чтобы обнять своего Ванфэй за талию, расслабившись и устроившись в его объятиях. За две жизни никто никогда не обнимал и не утешал его так, когда он был ранен; и его сердце переполнялось эмоциями, которых он не испытывал раньше. Если бы он женился на женщине, она бы сейчас, вероятно, просто плакала. Как бы она смогла вот так обнять его и позволить положиться на нее?

Карета продолжала медленно двигаться вперед, и никто из них не говорил, был слышен только стук деревянных колес по камням.

—  Цзюнь Цин...

Цзин Шао радостно тёрся о теплую грудь.

Му Ханьчжан погладил его по голове и легонько вздохнул. Он посмотрел вниз на человека в своих руках и сказал теплым голосом:

—  Ты наверное, устал, я буду держать тебя, поспи немного.

Цзин Шао недавно сражался в жестокой битве. После всего напряжения, он должен был обессилеть.

Естественно, Цзин Шао очень хотелось поспать, но он боялся, что окажется слишком тяжелым, и Цзюнь Цину будет некомфортно под его весом. Он схватил подушку, чтобы положить её на бедро Ванфэй. Удобно держась за эту узкую талию и вдыхая тёплый аромат, он со спокойной душой уложил голову и закрыл глаза.

Хотя гора Лянъи была огромной, её пересечение не заняло много времени. Как только армия выйдет на ровную местность, им не придется защищаться от опасности до тех пор, пока они не достигнут юго-восточной границы. Таким образом следующие несколько дней раненый Ванъе, не сомневаясь, поселился в карете военного советника.

Сяо Хуан был очень недоволен положением, которое занимал Цзин Шао. Тигрёнок вырос, и двум людям в карете было тесно спать. Поэтому Цзин Шао часто отпихивал Сяо Хуана на подножку, чтобы он спал там.

Цзин Шао очень любил такую подставку для ног, он часто снимал носки и терся ступнями о рыжый мех. Сяо Хуан вначале не обращал внимания, однако, если это продолжалось в течение долгого времени, он разевал пасть и начинал грызть ноги Цзин Шао. Му Ханьчжану первое время не нравилось такое поведение. Позже он нашел это забавным и даже научился у Цзин Шао  приманивать Сяо Хуана сушеным мясом, чтобы он перевернулся на спину и открыл живот, а Цзин Шао мог потереть об него свои ноги.

Через несколько дней они добрались до юго-восточной границы. Перед ними лежали холмы и несколько скалистых гор. Слой за слоем, сгиб за сгибом, холмы были бесконечны. Издали это выглядело как невероятный бескрайний пейзаж. Именно поэтому местные жители и назвали эту местность "Повторяющимся горным хребтом".

Юго-восток был не таким безлюдным, как юго-запад. Здесь было большое население и богатые ресурсы. Хотя юго-восточный Король был жестоким и распутным, он был очень хорош в бою, и один за другим под его началом появлялись способные генералы. В этой стране одновременно не существовало опасностей, которых нужно было бы бояться, и была разрушительная стихия, которая оказывалась повсюду.

Цзин Шао взял с собой армию, но после битвы, длившейся почти месяц, они не смогли продвинуться даже на сотню ли; война зашла в тупик.

Цзин Шао посмотрел на карту перед собой: волнистые холмы занимали почти половину юго-восточного феодального владения. Он вздохнул. Скоро наступит зима. Даже если бы он мог немедленно атаковать главный город, он боялся, что они всё равно не успеют вернуться в столицу на новый год.

—  Война - это не детская игра. Думаешь, это так просто? — Му Ханьчжан подвинул к нему чашку чая.

— Согласен... - вздохнул Цзин Шао. Сражение на юго-западе прошло слишком гладко, и сделало его немного опрометчивым.

— Почему тебе так не терпится вернуться в столицу? Есть какое-то важное дело?

Му Ханьчжан сел рядом с Цзин Шао и огляделся по сторонам. Он задавался вопросом, где же пропадал тигренок.

— Ничего особенного, - сказал Цзин Шао с озорной улыбкой. —  Будет не страшно, если я поручу эти дела кому-нибудь другому.

Во всяком случае, перед тем как покинуть столицу, он уже передал дело Чен Фэну. Если Цзин Шао не сможет вернуться к тому времени, то этим займется кто-то другой.

Му Ханьчжан поднял брови. Судя по лицу Цзин Шао, ничего серьезного быть не должно. Он беспомощно покачал головой, затем встал и пошел искать полосатого малыша.

За пределами лагеря Сяо Хуан сидел на камне и внимательно смотрел на рыбу в реке. Вода музыкально журчала, и рыбки, снующие в ней,  соблазнительно и аппетитно для рыжего тигра, мелькали меж камушек.

Раздался громкий всплеск.

Когда Му Ханьчжан приблизился, он увидел, как большой шар из чёрно-рыжего пуха прыгнул в реку. Ему не удалось поймать большую рыбу, и вместо этого он полностью промок.

Маленький тигрёнок как ошпаренный вылетел на берег и стал трясти мокрой шерстью, брызгаясь во все стороны. Пух на его мордочке расплющился из-за воды, и выглядел он теперь очень забавно. Подняв голову, тигр увидел своего хозяина и радостно набросился на него.

Му Ханьчжан быстро уклонился в сторону, только заметив его большие, покрытые грязью, лапы. Цзюнь Цин только вчера искупал зверька, и теперь всё казалось напрасным.

- Авву! -  Не сумев поймать рыбу, чтобы поесть, малыш лег на спину у ног хозяина, миловидно выпрашивая сушеное мясо.

Неподалеку раздался звук горна, который предвещал начало битвы между двумя армиями.

— Цзюнь Цин!

Цзин Шао, вышедший на поиски своего Ванфэй, чтобы позвать его пообедать вместе, услышал мощный звук горна, и тут же вытащил Цзюнь Цина на небольшой холм перед собой. Вдалеке виднелась чёрная толпа, вздымающая в небо устрашающие клубы пыли. Звуки боя, казалось, трясли небо.

—  Если мы и дальше продолжим так сражаться , боюсь, что многие войска будут принесены в жертву.

Му Ханьчжан нахмурился, глядя на битву вдали.

— Были ли в последнее время какие-нибудь известия от Гэ Жу И?

Цзин Шао обнял его сзади.

— Нет, её положение определенно непростое, я не просил её присылать новости с самого начала.

Гэ Жу И была секретным оружием, спрятанным рядом с юго-восточным Королем. Естественно, об этом никому не рассказывали. Если при выполнении такой тривиальной задачи, как донесение новостей, будет допущена ошибка, игра не будет стоить свеч.

—  А?

Мужчина в его руках внезапно удивился. Когда Цзин Шао проследил за его взглядом, он заметил, что юго-восточная армия, имевшая небольшое преимущество, внезапно развернулась и отступила. Глядя на небо, Цзин Шао понял, что уже наступил полдень. Раз войска начали отступать в такое время, то в юго-восточной армии, возможно, что-то пошло не по плану.

—  Пойдем назад, - сказав это, Му Ханьчжан развернулся в объятиях принца.

Цзин Шао кивнул и потащил военного советника обратно в центральную палатку. Через некоторое время вбежал молодой солдат, сообщивший новую информацию.

—  Докладываю…

Молодой солдат опустился на колени.

— Докладываю командующему: юго-восточная армия внезапно отступила, и генерал Хао спрашивает, преследовать их или нет.

Цзин Шао задумался. Хотя загнанного в угол врага не следует преследовать, то, что он увидел на холме, не походило на уловку для заманивания врага.

- Преследовать!

Всего одно простое слово, но оно вызвало мощный резонанс. Гонец немедленно получил приказ и ускакал на быстрой лошади.

Хао Дадао было приказано преследовать, и он обнаружил, что юго-восточная армия внезапно погрузилась в хаос. Несмотря на последствия, он бросился убивать врагов, а когда наступила безмолвная ночь, вернулся в лагерь с доспехами, залитыми алой кровью. Не успев привести себя в порядок, он просто вернулся в центральную палатку, чтобы сообщить свой отчет.

—  Этот генерал думает, что, судя по положению юго-восточной армии, должно было случиться что-то важное.

Хао Дадао вытер кровь и пыль со своего лица.

—  Командующий, этот генерал думает что, независимо от произошедшего, сейчас самое время уничтожить юго-восточную армию, пока она находится в смятении.

Услышав отчет Хао Дадао, сердце Цзин Шао не могло не забиться быстрее и он воодушевился. Эта ситуация была очень похожа на ту, когда он получил известие о смерти юго-восточного короля в своей предыдущей жизни.

Му Ханьчжан слегка нахмурился. Он взял Цзин Шао за руку и попросил того не проявлять импульсивности. Затем обратился к Хао Дадао:

—  Генерал, вам пришлось нелегко. Ступайте, сначала отдохните, а завтра мы примем решение.

Бесполезно было ночью пускаться в погоню. Хао Дадао подавил волнение в своем сердце, отдал честь сложенными кулаками и вернулся в свою палатку.

Глава 65 - Сокровищница

Когда Хао Дадао покинул палатку, оставшиеся внутри не смотрели друг на друга из-за возникшей неловкости.

—  Как ты думаешь, Гэ Жу И преуспела?

Му Ханьчжан отпустил руку Цзин Шао, но тот быстро подошёл и снова схватил её, разминая бархатную ладонь.

— Думаю, да, - Цзин Шао притянул красивые пальцы к своим губам. — Так или иначе, юго-восточная армия в хаосе - это хорошая возможность.

Му Ханьчжан кивнул.

— Если юго-восточный Король действительно мертв, смогут ли его сыновья справиться с ситуацией?

Если бы один или двое из его потомков знали военную стратегию и немедленно заняли положение юго-восточного Короля, то юго-восточную армию можно было бы реорганизовать максимум за пару дней после хаоса.

Цзин Шао покачал головой и усмехнулся.

—  Юго-восточному Королю сейчас не больше тридцати, его старший сын ещё юн. Ещё в молодости, в борьбе за положение наследника, Король стал причиной смерти своего старшего и единственного брата. В настоящее время нет никого, кто мог бы занять трон в качестве нового правителя.

Юго-восток был расположен на берегу моря. В последние годы, из-за налогов на морскую торговлю и предметы роскоши, королевскую семью на юго-востоке начали подкупать, и та с удовольствием пользовалась этим во благо своему богатству. Когда действительно появлялся способный потомок, такой как нынешний юго-восточный Король, все другие потенциальные герои вычёркивались из истории и канули в лету. Теперь, когда правитель юго-востока был мертв, не было никого, кто мог бы взойти на трон.

Му Ханьчжан вздохнул. По воле Небес ли, или по закону жизни, человек всегда получает должное возмездие за свои деяния, и в том, что семья юго-восточного Короля так сильно пала, виновата была лишь она сама.

Цзин Шао послал людей в военный лагерь противника для разведки и сбора информации. Утром посыльные вернулись со своими докладами: генералы юго-восточной армии всю ночь что-то обсуждали, их громкие голоса звучали слишком тревожно. Они понятия не имели, что происходило, из-за чего в их сердцах зародилась тревога и липкий страх.

Цзин Шао немедленно приказал Хао Дадао сначала возглавить авангард*, прежде чем он сам последует за ним с остальной армией.

[*Прим.: Авангард - Часть войск (или флота), находящаяся впереди главных сил.]

Хао Дадао повел армию к лагерю юго-восточный армии. Увидев, что они уже пытаются отступить, генерал громко воскликнул:

- Юго-восточный Король мертв! Ваши руки связаны, и вы ничего не можете сделать. Вы все по-прежнему люди Дачэня; если вы продолжите сопротивляться, это будет расценено в качестве измены!

После этих слов юго-восточную армию внезапно охватило паническое безумие. Вчера генералы получили определённые новости, а сегодня утром всем было объявлено, что необходимо срочно собрать лагерь и вернуться в главный город; всё это было слишком странно, и солдаты были встревожены.

—  Хао Дадао, не говори ерунды.

Благочестивый Лучник, разъярённый и встревоженный, натянул тетиву лука и нацелился на генерала армии противника.

Такой ответ главнокомандующего с другой стороны был отчётливым подтверждением кончины юго-восточного Короля.

— Убить!

Не дожидаясь, пока стрела сойдёт с тетивы, Хао Дадао высоко взмахнул рукой и ринулся вперед. Тысячи солдат тут же перекрыли поле зрения Благочестивого Лучника. Генерал потерял цель и растерялся, не зная, кого первым выбить из строя, или куда ему отступать. Когда Цзин Шао догнал его, клинок Хао Дадао, Хун Юань, уже зловеще блестел от крови Благочестивого Лучника. Генерал твёрдо взглянул на принца, и погнался за остальными из вражеской армии. Войска принца продолжали идти вперед.

На юго-востоке возвышалось множество холмов, и дорога, по которой ехала карета, была ухабистой. Цзин Шао вытащил военного советника из экипажа, усадив его рядом с собой на Сяо Хэя, а подросшего тигра оставил трястись в карете.

Весть о смерти юго-восточного Короля распространилась по армии как чума. Боевой дух солдат упал, и у генералов не хватило духу вести отчаянную борьбу, глядя на то, как испуганно дрожат их люди. Хао Дадао сражался до самой столицы – Парящего города.

Кто знает, какой глупый наследник рвался сразиться за престол, но весь особняк теперь был покрыт белой тканью, а главный зал устроен как погребальный. Королевская семья могла бы отправить солдат на защиту линии фронта, однако один из наследников - уже не имело значения, который - решил проявить сыновнюю почтительность, и отозвал войска охранять город. Армия была сломлена. Они были бессильны и загнаны в угол без возможности найти какой-либо выход.

Когда бесчисленное множество людей принца ворвалось в город, все в ужасе разбежались. Цзин Шао велел никому не беспокоить мирных жителей и, как и раньше, ввел в город только своих личных солдат.

Люди в юго-восточном дворце не были готовы кинуться в бегство так быстро, как жители юго-запада. Всех людей в зале охватила паника, когда их окружила армия.

Члены семьи юго-восточного Короля под беспристрастными взглядами личной стражи принца собрались в небольшом дворе. Му Ханьчжан проверил всех одного за другим, но Гэ Жу И среди них не было. Ему стало не по себе. Перед отъездом та пообещала, что если предоставится возможность, она не сделает ничего глупого и дождется их прибытия, но теперь в голову Цзюнь Цина закрались мысли о том, что что-то могло пойти не так.

—  Господин! Мой господин! Эта дочь была выкрадена из своей семьи и привезена во дворец юго-восточным Королем. Я невиновна! Мой господин, пожалуйста, заберите меня отсюда; даже если мне придется усердно работать, я на всё согласна!

Женщина в простой одежде вдруг выскочила и с плачем бросилась к ногам Му Ханьчжана. Её волосы были аккуратно собраны в хвост, открывая изящное лицо.

Му Ханьчжан быстро посмотрел вниз и слегка нахмурился, не узнав в плачущей девушке ту, которую здесь искал.

— А ну прочь!

Цзин Шао, следовавший за своим Ванфэй, сразу же рассердился и оттолкнул незнакомку, которая зацепилась за одежду Цзюнь Цина.

Женщина вскрикнула и отшатнулась в сторону. Минутами ранее она заметила, что эти двое имели возвышенный вид, исключительную осанку и благородные манеры. Если даже они не были принцами или королевскими внуками, то, вероятно, являлись высокопоставленными чиновниками или дворянами. Если бы она смогла добиться их благосклонности, то, возможно, зажила бы роскошной и благородной жизнью. После долгих наблюдений она поняла, что Му Ханьчжан обладает более мягким характером и с ним легче иметь дело; но она совсем не ожидала, что человек, стоящий за ним, отреагирует столь резко и грубо.

—  Пойдем. Если Гэ Жу И все еще здесь, она, несомненно, выйдет, чтобы увидеть тебя.

Цзин Шао протянул руку и вытащил своего Ванфэй из двора. Женщины королевской семьи казались соблазнительными и манящими, но редко когда наложницы и жены были покладисты и чисты помыслами. Чаще всего эти змеи-искусительницы оказывались коварны и жестоки, и принц не собирался допустить нападение одной из таких гадюк на его Цзюнь Цина.

- Были ли в твоем сне какие-нибудь намеки, которые могут подсказать нам, в безопасности ли Жу И ?

Му Ханьчжан посмотрел на всё ещё разгневанного Цзин Шао и мелодично рассмеялся. Этот человек тоже был мужчиной. Как он мог, смотря на этот двор красивых, плачущих женщин, не испытывать к ним ни малейшей жалости, а вместо этого злиться?

Цзин Шао остановился. Перед ним предстала сцена из его предыдущей жизни. Комната была застлана белым шелком, и горестный плач сотрясал воздух. Среди них только одна женщина смеялась от всей души. Сын юго-восточного Короля с оружием в руке бросился её убивать, но Цзин Шао преградил ему путь.

Та женщина сказала:

—  Ванъе, не желаете ли Вы послушать историю этой девушки?

Она поведала о своем прошлом и о своей истории, о боли, что пережила, и о возмездии, которое совершила. Закончив, она стремительно вытащила меч из пояса Цзин Шао и покончила с собой.

Цзин Шао медленно пересказал Цзюнь Цину то, что вспомнил. После сказанных слов прекрасные глаза Му Ханьчжаня не могли не потускнеть.

—  Это был всего лишь сон. Трудно сказать, что будет теперь.

Цзин Шао вздохнул и обнял своего Ванфэй:

— Юго-западный Король пришел искать укрытия, но на самом деле был убит юго-восточным Королем, своим же союзником, ха. В этом дворце теперь находятся сокровища обеих вотчин. Пойдем, посмотрим.

Всё в особняке по-прежнему было в хорошем состоянии. Даже слуги не успели сбежать. За исключением некоторых украшений, которые были легко доступны для чьих-то длинных рук, осталось всё ценное.

Место, где юго-восточный Король спрятал свои сокровища, было не столь скрытым от посторонних глаз, как у юго-западного Короля. Вместо потайных комнат и замурованных стен в бамбуковой роще у главного двора было построено хранилище.

Когда принц и его супруг прошли через пышную бамбуковую рощу, взору предстало огромное каменное здание. Каменная дверь была очень толстой и тяжелой, и большое количество солдат, охранявших её, уже заменили личной охраной Цзин Шао. Стоящий перед каменным зданием Цзян Лан, увидев их двоих, подошел поприветствовать.

—  Докладываю Ванъе: есть небольшой замо́к на каменном здании. Кто-то должен открыть его изнутри.

Цзян Лан был весьма расстроен. Ванъе приказал ему охранять сокровищницу, но, обнаружив её секрет - тот самый злополучный замо́к -  тот не смог его открыть.

—  Должен быть тайный ход, ведущий в каменное здание из какого-то другого места.

Му Ханьчжан на мгновение посмотрел на строение, прежде чем повернутся, чтобы посмотреть на Цзин Шао.

Цзин Шао кивнул. Другой конец секретного туннеля, скорее всего, должен находиться в спальне юго-восточного Короля. Принц уже собирался кого-то туда послать, но неожиданно дверь каменного здания с неприятным скрежетом открылась сама по себе.

Цзян Лан быстро отступил и встал перед Ванъе и Ванфэй на их защиту. Солнце освещало каменное здание, обличая кружащуюся в воздухе пыль. Кто-то медленно вышел из темноты и опустился на колени в приветствии.

Очаровательно красивую фигуру укутывало розовое кисейное платье, на ней не было никаких аксессуаров или косметики, а волосы были распущенными и растрепанными, но это нисколько не омрачало ее красоты.

— Слуга Гэ Жу И приветствует Ванъе и Ванфэй!

Изначально чистый голос был немного хриплым, предположительно из-за нехватки воды и еды в каменном здании.

— Жу И!

Му Ханьчжан вышел вперед, чтобы помочь девушке подняться. Хотя она была немного измождена, и пыль покрывала её лицо и антрацитовые пряди, она действительно была той самой Гэ Жу И.

Увидев улыбку Ванфэй, Гэ Жу И не смогла сдержать слез, которые навернулись на её глаза и цеплялись за ресницы. Ей не следовало жить после убийства юго-восточного Короля. Однако она вспомнила, как Ванфэй убедительно просил её позаботиться о себе перед отъездом. Если и осталось что-то, что связывало её с этим миром, то только доброта Ванъе и Ванфэй, за которую ей еще предстояло отплатить.

Видя, что его Ванфэй счастлив, Цзин Шао, естественно, тоже обрадовался. Он приказал Цзян Лану отвезти Гэ Жу И отдохнуть, а сам с радостью заключил Цзюнь Цина в свои объятия и вошёл в каменную сокровищницу.

Свечи зажигались одна за другой, и их взору открылось всё, что было внутри.

В дополнение к целым сундукам с золотыми и серебряными слитками, зеленым нефритом, агатом, и кувшином с жемчугом из Южного моря, были также бесчисленные старинные каллиграфические свитки, искусные картины, знаменитые мечи и оружие, всё это поражало взор.

—  Сяо Шао ... - медленно произнес Му Ханьчжан, - мы ... мы нашли золото ...

Хотя эти вещи должны были быть переданы в государственную казну, и у них теперь не было владельца, тот, кто их нашел, естественно, получит свою долю.

Цзин Шао схватил большой сундук и в приподнятом настроении помог своему Ванфэй выбрать наиболее ценные вещи, чтобы положить их в него.

Му Ханьчжан не был так слепо воодушевлен из-за обилия сокровищ, как его муж. Он остановил Цзин Шао, который беспорядочно хватал вещи, и взял только небольшую коробку длиной около трех ци.

—  Этот сундук слишком заметный. Даже если нам разрешено взять часть драгоценностей, в этот раз ты смог захватить чрезвычайно много земель за довольно короткое время, и критики со стороны завистливых тебе не избежать. Лучше быть осторожным.

Хотя Му Ханьчжан не обладал врожденным чутьем своей матери на сокровища, он был более чем способен распознавать степень ценности этих предметов.

Драгоценности были не только в изобилии, но и высокого качества. Цзин Шао вырос при императорском дворе; каких хороших вещей он не видел? Естественно, он понимал, сколько стоят эти чудеса.

Возьмем, к примеру, то украшение, вырезанное из темно-зеленого нефрита, размером всего с грецкий орех: оно было ценнее, чем рука Будды из белого нефрита, длиной в пол-ци*. И эта заколка из гладкого голубого нефрита с луной и струящимися облаками была гораздо ценнее, чем замысловатые золотые свисающие украшения для женщин.

[*Ци (или Чи) - мера длины, варъирующаяся от 24 до 35 см. в зависимости от правящей в древности династии. На данный момент составляет 32 см.]

Цзин Шао взял заколку. Это был простой, ничем не украшенный нефритовый аксессуар без резьбы или драгоценных камней. Просто заколка для волос, слегка изогнутая по форме струящихся облаков. Нефрит был блестящим, приятным глазу. Более того, это была мужская заколка. Она идеально подходила его Ванфэй.

Цзин Шао подошел и осторожно вставил заколку в волосы Му Ханьчжана. Сегодня на нём была нефритовая корона, и две синие кисточки, свисающие вниз над длинными волосами цвета воронова крыла; и эта заколка была как нельзя кстати.

Му Ханьчжан снова взглянул на принца. Пекрасные глаза Цзюнь Цина искрились предвкушением, отражая хрустальную чашу в его руке. Та сверкала, была полупрозрачной и очень красивой. Цзин Шао улыбнулся, и не смог отказать себе в удовольствии поцеловать веки Му Ханьчжана.

—  Что ты хочешь сделать с этой чашкой?

—  Эта чаша, должно быть, привезена с другого конца моря.

Почувствовав, что Цзин Шао его щекочет, Му Ханьчжан рассмеялся и отстранился. Мало кто в Дачэне умел делать чашу из хрусталя. Хрустальная чаша в его руке была особенной, не только из-за сделанного материала, но и из-за довольно интересной формы.

—  Если мы привезем такую вещь в столицу, она будет продаваться по хорошей цене.

Цзин Шао не удержался от смеха. В любое время и в любом месте его Ванфэй никогда не забывал находить способы вести дела и зарабатывать деньги.

—  Зарубежные торговцы часто приезжают на юго-восток, чтобы продать свои товары; мы можем попросить каких-нибудь людей вернуться, чтобы купить что-нибудь. Такие вещи не стоят слишком дорого. Если хочешь, можешь взять все чашки из юго-восточного дворца и продать их, когда мы через несколько дней поедем в Цзяннань.

— Мы проедем через Цзяннань?

Му Ханьчжан поднял глаза. Никто не говорил ему об этом.

Цзин Шао кивнул. Возвращение в столицу будет проходить через Цзяннань. В любом случае, они не успеют вернуться к новому году, поэтому он будет сопровождать своего Ванфэй в Цзяннань на время пребывания, и мимоходом сможет навестить одного человека.

Глава 66 - Лу Няо

* примечания: Лу Няо = тушеная птица, блюдо, где мясо птицы тушится в специях и соусе. Он используется как ласковое и чуть оскорбительное прозвище в контексте этой главы.

Выбрав вещи, которые они будут себе «присваивать», Му Ханьчжан позвал генералов левого и правого фланга, чтобы те помогли пересчитать и составить опись предметов в сокровищнице. Конечно, они также получили свою долю. Генерал левого фланга удостоился ценного меча и еще нескольких драгоценных вещиц, а генерал правого фланга поднял сумку, полную жемчуга. Что касается двух других главнокомандующих, учитывая честность Хао Дадао и болтливый рот Чжао Мэна, всё единогласно решили не говорить им о найдённом.

Цзин Шао вызвал несколько сотен солдат охранять сокровищницу. После осмотра и тщательной инвентаризации, он велел всё, кроме сундука с серебром, сопроводить обратно в столицу.

В своем отчете Цзин Шао прямо сказал, что юго-восточный Король был убит одной из его собственных наложниц, что касается выбранного им человека, Цзин Шао, злорадно ухмыляясь, записал имя женщины, которая обнимала ногу Цзюнь Цина.

Десять дней подряд они отдыхали в юго-восточном дворце, ожидая императорского указа, и разбираясь с последствиями. В соответствии с пришедшим вскоре императорским указом, Цзин Шао наградил три армии сундуком с серебром. Затем он на месте распустил армии Шу, Сян и Цянь, а свои личные войска отвел на север, в Цзяннань.

После периода хорошего отдыха и питания, Гэ Жу И полностью выздоровела. Она переоделась в одежду служанки и продолжила прислуживать Му Ханьчжану. Девушка ни словом не обмолвилась о том, что ей пришлось пережить в юго-восточном дворце за последние несколько месяцев, и Цзин Шао также деликатно не спрашивал.

Погода становилась всё холоднее. Переходя на север с юга, каждый ощутил цепкие лапы пробирающего до костей мороза.

Но даже стремительно исчезающая теплота не могла помешать никому наслаждаться спокойным путешествием после ожесточённых битв. Фронт и солдаты больше не нуждались в поддержке Цзин Шао, поэтому принц нагло забрался внутрь кареты, зарывшись в одеяло Ванфэй.

Из-за холодной погоды Сяо Хуан больше не был "подставкой для ног". Вместо этого он прыгал на мягкие подушки, сворачивался клубком и позволял Му Ханьчжану греть об него свою голову.

—  Цзюнь Цин...

Цзин Шао нежно поцеловал шею человека, сидящего к нему спиной, и чуть прикусил его красивую ключицу.

— Ммх, нет, Гэ Жу И снаружи...- Му Ханьчжан понизил голос.

—  Все в порядке, мы будем вести себя тихо, - прошептал Цзин Шао ему на ухо.

Его голос был соблазнительно низок, и Цзюнь Цин в его объятиях задрожал от горячего дыхания, ласкавшего его ухо. Цзин Шао улыбнулся и попытался укусить Ванфэй за мягкую мочку, но тут он заметил, как пушистая лапка потянулась к заколке с голубой нефритовой луной и струящимися облаками. Когтистая мякушка тыкала и царапала заколку, двигая ею туда-сюда…

Цзин Шао и Му Ханьчжан молча наблюдали за этим действом.

В конце концов, Сяо Хуана снова выгнали, чтобы он стал подставкой для ног.

Цзяннань в двенадцатом лунном месяце не был таким многолюдным, как в тот же третий месяц. Но было приятно смотреть на увядяющие листья лотоса, еще не совсем потускневшие, и наклонившиеся к воде ивы. Город, в котором они остановились, назывался Пинцзян. Он был не самым большим в Цзяннане, зато самым процветающим и оживлённым. Кроме того, здесь находился военный штаб Цзяннань, и поскольку феодальное владение Хуайнань находилось прямо рядом с городом, армия Цзяннань была размещена за его пределами.

Хотя главнокомандующий войсками Цзяннань не вышел им навстречу, казалось, что он уже знал об их приближении и подготовил им место для разбивки лагеря. Оставив свои войска и Чжао Мэна в лагере, Цзин Шао вместе со своим Ванфэй и тремя другими генералами направился прямо в резиденцию главнокомандующего Цзяннаня.

— Лу Няо! Подними свою задницу и поклонись Принцу Чэн! - закричал Цзин Шао, как только вошел в дом.

—  Ванъе...

Служанка достала из рукава носовой платок, чтобы вытереть пот. Внезапный визит Принца Чэн удивил всех, и она уже послала кого-то сообщить своему хозяину. Почему же его до сих пор нет здесь?

—  Что за шум ?!

Через боковую дверь в главный зал вошёл мужчина. Высокий, степенный, на первый взгляд он выглядел как суровый ученый, но в его голосе было много силы, а шаги ровные и не издающие ни единого звука. Хао Дадао тихо указал генералам левого и правого фланга на вошедшего, чтобы подметить его явное мастерство в боевых искусствах.

Му Ханьчжан поднял глаза и сразу почувствовал, что аура этого человека чем-то была похожа на ауру Цзин Шао, когда он впервые увидел последнего. Более того, мужчина выглядел довольно молодо. Поначалу Му Ханьчжан думал, что для того, чтобы стать командующим армией, человеку должно быть не менее тридцати лет, и кто-то настолько молодой вызвал у него толику удивления.

Как только Цзин Шао и мужчина встретились взглядами, они оказались друг напротив друга. Звякнули молниеносно обнажённые мечи. Служанка благоразумно удалилась.

— Хм, Принц Чэн почтил Пинцзян своим присутствием, но главнокомандующий армией в это время спал без задних ног. Как думаешь, можно ли будет уличить тебя в чудовищной невнимательности? - Цзин Шао холодно посмотрел на него.

— Хм, Ванъе, вероятно, забыл, что солдата можно убить, но не унизить. Если уж вы решите обвинить меня в халатности и казнить, то решать это будет Его Величество, но никак не Вы - возразил главнокомандующий Цзяннань, не отступая ни на шаг.

Присутствующие при этом разговоре плотно захлопнули рты, не решаясь ничего говорить.

Му Ханьчжан не удержался от лёгкого смеха.

— Лу Чжаньпэн, главнокомандующий Цзяннаня, приветствует Ванфэй!

Главнокомандующий Цзяннань обратил свое внимание на нежного и утонченного красавца и легкими шагами подошел к нему.

[*Пэн Птица, птица Пэн, такая же, как третий символ в имени Лу (陆) в его имени означает берег / земля, но звучит похоже на Лу (卤), что означает тушеный, и именно поэтому прозвище получилось.]

Му Ханьчжан мягко улыбнулся.

— Главнокомандующий, Вам не нужно быть столь вежливым. Благодарю Вас за помощь.

— Ах, эти слова заставляют меня казаться кем-то чужим. Ванфэй позаботился о том, чтобы выплатить мне компенсацию, и ни копейки не пропало - сказал Лу Чжаньпэн с улыбкой и продолжил словесное наступление.

— Я рос с Ванъе с детства, так что зовите меня просто…

— Лу Няо, достаточно!

Цзин Шао прервал его и подошёл к своему Ванфэй.

Лу Чжаньпэн сразу же притворно расширил глаза:

—  Ванъе, я пожизненный чиновник суда. Оскорбив меня три или четыре раза, ты просто меня убьёшь!

—  Ладно, ладно!

Цзин Шао нетерпеливо махнул рукой и бросил в него драгоценный меч из юго-восточного поместья.

—  Принц Чэн награждает тебя, быстро отблагодари меня.

Лу Чжаньпэн посмотрел на меч в своей руке, и его глаза мгновенно вспыхнули.

—  Какой чудесный меч! У Ванъе определенно есть, чем меня удивить; если Принц мне поверит, я бы сказал, что такой красотой не стыдно будет и убить себя!

Цзин Шао, наконец, не смог удержаться от смеха и ударил главнокомандующего Цзяннаня по плечу.

Лу Чжаньпэн был представлен Хао Дадао и генералам левого и правого фланга. После Цзин Шао позволил им отдохнуть. Хао Дадао последовал за служанкой во двор, устроенный для него, а генералу правого фланга не терпелось выйти и прогуляться по городу Пинцзян. Генерал левого фланга молча последовал за ним.

( Обожаю я их, этих генералов (๑♡⌓♡๑) )

[Прим. ред. - переживаю за их судьбу больше, чем за свою]

Лу Чжаньпэн был товарищем Цзин Шао по учебе, когда они ещё были детьми. Его семья происходила от генерала Чжэнго, который помогал династии воевать и объединять страну. Титул генерала Чжэнго отличался от титула герцогов и маркизов, которые передавались по наследству. Только благодаря честной службе в армии человек мог стать генералом Чжэнго. Благодаря своим подвигам в борьбе с гуннами вместе с Цзин Шао, Лу Чжаньпэн смог получить этот титул, поэтому и стал главнокомандующим Цзяннаня в таком молодом возрасте.

Сидя в саду резиденции главнокомандующего, попивая чай и слушая постоянные язвительные и резкие замечания обоих, Му Ханьчжан не мог не расслабиться. Он впервые видел Цзин Шао таким несдержанным в чьем-то присутствии. Было ясно, как день, что эти двое действительно дружат всю жизнь.

Цзин Шао смотрел, как Лу Чжаньпэн болтает без умолку, а его молодое лицо всё ещё светилось здоровьем и бодростью. Принц думал о том, как этот человек был связан с ним в его прошлой жизни: изгнанный и лишенный титула. Он был так молод, когда волосы на висках уже начали седеть. Цзин Шао внезапно почувствовал, что прошла целая жизнь. Даже когда Лу Чжаньпэн рассказывал Ванфэй постыдные детские истории о нём, он не сердился.

— Ванъе, как я помню, в детстве не хотел учиться, и поэтому не знал многих слов!

Лу Чжаньпэн засмеялся и с восторгом рассказывал всё Му Ханьчжану.

Когда они впервые встретились в детстве, евнух познакомил третьего принца с  молодым господином семьи Лу. Молодой Цзин Шао спросил того, как его зовут. Лу Чжаньпэн, только что научившийся писать свое имя, желал похвастаться: взяв лист бумаги, он напустил на себя вид глубоко задумавшегося человека, и написал три больших иероглифа - "Лу Чжан Пэн".

Цзин Шао долго смотрел на них, не узнавая иероглифы. Боясь быть высмеянным, он вспомнил, что евнух говорил, будто этот мальчик - сын семьи Лу. Поэтому принц указал на первый иероглиф и прочитал:

— Лу... эмм, Няо!

Так и его стали называть этим прозвищем с детства.

Цзин Шао усмехнулся.

—  Вот у тебя хватит наглости рассказать эту историю с прозвищами! Даже мне уже стыдно слушать об этом! А ты зато вспомни, кто же это был, который пошел на рыбалку с иглой для вышивания, украв её у служанки, и сказав, что поймает кои, а потом перепрыгнет через врата дракона и превратиться в самого настоящего дракона? А в итоге просто поймал черепаху!

— Откуда мне было знать, что в императорском саду водятся черепахи?

Лу Чжаньпэн не хотел сдаваться без боя. Он ловил и ловил рыбу, пока не поймал...черепаху. Он был тогда очень молод и ничего не понимал.  В течение долгого времени после этого Цзин Шао гонялся за ним и называл его «Ван Ба».

(Ван Ба = черепаха, но также рогоносец как оскорбление, кои / карп перепрыгивает через ворота дракона и превращается в дракона - это народная сказка)

Слушая забавные истории, уголки рта Му Ханьчжана начали подергиваться. Теперь он наконец понял, почему Цзин Шао искал птичьи гнезда в императорском саду даже в возрасте семи-восьми лет. С таким ненадежным товарищем по учебе было бы странно вести себя прилично.

—  Хорошо, давайте поговорим серьезно. – Цзин Шао мягко кашлянул и достал банкноту на пятьдесят тысяч серебряных таэлей, которую протянул Лу Чжаньпэну. — Мы вернемся в столицу через несколько дней. Купи мне резиденцию в Пинцзяне.

Лу Чжаньпэн взял банкноту и с сомнением уточнил:

— Ты хочешь купить резиденцию в Пинцзяне? Планируешь остаться здесь надолго?

— Не беспокойся об этом, просто делай что говорят. - Цзин Шао махнул рукой, не собираясь ему объяснять.

— Если ты хочешь построить резиденцию, просто попроси Казначейство выделить тебе на это деньги, почему ты такой скрытный? - Лу Чжаньпэн нахмурился.

—  Как ты думаешь Казначейство - это денежная ферма, из которой ты можешь просто взять средства, когда тебе захочется ? - ответил Цзин Шао раздраженно.

Лу Чжаньпэн посмотрел на него и на мгновение задумался. Он отложил серебряную банкноту и сказал тихим голосом:

— Король Хуайнань всегда довольствовался своим положением, суд и его хочет лишить статуса вассала?

Рука Му Ханьчжана, державшая чашку, замерла. Главнокомандующий Цзяннаня казался вспыльчивым и слишком разговорчивым, но на самом деле он был умён в своих словах и осторожен в мыслях; он слишком быстро улавливал смысл в словах Цзин Шао.

Цзин Шао молча кивнул. Устранение вассального государства должно была произойти рано или поздно, особенно с вотчиной Хуайнань, которая находилась недалеко от Цзяннаня, являющаяся очень густонаселенной, богатой и с сильной армией. На самом деле это действительно беспокоило императора Хун Чжэна.

Лу Чжаньпэн нахмурился.

—  Однажды я видел Короля Хуайнань. Боюсь, с ним нелегко справиться.

Обдумывая свои слова, он всё не не нашел подходящих, чтобы описать этого человека. Сделав паузу на мгновение, Лу Чжаньпэн сказал только эти пять слов:

— С ним нелегко иметь дело.

Цзин Шао медленно улыбнулся и проглотил чай, но не ответил. Естественно, он знал что иметь дело с королем Хуайнань непросто. Он был не только хитрым в своей военной тактике, но и вообще очень проницательным человеком. Если бы не большое количество войск в имперской армии, Цзин Шао вообще не смог бы одержать победу над ним. У короля Хуайнань было меньше войск, чем у него, но он использовал свои последние несколько лет, чтобы почти полностью истощить финансы императорского двора.

Однако то, с чем было нелегко справиться, не всегда являлось плохим.

С улыбкой Цзин Шао взял Ванфэй за руку и встал.

—  Ещё рано. Пойдем гулять, а вечером вернемся к ужину. Я хочу поесть тушеную в уксусе рыбу.

—  Ты думаешь, это тебе гостиница? Эй, заплати мне, плати давай!

Лу Чжаньпэн, который всё ещё пребывал в размышлениях, вскочил с громким воплем.

—  Я только что дал тебе сто тысяч таэлей, неужели этого еще недостаточно?

Цзин Шао состроил удивление лицо, а затем потянул своего Ванфэй к выходу.

—  Это деньги на строительство резиденции.

Лу Чжаньпэн хмыкнул, а затем немедленно отреагировал и снова закричал:

- Какие сто тысяч таэлей??! Здесь явно всего пятьдесят тысяч!

Цзин Шао хихикнул и быстро убежал, таща за собой Ванфэй.

Му Ханьчжан не переставал улыбаться с момента встречи Цзин Шао и Лу Чжаньпэна. Теперь же он не мог перестать хохотать.

—  Вы такие забавные, когда вместе.

—  Айщ, ты не можешь оставаться в его резиденции больше нескольких часов, он обязательно заговорит тебя до смерти!

Цзин Шао покачал головой, посмотрел на нежную улыбку Цзюнь Цина и вздохнул.

—  Если бы я знал тебя в детстве, то определенно взял бы тебя в качестве товарища по учебе.

Он подумал о том, что смог бы обнять этого хрупкого и нежного маленького Цзюнь Цина и слушать его мягкий вкрадчивый голос, называющий его Сяо Шао. Этот образ, застывший на несколько мгновений перед глазами, был слишком прекрасен.

Му Ханьчжан остановился, усмехнулся и покачал головой.

—  Я сын наложницы. Я не имел права быть твоим товарищем по учебе.

Императрица Юань тогда еще была рядом, не было нужды говорить, насколько высокое положение занимал Цзин Шао во дворце в то время.

Если бы Му Ханьчжан, бастард* маркиза, стал его товарищем по учебе, это было бы позором для статуса сына первой жены*. Более того, учитывая темперамент Цзин Шао, ему определенно не понравился бы Му Ханьчжан, который в детстве всегда был очень тихим.

Сын Шу – сын наложницы, бастард.

Сын Ди – сын законной первой жены, наследник семьи.

Глава 67 - Случайная встреча

Пейзажи Цзяннани были обворожительны, но зима настигла своей унылостью.

Му Ханьчжан и Цзин Шао бесцельно гуляли по небольшому мостику, взявшись за руки и тихо беседуя под звуки нежно журчащей воды.

За два дня в Пиндзяне они успели посетить несколько особо живописных мест. Не на все сады удавалось взглянуть, ведь многие принадлежали знати этого города, и были закрыты для посторонних, но те, что открывались перед простыми людьми для прогулок, были не менее изумительны в своей красоте.

- Если вам, юным господам, наскучило здесь ходить, вы можете послушать музыку в бамбуковых павильонах, что на востоке города, - окликнул их хозяин рядом стоящей стойки с разрисованными зонтиками.

- А что в них особенного? - Цзин Шао взял зонт с изображением чернильного феникса, покрутил его в руках и показал Цзюнь Цину.

Му Ханьчжан улыбнулся, кивнул и заплатил продавцу за красивую вещицу.

- Зеленые бамбуковые беседки, хоть и выглядят изысканно, всё же отличаются от чайных домиков.

Хозяин забрал деньги. Он улыбнулся и объяснил, что чайные домики - это обычное место, где можно послушать музыку, но зеленые бамбуковые беседки на другом конце города были другими. Заведение там уютное, но вместо чая продавались закуски, они были очень дорогими и невероятно вкусными. Больше всего это место нравилось богатым сыновьям города Пинцзян, которые хотели хорошо провести время, а не просто выпить чаю в тишине.

Когда Цзин Шао услышал это, он немедля заинтересовался этим местом. Его Ванфэй любил элегантные вещи, а сам он был не прочь поесть всевозможные закуски. Так они могли убить двух зайцев одним выстрелом*! Улыбнувшись своим мыслям, он взял Му Ханьчжана за руку и потянул его за собой.

[*Прим. осуществить одновременно два дела в одно действие]

Беседки действительно выглядели прекрасно. Ряды изумрудного бамбука тянулись по обеим сторонам от дорожки из шуршащей гальки, а та в свою очередь вела прямо к большому павильону. Он стоял посреди бамбукового леса, окружённый прозрачной водой.

Внутри сидела девушка с китайской лютней* в руках и тихо пела народную песню Цзяннань.

[*Прим. -

]

Главный павильон был окружён еще шестнадцатью небольшими домиками, в каждом из которых был стол, стулья и угольные обогреватели для того, чтобы отогнать надоевший холод. Для сохранности тишины этого места здесь не сновали туда-обратно разговорчивые официанты, а лишь невдалеке стояли лавки с улыбчивыми торговцами. Морозная погода отгоняла от этого прекрасного места, и людей за столами можно было сосчитать по пальцам.

Разнообразие дымящихся закусок и прохладных пирожных заставляло впечатлиться.

Му Ханьчжан осмотрел внимательно съестное и взял себе торт с цветками сливы, восхитительно красивый, но безумно дорогой. Всего одна тарелка выпечки и две миски вонтонов стоили в этом месте целый таэль серебра! Неудивительно, что людей было довольно мало. Возможно, дело было не только в погоде, но и в ценах, и именно поэтому торговые дела этого места шли так плохо.

Цзин Шао отхлебнул супа. В холодный зимний день ароматный горячий суп пришёлся очень кстати. Когда принц поднял голову, он увидел, как его Ванфэй в немом изумлении смотрит на торт с цветками сливы. Цзин Шао улыбнулся, взял ложкой вонтон и поднес его к губам Му Ханьчжана.

- Попробуй. Когда остынет, станет не таким вкусным.

Му Ханьчжан с круглыми глазами уставился на предложенное, но всё же открыл рот.

Тёплое мясо, нежное тесто с кунжутным маслом и каплей соли вполне оправдывали свою стоимость. Удивительно вкусно!

Только увидев, что его Ванфэй, наконец, перестал беспокоиться о деньгах и сосредоточился на еде, Цзин Шао расслабился и удовлетворённо съел свою миску вонтонов.

Му Ханьчжан с искренним аппетитом поедал блюдо, изредка просматривая в сторону Цзин Шао. Внезапно из павильона рядом с ними вышел мужчина. Его голос прозвучал внезапно, но спокойно и приятно на слух.

- Простите меня, Гунцзы.*

[*Прим. - сын влиятельного лица (уважаемого человека); молодой господин (дворянин)]

Му Ханьчжан обернулся.

Человек перед ним был одет в белоснежное ханьфу. Хотя был снег, его одежда сверху была покрыта слоем лёгкой ткани, будто на дворе стояла тёплая весна. Черты его лица были тонкими, а глаза чуть скошены вверх уголками, что делало мужчину очень привлекательным. Однако улыбка на его губах так и кричала об опасности, таящейся в глубине сердца своего хозяина.

- Что я могу сделать для тебя, Гунцзы? - Му Ханьчжан встал и инстинктивно положил руку на рукоять меча на поясе, прижав большой палец к месту соединения лезвия и ножен.

Мужчина ясно увидел лицо Му Ханьчжана и его губы чуть изогнулись в некоем подобии ухмылки.

- Могу я спросить, является ли клинок Гунцзы знаменитым древним мечом-сокровищем Ханьчжан?

Его рот лживо интересовался клинком, но глаза были прикованы к красивому лицу Му Ханьчжана.

Последний слегка нахмурился.

- Этот клинок был подарком близкого друга. Я не знаю имени этого оружия.

Ножны меча-сокровища Ханьчжан были старыми и тусклыми. Даже если бы Цзюнь Цин позже отполировал их у серебряных дел мастера, те все равно выглядели бы обычными. Этот человек должен был быть хорошо осведомленным, чтобы с первого взгляда узнать меч.

- Могу я взглянуть?

Мужчина шагнул вперед и почти коснулся носом уха Му Ханьчжана. В следующий момент его мощно схватили за воротник и потащили назад.

Цзин Шао только что вернулся из лавки с чашей вонтонов, когда увидел прискверно улыбающегося мужчину, приближающегося к телу его Ванфэй. Да этот нахал даже дотянулся до его талии одной рукой! Цзин Шао тут же взорвался и кинул миску на землю. Сделав несколько шагов вперед, он схватил того человека за шкирку, а затем ударил его кулаком в глаз.

Реакция незнакомца не замедлилась, он отточенным движением поднял руку, блокируя кулак. Цзин Шао собирался ударить мужчину по подбородку, но когда увидел его лицо, застыл на месте, поражённый. Видя это лицо столько лет подряд, он не мог ошибиться. Этот человек был самой важной причиной его поездки в Цзяннань - Гу Хуайцин, король Хуайнань!

Доля секунды, на которую Цзин Шао застыл - и Гу Хуайцин внезапно повернулся, освободившись, и быстро ударил в ответ. Цзин Шао немедленно поднял руку, чтобы заблокировать атаку, но схватки врукопашную не последовало - противник лишь отпрыгнул в сторону, изящно поправил свою одежду и холодно посмотрел на Цзин Шао.

- Атаковать кого-то так неожиданно - позор для дворянина.

У павильона это услышали двое телохранителей и быстро выбежали, охраняя Гу Хуайцина с обеих сторон.

Цзин Шао проигнорировал того, и обнял своего Ванфэй, притянув его ближе. Заглянул в глаза обеспокоенно и спросил

- Цзюнь Цин, ты в порядке?

Му Ханьчжан кивнул.

- У меня все нормально.

Увидев, что Гу Хуайцин не спешит нападать, да и вообще, кажется, не напрашивается на ссору, он мягко оперся на руки Цзин Шао и успокаивающе потер его спину, напряженную от гнева.

Цзюнь Цин редко брал на себя инициативу обниматься, и Цзин Шао уже подумал, не умер ли он часом. Чтобы Му Ханьчжан добровольно прижималсяк мужу! Да с ним, должно быть, что-то сделали! Гнев, который только что утих, снова вспыхнул. Цзин Шао было всё равно, какой король сейчас перед ним. В любом случае он заслуживает красивых фиолетовых оттенков на своём лице!

На лице Гу Хуайцина тем временем отразилось пока лишь изумление. Он был искренне увлечён мечом, и ни капли не обратил внимание ни на его хозяина, ни на другого спутника. Обнимаясь средь бела дня так двусмысленно и тесно, да они, должно быть, официально мужья! Прежде чем Гу Хуайцзин успел хоть слово произнести в свое оправдание и извиниться, Цзин Шао уже бросился к нему с кулаками.

Гу Хуайцин жестом приказал двум телохранителям не вмешиваться, и пошел навстречу разъярённому принцу.

Цзин Шао наносил удары и получал, уворачивался, и отпрыгивал в сторону. Его противник был примерно одного с ним уровня в боевых искусствах. Сражающиеся оказались в тупике.

Му Ханьчжан с удивлением наблюдал, как двое мужчин боролись, вначале изящно соревнуясь между собой в знании боевых техник, потом применяя все больше грязных трюков, а под конец уже катаясь по земле, наплевав на правила и приёмы.

Музыка резко оборвалась под испуганные женские крики, люди высыпали из беседок. Телохранители молниеносно вытащили ножи и отпугнули любопытных зевак, которые, только увидев лезвия, гурьбой покинули бамбуковую рощу. Владелец бамбуковых беседок - кругленький человек средних лет - поспешил отговорить двух молодых господ от драки, но Му Ханьчжан быстро вложил ему в руку жемчужину, и круглое сморщенное лицо владельца тут же расплылось в довольной улыбке.

- Пожалуйста, не торопитесь, колотите друг друга как следует, я приготовлю вам чай!

Двое мужчин на земле совершенно не беспокоились о том, как выглядят. Они знакомили друг друга со своими кулаками до тех пор, пока не стали все грязные от земли, в которой валялись, и синие от чужих ударов. В конце концов они обессилели настолько, что просто разошлись в разные стороны и упали спиной на листья, разбросанные по земле. Оба задыхались.

Как только Му Ханьчжан подумал, что наконец между этими двумя наступило перемирие, как лежащие на земле резко вскочили и снова сцепились друг с другом как два цепных пса.

Гу Хуайцин посмотрел на Цзин Шао, и не мог удержаться от громкого смеха, видя его распухший кровавый нос, и непримеримый хлёсткий взгляд.

- Ха-ха-ха, я не знал, что вы женаты, простите великодушно! Если молодой господин всё ещё злится на меня, ударь ещё раз!

Цзин Шао удовлетворённо осклабился и пнул того ногой. Гу Хуайцин не мог удержаться от вскрика.

Обычно при таких шутливых извинениях люди прощают. Более того, разве Цзин Шао не должен был рассмеяться и замять это недоразумение?! Этот человек был действительно ... слишком интересным!

Му Ханьчжан поспешно подошел к владельцу, взял у него полотенце и протянул его Цзин Шао, чтобы тот вытер измазанное лицо.

- Я же сказал, что все в порядке, почему ты снова начал драться?

- Пфф! - Цзин Шао фыркнул; он пока не понимал, как вести себя в сложившейся ситуации.

Его первоначальный план приезда в Цзяннань состоял в том, чтобы увидеться с королем Хуайнань и обсудить с ним грядущие проблемы, он не ожидал встретить его здесь. Несмотря на то, что они так долго боролись друг с другом в своей прошлой жизни, Цзин Шао никогда не считал этого человека врагом, а воспринимал лишь только как достойного соперника. Именно потому план состоял никак не в том, чтобы побить Гу Хуайцина за то, что тот лапал Ванфэй.

Гу Хуайцин поднялся с земли, потер больное плечо, затем схватил Цзин Шао за руку.

- Обмен хорошими ударами может привести к дружбе. Я никогда не встречал человека, так близкого мне по духу. Я надеюсь стать тебе братом по клятве!

Гу Хуайцин вспомнил, как Цзин Шао не боялся использовать любые грязные уловки, когда они начали драться. Столь благородный господин с отточенными боевыми искусствами, тем не менее ловко и бесстыдно бьющий в спину, прямо как он!

- А?

Цзин Шао замолчал и начал вспоминать. Этот царь Хуайнань действительно не делал ничего по правилам, но...как их драка превратилась в принесение братской клятвы??

Принц и вассал...братья! Да еще и ставшие таковыми при...интересных обстоятельствах. Уму не достижимо! Цзин Шао нахмурился.

- Положение Гунцзы, я думаю, весьма неуместно, чтобы случайно дать клятву незнакомому человеку.

Однако Гу Хуайцин не стал слушать слабых протестов Цзин Шао и приказал слугам приготовить свечи и желтую бумагу.

- Независимо от того, кто я и кто вы, трудно встретить человека, так схожего с собой. Сегодня мы двоем должны дать эту клятву.

Му Ханьчжан посмотрел на двух избитых людей, которые всё еще пытались сохранить равновесие, и из последних сил крепко стиснул зубы, чтобы не расхохотаться.

Была приготовлена горящая желтая бумага и жертвенная кровь курицы*. ГУ Хуайцзин выложился на полную. Он приготовил все юю в один момент и притащил Цзин Шао за руку к себе, чтобы дать эту треклятую клятву.

[*Прим - клятвы для этого ритуала включают в себя сжигание благовоний и использование куриной крови, в которую они оба бросают немного своей крови и оба пьют]

- С Небесами под своей головой, я, Гу Хуайцин, здесь и сегодня с... – держа ладан в руке, Гу Хуайцин внезапно остановился, усмехнулся и повернул голову к всё еще пребывающему в шоковом состоянии Цзин Шао - Брат, ты еще не представился.

Цзин Шао беспомощно вздохнул. Король Хуайнань, пусть и будучи на несколько лет младше того, что был в прошлой жизни принца, всё же оставался точно таким же непредсказуемым.

- Цзин Шао.

Улыбка на губах Гу Хуайцина мгновенно застыла. «Цзин» - фамилия императора. В мире было не так много людей с фамилией Цзин, именем Шао или таких благородных господ, кто вообще появлялся бы здесь, в Цзяннани. В тот момент единственный, кто пришел бы любому на ум, был Третий принц, Чэн Ван.

Цзин Шао скопировал улыбку Гу Хуайцина, хотя это и улыбкой-то назвать было сложно. Так, застывшая гримаса.

- Итак, ты всё ещё хочешь стать со мной братом по присяге?

- Да! Как можно отказаться!

Гу Хуайцин пришёл в себя и вложил ладан в руки Цзин Шао.

- С Небесами под своей головой, я Гу Хуайцин, здесь и сегодня, клянусь, что стану братьями с Цзин Шао по присяге. Отныне мы вместе разделим благословения и бедствия!

Глава 68 - Содружество

Таким образом, неохотно, и всё еще пребывая в состоянии лёгкого шока, Цзин Шао поклялся быть братьями с королем Хуайнань. Все они трое просидели в бамбуковой беседке весь день и болтали о всякой ерунде так спокойно и привычно, будто знали друг друга всю жизнь. Темы для разговоров были самими разными. От обсуждения мечей и военных тактик до красот местных пейзажей и мелодичности песен. Гу Хуайцин упомянул двор Болотных Вод, сказав, что остановился там, и если у молодых господ появится время и желание его навестить - он всегда будет ждать их там и радушно примет.

Глядя на спины двух уходящих людей, Гу Хуайцин заложил руки за спину и медленно растянул уголки губ в улыбке. У Чэн Вана и его мужа были потрясающие сильные стороны; они были умны, проницательны, а находясь рядом, читали настроение друг друга с поражающей точностью. По отдельности они всё также были бы безупречны, в этом сомнений нет. Но вместе они просто невероятно прекрасно дополняли один другого. Учёный и генерал. Изящный планировщик, скрывающий хитрую ухмылку за нежным лицом и сиянием глаз, и импульсивный деятель, рвущийся в бой и криком восполняя утерянную смелость солдат. Гу Хуйацин на секунду позволил себе представить, что будет, стань эти двое врагами. Пугающе обворожительно. И проблемно.

- Ван Е, ты вернешься завтра в Даньян*?

Императорский стражник подвел к своему господину лошадь.

[*Прим. -Городской уезд городского округа Ичан провинции Хубэй. Во времена империи Цинь в этих местах был создан уезд Инсянь (郢县). При империи Хань он был переименован в Цзянлин (江陵县). В 148 году он был переименован в Данъян (当阳县)]

Город Даньян был главным городом вотчины Хуайнань недалеко от Пинцзяна.

- Нет уж, дела там не столь срочны. Пусть сами разбираются, - Гу Хуайцин широко улыбнулся, а услышавший это стражник чуть не поперхнулся.

Дела не столь срочны! Не будь они действительно срочными, зачем бы тогда ему пришлось сюда тащиться! Но только заикнись он об этом и выскажи своё возмущение, Гу Хуайцин бы захлебнулся слюной от гнева.

Цзин Шао и его Ванфэй возвращались назад. Днём до бамбуковых беседок было рукой подать, но обратный путь казался дольше. Позднее время даже не позволило им взять где-нибудь карету, чтобы с комфортом доехать до нужного места. Долгая ходьба заставила Му Ханьчжана тяжело вздыхать. Цзин Шао, только лишь уловив эти звуки, сразу же с каким-то гордым удовольствием попытался поднять его на руки.

- Не нужно! - тут же засопротивлялся Му Ханьчжан - я в порядке! Как-то странно будет нести меня по всей улице.

Торговцы уже собрали свои товары и накрыли тележки тканью. Двери лавок и дворов тоже тяжело захлопнулись. Улица погружалась в сон. И только ночные заведения на другой стороне реки шумели музыкой и хохотом.

- Поторопись и забирайся на спину, иначе мне придется нести тебя на руках, - сказал Цзин Шао, собираясь шутливо заключить Му Ханьчжана в свои объятия.

Му Ханьчжан оказался в безвыходной ситуации. Плотно сжав губы и несколько раз нервно оглянувшись по сторонам, мужчина аккуратно забрался на спину Цзин Шао и обхватил его руками за шею, чувствуя сокрушительное смущение и растерянность.

[Прим. ред. - МАГИСТР, РАЗЛОГИНЬСЯ]

Цзин Шао руками подтянул ноги Му Ханьчжана вверх, ближе к своей груди, встал и медленно пошел по известняковой дорожке, освещенной заходящим солнцем. Свет отражался от безмятежной тихой реки. Чуть подпрыгнув, Цзин Шао таким образом подбросил вверх Цзюнь Цина и позволил ему сесть удобнее. Мерные покачивания успокаивали, и Му Ханьчжан постепенно расслабился, впитывая кожей тепло чужого тела. Широкие плечи Цзин Шао были словно созданы для того, чтобы Му Ханьчжан положил на одно из них подбородок.

- Скажи, почему король Хуайнань захотел стать с тобой братьями по присяге? – Му Ханьчжан задумчиво посмотрел на чистую сверкающую воду.

- Невозможно понять, о чём думал этот прохвост.

Цзин Шао потер лицо о щеку, лежащую на его плече.

- Он делает, что хочет, и весьма двуличен; переключается между хорошим и плохим так быстро, как ты можешь листать страницы книги. Может, он просто думает, что это весело.

- Мм...

Человек на его плече задумчиво хмыкнул, как будто все еще думал.

- Ты что-то заметил?

Цзин Шао осторожно толкнул Му Ханьчжана локтем.

Цзюнь Цин еще раз хмыкнул, теперь уже думая, как сформулировать беспорядочные свои мысли по этому поводу.

- Он опытный, знающий, и чрезвычайно способный. Его внешность располагает к себе, а аура лёгкая и кажется, что с ним легко ладить. Такие люди приятны для общества и нравятся другим.

Цзин Шао кивнул. Король Хуайнань действительно был таким человеком. Достойным того, чтобы его называли «опытным, знающим и чрезвычайно способным».

Юго-западные и юго-восточные вассальные регионы были наконец успокоены. А король Хуайнань всегда казался довольным своей судьбой. К нему не придирались. Однако, учитывая вспыльчивость императора Хун Чжэна, вассальное государство Хуайнаня тоже рано или поздно будет лишено правителя и расформировано. Более того, битвы, в которых все участвовали на этот раз, были завершены идеально и в кратчайшие сроки. Цзин Шао опасался потока зависти и злости, скрытого за приторными улыбками императорского двора. Меньше чем через год, он был уверен, Гу Хуайцин лишится своего статуса, чтобы не нервировать Императора, который боялся возникновения новой волны вспыхивающего недовольства и неподчинения. Сам же Чэн Ван пока мог сотрудничать с ново приобретённым братом, чтобы сохранить свою военную мощь, средства, и помочь старшему брату взойти на престол.

- Имея дело с тигром, лучше быть осторожным.

Му Ханьчжан знал о плане Цзин Шао и своевременно напомнил ему об этом.

- Я разберусь с этим, не беспокойся.

Страх перед новыми сражениями не беспокоил принца. Он сможет победить. Пусть всё пошло не совсем по первоначальному плану, всё же Цзин Шао не терял надежды объединить усилия с Гу Хуайцином во благо своей армии. Король Хуайнаня был коварным и непостоянным, но несмотря на это мудрости ему было также не занимать. Цзин Шао улыбнулся.

- Тигры не обязательно причиняют вред людям. Посмотри на Сяо Хуана.

Когда принц упомянул маленького тигра, Му Ханьчжан не смог удержаться от смеха. Действительно, дай этому пушистому комочку немного сушёного мяса - и он позволит использовать свой мех как грелку.

Заходящее солнце отбрасывало длинную тень двух человек на известняковую дорожку.

На следующий день супруги пошли во двор Болотных Вод. Они принесли с собой меч с сокровищами от Юго-Восточного короля и прихватили пушистого тигра.

Малыш не очень жаловал холод, ему было приятнее спать около камина на ковре, развалившись у ног и зевая. Му Ханьчжан почесал тигрёнка за ушами. Как только всё сели в карету, малыш был словно прибитый. Насильно вытащенный на мороз, если быть точнее.

- Как ему может быть холодно с таким-то густым мехом?

Цзин Шао ущипнул за шерсть на шее тигренка. Мягкая и густая. Какой холод с таким богатством?

- Говорят, что даже львы боятся холода. Но во дворце Короля Хуайнань должно быть очень тепло.

Му Ханьчжан снова ласково погладил тигра. Гу Хуайцин вчера обмолвился о том, что у него живёт львёнок, которого он купил у зарубежного торговца в этом году. Сяо Хуан был поводом, чтобы наведаться к королю Хуайнаня и закончить начавшийся важный разговор.

Двор Болотных Вод был самым большим садом в городе Пинцзян. В нем было много беседок, роскошные деревья, зелень бамбука, но самое интересное, что привлекало внимание всех, кто находился здесь, это...горячие источники.

- Это тот самый тигрёнок, которого вы завели?

Гу Хуайцин улыбнулся и коснулся головы Сяо Хуана.

Сяо Хуан сердито ответил рычанием и оскалил зубы, отказываясь от его прикосновения.

- Он довольно крепкий.

Гу Хуайцин рассмеялся и ввел их внутрь.

- Львёнок не любит холод, поэтому я поместил его в более тёплую комнату.

Отапливаемый павильон. Так назвали целый крытый двор, полный зелёной травы, цветов и деревьев. По середине располагался бассейн с горячим источником, над которым поднимался тёплый прозрачный пар. Маленький лев, примерно одного размера с Сяо Хуаном, спал на траве, а рядом с ним копошилось несколько кроликов.

- Я боюсь, что они начнут драться, если останутся вдвоём, – Му Ханьчжан посмотрел на Сяо Хуана, который вытянул шею, чтобы с любопытством осмотреть все вокруг, а затем посмотрел на спящего внутри павильона львенка. Цзюнь Цин чувствовал, что его тигр проиграет в драке.

- Они еще маленькие, и не смогут покалечить друг друга.

Цзин Шао с головой накрыло любопытство, и он сцапал Сяо Хуана за шкирку, кинув на траву прямо рядом с другим котёнком.

[Прим. ред - ВСЁ, ЦЗИН ШАО, Я ЗВОНЮ В ГРИНПИС!]

Поражённый малыш споткнулся, падая, но тут же с интересом пригнулся к траве, пристально наблюдая за новым объектом в поле зрения своими медовым глазами.

Маленький лев мгновенно поднял вверх ушки и проснулся. Увидев чужака, он медленно поднял голову, но не поднялся сам, а лишь выразительно смотрел.

- Подобных животных следует выращивать в дикой природе; нет смысла делать их домашними животными.

Гу Хуайцин отвел их на чай в другой павильон, не менее красивый, но обустроенный больше для подобных встреч, нежели для любования садом и деревьями.

- Мы отправляемся в столицу послезавтра, - Му Ханьчжан постарался сделать голос наиболее тёплым и добродушным.

Гу Хуайцин поставил перед собой целый чайный сервиз. У него не было слуг, которые занимались настойкой, дегустированием и подачей чая - всё это делал он сам. Движения рук были плавными, как утекающая ткань шёлка. Невероятно приятно смотреть. Услышав слова Му Ханьчжана, Гу Хуайцин на мгновение застыл, но тут же произнёс:

- В этот раз вы оказали нам всем большую услугу в подавлении восстания. Возвращаясь в столицу, будьте осторожны.

Глава 69 - Возвращение в столицу

Услышав, что его Ванфэй сказал "мы", Цзин Шао растёкся лужицей, глупо заулыбался и после пары наигранных "хмф", ничего не сказал.

Выражение лица Гу Хуайцина осталось неизменным, и он долил чай в чашку Цзин Шао.

- Разумеется, я извлекал пользу из нашего с Цзин Шао побратимства. Он богат, влиятелен; в будущем я надеюсь заручиться его поддержкой и иметь убежище, если мне негде будет остаться.

Действительно невероятно прямолинейно. Му Ханьчжан позволил себе чуть улыбнуться.

Союз, сформированный под предводительством общих целей, был лёгок в создании. Гу Хуайцин было, поинтересовался у Цзин Шао о его планах на будущее, и чуть не упал в обморок, услышав о том, что принц решил завоёвывать трон в пользу старшего брата. Слегка сощурив глаза, король Хуайнани посмотрел на супружескую чету.

Цзин Шао очистил мандарин, разделил его пополам и протянул одну часть Цзюнь Цину. Тот взял фрукт и аккуратно помог мужу вытереть вымазанные в соке пальцы.

Вдруг Гу Хуайцин медленно улыбнулся и сделал небольшой глоток чая. Горьковатый вкус чайных листьев вперемешку с сахаром распространился по его рту и осел на языке. В этом мире внезапно оказался кто-то, кто не желал обладать сокровищами стран и красотами горных рек. Существовало не так много людей, которые могли понять, чего они на самом деле хотят. А члены королевской семьи и подавно требовали от всех слишком многого, испытывая горькое сожаление только после потери самого драгоценного. Как и предки короля Хуайнань. Наверное, как и он сам...

- Когда вы решаете от чего-то отказаться, вы отказываетесь. Держите свое слово. Я восхищаюсь тобой, брат.

Гу Хуайцин поднял чашку чая.

- Эта чаша для тебя.

Он думал, что придется какое-то время проводить с Цзин Шао словесные дуэли, завоёвывать его доверие и доказывать свою преданность и искренность, но принц без колебаний рассказал тому всё как есть. Откровенно и честно.

Когда Цзин Шао распечатал письмо, присланное от Отца-Императора, то невольно поморщился. Оно было полно загадочных слов и неясных намёков. От одного вида подобных шарад у принца закружилась голова, и он жалобно отдал письмо Ванфэй.

Му Ханьчжан не знал, смеяться ему или плакать и взглянул на бумагу. В следующий момент он тревожно нахмурился

- Отец-Император очень интересно зашифровал письмо. Здесь говорится о твоём новопризнанном брате. Император упомянул свержение двух королей, но Гу Хуайцина призвал не беспокоиться об этом. Тем не менее...

Гу Хуайцин, что всё это время терпеливо и ненавязчиво посматривал в их сторону, рассмеялся:

- Продолжай пожалуйста. Я уверен, Император скорее имел ввиду: "Я не боюсь за свою жизнь больше, чем боюсь изменений внутри моего государства".

Му Ханьчжан на секунду замолчал, задумавшись.

- В этом есть смысл, полагаю.

Цзин Шао неуверенно почесал в затылке. Это выражение использовалось еще в древности, оплакивая нрав Императора, который всегда боялся бурь при дворе. Разве...разве это не прямая наводка к действию? Король Хуайнань, при таком раскладе, должен немедленно попросить Императора позаботиться о его вотчине, чтобы не возникло других недопониманий, и не было никаких "изменений внутри моего государства". Но почему же всё так странно...

Му Ханьчжан повернулся к Цзин Шао, отдал ему письмо и задумчиво спросил:

- Какое предложение стоит перед этой фразой?

- "Те смиренные люди, которые создают скрытые союзы ради своих личных интересов, могут временно испытать радость, но будущее страны будет темным и опасным", - процитировал Цзин Шао. Он остановился на мгновение и внезапно его пронзило осознание.

Император говорил о поверженных ранее Королях; об их предательстве. О том, что они вступили друг с другом в сговор, восстав против страны, потревожили Императора и шатали его власть. Войска были вынуждены выступить против гнусных подлецов и уничтожить их. Император этим письмом аккуратно и тонко предупреждал короля Хуайнаня не уподобляться мятежникам, или его ждёт тот же исход.

- Хуайнань ежегодно вовремя отдает дань уважения. Мы не задерживаем её даже когда река Циньхуай затопляет город Даньян!

Гу Хуайцин отложил письмо с усмешкой на губах.

- Неужели Император хочет, чтобы я взял на себя инициативу предложить свой феодал в качестве дани?

- Старший брат должен радоваться; используя такого рода письма, Император пока только пробует воду, - сказал Му Ханьчжан, медленно потирая в руках почти прозрачную чашку из белого нефрита.

- Боюсь, что слова Его Величества со временем станут все более и более прямыми.

Гу Хуайцин был на два года старше Цзин Шао и  Му Ханьчжана; называть его старшим братом было для всех вполне уместно.

Гу Хуайцин кивнул и снова посмотрел на принца, который пробормотал себе под нос что-то вроде: "Сделай вид, что не понял намёка. Отец-Император не станет действовать опрометчиво".

Пользы от битвы с королём Хуайнани сейчас, когда в империи полная сумятица, в сущности, не было никакой. Цзин Шао просто посоветовал Гу Хуайцину не торопиться с ответом и не нервничать. Принц успеет добраться до дворца и переговорить с Императором Хун Чжэн.

Из Цзяннаня в столицу войска Цзин Шао всё равно не успели бы прибыть быстрее, чем за месяц. Времени было предостаточно.

В мгновение ока наступил вечер и Гу Хуайцин вежливо предложил гостям остаться ночевать, но Цзин Шао наотрез отказался, боясь ненужных сейчас подозрений с чьей-либо стороны. Перед самым отъездом вдруг вспомнился пушистый "предлог" их совместной встречи. Малыш провёл в тёплом павильоне почти целый день.

- Они кусались друг с другом?

Му Ханьчжан подошел к забору и нахмурился, увидев кровь на мордочке маленького тигра.

Слуга, наблюдавший за ними сбоку, быстро объяснил, что тигр не пострадал. Просто малыши поделили на двоих убитого львёнком кролика.

Сяо Хуан, только завидев своего хозяина, тот час же улёгся животом кверху, показывая лапки. Маленький лев рядом с ним фыркнул и наклонился, чтобы слизать остатки их общей трапезы с носика и щек Сяо Хуана.

- Авв!

Сяо Хуан перевернулся и набросился на львёнка, кусая того за большие золотистые уши.

Му Ханьчжан безмолвно глядел на эту картину, пытаясь не улыбаться слишком широко.

Полосатого негодяя привели сюда, чтобы он научился охотиться в паре с другим хищником. Вместо этого он лениво подождал, пока ему поймают добычу и накормят. Хитро и с комфортом.

Цзин Шао не мог удержаться от заливистого тёплого смеха и перегнулся через забор, чтобы поднять маленького тигра, который счастливо грыз голову льва, чтобы тот перестал вылизывать его морду. Когда Сяо Хуана сцапали за шкирку, львёнок встрепенулся и стал внимательно разглядывать Цзин Шао.

- Мяу!

Маленький тигренок замахал короткими лапками, словно недовольный ребенок. Не желая уходить, он брыкался, но всё же был насильно утащен мужем хозяина.

Через два дня супруги намеревались вернуться в столицу. Гу Хуайцин не проводил их. Вместо этого он послал слугу, чтобы он притворился продавцом из закусочной, и подарил им коробки изысканных закусок для съдения по пути.

Лу Чжань Пэн же не делал им никаких подарков. Он лишь стоял перед каретой и бормотал:

- За шесть месяцев, прошедших с тех пор, как ты уехал, ты даже не прислал мне ничего интересного из столичных магазинов. Не забудь отослать мне побольше вещей когда вернешься. Да столько, чтобы хватило мне на подарки к новому году!

- Я не был в столице полгода, и мы также не получали от тебя писем; как бы я приготовил для тебя подарки?

Влияние экономного Му Ханьчжана сказалось и на Цзин Шао. Он старался уделять больше внимания своим тратам, и совсем забыл о каких-либо презентах для Лу Чжань Пэна.

- Сколько денег вы потратили на проживание в моем доме за последние несколько дней? Не говоря уже о расходах на твои пять тысяч человек в казармах Цзяннань.  – Лу Чжань Пэн продолжал спорить.

- Пайки и фураж - это отдельное дело. Не говори здесь ерунды. – Цзин Шао наигранно раздражённо отмахнулся от беснующегося друга.

Увидев, что они снова начинают ссориться, Му Ханьчжан не мог не улыбнуться. Он подумал о своем маленьком магазине в столице, который оставил своей матери на попечение. Товары, должно быть, уже распроданы. А как дела у самой женщины? Пусть её статус значительно вырос, всё же Цзюнь Цин давно не справлялся о её здоровье.

- Что ты думаешь?

Цзин Шао откинулся спиной на большую подушку и взял в свои руки руки своего Ванфэй.

Му Ханьчжан от неожиданности чуть дернулся и почти уронил печенье, что держал в пальцах. Его недовольный взгляд впился в улыбающееся лицо супруга.

- Гу Хуайцин действительно очень осторожен. Он передал нам только съестное, чтобы не вызывать подозрений и лишних пересудов у жителей столицы.

Цзин Шао медленно наклонил голову и сцапал зубами печенье в руке Му Ханьчжана, пока тот говорил.

Спустя несколько недель пути они прибыли в столицу. Наступало уже тринадцатое число первого лунного месяца.

За южными воротами их приветствовали многие официальные лица. Император Хун Чжэн стоял на балконе, готовый наградить Чэн Вана и его армию. Генералам, отоичившимся на поле битвы, завтра будут вручены награды.

Размещать войска в пределах ста ли от столицы не разрешалось, и генералы левого и правого фланга отвели армию прямо в казармы. Дом Чжао Мэна находился в столице, поэтому он сразу же отправился туда. Хао Дадао хотел дождаться награды, которая будет вручена завтра, поэтому он остался с Цзин Шао в резиденции Чэн Вана.

Дворец Цзин Шао был недавно украшен. Перед домом висели большие красные фонари. Даже когда Ванъе не было в особняке, До Фу и домработница Юнь все также тщательно наводили красоту в имении и поддерживали там идеальный порядок. Издалека прибывшие могли увидеть большую группу людей, стоящих перед входом.

- С уважением приветствуем Ванъе и Ванфэй во дворце!

В два ряда стояла большая группа слуг. Помимо личного слуги Му Ханьчжана Юнь Чжу, Юн Сун и нескольких других горничных, среди них выделялась чрезвычайно заметная личность в розовом: это была наложница восточного двора, о которой забыл Цзин Шао - Сун Линьсинь!

Глава 70 - Надвигающаяся буря. Возрождение беспорядков

Когда занавес кареты был поднят, Сун Линсинь первой выступила вперед и поклонилась в знак приветствия.

- Ци приветствует Ванъе... ах!

Тигрёнок, выскочив из экипажа, напугал наложницу до пронзительного крика.

Громкий высокий звук не понравился Сяо Хуану, тигрёнок сморщил носик и зарычал на девушку, обнажив маленькие острые клычки. Гэ Жу И быстро схватила взъерошенный комочек на руки и отошла в сторону.

- Почему ты кричишь?

Цзин Шао выпрыгнул из экипажа и бросил на наложницу недовольный взгляд, после чего протянул руку к дверце кареты, помогая супругу спуститься.

На Му Ханьчжане было лазоревое ханьфу с широкими рукавами, а голову украшала изумительной работы золотая корона, инкрустированная сапфиром тёмного цвета. Вид у мужа Третьего принца был поистине великолепным. Тревога и страх, флёром окружающие Цзюнь Цина ранее, смылись тяжёлыми волнами опыта и сражений. Оказавшись на земле, Му Ханьчжан широким движением руки со звоном вытащил меч из ножен, привлекая всеобщее внимание.

Слуги дворца ошеломлённо охнули. Мяо Си наклонила точеную головку к Чжи Си и прикрыла ртом рукав, прошептав:

- Ванфэй с каждым днём становится всё красивее и красивее.

- Ванфэй, этот слуга весь этот день и всю прошлую ночь ждал вашего возвращения!

Юнь Чжу, подобрав подол своего жёсткого зелёного ханьфу, подбежал к супругам, взволнованно что-то лепеча.

Му Ханьчжан краем глаза взглянул на Сун Линсинь. Неприятное чувство вспыхивало в его сердце каждый раз, стоило ему заметить эту наложницу. Цзюнь Цин чуть повернул голову в сторону мужа.

Их взгляды встретились. Цзин Шао заметил недовольство на прекрасном лице своего Ванфэй и сердце пронзило болью от невозможности сбыть лицемерную Сун Линсинь куда подальше.

- Кто позволил тебе выйти?

Принц, крепко сжав челюсти, уставился на сладко улыбающуюся девушку. Надо же, он совсем забыл о ней на время военного похода, да и вообще, в сущности, со дня их с Цзюнь Цином первой ночи,  он думать не хотел о ней и других женщинах. И теперь, когда Сун Линсинь так бесстыдно крутилась перед его глазами, напрочь наплевав на приказ не выходить из своих покоев! Кем она себя возомнила!

- Ванъе...

Сун Линсинь изначально надеялась, что Чэн Ван забудет о своём, как она полагала, поспешном приказе. Надев свое лучшее ханьфу, чтобы кротко поприветствовать принца, она неожиданно для себя получила "пощечину" сразу же.

Цзин Шао вышел из себя, просто глядя на неё, и собрался выплеснуть весь скопившийся гнев, как Му Ханьчжан схватил его за руку своими тоненькими пальчиками.

- Давай зайдем внутрь; ветер на улице сильный.

Му Ханьчжан ущипнул Цзин Шао за ладонь. Стоять перед всеми слугами и делать выговор своей наложнице; как это выглядело со стороны? Кроме того, Хао Дадао все ещё был рядом!

Цзин Шао впился красноречивым взглядом в До Фу и обнял Ванфэй за талию.

- Пойдем.

Хао Дадао поблагодарил за предоставленный ночлег, и экономка Юнь лично отвела его в приготовленную комнату.

Лицо До Фу сморщилось в недовольстве и он повернулся, тихо шепнув Сун Линсинь:

- Наложница Сун, тебе лучше скорее вернуться в восточный двор. Не навлекай на этого слугу неприятности.

Изменений во дворце не было никаких. Даже растения в саду, кажется, замерли, ожидая возвращения принца и его мужа. Супруги, целый день находясь в экипаже, а затем некоторое время ожидая у городских ворот, чертовски устали. Слуги уже приготовили для них горячую воду, чтобы господа искупались. Цзин Шао не отходил от Ванфэй ни на шаг, целовал и нежно поглаживал, но в конечном счёте был, пусть и не грубо, но решительно побит и отвергнут. Не собираясь сдаваться, он снова прильнул к Цзюнь Цину.

- Я устал, у меня нет сил.  – Му Ханьчжан изо всех сил пытался освободиться из железных объятий настырного принца.

Цзин Шао аккуратно и нежно прикусил алебастровое плечо мужчины, прошептав:

- Я не стану ничего делать, расслабься, хорошо?

Му Ханьчжан сжал ярко-розовые губы в тоненькую ниточку, ни на цунь не поверив лживым сахарным словам принца, но оттолкнуть такого заботливого и мягкого Цзин Шао казалось преступлением. Поэтому Цзюнь Цин лишь прирывисто выдохнул и позволил ласкам принца штурмом взять его грудь.

- Что ты собираешься делать... с Консортом?

Му Ханьчжан откинулся назад и положил голову на плечо Цзин Шао, глядя на разноцветные изображения облаков на карнизе. Жизнь, хоть и преподносила им обоим сюрпризы в пугающем изобилии, всё же редко волновала море в сердце Ванфэй. Но вернувшись во дворец снова, после горячей пыли из под конских копыт, после криков солдат и терпкого запаха пергамента, осевшего на одеждах, Цзюнь Цин внезапно почувствовал пугающую непривычность покоя.

- Ревнуешь? - услышав его слова, Цзин Шао прекратил мягкие поглаживания, а затем усмехнулся и слегка прикусил Му Ханьчжана за ухо.

- Ты - королевская особа, иметь трех или четырех жен и наложниц - это естественно. Чэн...Ах!

В тесное нутро Цзюнь Цина внезапно проник тонкий палец, заставив мужчину проглотить непристойный вскрик и прикусить губу. Горячая вода пусть и расслабляла, но дискомфорт был вполне ощутим.

- Я запрещаю тебе говорить такое!

Цзин Шао почувствовал волны лёгкого недовольства. Такие рассуждения любимого человека заставили принца вспомнить свое прошлое, другую жизнь. Цзюнь Цин теперь был его главным сокровищем, принц не отпускал его от себя ни на шаг, так почему же Му Ханьчжан продолжает говорить подобную чушь?

Му Ханьчжан нахмурился и стойко принял в себя смазанные ароматным маслом пальцы, немо отказываясь издавать какие-либо звуки.

Заметив за супругом явные протесты по отношению к его действиям и словам, Цзин Шао резко почувствовал себя глубоко огорченным, но, поразмыслив еще несколько мгновений, все же пришел к выводу, что на данный момент слова его мужа не более чем кислый сок ревности. Настроение молниеносно сменилось на удовлетворительное.  Принц улыбнулся уголками губ и прильнул к Му Ханьчжану с настойчивым, ну кто бы мог подумать, поцелуем, двигая пальцами внутри с особым усердием, массируя чувствительный бугорок.

Му Ханьчжан сжал губы плотнее, почти до побеления, и всё еще отказывался радовать слух супруга томными вздохами и стонами, но частота движений пальцев и чувственные, глубокие поцелуи всё же заставили Цзюнь Цина резко вскрикнуть.

Не останавливаясь ни на секунду в своих ласках, Цзин Шао второй рукой опустился чуть ниже, окольцевав ладонью уже твёрдый член Му Ханьчжана, поглаживая его в ритм проникновениям сзади. Принц, донельзя довольный своей работой, лизнул мочку уха мужчины и низко прошептал:

- Если ты удовлетворишь своего мужа сегодня вечером, я немедленно разведусь с ней завтра, мм?

- Ты...!

Му Ханьчжан повернул голову, чтобы оторвать свое ухо от вездесущих чужих зубов, и едко заметил:

- Если Ванъе не удовлетворен, Ванъе может пойти и найти своих наложниц ... Ах!

Пальцы, заблаговременно смазанные ароматным маслом, словно ругая, резко толкнулись глубже.

- Это невозможно. Никто кроме тебя не способен меня удовлетворить.

Цзин Шао улыбнулся, напряг руки и приподнял мужа, чтобы...

- Ты, ах!...

Му Ханьчжан, только было покрасневший от столь откровенных слов бесстыдного принца, протяжно простонал, когда его тело, словно лёгкую бумажную куклу, приподняли над водой и насадили на твёрдый член.

- Б-больно...

Му Ханьчжан облокотился на плечо Цзин Шао и тяжело задышал. Принц разработал супруга нежно и тщательно, и стоны Цзюнь Цина в эту секунду не больше, чем импровизированная сценка.

Но даже этот показной спектакль довел Цзин Шао до резкой нехватки воздуха. Пальцами поймав подбородок Му Ханьчжана, он напористо протолкнул горячий язык меж ярких мягких губ.

- Цзюнь Цин, ты учишься плохому.

Му Ханьчжан с трудом поймал за краешек ускользающее от него сознание. Слова давались с трудом, как и понимание того, что ему сейчас говорят.

Цзин Шао улыбнулся такому потерявшемуся мужу. Принц был рад, что Цзюнь Цин наконец научился полностью расслабляться в его руках. Умерив темп, Ванъе оплёл руками талию супруга, медленно её поглаживая.

Чжи Си увидела растерянные взгляды прислуги у входа в покои принца, велела им оставить еду снаружи, покраснела как маков цвет, и стремительно удалилась. По дороге она столкнулась с Гэ Жу И. Та держала на руках полосатый комочек. Девушки улыбнулись друг другу.

- Госпожа, Ванъе и Ванфэй отдыхают внутри, так что не заходите сейчас.

Гэ Жу И взглянула на Чжи Си, читая в её глазах непонятную враждебность. Прижав Сяо Хуана к себе чуть крепче, она ответила с лёгкой улыбкой:

- Сестра, не будь такой вежливой. Меня зовут Жу И. Теперь я личная горничная Ванфэй. Надеюсь, сестра сможет потом давать мне советы.

Стоило Чжи Си лишь услышать о положении Гэ Жу И в поместье, злость в её глазах уступила место спокойствию. Девушка полагала, что эту красивую женщину Ванъе привёз из похода себе в наложницы. Всего лишь горничная их Ванфэй, какая радость!

Цзин Шао, удовлетворённо поцеловав покрасневшие уголки глаз Му Ханьчжана, вынес его из ванны.

Цзюнь Цин безвольно лежал на плече Цзин Шао, ощущая, как всё тело надрывно ноет. Не хотелось шевелить и пальцем.

- Проголодался ? Я попрошу подготовить трапезу.

Цзин Шао положил уставшего мужа на кровать и накинул на него одеяло.

- Я не хочу больше есть, - проворчал Му Ханьчжан и отвернулся от настырного мужчины.

Принц надел халат и обнял мужчину поверх одеяла, поцеловав его:

- Независимо от того, насколько ты устал тебе следует немного поесть.

Сказав это, он вышел из внутренней комнаты. Вскоре после этого Чжи Си отнесла миску с овсянкой и два гарнира к маленькому столику рядом с кроватью, затем опустила голову и вышла.

После ее ухода Цзин Шао с радостью схватил Му Ханьчжана поперёк тела, усадил себе на колени и стал кормить буквально с ложечки.

- Когда ты завтра пойдешь в суд, не нервничай, если кто-то скажет что-то или пошутит над тобой.

Му Ханьчжан потянулся всем телом к дополнительной порции, но ложку у него из-под носа ловко выдернули. Цзин Шао сам съел горку риса с овощами, не обращая внимания на недовольство супруга.

- Мгм, мне нужно завтра пойти во дворец Жуй Вана и рассказать брату о короле Хуайнань.

Цзин Шао зачерпнул ещё немного ароматной еды и на этот раз честно поднёс ложку к губам Цзюнь Цина.

- Прежде чем уйти, я сначала навещу мать-Императрицу во дворце Фэнъи.

Му Ханьчжан покачал головой, не желая больше есть.

- Тогда я пойду завтра в резиденцию северного маркиза.

Этикет после долгого путешествия предполагал скорейшую встречу с родителями. Более того, Му Ханьчжан долгое время не получал известий от своей матери, что сильно его беспокоило.

Цзин Шао доел и неопределённо промычал.

На следующий день, одетый в алебастровую королевскую мантию, Цзин Шао снова стоял в зале золотого дворца.

Император Хун Чжэн был очень доволен тем, что на этот раз Цзин Шао позаботился о двух вассальных королях. Лицо императора редко натягивалось морщинами от улыбки, но сейчас его голос грохотом отскакивал от стен зала, восхваляя доблесть и смелость сына перед всеми присутствующими.

- Это произошло благодаря дальновидности Отца Императора.  Этот принц просто подчинялся приказам, - смиренно сказал Цзин Шао, склонив голову. Более того, он хотел передать высшую награду этих сражений Хао Дадао, генералу, с которым он столкнулся случайно, но без которого бы не выиграл.

Император Хун Чжэн был очень доволен поведением сына. Он чувствовал, что после того, как Третий принц вышел на бой, то вернулся оттуда довольно спокойным и уравновешенным. Назначив Хао Дадао аудиенцию, и узнав, что тот прямой потомок военачальника Хао из предыдущей династии, Император сразу же присвоил ему титул генерала.

Дачэнский двор также повторил похвалы императора, а Цзин Юй, четвертый принц, склонил голову, оставив выражение своего лица нечитаемым.

Первый принц отправился сражаться с южными варварами и все еще не вернулся, в то время как Цзин Шао уже успокоил двух вассалов и привел ко двору сильного генерала! Третий принц подмигнул чиновнику напротив него.

Глаза Цзин Чена спокойно смотрели на младшего брата, стоящего в центре зала, но нельзя было точно уловить эмоции, сквозящие в его глазах. Радость? Гнев? Удивление?

- Император, это большой подвиг для Чэн Вана - вернуться с решающей победой. Такое действительно достойно празднования, но награды должны быть ясными, а наказания - еще яснее!

Вперед выступил чиновник.

Цзин Шао выпрямился. Чиновник сдержал взгляд, направленный на него и в зале воцарилась тишина.

Выждав несколько секунд, мужчина продолжил:

- Что касается наказания, этот покорный слуга считает, что помощник военного министра лучше всех о всём осведомлён.

Как только он это сказал, лица всех внезапно изменились. Сун Ань, помощник военного министра, был тем отцом наложницы Чэн Вана.

Цзин Чен взглянул на Сун Аня и шагнул вперёд, потемнев лицом. Чиновник мелко задрожал, но все же нашел в себе силы говорить:

- Это официальное лицо сообщает императору, что Ванфэй Чэн Вана не следовал закону и не оставался дома, чтобы управлять резиденцией, а на самом деле тайно последовал за Чэн Ваном на поле битвы, - сказала Сун Ань в холодном поту.

- Верно.

Граф Юнчан также встал и сказал громким голосом:

- Чэн Ванфэй на самом деле игнорировал этикет и закон, и относился к государственным делам как к мелочам. Этот чиновник считает, что это заслуживает сурового наказания. В противном случае, когда Чэн Ван станет первым, что же, все остальные офицеры и солдаты захотят взять с собой своих жен и детей в походы. Что будет с дальше ?!

Глава 71 - Возмездие

Цзин Шао, повернув голову, посмотрел на графа Юнчан. Как только с грязных уст того слетело такое мерзкое "суровое наказание", Цзин Шао крепко сомкнул челюсти, играя желваками. Эти шелудивые псы не посмели открыто нападать на принца, а потому просто использовали Цзюнь Цина как предлог, и больное место, на которое можно давить сколько душе угодно.

Император Хун Чжэн сдержал улыбку и не сказал ни слова, глядя на Цзин Шао, и ожидая его ответа.

- Ванфэй пошел с армией не из за эгоистичных желаний, - сказал Цзин Шао. Он вспомнил, о чем его супруг предупреждал его прошлой ночью и подавил свой гнев - Ванфэй очень умён и служил военным советником в армии.

- Ванъе шутит? - Граф Юнчан был уверен в своей правоте и усмехнулся. - В этом мире так много людей со знаниями и опытом. Почему Ванье выбрал именно своего симпатичного маленького Ванфэй в качестве военного советника, а?

[Прим. ред - ДЯДЬ, ЗАВАЛИСЬ, А?!?! У НИХ АМУР, СУШЕНЫЙ ТЫ ТУЛЬСКИЙ ПРЯНИК!!!]

Злоба в его словах была чересчур очевидна; вероятно, граф наивно полагал, что принц преследовал только цели эротического характера, забирая своего мужа с собой на поле боя. И все присутствующие прекрасно понимали, что такие догадки оскорбляют и Му Ханьчжана.

Цзин Шао в бешенстве сжал кулаки. Костяшки громко хрустнули. Сдерживать ярость в этой ситуации было пагубно, поэтому принц с неописуемым удовлетворением занёс над головой кулак, и ударил графа по лицу.

- Очисти свой рот для Чэн Вана!

Граф Юнчан был застигнут врасплох и резко упал навзничь.

- Цзин Шао!

Цзин Чэнь, только заметив начинающийся скандал, быстро подошел к графу Юнчана и помог тому подняться на ноги. Герцог Мао тоже незамедлительно оказался рядом, поддерживая товарища под руку. Дворец загудел.

- Всем немедленно замолчать перед Чжэном! - крикнул Император, и устало потёр лоб.

- Ваше Величество, простите нас пожалуйста!

Придворные немедленно пали ниц. Естественно, два брата в центре зала, и в центре внимания, тоже опустились на колени. Однако Цзин Шао был явно неописуемо зол. Казалось, что как только ему разрешат встать, он пнёт того нахала еще раз.

Император Хун Чжэн сделал всем холодный выговор двумя фразами и приказал Цзин Чэню вернуть Цзин Шао обратно в его дворец. Однако ни слова про попытку избиения графа не вылетело из его уст. Все знали, что Император защищает, и, возможно, одобряет поступок своего сына, поэтому закрыли рты и не осмелились сказать ничего против.

Цзин Чэнь аккуратно толкнул своего младшего брата. В глазах его читалось «Немедленно исправляй ситуацию. Притворись жалким».

Цзин Шао всё понял и с глухим стуком упал на колени на ступенях около императорского трона.

- Отец-Император, этот принц не хочет награды за подавление вассалов. Я только прошу отца императора не наказывать моего Ванфэй! Чтобы защитить двадцать тысяч солдат в лагере, Ванфэй был тяжело ранен конными лучниками с юго-востока. Он до сих пор болеет и не выдержит наказания!

Он даже трижды поклонился; голос его звучал сдавленно. Он вспомнил, как Цзюнь Цин потерял сознание от боли, из-за которой ему казалось, будто в его сердце вонзается нож.

Все придворные замолчали. Победа Чэн Вана в подчинении двух вассалов на этот раз была чудом, и как принц, он в награду не мог получить статус выше. Однако было бы поистине слишком сурово компенсировать такие великие достижения таким необоснованным обвинением. Если подумать, Чэн Ван был законным сыном императрицы Юань. Он всегда превосходно служил в армии, но был вынужден жениться на жене-мужчине. Теперь он смирился с таким "несчастьем" и даже реагировал подобным образом, чтобы защитить своего Ванфэй; даже те, кто в этом отношении предпочитали сохранять нейтралитет, просто неизбежно испытывали сочувствие.

Император Хун Чжэн постепенно нахмурился, и его глаза скользнули по лицам присутствующих. Наконец, его взгляд упал на опущенную голову четвертого принца, который так ничего и не сказал. Четвертый принц почувствовал взгляд отца, но не осмелился поднять глаза.

- Этот принц чувствует, - Цзин Чэн, заметив угнетающую тишину, аккуратно заговорил, - что как мужчина, Чэн Ванфэй, покидающий внутренний двор, не вызывает такого осуждения.

- Отчитываясь перед Императором, этот покорный слуга услышал, что два вассала были покорены всего за несколько месяцев и Чэн Ванфэй играл в том немалую роль.

Это сказал министр Сунь - военный министр - который, услышав слова Цзин Чэна, также выступил в поддержку. Послевоенные стенограммы командующих трех армий были отправлены в столицу и все они очень хвалили военного советника.

- Император, Хао Дадао - грубый человек, который не понимает всех правил на поле брани, и этикета. И если бы не хитрый план военного советника, этот генерал не смог бы прорваться сквозь Зубы Тигра. Генерал Чжао также не смог бы прорваться через перевал Шэн Цзин всего за несколько дней.

Хао Дадао откашлялся пару раз и активно поддержал министра.

- Этот субъект может свидетельствовать о том, что история армейских счетов также полностью связана со службой Ванфэй.

Новоназначенный министр доходов Сяо Юань также выступил вперед. Ведь это благодаря военному советнику, который проверял и исследовал отчеты армии, он мог получить повышение.

За исключением герцога Мао и графа Юнчана, все остальные придворные неожиданно выступили один за другим.

- Чжэнь дал Чэн Ванфэй особое разрешение, чтобы покинуть столицу, - легко, и даже чуть лениво сказал император Хун Чжэн.

Когда граф Юнчан услышал эти слова, он вздрогнул в ужасе, словно рядом ударила молния. Четвёртый принц также ошарашено распахнул глаза, лицо его побелело. Он думал, что отец накажет третьего Принца и это собьёт с Цзин Шао спесь. Но, как все уже поняли, Император был намерен защищать сына до конца.

- Чэн Ванфэй Му Ханьчжан сдал провинциальный императорский экзамен в семнадцать лет. Он очень умный человек и Чжэнь специально приказал ему помогать Чэн Вану.

Император Хун Чжэн показательно взглянул на четвертого принца, прежде чем его взгляд скользнул по графу Юнчан, и продолжил:

- На этот раз два вассала были покорены за четыре месяца. Прежде всего следует записать заслуги Ванфэй, и Чжэнь предлагает присвоить ему титул маркиза. Министерство обрядов выберет благоприятную дату для церемонии.

Если мужчина женился на королевской семье, его признали бы наполовину королевским потомком. Он мог получить титул, если отличился заслугой. Однако с момента основания страны немногие королевские потомки когда-либо женились на жене-мужчине, и люди почти забыли этот закон.

С другой стороны двор Северного Маркиза кипел, как надвигающаяся буря, а атмосфера в доме была еще более странной.

Му Ханьчжан вышел из кареты и оказался в особняке. Он понял, что во всем доме было подозрительно тихо. Даже слуги на переднем дворе делали мелкие и торопливые шаги, как будто нервничали. Он не мог не нахмуриться и спросил слугу Ван, который шел впереди:

- Что-то случилось?

Слуга Ван управлял передним двором. Почему он пришел один, чтобы поприветствовать Му Ханьчжана? Где остальные слуги?

Управляющий Ван огляделся и тихо сказал:

- Сказать по правде, Ванфэй, старший молодой учитель серьезно болен и прикован к постели. Фу Жень в плохом настроении.

Му Ханьчжан ясно понимал, что Северная маркиза, вероятно, сейчас очень раздражительна. Боясь стать её боксерской грушей, каждый из них боялся совершить ошибку. Му Ханьчжан подарил управляющему нефритовый кулон Будды.

- На этот раз я принес подарок дяде Вану.

- Молодой господин, как вы великодушны.

Слуга Ван сразу же улыбнулся и обнял его обеими руками.

Губы Му Ханьчжана изогнулись в улыбке, но он ничего не сказал, лишь продолжил путь к заднему двору. Северному маркизу в это время еще не следовало возвращаться из двора, поэтому он собирался навестить мачеху.

- Молодой хозяин, сюда.

Слуга Ван поднял руку и повел Цзюнь Цина в кабинет Северного маркиза.

- Отец не пошел в суд?

Му Ханьчжан нахмурился. Когда он увидел, что Северный маркиз здоров и читает в своем кабинете, его сердце на секунду обеспокоенно подпрыгнуло. Цзин Шао вернулся сегодня к императорскому двору и в настоящее время получает награды и похвалы за свои заслуги. В такое радостное время отец неожиданно заболел и остался дома! Может ли это быть... думая об этом, он не мог не беспокоиться о Цзин Шао.

Северный маркиз Му Цзин был очень рад, что его сын вернулся. Поговорив с ним некоторое время, Му Ханьчжан подарил своему отцу меч с сокровищами.

- Это Хуа Фэн.

Глядя на острый меч в руке, северный маркиз очень взволнованно стал рассматривать драгоценность. Он взял его и сравнил со знаменитым изображением оружия на стене.

- Сын не умеет распознавать такие вещи, но Ванъе сказал, что это он, - тепло сказал Му Ханьчжан.

- Хорошо, хорошо!

Му Цзин долго и счастливо исследовал меч. Подняв глаза, он увидел, что Му Ханьчжан смотрит в пол и почтительно стоит рядом с ним. Однако в целом его поведение было более благородным и сдержанным, нежели чем до отъезда из дома. Маркиз не мог удержаться от тяжелого вздоха.

- Что беспокоит отца?

Му Ханьчжан лично налил мужчине еще чаю.

У Северного маркиза было сложное выражение лица и он не мог не вздохнуть.

- В семье в последнее время всё не так спокойно. Сходи к своей матери, а потом приходи ко мне выпить в полдень.

Му Ханьчжан кивнул. Несмотря на то, что сказал его отец, он все равно должен сначала отдать дань уважения Северной маркизе. Она выглядела намного более изможденной, чем в их последнюю встречу, но все еще сохраняла свою осанку, когда говорила с ним. Однако выражение её глаз, было не совсем понятным; ее взгляд был полон настороженности и горькой обиды.

Не желая оставаться в ее дворе дольше, чем он должен был, Му Ханьчжан сказал несколько вежливых слов, отложил принесенный им подарок и пошел во двор своей биологической матери.

Консорт Цю была повышена до законной жены, и теперь у нее было две служанки, Янь Цуй и Цю Лань. Они были очень рады видеть второго молодого господина.

- Где мама?

Му Ханьчжан нахмурился и почувствовал еще большее беспокойство.

- Вторая хозяйка чувствует себя немного нехорошо, - сказала Цю Лань. Увидев, что лицо Му Ханьчжана стало серьезным, она быстро добавила:

- Это не очень серьезно. Молодой господин, войдите и посмотрите.

Зимой двери и окна дома были закрыты, а в медной печи горел теплый огонь. С кровати свисал балдахин теплого цвета. Консорт Цю прислонилась к кровати и вышивала сумочку. Ее зрелое, но все еще очаровательное лицо, отраженное в свете свечей, было очень умиротворенным и красивым.

Увидев, что его мать спокойна, сердце Му Ханьчжана постепенно унялось.

- Мама.

Консорт Цю подняла голову и увидела сына, уже подошедшего к кровати. Ошеломление на её лице сменилось приятной улыбкой.

- Ханьчжан, ты вернулся! Подойди ближе, пусть тебя увидит мама.

Он сел рядом с кроватью и придержал мать за руку. Та была теплой, мягкой и сияла здоровым сиянием.

- Почему ты чувствуешь себя плохо? Ты обратилась к врачу?

Когда кто-то из семьи маркиза болел, они могли пригласить для осмотра императорского врача. Однако в императорском дворце было всего несколько врачей, которые, к тому же, были очень заняты. Поэтому, если это не было экстренной ситуацией, имперского врача нельзя было приглашать так скоро.

Услышав это, консорт Цю тихо и немного встревоженно сказала:

- Я слышала, что со мной не случилось ничего серьёзного.

- Мама!

Увидев ее колебания, Му Ханьчжан снова занервничал.

- Действительно, что случилось?

Консорт Цю опустила глаза, но не ответила. Вместо этого она спросила:

- На поле битвы у мечей нет глаз. Мое сердце беспокоилось об этом каждый день. Я боялась что ты попадешь в самую неудачную ситуацию. Дай маме увидеть, не пострадал ли ты?

- Я сейчас позову врача.

Когда Му Ханьчжан увидел, что его мать отказывается ему что-либо говорить, он встал, желая выйти, но тонкая ручка его матери проворно удержала его за край рукава.

- Айя, почему ты учишься беспокойству у Чэн Вана? По-твоему ветер всегда означает дождь?

Консорт Цю оттащила его назад и упрекнула, но лицо её все же было немного красным.

- Меня еще не обследовал Императорский врач, но, возможно, я знаю в чем проблема.

Му Ханьчжан нахмурился и снова сел. Долгое время тихо глядя на мать, он внезапно понял.

- Мама, у меня...будет младший брат или сестра?

Лицо супруги Цю покраснело еще больше. Она уже была в среднем возрасте; рассказывать об этом сыну было действительно неловко.

- Похоже на то. Я еще не совсем уверена. Не говори никому, пока никто не знает.

- Это хорошие новости.

Выражение лица Му Ханьчжана постепенно расслабилось и его сердце наполнилось радостью. Это доказало, что его мать всё это время жила хорошо и была здорова, если уж  в этом возрасте она снова смогла забеременеть. Внезапно он вспомнил слова слуги Вана. Му Ханьчжан успокоился и подавил улыбку.

- Кажется, в последнее время в особняке было неспокойно. Пока никому об этом не рассказывай. Завтра я найду хорошо знакомого доктора.

Услышав эти слова, лицо Консорта Цю стало на порядок серьёзнее и она тихо сказала:

- Именно поэтому я еще не стала звать врача. Я беспокоюсь.

Глава 72 - Новости I

- Наследник раньше был здоров, почему он внезапно так серьезно заболел?

Му Ханьчжан накинул одеяло на мать и вопросительно вскинул брови.

Консорт Цю огляделась, прежде чем прошептала:

- В седьмой день двенадцатого лунного месяца наследник вышел выпить с Хуа Фэном и Ян Фэном, но они каким-то образом упали в реку.

Му Ханьчжан нахмурился, услышав эти слова. Это было через двадцать семь дней после зимнего солнцестояния. Один из самых холодных дней в году. Упади они в реку - и, как видно, проблем не избежать. Но с чего бы это троим взрослым мужчинам идти к реке, рискуя замёрзнуть до смерти?

- Трое мадам плакали до обморока. Ноги Хуа Фэна замерзли безвозвратно, а Ян Фэнь все еще прикован к постели. Никто не знает, в каком состоянии находится наследник. К нему приходил имперский лекарь, а Первая жена в последние дни очень нервная.

Консорт Цю говорила об этом со скорбью в голосе, но её своенравные глаза светились восторгом. В том злочастном году именно эти трое мальчиков столкнули Ханьчжана в пруд, повредив его тело. Теперь они встретили свое возмездие.

- Как они так внезапно упали в реку? - Му Ханьчжан считал всё это очень странным.

Консорт Цю снова выглянула в окно и сказала тихим голосом:

- Я слышала, что они оскорбляли мастеров Цзянху, их избили и бросили в воду. Они долго валялись в воде, прежде чем их выловили.

Услышав эти слова, Му Ханьчжан почувствовал, что что-то не так. Люди Цзянху, о которых он слышал, как говорил Цзин Шао, не были такими необузданными, если только они не знали, что это наследник северного маркиза.

- Они поймали виновных?

- Нет... -Консорт Цю покачала головой. - Они сказали, что собираются выпить, но на самом деле они собирались за спиной своих семей в низкопробные бордели. Они не привели ни одного слугу и действительно не знают, кто их бил.

Трое из них были печально известны как наследные сыновья богатых родителей и обижали многих людей; у них действительно не было возможности узнать, кто это сделал.

•••

Когда суд был распущен, Цзин Шао проигнорировал поздравительные слова придворных. Он попрощался со своим старшим братом и отправился во дворец Фэнъи.

Четвёртый принц, по стечению обстоятельств идущий в том же направлении, внезапно вздрогнул от громкого оклика ухмыляющегося Цзин Шао:

- Четвертый младший брат тоже собирается отдать дань уважения Матери Императрице?

Цзин Юй остановился и глубоко вздохнул. Он повернулся с улыбкой и проговорил:

- Третий брат, вашему Ванфэй будет дарован титул маркиза. Младший брат до сих пор тебя не поздравил.

- Тц, а что тут поздравлять? - сказал Цзин Шао с фальшивой улыбкой. - Если титул получает жена-мужчина, я больше не могу развестись по собственному желанию; кроме того, больше наложниц иметь я не могу.

- Неужели это так? Младшему брату непонятны эти законы и постановления.

Четвертый принц неловко рассмеялся. Он думал, что Чэн Ванфэй, став маркизом, будет для него угрозой, но теперь казалось, что это не так. Сун Ань сегодня сильно оскорбил Цзин Шао и тот, скорее всего, никогда больше не навредит ему, он не сможет принять больше наложниц, и у него не было бы...наследников.

- Хммм. - Цзин Шао загадочно усмехнулся. В тот день он увидел, как его собственный Ванфэй читает «Законы и правила Дачэня». Из любопытства он также подошел посмотреть и увидел, что, если у мужчины-жены есть титул, то он сам не может принимать больше наложниц. В то время он думал, что с таким же успехом может убить Му Линбао и передать титул северного маркиза своему Цзюнь Цину, чтобы у него была законная причина не принимать больше наложниц. Присуждение титула сегодня избавило его от многих неприятностей.

Двое братьев, ласкающих взор своей очаровательностью, вместе направились во дворец Фэнъи. Императрица по-прежнему не позволяла прямой спине сгорбиться, и вела себя как любящая мать, похвалив Цзин Шао за его здоровый вид и сияющие глаза. Третий принц не принес Императрице никаких подарков, и лишь тихо побурчал на "прелести" военного лагеря, заставив Императрицу тихонько рассмеяться. Женщина вручила Цзин Шао множество полезных вещиц, и тот, опасаясь укоризненного взгляда, принял их все.

- Перед твоим отъездом у меня были некоторые недопонимания с Чэн Ванфэй. Вы наконец-то вернулись после такой тяжелой дороги, и ваши труды незаменимы; пусть он зайдет во дворец, когда будет время. Я припасла для него много хорошего на новый год, - сказала Императрица, улыбаясь до ушей.

- Этот сын прежде всего благодарит мать-Императрицу от имени Ванфэй.

Цзин Шао произнес пару неискренних и вялых, но обязательных фраз, и ушел, поклонившись.

Руки Императрицы, спрятанные под ее мантией феникса, были так крепко сжаты, что побелели.

- Он пришел с пустыми руками, как нагло!

- Я не верю, что он ничего не добился после обыска дворцов на юго-востоке и юго-западе.

Четвертый принц разделял гнев Императрицы, ведь он заранее хотел посмотреть на дары, которые принесёт его брат, и уличить в том, что основные ценности утаены от всеобщих глаз, но какая наглость! - Цзин Шао не только ничего не принёс, но и ушёл отсюда не с пустыми руками!

- Впрочем, это просто мелочи, - Императрица взяла чашку с чаем и сделала глоток. - Какие награды ему вручил сегодня Император?

- Отец-Император не особо наградил его, но он даровал титул Чэн Ванфэй и приказал Министерству обрядов выбрать титул и дату для официального проведения церемонии.

Произнося это, лицо Четвёртого принца всё больше мрачнело, и к концу фразы он стоял темнее грозовой тучи. Отец-Император защищает Цзин Шао, да как можно!

[ Прим. ред - жопой об косяк, завали думалку, она у тебя барахлит!]

- Что ты сказал?!

Императрица вдруг повысила голос. В прошлый раз Император уже был недоволен Цзин Юем в делах Министерства доходов. Сегодня она попросила своего младшего брата, графа Юнчана, выступить, чтобы показать, что четвертый принц был сыном своего отца, и делает не меньше своих братьев. Но неожиданно Император этого не оценил. Теперь даже дурак узнает, что это работа Четвертого принца, и это сильно повлияет на положение Цзин Юя при дворе. Через два дня могут появиться слухи, что Четвертый принц потерял расположение императора! И ведь будут почти правы!

Четвертый принц тоже очень рассердился. Он ясно видел укоризненный взгляд графа Юнчана во время общего собрания. После этого мужчина отвел его в сторону и сказал:

- Ваше Высочество, я же твой дядя. Как ты мог так навредить мне?

Цзин Юй не мог удержаться от холодной усмешки. Если он сказал графу, что его императорский отец позволил Чэн Ванфэй уйти с армией, как мог этот трусливый дядя выступить с такими обвинениями?

- Нет, мы не можем позволить ему стать маркизом. Как только это будет решено, тебе будет предъявлено обвинение в клевете. К тому моменту мы не узнаем, во что разовьются слухи.

Императрица одной рукой помяла висок и глубоко нахмурилась. Император явно беспокоился о великих победах Чэн Вана и раньше; почему его чувства внезапно изменились, если только она не догадалась о намерениях Императора?

Цзин Шао покинул дворец и приказал горничным передать награды от императрицы Юнь Сун. Затем он неторопливо поехал на Сяо Хэе во дворец Жуй Вана.

- Где невестка?

Цзин Шао огляделся. Когда он приходил в резиденцию в будние дни, Жуй Ванфэй всегда приходила с чаем и закусками.

- Перед Новым годом у меня родился сын; она все еще не выздоровела после родов, - равнодушно сказал Цзин Чэнь.

- Что ж, мои поздравления брату, - сказал Цзин Шао с улыбкой. Теперь у Цзин Чэна было три сына и две дочери. Среди всех князей он был самым зажиточным в отношении наследников. Император Хун Чжэн должен быть очень доволен этим.

- Церемония награждения не должна быть слишком грандиозной. Вернись и расскажи об этом своим подчиненным.

Цзин Чэнь отвечал за Министерство обрядов. Естественно, ему пришлось провести церемонию присвоения титула маркиза. Что касается того, как развивались дела вокруг Цзин Шао, то всё выглядело так, будто они ещё были в разгаре войны, и привлечение слишком большого количества глаз было бы пагубным.

Цзин Шао кивнул. Хотя он хотел провести церемонию, чтобы дать возможность своему Ванфэй сиять, это Цзюнь Циню определенно не понравится, и на самом деле он будет более удовлетворен простой обстановкой.

- Нынешний король Хуайнань очень долго не всходил на престол, - сказал Цзин Чэнь, выслушав своего младшего брата. Он пробормотал что-то себе под нос.

- Это очень важный вопрос. Лучше быть осторожным. Позже в том же году я попрошу о поручении отца-императора и сам пойду в Цзяннань, чтобы встретиться с ним.

Цзин Шао кивнул и согласился, что для его брата лучше когда-нибудь встретиться с королем Хуайнань. Гу Хуайцин может не во всем верить, основываясь только на том, что сказал Цзин Шао. Однако, если Цзин Чэнь пошел на переговоры, его статус будущего императора подкрепился бы.

Два брата болтали до обеда, и только тогда Цзин Шао понял, что его старший брат сегодня не ходил в Министерство Обрядов.

- При таком большом количестве чиновников в Министерстве обрядов мне не нужно делать все.

Цзин Чэнь медленно отпил чай. Он предполагал, что Цзин Шао придет и найдет его сегодня, поэтому накануне он уладил все свои дела.

Прямо до тех пор, пока они не сели за обеденный стол, Цзин Шао был потрясен тем, что его осторожный и сознательный брат расслабился и пропустил работу.

Он не мог перестать думать о том, чтобы сообщить своему Ванфэй хорошие новости о присвоении ему титула маркиза, поэтому после обеда Цзин Шао попрощался и поехал на Сяо Хэе прямо в резиденцию северного маркиза.

Му Ханьчжан смотрел на своего отца, пьющего стакан за стаканом вино, и не мог удержаться, чтобы не нахмуриться.

- Что беспокоит отца?

Му Цзин проглотил вино из чашки еще одним быстрым глотком, посмотрел на своего второго сына рядом с собой, вздохнул и продолжал пить одну чашку за другой.

Глава 73 - Новости II

- Ханьчжан, не обижайся на своего отца; есть разница между законными сыновьями и сыновьями наложниц. Я должен был кое-что сделать, чтобы сохранить мир в семье. – Северный маркиз был так подавлен, что не мог не выпить еще.

- Отец, откуда эти слова? Как этот сын может негодовать по отношению к отцу?

Му Ханьчжан наполнил чашу вина своего отца. Отцы были руководящими принципами для своих сыновей; даже если его отец хотел, чтобы он жил, он не мог его ненавидеть. Более того, отец хорошо относился к нему, несмотря на его статус ублюдка.

С давних времен было правилом, что внебрачный сын не мог унаследовать титул в дворянской семье. Когда у власти был первый император, законный сын семьи графа Шу умер. Близких братьев у него не было, поэтому он попросил сделать наследником своего внебрачного сына. Не говоря ни слова, император напрямую завладел титулом своей семьи. Согласно законам наследования, преемственность дворянства зависела от благодати небес. Если император не был счастлив, даже если это был сын второстепенной жены, он все равно мог завладеть своим титулом. Следовательно, даже если кандидат был отличным, северный маркиз не мог пойти на такой риск.

[В древнем Китае правители были узаконены так называемым «Небесным мандатом», и в основном оправдание того, что никакие внебрачные сыновья не могли наследовать титулы, состоит в том, что они не были избраны небесами для законного рождения для получения этого титула. В некоторой степени провозглашен божеством, поэтому по своей воле он может давать / отнимать благородные титулы с божественной силой.]

Му Ханьчжан знал, что для его отца сохранение титула, оставленного его предками, имеет первостепенное значение. Только когда титул был закреплен, семья могла выжить. Поэтому его маленький внебрачный сын казался ничтожным.

Но есть ли такие родители, которые хоть немного не любили своих детей? Когда отец учил его меткой стрельбе, он сказал, какими способностями обладают те, кто только что хотел унаследовать благородный титул? Ханьчжан должен иметь амбиции и заслужить титул, когда вырастет!

- Ай, ты слишком великодушен.

У северного маркиза были красные глаза, когда он посмотрел на него и покачал головой.

Му Ханьчжан нахмурился. Редко было видеть отца таким подавленным. Может быть, Му Линбао серьезно болен? Он осторожно спросил:

- Почему отец сегодня не пошел в суд?

- Я всегда думал прежде всего защитить себя. В конце концов, я все еще застрял в трясине, - сказал себе северный маркиз. - Вернись и скажи Ванъе, что я ничего не смог сделать.

Когда Му Ханьчжан услышал это, он сразу же не мог усидеть на месте. Казалось, что его отец говорил бесконечно, не доходя до сути о том, чтобы сын не обижался на него, потому что сегодня в суде для Цзин Шао должна быть какая-то ловушка!

Быстро попрощавшись и поспешно уйдя, он только что вышел из украшенных цветами ворот, как натолкнулся на человека, который также быстро шагал к нему. Му Ханьчжан немного пошатнулся от столкновения, но вместо того, чтобы извиниться, мужчина обнял Му Ханьчжана за талию и тайно ущипнул его.

- Красавец, куда ты так торопишься?

Красивое лицо Му Ханьчжана сразу же покраснело, он поднял голову и впился взглядом в кажущееся холодное и суровое лицо Цзин Шао. Глядя на его внешний вид, не было похоже, что он испытал какие-либо обиды, поэтому Му Ханьчжан смог расслабиться. В то же время он не мог не закатить глаза.

- Чэн Ван и раньше бывал в резиденции северного маркиза, но почему он никогда не видел такого красивого человека до этого? Нет, нет, я должен похитить тебя и вернуть сегодня в мой дворец!

Точно так же Цзин Шао подхватил мужчину на руках, как принцессу. Он также сделал вид, что усмехается.

- Красавец, не закатывай глаза. Сегодня Чэн Ван собирается развестись с наложницами. Я не оставлю тебя ни на минуту; даже днем сделаем постельное упражнение...

Му Ханьчжан быстро прикрыл рот Цзин Шао и огляделся. Юнь Чжу уже тактично потянул слугу, ведущую к карете. Цзин Шао высунул язык и нежно лизнул мягкую ладонь Му Ханьчжаня. Видя, как он уходит от щекотки, он не мог удержаться от смеха и поцеловал его лицо.

Му Ханьчжан изо всех сил пытался не быть подавленным и поправил свою помятую одежду.

- Почему так счастлив?

- Хе-хе, потому что я собираюсь сделать свою официальную жену Маркизом! - сказал Цзин Шао с улыбкой.

Му Ханьчжан нахмурился и внезапно посмотрел на Цзин Шао. Маркиз как его официальная супруга. Что это значило? Если только Цзин Шао не знал, что Му Линбао проживет недолго? Он внезапно вспомнил, что тогда Цзин Шао все время повторял, что хочет поскорее вернуться до конца года, чтобы что-то сделать. Впоследствии он сказал, что даже если они не смогут вернуться, кто-то другой позаботится об этом. Может быть ... ничего не сказав, Му Ханьчжан оттащил его.

Цзин Шао не понимал ситуации и думал, что его Ван Фэй просто смутился и хотел быстро увести его. Он позволял себя тянуть, но волочил ноги сознательно. Это выглядело так, как будто Му Ханьчжан тащил за собой кошку, которая не хотела выходить на прогулку и отказывалась двигаться.

Юнь Чжу первым пригнал карету. Ванъе и Ван Фэй снова вместе поехали на Сяо Хэй.

- Наследник упал в воду на 27-й день после зимнего солнцестояния. - Му Ханьчжан повернул голову и посмотрел на Цзин Шао.

- Это так? - смущенно спросил Цзин Шао, как будто он не обращал особого внимания, и больше ничего не сказал.

- Ты уже знал об этом?- Му Ханьчжан сузил глаза.

- Я был с тобой все это время. Откуда я мог знать? - сказал Цзин Шао с силой, чтобы выразить уверенность, но это прозвучало так, будто он что-то скрывает, делая это еще более заметным.

Му Ханьчжан вздохнул, посмотрев вниз  сказал:

- Почему ты так рискуешь ради меня, когда в этом нет необходимости?

- Я просто дал им попробовать каково это... - торжествующе произнес Цзин Шао, прежде чем на полпути осознал, что выпустил кошку из мешка. Внезапно вторая половина его предложения застряла у него в горле, и он не осмелился продолжить. Посмотрев вниз, он увидел, что его Ван Фэй поднял брови и нежно улыбнулся. Стыд превратился в страсть, и он направил свою лошадь галопом в переулок. Затем он крепко прижал мужчину к себе и страстно поцеловал.

После такого долгого поцелуя Му Ханьчжан немного задыхался, а уголки его глаз были слегка красными. Цзин Шао нежно погладил свое лицо и сказал мягким голосом:

- Всем людям, которые причинили тебе боль, я отплачу им в десять раз, в сто раз больше! - Его голос был нежным и низким, но он резонировал даже сильнее, чем крик во все горло.

Му Ханьчжан некоторое время пристально смотрел на него, медленно поглаживая его красивое лицо.

- Я давно перестал питать обиду.

Цзин Шао повернул голову и поцеловал его ладонь, опасаясь, что Му Ханьчжан подумал, что он переборщил.

- Не волнуйся, Му Линбао не умрет. У меня есть чувство приличия.

- Тогда почему ты сказал, что собираешься взять маркиза в качестве своей официальной супруги? - Му Ханьчжан поднял брови.

- Это...  – Цзин Шао подошел ближе и укусил супруга за ухо. - Я скажу тебе ночью.

Они чуть не поссорились, когда вернулись во дворец. Слуга Юнь сказал, что к нему приехал императорский врач Цзян.

Императорский врач Цзян был отцом Цзян Лана. Когда Цзин Шао только женился, он попросил врача осмотреть Ван Фэй. Этот человек всегда не хотел слишком тесно общаться с членами королевской семьи и знати, так почему же он взял на себя инициативу посетить сегодня?

Двое людей посмотрели друг на друга. Му Ханьчжан сказал несколько слов на ухо Цзин Шао, и Цзин Шао понимающе кивнул, прежде чем они вместе пошли в главный зал.

- Императорский врач Цзян, я надеюсь, с тех пор, как мы в последний раз встречались, вы были здоровы? - Не дожидаясь приветствия императорского врача Цзяна, Цзин Шао вежливо пригласил его сесть.

- Завтра Фестиваль фонарей. Этот покорный слуга пришел доставить подарки на Новый год. - Имперский врач Цзян, очевидно, не очень понимал  политику, и его слова были несколько резкими.

Му Ханьчжан слегка рассмеялся и принял то, что предлагал императорский врач Цзян. - Вы слишком вежливы; нет необходимости в таких формальностях между семьями Цзян и Чэн Ван, не так ли?

Имперский врач Цзян беспокойно рассмеялся. В прошлом году Ванъе сказал, что поможет Цзян Лану найти работу. В конце концов, его отправили прямо в личную армию Чэн Вана. С этого момента их семья Цзян неизбежно была связана с семьей Чэн Ван. Когда он понял, что случилось, было уже поздно.

- Сегодня я хочу попросить Ванъе кое о чем.

Му Ханьчжан передал Юнь Чжу подарок от имперского лекаря Цзяна и прошептал несколько слов.

Императорский лекарь Цзян сказал, что мать Цзян Лана в последние дни плохо себя чувствовала. Он хотел попросить Ванъе отправить Цзян Лана обратно в столицу, чтобы он мог позаботиться о своей матери.

- Я думал, что это большое дело. Не проблема, не проблема, - сказал Цзин Шао с улыбкой. - После Фестиваля фонарей я устрою это. Но лучше сначала подождать, пока ему вручат награду, чтобы подготовить для него более высокую должность.

- Тогда большое спасибо, Ванъе! - Императорский врач Цзян с облегчением вздохнул.

- Цзян Лан подобен правой руке Ванъе. Даже если его вернут обратно в столицу, мы позаботимся о том, чтобы им не воспользовались. Можете не сомневаться, - небрежно сказал Му Ханьчжан.

Лекарь Цзян услышал эти слова, и его лицо, которое только что расслабилось, не могло не напрячься. Битва за положение наследного принца шла практически в самом разгаре. Он не хотел принимать в этом участие, но слова Чэн Ван Фэй не были ложью. Куда бы Цзян Лан ни пошел, все остальные знали, что он  из армии Чэн Вана. После того, как он был назван таковым, будет трудно избавиться от этого. Думая об этом, он не мог не чувствовать себя подавленным.

Тем временем Юнь Чжу вошел с коробкой.

- Это редкие травы, которые мы выращиваем на юго-западе. Мы почти ими не пользуемся, поэтому они просто лежат здесь, во дворце. Отнесите их своей жене, чтобы укрепить ее тело. - Му Ханьчжан жестом попросил Юнь Чжу передать коробку.

- Это... - Имперский врач Цзян хотел отказаться, но Ван Фэй уже закончил разговор. Он не мог сказать «нет», поэтому ему пришлось принять это.

Когда  лекарь Цзян взял коробку, Му Ханьчжан сел рядом со своим Ванъе и легкомысленно сказал:

- Я хочу вас спросить о небольшой вещи.

- Ван Фэй, пожалуйста, продолжайте. - Лекарь Цзян не хотел создавать проблемы, а другая сторона сказала, что это всего лишь мелочь, поэтому он не мог отказаться.

- Это о наследнике северного маркиза; они попросили лекаря из дворца навестить его несколько дней назад. Вы можете сказать мне, что именно его беспокоит?

Му Ханьчжан потер чашку с чаем в руке и медленно сказал:

- Я слышал, что это очень серьезно. Боюсь, это... - Его последнее слово прозвучало вместе со слабым вздохом.

- Ван Фэй не должен переоценивать это. - Императорский лекарь Цзян вздохнул. - Состояние в этом месте очень тяжелое. Боюсь, ему будет трудно оправиться от повреждений от замораживания. Даже лекари не знают, что им делать.

Глава 74 - Развод с наложницей

Императорские лекари должны были молчать, но это было только снаружи. Они ходили в дома разных дворян, чтобы проверить  здоровье человека, и обо всем важном приходилось сообщать Императору. Императорский врач Цзян, таким образом, не счел удивительным, что королевская семья узнала об этом, поэтому он также пошел и рассказал об этом.

Удивленный Му Ханьчжан посмотрел на Цзин Шао, который посмотрел на него взглядом «Я тоже не знаю», прежде чем осторожно задать еще несколько вопросов. Только когда он услышал «будет трудно иметь потомство» и «помеха для полового акта», он смог точно подтвердить, какая часть Му Линбао замерзла.

После того, как Цзин Шао вернулся после того, как попрощался с   лекарем Цзян, он увидел, что его Ван Фэй все еще сидит на том же месте, хмурится и глубоко размышляет. Его изящные нефритовые пальцы бессознательно потерли подлокотники кресла.

- О чем ты думаешь? - Цзин Шао посмотрел на него, его сердце слегка зачесалось, и он не мог не схватить беспокойные руки теплыми ладонями. - Когда ты будешь думать о вещах, просто хватайся за меня.

Он подумал о руках Ван Фэй, которые бессознательно терлись о что-то; что, если вместо этого он держал "Цзин Шао-младшего", хе-хе ...

Му Ханьчжан посмотрел на него и беспомощно покачал головой.

- Твоя глупость проявляется.

—  Хе-хе.

Цзин Шао потер нос и прижался к тому же стулу, что и его Ван Фэй. Однако у кресла было два подлокотника, поэтому двое взрослых мужчин не могли втиснуться вместе. Му Ханьчжан беспомощно поднялся, но его заключили в объятия и прижали к коленям другого.

Эти двое уже привыкли вот так сидеть в армейском лагере. Му Ханьчжан немного сдвинулся и больше не сопротивлялся.

- Моя мать может быть беременна.

Му Ханьчжан действительно взял руку Цзин Шао, чтобы поиграть. Рука была очень большой, с четкими суставами, широкой и сильной. На подушечках ладоней и пальцев были тонкие мозоли от круглогодичного ношения оружия.

- Это так? - На этот раз Цзин Шао был по-настоящему удивлен. Его свекрови было за тридцать. Могла ли она забеременеть?

- Это хорошая новость. Она нашла императорского врача, чтобы осмотреть ее?

Му Ханьчжан покачал головой.

- В данное время в доме царит хаос, не говоря уже о том, что даже наследник... Ты такой бессердечный, что на самом деле так его искалечил.

Цзин Шао пощекотал пальцами другого мужчины, потирающим его ладонь, но он не осмелился издать звук из-за страха, что больше не будет играть рукой, и сдержался.

- Это не моя вина. Когда они нашли Му Линбао, он вел себя распутно в публичном доме для бедных. Как головорезы могли не забыть надеть ему штаны?

Му Ханьчжан вздохнул.

- Я хочу привести маму к нам домой на день и найти лекаря, чтобы ее осмотреть.

- Хорошо, - сказал Цзин Шао, его сердце было наполнено словами «наш дом». - Можно ли маме приехать и остаться здесь во время беременности? Мы пробудем в столице не менее полутора лет.

- Как это возможно? - Му Ханьчжан улыбнулся и посмотрел на него. - Мой отец все еще жив; нет причин приводить мать в дом сына, который женился, чтобы заботиться о ней. Завтра Фестиваль фонарей. У нее не будет повода выходить, и нам все равно придется идти ночью к императорскому двору. Как насчет того, чтобы 16-го числа у нас был имперский врач Цзян?

Му Ханьчжан нахмурился. Он хотел найти врача из столицы, чтобы эта новость не распространилась. Но если подумать, если домочадцы Чэн Вана без всякой причины попросят городского врача, это наверняка вызовет подозрения. Более того, дворцовые дела в резиденции Чэн Вана означали, что имперские врачи определенно не позволят этой новости ускользнуть, поэтому он кивнул.

Цзин Шао положил подбородок на плечо человека, которого он держал на руках, и немного покачнулся. Некоторое время они молчали, каждый строил планы на будущее, и полуденное солнце осветило эту безмятежную сцену.

- Ванъе! Ванъе! Сукин сын, уйди с дороги, я хочу увидеть Ванъе!

Внезапно теплую атмосферу нарушили резкие пронзительные крики.

Му Ханьчжан встал с колен Цзин Шао и поправил мантию. Он посмотрел на Цзин Шао, выражение которого мгновенно стало мрачным.

- Что-то случилось?

Цзин Шао встал и позвал своих телохранителей отвести Сун Линсинь в Павильон Слушающего ветра. Он также встал и вышел, сказав своему Ван Фэй:

- Иди в восточный двор и отдохни после полудня. Я буду сопровождать тебя после того, как разберусь с этим.

Му Ханьчжан не согласился и последовал за ним.

- Я могу заниматься внутренними делами двора.

- Я должен присутствовать по этому поводу. - Цзин Шао усмехнулся. - Как ты думаешь, из-за чего она подняла шум? Сегодня ее отец чуть не разорил меня в суде.

Они вдвоем пошли в кабинет в павильоне Слушающего Ветра. Сун Линсинь бросилась на Цзин Шао, но от нее во мгновение ока уклонились, в результате чего она с треском упала.

- Ванъе, у моего отца тоже не было выбора, кроме как сделать это! Это действительно не имело ничего общего с Ци !

Сун Линсинь лежала на земле и плакала, сжимая одежду Цзин Шао.

Цзин Шао холодно посмотрел на женщину у своих ног.

- Это не имело к тебе никакого отношения? Тогда почему ничего не было упомянуто, и только Ван Фэй был упомянут и на ком мысли?

- Я женщина. Я ничего не понимаю в судебных делах! - Сун Линсинь плакала, у нее текло из носа, а лицо было полно слез.

Му Ханьчжан нахмурился и примерно догадался, что происходит. Он не знал, что только что произошло при дворе, но Сун Линсинь ясно знала об этом и так быстро отреагировала. Если оставить таких людей в своем доме, они рано или поздно будут создавать проблемы.

Он взглянул на Цзин Шао, который уже выглядел разочарованным. Сегодня он сказал, что должен присутствовать, чтобы разобраться с этим. Он, должно быть, решил бросить Сун Линсинь и ее отца. Естественно, Му Ханьчжан в глубине души надеялся, что у Цзин Шао не будет наложниц. Однако, если бы Цзин Шао развелся сегодня с супругой Сун, Му Ханьчжан был бы единственным законным женой, оставшейся в доме, и определенно были бы люди, которые захотели бы запихнуть наложницу в дом.

Цзин Шао откинул рукава и повернулся к столу, взяв кисть, чтобы написать письмо о разводе.

- Ванъе! - Сун Линсинь снова и снова читала письмо о разводе в течение долгого времени и внезапно закричала: - Ванъе, мой отец тоже сделал это для тебя. Ты добился большого успеха, поэтому лучше найти причину, чтобы избежать всеобщего внимания!

Если она будет разведена как наложница, и ее отец также обидел Чэн Вана, как она могла жить в будущем?

- В доме Чэн Ван не живут неблагодарные, которые едят здесь, но чья преданность находится снаружи.

Цзин Шао холодно посмотрел на нее. Эта женщина ему не нравилась с самого начала. Даже в своей прошлой жизни, он не испытывал к ней особых чувств и просто хотел победить ее отца. Теперь в этом не было необходимости, поскольку Сунь Ань был некомпетентным человеком, который не мог помочь, а вместо этого был  помехой. Сегодня он обсудил со своим братом, как можно скорее свергнуть Сунь Аня и естественно, он не мог позволить этой женщине остаться.

- Ванъе, сколько всего Ци сделала для этого дома? Ванъе выгоняет всех своих наложниц из-за этого мерзавца! - Сунь Линсинь вскочила и указала на Му Ханьчжана, когда она начала ругаиься. - Что за сукин сын, взрослый мужчина, который творит такие хитрые и коварные трюки, чтобы соблазнить Ванъе. Ты потеряешь лицо для всех ученых! Сука!

«Па!» Ясная и громкая пощечина угодила в лицо Сунь Линсинь посреди ее крика. Когда она посмотрела, то обнаружила, что это была горничная рядом с Ван Фэй.

- Маленькая шлюха, как ты смеешь давать мне пощёчину?! - Наложница Сунь чуть не сошла с ума, давно потеряв манеру поведения из благородной семьи. Все, что вылетало из ее рта, было чем-то вроде стервы, шлюхи, и она подняла руку, чтобы ударить Гэ Жу И.

Гэ Жу И схватила запястье наложницы Сунь и с некоторой силой повернула его позади нее. Затем она произнесла свои слова:

- Эта наложница оскорбляет и бесчестит настоящую жену, которая заслуживает двадцати пощечин!

Глядя на фарс перед собой, Му Ханьчжан покачал головой и сказал До фу:

- До фу, отсчитай приданое Наложнице Сунь и дай ей еще тысячу таэлей серебра.

Услышав это, супруга Сунь внезапно успокоилась, перестала плакать и сопротивляться, а затем сказала:

- Спасибо, Ван Фэй.

Когда Гэ Жу И увидела как та успокоилась, она отпустила  запястье девушки. Внезапно наложница Сун вытащила кинжал из своей талии и с криком бросилась на Му Ханьчжаня.

- Цзюнь Цин!

Цзин Шао был поражен. Он все еще стоял за своим столом и тут же вскочил на него.

- Черт!

С чистым звуком кинжал был заблокирован мечом с сокровищами Ханьчжан. Тем временем Цзин Шао толкнул сумасшедшую к порогу входа.

- Ты не ранен?

Цзин Шао быстро притянул к себе Ван Фэй, чтобы осмотреть его.

Му Ханьчжан покачал головой и вложил меч обратно в ножны.

Цзин Шао посмотрел на Сунь Линсинь у двери, не в силах подняться. Желание убить ее нахлынуло, и он сказал До фу:

- Накажи эту наложницу соответственно за попытку убийства официальной жены.

До фу посмотрел на женщину, лежащую на земле, и наморщил лицо, покрытое дымкой. По законам Дачэнь, наложница, попытавшаяся убить официальную жену, также должна была быть заключена в тюрьму.

Больше не обращая внимания на это, Цзин Шао держал своего «напуганного» Ван Фэй и вернулся в восточный двор.

Му Ханьчжан думал о некоторых вещах и не сопротивлялся, позволив Цзин Шао вести его обратно. Когда он вырвался из своих мыслей, он обнаружил, что уже на большой кровати в спальне в восточном дворе, и его даже кто-то прижал.

- Что случилось? Ты испугался ?

Цзин Шао подошел ближе, чтобы поцеловать его в лоб.

- Как такое может быть? - Му Ханьчжан невольно рассмеялся и внезапно посмотрел в темные глаза Цзин Шао. В его собственном взгляде была тень меланхолии. - Если ты разведешься с супругой Сунь, в этом доме больше не будет наложниц. И у тебя не будет наследников. Если...

- Если что? - Цзин Шао приподнялся и посмотрел на него. Глаза Цзюнь Циня были затуманенными и неуверенными.

- Если Отец-Император настаивает на том, чтобы дать тебе наложниц, что ты будешь делать?

Му Ханьчжан решительно посмотрел на него. Изначально все было нормально, чтобы Цзин Шао женился на одной или двух женщинах в качестве необходимого украшения, но его действительно опечалило мысль, что Цзин Шао возьмет другую женщину.

- Что ты хочешь чтобы я сделал?

Как и прежде, Цзин Шао навязал ему эту проблему. Они давно обсуждали свои чувства. Если Цзюнь Цин осмелится уговорить его взять ему наложниц, он бы донимал  его до тех пор, пока тот не смог бы встать с их постели в течение трех дней!

- Я не позволю тебе брать наложниц...- Му Ханьчжан опустил глаза и прошептал.

- Что ты сказал?- Цзин Шао приблизился к его губам, и его улыбка становилась все шире и шире.

- Я не позволю тебе брать наложниц... - голос Му Ханьчжан был все еще низким, но очень твердым. Он сжал губы, и его тонкие длинные ресницы слегка задрожали, как будто он был маленьким животным, над которым издеваются.

Цзин Шао посмотрел на состояние человека под ним, и его сердце внезапно растворилось в бассейне с родниковой водой. Всякий раз, когда он чувствовал, что уже очень, очень сильно любит Цзюнь Циня, он обнаруживал, что у этого человека все еще есть другие привлекательные и прекрасные стороны, которых он не видел раньше. Поэтому его любовь к нему становилась все глубже и глубже с каждым днем, пока он не наконец не смог выбраться.

Он наклонился и нежно поцеловал дрожащие ресницы супруга. Потом прошептал ему на ухо:

- Скажи еще раз, погромче и я тебе обещаю.

Оказалось, что этот человек его четко слышал и просто дразнил! Му Ханьчжан сжал губы, оттолкнул лежащее на нем тело и сел.

- Если возьмёшь наложниц, не трогай меня больше, никогда!

Цзин Шао снова обнял мужчину и покатился по кровати, обнимая его. Он сказал с улыбкой:

- Не волнуйся, Отец-Император не будет навязывать их мне в будущем.

Му Ханьчжан нахмурился.

- Это ещё почему?

- Поцелуй меня, и я тебе скажу!

Цзин Шао снова прижал Му Ханьчжана к себе, одна рука сладострастно исследуя одежду человека под ним.

Глава 75 - Семейный банкет

Му Ханьчжан не позволил бы себя обмануть. Он прищурился и задумался на мгновение.

- Я знаю, даже если ты этого не скажешь.

- Что?

Цзин Шао посмотрел на Му Ханьчжана, у которого было озорное выражение глаз, как у кота, который сделал что-то не так, и его сердце просто зудело еще больше.

- Ты должно быть, сказал своему отцу, что не можешь иметь половой акт, поэтому, если ты возьмешь еще наложниц, то ты потеряешь лицо, - мягко сказал Му Ханьчжан ему на ухо.

«...»

Цзин Шао был ошеломлен на мгновение, прежде чем он опасно сузил глаза.

- Ты сомневаешься во мне?

- Я просто догадывался... ах...

Прежде чем Му Ханьчжан закончил говорить, его одежда была грубо распахнута, и внезапно на его грудь возникло теплое давление, сопровождающееся приступом боли. За этим последовало невыразимое удовольствие, которое заставило его тихо простонать.

Цзин Шао выпустил беднягу изо рта и сжал руки человека, который боролся под ним над его головой.

- Может ли Чэн Ван иметь половой акт, теперь я позволю тебе проверить это лично.

- Не создавай проблем. Я собираюсь увидеться с братом Чжоу сегодня днем, у ...

Му Ханьчжан увидел, что Цзин Шао был серьезен и не мог не отступить, но человек сверху, очевидно, не собирался отпускать его.

Независимо от того, смог ли его Ван Фэй подтвердить его способности в половом акте, Цзин Шао настоял на том, чтобы доказать, что он сам, и хорошая дневная смета была проведена в мучениях.

- Ах ... медленнее... медленнее... ах ...

Му Ханьчжан крепко схватился за подушку и был вынужден запрокинуть голову от яростных толчков человека над ним. Обвив двумя тонкими ногами талию Цзин Шао, он бесконтрольно дрожал.

Цзин Шао замедлился, затем немного приподнялся, чтобы поцеловать Му Ханьчжана в его слегка приоткрытые губы. Позволяя другому мужчине перевести дыхание, он затем медленно вытащил его так, чтобы только кончик был у входа Му Ханьчжана, прежде чем он внезапно толкнул полностью.

Му Ханьчжан схватил простыни. Каждый раз, когда Цзин Шао входил в его тело, он бесконтрольно дергался. Ощущение было настолько сильным, что его крики стали беззвучными. Повторив эти длинные удары дюжину или больше раз, Цзин Шао вернулся к своему быстрому ритму.

Это переключение между быстрым и медленным темпом заставило эту пару прекрасных глаз прослезиться. Мужчина в его руках все еще дрожал от оргазма. Пока Цзин Шао смахивал слезы, которые текли из его глаз, и снова и снова нежно гладил его волосы. Они в двоем были погружены в чудесное послесвечение и только спустя долгое время пришли в себя.

- Что ты думаешь? Разве я не очень способный? - Цзин Шао улыбнулся и покусал элегантную ключицу Му Ханьчжана.

Му Ханьчжан впился в него взглядом и не собирался отвечать. В этот момент, что бы он ни говорил, Цзин Шао использовал это как предлог, чтобы сделать это снова.

Хотя взгляд Му Ханьчжана был резким, Цзин Шао не чувствовал никакого сдерживания в этих слегка красных глазах.

- Эмм... - Му Ханьчжан нахмурился и вздохнул. - В чем дело? Ты можешь сказать это сейчас?

Довольный собой, Цзин Шао улыбнулся и медленно отступил. Цзин Шао лег на бок и с улыбкой обнял мужчину.

- Видишь ли, ты должен был просто поцеловать меня вначале, чтобы сберечь нам всю эту энергию.

Сказав это, он протянул руку и похлопал Му Ханьчжаня по гладкой и пухлой заднице.

Все лицо Му Ханьчжана покраснело. Он схватил эту руку и выбросил ее из одеяла, отвернувшись и не обращая внимания на Цзин Шао.

Цзин Шао подошел ближе и обнял его сзади. Боясь, что он действительно оскорбил своего Ван Фэй и что ему придется спать с Сяо Хуаном сегодня вечером, он серьезно перестал дурачиться.

- Хорошо, я не буду дразнить тебя.

Он уткнулся носом в шею человека на руках, жадно втягивая его слабый аромат, смешанный с потом, и грубо рассказал историю того, что произошло сегодня в суде.

- Ты говоришь, что они хотят присвоить мне титул маркиза? - медленно произнес Му Ханьчжан, на мгновение ошеломленный.

- Да. Официальное название еще не определено; Я разрешил старшему брату выбрать ту, которая соответствует твоему темпераменту, но она должна быть более могущественной, чем «Северный маркиз»! - торжествующе сказал Цзин Шао.

Получение титула маркиза означало, что он будет иметь право вступить в суд, что его талант был признан и что он имел право привести свою мать к себе домой, чтобы заботиться о ней, когда его отец уйдет ... Потому что он был женат на Чэн Ван, он не смог сдать экзамен на императорскую государственную службу и думал, что так будет оставаться на всю жизнь. Позже в учебниках истории он будет упоминаться только как «Чэн Ван Фэй» - кто-то постоянно упоминается в связи с другим человеком. Он никогда не ожидал, что все пойдет по-другому!

Подтвердив свои чувства с Цзин Шао, Му Ханьчжан больше не был сильно привязан к имперскому экзамену, но как человек, который не хотел вносить вклад и оставлять след в истории?

После долгого разговора, Цзин Шао обнаружил, что человек в его руках все еще не ответил, поэтому он выглянул через плечо, чтобы увидеть выражение его лица. Затем он увидел, что его Ван Фэй зарылся половиной лица в подушку и тайно улыбнулся.

Глядя на Цзюнь Циня таким образом, Цзин Шао не мог не улыбнуться. Однако в его сердце вспыхнула боль. Его Цзюнь Цин обладал талантом стать маркизом или даже министром, но его крылья были сломаны несколько раз. Изначально он хотел подразнить его и сделать это еще раз, но когда появилась эта боль, желание, которое он чувствовал, утихло и он обнял Му Ханьчжана.

- Когда будет присвоено звание, я попрошу кого-нибудь переименовать вывеску на воротах, чтобы сказать:« Дом Чэн Вана и маркиза (...).

- Мгм, - ответил Му Ханьчжан.

- Ах да, западный двор снесен и превращается в смотровой сад. В будущем у Сяо Хуана появятся охотничьи угодья.

Цзин Шао взял за руку человека, стоявшего рядом, играя с его тонкими пальцами.

Му Ханьчжан поднял брови. Не следует ли превратить западный двор во двор для маркиза? Если нет, то хотя бы гостевую. Как можно было превратить его в сад? Но Цзин Шао радостно говорил об этом, поэтому Му Ханьчжан молча слушал его.

Праздник фонарей, пятнадцатый день первого лунного месяца.

В этот день в утренний суд не было необходимости. Цзин Шао спал со своим Ван Фэй, пока солнце не поднялось высоко в небе, и всю дорогу, пока они не были разбужены Сяо Хуаном, который пробрался внутрь.

"Мяу !" Сяо Хуан плюхнулся на пол рядом с кроватью и на какое-то время склонил голову к двум людям на кровати, прежде чем медленно упал на пол ... и прыгнул!

Прыгнув на широкую кровать, тигренок наклонил голову и потерся ею о щеку Му Ханьчжана, а затем лег на грудь Цзин Шао.

- Поистине неспокойный момент с этим парнем. - Цзин Шао сел и оттолкнул от себя тигра. - Мой брат может  быть поедет в Цзяннань в следующем месяце. В то время он мог бы с таким же успехом отвести этого парня в Водный двор, чтобы вырастить его вместе со львом Гу Хуайцина.

Му Ханьчжан тоже сел и ущипнул тигра за круглые уши. Сяо Хуан покачал головой, затем лег на спину и слегка мяукнул ему.

- Но если он уйдет от нас на год, он меня точно не узнает.

За последние полгода он привык к маленькому тигренку, который каждый день был рядом с ним. Ему было трудно думать о том, чтобы отправить его к королю Хуайнань.

- Я просто пошутил.

Увидев, что его Ван Фэй грустит, сердце Цзин Шао немедленно растаяло и он быстро сменил мелодию.

Двое освежились, поскольку в тот вечер должен был состояться банкет в императорском дворце, и они воспользовались свободным временем, чтобы пойти в ресторан Хуэй Вэй.

- Вчера была задержка, - небрежно объяснил Цзин Шао, - И сегодня нам не нужно идти в суд. Помощник министра Сяо не пришел помочь?

Сегодня в столице проходила ярмарка «Фестиваль фонарей», и ресторан был полон людей. Прямо сейчас гости, приходящие на обед, еще не успели занять свои места. Хозяин Чжоу, одетый в ярко-розовое, катал танъюань в большом обеденном зале.

— У него редко бывает выходной. Пусть побольше поспит дома. –  Чжоу Цзинь улыбнулся и попросил официанта дать им миску танъюаня.*

[Вкусные начинки, завернутые в липкое жевательное рисовое тесто. Могут быть пикантными (овощи + мясо) или сладкими (паста из красной фасоли, арахис, паста из лотоса)!]

￼

- Я слышал, что граф Юнчан сломал набор чашек, когда вчера шел домой. Его жена сказала, что пойдет к императрице, чтобы все исправить, - сказал Чжоу Цзинь с улыбкой и поделился сплетнями, которые он услышал вчера.

Му Ханьчжан проглотил кусок танъюань.

- Она не может войти во дворец сегодня. Сегодня будет дворцовый банкет.

- Ха, жена графа Юнчана известна своей настойчивостью. После того, что Ванъе сделал с графом Юнчан, вы не услышите конца как минимум полгода.

Чжоу Цзинь покачал головой. Если она не может войти во дворец сегодня, она придет завтра, а потом будет приходить каждый день.

Цзин Шао не беспокоился и не думал, что одна пожилая женщина сможет вызвать множество волн.

Му Ханьчжан запомнил, но не сказал много. Он подарил Чжоу Цзинь пару резных фигурок пикси* из нефрита, которые он привез с юго-востока, на удачу. Оба пикси были размером с яйцо, идеально подходили для подвешивания на талии и были очень красивыми и имели насыщенный цвет.

￼

[Мифический зверь, приносящий удачу и отражающий зло! Обычно изображается с головой дракона, львиным телом, с крыльями, копытами и хвостом.]

Чжоу Цзинь принял их без суеты и быстро подарил взамен кувшин соленых утиных яиц.*

￼

[Соленый и съедаемый в качестве гарнира к мягкой основе, такой как каша. Очень вкусно, потому что из желтка образуется супер-сливочное и насыщенное масло.]

Вечерний дворцовый банкет на пятнадцатый день первого лунного месяца был семейным банкетом. Банкет был не так уж и изысканным , как новогодний банкет. Присутствовать могли только прямые родственники императорской семьи в пределах двух поколений.

Императрица села за приподнятый стол. Ее красочные мантии феникса были очень величественными. Она холодно посмотрела на пару мужей, чьи руки были переплетены. Изначально жены должны были сидеть справа от стола, но Му Ханьчжан был мужчиной, поэтому он сидел с Цзин Шао за вторым столом слева. Жуй Ван Цзин Чэнь, уже сидел за первым столом.

Когда  трое мужчин  в великолепных нарядах сели на свои места, угол сразу стал оживленным. Несмотря на то, что трое редко говорили, это все равно походило на болтовню многих людей. С другой стороны, Цзин Юй, Четвертый принц, сидевший за третьим столом, молчал и выглядел слабым, но могущественным.

Ивовые брови Императрицы постепенно сошлись в одну линию. Изначально брак Чэн Вана с женой-мужчиной должен был заставить этих двух братьев настроиться друг против друга. Однако Цзин Шао на самом деле  не ненавидел своего брата и очень заботился о своем Ван Фэй. Теперь, когда Ван Фэй должен был получить титул маркиза, это было похоже на снабжение Цзин Чэня двумя дополнительными помощниками!

В начале дворцового банкета Император Хун Чжэн сел на свой трон во главе стола и пил. Осмотрев всю сцену сразу и увидев выражение лица Императрицы, он не мог не усмехнуться в душе. По прошествии стольких лет она все еще была слишком слабой, чтобы появляться на публике. Он подумал о благородной и добродетельной Императрице Юань, которая каждый год лично готовила горшок танъюань для банкета Фестиваля фонарей и заставляла всех братьев сесть за один стол и разделить еду вместе. Цзин Шао был самым непослушным; съев одну чашу, он просил добавки, но Императрица Юань не давала, а Цзин Чэнь проталкивал свою чашу своему младшему брату. Теперь, глядя на холодную атмосферу дворцового банкета, он вдруг почувствовал себя одиноким, и Император не мог не вздохнуть.

Правитель, как обычно, оставался в покоях Императрицы вечером пятнадцатого числа месяца. Император Хун Чжэн выпил еще две чашки, и когда он вошел во дворец Фэнъи, он просто хотел принять ванну и поспать.

Императрица лично ухаживала за Императором и помогла ему переодеться. Она колебалась снова и снова, но не могла не сказать:

- Ваше величество, эта супруга знает, что не следует слишком много говорить о судебных делах, но у Цзин Шао по-прежнему нет наследников. Если Чэн Ван Фэй получит титул маркиза, Цзин Шао не сможет брать наложниц в будущем. Разве это   прилично не иметь сыновей и дочерей?

Императору Хун Чжэн даже не нужно было смотреть, чтобы узнать, каково было выражение лица Императрицы. Он оттолкнул ее ухоженную руку и сам развязал драконью застежку на своей шее.

- Сам Цзин Шао не любит женщин. Тебе бесполезно набивать его двор наложницами. В прошлом, во дворце Чэн Ван было много наложниц, но он до сих пор не оставил ни одного сына или дочери.

- Он был тогда еще молод. Разве Император не видит, что, как Цзин Юй женился на своей официальной жене, а прошло уже почти полгода, тоже не сделал никаких шагов? - Императрица обдумывала свои формулировки. - Более того, в этой династии Ван Фэй никогда не удостоился титула маркиза. Если он хочет в будущем предстать перед судом, не так ли...

- Довольно! - Император Хун Чжэн почувствовал, что у него над головой кружится муха, и нетерпеливо отрезал Императрицу. - Ты не думаешь, что Чжэнь слышал все это? Чжэнь имеет собственное мнение о судебных делах; тебе незачем объяснять мне все это.

- Ваше Величество, простите меня, пожалуйста! - Императрица выступила вперед, чтобы встать на колени. - Чэньци ...

- Разве это не то, что ты просто не можешь согласиться с присвоением Чэн Ван Фэй титула маркиза? - Император Хун Чжэн бросил свою мантию на лицо полусогнутой Императрицы. - Если бы твой любимый сын не слепо пытался все испортить, как бы дело дошло до присвоения титула Ван Фэй?!

Глава 76 - Замужняя женщина

- Ваше, ваше величество...

Услышав это, императрица была ошеломлена. Она не знала, как ответить, так  и застыв на месте. Неужели она неправильно поняла его намерения? Тогда почему император вздохнул, когда ранее увидев отчет об успехе Цзин Шао? По крайней мере, у нее все еще было здравомыслие, и она знала, что этого она никогда не сможет спросить вслух.

Император Хун Чжэн взглянул на нее. В последний раз, когда Министерство доходов присвоило средства у военных, она была причастна. Хотя расследование не было проведено до конца, все доказательства смутно указывали на Четвертого принца. После того, как Император наказал этих чиновников, Императрица и Цзин Юй казались обеспокоенными больше, чем когда-либо. Раньше, когда упоминали Цзин Шао, это было либо похвалой, либо предостережением, но теперь клевета становилась все более очевидной.

Императрица вырвалась из своих мыслей и украдкой взглянула на выражение лица Императора, и ее сердце не могло не биться.

- Эта супруга запуталась.

Затем она опустилась на колени, чтобы поклониться.

Император Хун Чжэн проигнорировал это и сел на кровать.

Императрица быстро встала и подошла к нему. Дворцовые слуги уже отступили после ссоры. Она преклонила колени и лично помогла императору снять обувь. Голосом, задыхающимся от эмоций, она сказала:

- Ваше Величество, я просто женщина. Я думаю только о Вашем Величестве и детях каждый день. Цзин Юй молод, у него даже нету сына или дочери. Моя единственная надежда состоит в том, что три его брата могут помочь ему как членам императорской семьи распространить свое влияние. Я никогда не ожидала, что это повлияет на суд.

Император Хун Чжэн молчал; кто знал, слышал он или нет.

- Мой тупоголовый брат слышал от кого-то, что у Чэн Ван Фэй раньше был спор с Чэньцэ, а также не знал, что император позволил Ван Фэй уйти с армией, поэтому он сказал вам. Ваше Величество, пожалуйста, не беспокойтесь о нем.

Тогда императрица вынула платок и зарыдала в него.

- Встань.

Голос Императора Хун Чжэн остался неизменным; нельзя было услышать, было в нем радость или гнев.

- С этим делом покончено. Не выкидывай такие ужасные идеи перед Цзин Юй в будущем.

В конце концов, это была Императрица; ему все еще приходилось принимать во внимание достоинство, которого требовал ее статус.

Императрица быстро согласилась мягким голосом. Когда она встала, она была уже вся в холодном поту.

На следующий день Цзин Шао дождался полудня, прежде чем лично сел в карету, чтобы забрать Консорта Цю из резиденции северного маркиза.

- Цзюнь Цин прошлой ночью слишком много выпил. Этим утром его горло охрипло, и он отказался принимать лекарства. Он только сказал, что хочет, чтобы грушевое варенье приготовила его мать, - беспомощно сказал Цзин Шао, но его голос был полон радости. - Он плохо себя чувствует, поэтому Чэн Ван решил лично забрать, чтобы приехать.

Чтобы грушевое варенье успокоило горло, его нужно было есть горячим. Не помогло бы, если бы ее сделали, а затем привезли, а консорт Цю теперь уже была второй женой и могла сама ходить куда угодно.

Таким образом, Северный Маркиз, естественно, не остановил бы их, но его восприятие степени благосклонности Му Ханьчжана поднялось на новый уровень.

Используя объяснение, предоставленное его Ван Фэй, Цзин Шао успешно увел Консорта Цю.

Это был первый раз, когда консорт Цю встретила Цзин Шао. Из-за всевозможных слухов она думала, что он грубый человек, но на самом деле он был таким красивым и благородным.

- Приветствую Ваше Высочество Чэн Ван!

Консорт Цю подошла, чтобы поприветствовать его. Прежде чем она смогла встать на колени, ей помог Цзин Шао. Экипаж был окружен людьми из дома северного маркиза, поэтому Цзин Шао не мог сказать многого. Он просто сказал с улыбкой:

- Мы все одна семья, нет нужды в таких скромных любезностях. Мадам, садитесь, пожалуйста, в карету.

Северный маркиз пристальным взглядом посмотрел на катящуюся повозку. Четвертому принцу угрожала новость о том, что Му Линбао стал калекой и попросил его встать в их лагерь. Но его сын был женат на Чэн Ван, как фракция Четвертого принца могла ему действительно доверять? Они просто хотели использовать его как инструмент. В отчаянии он мог оставаться дома только под предлогом болезни. Теперь известие о присвоении Чэн Ван Фэй титула маркиза распространилось по всей столице, Четвертый принц не получил никаких преимуществ, и то, что Чэн Ван Фэй баловался Му Ханьчжаном, нисколько не уменьшился.

Борьба за трон уже быстро выходила на первый план. Это было просто желаемое за действительное, что он может просто позаботиться о своей безопасности. Его старший сын был калекой, а внуки были еще молоды. Если он хотел сохранить семью северного маркиза, ему пришлось бы полагаться на этого второго сына.

Му Цзин вздохнул; ему придется занять твердую позицию в будущем.

- Ханьчжан, я слышал, ты не в порядке?

Когда консорт Цю вышла из кареты, она увидела своего сына, стоящего у ворот. Она не могла не нахмуриться и убедить его вернуться в дом.

- Мама, я в порядке. Цель сегодня - исследовать вас.

Му Ханьчжан улыбнулся и помог матери войти внутрь.

- Меня? - Консорт Цю нахмурилась и повернулась, чтобы посмотреть на Чэн Вана сбоку.

- Мама, не волнуйся. Ванъе все устроил.- Му Ханьчжан знал, о чем она беспокоилась, поэтому быстро успокоил ее.

- Да, мама. - Цзин Шао последовал его примеру.

Консорт Цю: «...»

Му Ханьчжан: «...»

Цзин Шао был человеком из Императорского двора, не говоря уже о супруге Цю, которая была второстепенной женой. Даже если она была женой северного маркиза, ему не нужно было называть ее «матерью».

- Ваше Высочество, это уже слишком!

Консорт Цю собиралась поклониться, но внезапно почувствовала головокружение.

- Мама! - Му Ханьчжан был поражен и быстро бросился ловить свою мать, которая потеряла сознание.

- Отдай ее мне.

Цзин Шао взял свекровь, быстро вошел в комнату и положил ее на кровать. Он повернулся и попросил кого-то позвать Императорского лекаря Цзяня.

Отделенный от другой стороны ширмой, лекарь Цзян задумался на мгновение, прежде чем сказать:

- Мадам, меньше трех месяцев беременности. Она старше по возрасту, и если она почувствует дискомфорт, у нее легко закружится голова. Лучше больше отдыхать.

Консорт Цю очень нервничала, когда сам Ванъе  забрал ее сегодня. Хотя ее сын всегда говорил, что Ванъе  относился к нему очень хорошо, когда он приходил в гости, она не могла поверить ему всем сердцем. Она все еще думала о Северной маркизе и наследнике, и  боялась, что вызовет проблемы для сына.

Цзин Шао взял рецепт на добавки для беременных и отправил Юнь Сун за лекарством. Затем он сообщил Лекарю Цзян, чтобы тот  никому рассказывал об этом, прежде чем повернулся, чтобы вернуться.

- Он просто такой. Он будет делать и говорить все, что о чем думает. - Теплый и приятный голос Му Ханьчжана раздался из комнаты. Цзин Шао затих, желая втайне послушать, что его Ван Фэй скажет о нем.

- С тех пор, как он называл «Мать», он действительно тебя уважает. Не думай слишком много. Но все-таки они люди Императорской семьи. Даже если это твой собственный дворец, будь осторожнее с тем, что говоришь.

Цзин Шао улыбнулся. Эти слова казались действительно знакомыми; Цзюнь Цин тоже часто напоминал ему это.

- Ты забываешь, что мама говорила тебе раньше. Независимо от того, насколько хорошо Ванъе  к тебе относится, ты не должен полагаться на его благосклонность и становиться высокомерным. Ты не должен забывать правила! - Слова консорта Цю все еще были полны беспокойства. Они оба были еще молоды и прожили в браке меньше года; Цзин Шао, естественно, обожал его, но ни один цветок не распускался в течение ста дней. Как только его благосклонность будет потеряна, предыдущие ошибки и промахи будут использованы в качестве оружия.

Цзин Шао больше не мог слушать. Он вошел и обнял своего Ван Фэй на глазах у свекрови.

- Мама, не волнуйся. Цзин Шао не возьмет ни одну наложницу в этой жизни! Он будет единственным в моей жизни! Вы мама Цзюнь Циня, поэтому, естественно, вы заслуживаете, чтобы я называл вас так!

Его слова нашли отклик, и консорт Цю в шоке уставилась на Цзин Шао. Она не ожидала, что Чэн Ван скажет такие слова.

Му Ханьчжан вырвался из его объятий, его уши покраснели. Было неловко быть таким близким перед своей матерью, но он не мог избавиться от руки, державшей его.

Консорт Цю некоторое время смотрела, затем медленно раскрыла улыбку, в которой была уникальная нежная мягкость, характерная для женщин Цзяннань. Он был похож на нежный и изысканный цветок абрикоса и очень трогательный, но эти прекрасные глаза, похожие на глаза Му Ханьчжана, были слегка влажными.

В то же время графиня Юнчан, которая два дня кипела дома, наконец не выдержала и отправилась в императорский дворец.

- Ваше Величество, независимо от ситуации, мой муж - ваш брат. Его Величество заставило вашего брата поспешить руководить всем. Если император обвинит нас, за это заплатит весь дом Юнчан. - Графиня Юнчан заплакала, как только увидела императрицу.

Императрица была напугана и нервничала всю прошлую ночь, так что цвет ее лица и так уже был не из лучших. Услышав этот бесконечный вопль, она просто почувствовала надвигающуюся головную боль.

- Цзин Юй не хотел заставлять своего дядю сделать первый шаг. Однако то, что происходит в суде, непредсказуемо. Наши руки связаны; как мы можем сделать что-то важное прямо сейчас, чтобы изменить ситуацию?

- Ваше Величество, вы  ясно знали, что Император дал согласие на вступление Чэн Ван Фэй в армию. Почему ваш брат рисковал? - Услышав это, графиня Юнчан рассердилась еще больше. Однако перед ней стояла не только невестка, но и Императрица. Ей оставалось только подавить гнев и продолжать слезно жаловаться.

- Что-то уже случилось, что мне теперь делать,  плакать?

Эти слова волновали Императрицу все больше и яростно швыряли чашку в руке на стол.

- Ваше Величество. - Графиня Юнчан втянула свою шею. Она быстро огляделась вокруг, прежде чем схватить носовой платок и сказать:

- Чэн Ван ударил моего мужа. У него весь глаз в синяках, и опухоль не спадает, что бы мы ни наносили. Это младший брат Вашего Величества. Если Чэн Ван ударит его, разве это не все равно, что ударить Вас по лицу?

Говоря это, она снова заплакала. Она говорила бесконечно, не переходя к сути. Сегодня граф Юнчан должен был явиться в суд с опухшими глазами. Граф Юнчан был старейшиной, но Чэн Ван не сказал ни слова извинений, а Император даже не взглянул на него. Поначалу титул графа был уже довольно низким. Если все пойдет так, кто из дворян будет уважать семью графа Юнчана? Никто не воспринял бы Четвертого принца всерьез.

От подобных разговоров у Императрицы также разразился гнев, но император не был доволен Цзин Юем прямо сейчас. То, что произошло прошлой ночью, все еще оставалось ее в страхе. Лучше было какое-то время вести себя хорошо, но она действительно не могла проглотить тон, которым говорила с ней графиня. После минутного молчания она внезапно огрызнулась:

- Какой толк от того, что ты плачешь? Если у тебя есть какая-то способность, пойди и поплачь у  Вдовствующей Императрицы или иди в Зал Фэнсянь и поклонись  предкам династии Дачэнь!

Графиня Юнчан была ошеломлена.

- Ваше Величество имеете в виду...

- Император достаточно занят, управляя внутренним двором, я не могу справиться с этим! - Императрица подняла брови и махнула рукой слугам, чтобы те  вывели гостя.

Вдовствующая Императрица приходилась тетей по отцовской линии двоюродной сестре графини Юнчан. Она не была Императрицей бывшего Императора или его матерью. Однако, когда Император Хун Чжэн взошел на трон, ему понадобилась вдовствующая Императрица, поэтому он выбрал ту, которая имела относительно высокое происхождение, из живых членов предыдущего гарема. Из-за этой ситуации вдовствующая Императрица всегда ни за что не отвечала, но имела статус. Если графиня Юнчан пойдет к ней оплакивать ее, это обязательно достигнет ушей Императора. Если ей не удавалось хоть раз, то она просто ходила туда и плакала каждый день. Императору придется хотя бы спасти ее лицо, верно?

Думая об этом, графиня Юнчан решилась и направилась прямо во дворец Вдовствующей Императрицы.

Императрица на мгновение посидела молча, а затем подняла руку и бросила чашу из руки. Было ужасно, что большая часть накопленных связей Цзин Юя в Министерстве доходов была разрушена коррупционным скандалом. В этом одном случае были разрушены многие годы подготовки. Как она могла не волноваться? Но сейчас ситуация была такой, поэтому ей нужно было сохранять спокойствие!

Атмосфера во дворце Фэнъи была мрачной, но в резиденции Чэн Вана была очень счастливая.

- Если это мальчик, я обещаю сделать его наследником титула Северного Маркиза.

Цзин Шао улыбнулся и протянул лекарство своему Ван Фэю.

Му Ханьчжан взял лечебный напиток и подул на него. Он проверил температуру перед тем, как дать ее матери.

Консорт Цю покачала головой.

- Я не прошу никакого титула. Я просто хочу, чтобы ребенок родился благополучно.

Оба мужья посмотрели друг на друга. Теперь, когда Му Линбао был нездоров, а если бы Северная маркиза узнает, что супруга Цю беременна, она могла бы сделать что-нибудь безумное.

Му Ханьчжан нахмурился.

- Я отвезу  маму немного позже и поговорю с отцом.

Глава 77 - Несомненный

Консорт Цю отдыхала в резиденции Чэн Вана и не возвращалась до вечера. Цзин Шао подарил свекрови все дары, которые могли использовать женщины, чтобы забрать обратно.

- Ванъе, эти вещи созданы для людей с более высоким статусом. Я не могу ими пользоваться, - беспомощно сказала Консорт Цю, глядя на золотую шпильку с фениксом на подносе. Такую шпильку могла использовать только дама второго ранга и выше. Она была всего лишь супругой третьего ранга.

- Даже если вы не можете их использовать, возьмите их и посмотрите или отдадите кому нибудь  в подарок. В резиденции Чэн Вана нет женщин, поэтому содержать их - пустая трата времени.

Цзин Шао не согласился с этим возражением; на самом деле, даже если бы она их использовала, никто бы ничего не посмел сказать. В конце концов, это были дары, дарованные Императором и Чэн Ван мог дарить их другим.

Консорт Цю села в карету с улыбкой на лице. Му Ханьчжан снова повернулся к Цзин Шао и сказал:

- Я хочу поговорить со своим отцом. Поужинаешь сам.

Цзин Шао поднял руку и притянул его ближе, заправляя ему прядь волос за ухо и недовольно сказал:

- Я тоже пойду.

Му Ханьчжан усмехнулся.

- Я не могу откровенно говорить с отцом, если ты там.

В конце концов, это был семейный скандал. Если правда будет раскрыта перед Ванъе, Северный Маркиз может рассердиться.

- Хорошо, - сказал Цзин Шао, помогая своему Ван Фэй сесть в карету. - Тогда я пойду к брату и бесплатно пообедаю у него. Я заеду за тобой вечером.

По обычаю, он не должен оставаться обедать в чужом доме. Хотя Цзин Чэнь был очень счастлив, что его брат пришел и бесплатно пообедал, ему все же пришлось отчитать его.

- Ночью скакать на коне не прилично.

- Мой Ван Фэй уехал к своим родителям. Никто не заботится обо мне, - Цзин Шао сел за обеденный стол и самодовольно сказал.

Цзин Чэнь был беспомощен и велел принести еще одну миску и пару палочек для еды.

Жуй Ван Фэй еще не выздоровела после родов, а наложницы не должны были приходить к столу, поэтому Цзин Чэнь ел сам; с его младшим братом, сопровождавшим его, атмосфера была намного живее.

- Сегодня графиня Юнчан пошла во дворец Юннин. - Цзин Чэнь попросил кого-нибудь принести горшок вина, чтобы выпить с его младшим братом.

- Дворец Юннин? - Цзин Шао грыз куриную ножку и с сомнением поднял голову. - Вдовствующая Императрица ничем не управляет. Что она там делает?

- Плач и шум из-за того, как Чэн Ван ударил графа Юнчана, и ходила вокруг да около, чтобы сказать, что семья Цзин плохо обращается с верными подданными. - Цзин Чэнь медленно выпил чашу вина.

- Пусть она устроит сцену; когда слухи вернутся в уши Отца-Императора, граф Юнчан должен будет нести ответственность. - Цзин Шао усмехнулся. Неужели  ослы могут бить по голове людей Императрицы? Они творят такие глупые вещи.

- Конечно, она не скажет этого прямо.

Цзин Чэнь покачал головой. Хотя Вдовствующей Императрицы дворца Юннин ничего не удавалось, она все еще имела статус. Графиня Юнчан пришла сюда пожаловаться и поплакать, и вскоре это распространилось по всей столице. Она продолжала твердить о том, как в первые дни граф Юнчан помог завоевать империю, но получил только титул графа. Теперь, когда Чэн Ван ударил такого преданного подданного, его Ван Фэй даже собирался стать маркизом; как такое понятие могло существовать в мире?

- Хммм, в конце концов, они просто не могут вынести идеи присвоения титула маркиза Цзюнь Циню, - сердито сказал Цзин Шао, думая о Цзюнь Цине. Что бы ни говорила какая-то графиня, он будет бороться за этот титул за своего Ван Фэй.

Сегодня вечером графиня Юнчан посетила дворец. Они боялись, что завтра она продолжит создавать проблемы; если это продолжится и Вдовствующая Императрица действительно вмешается, а присвоение титула маркиза может быть отложено. В конце концов, вдовствующая императрица все еще имела статус, и Император, возможно, действительно откажется  давать этот титул Чэн Ван Фэй.

Цзин Чэнь поставил чашку, задумался на мгновение, затем сказал:

- У меня есть идея.

Братья собрались вместе и долго обсуждали дела. Цзин Шао хотел немедленно уйти после еды, но Цзин Чэнь оттащил его назад.

- Куда спешить? Пойдем сначала к твоим племянникам.

Цзин Шао не понимал ситуации, и его брат снова отругал его. Обращаясь к кому-то за помощью по поводу того, что его беспокоило, он должен был занять хорошее расположение и вести себя вежливо, чтобы другой был более сговорчивым к тому, чтобы делать все правильно. Понимая, что говорил его брат, Цзин Шао должен был послушно следовать за своим братом, чтобы увидеть его племянников.

В теплой комнате стояли две люльки. Цзин Шао подошел ближе, чтобы посмотреть. Неожиданно появилось двое детей. Он не мог не смотреть на брата с сомнением. Цзин Чэнь объяснил, что старший ребенок был от наложницы четвертого ранга и на полмесяца старше второго сына его первой жены.

- Итак, у брата сейчас четыре сына?

Цзин Шао был удивлен и внимательно посмотрел. Сын первой жены был маленьким, красным и морщинистым. Он выглядел очень некрасиво, и его дыхание было слабым. Он не выглядел очень здоровым. Ребенок наложницы четвертого ранга был старше. Покраснение немного поблекло, и у него были тонкие, белые и нежные черты лица, которые были очень привлекательны.

Увидев младенцев и некоторое время поговорив со своим братом, Цзин Шао поехал на Сяо Хэй в резиденцию северного маркиза.

- Я больше не буду делать таких глупостей. Вернись и скажи Ванъе, что лошади на северо-западе готовы и будут отправлены в столицу одну за другой. - Северный маркиз вздохнул. Раньше Цзин Шао просил маркиза продать ему лошадей. Но такой бизнес, как незаконная торговля солью, было преступлением, за которое в случае поимки следовало обезглавливать. Северный Маркиз действовал осторожно и за последние полгода добился определенных результатов.

Му Ханьчжан сдержал взгляд. Цзин Шао упомянул, что хотел, чтобы Северный Маркиз продал ему несколько лошадей. Его отец всегда отказывался. Теперь, смотря на всю эту ситуацию, он сказал, что готов сесть в ту же лодку, что и Цзин Шао и его брат. Он поднял руку и налил отцу чашку чая.

- Я хочу обсудить с отцом еще одну вещь.

- Вперед, продолжай. - Северный маркиз с теплым сердцем взял чашку с чаем. Му Линбао никогда не помогал налить отцу даже полчашки чая.

- Тело старшего брата, - сделал паузу Му Ханьчжан, притворившись, что не видит, как его отец внезапно сжимает чашу, - Что отец планирует делать?

Му Цзин нахмурился. Его сын, говоря это так, должен был означать, что он что-то знал. Он не мог удержаться от вздоха.

- Он навлек на себя беду. Что я могу сделать?

- Отец-Император уже знает об этом.

Вместо того, чтобы позволить северному маркизу вести себя глупо, Му Ханьчжан просто прояснил это.

- Как отец намеревается сохранить титул Северного Маркиза? - Императорская семья никогда не позволила бы инвалиду стать наследником. Если станет известно, что Северный Маркиз  отказался от наследника, титул может быть перехвачен Императором.

Му Цзин вдохнул холодный воздух.

- Что ты думаешь ?

Пара острых глаз пристально посмотрели на Му Ханьчжана. Четвертый принц использовал это, чтобы угрожать ему; Теперь Чэн Ван тоже хотел ему угрожать?

Му Ханьчжан поставил чашку и спокойно посмотрел на отца.

- Двое сыновей из семьи Третьего дяди также пострадали от холода. Мать сообщила об этом. Естественно, Третий дядя не может унаследовать титул.

Третий младший брат Му Цзина был его единственным братом. Все остальные были рождены от наложниц и не имели права унаследовать титул. Северная маркиза повсюду  говорила про травмы двух сыновей Му Хуафэна, чтобы не допустить, чтобы титул перешел к ним.

Северный Маркиз сжал кулак. Эта женщина искренне хотела, чтобы весь мир погрузился в хаос.

- Как ты думаешь, что нам делать с семьей?

Выражение его глаз немного расслабилось. Сказав эти слова, его второй сын, вероятно, собирался подарить ему идею, и он не мог не снизить свою внутреннюю бдительность.

- Сделай своего внука наследником, - твердо сказал Му Ханьчжан. Старшему сыну Му Линбао было уже три года. Через два года ему должно было исполниться шесть лет, и тогда он мог бы стать наследником.

Му Цзин нахмурился.

- Я, естественно, уже думал об этом, но Линбао все ещё жив. Как я могу это сделать?

Наследник был в расцвете сил, но если Му Цзин сделает своего внука наследником, другие будут просить объяснений. В то время необходимо было раскрыть факт того, что Му Линбао стал инвалидом, и результат был бы таким же.

- Не беспокойтесь об этом, отец. Этот сын поможет тебе в этом. - Голос Му Ханьчжана был мягким, но медленным, каждое слово произносилось с абсолютной уверенностью и очень убедительно.

- Каковы условия Чэн Вана? - Му Цзин кивнул. Теперь он глубоко верил в слова своего второго сына. В конце концов, он собирался стать маркизом и он не пожелал бы получить титул от семьи своей матери.

- Моя родная мама беременна. - Му Ханьчжан собрал взгляд и понизил голос, прежде чем заговорить.

- Что? - Му Цзин медленно встал. - Когда это случилось?

- Этот сын ни о чем не просит, кроме того, чтобы отец охранял маму и ее ребенка. - Му Ханьчжан встал и посмотрел на северного маркиза. - Это тоже то, что поддерживает Ванъе.

Северный маркиз долго смотрел на него и сказал:

- Ты не хочешь, чтобы твой младший брат унаследовал титул?

Му Ханьчжан покачал головой и насмешливо улыбнулся.

- Неизвестно, будет ли это мальчик или девочка. Я просто надеюсь, что он родится живым и невредимым; нет необходимости в необоснованных требованиях.

Услышав это, Му Цзин вспомнил всех своих наложниц, у которых случались выкидыши и Му Ханьчжан, который чуть не умер преждевременно. На мгновение ему стало очень стыдно и он уныло сел.

- Это некомпетентность отца ... эта ядовитая женщина!

В те годы он не мог ясно видеть некоторые вещи. Подумав об этом сейчас, если бы не Северная Маркиза, разве было бы всех этих несчастий все эти годы? Некоторые из его внебрачных сыновей и дочерей родились бы благополучно, и Му Ханьчжан, который родился, также почти не смог пережить прошлое детство.

Вскоре после этого Цзин Шао поехал на своей лошади, чтобы забрать своего Ван Фэй и отправиться домой.

- Не волнуйся, допустим, это ради семьи Маркиза; в этом вопросе я обязательно с ним разберусь.

Му Цзин лично отправил своего сына за дверь и неоднократно давал свои гарантии.

Му Ханьчжан кивнул, взялся за руку Цзин Шао и повернулся, чтобы сесть на лошадь.

- Сегодня были новости. - Цзин Шао сидел со своим Ван Фэй на руках и сказал Му Цзиню с улыбкой:

- Графиня Юнчан пошла во дворец Юннин поплакать; она не хочет, чтобы Цзюнь Цин был удостоен звания Маркиза.

Му Цзин сразу же напрягся.

- Есть такая новость ?

- Есть. Она говорит, что вклад моего Ван Фэй не так хорош, как вклад предков нынешнего графа Юнчана. - Цзин Шао усмехнулся. - Предки Цзюнь Циня внесли больше, чем граф Юнчан. Его семейное происхождение не хуже графского - не правда ли, тесть?

Улыбка северного маркиза была очень уродливой. Он сухо засмеялся и сказал:

- Естественно.

Если она устроит большой шум, Император может воспользоваться ситуацией и не присвоить Му Ханьчжану титул Маркиза. В то время он мог бы даже решить дать Му Ханьчжану титул Северного Маркиза и это был бы конец. Му Ханьчжан не собирался иметь наследников, поэтому титул Северного Маркиза больше не мог передаваться по наследству и вся семья погибла бы.

Цзин Шао остановился и улыбнулся, попрощался с северным маркизом и забрал своего Ван Фэй.

С полным гневом животом Северная Маркиза направилась прямо во двор Северного маркиза.

- Ни за что! - завизжала Северная маркиза. - Даже если тело Линбао сломано, у меня все еще есть мой старший внук. Несмотря ни на что, мы не можем позволить унаследовать титул тому сыну, который женился!

В последнее время она была слишком напряжена и выглядела так, будто постарела на десять лет; крики и громкие вопли заставляли ее выглядеть еще ужаснее.

- Пока Император может успешно присвоить ему титул Маркиза, положение Северного Маркиза не исчезнет, - сердито сказал Северный Маркиз.

- Зачем рассчитывать на него,  он итак получит титул? - Голос Северной маркизы становился все громче и громче. Он родился от наложницы. Его статус повысился после того, как он женился на принце, и даже подумать только, что он станет Маркизом! Она полжизни боролась за то, чтобы обеспечить своему сыну положение наследника; почему  Му Ханьчжан мог без всяких усилий получить тот же титул, что и ее сын, или даже вырвать титул своего сына ?!

Северная маркиза несколько раз обошла вокруг, прежде чем внезапно сказала северному маркизу:

- Муж Маркиз, ты не можешь допустить это. Император хочет положить конец нашему семейному титулу! Пока Чэн Ван не разводится с Ханьчжаном, он  будет членом императорской семьи. В это время...

«Па!» Северный маркиз не мог этого вынести. Одним ударом он повалил ее на пол и сказал:

- Я предупреждал тебя уже давно, но ты не слышала ни слова! Злая женщина, твое сердце черное, как чернила!

- Муж маркиз ... Я пытаюсь защитить дом маркизов ах! - Северная маркиза вскочила и взвизгнула.

- Замолчи! - взревел северный маркиз. - Как ты защищаешь дом маркизов? Просто полагаясь на своего искалеченного сына? Или просто полагаясь на того внука, который даже не может свободно говорить?

Северная маркиза тупо выслушала упреки мужа, затем, наконец, закрыла лицо и заплакала.

- Слушай внимательно, мы сейчас находимся в одной лодке с Чэн Ваном. Пока Ханьчжан может быть удостоен титула Маркиза, Чэн Ван сможет защитить нас и сделать нашего внука следующим наследником, а Император ничего не скажет, - Северный Маркиз посмотрел прямо на жену и сказал.

Услышав слова «внук» и «наследник», Маркиза сразу перестала плакать.

- Есть только одна вещь: ты должна избавиться от этой графини Юнчан,- сказал Му Цзин тяжёлым голосом.

Глава 78 - Борьба огня с огнем

Северный маркиз все прояснил, затем ушел и отправился к своей второй жене, Консорту Цю. Сегодня он услышал, что консорт Цю беременна, но все еще не пприходил к ней. Это был ребенок, выросший в старшем возрасте; если бы ребенок мог родиться благополучно, он мог бы похвастаться перед другими маркизами. Думая об этом, изначально тяжелое настроение Му Цзина внезапно улучшилось.

Северная маркиза всю ночь просидела в своей комнате, все обдумывая.

Во-первых, Чэн Ван очень любил Му Ханьчжана, и он также внес военный вклад. Император пообещал присвоить ему титул маркиза.

Во-вторых, если бы Му Ханьчжан имел титул маркиза, он не унаследовал бы семейный титул, даже если бы Му Линбао умер.

Однако из-за того, что графиня Юнчан подняла такой шум, а если Император не присвоит Му Ханьчжану отдельный титул и вдобавок услышит о том, что наследник Северного Маркиза стал инвалидом, он мог бы присвоить титул Северного Маркиза непосредственно Му Ханьчжану; тогда все ее труды будут напрасным.

Таким образом, самой неотложной задачей было сделать так, чтобы Му Ханьчжан имел титул, чтобы он не пришел на место ее внука. Этот маленький ублюдок, он был очень дешевым!

Приняв решение, Северная Маркиза легла и отдохнула несколько часов. На следующее утро она встала и как следует оделась, затем воспользовалась своим дворцовым пропуском, чтобы войти во дворец.

Утреннее судебное заседание сегодня было очень длинным, потому что Император хотел отозвать старшего князя обратно, чтобы тот не опозорился перед южными варварами. Официальные лица фракции Цзин Юй согласились. Чэн Ван вернулся, но Старший Принц все еще трудился в регионе Юньнань-Тибет; все усилия, которые он приложил, еще не принесли никаких результатов, и он не продемонстрировал военного лидерства. Если он поспешит обратно, четвертый принц тоже протянет руку помощи.

- Земли Юньнань-Тибет сложен. Старший Принц никогда раньше не руководил армией. Это нормально, для этого  нужно больше времени. - Вышел военный министр Сан и этими словами дал понять, что старший принц, который никогда не участвовавший в войне, не сможет победить даже  через полгода. Вероятно, за сто лет не было никого, кто мог бы победить двух вассалов за четыре месяца, как Чэн Ван. Это прозвучало как оправдание старшему Принцу, но на самом деле было комплиментом Цзин Шао.

- Да, Ваше Величество, временный успех не положит конец хаосу. Может быть, будет  эффективным  дать принцу больше времени,- повторил другой чиновник.

Цзин Шао знал, что это все люди его брата. Их цель заключалась в том, чтобы не дать Старшему Принцу вернуться ко двору. Цзин Жун и Цзин Юй, эти двое, очевидно, предпочли бы делать вещи с большей пользой. Если они ничего не могли сделать, они  не так просто сдались бы. Это было нехорошо. Если Старший Принц вернется ко двору, тяжелая работа по умиротворению южных варваров ляжет на Цзин Шао.

- Цзин Шао, что ты думаешь? - Император Хун Чжэн посмотрел на молчаливого Цзин Шао и спросил его о войне. Теперь для него уже стало обычным, спрашивать мнение Цзин Шао.

- Невозможно выиграть войну в одночасье. Южные варвары хитры, а стратегическое расположение территории Юньнань-Тибет позволяет легко защищаться. Потребуется много времени, чтобы придумать правильные действия, - сказал Цзин Шао, поклонившись. - Этот Принц чувствует, что Старший Брат старается изо всех сил. В настоящее время слишком короткий период времени, чтобы увидеть какие-либо эффекты. Лучше дать ему еще немного времени.

Император Хун Чжэн пристально посмотрел на него.

- Если ты пойдешь, сколько времени тебе понадобится, чтобы уничтожить южных варваров?

Цзин Шао обдумал свои слова и сказал:

- На этот раз этому Принцу действительно повезло, когда он сражался с двумя вассалами. Старший Императорский Брат отправляется в поход с генералом Донгом; даже если я уйду, все равно не смогу добиться большего.

Император Хун Чжэн слегка кивнул, услышав эти слова. Он верил Цзин Шао. В конце концов, Цзин Шао дал ему понять, что не он уничтожил юго-восточного вассала; Юго-восточному королю не повезло, и он был убит своей наложницей. Хотя император знал, что это был Цзин Шао, ленивый и не желающий идти в битву, он, к счастью, всегда защищал своих старших братьев и не умрет. Император Хун Чжэн был этим очень доволен. В результате возвращение старшего принца снова было отложено. Выражение лица Четвёртого Принца было не лучшим. Цзин Чэнь оставался спокойным и сдержанным, как гора. Обменявшись взглядами с Цзин Шао, он отправился в императорский кабинет с несколькими титулами маркиза, предложенными Министерством ритуалов.

Цзин Шао покинул утренний двор и, достигнув боковых ворот, случайно столкнулся с командиром императорских телохранителей Сяо Цяном.

- Ванъе, есть новости. - Сяо Цянь потащил Цзин Шао, чтобы он спрятался в небольшом проходе.

Цзин Шао подарил ему маленькую золотую черепаху.

- Что это такое?

- Ха-ха, Северная Маркиза вошла во дворец рано утром, - тихо сказал Сяо Цянь, надевая золотую черепаху себе на одежду. - Она  действительно могущественна. Я попросил маленького евнуха из дворца Юннин узнать об этом. Графиня Юнчан была почти до смерти взбешена.

Оказалось, что после завтрака, графиня Юнчан снова плакала и слезно жаловалась во дворце Юннин. Она неоднократно говорила, что граф Юнчан был верным и хорошим в течение нескольких поколений, но теперь над ним издеваются и унижают другие. Он последовал за великим предком, чтобы завоевать империю, рискуя здоровьем и жизнью, но теперь маленький мальчик, который только что женился, хотел стать маркизом. Как дворяне могли это допустить!

Но тут пришла маркиза и, не сказав ни слова, тоже заплакала и причитала. Она плакала еще более печально, чем графиня Юнчан, говоря, что сын герцога Мао столкнул наследника Северного Маркиза в воду в самый холодный день года. Даже сейчас он все ещё полностью не выздоровел.  Один из двух ее племянников был прикован к постели, а ноги другого замерзли. Семья Северного Маркиза была верна  в течение нескольких поколений, но  титул мужа был немного ниже, поэтому остальные издевались над ним. В те дни он следовал за великим предком, чтобы завоевать империю через пламя и наводнение, но теперь его родословная могла быть почти уничтожена.

Графиня Юнчан была ошеломлена словами Северной Маркизы. Она почему-то почувствовала, что то, что она сказала, звучало так знакомо. Однако теперь герцог Мао встал на сторону ее семьи. Естественно, она должна была сказать что-то от их имени и спросить ее, почему она думает, что это дело рук герцога Мао.

Северная Маркиза проигнорировала ее и продолжала плакать и сетовать. Она сказала, что Императрица пообещала дочери удачный брак. Она собиралась стать старухой, а брак еще не был решен. Затем она рассказала о том, как внук графа Юнчана украл и испортил ее лечебные травы в прошлый раз, когда ей потребовалось три года, чтобы лично вырастить их, чтобы вылечить свекровь. Теперь лекарство на травах было уничтожено, и телу ее свекрови становилось все хуже с каждым днем, но домочадцы графа Юнчана даже не извинились.

Услышав это, графиня Юнчан чуть не задохнулась. Ее внук в последний раз срезал несколько цветочных веток жимолости в поместье Северного Маркиза. Возможно ли, что в доме Северного Маркиза даже не хватило нескольких монет на лекарства от воспаления?

Цзин Шао слушал и не мог удержаться от смеха, прикрывая рот рукой.

Сяо Цянь не мог не наслаждаться, рассказывая о том, что произошло.

- Дворец Юннин сегодня очень занят. Несколько дам, которые пошли просить о помощи, тоже увидели эту сцену и с улыбками торопливо ушли.

- Что сказала Вдовствующая Императрица? - Цзин Шао считал, что Северная Маркиза действительно могущественна. На эти две семьи были возложены всевозможные прошлые обиды. Сын герцога Мао и Му Линбао и раньше имели неприятные встречи. Летом он даже видел, как они подрались в ресторане Хуэй Вэй, но падение Му Линбао в воду не имело ничего общего с семьей герцога Мао.

- Вдовствующая Императрица была так раздражена ссорой, что в ярости выгнала двух дам из дворца. Она сказала, что больше не собирается иметь дело с этим, - сказал Сяо Цянь с улыбкой. После этой шумихи две дамы стали печально известными в столичных сплетнях.

Цзин Шао засмеялся и поблагодарил Сяо Цяня за помощь. Он поскакал домой на Сяо Хэй. Он хотел поспешить и рассказать об этом своему Ван Фей.

- Ванъе! - Министр Сунь, сидя в кресле-карете увидел, что Цзин Шао уезжает, и быстро окликнул.

«иххву~» Сяо Хэй немедленно встал и остановился, отступив на два-три шага назад.

- Что случилось? - Цзин Шао нахмурился. Ему очень хотелось вернуться и позавтракать со своим Ван Фэй. Цзюнь Цин сказал, что сегодня сделает для него жареные овощные шарики!

- Есть некоторые вещи в Министерстве войны, которые сегодня должен решить Ванъе. Вы должны пойти туда, - сказал министр Сунь. В прошлом, если он хотел пропускать работу каждые несколько дней, то что угодно, но теперь, когда он вернулся из экспедиции, он ни разу не был в военном министерстве.

- Все в порядке. - Цзин Шао махнул рукой. Сегодня его брат уже сказал ему, что он найдет причину, чтобы свергнуть этого ублюдка Сунь Ань. Он предположил, что министр Сунь собирается обсудить с ним этот вопрос.

- Цзюнь Цин, я вернулся! - Как только Цзин Шао вошел в восточный двор, он начал возбужденно кричать.

Му Ханьчжан быстро размазал лекарство на руке и повернулся, чтобы поприветствовать его.

- Где жареные овощные шарики? - Цзин Шао радостно обнял своего Ван Фэй, от тела которого слабо пахло ароматной вкусной едой. Он не мог не понюхать его прекрасную шею.

Му Ханьчжана пощекотали, и он осторожно оттолкнул его. Он указал на тарелку на столе.

Несколько изысканных блюд подавали на белых фарфоровых тарелках. В центре была только деревянная тарелка, полная золотисто-желтых жареных овощных шариков . Рядом стояла маленькая миска из цвета морской волны с чесночным соусом.

Цзин Шао даже не сел, как он бросился взять одну палочками для еды, обмакнуть ее в соус и съесть за один раз. Он был настолько хрустящим и восхитительным, что он не мог не съесть еще, поэтому он съел еще один и сказал с полным ртом:

- Цзюнь Цин, ты слишком силен; ты никогда раньше не готовил, но все же можешь приготовить что-нибудь такое вкусное!

Му Ханьчжан беспомощно заставил его сесть и налил ему миску каши. Утром Цзин Шао отказывался вставать и вместо этого хотел пропустить работу, чтобы сблизиться с ним. Беспомощный Му Ханьчжан смог только в конце концов уговорить его выйти за дверь, сказав, что он приготовит для него жареные овощные шарики.

- Это не считается моим талантом. Все остальное сделал повар; Я просто сжал их в шарики и зажарил. - Му Ханьчжан положил левую руку на ногу и ел только правой.

- Это уже потрясающе! - Цзин Шао взял овощной шарик, чтобы накормить человека рядом с ним.

Му Ханьчжан не мог отказать, поэтому он открыл рот и откусил половину. Прежде чем он успел съесть вторую половину, палочки для еды повернулись, и остальная часть вошла в рот Цзин Шао. Видя, что он ест так естественно, Му Ханьчжан ничего не мог сказать и просто сжал губы, чтобы медленно выпить кашу.

Цзин Шао поставил посуду в чашу своего Ван Фэй, как-то чувствуя, что что-то не так. Только съев последний овощной шарик, он понял, что левая рука Цзюнь Цина все это время находилась под столом! Поскольку его этикет всегда был безупречным, его движения оставались такими же элегантными и плавными даже без другой руки, пока Цзин Шао не осознал несоответствие. Не дожидаясь, чтобы что-то сказать первым, он схватил руку под столом.

«Шшш...» Му Ханьчжан втянул в себя глоток холодного воздуха. Было слишком поздно вырваться на свободу. На его элегантном мизинце перед Цзин Шао появились два непокрытых полупрозрачных волдыря.

- Цзюнь Цин... - Цзин Шао нахмурился и почувствовал себя очень расстроенным. Радость от поедания овощных шариков, которые приготовил Цзюнь Цин, тут же исчезла.

- Все в порядке, через два дня все будет хорошо. - Му Ханьчжан вздохнул. Дворянин держался подальше от кухни; он никогда не был на кухне с детства. Это казалось очень простым - наблюдать за тем, как это делает повар, но когда он делал это сам, он был очень неуклюжим.

- Тебе нельзя снова идти на кухню. - Цзин Шао приказал слугам принести немного колотого льда, завернул его в шелковую ткань и осторожно приложил к волдырю.

Холодное прикосновение ослабило обжигающую боль. Му Ханьчжан посмотрел на Цзин Шао, осторожно нанося лекарство, а затем осторожно обдувая рану. Такое серьезное выражение, возможно, появилось только тогда, когда он изучал схемы построения войск. Он медленно улыбнулся и только почувствовал тепло в своем сердце; за это стоило обжечь его палец и получить два волдыря.

( Оу как это милоооо )

-Не выходи в эти два дня. Если палец обжог, останутся шрамы. - Цзин Шао держал нефритовую руку и был глубоко обеспокоен.

—  Пришел императорский указ!

Эти двое только что разговаривали, но  когда услышали за дверью объявление,  они посмотрели друг на друга. Му Ханьчжан приказал До Фу принять евнуха, затем он затащил Цзин Шао в их комнату, чтобы быстро переодеться, прежде чем они вышли во внутренний двор, чтобы послушать императорский указ.

— Чэн Ван Фэй Му Ханьчжан получил указ!

Евнух, издавший указ, взглянул на супругов, стоящих на коленях на земле, прежде чем развернуть ярко-желтый свиток, вышитый разноцветными драконами.

Глава 79 - Дарование титула маркиза

- Повелением Небес, Император призывает Чэн Ван Фэй Му Ханьчжана, обладающего большой эрудицией, ученостью и выдающимся умом. Он добился множества чудесных достижений на поле боя и принес огромную пользу империи. Как королевский наследник, он теперь получил титул «Вэнь Юань» и назначен военным генералом и министром гражданского суда. Церемония присвоения ему титула «маркиз» состоится через семь дней. Это указ Императора!

Голос евнуха был пронзительным,  звучным и сильным, и очень мощным, когда он произносил каждое слово.

- Этот субъект Му Ханьчжан принимает указ. Да здравствует Император!

Му Ханьчжан поклонился и взял свиток обеими руками.

Выражение лица дворцового евнуха, провозгласившего указ, смягчилось.

- Поздравления Маркизу.

Цзин Шао первым подпрыгнул и поднял своего Ван Фэй. Держа в руке сверкающий золотой свиток императорского указа, только тогда Му Ханьчжан поверил, что он действительно будет удостоен звания маркиза. Обернувшись, чтобы взглянуть на Цзин Шао, тот в ответ ободряюще улыбнулся.

До фу уже принес золото и серебро в награду евнуху, и Цзин Шао склонил подбородок, чтобы сказать ему, чтобы он отдал их непосредственно евнуху.

Старый евнух и группа молодых евнухов за его спиной сразу же засияли радостью. Му Ханьчжан пришел в себя и с улыбкой сказал:

- Господин, евнухи много работали.

- Спасибо, лорд маркиз, за награду. Нам тоже повезло с удачей!

Евнухи разделили награду, и каждый был очень счастлив. Новый год только начался, а звания удостоились немногие. Провозгласить такой указ в такой обычный день, как этот, даже если бы это был премьер-министр, они могли бы не получить такой большой награды.

- Евнух Юань, я только что видел, как старший брат, Второй принц, после двора пошел в  кабинет Императора. Как получилось, что указ вышел так быстро?

Цзин Шао пригласил евнухов на чашку чая, но они хотели побыстрее вернуться во дворец. Цзин Шао мимоходом задал им вопрос, когда они собирались уходить.

- Эй, разве это не из-за тех двух мадам, которые подняли такой шум?

Евнух Юань служил императорскому кабинету. Естественно, он знал об этом больше. Он огляделся, прежде чем прошептать:

- Вдовствующая императрица была так обеспокоена, что призвала Императора поторопиться и позаботиться об этом, чтобы никто больше не создавал проблем. Именно тогда Его Королевское Высочество Жуй Ван согласовал титул с Императором, поэтому он непосредственно издал указ.

Цзин Шао услышал это и улыбнулся, затем сунул ему еще одну маленькую золотую статуэтку Будды.

Глядя на слова императорского указа, Му Ханьчжан не мог не почувствовать себя глубоко тронутым. Он никогда бы  не подумал за миллион лет, что титул, который ему дадут, будет «Вэнь Юань»

[Вэнь = литература, письмо, ученый Юань = глубокий, глубокий, мудрый].

На самом деле это было имя, которое он получил в прошлом на поэтическом собрании в столице. Он потерял его, но теперь обрел его, как будто его юный дух никогда не терялся.

Цзин Шао увидел, что Му Ханьчжан сосредоточился на чтении указа, поэтому не беспокоил его. Он просто нежно обнял человека, который посмотрел на него и сказал:

- Разве тебе не нужно сегодня идти в военное министерство?

- Пойду завтра.

Цзин Шао протянул руку, чтобы помочь ему держать императорский указ, и посмотрел на волдырь на левой руке.

- Мой Ван Фэй будет удостоен звания маркиза. Я должен сопровождать маркиза на обед дома.

Цзин Шао возразил и вошел в холл с мужчиной, который боролся в его руках. « Если я вдруг стану прилежным, появятся люди, которые придут погубить меня, думая, что у меня есть скрытые мотивы». Му Ханьчжан думал, что это тоже правда; Намерения дворянства дворца было трудно понять. Не рекомендуется быть слишком активным или слишком ленивым. Лучше было, чтобы все было как раньше, пару дней поработал, а все остальное время играл на крючке. После этого не было больше разговоров. Когда негодяй потащил его обратно в восточный двор, Му Ханьчжан впился взглядом в Цзин Шао, который использовал его как предлог для лени.

- Вернувшись из похода, ты стал все более ленивым. Будь осторожным, чтобы не довольствоваться своими достижениями и не превратиться в бесполезного человека.

Хотя Цзин Чэнь выступал за простоту церемонии, соблюдение этикета по-прежнему было громоздким.

В течение следующих семи дней люди продолжали приходить к их дверям, чтобы поздравить, и чиновники из Министерства обрядов часто приходили узнать о некоторых вопросах. Даже сам Цзин Чэнь приходил дважды.

- Я готовлюсь перевезти Сун Аня на юго-запад, - легко сказал Цзин Чэнь, выпивая чашку чая.

Цзин Шао кивнул. За это время они откопали информацию, которую можно было использовать против Сун Аня, их было достаточно, чтобы понизить его в должности на три уровня и изгнать в отдаленное место, чтобы он стал мелким чиновником. В конце концов, Сун Ань много сделал для них в течении нескольких лет, поэтому они не могли переборщить.

- Сун Ань дал мне это. - Цзин Чэнь положил на стол стопку писем. - Его единственная просьба заключалась в том, чтобы ему разрешили забрать свою дочь.

Му Ханьчжан взял письма и посмотрел на них. Он слегка нахмурился. В них были свидетельства многих преступлений должностных лиц. Если бы они были обнаружены, они могли бы свергнуть многих людей. Он вздохнул.

- Когда дело доходит до его дочери, Сун Ань действительно пойдет на все.

Услышав его вздох, Цзин Шао понял, что думает о различных действиях Северного Маркиза. Он протянул руку и взял его за руку.

- Дело дошло до этого потому, что она была избалована.

Му Ханьчжан знал, что утешает его, и кивнул.

- Северный Маркиз приезжал сюда за последние пару дней?

Цзин Чен посмотрел вниз и заметил рядом с ногами Му Ханьчжана тигровый коврик, которого раньше там не было.

- Мой отец никогда здесь не был. - Му Ханьчжан ответил.

Увидев, что Цзин Чэнь смотрит себе под ноги, он опустил голову и обнаружил, что Сяо Хуан лежит у его ног. Он сладко спал на спине, приоткрыв рот.

- Это тигр, который у вас живёт? - Цзин Чэнь осторожно посмотрел. - он довольно крепкий.

- Он ест больше, чем я, как же он может не быть крепким?

Цзин Шао поднял руку, чтобы вытащить маленького тигра. Этот негодяй уже очень подрос. Он был почти такого же роста, как сидящий человек; тигренок больше не мог просто случайно схватить и поднять его.

"Мяу!" Сяо Хуан был очень недоволен, когда его беспокоили. Он оскалил зубы перед Цзин Шао и замахал своими толстыми пушистыми лапами.

Му Ханьчжан увидел, что Цзин Чэнь, похоже, любит детеныша, но все еще сохранял свои манеры, пока он сидел неподвижно, поэтому он протянул ему кусок сушеного мяса. Цзин Чэнь сначала не понял ситуации, но затем толстый маленький меховой комок быстро прыгнул, прижав две лапы к его ноге, и с тревогой уставился на рывок в руке Цзин Чэня.

Цзин Чэнь на мгновение был ошеломлен. Он предложил детенышу мясо в руке, и тигренок быстро укусил его и проглотил все одним укусом. Однако он прижался к колену Цзин Чэня, чтобы посмотреть, есть ли у него другое мясо.

- Брат, попробуй погладить его.

Цзин Шао посмотрел на окоченевшее тело своего брата и захотелось рассмеяться. Он посоветовал ему попробовать пощупать детеныша рукой.

Цзин Чэнь медленно поднял руку и коснулся головы маленького тигра. Он редко совершал подобные действия, как в прошлый раз, когда он гладил Цзин Шао по голове, и его движения были очень неуклюжими.

У Му Ханьчжана тоже была улыбка в глазах, и он своевременно сказал:

- Получить титул маркиза - это благодаря инициативе Старшего Брата; этот младший брат не знает, как выразить свою благодарность.

- Если ты сможешь хорошо позаботиться о Цзин Шао, это будет лучшая благодарность.

Цзин Чэнь ущипнул тигра за мягкие пушистые уши и сказал глубоким голосом:

- Хотя этот титул Маркиза не передается по наследству, он того же ранга, что и титул Северного Маркиза. После церемонии награждения маркизом ты можешь посещать  суд. Бывает, что меня не будет в столице в третьем лунном месяце, поэтому тебе следует особенно внимательно следить за Цзин Шао во время суда.

Цзин Шао: «...»

Почему это звучало так, будто брат полагался на кого-то, кто позаботится о ребенке?

- В Болотном Водном дворе живет лев размером с нашего маленького тигра. Если Брат поедет в Цзяннань, он сможет поехать в Пинцзян, чтобы увидеть льва.

Зная, что Цзин Чэнь собирается увидеться с королем Хуайнань, Му Ханьчжан посоветовал ему пойти посмотреть Водный двор.

Цзин Чэнь слегка кивнул. Экзамен на государственную службу начался девятого числа второго лунного месяца, и у Министерства обрядов было больше работы, чем оно могло выполнить. Более того, он также хотел найти талантливых среди новых кандидатов, поэтому он попросил поручение в Цзяннане только в третьем лунном месяце.

Церемония прошла в соответствии с графиком, и Цзин Шао лично помог своему Ван Фэй надеть новую одежду, соответствующую его новому статусу. Те, кто рангом три и выше носили фиолетовые одежды, но Ван Фэй был первым рангом, который превышал статус маркиза. Поэтому красные журавли, которые должны были быть вышиты на его одежде, превратились в сложные и великолепные узоры облаков.

Северный Маркиз тоже пришел на церемонию. Он увидел, как Му Ханьчжан стоит на коленях на платформе, а Император Хун Чжэн лично возлагал украшение на голову маркиза, когда звонили колокола и били барабаны, и сотни официальных лиц поздравляли его. Он только думал, что если бы положение Северного Маркиза было отдано Му Ханьчжану, семья Му могла бы стать самой процветающей семьей в Дачэне. Но теперь было уже поздно. Теперь в семье Му осталось немного подходящих. Если так будет продолжаться, семья придет  в упадок в течение трех поколений.

Цзин Шао не обращал внимания на то, насколько грустным и опечаленным был Северный Маркиз, он не сводил глаз с человека на платформе. Сегодняшний Му Ханьчжан смыл подавленность и тревогу, которые он чувствовал. Он был подобен мечу-сокровищу, вынутому из ножен, сияющему великолепными красками. Даже несмотря на такое количество невзгод, его острый край не исчез. Теперь это было ясно всем, и никто не посмеет снова его запугать.

После церемонии Му Ханьчжан мог начать посещать двор.

Однажды он усердно учился в течение более десяти лет, но не смог войти в зал суда. Теперь он мог посещать суд и днем, и ночью, но когда он действительно стоял там, не было никакого ожидаемого волнения. В конце концов, тронный зал - не то место, где можно было поиграть. Он  думал, что у него достаточно знаний о том, как работает суд, просто на основе информации, которую он читал в книгах, поэтому он редко говорил. Он тихо стоял рядом с Северным Маркизом и время от времени переглядывался с Цзин Шао. Кроме этого, ничего другого не было.

Высокие министры при дворе изначально были более настороже против этого Маркиза Вэнь Юаня, который появился из ниоткуда и без всяких оснований. В конце концов, хотя он и был удостоен звания маркиза, Император предоставил ему должность надзирателя за гражданскими придворными, что было более высоким статусом, чем у чиновников, допущенных через императорский экзамен. Они боялись, что он небрежно скажет им, чтобы они делали все, что он хотел. Однако, видя, что Му Ханьчжан редко разговаривал, был терпим и вежлив и никогда не вел себя как лорд маркиз, они постепенно стали менее сопротивляться.

В мгновение ока это был второй лунный месяц. Беременность супруги Цю больше нельзя было скрыть. Му Ханьчжан попросил императорского лекаря Цзян каждые семь дней проверять ее пульс, а также на время отправил Ге Жу И к своей матери.

После того, как Му Ханьчжан был назначен маркизом, положение супруги Цю в семье также повысилось. Даже в глазах многих слуг положение второй жены было на самом деле выше, чем положение официальной жены. В конце концов, Му Линбао был только наследником, а Му Ханьчжан уже стал маркизом. Хотя Северная Маркиза была сердита, она ничего не могла сказать. В конце концов, посланная маркизом горничная не могла быть отправлена обратно.

Вдобавок Северный Маркиз неоднократно предупреждал всех в резиденции ничего не предпринимать, так что Северная Маркиза была беспомощна. Каждый день это было просто «Консорт Цю это, помогите Консорту Цю тому», что для Северной Маркизы было невыносимо.

На седьмой день второго месяца столица уже была заполнена учеными, приехавшими сдавать императорский гражданский экзамен. Чайные, рестораны повсюду были заполнены учеными и литераторами. Конечно, среди этих грамотных были также гуманисты сыновья богатых родителей, которые развлекались в подобных местах круглый год, например, Чэн Ван Цзин Шао, который  был неответственным и не выполнял свою работу должным образом.

- Императорский родственник, присвоенный маркизом; это действительно лучше, чем десять лет напряженной учебы.

В ресторане Хуэй Вэй несколько молодых людей сидели близко друг к другу за столом и громко болтали.

- Судя по тому, что вы говорите, нам бесполезно сдавать императорский-гражданский экзамен. Лучше бы нам найти родственника из царской семьи и пожениться, - вторил сосед по столу.

- Хм, если ты хочешь выйти замуж, другие должны считать тебя талантливым или способным.

Тот, кто заговорил первым, выглядел еще более взволнованным.

- Я прибыл в столицу сразу после Нового года, как раз к церемонии Маркиза Вэнь Юаня.

- Как выглядит Маркиз Вэнь Юань? - спросил молодой человек с несколько вульгарным выражением лица.

Другой повысил тон, оглядел толпу, а затем просто медленно сказал:

- Я не видел ясно.

Его ответ вызвал у всех вздохи разочарования.

- По-моему, он должен выглядеть...

Мужчина внезапно понизил голос, и то, что он сказал, не было слышно. Мгновение спустя из-за стола раздался взрыв смеха.

- Сукин сын!

Цзин Шао хлопнул по столу, и бокал с вином, стоящий за край, с грохотом упал на пол, разлетевшись на миллион частей. Он пришел слишком поздно, чтобы забронировать отдельную комнату. Сидя в большом зале, он действительно слышал, как эти смелые люди открыто комментируют его Ван Фэй, и этими многочисленными неуважительными словами они заслужили смерть!

Эти люди обернулись и увидели смотрящего на них высокого человека в роскошной одежде. Затем они спросили:

- Брат, почему ты наугад ругаешь людей?

Глава 80 - Императорский экзамен на государственную службу

- Ругаю вас? Да я буду избивать вас!

Не говоря ни слова, Цзин Шао схватил человека за воротник и одним ударом сбил его с ног.

Три или четыре человека за одним столом увидели это, и все пришли на помощь этому упавшему, но все они были сбиты с ног Цзин Шао.

- Ты... Как ты посмел ударить кандидата на гражданский экзамен...

Несчастный молодой человек прикрыл левый глаз и поднялся, чтобы указать на Цзин Шао, его палец трясся от гнева. Все они были людьми с академической честью. Кто бы в его родном городе не кланялся и не ласкал его каждый день? Он никогда не испытывал такой обиды.

Вначале человек, которого сбили с ног, обнаружил, что, несмотря на такой большой переполох, никто из других гостей не вмешивался, а некоторые из более роскошно одетых людей за столиками даже смотрели на них, как на увлекательное шоу.

Большинство дворян в столице знали Чэн Вана, и кандидаты, которые это увидели, тоже собирались сдавать  гражданский экзамен, поэтому они, естественно, не осмеливались выделяться. Если бы они обидели кого-нибудь в столице, их десять тяжелых лет учебы были бы потрачены зря. Естественно, они проглотили свои протесты и быстро закончили есть, чтобы поскорее уйти.

- Судя по тому, что ты только что сказал, я побью даже лучшего ученого на экзамене! - сказал Цзин Шао. Когда он собрался  избить мужчину,  гладкая и тонкая рука внезапно сжала его запястье.

Эта рука была очень красивой. Она явно принадлежала мужчине, но кожа имела блеск, как у изысканно вырезанного белого нефрита. Все взгляды проследили за рукой вверх по руке и увидели, что он одет в сапфирово-синюю мантию с широкими рукавами. Материал, из которого он был сделан, был необычным. Фактически, кто-нибудь из ремесленников сможет увидеть, что это был атлас, из того же материала, из которого была сделана одежда Цзин Шао.

-Я только немного опоздал, а ты снова ругаешься? - Теплый голос был очень приятным; это был Му Ханьчжан.

Хотя он был и Маркизом, внезапно вступивший во двор, и император Хун Чжэн еще не дал ему какой-либо существенной официальной работы. Таким образом, Му Ханьчжан, как и Цзин Шао, был только праздным человеком в суде. Однако Цзин Чэнь в последнее время был очень занят и часто звал Му Ханьчжана в Министерство обрядов за помощью, поэтому Цзин Шао сначала приходил, чтобы зарезервировать место и ждать, пока его Ван Фэй придет поесть.

Когда Цзин Шао увидел своего Ван Фэй, его жестокое выражение немедленно превратилось в улыбку.

- Нет, я видел, что их навыки не так уж плохи, поэтому мы просто поспорили и обменялись парой ходов.

Му Ханьчжан взглянул на молодых и немощных ученых; какая часть из них выглядела так, как будто их навыки были не так уж плохи?

Взглянув на своего Ван Фэй, Цзин Шао дважды хмыкнул и сказал что-то ему на ухо. Когда причина была выяснена, Му Ханьчжан не мог не улыбнуться.

- Эти кандидаты просто невежественны и боятся потерять лицо, поэтому и произнесли эти кислые слова. Зачем опускаться до их уровня?

Подобные слова предназначались для утешения людей. Если говорить в качестве посредника при малой громкости, это нормально. Просто Му Ханьчжан говорил с нормальной громкостью, и хотя это было не так громко, но было достаточно для всех присутствующих, чтобы их ясно слышать.

- Пффф ... - Сидящий в углу генерал правого фланга, который старался быть незаметным, не мог не выплюнуть свой чай, когда услышал это. Характер военного советника, держащего злобу, действительно не изменился.

Генерал левого фланга молча снял с плеча официанта тканевое полотенце и протянул ему. Цзин Шао повернулся, чтобы посмотреть на них.

- Позаботьтесь о тех двоих позже...

Правый генерал фланга начал подавиться остальным чаем.

- Вы ... вы двое ... слишком много!

Несчастный на вид человек изначально думал, что Му Ханьчжан пришел спасти его, и не ожидал, что он придет и станет смотреть на эту яркую сцену.

- Брат, мы не сделали для несправедливости, ни зла. Почему вы хотите причинить людям боль?

Хотя лицо мужчины было бледным, он все же пытался его урезонить.

- Это странно. Этот молодой мастер только что сказал, что некоторые люди умеют говорить такие кислые слова; если я не сказал грубых слов, то почему ты так меня унижаешь?

Сегодня генерал правого фланга схватил генерала левого фланга, чтобы расслабиться, и приехал в столицу, чтобы принять участие во всей суете, связанной с экзаменом. Теперь, когда Ванъе обнаружил их, он, естественно, больше не мог спрятаться и быстро вышел на помощь.

- Вы...

Хотя это были ученые, набившие желудки книжными свитками, они никогда не смогли бы сравниться с здоровым генералом фланга, который каждый день бодался и ссорился с другими генералами. Они могли только дрожать от гнева. Видя, что генерал правого фланга был одет в прочную боевую одежду и был полон армейского хулиганского духа, они не хотели с ним разговаривать. Вместо этого они посмотрели на Му Ханьчжана.

- Брат, раз ты сомневаешься в наших знаниях, мы поговорим с тобой.

Му Ханьчжан усмехнулся.

- Я только спрашиваю вас, по какой причине вы болтаете так самоуверенно?

- Великий предок поощряет свободу высказывать разные взгляды, и необходимо обсуждать важные дела страны. Как ученые, мы тщательно изучаем и исследуем их.

Сказав это, они сразу почувствовали себя оправданными.

- Что такое страна? - Му Ханьчжан задал еще один вопрос.

- Страна естественно состоит из земли и государства с множеством дел. Мы изучали князей и дворян и выражали нашу озабоченность по поводу нынешней ситуации ради страны , - сказал несчастный молодой человек с улыбкой, прищурившись своими бобовыми глазами.

- Пять цветов земли*, предложенные небесам, предназначены для земли, а пять культур**,предложенных божествам, предназначены для людей. Слово «страна» относится к земле и людям. Те, кто становятся учеными, сначала клянутся в верности монарху, а затем и благополучию народа страны, который трудится под небесами за всю страну.- Глаза Му Ханьчжана медленно скользнули по ним.

**различные зерна или бобы, часто рис, просо, ячмень, кунжут и т. д.

- Обидно, что есть литераторы, которые не думают о благополучии простых людей и завидуют только тем, кто может добиться мгновенного успеха. Они уступают старым фермерам на полях, которые, по крайней мере, каждый день прилагают усилия, чтобы внести свой вклад в развитие страны.

(Страна = 社稷 Земля = 土 Небо = 谷 использует меньшие радикалы в символах для страны, чтобы сделать свой анализ)

- Хорошо сказано!

За соседним столиком опрятно одетый мужчина не мог не аплодировать.

- Брат, ваши замечания совершенно мудрые, я, по фамилии Ма, не могу не восхититься вами.

- Замечательно!

Всем остальным снова поднялось настроение и они аплодировали.

Лицо Му Ханьчжана было равнодушным и не отображало возбужденного цвета. Он просто повернулся, чтобы посмотреть на Цзин Шао. После того, как эта группа людей взбесила его, он больше не был в настроении есть. Цзин Шао вытащил своего Ван Фэй и взял с собой двух своих подчиненных, которые склоняли головы, готовясь свернуть ресторан.

После того, как четверо ушли, человек по фамилии Ма подошел к прилавку и спросил владельца, который, как всегда, был равнодушен и совершенно не пострадал от шума:

- Осмелилюсь спросить владельца, кто эти два благородных уважаемых Господина?

Чжоу Цзинь был слишком ленив, чтобы поднять глаза, и продолжал считать на счетах.

- В столице много влиятельных людей. Зачем они тебе особенно нужны, мой гость?

- Я просто думаю, что у молодого человека в синем много красноречия и таланта. Возможно, на этот раз он сможет стать новым ведущим ученым. Я хочу с ним познакомиться.

Мужчина по фамилии Ма не постеснялся.

- Это Маркиз Вэнь Юань, о котором вы все только что говорили, - медленно произнес Чжоу Цзинь.

- Что?

Молодой человек, оскорбленный избиением, собирался оплатить счет. Услышав это, они сразу остановились. Вожак схватился за стойку и поспешно спросил:

- Тот, кто начал драку...

- Конечно, это муж маркиза Вэнь Юаня, Его Королевское Высочество Чэн Ван.

Чжоу Цзинь посмотрел на мужчину с большим интересом. Его лицо было мертвенно-белым, как будто он собирался потерять сознание. Чжоу Цзинь быстро схватил его и вежливо сказал:

- Не забудьте заплатить за чашку, которую разбил Чэн Ван, всего 70 Вен.

С того дня весть об истинном таланте и образованности Маркиза Вэнь Юаня распространилась среди ученых.

На девятый день второго лунного месяца начался экзамен на госслужбу. Раньше Цзин Шао волновался, что его Ван Фэй почувствует меланхолию, увидев это грандиозное событие. Однако теперь он стал Маркизом, так что это не имело значения. Он специально отвел Му Ханьчжана на Сяо Хэй к воротам Дворца Дани, чтобы увидеть, как солдаты одного за другим ищут кандидатов в ученые.

- Разве ты не говорил, что хочешь увидеть Цзян Лана? Зачем мы приехали сюда? - Му Ханьчжан снова посмотрел на него.

- Разве ты не смог сдать гражданский экзамен? Я взял тебя сюда, чтобы утолить это желание. - Цзин Шао засмеялся и подтолкнул лошадь вперед, чтобы он мог ясно видеть. Видя страдания этих людей, Цзюнь Цин определенно не пожалел бы, что вышел за него замуж.

Му Ханьчжан невольно рассмеялся.

- Старший брат с большим трудом все так прекрасно устроил. Давай не будем создавать здесь проблем и побыстрее уйдем.

По просьбе имперского врача Цзяна, Цзин Шао перевел Цзян Лана в столицу, чтобы он присоединился к северной имперской гвардии, которая отвечала за охрану девяти ворот в столицу. Поскольку он внес свой вклад в битву за покорение двух вассальных государств, он получил должность главного офицера и взял на себя ответственность за одни боковые ворота. Цзин Шао специально поручил ему позаботиться о восточных воротах.

- Приветствую Ванъе и Маркиза.

Цзян Лан выглядел так же, как всегда, и, увидев их двоих, быстро подошел, чтобы поприветствовать их.

- Как у тебя дела? - спросил его Му Ханьчжан с улыбкой. Цзян Лан был умен и усерден; куда бы он ни пошел, он будет очень полезен.

- Отвечаю Маркизу, служение привратником не означает сильного шторма или пожара, и просто стоит стоять на одном месте каждый день. Лучше проводить время в бараке с удовольствием. - Цзян Лан застенчиво улыбнулся. Если бы его отец не уговаривал его неоднократно, а также умолял Ванъе о выполнении этого задания, он действительно не захотел бы выйти из барака.

- Боевых действий сейчас нет, и в казарме делать нечего. Позавчера генералы правого и левого фланга даже отправились в столицу; они тебе очень завидуют. - Цзин Шао засмеялся и похлопал Цзян Лана по плечу.

- Этот подчиненный понимает, - сказал Цзян Лан с улыбкой. - Когда Ванъе снова отправится на поле битвы, он должен взять с собой этого подчиненного. На этот раз я недостаточно боролся, чтобы быть довольным!

Фактически, Цзян Лан был охранником Ванъе и Ван Фэй все время, поэтому у него редко был шанс сразиться с врагом.

Попрощавшись с Цзян Ланом, Цзин Шао и его Ван Фэй направились прямо в восточные пригороды. Позволив Сяо Хэй некоторое время свободно скакать, он изменил направление и отступил на несколько ли. Осмотревшись, он бросился в бесплодный лес.

Этот кусок бесплодного леса принадлежал Му Ханьчжану семейной собственности. Теперь все было так же, с травой по колено и густым заросшим лесом.

Цзин Шао прижал лицо мужчины к груди.

- Обними меня крепче и спрячь руки в рукава, чтобы не поцарапаться.

Му Ханьчжан не знал, что делает, идя в такое место. Ветка прямо перед ним чуть не попала ему в глаза. У него не было выбора, кроме как повернуться и уткнуться лицом в широкую и теплую грудь Цзин Шао. Его тонкие руки также втянулись в рукава, когда он спрятался в объятиях Цзин Шао.

Теплое тело в его руках взяло на себя инициативу прижаться к нему, мгновенно заставив сердце Цзин Шао забиться быстрее. Он не мог не замедлиться, одной рукой натягивая поводья, а другой обнимая гибкую талию Цзюнь Цина.

- Цзюнь Цин, мы можем остаться на вилле сегодня вечером?

Завтра был десятый день второго лунного месяца. Это был день отдыха, и им не приходилось идти в суд. С тех пор, как его Ван Фэй вошёл в суд, Цзин Шао начал заботиться о его здоровье. Каждую ночь он не осмеливался создавать слишком много проблем, опасаясь, что Му Ханьчжан не сможет идти в Императорский двор. Однако каждый день он ел мало,  поэтому каждый раз, когда был период отдыха, ему приходилось есть не мало.

Му Ханьчжан естественно понял, что он имел в виду. Поскольку лошадь все еще бежала, он не поднял глаз и согласился, издав звук «мгм».

Хотя его голос был очень тихим, Цзин Шао мог ясно слышать его, поскольку он исходил из его груди, и уголки его рта изогнулись, когда он ускорил темп.

Вскоре они вышли из леса, и Цзин Шао похлопал мужчину на руках.

Му Ханьчжан повернул голову и увидел сцену перед собой. Его глаза не могли не расшириться. В глубине бесплодного леса была плоская открытая земля. На равнине были поставлены десятки палаток, время от времени приходили и уходили солдаты. На учебном полигоне центра была группа офицеров и солдат, которые проводили учения, но они молчали и не выкрикивали никаких инструкций. Это выглядело очень странно.

* Мир Поднебесной является двумерным, состоящим из плоской Земли, имеющей форму квадрата, и Неба, имеющего форму круга-купола. При этом Китай расположен в центре, под куполом, он еще не на Небе, но уже и не на Земле – из этого представления и вытекает наименование Поднебесная. Учитывая особую форму мира в китайском представлении, оказывается, что сторон света в этом случае существует вовсе не четыре, а целых пять, и им соответствует многое в окружающем мире и даже в строении тела человека: пять конечностей, считая голову, пять основных органов и пять дополнительных, пять органов чувств. Кроме того, в соответствии с китайским мифологическим мировоззрением существует опять же не четыре сезона, а целых пять – в дополнение ко всем известным отдельно выделяется середина лета как пик цветения и пик плодородия.

Кроме того, к каждой из пяти сторон света привязан один из первоэлементов, одна из стихий, которым соответствует определенный цвет. Запад символизирует белый цвет, поскольку там расположен Тибет, горные снега, оттуда в древности на Китай совершали набеги кочевые племена, а потому Запад ассоциируется с опасностью. Однако при этом хранителем Запада и защитником Поднебесной выступает белый тигр. Первоэлемент Запада – металл. Север соотносится с черным цветом – водой, холодом и, одновременно, с глубочайшей мудростью, поэтому хранителем Севера выступает животное, являющееся помесью змеи и черепахи. Первоэлемент Севера – вода. Восток – эта сторона в Китае обращена к морю, в которое стекают реки, соответственно, эта самая цветущая сторона, которая, казалось бы, должна быть зеленой, но в древнекитайском языке не было отдельных слов, обозначающий синий и зеленый цвета, было одно – сине-зеленый. Первоэлемент Востока – дерево. Лучшей стороной света считался юг, символическим цветом которого был красный – солнце, жар, плодородие. Первоэлемент юга – огонь. Символический цвет центра мира – желтый, цвет почвы в Китае, цвет земли. Первоэлемент центра – земля. К слову, как известно, в соответствии с пятью цветами, пятью стихиями разложены и 12 зодиакальных созвездий, по которым проходит календарь.

Глава 81 - Личная армия

-Что это?

Му Ханьчжан наморщил лоб и снова посмотрел на Цзин Шао.

- Готовность предотвращает опасность, вот и все. - Цзин Шао улыбнулся и поволок его вокруг лагеря.

Снаряжение здесь было похоже на то, что было в личной армии Чэн Вана. Лагерь мог вместить несколько тысяч человек, но сейчас их было меньше тысячи.

- Мы должны медленно и осторожно набирать сюда людей, и все они приехали из-за пределов столицы.

Цзин Шао подошел к конюшне и посмотрел на пустые сараи.

- Вот почему ты покупал лошадей у моего отца?

Му Ханьчжан вспомнил, что Северный Маркиз упомянул ему, что скоро он переправит лошадей с северо-запада.

- Мгм, - ответил Цзин Шао.

Поддерживая его одной рукой, он сел на деревянный забор яслей. Он удобно покачивал ногами. Глядя на солдат, молча тренирующих поблизости, он необъяснимым образом почувствовал себя непринужденно. Частная армия здесь была его последним скрытым козырем. В отличие от своей прошлой жизни, пока ему удастся сбежать из тюрьмы, он никого не боялся,  у него была эта сила.

- Это частная армия. Если люди узнают об этом, они могут обвинить тебя в государственной измене.

Му Ханьчжан очень волновался.

Цзин Шао спрыгнул, обнял хмурого мужчину и поцеловал в щеку.

- Я устрою это как следует. Не волнуйся.

От одной мысли о десятках ли от столицы до горы Фэнь Юэ стало трудно дышать, и он не мог не сжать руки.

По пути к их вилле Му Ханьчжан молчал. Бесплодный лес находился всего в тридцати ли от столицы. Отсюда было видно, что в городе начался фейерверк. На быстрой лошади можно добраться до Восточных ворот за полчаса. Можно сказать, что с этой армией, если Цзин Шао захочет узурпировать трон, он сможет это сделать. Если бы это обнаружили, последствия были бы невообразимы. Более того, частную армию нельзя было содержать всего несколькими тысячами таэлей серебра. По сути, это была бездонная яма, и в нее приходилось все время кидать деньги ...

Цзин Шао увидел, что человек в его руках размышляет, и не побеспокоил его. Он просто обнял его и позволил опереться на него, чтобы ему было удобнее. Затем он пошел знакомым маршрутом прямо к их вилле.

Весна во втором лунном месяце была наполовину холодной, наполовину прохладной и наиболее подходящей для купания в горячем источнике.

Когда его верхняя одежда была развязана, Му Ханьчжан пришел в себя и обнаружил, что стоит у бассейна с горячим источником, в то время как Цзин Шао в настоящее время счастливо расстегивал его одежду.

- Средь бела дня... - Му Ханьчжан сразу же покраснел и схватился за пояс, чтобы снова его затянуть.

- Холодно. Днем можно понежиться в горячем источнике. Ты не сможешь выдержать холод по ночам, - сказал Цзин Шао с серьезным лицом.

Му Ханьчжан впился в него взглядом и посмотрел на бассейн с горячим источником позади него.

Во втором лунном месяце камелии были в полном расцвете. Садовник посадил камелии на открытом пространстве у бассейна. Были только белые и светло-розовые камелии. Повсюду распустились цветы. Погода была пасмурная. Солнце тускло светило сквозь густые облака, и вокруг было темно; только цветы были очень яркими. Вдобавок туман от горячего источника наполнил воздух, создавая ощущение неземного рая.

Цзин Шао снял одежду и прыгнул в бассейн, а затем с плеском вынырнул из воды. Вода сразу же брызнула и пропитала одежду Му Ханьчжана.

- Цзюнь Цин, скорее спускайся.

Медовая кожа была обернута поверх гладких линий мускулов и пропорциональных костей без следов жира, как леопард, готовый к удару. Капля воды соскользнула с его красивого бокового профиля, чтобы капнуть на его широкую грудь, сделав небольшой крюк над маленьким вишневым красным цветом.

Глядя на красивый пейзаж перед ним, тело Му Ханьчжана сразу же вспыхнуло, и он нерешительно потянулся к своему поясу.

Цзин Шао сразу же широко улыбнулся и, не мигая, уставился на человека, снимающего одежду.

- Ты… ты иди сначала искупайся, я...

Му Ханьчжан почувствовал себя неловко под его взглядом, повернулся и собрался уходить. Как мог Цзин Шао позволить ему уйти? Он вышел из воды и обнял человека, который собирался бежать. Его мокрое тело немедленно намочило одежду другого мужчины.

- Твоя одежда уже стала мокрой. Позволь мне снять их для тебя.

Цзин Шао радостно протянул свои мокрые руки, оставив еще несколько мокрых отпечатков на рубашке Му Ханьчжана.

Его одежда была мокрой; естественно, он больше не мог их носить. Му Ханьчжан впился в него взглядом и отбросил его извращенные руки. Затем он понял, что Цзин Шао был полностью обнажен.

- Ты ... быстро вернись в воду ... Я сделаю это сам.

На самом деле двор был огорожен, а сверху была половина крыши. Кроме того, в горячем источнике круглый год был пар, поэтому стоять вне воды было не холодно. Но Цзин Шао все же послушно вернулся в воду, наблюдая, как человек на берегу снимает верхнюю одежду и стягивает свою хлопчато-бумажную мантию, обнажая мягкую шелковую тунику...

На Му Ханьчжана так пристально смотрели, что ему пришлось повернуться. Он только что снял тунику, когда руки внезапно обвились вокруг его талии, и его затащили в воду.

- Ай ...

Му Ханьчжан был поражен. Как только он смог стоять твердо, его поцеловали в губы.

Теплая родниковая вода пропитывала его белоснежную рубашку так, что она плотно прилегала к его телу, подчеркивая идеальную форму. Слегка различимы были два маленьких розовых бутона; это было очень провокационно.

Цзин Шао крепко обнял человека и, растирая и целуя, потянулся, чтобы поиграть бутонами под рубашкой.

Пальцы с тонкими мозолями и ухоженные гладкие круглые ногти, царапающие нежные бутоны на ткани, на самом деле усиливали ощущение. Му Ханьчжан не мог перестать дрожать и хныкать, и его член после этого действия тоже начал подниматься.

Его ногти, чтобы осторожно почесать ткань, не повредили бы ему, и Цзин Шао озорно потянулся, чтобы почесать и дразнить головку члена Цзюнь Цина.

- Нет, ах!

Му Ханьчжан отпрянул. Это острое и сильное удовольствие возбудило его до такой степени, что он не мог стоять твердо, поэтому ему пришлось держаться за шею Цзин Шао, чтобы удержаться.

Цзин Шао сел и позволил мужчине оседлать его колени.

Намазанный ароматной мазью палец плавно вошел в тело Му Ханьчжана. Он нахмурил брови и немного неловко поерзал. Цзин Шао снял с Му Ханьчжана нижнее белье, но рубашку не снял. Он уткнулся головой в грудь Му Ханьчжана и начал нежно кусать и грызть зубами.

Два пальца осторожно открыли его смягченный вход, и вода из горячего источника потекла по его пальцам в тело Му Ханьчжана.

- Ах... жарко...

Му Ханьчжан был поражен жаром, который внезапно заливал его тело, и крепче обнял Цзин Шао за шею.

Цзин Шао поднял глаза, и они обменялись долгим поцелуем, их губы медленно соприкоснулись, пока они на мгновение задержались в нежности, прежде чем рука Цзин Шао внезапно отдернулась.

- Аах...

Смоченный водой из горячего источника, твердый, как железо, член беспрепятственно проник в самую глубокую часть тела Му Ханьчжана. Му Ханьчжан запрокинул голову и выгнул шею, и кристаллическая слеза упала из уголков его глаз в туманный бассейн с водой.

Вода из горячего источника бурлила у своего источника, но звук был заглушен яростным плеском в бассейне.

Чувствительную часть Му Ханьчжана быстро нашли и бесконечно растирали. Он был слишком возбужден, чтобы дышать. Ему пришлось умолять Цзин Шао немного притормозить. Мужчина был действительно послушным, сначала замедлился, а потом внезапно полностью вышел из его тела.

- Ммм.

Супруг на руках Цзин Шао был немного сбит с толку и посмотрел на него водянистыми глазами. Увидев его внешний вид, Цзин Шао почувствовал, что это было еще более невыносимо, и снова вошел.

Поскольку он полностью вышел и так внезапно снова вошел, он взял с собой немного воды из горячего источника. Тело Му Ханьчжана, которому дали время расслабиться, внезапно наполнилось до краев, и он не мог перестать стонать.

Спустя довольно долгое время Цзин Шао остановился, обняв дрожащего мужчину, который держался за край бассейна и задыхался.

Му Ханьчжан некоторое время лежал на плече, прежде чем прийти в себя. Он неловко поерзал, желая, чтобы Цзин Шао ушел.

- Эм, не двигайся. - Цзин Шао быстро обнял человека; его член, который только что успокоился, снова стал возбуждаться.

Му Ханьчжан, естественно, почувствовал это изменение и недовольно толкнул его.

- Нехорошо так долго купаться в воде.

Цзин Шао кивнул с притворной серьезностью. Он помог Му Ханьчжану обернуть свои длинные ноги вокруг его талии и, вот так, и понес его, когда он вылез из воды, и положил мужчину на мягкий диван у бассейна.

- Ты...

Взволнованный этими движениями, существо в теле Му Ханьчжана снова наполнилось энергией. Му Ханьчжан прикусил нижнюю губу. Прежде чем он смог открыть рот, человек на нем начал двигаться.

Двор был залит туманом от горячего источника, и было очень тепло. Окутанные густым туманом, многие снежные цветы камелии прятались в нем, как будто они были робкими. Внезапные стоны и вздохи нарушили безмятежность двора, когда изящные лепестки, похожие на тонкие резные кусочки нефрита, прохладным бризом унесло в бассейн с горячим источником, слой за слоем, продолжаясь бесконечно.

Мусю праздник идеально подходит для вымачивания в ваннах и отдыха. Чэн Ван останавливался на этой вилле с девятого числа второго месяца. Что касается ванн, то на вилле были горячие источники, но что касается отдыха... глядя на крепко спящего на кровати маркиза Вэнь Юаня, казалось, что этот праздник Мусю... на самом деле был довольно утомительным.

15-й день второго месяца был окончанием экзамена, и кандидаты на государственную должность столицы разошлись, каждый с нетерпением ждал оглашения списка результатов. Об этом повсюду ходили сплетни, которые распространялись как лесной пожар, и все кандидаты очень нервничали. Конечно, как и эти кандидаты, Чэн Ван Цзин Шао тоже был в панике.

- Цзюнь Цин, прошло уже несколько дней. Не сердись больше.

Цзин Шао подтолкнул тигра к углу кровати и обнял человека на постели. После того, как он наконец смог есть, он вел себя как обжора, рассердив своего Ван Фэй. В результате, когда они возвращались во дворец, Цзюнь Цин всегда старался обнимать тигра, чтобы он уснул.

Му Ханьчжан проигнорировал его, а глаза все еще были закрыты, когда он пытался уснуть. В тот день он долго думал, прежде чем наконец придумал способ спрятать частную армию. Однако всякий раз, когда он хотел заговорить, казалось, что Цзин Шао собирается внимательно слушать, но его руки начинали действовать нечестно, из-за чего Му Ханьчжан не мог сказать по этому поводу все время.

- Разве ты не хотел обсудить, как мы можем спрятать армию? Скажи, мне было любопытно уже несколько дней.

Цзин Шао схватил своего Ван Фэй за руку и потряс ее.

- Мяу! - Сяо Хуан тоже набросился на плечо Му Ханьчжана.

- Глупый негодяй, убирайся отсюда! - Цзин Шао тряхнул головой тигренка.

- Аауу! - Сяо Хуан недовольно завыл на Цзин Шао грубым голосом, который начинал походить на голос взрослого тигра.

- Кажется, он  взрослеет - Му Ханьчжан открыл глаза и потер пушистую голову рядом с собой, а затем повернулся и оттолкнул Цзин Шао, поместив тигра между ними.

- Иди спать, нам еще нужно идти в суд завтра.

Маленького тигра перевернули на спину, и это его позабавило. Он вертел четырьмя лапами и жевал прядь волос Му Ханьчжана.

Цзин Шао сердито посмотрел на Сяо Хуана.

- Глупый тигрёнок, завтра я превращу тебя в одеяло!

Сяо Хуан проигнорировал его и продолжал тереться головой о спину Му Ханьчжана.

Му Ханьчжан сжал губы, но уголки его рта не могли не приподняться. Он медленно повернулся и вытащил волосы из пасти тигра.

- Пусть они поменяют оружие на сельскохозяйственные орудия, разводят скот в конюшнях и отправляют лошадей за лес. Даже если кто-то узнает, будет способ ответить.

Держась за хвост тигра, он болтал им перед Цзин Шао. Внимание привлекло зрелище, маленький тигр вытянул когти, чтобы схватить его за хвост.

Цзин Шао быстро протянул руку и схватил когти тигра, которые собирались поцарапать его лицо.

- Это действительно хорошая идея.

Му Ханьчжан ничего не сказал, но пощекотал Цзин Шао хвостом тигра.

- Все должно быть рассчитано. Ты всегда слишком жаден.

Цзин Шао чихнул, затем взял одну из красивых рук Му Ханьчжана и уткнулся в нее носом.

- Через несколько дней лучшие результаты гражданского экзамена будут маршировать по улицам. Я занял хорошее место в таверне Хуэй Вэй. Пойдем, посмотрим, будет весело.

Му = ванна, Сю = отдых; Мусю был чем-то вроде выходных в древнем Китае.

Глава 82 - Банкет Цюнлинь

*праздники, чтобы отметить новых успешных кандидатов

Му Ханьчжан заметил, что его супруг снова сменил тему. Он нахмурился и медленно провел большим пальцем по кончику пушистого хвоста. -Если ты хочешь увидеть лучшего ученого по рейтингу, то после парада будет банкет Цюнлинь. Почему ты хочешь смотреть парад в одиночестве в ресторане «Хуэй Вэй»?

-Разве это не то же самое?

Цзин Шао взял хвост у Му Ханьчжана и тоже поиграл с ним. Му Ханьчжана позабавило его детское поведение, и он ущипнул его за пальцы.

-Я же не позволяю тебе прикасаться ко мне в обычные дни, почему ты всегда становишься таким сумасшедшим во время выходных? Сейчас ты молод и прожорлив, но когда состаришься, будешь страдать.

-Это не моя вина; кто заставляет тебя быть таким привлекательным все время... - тихо сказал Цзин Шао, придвигаясь ближе, чтобы лечь на подушку Ванфея.

Му Ханьчжан оттолкнул ладонью большую голову, выдыхающую на него теплый воздух.

-Скажи должным образом: что ты пытаешься сделать поддерживая этих людей?

“Ваву!”

Сяо Хуан заметив действия своего хозяина использовал свои лапы, чтобы надавить на лицо Цзин Шао. Мягкие подушечки лап на его лице и шерсть между когтями, прижатая к носу, заставили Цзин Шао снова чихнуть.

Цзин Шао схватил тигра, засунул его в одеяло и прижал угол одеяла рукой, чтобы тигр не вывернулся.

-Это просто мера предосторожности. Я не буду использовать их без крайней необходимости.

-От чего ты принимаешь меры предосторожности?

Му Ханьчжан не собирался позволять ему быть таким же расплывчатым, как в прошлом. Частная армия была скрытой опасностью, и содержание ее стоило больших денег. Если бы это не было столь необходимо, в действительности не было бы нужды идти на такой риск.

Цзин Шао опустил глаза и вздохнул.

-За эти годы я провел так много сражений, от северо-запада до юго-востока. Я никогда не проигрывал ни одной битвы, ни одного города. Я расширил территорию Дачена на тысячи миль. Если бы ты был Отцом-Императором, что бы ты подумал?

Му Ханьчжан был ошеломлен:

-Ты имеешь в виду...

Монархи всех династий были не слишком терпимы к военным генералам, достигшим больших успехов. Но Цзин Шао был принцем. Неужели даже ему не удастся избежать подозрений?

-Для того, чтобы мой брат взошел на трон, я должен держать часть военной власти в своих руках, желательно в Цзяннани. Я не знаю, сколько лет на это уйдет, и не знаю, что произойдет за этот период. Мы всегда должны оставлять выход из проблем для нас обоих,- вздохнул Цзин Шао.

Проблема с возвращением военной мощи, а затем с его убийством от чужих рук, произошедшая в его прошлой жизни, никогда не должна повториться.

Даже если ему придется пойти по самому худшему пути, он в любых обстоятельствах должен защитить Цзюнь Цин любой ценой.

Му Ханьчжан поднял на него глаза. Учитывая характер императора Хун Чжэна, даже если он сейчас души не чаял в Цзин Шао и доверял ему, когда он почувствует какую-либо угрозу для императорской власти, Му Ханьчжан верил, что монарх без колебаний избавится от своего сына. Родившись в императорской семье, и не имея защиты матери , у его супруга не было возможности для тесного общения с отцом, поэтому на сердце Цзин Шао всегда было неспокойно. Увидев беспокойство на лице своего Ванфея, Цзин Шао с улыбкой ущипнул его за щеку.

-Не беспокойся, это только на всякий случай, и я всегда был очень осторожен. Ничего не должно зайти так далеко.

Му Ханьчжан безмятежно смотрел на него, медленно придвинулся ближе и нежно поцеловал в уголок его улыбки.

-Не волнуйся, я тебя поддерживаю.

Это простое предложение было лучше тысячи слов утешения. Цзин Шао долго молчал, прежде чем смог отреагировать; его Ванфей неожиданно проявил инициативу и поцеловал его. Это был всего лишь нежный короткий поцелуй, но как он мог объяснить огромную радость в своем сердце? Он бросился к своему Ванфею, чтобы поцеловать его в ответ.

“Ваву!”

Сяо Хуан, который сражался с одеялом, наконец смог выбраться, и Цзин Шао, бывший вне себя от радости, тут же получил полный рот меха.

После оглашения рейтингового списка имен наступило празднование. Министерство обрядов, которым руководил Цзин Чэнь, организовало всё безупречно; всё было в порядке, и не было никаких промахов. 23 числа второго месяца, после того как были опубликованы результаты, три лучших ученых, украшенные цветами, въехали в город на лошадях и прошли парадом по улицам. В столице царило большое волнение, даже больше, чем в обычный день.

-Говорят, что все успешные ученые на этот раз - молодые таланты. Это действительно редкость!

Ресторан "Хуэй Вэй" находился на главной улице столицы, и все места, выходившие на улицу, были зарезервированы заранее; всё утро было шумным, ибо сплетни и слухи распространялись как лесной пожар.

-Это не обязательно так. Я слышал, что ученый занявший второе место - старик, а занявшие первое и третье место - молодые, - ответил другой человек.

Цзин Шао уже зарезервировал лучшее место и потянул за собой своего супруга, чтобы понаблюдать за шумной сценой.

-Нам нужно поспешить на банкет Цюнлинь. К чему всё это?

Му Ханьчжан беспомощно смотрел на супруга взволнованно смотревшего в окно. Ему показалось, что Цзин Шао был очень похож на Сяо Хуана, когда тот лежал на краю окна кареты, чтобы выглянуть наружу.

-Занявший первое место еще не вышел на улицу! Это редкость в центре города, тебе следует хорошенько присмотреться.

Они были единственными в этой изящной комнате, но Цзин Шао не обратил особого внимания на изысканный декор, продолжая смотреть на улицу в приподнятом настроении.

Вскоре после этого раздались звуки гонгов* и барабанов и три человека в красных одеждах украшенные красными цветочными гребнями в волосах поскакали на высоких лошадях по улицам от императорского дворца.

(Гонг— традиционный древнекитайский самозвучащий ударный музыкальный инструмент, принадлежит к металлическим идиофонам с неопределённой высотой звучания, обладает мрачным, грозным, зловещим тембром.)

-Цзюнь Цин, смотри. Разве это не тот ученый третьего ранга по фамилии Ма, которого мы встретили в ресторане «Хуэй Вэй» в тот день?

Цзин Шао указал на него своему Ванфею. Слова Цзюнь Цина в тот день лишили эту кислую группу ученых дара речи. Тот, кого звали Ма, первым встал и похвалил его за мудрость, следовательно у Цзин Шао сложилось о нем некоторое впечатление.

Му Ханьчжан подошел, дабы взглянуть, и увидел светлого кандидата третьего ранга широко улыбающимся. Его лицо было немного знакомым, поэтому Му Ханьчжан кивнул, после повернулся к ученому номер один по рейтингу. Ему показалось , что его лицо тоже было знакомо. Занявший первое место, скакавший впереди, казалось, почувствовал, пристальный взгляд на него сверху. Он поднял голову, и его взгляд встретился с взглядом Му Ханьчжана.

Как это мог быть он? Му Ханьчжан был немного удивлен.

Ясно увидев лицо Му Ханьчжана, первый ученый долго безучастно смотрел на него; даже когда его лошадь не проехала мимо ресторана "Хуэй Вэй", он все еще оглядывался назад.

Цзин Шао сразу почувствовал, что что-то не так, и нахмурился.

-Ты знаешь лучшего по рейтингу?

Му Ханьчжан кивнул головой. Хотя он не видел его несколько лет, учитывая реакцию другого, он не должен был ошибаться.

-Кто он такой?

Цзин Шао недовольно сжал лицо своего Ван Фэя и заставил его повернуть голову и перестать смотреть на лучшего по рейтингу.

-Он был моим товарищем по учебе, когда я был ребенком.

Му Ханьчжан потянул за руки, сжимавшие его щеки, и объяснил. Его звали Цинь Чжаоран, и он был дальним родственником семьи Северного Маркиза. Он смог учиться в семье Му и сдал провинциальный экзамен вместе с Му Ханьчжаном. Позже он вернулся в свой родной город, чтобы продолжить учебу. Теперь, спустя столько лет, они снова встретились. Неожиданно он занял первое место на экзамене по государственной службе.

-Если бы ты не вышел за меня замуж, как он вообще смог бы занять первое место?

Пока он не был старым возлюбленным его супруга, все было в порядке. Цзин Шао на мгновение пожаловался в душе, затем снова улыбнулся и потянул своего принца-консорта вниз по лестнице.

-Пойдем, мы опоздаем, если задержимся еще немного.

Три лучших ученых должны были присутствовать на банкете Цюнлинь вместе императорской семьей и всей знатью, посему им обоим пришлось уйти. Что касается своевольного поведения его Ванье, у Му Ханьчжана не было другого выбора, кроме как последовать за ним.

Главная дорога была полна людей. Они вдвоем оседлали Сяо Хэя и быстро направились по небольшой аллее прямо в сад Цюнлинь.

В центре сада Цюнлинь находился большой павильон, называемый Цветочным павильоном. Здесь сидели императорская семья и аристократы, и три ученых пировали вместе с ними.

Когда они прибыли в Цветочный павильон, кроме императора Хун Чжэна, другие принцы и несколько дворян уже ждали их. Цзин Чэнь бросил взгляд на своего младшего брата и велел им быстро пройти на свои места.

Вскоре после этого пришел император Хун Чжэн, и после церемонии они расселись в порядке их статуса.

Банкет Цюнлинь был очень важен для ученых, поэтому церемония была очень сложной, сравнимой со свадьбой и ритуалами поклонения небу и земле. Цзин Шао заскучал и украдкой зевнул, Цзин Чэнь заметив его поведение тайком пнул его ногой. Он мог только сидеть как положено и с жалостью смотреть на своего Ванфея, которого отделяли от него еще несколько человек.

Му Ханьчжан в ответ одарил его взглядом «хотел бы я помочь, но не могу», продолжая изящно сидеть.

Единственным интересным моментом на банкете Цюнлинь было то, что ученый, занявший третье место, преподносил цветок. Читая стихотворение, ученый третьего ранга выбирал самый яркий цветок в саду и преподносил его императору.

Ученого третьего ранга звали Ма Чжо. У него были улыбающиеся глаза. Когда император Хун Чжэн назначил его ученым на третье место, должно быть, император подумал, что Ма Чжо очень приятен на вид. Будет лучше если он подарить цветок на банкете Цюнлинь, а не тот старый, занявший второе место.

-Цветок каждый год предлагается Чжэню. Ученый на третье место этого года на редкость так молод. Будет лучше, если ты предложишь цветок одному из моих сыновей.

Император Хун Чжэн улыбнулся и остановил Ма Чжо, который собирался подарить цветок, и попросил его подарить его одному из принцев.

Цветочный павильон внезапно затих, первоначально праздничная атмосфера сразу же стала холодной и торжественной.

Цзин Шао, который уже собирался заснуть, внезапно выпрямился и украдкой посмотрел на Цзин Чэня. Цзин Чэнь, очевидно, также не знал, почему император Хун Чжэн внезапно обратился с такой просьбой. Руки, спрятанные в рукавах, тайно сжались, а затем снова медленно расслабились, пока он ожидал ответа ученого  на третье место.

Четвертый принц тоже был поражен. Он посмотрел на герцога Мао, сидевшего напротив него; все они были в растерянности.

Тут же на лбу Ма Чжо выступил холодный пот. Он не мог небрежно предложить этот цветок. Даже сейчас он еще не решил, к какой фракции присоединиться, посему, было неправильно предлагать это кому бы то ни было. Разумно было сказать, что безопаснее всего было  отдать его Принцу Чэн, который не имел права наследования. Но таким образом, показалось бы, что он явно смеется над Принцем Чэн…

Му Ханьчжан опустил глаза, глубоко задумавшись о цели императора. Может быть, кто-то недавно обратился с просьбой выбрать наследного принца, что вызвало недовольство императора Хун Чжэна, поэтому он использовал этот случай, чтобы разобраться с этим человеком? Как раз когда он размышлял об этом, неожиданно перед ним появился яркий цветок.

-Этот подданный давно восхищается талантом маркиза Вэнь Юаня. Этот цветок следует предложить маркизу,- сказал Ма Чжо с улыбкой.

Разумно было бы сказать, что Чэн Ванфей также мог считаться наполовину принцем; более того, он был единственным ученым среди этой группы дворян.

Цзин Чэнь посмотрел на ученого третьего ранга, чья реакция была очень быстрой, и кивнул сам себе. Четвертый принц вздохнул с облегчением, но Цзин Шао нервно глядел на своего Ванфея. Он не понимал; все шло совершенно прекрасно, но как этот огонь перекинулся на Цзюнь Цина? Цинь Чжаожань, новый ученый первого ранга, тоже одновременно беспокоился и смотрел на Му Ханьчжана.

-Я не могу отказаться от благих намерений этого почтенного ученого, - Му Ханьчжан встал и грациозно принял розовый пион.

-Талант Ханьчжана не уступает таланту ученого третьего ранга,- сказал император Хун Чжэн. В его глубоких глазах постепенно появилась улыбка, и он жестом велел прислуге принести чашки.

-Этот тост за ученого третьего ранга; ты можешь выпить его и от имени Чжэна.

-Да, Отец-Император, - Му Ханьчжан не отказался.

Он почтительно отдал честь императору Хун Чжэну, принял чашу из рук Ма Чжо выпив её до дна.

Слова императора Хун Чжэна еще раз подняли статус Му Ханьчжана. Все присутствующие имели разные мысли в сердцах, но внешне они все улыбались. Холодная и торжественная атмосфера снова потеплела. Ма Чжо отступил в сторону и украдкой вытер ладонями холодный пот.

Цинь Чжаожань посмотрел на великолепного и привлекательного Му Ханьчжана, и в его глазах постепенно появилась грусть.

Глава 83 - Старый друг

После банкета Цюнлинь Министерство по назначениям должностей начало распределять должностей среди успешных ученых. Сяо Юань был так занят беготней, что у него не было свободного времени до середины третьего месяца.

Из-за небольшого волнения вызванного тем, что ученый третьего ранга преподнес цветок, напоминание придворных императору о выборе наследного принца прекратилось. Кто знал, о чем думал император Хун Чжэн. Он поручил четвертому принцу Цзин Юй возглавить Министерство Правосудия, а все обязанности, связанные с иностранными государствами и выплатой им дани, были возложены на маркиза Вэнь Юаня. Хоть и эти иностранцы приезжали всего несколько раз в год у Му Ханьчжана теперь в любом случае было множество обязанностей.

Если успешные ученые второго и третьего ранга хотели получить хорошие официальные должности, им приходилось сдать еще один экзамен, но ученые первого ранга напрямую получали официальные должности.

-Кандидат второго ранга отправился в Императорскую академию Ханьлинь для правки, а ученый третьего ранга Ма отправился в Министерство Обрядов.

Сяо Юань отпил чай; работа Министерства Назначений  подошла к концу. В прошлом году была большая ревизия в Министерстве Обрядов. В этом году, когда Сяо Юань отправили в Министерство Назначений, появились результаты императорского экзамена. Работа действительно не прекращалась ни на день. Глядя на двух очень неторопливых и беззаботных людей, сидящих напротив него, помощник Сяо внезапно почувствовал, что небеса несправедливы.

-Мы сражались больше полугода, естественно, нам следует отдохнуть, -самодовольно заявил Цзин Шао, словно не замечая обиду в глазах Сяо Юаня.

-Куда отправился лучший ученый ? - Чжоу Цзинь подошел с тарелкой блинов. Увидев раздраженный вид Сяо Юаня, он задал вопрос с улыбкой.

-Четвертый принц хотел назначить его в Министерстве Правосудия, но тот сам попросил быть обычным самостоятельным чиновником за пределами столицы.

Когда разговор зашел о Цинь Чжаоране, на лице Сяо Юаня появилось странное выражение. Обычно лучшие ученые после экзаменов стремились остаться в столице, но этот человек был интересен и на самом деле просил об обратном.

Цзин Шао усмехнулся.  Принц Жуй оценил быструю реакцию Ма Чжо на банкете Цюнлинь, и поскольку так случилось, что Министерству Обрядов нужен был красноречивый и остроумный человек, он пошел просить императора Хун Чжэна отправить к ним ученого третьего ранга. Цзин Юй, этот дурак, пошел прямо к лучшему ученому, словно боясь, что никто не узнает о его намерениях.

-В нынешней ситуации лучше быть чиновником, работающим за пределами столицы, чем внутри, - медленно произнес Му Ханьчжан.

Учитывая темперамент Цинь Чжаорана, он, вероятно, не хотел участвовать в борьбе между принцами за трон. Если Четвертый Принц попытается его привлечь, это только оттолкнет его еще дальше.

-Цзин Юй всегда любил соревноваться со своими братьями с самого детства. Когда ему дали официальное имя, он настоял на том, чтобы в нем было слово «нефрит», - с презрением сказал Цзин Шао.

Цзин Юй всегда вел себя так, будто он был старшим сыном императрицы и заслуживал быть на одном уровне с Цзин Чэнь.

Му Ханьчжан не мог удержаться от смеха. Это имя было выбрано не Четвертым принцем, но Цзин Шао все равно винил в этом  его.

Цинь Чжаоран стоял перед воротами резиденции принца, глядя на внушительный и величественный вход. Он был гораздо более устрашающим, чем  резиденций Северного маркиза, в которой он был в детстве.  Однако резиденция за дверью казалась для него чужой и  посторонней, но именно неубедительное название раскрывало все неизвестные эмоции и близость молодости. Шесть слов "Резиденция Принца Чэн, Маркиза Вэнь Юаня" написанные на табличке на двери были адресованы посторонним.

-Молодой господин, что-то случилось? - управляющий Юнь, который собирался пойти по делам, увидел молодого человека, стоящего в оцепенении у входа. Видя его благородную внешность, подумав что он может быть гостем, управляющий Юнь задал вопрос.

Цинь Чжаоран хотел ответить, что ничего такого не было, но после паузы он не удержался и спросил:

-Я Цинь Чжаоран. Я - старый друг Маркиза Вэнь Юаня. Осмелюсь спросить, здесь ли Маркиз?

-Маркиз и Принц ушли вместе. Они вернутся только после полудня. Если Вы не торопитесь, можете подождать внутри, - вежливо сказал управляющий Юнь.

-Нет нужды,- разочарованный и немного расстроенный Цинь Чжаоран махнул рукой. Он взглянул на табличку на двери, затем повернулся и ушел.

Когда Принц и Маркиз вернулись из ресторана "Хуэй Вэй", управляющий Юнь рассказал им о визите ученого первого ранга. Цзин Шао обдумал всё; так как он был товарищем по учебе его Ванфея и только недавно получил высшие баллы на императорском экзамене, они должны пригласить его на ужин, потому он попросил управляющего Юнь послать приглашение прийти завтра во дворец.

-Скорее всего, он не придет.

Му Ханьчжан взглянул на пригласительную открытку. Этот человек был  честным и порядочным ученым до мозга костей; он всегда презирал принцев и дворян.

-В конце концов, он твой товарищ по учебе и родственник. Отправь приглашение; остальное предоставим ему, придет он или нет - это его решение- небрежно сказал Цзин Шао.

Приглашение было передано ученому  первого ранга. Цинь Чжаоран несколько раз колебался, но в конце концов решил не идти.

Слуга вернулся и сказал, что высший ученый считает свой статус слишком скромным и не хочет доставлять неприятностей Принцу и Маркизу, но он попросил слугу передать чернильный камень Му Ханьчжану.

-Этот человек довольно осторожен,- сказал Цзин Шао своему Ванфею, выслушав ответ слуги.

Му Ханьчжан нахмурился и посмотрел на чернильный камень в своей руке. Он был сделан из чернильного камня из родного города Цинь Чжаорана. Он редко продавался на рынке, потому что чернила из него получались не самого лучшего качества. Он содержал какие-то примеси, был хрупким и трудно поддавался шлифовке. Когда Цинь Чжаоран был ребенком, его семья была бедной, соответственно они не могли купить хорошие чернильные камни, поэтому он пошел к реке, чтобы найти такой чернильный камень, а затем нашел случайное углубление в скале для  перемолки его в чернила. Поскольку в нем были разные минералы, слова, написанные им, выглядели немного тусклыми. В то время Му Ханьчжан был любопытен и хотел увидеть этот вид чернильного камня. Неожиданно, спустя столько лет, Цинь Чжаоран все еще помнил об этом.

-Нынешнее время мы находимся в самом центре борьбы за трон. Хорошо, что он не пришел,- Му Ханьчжан отложил чернильный камень в сторону.

-Брат, попросивший ученого третьего ранга уже привлекает внимание. Мы не хотим слишком сближаться с другими людьми.

Цзин Шао кивнул и велел слуге в ответ послать Цинь Чжаораню несколько подарков. Подумав, что он был хорошим другом его Ван Фэя, попросил Сяо Юаня не переводить его в отдаленное и безлюдное место, а найти место, богатое ресурсами, где он мог бы легко добиться успехов.

До тех пор, пока Цинь Чжаоран не уехал из столицы на свой пост, Му Ханьчжан не встречался с ним, и Цзин Шао и вовсе забыл о нем. Это было связно с тем, что Цзин Чэнь должен был уехать в Цзяннань в середине месяца, посему оба мужа были заняты. Когда Цзин Чэнь уехал, он передал некоторые из своих контактов Му Ханьчжану и попросил его разобраться с некоторыми неотложными делами в столице. У него также была работа с ученым третьего ранга под руководством Му Ханьчжана, и он наказал ему не быть вежливым, используя его.

- Мой брат доверяет тебе больше, чем мне , - Цзин Шао кисло сказал обнимая своего Ванфея .

Му Ханьчжан одной рукой писал заметки в официальном документе, а другой похлопывал по большой голове, лежащей на его плече.

- Когда ты видишь официальные документы, ты убегаешь, естественно брат уже давно потерял надежду на тебя.

Поскольку Му Ханьчжан смог обратиться в суд, Цзин Чэнь часто просил его принять участие в некоторых делах в резиденции Принца Жуй, и так постепенно он передал ему часть ответственности. Казалось, что все надежды, которые он возлагал на своего младшего брата, теперь были возложены на жену его младшего брата, поэтому после того, как Цзин Чэнь покинул столицу, Му Ханьчжан был очень загружен работой.

Цзин Шао неохотно встал, застонал и что-то бормотал. Сяо Хуан проскользнул в щель в дверном проеме и посмотрел на стол снизу вверх. На столе стояла тарелка со свежей шелковицей, ярко-красной и слегка пурпурной, вполне созревшей для пищи.

-Что не так с этим Ма Чжо? Мне кажется, что они с братом кажутся старыми друзьями.

Му Ханьчжан с помощью кисти отбросил пушистую лапу, потянувшуюся к тарелке.

-Хм, я не очень понимаю, но, по словам брата, похоже, он член семьи Чжо.

Цзин Шао взял не очень красную шелковицу и сунул ее в пасть маленькому тигру, отчего тот сразу же замотал головой почувствовав кислинку.

-На самом деле, фамилия Ма Чжо – Чжо, а не Ма.

Му Ханьчжан остановился, отложил кисть и повернулся, чтобы посмотреть на него. Ма Чжо на самом деле использовал псевдоним, чтобы сдать экзамен на ученую степень. За этим должна была стоять какая-то тайная причина.

-Я был еще молод, когда что-то произошло с семьей Чжо. Мне это не очень понятно, но я предполагаю, что брат, возможно, все еще поддерживал с ними связь все эти годы. Иначе , как ученый третьего ранга Ма смог подделать себе имя на императорском экзамене?- тихо сказал Цзин Шао.

В своей прошлой жизни он мало обращал внимание на происходящие события при дворе, по этой причине ему было не слишком понятно, кого из себя  представляли люди рядом с Цзин Чэнем.

Когда Му Ханьчжан был молод, министр Чжо Шаньшу был осужден за преступление, а вся его семья была сослана в отдаленное место - это вызвало настоящий переполох. Он слышал, как его отец упоминал об этом, и слегка кивнул. Лучше будет поменьше говорить на эту тему.

-Этот Ма Чжо действительно замечательный человек. Прошло всего несколько дней, а он уже знаком со всеми в Министерстве Обрядов. Даже старые высокопоставленные чиновники очень любезны, когда видят его.

Му Ханьчжан взял шелковицу, чтобы съесть, но Цзин Шао бросился к нему и засосал ее в рот.

-Эта шелковица сладкая и едкая. Давай попросим кого-нибудь послать немного маме.

Съев ягоду, Цзин Шао облизал длинные изящные пальцы. Он почувствовал, как кончики пальцев Му Ханьчжана слегка дрогнули, а затем он удовлетворенно отпустил их.

-Я уже попросил слуг прислать немного, - сказал Му Ханьчжан. Он был беспомощен перед  детскими поведениями Цзин Шао. Эти шелковицы были с деревьев посаженные им во дворце. Теперь, когда госпожа Цю была беременна, она по особенному любила сладкие и едкие ягоды.

-Я также попросил слуг послать немного во дворец Принца Жуй. Я слышал, что невестка в последнее время плохо себя чувствует. Может завтра навестим ее.

-Мхм, - ответил Цзин Шао. Вскоре после этого слуга доложил, что к нему приехал господин Ма из Министерства Обрядов

Глава 84 - Ученый третьего ранга

Цзин Шао приказал До Фу направить его прямо в чайную комнату в Павильоне Слушающего Ветра и помог своему Ванфею привести в порядок вещи на столе, после они отправились в Павильон Слушающего Ветра.

- Этот маленький чиновник приветствует Его Королевское Высочество Принца Чэн и маркиза Вэнь Юаня.

В чайной комнате Ма Чжо еще не успел присесть.

Он вежливо выпрямился и, увидев их приближающихся, быстро шагнул вперед, чтобы поприветствовать их.

- Учёный Ма, присядьте, пожалуйста. Почему вы ещё не сели?

У Цзин Шао сложилось хорошее впечатление об этом ученом третьего ранга. В конце концов, с его выступлением на банкете Цюнлинь и его привлечением непосредственно к Министерству Обрядов Цзин Чэном, все они были на одной стороне, и его отношение к нему было естественным дружелюбным.

- До прибытия Ванье и Маркиза, как этот покорный слуга может сесть без разрешения? - У Ма Чжо были улыбающиеся глаза. Обычно, даже когда он не улыбался, он все равно выглядел так, как будто на его лице было 30% улыбки; теперь, когда он улыбнулся, выглядел еще более жизнерадостным.

- Что-то случилось, почему Вы пришли к нам, Учёный Ма? - Му Ханьчжан с улыбкой уговорил его сесть.

- Ах, вот что случилось. Сегодня я встретил охотника, который открыл ларек на юге города. Помимо продажи мехов и скота, он неожиданно даже выставил на продажу корзину с травой. Я подошел поинтересоваться и узнал, что это свежая тигровая трава с гор. Охотник думал, поскольку тигры часто едят ее, они должны быть лекарственными травами, которых он мог бы продавать, но кто знал, что после долгих попыток продать ее, его встретят только насмешками. - Голос Ма Чжо был чистым, а тон - волнистым, как у певца. Это не вызывало у людей скуки, а наоборот, заставляло их продолжать слушать.

Говоря это, Ма Чжо достал из-за стула обветренную плетеную корзину, полную сочной зеленой травы, что явно подтверждало его слова. В этот момент вошла Мяо Си с чайником, чтобы снова налить чай. Ма Чжо выглядел немного смущенным.

- Эта девушка раньше наливала мне чай. Я боялся, что она будет смеяться надо мной, поэтому спрятал корзину за стулом.

Мяо Си не удержалась от смеха. Она хотела что-то сказать в ответ, но затем, принимая во внимание этикет, который обычно подчеркивал Му Ханьчжан, она поспешно долила чай и с улыбкой выбежала.

Цзин Шао спокойно наблюдал за каждым движением Ма Чжо. Как сказал его Ванфей, он был очень красноречив и умён. Он взял протянутую ему корзину, и посмотрел на нее.

- Какая польза от тигровой травы?

- Эти травы росли в горах, когда я был молод. Я знаю, что тигры едят не только мясо, но и траву. Если они не едят ее долгое время, то заболевают, - медленно сказал Ма Чжо. - Когда узнал, что у вас есть тигр, этот подданный решил, что было бы хорошо послать ее Принцу Чэн и Маркизу.

Му Ханьчжан поднял травинку и посмотрел на нее. Он уже видел ее в книгах, читая их просто сказками, и не ожидал, что это окажется правдой. Так как Ма Чжо уже говорил, что охотнику не удалось получить много денег, когда пытался продать ее как лекарственное средство, по подсчетам Мо Ханьчжан траву ,должно быть, купили за несколько вэней. Этот подарок был не очень дорогим, но его ценность заключалась в том, что за ним стояла. Более того, принимать такие вещи было безвредно, а не принять было неразумно. Ученый третьего ранга Ма был действительно честным человеком.

- Что ж, тогда я очень благодарен Вам, Учёный Ма,- Му Ханьчжан взял корзину из рук Цзин Шао и отложил ее в сторону.

- Маркизу не нужно быть таким вежливым. Его Королевского Высочества Принца Жуй нет в столице, и этот ученый доставлял вам много хлопот в последнее время. Это просто мелочь. Как мои действия  могут сравниться с советами и указаниями Маркиза? - произнес Ма Чжо с улыбкой.

Все трое некоторое время болтали, после чего Ма Чжо встал и сказал, что ему нужно вернуться в Министерство Обрядов. Му Ханьчжан уговаривал его остаться на обед, но тот отказался, так как в полдень у него были важные дела.

- Этот Ма Чжо действительно обладает некоторыми навыками. - Му Ханьчжан схватил горсть тигровой травы.

Цзин Шао нахмурился, погрузившись в раздумья; то, как Ма Чжо вёл себя, когда вошла Мяо Си, почему показалось знакомым?

- В чем дело? - Му Ханьчжан повернулся и поинтересовался, увидев, что Цзин Шао молчит.

- Мне кажется, я видел его где-то раньше.

Выражение лица Цзин Шао показывало его озадаченность. Он не знал, было ли это после его перерождения, так как он имел очень смутное впечатление о нем. Он просто думал, что в тот момент что-то в нем показалось ему знакомым.

Му Ханьчжан на мгновение задумался и предположил:

- Он никогда не бывал в столице до гражданского экзамена, если только...

Он понизил голос, собираясь приблизиться к уху Цзин Шао и прошептать ему.

Цзин Шао повернул голову, намереваясь встретиться с губами своего Ванфея. Они почти соприкасались, так что он мог бы подойти ближе и прямо поцеловать его.

Бах!

Мяо Си, вошедшая, чтобы налить чай, внезапно остановилась и быстро взяла чайник в руку. Она даже не осмелилась вздохнуть, поспешно повернулась назад.

- Ухх...

Му Ханьчжан быстро оттолкнул Цзин Шао. Его красивое лицо сразу залилось оттенками алого. Средь бела дня их увидела служанка. Как он мог больше показывать свое лицо?

- Чего ты боишься? Я не девушка. Ты не испортишь мою невиновность. - Цзин Шао, естественно, знал, что его Ванфей снова застеснялся. Пока последний успел рассердиться, он обнял его и укусил за красное ухо.

Му Ханьчжан впился в него взглядом, но не смог сдержать улыбку и прошептал свое предположение. Поскольку Ма Чжо был членом семьи Чжо и все эти годы не бывал в столице, Цзин Шао, должно быть, встречался с ним только в детстве.

- Когда я был ребенком... - подумал Цзин Шао. Он вырос во дворце, когда был ребенком, и не видел много посторонних. Из семьи Чжо был только товарищ по чтению Цзин Чэна!

- Товарищ по чтению? - Му Ханьчжан был немного удивлен. Ма Чжо не выглядел на 25 или 26 лет. Он казался молодым, даже моложе Цинь Чжаожана.

Двое догадались, кто это Ма Чжо, но не были уверены. Они не могли просто опрометчиво спросить, но теперь их терзало любопытство, посему решили дождаться, возвращения Цзин Чэна

На следующий день они приготовили подарки, чтобы навестить Жуй Ванфея в ее дворце.

Цвет лица Жуй Ванфея был не очень хорошим, но она не была прикована к постели и встретила их в главном зале с улыбкой.

- Во время родов я немного подхватила зимнюю простуду, и я не очень хорошо спала в эти несколько дней, я чувствую  дискомфорт в груди и одышку, но это не очень важно. - голос Жуй Ванфей был немного слабым. Похоже, ей действительно не хватало сна - под глазами у нее были темные круги.

- Здоровье невестки очень важно. Если я могу чем-то помочь тебе по хозяйству, не стесняясь посылайте кого-нибудь ко мне, - сказал Му Ханьчжан теплым голосом. Раньше, когда их не было дома, они просили Жуй Ванфей позаботиться о делах внутреннего двора.

Услышав это, Жуй Ванфей медленно отпила чай и сказала:

- Мы ценим доброту зятя. Хотя я в таком состоянии довольно бесполезна, все еще могу справляться с пустяковыми делами внутреннего двора.

Лицо Цзин Шао было немного уродливым после её слов. Эта невестка тоже не особенно любила его в прошлой жизни. Ему было все равно, но Цзюнь Цин любезно предложил помощь, и она так быстро отказалась. Это в действительности было похоже на пощечину по лицу.

- Признаюсь, я не слишком разбираюсь в делах внутреннего двора. Поскольку невестка способна, мы не создадим ей проблем, - сказал Му Ханьчжан с улыбкой, прижимая сжатый кулак Цзин Шао.

- Уже поздно, нам пора возвращаться.

В этот момент недалеко раздался детский крик. На лице Жуй Ванфей появилось выражение тоски и печали, и она встала, чтобы проводить их.

- Я намеревалась пригласить вас на обед, но Ванье здесь нет, а в доме много маленьких детей.

- Скорее идите и узнайте, в чем дело, невестка. Нет необходимости провожать нас, - вежливо сказал Му Ханьчжан, а затем потянул Цзин Шао, чтобы вместе покинуть дворец Принца Жуй.

Когда они покинули дворец Принца Жуй, кулаки Цзин Шао все еще были крепко сжаты.

- Ее грубое отношение - это слишком!

- Я слышал, что у женщин, у которых не было хороших родов, развивается плохой характер. Зачем ссориться с замужней женщиной? - Му Ханьчжан пожал руку Цзин Шао и успокоил его, сказав, что в будущем, когда Цзин Чен взойдет на трон, Жуй Ванфей станет императрицей. Даже если ее слова были немного неприятными, не было нужды обижать ее из-за такой незначительной проблемы.

- Обычно, она говорит со мной полунамеками и немногословно; хотя мне неприятно ее слушать, я никогда не ссорился из-за этого. Но она явно хотела поставить тебя в неловкое положение... - Цзин Шао произнес половину предложения, когда его губы накрыл тонкий палец.

-Зачем принимать всерьез ее слова ? - Му Ханьчжана случившееся мало волновало. С самого детства и до сих пор, сколько гадостей он не слышал? Жуй Ванфей на самом деле не сказала ничего лишнего.

Цзин Шао держал поводья в одной руке, а другой крепко обнимал любимого человека. Не имело значения, что он сам страдал, но он не мог видеть, как любимый человек терпит несправедливость.

Однако, увидев Жуй Ван Фэй в этом состоянии, Му Ханьчжан решил, что, когда его мать родит через несколько месяцев, он должен найти того, кто будет служить и тщательно ухаживать за ней, чтобы она не поддавалась никаким недугам.

Весь третий лунный месяц был очень загружен, поэтому они больше не ходили во дворец Принца Жуй.

В мгновение ока наступила середина четвертого лунного месяца. Цзин Чэнь наконец вернулся из Цзяннани. Покинув дворец, он отправился в резиденцию Принца Чэн.

Путешествие в Цзяннань прошло довольно гладко, но когда он говорил о короле Хуайнань, Цзин Чэнь показал странное и редкое выражение лица. После долгого нерешительного бормотания про себя, он просто сказал:

- Замысли этого человека очень глубоки, - после чего замолк.

Цзин Шао было очень любопытно. Гу Хуайцин был человеком очень непосредственным и несдержанным. Он действительно хотел знать, что произошло, когда он встретил своего старшего брата, который был очень замкнутым и немногословным человеком. Он хотел спросить, но Му Ханьчжан украдкой ударил его ногой, так что он мог обратиться только к Ма Чжо.

Глава 85 - Визит старого друга

Цзин Чен прямо признал личность Ма Чжо; последний действительно был его товарищем по чтению в детстве. Когда семья Чжо была осуждена, Ма Чжо был сослан вместе с ними. Вначале, благодаря мольбам Цзин Чэна, ему могли позволить остаться, но, думая о том, что в его семье было много старых и слабых женщин и детей, которые нуждались в его заботе, он отказался от доброты принца и отправился в отдаленное место, куда они были сосланы.

Му Ханьчжан подтвердил положение Ма Чжо, и его хорошее впечатление о нем сразу же возросло.

Товарищем Цзин Чэна по чтению был Чжо Юньцзи, старший сын министра Чжо. Ходили слухи, что он обладал высоким интеллектом и мог пересказать текст, который видел только единожды. До проишествия с семьей Чжо учитель семьи Му часто упоминал о нем.

- Как он может быть столь потрясающим, как говорят слухи?

Цзин Чэн беспомощно покачал головой. Ма Чжо был просто хорошим собеседником и смог покорить их учителя, поэтому последний хвалил его на людях. Учителя семьи Му обучал учитель в Тайсюэ*, поэтому, когда речь заходила о его любимом учителе, он, естественно, преувеличил слова своего учителя.

(*высшее учебное заведение в древнем Китае)

- Верно, он не может пересказать то, что видел только единожды! - повторил Цзин Шао.

Когда он был ребенком, он однажды поймал Чжо Юньцзи, переписывающего книгу на свою руку, которую он должен был выучить наизусть. Негодяй дал ему пригоршню конфет и попросил никому не рассказывать.

Му Ханьчжан услышав слова мужа рассмеялся, а затем переключился на разговор о недавнем произошедшим при дворе.

- Старший Принц желает вернуться ко двору, но его письмо с просьбой об этом все еще в пути.

За отрезок времени, когда он помогал Цзин Чэну управлять частью его дел, он обнаружил, насколько Принц Жуй могущественен и как широко простирается его влияние.

Цзин Чэнь сделал глоток чая и посмотрел на Цзин Шао.

- Что ты думаешь?

Цзин Шао нахмурился. Еще до того, как восстание южных варваров было подавлено, Цзин Жун, этот мягкий и слабый идиот, хотел вернуться поджав хвост. Если об этой проблеме не позаботиться, ответственность ляжет на Цзин Шао.

- Он не боится потерять лицо, и мы не можем его остановить, но Отец-Император никогда не откажется от региона Юньнань-Тибет... Несмотря ни на что, я не пойду.

- Я не говорил, что тебе нужно идти.

Цзин Чэнб взглянул на него, затем повернулся, чтобы посмотреть на Му Ханьчжана, и спросил, что он думает.

- Мы можем послать кого-нибудь другого.

Му Ханьчжан медленно потер край своей чашки. Старший принц хотел вернуться. Они не могли помешать прибытию письма. Все зависело от намерений императора.

- Кто? - у Цзин Чэна было несколько человек на примете, но все же он еще хотел услышать их мнение.

- Граф Юнчан – наиболее подходящий вариант; может, ему даже удастся присвоить титул маркиза.

Цзин Шао усмехнулся. Разве графиня Юнчан не была недовольна тем , что его Ванфей был удостоен звания маркиза? Тогда пусть ее муж отправляется на поле боя в поисках титула маркиза.

Несколько дней спустя письмо от старшего принца Цзин Жуна с просьбой вернуться было передано императору Хун Чжэн.

- Бесполезный! - Император Хун Чжэн бросил письмо на землю на глазах у всего двора.

- Ваше Величество, южные варвары в последнее время стали высокомерными. Если мы внезапно выведем наши войска, это может быть истолковано как страх и усилит их высокомерие. В будущем с ними будет еще труднее справиться, - обеспокоенно сказал военный министр.

После смерти старого премьер-министра император Хун Чжэн не назначал премьер-министра все эти годы. Он распределил обязанности премьер-министра между шестью министрами: принцы, герцоги и маркизы были главными, а официальные должности получили остальные представители знати. Все прочие неучтенные обязанности возлагались непосредственно на министров. Следовательно, шесть министров имели большой вес, когда выступали в суде.

Конечно, когда министр Сунь поделился со своим мнением, люди один за другим поддерживали его.

- Отец-Император! - Цзин Юй, четвертый принц, внезапно выступил вперед и поклонился. - Этот Принц слышал, что старший императорский брат страдает от плохого воздуха и миазмов в Юньнань-Тибете. Он болен уже больше месяца. Погода становится все жарче, а в Юньнань-Тибете появляются все больше змей, насекомых, крыс и муравьев, что очень плохо сказывается на здоровье Старшего Брата. Старший Брат теперь серьезно отказывается от возможности совершить достойную службу, но только потому, что его тело больше не выдерживает!

Слова четвертого принца были очень эмоциональными, словно он действительно был глубоко обеспокоен своим братом.

Император Хун Чжэн был очень доволен проявлением заботы четвертого принца о своем старшем брате, и суровое выражение его глаз слегка смягчилось.

Цзин Чэнь посмотрел на четвертого принца у которого на глазах почти выступали слезы. Его глаза были глубокими. Когда он был в Цзяннани, Гу Хуайцин показал ему письма, отправленные императорским двором. Намерение императорского двора лишить вассального статуса становилось все более очевидным. Песня, которую сейчас пели Старший принц и Цзин Юй, имела какое-то отношение к ситуации в Хуайнане. Он не мог удержаться от насмешки в своем сердце. Когда появлялась хорошая возможность, они могли просто отказаться от плохой. Разве может в мире такая халява?

Цзин Шао украдкой взглянул на своего Ванфея. Му Ханьчжан указал ему молчать, поэтому он опустил голову и ничего не сказал.

Император Хун Чжэн молчал, слушая, как министры спорят по этому поводу. В целом, одна сторона считала южных бандитов лишь небольшой группой, на которую не стоит тратить слишком много времени. Другая сторона считала, что важна общая ситуация, и принц потеряет свое лицо, если сбежит прямо перед битвой. Услышав слово «сбежит», император Хун Чжэн снова нахмурился.

Цзин Чэнь вышел вперед после того, как прекратился шум. Он поднял письмо, который был сброшен со ступенек, внимательно прочитал его содержание, аккуратно приподнял подол своего халата, опустился на колени и сказал:

- Обращаюсь к Отцу-Императору; после прочтения этого письма мне кажется, что Старший Брат действительно нездоров. Этот Принц искренне просит Отца-Императора разрешить ему вернуться в столицу.

Глаза четвертого принца резко расширились. Он не мог поверить в реакцию Цзин Чена. Он быстро обдумал свой мотив, взглянул на Цзин Шао краем глаза, но промолчал. Затем он понял, что Принц Жуй хотел взять на себя инициативу и порекомендовать кого-то заполнить это пустое место, чтобы предотвратить отправку Цзин Шао в Юньнань-Тибет. Он усмехнулся; как он мог просто позволить им делать то, что они хотят?

- Ваше Величество, Старший Принц, естественно, должен вернуться в столицу, но восстание южных варваров не было подавлено, поэтому нам нужно послать человека, способного использовать войска, чтобы взять на себя командование и как можно быстрее разрешить эту ситуацию, - быстро затараторил Герцог Мао.

- Да Ваше Величество. Ваш подданный думает... - Граф Юнчан выступил вперед, но Северный Маркиз ухватился за возможность сказать первое слово по этому поводу:

- Ваш подданный считает, что граф Юнчан наиболее подходит.

Граф Юнчан сразу же уставился на него большими глазами; он не ожидал, что Му Цзинь, который обычно мало что мог сказать, внезапно подтолкнет его вперед.

- Ваш подданный мягок и недостаточно устрашающий перед лицом южных варваров, - затараторил граф Юнчан. Еще до утверждения кампании в прошлом году он уже рассуждал об этом. Лучше всего Принцу возглавить поход против южных варваров.

Император Хун Чжэн услышав это вспомнил, какой шум подняла графиня Юнчан перед вдовствующей императрицей. Он внезапно почувствовал себя несчастным. Он повернулся и посмотрел прямо на своего сына, который стоял так прямо, что вот-вот должен был стать единым целым со свернувшимся столбом дракона* позади него, и спросил:

- Цзин Шао, что ты думаешь?

Сердце Му Ханьчжана пропустило удар, а руки, спрятанные в рукавах пурпурной придворной мантий с узором из облаков тихо сжались в кулаки. Такой вопрос императора означал, что он был раздражен этим неприятным вопросом, и он желает послать Цзин Шао, чтобы тот разрешил его как можно скорее.

- Этот принц считает, что нет необходимости беспокоиться о небольшой группе бандитов, которыми являются южные варвары. Это дело больше всего подходит для тех, кто никогда раньше не руководил солдатами, чтобы практиковать свои навыки - Цзин Шао намекал на то, что кампания южных варваров была всего  небольшой стычкой. Даже если они проиграют, они мало что потеряют, и император сможет послать кого угодно для проверки. Он также указывал, что не хочет идти. Послать его было все равно, что убить цыпленка мясным ножом для скота.

При этом замечании выражения всех людей в группе четвертого принца внезапно изменились. Единственным принцем, которому еще предстояло вести солдат в кампании был Цзин Юй. Лицо графа Юнчана налилось кровью. Чтобы защитить четвертого принца, он, скорее всего, будет тем кого заставят уйти.

Цзин Шао привык быть несдержанным в суде. Император Хун Чжэн только нахмурился на его прямолинейные слова, но не стал его ругать.

- Граф Юнчан еще не вел солдат. - Маркиз Диннань, казалось, подумал об этом внезапно и медленно заговорил. Маркиз Диннань был тестем Цзин Чэна. Во избежание подозрений он редко выступал в суде. Однако, поскольку сегодня выступил Северный Маркиз, ему не повредило был вымолвить несколько фраз.

Вскоре после этого большинство при дворе поддержало отправку графа Юнчана в поход; даже несколько чиновников из фракции четвертого принца поддержали это мнение.

Император Хун Чжэн немедленно принял решение. Через три дня граф Юнчан отправится в регион Юньнань-Тибет, и старшему принцу будет приказано вернуться в столицу.

- Ваше Величество, Вы должны предотвратить это. Мой муж старый, он не может вынести опасности региона Юньнань-Тибет , - плакала графиня Юнчан во дворце Фэнъи.

- Император уже издал императорский указ. Что может сделать эта Императрица ? - Императрица была в таком гневе, что продолжала стучать по столу. Ее младший брат действительно не мог сделать ничего путного. Каждый раз, когда просили его что-то сделать, он не завершал дело удовлетворительно. Теперь он даже ввязался в этот беспорядок.

- Ваше Величество, он Ваш родной брат. Вы не можете просто игнорировать его! - Графиня Юнчан держала платок и рыдала.

В конце концов, это был брат императрицы, и Цзин Юй все еще приходилось в некоторой степени полагаться на влияние семьи своего дяди. Императрица рассердилась, она медленно заговорила:

- Скажи ему, чтобы он расслабился и отправился на время в Юньнань-Тибет. Разве генерал Чжэндун все еще не там? Пусть он обо всем позаботится. Через некоторое время эта Императрица найдет ему замену.

Таким образом четвертый принц сказал графу Юнчан, что сейчас самое важное - вернуть Старшего Принца. Хотя у него и его старшего брата действительно не было общей цели, в любом случае, он тоже был помощником. Через некоторое время он будет вести войну против Хуайнаня, и старший принц сможет помочь ему следить за Цзин Чэном и Цзин Шао в столице; это было дело, с которым его дядя не мог помочь.

После окончания суда Цзин Шао поспешил к своему Ванфею и поведал:

- Я только что видел, как лицо Цзин Юй стало зеленым.

- Мгм, - ответил Му Ханьчжан, продолжая идти.

Цзин Шао недовольно прыгнул перед ним и посмотрел на лицо Му Ханьчжану, пока он отступал.

- Мой сегодняшний ответ был достаточно резким, не так ли?

Му Ханьчжан внимательно посмотрел на него. Прошел уже целый год, но Цзин Шао все еще не знал, как выглядело его выражение «выпрашивание похвалы». Он просто смотрел на собеседника сверкающими глазами. Му Ханьчжан не мог не улыбнуться, вспоминая, как он предложил ему штаны на второй день после их свадьбы.

(П.п.:Тогда Шао смотрел и ждал когда Ханьчжан его поблагодарит:)))

Красивое лицо Му Ханьчжана стало еще красивее благодаря хорошему настроению  и питательным лечебным тоникам, которые Цзин Шао заставил его пить. Он стал как минимум на 30% еще красивее. В ярком солнечном свете раннего лета эта улыбка была поистине очаровательной.

Цзин Шао был потрясен этой красотой. Он потянул руку, чтобы прикоснуться к нему, но он внезапно упал спиной в тележку с овощами с «Ой!»

«Ха-ха-ха-ха...» Му Ханьчжан увидел, что приближается тележка с овощами бок-чой, но прежде чем он успел напомнить Цзин Шао, последний уже упал в кучу овощей. Цзин Шао поднялся на ноги с несколькими овощными листьями, прилипшими к его голове. Это было довольно забавно, и Му Ханьчжан не мог удержаться от громкого смеха.

Старик, толкавший тележку, тут же сморщил лицо, но не осмелился ничего сказать, увидев, на виновнике придворную одежду, поэтому мог только с грустью смотреть на раздавленные овощи.

Цзин Шао сердито вскочил. Куча овощных листьев с хлопком упала с его тела, когда он сердито смотрел на своего Ванфея, который все еще радостно смеялся над ним.

Увидев, как Цзин Шао рассердился, Му Ханьчжан дал старику несколько серебряных монет и быстро отпустил его. Затем он с улыбкой подошел к нему и снял зеленые листья овощей с головы Цзин Шао, а затем помог ему поправить помятую одежду:

- Сегодня в суде ты вел себя очень устрашающе. Граф Юнчан был напуган до смерти.

- Действительно!

Услышав эту похвалу, Цзин Шао сразу же усмехнулся. Он не чувствовал, что потерял лицо от предыдущего взаимодействия с тележкой для овощей, и счастливо отправился домой.

Как только они добрались до ворот своего дворца, они столкнулись с Хао Дадао, которого давно не видели.

- Ванъе, Военный советник!

Хотя Хао Дадао был пожалован в генералы, в обычные дни ему не приходилось посещать двор. К тому же, он не любил посещать других людей и дарить подарки, соответственно  давно не виделся с этими двумя.

- Генерал Хао - действительно редкий гость. Пожалуйста, быстро заходите внутрь.

Му Ханьчжан улыбнулся. Он был ближе к людям, которых знал на поле боя, чем к тем, кого знал в столице.

- Нет, благодарю. - Хао Дадао был немного смущен. - дела обстоят так: моя жена вчера приехала в столицу и приготовила обед дома. Мы хотим пригласить Ванье и военного советника на трапезу поболтать.

- Хорошо, что в столицу приехала старшая сестра Хао, какие хорошие новости! - Цзин Шао улыбнулся.

Видя, что Хао Дадао выглядел довольно смущенным и неловким, должно быть, это его жена настояла на том, чтобы пригласить их. Довольно неожиданно, но Хао Дадао был мужем-подкаблучником, поэтому он мог только подойти и дождаться у ворот, пока они не вернутся из двора.

- Вашей жене, должно быть, было нелегко приехать в столицу. Мы бы хотели принять участие в трапезе, - сказал Му Ханьчжан с легкой улыбкой. - Генерал, вернитесь первым и скажите своей жене, что мы приедем сразу после того, как переоденемся.

Услышав это, Хао Дадао простодушно улыбнулся, быстро кивнул и вернулся, чтобы доложить жене о завершении миссии.

У Му Ханьчжана сложилось хорошее впечатление о прямолинейной и крепкой жене Хао Дадао. Вспомнив ее доброту в помощи мыть тигра, он попросил До Фу быстро приготовить щедрый подарок, переоделся в обычную одежду вместе с Цзин Шао, а затем отправился в резиденцию генерала.

Резиденция генерала находилась недалеко от резиденции Принца Чэн. Хотя она не была такой роскошной, как княжеские дворцы,но по сравнению с обычными резиденциями была очень величественной и грандиозной.

Как только они вошли услышали голос пухлой женщины полной энергии:

- Поторопитесь, Ванье и Ванфей будут здесь через минуту. Шевелите руками и ногами быстрее! - кричала она.

Они не могли не смотреть друг на друга и улыбаться. Эта дама действительно не могла бездействовать, где бы она ни находилась.

- Сестра, пожалуйста, отдохни. Они скоро будут здесь. Почему бы тебе не войти внутрь и не привести себя в порядок?

Двое людей, которые следовали за слугами по извилистой тропинке к двери, внезапно услышали чистый и приятный голос. Цзин Шао не мог не остановиться, повернулся к своему Ванфею и увидел, что у него тоже было удивленное выражение лица. Он быстро поспешил вперед и переступив порог вошел в комнату.

В комнате стоял большой стол из грушевого дерева, украшенный резными цветочными орнаментами и заставленный различными овощными и мясными блюдами. Пухленькая госпожа в спешке расставляла на стол лично приготовленные блюда. Хао Дадао было поручено принести вино. Слуги тоже носились кругами. За столом сидел только один человек, неторопливо держа чашку чая и глядя на них с улыбкой.

Глава 86 - Множество беспорядков

Кто же это мог быть в белых, как снег, одеждах с живописными чертами лица, если не Гу Хуайцин?

- Ванье, Маркиз!

Пухлая женщина увидела, вошедших и деловито приветствовала их поклоном; этот этикет она, очевидно, только что усвоила, и делала она это немного неуклюже.

- Старшая сестра Хао, надеюсь, у Вас все хорошо с нашей последней встречи? - Му Ханьчжан поздоровался с улыбкой.

Цзин Шао, однако, не сводил глаз с Гу Хуайцина. Он убедился в том, что это действительно был сам король Хуайнань, и спросил его глазами, почему он здесь.

Но Гу Хуайцин, похоже, не понимал. Он встал и поприветствовал их:

- Приветствую, Ванье и Маркиза.

- По дороге я встретила брата Гу, - охотно объяснила пухленькая мадам. - Мой вьючный мул захромал на полпути. К счастью, я встретила брата Гу, который любезно подвез меня в поместье. Брат Гу – простой чиновник. Он приехал в столицу по делам, но ему негде остановиться, поэтому я решила позволить ему остаться здесь.

- Этот подчиненный - Гу Цин, чиновник уезда Хуайян в Цзяннани. Я приехал в столицу, чтобы отчитаться о своей работе. Мне повезло, я благодарю генерала Хао за то, что он не бросил меня и позволил мне остаться на пару дней.

Гу Хуайцин с глазами полной благодарности смотрел на пухлую женщину. Его слова были скромными, вежливыми и понятными. Если бы не это на редкость красивое лицо, Цзин Шао действительно подумал бы, что он узнал не того человека.

Му Ханьчжан сжал губы, чтобы скрыть улыбку. Так называемый уезд Хуайян принадлежал потомком предыдущей династии. Он был переименован в город Даньян, а город Даньян был столицей вотчины Хуайнань; можно ли его считать чиновником уезда?

Видя, что Ванье не пренебрегает присутствием незнакомца, пухленькая женщина радушно пригласила их присесть. Она повернулась, чтобы вернуться на кухню, и собиралась приготовить еще пару блюд.

В резиденции Хао Дадао было всего несколько слуг. Тех, кто пришел накрывать стол, отправили заниматься другими делами. Как только пухленькая женщина ушла, остались только трое, безучастно глядя друг на друга.

- Почему ты здесь? - Цзин Шао понизил голос и спросил.

- То, что мы встретились по дороге, было просто совпадением, - невинно ответил Гу Хуайцин.

Цзин Шао почувствовал, как вены на его лбу запульсировали; вассальные короли не могли войти в столицу без вызова. Если его увидят, это будет отнюдь нелегким делом. Посмотрите, как уже сложилась ситуация, а он все еще был в настроении шутить!

Му Ханьчжан положил руку на кулак Цзин Шао, успокаивающе похлопал по нему и сказал мягким голосом:

- Есть ли какое-то важное дело, ради которого старший брат приехал в столицу?

Этот вопрос был неизбежен. Гу Хуайцин улыбнулся и поставил чашку с чаем. Он притворился подавленным и поведал:

-Однажды я увидел прекрасную особу, которую никак не могу забыть, не видя ее ни дня, я чувствую, что схожу с ума.

- Что ты имеешь в виду? - Цзин Шао нахмурился. Этот человек был проблематичным: чем больше вы беспокоились, тем больше он не доходил до сути, говоря  загадками и просто сводил человека с ума.

Му Ханьчжан с удивлением посмотрел на Гу Хуайцина.

- Старший брат, должно быть, шутит.

Гу Хуайцин сразу же отбросил печальное выражение и улыбнулся.

- Неужели Цзюнь Цин сомневается в моей искренности?

Сказав это, он намеревался схватить руку, которую Му Ханьчжан положил на руку Цзин Шао, но неожиданно кулак Цзин Шао поприветствовал его.

- Старший брат, ты не должен пользоваться добротой жен своих друзей. - не успел Цзин Шао закончить свои слова, его кулак уже достиг угла слегка приподнятого глаза Гу Хуайцина.

Гу Хуайцин давно ожидал этого шага. Он протянул руку и ловко схватил кулак. Он сунул маленький предмет в руку Цзин Шао, затем схватил Цзин Шао за плечо и сказал ему на ухо:

- Помогите мне вернуть это.

Цзин Шао держал маленькую вещь в руке и слегка кивнул. Когда Гу Хуайцин выпустил руку, Цзин Шао внезапно повернул правую руку и ударил его локтем в грудь.

Гу Хуайцин был настолько неподготовлен, что чуть не упал лицом вниз со стула. Он положил руку на грудь и долго кашлял.

Кхе, кхе...

- Неприлично бить придворного чиновника. Что ты будешь делать дальше?

- Не говори как мой брат! - Когда Цзин Шао услышал «Что ты будешь делать дальше?» снова рассердился и нанес ему еще один жестокий удар.

Когда Хао Дадао вошел с кувшином для вина, он увидел, как трое сидят тихо и не разговаривают, а Гу Хуайцин прикрывая грудь одной рукой медленно тер ее.

- Брат Гу, в чем дело? - у Хао Дадао сложилось хорошее впечатление о Гу Хуайцине, который любезно сопровождал его жену в столицу.

- У меня сердечная болезнь с детства. Это неважно. - Гу Хуайцин слабо улыбнулся, больше походя на больного и немощного ученого.

- Тогда тебе следует обратиться к лекарю.

Хао Дадао услышав это нахмурился и собрался отправиться на поиски лекаря.

- Нет нужды, нет нужно.

Гу Хуайцин быстро схватил честного и сердечного генерала Хао.

- Я был так рад увидеть Ванье и Ванфея, что на мгновение слишком разволновался.

Когда Цзин Шао услышал это, его лоб запульсировал, и ему захотелось снова ударить его.

Большинство домашних блюд готовила сама пухлая госпожа. Ее навыки явно были далеки от навыков императорских поваров, но эти трое не часто ели такие простые блюда, и на вкус они были свежими и интересными. Даже Му Ханьчжан не мог не съесть лишнюю половину миски риса.

-Навыки госпожи очень хороши. Генерал Хао действительно благословлен Небесами - сказал Му Ханьчжан с улыбкой, держа чашку чая после еды.

- Ты все еще так красиво говоришь, - сказала пухлая госпожа, сузив глаза в улыбке. - Но он не считает себя благословенным, недолюбливая то, что я готовлю каждый день.

Когда Хао Дадао услышал, как жена снова начала его ругать, ему стало немного не по себе. Он повернулся к Цзин Шао и сказал:

- Ванье, этот подчиненный кое-что получил позавчера. Я хочу, чтобы Вы взглянули.

Цзин Шао посмотрел на него.

- Хорошо.

Затем он встал, сказал своему супругу остаться здесь ненадолго и вышел из зала с Хао Дадао.

Дойдя до угла коридора, Цзин Шао остановился и посмотрел на цветы в саду.

- Что ты хочешь сказать?

Особняк генерала был недавно построен, а цветы и растения еще не успели расцвести. Хао Дадао не очень разбирался в посадке редких и ценных растений, поэтому он просто посадил несколько вязов во дворе. Они проросли, и на невысоких деревьях заросли зеленые листья.

- Господин Гу сказал, что знает Ванье, но новость о его приезде в столицу не может быть обнародована. Я не мог сообщить Вам сегодня за пределами Вашего дворца. Я надеюсь, что Ванье простит этого генерала за то, что он не сообщил Вам раньше, - тихо сказал Хао Дадао.То, что Гу Хуайцин сказал ему наедине даже жена генерала не знала.

- Он прав, - Цзин Шао повернул голову и обратился Хао Дадао. - Пусть он сначала поживет у вас; просто скажите, что он родственник семьи твоей жены. Я попрошу его уехать через два дня.

Гу Хуайцин всегда был осторожен. Когда он был в Цзяннани, никто из подчиненных Цзин Шао не видел его, включая Хао Дадао. Он не знал, как этот парень обманом заставил Хао Дадао довериться ему.

- Еще он привел двух телохранителей. Поскольку он хотел увидеть Ванье, этот генерал не позволил ему привести их во двор. - Затем Хао Дадао рассказал обо всех словах и действиях Гу Хуайцина.

Цзин Шао кивнул, похлопал его по плечу и похвалил, сказав что Хао Дадао всегда был намного надежнее Чжао Мэна. Если Гу Хуайцин останется здесь, он верил, что ничего не случится.

По дороге домой он достал вещь, которую Гу Хуайцин сунул ему в руку.

- Что это?*

Му Ханьчжан взял то, что было у него на ладони, и посмотрел на него. Это было нефритовое украшение* . Оно было сделано из зеленого нефрита и было изысканно вырезано. Оно было прохладным на ощупь и соединялось красным шелковым поясом.

- Только что, когда я дрался с ним, он засунул его мне в руку и попросил помочь ему вернуть его. - Цзин Шао был озадачен, так как Гу Хуайцин не сказал, кому он должен его вернуть.

Му Ханьчжан услышал это и со странным выражением лица прислонился к груди Цзин Шао и поднял нефритовое украшение так, чтобы оно отражало солнечный свет. Он внимательно смотрел на него.

- Это нефритовое украшение очень высокого качества. С таким качеством его могли носить только принцы или представители знати.

- Оно должно быть моего брата.

Цзин Шао держал поводья в одной руке, а другой медленно обхватил талию Му Ханьчжана.

- Но... - Му Ханьчжан чувствовал себя так, словно открыл какую-то тайну.

- В чем дело?

Наслаждаясь сладко пахнущим и теплым телом в своих объятиях, Цзин Шао тайком усмехнулся и небрежно задал вопрос.

Му Ханьчжан нахмурился и повернулся к нему.

- Эта форма означает, что оно, вероятно, было вставлено в пояс...

Как нефритовое украшение, вставленное в пояс, попало в руки другого человека?

Вскоре после этого два крайне любопытных человека развернули лошадь и направились прямо во дворец Принца Жуй.

Цзин Чэнь еще наслаждался прохладным воздухом во дворе, читая книгу. Он услышал, что двое пришли, поэтому перед их приходом он велел слугам принести еще два табурета.

- Почему вы сюда приехали? - Цзин Чэнь нахмурился. В пятом лунном месяце жаркое лето давало знать о своем приближений. Они должны иметь срочное дело, раз бежали сюда, когда солнце уже стояло в зените в полдень.

- Гу Хуайцин в столице, - сказал Цзин Шао, понизив голос.

Цзин Чэнь выпрямился и спросил:

- Что он здесь делает?

Прямо сейчас ситуация была напряженной. Разве приезд в столицу в этот раз не явным образом давал двору причину для использования против него?

- Я тоже не знаю.

Цзин Шао почесал затылок. Девять из десяти предложений, которые произнес Гу Хуайцин, были фальшивыми. Даже после всех расспросов во время обеда, Цзин Шао  не мог получить прямого ответа.

- Он сказал, что хочет, чтобы я вернул это, но разве эта вещь не принадлежит брату?

Цзин Чэнь посмотрел на зеленое нефритовое украшение, которое передал Цзин Шао, и его лицо сразу же потемнело. Он потер больной лоб и выдал:

- Скажи ему, чтобы он поторопился и ушел. В столице много людей с глазами, которые скорее узнают его, чем наоборот.

В этот момент Жуй Ванфей пришла с чаем и сказала:

-Погода жаркая. Заварила травяной чай. Попробуйте его.

- Спасибо, невестка. - Му Ханьчжан принял чашку с улыбкой, но у Цзин Шао не было хорошего выражения лица. Его Ванфей толкнул его локтем, после чего он взял чашку чая.

Цвет лица Жуй Ванфей все еще был не очень хорошим, но она выглядела лучше, чем когда Цзин Чэна не было в столице.

- Здоровье невестки улучшилось? - Му Ханьчжан сделал глоток чая и спросил.

- Благодаря добрым пожеланиям маркиза мне намного лучше, - вежливо ответила супруга Сяо.

- Слова невестки дают больше уважения Ханьчжану, чем положено. - Улыбка Му Ханьчжана немного померкла, и он опустил голову, чтобы выпить чай. Изначально он хотел похвалить чай за хорошее заваривание, но теперь не мог этого сказать.

Цзин Чэнь взглянул на нее.

- Если тебе плохо, то не выходи. Вернись в комнату и отдохни.

Не успела Жуй Ванфей открыть рот, как слуга в переднем дворе вбежал и доложил, что молодому парню-слуге из дворца Принца Чэн нужно сообщить что-то срочное.

Это был Юнь Сун. Он вспотел от бега и поспешно отдал честь, после чего затараторил :

- Люди из дома Северного Маркиза пришли сообщить нам, что вторая жена испытывает симптомы выкидыша.

Му Ханьчжан резко встал.

- Что-то случилось?

- Я не понял деталей. Они только сказали, что уже вызвали императорского лекаря.

Юнь Сун знал, что это очень важное дело, поэтому искал их от дома генерала до дворца Принца Жуй.

- Цзюнь Цин, не волнуйся. - Цзин Шао взял его за руку и снова взглянул на брата.

- Вы двое идите туда быстро, я пришлю еще одного императорского лекаря.

Не дожидаясь, слов Цзин Шао, Цзин Чэнь также встал и призвал их уйти быстрее.

Глядя на фигуры двух людей, которые торопливо уходили, Цзин Чэнь позвал своего личного слугу.

- Иди в императорскую лечебницу, и пусть туда направится императорский врач Чжан.

Его подчиненный принял приказ и ушел. Супруга Сяо глядя на лицо Цзин Чэна сказала:

- Говорят, что вторая жена Северного Маркиза уже на седьмом месяце беременности; это не должно быть проблемой.

Цзин Чэнь кивнул и посмотрел на нее.

- Когда меня здесь не было, приходил ли Цзин Шао?

- Они были здесь один раз. Они просто сказали несколько слов и ушли, - сказала супруга Сяо, преуменьшая значение их визита.

Цзин Чэнь услышав это, нахмурился и задумчиво посмотрел на нее.

- Почему ты недовольна зятем?

- Что Ванье имеет в виду? Как я могу быть недовольной зятем? - озадаченно спросила Жуй Ванфей.

Цзин Чэнь долго смотрел на нее глубокими глазами.

- Это нормально, если ты не хочешь отдавать Сяо Си Цзин Шао.* Зачем ставить их в неловкое положение?

¹маленький четвертый, имеется в виду его

четвертый ребенок

²когда Му Ханьчжан спросил о ее здоровье, она ответила очень вежливым / формальным образом, которым члены семьи не пользовались бы, чтобы подчеркнуть, что они чужие друг другу

Когда Супруга Сяо услышала эти слова, она сразу почувствовала себя обиженной. У нее были тяжелые роды с их младшим сыном. На них обрушилось столько несчастий, что и мать и сын еле выжили. Как она могла допустить, чтобы ее сын был усыновлен другими? После того, как Цзин Чэнь упомянул об этом, всякий раз, когда она видела Чэн Вана и его мужа, она не могла вести себя дружелюбно.

- Ванье, дело не в том, что я не хочу, но у Сяо Си плохое здоровье; как мы можем отдать его на заботу двум мужчинам? Более того, Отец-Император приказал Принцу Чэн жениться на жене-мужчине, чтобы не ...

- Замолчи! - Цзин Чэнь сразу же отругал ее и не позволил ей закончить свои слова.

Псли во дворце Принца Жуй не было покоя, то в резиденции  Северного Маркиза царил еще больший беспорядок.

Цзин Шао взял своего Ванфея и заставил Сяо Хэя ворваться через задние ворота резиденции маркиза, напугав слуг, охранявших его.

Они добежали до маленького дворика супруги Цю. Императорский лекарь лечил супругу в комнате, но Северная Маркиза  стояла за дверью с несчастным выражением лица, несколько служанок за ее спиной дрожали от страха и даже не осмеливались дышать слишком громко. Только две служанки супруги Цю деловито бегали взад и вперед, неся горячую воду и тканевые полотенца.

Увидев эту ситуацию, Му Ханьчжан почувствовал, что что-то не так. Он поздоровался с госпожой Ду и поспешил во внутреннюю комнату.

Цзин Шао не мог войти во внутреннюю комнату по своему желанию, но он не ушел. Он сел на почетное место* в главной комнате.

(*В древних китайских залах ожидания существует иерархия, в которой люди должны сидеть в зависимости от статуса, почетное место занимает человек самого высокого ранга, т.е.)

Когда Северная маркиза увидела, что Принц Н на самом деле вошел во внутреннюю резиденцию и не собирался уходить, ее лицо стало еще уродливее, но ей оставалось только попросить людей внимательно следить за ними. Сама она неподвижно сидела на месте подчинённого, не зная, что лучше: остаться или уйти.

Глава 87 - Безумие

Му Ханьчжан вошел во внутреннюю комнату и увидел императорского лекаря, проверявшего пульс его матери. Северный маркиз сидел на табурете у изголовья кровати, а Гэ Жу И стояла у кровати, ожидая их.

- Плод, кажется, немного неспокойный, но, к счастью, нет никаких признаков его смерти. - Императорский лекарь закончил измерять пульс, какое-то время пробормотал себе под нос, позже немедленно прописал лекарство, успокаивающее плод.

Му Ханьчжан подошел ближе и увидел свою мать, лежащую на кровати. Ее цвет лица был бледным, а на лбу выступал слой пота.

- Мама, все еще больно? - Му Ханьчжан присел рядом с кроватью, взял у Гэ Жу И носовой платок и вытер холодный пот со лба.

- Уже лучше.- Голос супруги Цю был немного слабым, но она произносила слова четко, а её ладони были теплыми; казалось, что пока с ней все будет в порядке.

- Раньше она была в полном порядке; почему внезапно появились признаки выкидыша? - Му Ханьчжан повернулся, чтобы спросить императорского лекаря.

Лекарство для питания плода было прописано императорским лекарем Цзян. Гэ Жу И варила его сама, и пища супруги Цю готовилась с особой тщательностью. Поскольку супругу Цю в первом триместре беременности сильно тошнило по утрам, Му Ханьчжан специально перевел императорского повара из их дворца на маленькую кухню во дворе матери, чтобы тот готовил специально для нее.

Императорского лекаря в последнюю минуту вызвал Северный Маркиз. Он сам не понимал, почему вдруг его второй жене стало плохо.

- Моя жена испугалась; она не ела ничего плохого.

Испугалась? Му Ханьчжан посмотрел на своего отца, сидящего у изголовья кровати.

Северный маркиз вздохнул.

- Хорошо, что ты в порядке. Принеси лекарство согласно рецепту - он обратился  Гэ Жу И, последняя взяла рецепт и не выходила, а вместо этого передала рецепт Му Ханьчжану.

Му Ханьчжан взял его и взглянул. Рецепт такой же, что прописал императорский лекарь Цзян. Некоторые травы отличались, но рецепт оставался тем же. То есть проблема не была столь серьезной.

Императорский лекарь принял благодарственный подарок от Северного маркиза, поприветствовал Му Ханьчжана и ушел. Выйдя на улицу увидел Цзин Шао, сидящего на почетном месте, он должен был подойти, чтобы поприветствовать его.

- Как обстоят дела? - спросил Цзин Шао.

- Не должно быть больших проблем со Второй госпожой, - честно ответил императорский лекарь.

Северная маркиза, услышав это, неожиданно вздохнула с облегчением. Цзин Шао взглянул на нее и ему казалось, что ситуация была странной.

- Раньше Вы были в порядке; от чего Вы внезапно испугались? - Му Ханьчжан держа мать за руки и вопросил теплым голосом.

Супруг Цю поджала губы. То, что произошло раньше, было поистине пугающим. Теперь, когда приехал ее сын, она поняла, что она не одна, и у нее есть сторонник, она успокаиваясь ощутила как боль в животе значительно уменьшилась. Однако когда ее сын спросил об этом, она не смогла ответить, только покачала головой.

- Все в порядке, пока ребенок в безопасности.

- Твоя мама гуляла по саду и чуть не упала в пруд. К счастью, эта девочка оказалась ловкой, она же предотвратила катастрофу, - затараторил Северный маркиз. Сам он не знал подробностей, так как у него не было времени спросить, поэтому он мог сказать Му Ханьчжану только то, что знал.

- Жу И, что случилось? - Лицо Му Ханьчжана похолодело: - Я много раз говорил тебе, что ты не должна оставлять ее ни на шаг!

Гэ Жу И сразу же опустилась на колени после слов хозяина:

- Эта служанка заслуживает смерти, эта служанка не позаботилась о Второй госпоже должным образом. Просто молодой господин внезапно выскочил и толкнул Вторичную жену. Эта служанка не успела остановить его ...

В комнате воцарилась тишина. Му Ханьчжан опустил глаза храня молчание. Северный Маркиз был потрясен. Му Линбао был связан с этим происшествием? Слуга, доложивший о случившимся, ничего не сказал, и эта служанка тоже рассказывала об этом только сейчас.

- Почему ты не сказала этого раньше? - Северный маркиз был сбит с толку; всё выглядело так, словно он намеренно держал это в секрете.

- Мама, тебе следует сначала немного поспать. Я дам тебе знать, когда снадобье будет готово.

Му Ханьчжан больше ничего не сказал и как следует укрыл свою мать одеялом. Супруга Цю смотрела на него своими прекрасными глазами и знала, что он собирается разобраться с этим делом. Хотя она не хотела создавать проблемы, сегодняшнее происшествие ее по-настоящему напугало. Она поджала губы и, наконец, решила промолчать.

Северный маркиз сказал несколько утешительных слов, а затем вывел Му Ханьчжана и Гэ Жу И из внутренней комнаты.

- Это всего лишь мелочь во внутреннем дворе; не нужно было беспокоить Ванье, чтобы он проделал весь путь сюда.

Северный маркиз не ожидал, что Цзин Шао также будет присутствовать здесь, и поспешил вперед, чтобы поприветствовать его.

- Это не мелочь, - сказал Цзин Шао с неискренней улыбкой, жестом приглашая Ванфея подойти и сесть с ним.

- Почему я не видел старшего брата? - С мрачным выражением лица Му Ханьчжан подошел к Цзин Шао и сел на второе  почетное место.

- Здоровье Линбао еще не восстановилось. Он просто немного испугался; я попросила его вернуться и отдохнуть, - затараторила Северная маркиза.

Испугался? Му Ханьчжану это слово показалось забавным; он толкнул беременную женщину, а сам испугался. Он выглядел даже более изнеженным, чем беременная женщина! Руки, спрятанные в рукавах, постепенно сжимались в кулаки. Сегодняшнее дело нельзя было пускать на самотек. Если все так просто и небрежно разрешит и не преподать этим людям урок, ребенок в животе его матери не сможет родиться благополучно.

- Какой испуг он испытал? - Северный маркиз сел по другую сторону почетного места и, услышав слова Северной маркизы, хлопнул рукой по столу. Учитывая свой преклонный возраст, он дорожил этой чудесной беременностью и каждый день с нетерпением ждал скорого рождения своего ребенка.

- Позовите наследника сюда.

Слуга принял приказ и удалился. Северная маркиза теперь знала, кто разгласил правду, и сверила глазами  Ге Жу И. Однако последняя закрыв глаза стояла за спиной Му Ханьчжана опустившейся головой. Она ясно дала понять, что является служанкой из дворца принца и не находится под контролем Северной маркизы.

Супруга Ду осознала, что ситуация была очень неблагоприятной для нее и ее сына. Она помяла платок в руках и обдумывая свои каждые слова произнесла:

- Муж, Линбао не делал этого намеренно. Он, должно быть, не смотрел и случайно столкнулся с ней. В любом случае, с ребенком все в порядке, и я думаю, было бы хорошо, если он подойдёт чтобы сопровождать сестру.

В нескольких словах она избежала обвинений в сложившейся ситуации и говорила так, будто была достаточно щедра, позволяя своему невиновному сыну-наследнику подойти сопровождать жалкую вторую жену.

Но никто из трех человек, сидящих на сиденьях выше неё, не ответил. Северный Маркиз проигнорировал ее, а двое других не захотели с ней спорить.

Му Ханьчжан смотрел вниз и хранил молчание. Он слышал, что Му Линбао был прикован к постели. После двух месяцев безрезультатного лечения , только сейчас он смог встать и ходить. Му Ханьчжан в последнее время не видел его, но это не могло оказаться случайностью.

Супруга Цю очень заботилась о своем ребенке. Она ходила очень осторожно и никогда не ходила по узким или скользким дорожкам, и Гэ Жу И все время был рядом с ней. «Репродуктивные способности» Му Линбао были нарушены, но он не был слепым. Как он не заметил двух живых людей?

Цзин Шао сделал медленный глоток чая, сидя в чужой резиденций, без малейшего стеснения. Он сидел тихо, давая понять, что поддерживает своего Ванфея.

После долгого ожидания они не увидели Му Линбао, зато появился другой императорский лекарь. Это был императорский лекарь Чжан, которого послал Цзин Чэнь. Теперь, когда он пришел, они не могли отказаться от добрых намерений Принца Жуй, поэтому Северный Маркиз попросил кого-то провести его в дом, чтобы еще раз осмотреть супругу Цю.

Только после того, как императорский лекарь Чжан побыл внутри какое-то время, Му Линбао вошел с раздражающей медлительностью. Его беспечный вид заставил Северного Маркиза выпалить:

- Негодный сын! Почему ты медлил, когда отец позвал тебя сюда?

Увидев Му Линбао, Му Ханьчжан очень удивился. Прежний слегка толстый мужчина стал теперь таким худым, а его щеки впали. Глаза  его были пустыми. Когда он увидел Му Ханьчжана, на его лице промелькнула тень негодования.

- Му Ханьчжан! - Когда Му Линбао увидел его, он сразу же воспрянул духом, бросился к нему в два или три шага и протянул руку, чтобы схватить его за шею.

- Что ты делаешь? - Как мог Цзин Шао позволить ему уйти от наказания? Он подняв руку схватил слабые запястья, и без особого усилия отбросил его в сторону.

Му Линбао упал на землю, быстро встал, указал на Му Ханьчжана и заявил:

- Это был ты? Ты заставил людей бросить меня в реку, не так ли? - Голос Му Линбао больше не был таким равнодушным, как раньше, и его тон стал немного резким.

Цзин Шао заключил Му Ханьчжана в свои объятия и нежно погладил его, как будто желая успокоить его от испуга.

Му Ханьчжан тут же вырвался и сердито посмотрел на него. Он повернулся к Му Линбао и вопросил:

- Старший брат, в чем дело?

Северная Маркиза поспешно подошла и схватила Му Линбао.

- О чем ты мелешь? Ответь мне, только что вторая жена поскользнулась и упала. Почему ты не помог ей, а вместо этого сбежал?

Сказав это, она украдкой ущипнула Му Линбао за спину и жестом попросила его следовать ее словам.

- Мама, этот сын только что узнал, что она не поскользнулась сама. - Му Ханьчжан медленно открыл рот, но его голос был достаточно громким, чтобы его могли услышать все.

- Что, ты хочешь сказать, говоря что ее толкнул твой старший брат? - Северная маркиза подняла брови и повернув голову, уставилась на Му Ханьчжана. Люди должны иметь сыновнюю почтительность и братский долг; она не верила, что Му Ханьчжан будет обвинять собственного брата.

Му Ханьчжан поджал губы. Он действительно не мог просто так сказать. Спор с этой неразумной женщиной только усугубит ситуацию. Он глубоко вздохнул и сел рядом с Цзин Шао. Как бы ни пытались сегодня навести беду, он должен был прояснить ситуацию.

В этот момент Императорский врач Чжан, который вошел, чтобы проверить пульс супруги Цю, вышел с служанкой и кратко рассказал о состоянии, которое совпадало с тем, что сказал императорский лекарь.

Цзин Шао тайно взял своего Ванфея за руку, посмотрел на бледное лицо Му Линбао, слегка сузил глаза и сказал:

- Этот императорский лекарь Чжан был приглашен Вторым императорским братом, и его врачебные навыки превосходны. Я только что узнал, что наследник побывал в шоковом состояний. Он должен осмотреть его, так как сейчас это удобно.

- Нет, я не болен!

Му Линбао очень четко понимал, каково его физическое состояние. Естественно, он не хотел показывать это ни одному императорскому лекарю. Услышав это, он сразу же громко отказался.

Му Ханьчжан понял намерения Цзин Шао и сказал:

- Старший брат – добросердечный человек. Естественно, он не стал бы намеренно толкать свою мать-наложницу в воду, но неспособность ясно видеть людей средь бела дня - это не какая-то мелочь... - Прежде чем он закончил, он посмотрел на Северного Маркиза неловко.

Северный Маркиз тоже почувствовал, что что-то не так с Му Линбао, который начал кричать, как только вошел. Северный Маркиз сказал:

- Тогда я попрошу императорского лекаря провести обследование.

- Отвали, не подходи ко мне! - Му Линбао завопил. Увидев, как императорский лекарь с седой всклокоченной бородой вышел вперед, он попытался отступить и выглядел немного безумным.

Императорский врач Чжан взглянул на выражение лица Цзин Шао, задумался на секунду, затем сказал:

- Простите этого старого слугу за резкость, но я боюсь, что наследник заразился кошмарной болезнью.

Как только прозвучали эти слова, все люди в комнате втянули холодный воздух. Так называемая кошмарная болезнь, говоря упрощенно, означала одержимость. Откровенно говоря, это означало, что он сошел с ума.

- Это невозможно!- немедленно воскликнула Северная Маркиза и притянула Му Линбао к себе. - Линбао просто испугался. Императорский лекарь дал ему успокаивающий рецепт. Он поправится, отдохнув пару дней.

- Отец, если это действительно кошмарная болезнь, моя мама все еще беременна. Я слышал, что наложница старшего брата тоже собираются рожать. Единожды неожиданно произошедшее происшествие это пока нормально, это нормально, но если они станут повторяться... - Му Ханьчжан нахмурился, тихо разговаривая с северным маркизом.

- Му Ханьчжан, что ты несешь? - Лицо Северной маркизы было очень уродливым.

- Пусть императорский лекарь осмотрит, и скажет правда это или нет. - Цзин Шао повернулся в сторону, чтобы защитить Ванфея от этих двух сумасшедших.

Поняв намёк Цзин Шао, императорский лекарь Чжан сделал еще два шага и протянул руку, чтобы схватить Му Линбао за руку. Му Линбао сразу же взревел: «Отвали!» Он оттолкнул имперского врача и попытался убежать.

- Останови его! - Северный Маркиз понял, что что-то не так. Он быстро призвал охранников остановить Му Линбао, сам же лично побежал во двор, чтобы поймать его. Когда Му Цзинь узнал, что Му Линбао стал калекой, он был очень подавлен. Когда он увидел полуживой вид Му Линбао, он тут же рассердился и некоторое время игнорировал его. Кто бы мог подумать, что после отсутствия встреч полмесяца,он стал таким безумным.

В доме Северного маркиза царил полный хаос и неразбериха. Наконец, Северный маркиз решил пока оставить наследника в своем дворе. До родов супруги Цю, ему не разрешали выходить наружу. Северный маркиз попросил императорского лекаря прописать много успокаивающих рецептов, чтобы Му Линбао пил каждый день под присмотром его официальной жены.

Супруга Ду со слезами на глазах удалилась сопроводить сына. Северный маркиз, казалось, снова постарел на несколько лет. Когда Цзин Шао и Му Ханьчжан уходили, он лишь устало махнул рукой.

Му Ханьчжан не был уверен в том, что его отец может справиться с Му Линбао. Он пока мог довольствоваться тем, что может обеспечить безопасность матери и её ребенка. На обратном пути он был совершенно безмолвен.

- Если ты устал, облокотись на меня; мы скоро будем дома. - Цзин Шао потер подбородком о макушку головы Му Ханьчжана.

- Я не ожидал, что Му Линбао станет таким... - Му Ханьчжан поджал губы. Похоже, то происшествие сильно повлияло на Му Линбао.

- Винить нужно только себя.- Цзин Шао обнял его. - Когда ты был ребенком, твои мышцы и сухожилия были разрушены, но ты не предавался отчаянию. Он просто лишился удовольствия, его конечности и мускулы здоровы, но он не хочет взять себя в руки, вместо этого пытается мстить. Он умеет закатывать истерики только перед старыми и слабыми детьми. Не к чему сочувствовать.

Он знал, что его Ванфей был мягкосердечным, но если выкому-то вроде Му Линбао проявите мягкосердечие, благодарен он не будет.

Му Ханьчжан слегка кивнул. Это уже произошло; на этом зацикливаться было бесполезно. Теперь ему просто нужно как следует защитить свою мать.

Глава 88 - Персиковый сад

Гу Хуайцин действовал в столице весьма загадочно. По словам Хао Дадао, Гу Хуайцин в эти дни уходил рано и возвращался поздно, но он не знал, куда он ходил. Цзин Шао уговаривал Гу Хуайцина поторопиться с отъездом, но тот всякий раз использовал всевозможные предлоги, чтобы перенести это на следующий день.

- Ты уверен, что этот человек - король Хуайнань? - хмуро спросил четвертый принц, услышав доложенные ему слова.

- Это чистая правда. - докладчик, все еще в своей придворной форме, прошептал четвертому принцу в коридоре дворца:

- Вчера он лично посетил нас. Мы поддерживаем связь уже столько лет, этот слуга уверен, что он Гу Хуайцин.

Четвертый принц ненадолго задумался;

- Где он сейчас находится?

- Этот слуга не знает, - сказал мужчина, немного смущенный. Гу Хуайцин всегда был осторожен. Даже доверенный помощник мог не знать наверняка, где он остановился, - однако он сказал мне, что в ближайшие несколько дней будет в столице. Если Вы хотите разыскать его, можете оставить записку в ресторане "Опьяненный Бессмертный" города.

Четвертый принц мысленно пометил в голове услышанные слова. Король Хуайнань прибыл в столицу без приглашения; поймать его было бы большим достижением. Хотя он не был серьезным преступником, его Отец-Император беспокоился из-за того, что не смог найти никакой информации для применения против короля Хуайнаня. Теперь он подкупал придворных чиновников, тайно проник в столицу и составлял тайные заговоры; это было неопровержимым доказательством и действительно хорошей возможностью. Повернувшись он направился к императорскому кабинету.

***

- В самом деле, почему ты все еще здесь, в столице?- Цзин Шао посмотрел на Гу Хуайцина, сидевшего напротив него и неторопливо наслаждающегося вином, и почувствовал, как вены на его лбу непрерывно пульсируют.

Гу Хуайцин взглянул на Цзин Шао, который уже был готов размахивать кулаком, и медленно сказал:

- Из-за любовной тоски.

- Не говори ерунды, - сказал Цзин Шао широко раскрытыми глазами. - Поторопись и скажи мне чего ты добиваешься?

- Хорошо это или плохо, но я твой старший брат. Разве ты не можешь проявить ко мне хоть каплю уважения? - сердито сказал Гу Хуайцин, хлопнув кубком по столу.

- Ты в курсе, что ты мой старший брат, но ты всегда пытаешься придумать, как бы пофлиртовать с Цзюнь Цинем! - Цзин Шао также бросил свою чашу с вином на стол и заговорил еще более сердито.

Му Ханьчжан взял заказанные им несколько тушеных блюд, и прошел через персиковый сад. Он увидел, как двое людей в павильоне смотрели друг на друга, словно собирались вступить в драку.

- Я отошел ненадолго, почему вы снова спорите?

Увидев Му Ханьчжан, они оба  изобразили на лицах улыбки и в унисон сказали:

- Мы просто шутили!

Затем они снова посмотрели друг на друга.

Му Ханьчжан смотря на их выражения не смог удержаться от усмешки. Он открыл бумажные пакеты с маслом в своих руках. Другие люди узнав об особой личности Гу Хуайцина, могли бы доставить неприятности, поэтому даже Юнь Сун остался за пределами сада. Если было необходимо что-то купить, Му Ханьчжан сам должен был сходить за этим.

- Это тушеные блюда со специями с юга города. Цзин Шао они очень нравятся. Он всегда говорил, если приедет его старший брат, то непременно предложит Вас отведать их , - сказал Му Ханьчжан, вынимая каждое блюдо из бумажной упаковки с маслом аккуратно раскладывая по тарелкам.

- Ханьчжан по-прежнему такой бойкий. - Гу Хуайцин широко улыбнулся и взял куриное крылышко.

- Старший брат, достаточно! - Цзин Шао сжал куриное крылышко так крепко, что кость с треском хрустнула.

"Ваву!"

Клубок черно-желтого меха выскочил из персикового сада и набросился на колено Цзин Шао, потянувшись к тушеному куриному крылышку в его руке.

- О! Вы даже его взяли с собой? - Гу Хуайцин взглянул на маленького тигра, который стал еще более крепким, и подразнил его куриным крылышком в руке.

- Если мы оставить его дома, боимся, что он превратится в домашнюю кошку, поэтому я вывел его на прогулку. - Му Ханьчжан протянул руку, чтобы потереть пушистую голову. Сяо Хуан потерся о его ладонь, затем повернулся и бросился к Гу Хуайцину.

- Этот персиковый сад очень красивый; жаль, что персики еще не созрели. - Гу Хуайцин поднес куриное крыло к пасти тигра, и его руку чуть не укусили.

Сяо Хуан казался очень враждебным по отношению к Гу Хуайцину. Не в силах его укусить, он протянул лапу, чтобы поцарапать его. Му Ханьчжан потер его шею , что немного успокоило его, но он все равно издал низкое рычание и выглядел так, будто в любой момент может наброситься.

- Этот сад принадлежит моему брату. Через полмесяца мы сможем съесть персики. - Цзин Шао взглянул на персиковую ветвь, тянувшуюся к павильону. На нем было несколько пушистых персиков, но они были маленькими и зелеными.

- Это сад Цзин Чэна? - Гу Хуайцин узнав это был ошеломлен. Он огляделся. Персиковый сад был пышным и зеленым, а трава на земле походила на изысканно сотканную зеленую нефритовую парчу. Он мог представить себе, насколько восхитительным будет зрелище, когда зацветут цветы персика.

- Он придет сегодня?

- Он, вероятно, скоро будет здесь.

Цзин Шао взял со стола кувшин с вином и налил своему Ванфею в чашу зеленого сливового вина.

Чаша для вина Му Ханьчжана отличалась от их чаш. Она была не одна из бамбуковых чашек, сделанных девушкой из лавки зеленой сливы, а изысканной винной чашой из белого нефрита.

- Младший брат, хоть твой супруг хрупкий, но не слишком ли очевидна разница в обращении? - Гу Хуайцин посмотрел на бамбуковую чашу с неровными краями в руке, а затем на почти прозрачную чашу из белого нефрита и сразу почувствовал, что быть старшим братом поистине убого.

Цзин Шао проигнорировал его. Цзюнь Цин привык тереть вещи в руке, когда задумывался. После того, как в прошлом году Цзюнь Цин уколол палец о бамбуковый осколок, Цзин Шао начал носить с собой небольшую белую нефритовую чашу. Когда подходящих чашек не было, он вынимал её для Ванфея. С тех пор маленькая чаша и коробочка с ароматной мазью стали вещами, которые Цзин Шао всегда носил с собой.

Му Ханьчжан взял чашу из белого нефрита и почувствовал, как тепло распространяется от кончиков пальцев до самого сердца.

"Авв!"

Сяо Хуан внезапно вскрикнул и выбежал на несколько шагов из павильона. Он опустил свое тело и спрятался в траве. Его задница слегка приподнялась, а задние лапы слегка шевелились, как будто он готов был наброситься в любой момент.

- Здесь есть кто-то? - Цзин Шао взглянул на Сяо Хуана и встал.

Услышав это, Гу Хуайцин тоже встал, и вскоре они услышали два голоса, доносящиеся из сада.

- Второй императорский брат такой изящный. Цветы персиков отцвели, а персики еще не созрели. Вы все еще желаете пить вино здесь? - Этот голос с нескрываемым высокомерием принадлежал четвертому принцу, Цзин Юй!

- Не стесняйся, проходи посмотреть. - Ровный и приятный голос принадлежал Принцу Жуй Цзин Чэну, но его голос звучал немного громче, чем обычно, очевидно, предупреждая людей в саду.

- О нет!

Му Ханьчжан огляделся. Вход в этот сад мог быть закрыть для других, но это не могло остановить четвертого принца, пришедшего с Цзин Чэном. Хотя Цзин Юй не знал Гу Хуайцина, увидеть незнакомца в частном саду Принца Жуй было бы подозрительно. Четвертый принц схватился бы за самую незначительную оплошность и устроил бы по ней разнос, тем более, когда речь шла о незнакомых ему людей.

Когда они уже могли видеть темно-желтые наряды императорских принцев, в голову Цзин Шао внезапно пришла блестящая идея. Он свистнул Сяо Хуану и бросил куриное крылышко в руку Цзин Юй.

"Авв!"

Маленький тигренок всегда любил эту игру. Когда он увидел, как Цзин Шао бросает вкусную еду, он сразу же подпрыгнул на три чи в высоту, как черно-желтая стрела, и со свистом бросился прочь.

"Ах!"

Когда четвертый принц увидел, как тигр внезапно набросился на него из кустов, он так испугался, что вскрикнул. Внезапно его ударила жирная вещь по лицу. Он был так напуган, что споткнулся о торчащий корень персикового дерева. Тут же свирепый тигр бросился на него.

Четвертый принц упал на землю, и на него прыгнул  тяжелый тигр. Он прижался к его плечам и открыл свою огромную кроваво-красную пасть, полную зубов, каждый из которых был несравненно острым.

- Спасите меня! - Четвертый принц был так напуган, что его лицо побелело. Увидев тигра открывшего пасть и наклонившегося, чтобы укусить его за шею, принц изо всех сил попытался достать свое оружие.

- Не двигайся! - Цзин Чэнь внезапно остановил четвертого принца, не давая ему вытащить свой меч, и тигр нашедший куриное крылышко в углублении его шеи, поднял его пастью, затем развернулся и убежал.

Цзин Юй встал, и только тогда он смог разглядеть, что это был просто наполовину выросший тигр длиной около двух чи , который вбежал с торчащим задом в павильон в персиковом саду. В павильоне стояли Принц Чэн и его муж.

Глава 89 - Затруднение

- Молодые тигры озорные. Он напал на четвертого принца, просим прощения за это - Му Ханьчжан погладил пушистого тигра, который тёрся о его ноги, и поздоровался с Цзин Юй с небольшими извинениями.

- О, четвертый императорский брат, мне очень жаль. Ты не сказал заранее, что придешь. Так уж вышло, что куриное крылышко я бросил в твою сторону - Цзин Шао очень неискренне поприветствовал его и помог отряхнуть грязь с тела Цзин Юй, но он был довольно силен и чуть не сбил четвертого принца с ног своими похлопываниями.

Цзин Чэнь спокойно посмотрел на три чашки на столе и подал знак Му Ханьчжану, который тут же убрал в рукав свою маленькую чашу из белого нефрита.

Четвертый принц видел, как император пригласил Цзин Чэна одного в императорский кабинет, чтобы поговорить, а затем увидел, как Цзин Чэнь покинул кабинет и направился на юг города. Он подумал, что отец поручил ему что-то важное, поэтому последовал за ним. Неожиданно оказалось Цзин Чэнь только что договорился о встрече выпить вина с Принцем Чэн и его мужем.

Четверо людей сидели в персиковом саду, притворяясь вежливыми и долгое время произнося бессмысленные слова. Цзин Шао не мог удержаться от зевоты, а затем придумал предлог, чтобы унести своего Ванфея.

Когда Принц Чэн  ушел, четвертый принц, как младший брат, не мог больше оставаться, поэтому он тоже ушел. Перед уходом он бросил свирепый взгляд на тигра, который подпрыгивал вверх и вниз. Он был уверен, что куриное крылышко, брошенное ему в лицо, было не случайностью.

После того, как все трое ушли, Цзин Чэнь некоторое время сидел один в павильоне. Зеленое сливовое вино было очень легким, и он не боялся напиться, если выпьет еще. Его второй сын снова заболел за последние несколько дней. Настроение супруги Сяо становилось все хуже и хуже. Когда Цзин Чэнь возвращался в свой дворец, у него всегда болела голова.

Когда он женился на супруге Сяо, она была милой и спокойной девушкой из богатой семьи. Однако после рождения второго сына, она внезапно стала чересчур мнительной. Кроме того, внебрачный сын наложницы четвертого ранга Принца Жуй и сын Сяо Си родились почти одновременно. Она чувствовала обиженной ...

Цзин Чэнь смотрел на персиковые деревья в саду с ветвями и думал о том, что у его младшего брата должен быть потомок, но спешить было некуда. В конце концов, они не могли этого сделать, когда у власти был отец-император. Не будет поздно поговорить об этом после его восшествия на престол.

- Скучно топить горе алкоголем в одиночестве. Не хотите, чтобы Вас сопровождал кто-нибудь? - Позади него раздался чистый и приятный голос с оттенком кокетства.

Цзин Чэнь сразу почувствовал, что его голова разболелась еще больше.

***

На следующий день четвертый принц обратился ко двору, и его увели в сторону.

- Ваше Высочество, вчера я видел, как король Хуайнань вошёл в персиковый сад Принца Жуй на юге города, - поспешно сказал мужчина.

- Что ты только что сказал? Персиковый сад Принца Жуй? - Брови Цзин Юй подскочили. - Ты не мог ошибиться, верно?

Вчера он был в персиковом саду.

- Абсолютно верно. - Мужчина выглядел очень взволнованным. - Этот слуга вчера отправился на юг города по делам и случайно встретился с королем Хуайнань; двое его телохранителей все еще находились за пределами персикового сада.

Четвертый принц быстро вспомнил вчерашнюю ситуацию и подумал о прилетевшем к нему курином крылышке. Ему не верилось, что Цзин Шао сделал это непреднамеренно. Первоначально он думал, что это должно было смутить его, но, глядя на это с другой стороны, возможно, в то время в павильоне был другой человек, и Цзин Шао сделал это, чтобы скрыть местонахождение этого человека!

Чем больше он думал об этом, тем больше чувствовал, что дело обстоит именно так. Ладони Цзин Юй неожиданно вспотели. Если это правда, то Цзин Шао был в сговоре с вассальным королем. Поскольку они встретились в персиковом саду, это также касалось и Принца Жуй. Если все будет проделано успешно, он может заставить Цзин Чэна сильно пострадать.

***

Му Ханьчжан слышал, что четвертый сын в доме Принца Жуй болен, и даже после смены двух императорских лекарей у него все еще была высокая температура, поэтому Му Ханьчжан отправил несколько драгоценных трав во дворец Принца Жуй.

Супруга Си смотрела на своего плачущего сына у груди кормилицы. Она не могла не нахмурить брови, когда видела здорового и живого незаконнорожденного ребенка рядом с ним. Она становилось все более и более взволнованной. После двух дней приема лекарства, прописанного императорским лекарем, ее сын все еще не поправлялся. Эта лихорадка действительно до смерти беспокоила.

Кормилица боялась, что ее отругают, поэтому она взяла на себя инициативу упомянуть, что иногда, когда дети выглядят больными, они на самом деле не болеют, возможно, их душа страдает.

- Я слышала, что великий мудрец Мо Бей из храма Нефритового Облака на западе города очень хороший мастер, возможно...

- Если завтра ребенку все же не станет лучше, пригласите его сюда чтобы осмотреть его. - Жуй Ванфей посмотрела на вещи, присланные резиденцией Принца Чэн, и попросила людей вернуться с вежливыми словами, прежде чем положить предметы в кладовую. Она даже не сказала, что отдаст им ребенка; перед кем они пытались выслужиться?

***

- Что они сказали? - Му Ханьчжан спросил Юнь Чжу, который доставил травы.

- Они сказали, что беспокоили Чэн Ванфей. В последнее время во дворце было слишком много дел, поэтому она пригласит Ванфея посетить дворец в другой раз. - Юнь Чжу дословно доложил ответ.

Му Ханьчжан махнул рукой, позволяя Юнь Чжу удалиться, и слегка нахмурился. Все, что он приказал своим людям послать было редкими лекарственными травами. Слова Жуй Ванфей указывали на то, что она на самом деле не внимательно рассмотрела подарок, а вместо этого просто прислала в ответ вежливые слова. Похоже, ребенок действительно сильно заболел.***

Тем временем Гу Хуайцин пил вместе с Цзин Шао в ресторане "Опьяненный Бессмертный."

- Я сегодня уезжаю. - Гу Хуайцин налил Цзин Шао чашу вина.

- Наконец-то ты понял. - Цзин Шао взглянул на него. - Я уже спрашивал: что ты на самом деле пытаешься делать, бродя по столице?

Гу Хуайцин засмеялся и мягким голосом сказал:

- Охочусь за призраками.

- Охотишься за призраками? - Цзин Шао был ошеломлен, затем усмехнулся. - Когда ты успел стать таким поразительным?

Гу Хуайцин улыбнулся, но ничего не сказал. В этот момент внизу раздался шум. Когда они пошли вниз посмотреть, они увидели, четвертого принца Цзин Юй и группу людей которые окружили ресторан "Опьяненный Бессмертный."

- Что происходит? - Цзин Шао нахмурился. Четвертый принц теперь руководил Министерством Правосудия и имел в своем подчинении много полезных людей.

- А вот и призрак. - Гу Хуайцин посмотрел на кого-то, стоящего рядом с четвертым принцем, и на его лице появилась усмешка.

- Нам приказано прийти и поймать важных преступников. Покидать здание никому не разрешается. Мы проверим каждую комнату по очереди! - крикнул офицер, возглавлявший группу. После этого он махнул рукой и повел офицеров и солдат обыскивать комнаты одну за другой. Казалось, они давно это спланировали, и лишь несколько человек остались наблюдать за людьми в приемном зале, а остальные отправились обыскивать личные комнаты на втором этаже.

Четвертый принц взял с собой чиновника, чтобы осмотреть каждую комнату одну за другой, и вскоре нашел отдельную комнату, где находился Цзин Шао. В здании было полно офицеров и солдат, а снаружи было много людей. Цзин Юй полностью подготовился, поэтому король Хуайнань не смог сбежать.

- Это уловка - поймать в ловушку лису. - Гу Хуайцин посмотрел на приближающихся офицеров и солдат.

Цзин Шао нахмурился. Казалось, что четвертый принц получил какую-то информацию. Он повернулся к Гу Хуайцину и увидел, что тот был совершенно спокоен. Казалось, он давно этого ожидал.

- Что ты собираешься сделать?

- Сбежать из ресторана "Опьяненный Бессмертный." - не проблема. - Гу Хуайцин толкнул окно. Окно, которое он выбрал, выходило на соседнюю крышу. С их навыками им не составит труда сбежать по затененной стороне крыши. - Но я полагаю, что четвертый принц уже ввел военное положение у городских ворот. Ты должен помочь мне выбраться из города.

- Ты уже предвидел это? - Услышав это, Цзин Шао немного рассердился; этот человек явно знал, что нечто подобное произойдет, но он даже попросил его прийти выпить. Это явно означало, что он включил Цзин Шао в свой план.

Четвертый принц взял людей, чтобы вторгнуться в ресторан "Опьяненный Бессмертный", но, обыскав это место, ничего не обнаружил. Он не мог не рассердиться. Он спросил находившегося рядом с ним чиновника:

- Разве ты не говорил, что он точно здесь?

- Этот... этот слуга... - Мужчина испугался и покрылся холодным потом. Он был уверен, что, согласно связям короля Хуайнаня, они договорились о встрече здесь, и информация, которую он собирался передать королю Хуайнань, была очень важна. Король Хуайнань определенно не упустил бы этот шанс. Как он мог не прийти?

- Немедленно закройте городские ворота!- Четвертый принц был так зол, что посинел. Поскольку он неоднократно заверял императора Хун Чжэна, что король Хуайнань находится в столице, он смог получить указ о том, чтобы послать людей для его поимки. Теперь он сбежал. Как он мог объясниться перед своим отцом? К счастью, он не упомянул о сговоре между Принцем Чэн и королем Хуайнань. В противном случае, если он никого не поймает, наоборот, отец-император решил бы, что он подставляет своего брата.

В этот момент Цзин Шао уже пришпорил свою лошадь, чтобы вывести Гу Хуайцина из города.

- Ты явно знал, что с доносчиком не все в порядке, но все еще ждал, пока тебя поймают?- На лошади Цзин Шао немедленно ударил Гу Хуайцина.

- Как я мог убедиться, что наши братские узы были достаточно прочными, если бы ты не ждал там со мной? - Гу Хуайцин прищурился и невинно рассмеялся.

Цзин Шао был ошеломлен. Был ли Гу Хуайцин намерен приехать в столицу на этот раз, чтобы убедиться в его искренности и насколько далеко он готов зайти в затруднительной ситуации, чтобы сотрудничать с ним? Думая об этом, он не мог не замолчать. Он знал, насколько настороженным был этот человек по фамилии Гу. Цзин Шао даже рассказал ему о том, что собирается сделать своего старшего брата будущим императором, но все еще не заслуживал его доверия?

Увидев, что выражение лица Цзин Шао было не совсем подходящим, Гу Хуайцин ударил его.

- В облаках витаешь? Я просто дразню тебя. - Затем он сунул ему в руки небольшую брошюру.

Цзин Шао посмотрел на тонкие листы бумаги в руке и с сомнением посмотрел на Гу Хуайцина.

- Это все мои связи в столице. Те, которые нельзя использовать, уже были обведены красным, - сказал Гу Хуайцин с улыбкой. - Отдай это Цзин Чэну и скажи ему, что Чжао Цзюлинь, помощник министра обрядов, уже является членом фракции четвертого принца. Скажи ему, чтобы он был осторожен. Чжао Цзюлинь был тем человеком, который следовал сегодня за четвертым принцем. Должно быть, он был именно тем, кто передал информацию четвертому принцу.

Цзин Шао был потрясен, когда перелистывал брошюру. Все эти связи были кропотливо собраны королем Хуайнань на протяжении многих лет. Передать все это ему сегодня было все равно, что передать ему судьбу его семьи!

- Старший брат... - Цзин Шао не знал, что сказать. Он был противником, которым он восхищался всю свою жизнь до своего перерождения. Однако даже сейчас он все еще не мог понять, о чем думает Гу Хуайцин. Иногда этот человек казался очень проницательным и глубоким в своих поступках, и это было настолько загадочно, что никто не мог разобраться в этом вопросе; иногда он был человеком привязчивым, и когда ему хотелось, он даже отдавал судьбу своей семьи в ваши руки!

- Ха-ха, я предполагаю, что вассальность будет снята через несколько дней. Старший брат будет ждать тебя в Цзяннани. - Гу Хуайцин усмехнулся и ударил Цзин Шао, чтобы компенсировать все побои, которые он перенес за эти несколько дней.

Цзин Шао так сильно ударили, что он наклонился и закашлялся. Когда он снова поднял глаза, Гу Хуайцин уже повернул голову своей лошади. Недалеко к нему на лошадях скакали двое телохранителей.

- Не забудь взять с собой своего тигренка, чтобы лев мог научить его охотиться!

Гу Хуайцин исчез в пыли, немного опасаясь, что Цзин Шао догонит его и нанесет ответный удар.

Когда Цзин Шао вернулся во дворец, он увидел, что здешняя атмосфера  была весьма странной. Во всем дворце было тихо. Все слуги затаили дыхание и не осмелились издать ни звука.

- Ванье, император прибыл- прошептал управляющий Юнь.

Цзин Шао мгновенно покрылся холодным потом. Неужели Цзин Юй рассказал о его встрече с королем Хуайнань? Он тщательно обдумал, не раскрыл ли какие-либо слабые стороны.

- Император находится в кабинете, - сказал До Фу тихим голосом, сморщив лицо как распаренная булочка. - Ванье, этому слуге Ванфей наказал передать Вам, что что бы ни говорил император, Вы должны отрицать, что знаете короля Хуайнаня. Человек, которого вы сегодня отправили из города, просто друг-цзянху.

Когда Цзин Шао услышал это, он не мог не ускорить шаги. Цзюнь Цин сказал, что его отец что-то знает, но последний не был уверен, поэтому приехал в их дворец, чтобы навести справки. Цзин Шао также не мог быть уверен, что Цзюнь Цин не возьмет на себя вину за эту ошибку, чтобы оправдать его самого! Что бы это ни было, он не мог позволить Цзюнь Цину противостоять отцу-императору в одиночку.

Глава 90 - Допрос

Группа стражников и служанок стояли возле кабинета в Павильоне Слушающего Ветра, но никто из них не осмеливался войти.

- Как ты думаешь, торговля с зарубежными странами полезна для Дачена? - Император Хун Чжэн сидел за письменным столом, поигрывая с хрустальным бокалом в руке.

- Ваш подданный считает, что люди за границей определенно хотят товары Даченя, но у них нет прямого доступа к ним, - мягко сказал Му Ханьчжан, стоя перед столом с опущенными глазами. - Ваш подданный читал книги учёта дани иностранных государств и спросил заграничного купца о ценах на юго-востоке. Говорят, что одну чи* шелка можно обменять на десять золотых монет, то есть на два золотых таэля.

(*Чи — традиционная китайская мера длины, около 30 см)

- Ханьчжан, почему ты все еще продолжаешь называть себя подданным?- Император Хун Чжэн рассмеялся, не ответив на слова Му Ханьчжана. Вместо этого он сказал:

- С того дня, как ты женился в императорской семье, ты должен называть себя принцем.

Му Ханьчжан поджал губы и смущенно сказал:

- Принц будет помнить с почтением.

Именно эту сцену увидел Цзин Шао, когда вошел. Вместо напряжения, которое он представлял, здесь царила гармония. Он был потрясён.

- Где ты был? - Когда император Хун Чжэн увидел вошедшего Цзин Шао, он сразу же скрыл свою улыбку.

- Этот принц пошел проводить друга, - честно ответил Цзин Шао, бормоча себе под нос о том, что он был родным сыном Отца-Императора, но почему когда он видел своего Отца, тот сверил его суровым взглядом?

Император Хун Чжэн долго пристально смотрел на него. Он посмотрел вниз, взял книгу об искусстве войны и, пролистав ее, сказал:

- Король Хуайнань недавно появился в столице. Ты знал, верно?

- Король Хуайнань ? - Цзин Шао тайком взглянул на своего Ванфей. - Этот принц не знал.

- Ты не знал? - Император Хун Чжэн закрыл книгу с подробными комментариями, встал и прошел перед Цзин Шао. - Кого ты сегодня проводил?

Сердце Цзин Шао бешено колотилось, его лицо не выражало никаких эмоций. Его отец, допрашивающий его таким образом, должно быть, знал, что Гу Хуайцин уже покинул столицу, но он не был уверен, был ли Цзин Шао в курсе дела. Он предположил, что Цзин Юй, этот идиот, не осмелится говорить своему отцу глупости без доказательств.

- Друг из Цзянху.

- Друг из Цзянху, которого ты встретил в ресторане"Опьяненный Бессмертный?" - Император Хун Чжэн холодно смотрел на него.

Ресторан "Опьяненный Бессмертный" !

Цзин Шао почувствовал гудение в голове. Говоря о ресторане, Отец-Император должен был знать, что это был Гу Хуайцин!После того, как его разум на мгновение помутился, он внезапно вспомнил слова, переданные ему До Фу. Цзюнь Цин сказал, несмотря ни на что, Цзин Шао должен отрицать, что знал Хуайцина; он был просто другом из Цзянху. Кроме того, его Отец явно не посылал никого, чтобы остановить их, когда знал, что Гу Хуайцин собирается сбежать. Тобишь, его Отец-Император хотел, чтобы Гу Хуайцин сбежал. Он пришел сюда сегодня, чтобы проверить, был ли Цзин Шао в сговоре с королем Хуайнань или нет.

В этот напряженный момент Цзин Шао быстро всё обдумал, взглянул на своего отца и спокойно сказал:

- Я встретил его в Цзяннани. Он приехал в столицу повеселиться. Сегодня он узнал о тяжелом состоянии  его матери, поспешил покинуть город, поэтому он попросил меня о помощи.

«Па!»

Как только он закончил говорить, Император дал ему пощечину по лицу, и Цзин Шао пошатнулся.

- Ты такой чуткий, сопереживаешь, не так ли? Знал ли ты, что этот человек - Гу Хуайцин, король Хуайнань?! - Император Хун Чжэн с горечью посмотрел на него.

Этот сын был способным, но вырос диким и совершенно не походил на принца. Вместо этого он был похож на вспыльчивого мечника Цзянху, который уделял слишком много внимания этим клятвам братства; это в действительности  вызывало гнев.

Уголок рта Цзин Шао начал кровоточить, но он не мог прикрыть лицо. На мгновение он остолбенел, затем с хлопком опустился на колени.

- Этот принц действительно не знал. Он только сказал, что его зовут Гу Цин, я случайно встретил его в Цзяннани. Этот принц всегда скрывал от него свою личность. Этот принц ... - голос Цзин Шао был  дрожащим, как будто он внезапно услышал такую шокирующую новость и был потрясён .

- Отец-Император этот принц также встретил этого человека в Цзяннани. Ванье действительно не знал его личности. - Му Ханьчжан тоже встал на колени рядом с Цзин Шао.

Император Хун Чжэн посмотрел на него, и выражение его лица было менее напряженным, так как  Му Ханьчжан с самого начала утверждал, что провожаемый Цзин Шао друг, был их знакомым из Цзяннаня. Если бы в его сердце были скрытые мотивы, он бы точно так не сказал. Он взглянул на Цзин Шао, который больше не волновался, а угрюмо склонил голову. Он казался несколько недовольным.

- Что, ты на что-то обиделся?

- Этот принц не посмеет. - сказав это, Цзин Шао опустил голову, но его тон был немного чопорным.

- Чжэнь не говорил, что ты был в сговоре с вассалом, но ты уже чувствуешь обиду? - Император Хун Чжэн чуть не рассмеялся.

- Отец-Император сообщил даже четвертому брату личность короля Хуайнань, но не сказал этому принцу! - Цзин Шао взглянул на своего Отца.

Хотя эти слова должны были задеть четвертого принца, его слова в тот момент были сказаны от чистого сердца. Он всегда знал, что какие бы ошибки ни совершал Цзин Юй, император Хун Чжэн был предвзятым, и никогда не наказывал его. Напротив, он всегда был строг к Цзин Шао и, в конце концов, даже посадил его в тюрьму из-за необоснованных обвинений в преступлении в прошлой его жизни.

Император Хун Чжэн был надолго ошарашен. Затем он вспомнил, что он действительно не говорил четвертому принцу. Он узнал это только потому, что министр, которого посетил король Хуайнань, пришел к нему с докладом. Тогда откуда Цзин Юй узнал? Он ходил взад-вперед по комнате, заложив руки за спину.

- Ты не думаешь о том, в чем ты ошибаешься, но зато критикуешь Чжэня ?

- Этот принц не смеет. - Цзин Шао, очевидно, все еще был немного рассержен.

Император Хун Чжэн указал на него пальцем, и его палец задрожал от гнева.

- В наказание не выйдешь из дворца и хорошенько подумай о своих ошибках! Тебе нельзя никуда идти без моего приказа!

- Отец-Император, пожалуйста, умерьте свой гнев! - Му Ханьчжан быстро увещевал, и он подтолкнул Цзин Шао вперед. - Ванье!

-Этот принц подчиняется Вашему приказу. - Цзин Шао, казалось, только что пришел в себя, и он поклонился, чтобы признать свою ошибку.

"Хммм!" Император Хун Чжэн холодно фыркнул, отбросил рукава и вышел. Перед тем как выйти, он обернулся и сказал:

- Ханьчжан, напиши правила, о которых ты говорил, и покажи их Чжэню на днях.

- Да! - Му Ханьчжан быстро ответил и встал, чтобы сопроводить императора Хун Чжэна.

Император Хун Чжэн махнул рукой, показывая, что ему не нужно его проводить. Он взял своих стражников и евнухов и в ярости ушел.

После минуты молчания Му Ханьчжан подошел к Цзин Шао и присел, чтобы посмотреть на него.

- Его Величество уже уехал.

Цзин Шао медленно сел на землю, вытер ледяной пот со лба и вздохнул.

- К моему счастью, у меня есть ты.

Му Ханьчжан протянул руку и нежно потер покрасневшую щеку. Его прохладные пальцы успокаивали горячую кожу. Цзин Шао жадно потерся о его ладонь. Каким бы несправедливым ни был его отец, по крайней мере, его любимый человек с большим сердцем поддерживал его. Этого было достаточно.

Му Ханьчжан спокойно посмотрел на человека, который слегка терся о его ладонь. Он не особо придавал значения вопросу, заданному Императору Хун Чжэну, но он ясно видел обиду в глазах Цзин Шао. Без защиты матери у принца не было возможности общаться с императором. Когда возникал конфликт, он мог решительно взвалить его на собственные плечи. Му Ханьчжан чувствовал жалость в своем сердце: он медленно протянул руку и заключил его в свои объятия.

- Дело не в том, что Отец-Император плохо относится к тебе , а в том, что он должен поддерживать систему сдержек и противовесов как император.

Императору Хун Чжэну было ясно, что делать касательно Министерства доходов, но для четвертого принца не последовало никакого сурового наказания. В конце концов, это зависело от намерений императора. Кроме того, в суде всегда должна быть система сдержек и противовесов, и до тех пор, пока это затрагивало его конечную прибыль, как проницательный император, он предпочитал закрывать глаза на это. Таким образом, расследование было прекращено.

***

Внезапно Цзин Шао заключили в теплые и ароматные объятия. Он на мгновение остолбенел, затем глубоко и жадно вздохнул. Он осознанно выгнул грудь дугой и обхватил руками гибкую талию Цзюнь Цина.

- Цзюнь Цин, я снова под домашним арестом. Тебе тоже не стоит идти в суд .

- Почему? - Му Ханьчжан посмотрел на него сверху вниз.

- Чтобы мы могли выспаться, а утром всё повторить! - сказал Цзин Шао блестящими глазами.

Глава 91 - Влияние

Му Ханьчжан посчитал, что сочувствовать этому парню было пустой тратой времени. Он оттолкнул большую голову от груди и сказал:

- Императорский двор - это не школа. Как я могу просто сказать, что не пойду, так как мне не хочется? У меня еще много дел. - Затем, не обращая внимания на обиженные щенячьи глаза Цзин Шао встал и вышел.

Сначала он вызвал Юнь Чжу, а затем отправил в резиденцию Принца Жуй, чтобы тот сообщил о домашнем заключении  Цзин Шао. Позже Му Ханьчжан вернулся в кабинет в восточном дворе, игнорируя Ванъе, который все еще сидел на ковре и вел себя бесстыдно. Статьи правил, упомянутые императором Хун Чжэном, все еще нуждались в написании как можно скорее.

Беспомощный, Цзин Шао смотрел, как Ванфэй игнорирует его, и внезапно ощутил грусть и печаль, осознавая что он потерял работу и теперь вынужден полагаться на свою жену, чтобы поддерживать семью.

Когда Цзин Чэнь услышал эту новость, он лично поехал к ним перед ужином. Приказ императора Хун Чжэн запрещал Цзин Шао покидать дворец, но не запрещал другим приходить к нему.

- Это то, что Гу Хуайцин попросил меня передать тебе. - Цзин Шао передал Цзин Чэню буклет со списком чиновников.

Выражение лица Цзин Чэня внезапно стало немного странным.

- Он уже дал мне копию.

Цзин Шао: «...»

Цзин Чэнь: «...»

- Этот ублюдок Гу Хуайцин, я даже какое-то время был тронут его добротой! - Цзин Шао был так зол; этот негодяй использовал одно и то же, чтобы обмануть обоих братьев.

Цзин Чэнь внимательно посмотрел на буклет в своей руке и обнаружил, что список отличался от того, который у него был. Он вынул другой из рукава и обнаружил, что их совокупность составляет полный список связей. Этот шаг Гу Хуайцина мог быть направлен на проверку того, были ли два брата едины или нет. В конце концов, подобные вещи не были бы маленькой силой в чьих-либо руках. Если бы эти братья не были на одной стороне и прятали свою копию, они бы в конечном итоге использовали такой ресурс не по назначению. В то время новости достигли бы ушей Гу Хуайцина, и в такой ситуации о сотрудничестве не могло бы быть и речи.

- Он действительно много думает. - Выслушав анализ своего брата, Цзин Шао растерялся.

- В конце концов, это основа, оставленная предками. Если бы я хотел рискнуть с будущим Императорского Двора, естественно, было бы нелегко просто слепо доверять людям. - Цзин Чэнь сложил два списка и сунул их обратно в рукав. Он не испытывал никакого недовольства по поводу поведения Гу Хуайцина. В конце концов, что касается сотрудничества с вассальным королем, если бы оба брата не были едины и не придерживались одной и той же стороны, они наверняка допустили бы небрежные ошибки, и король Хуайнань в то время тоже пострадал.

- Кроме того, Чжао Цзюлинь, помощник министра обрядов, уже присоединился к Цзин Юй. - Цзин Шао отпил чай и внезапно подумал о человеке, который последовал за четвертым принцем сегодня в ресторан "Опьяненный Бессмертный". Эту информацию Гу Хуайцин явно оставил Цзин Шао перед отъездом для проверки.

Цзин Чэнь нахмурился; он отвечал за Министерство Обрядов. Неожиданно рука Цзин Юй уже протянулась так далеко.

- Брат, давай подкупим кого-нибудь из Министерства Правосудия, - крайне раздражённо сказал Цзин Шао. Он уже был так раздражен, увидев, довольного собой Цзин Юй.

Цзин Чэнь взглянул на него.

- Министр Правосудия - мой человек.

Цзин Шао чуть не выплюнул чай.

- Если ты ничего не понимаешь в суде, спроси хотя бы Ханьчжана. - Цзин Чэнь поставил чашку и встал. Было уже поздно. Принц Ван только что был наказан. Для него было неприлично приходить в гости в такой заметной манере; конечно, он не мог оставаться на ужин.

Отправив своего брата, Цзин Шао вяло вернулся в восточный двор, чтобы найти своего Ванфея. Казалось,  с тех пор, как Цзюнь Цин мог присутствовать при дворе, старший брат Цзин Шао больше не полагался на него.

Му Ханьчжан в настоящее время писал правила внешней торговли, как вдруг большое и теплое тело внезапно прижалось к его спине.

-Ты не проголодался? Может, ты сначала поешь, а я допишу эту страницу? - Цзин Шао похлопал по большой голове, пока кисть на листе продолжала писать, нанося мощные мазки, чтобы сформировать на бумаге значимые и длинные слова.

Цзин Шао покачал головой и смотрел, как он дописывает эту страницу. Затем он сказал:

- Цзюнь Цин, насколько велико влияние старшего брата при дворе?

Му Ханьчжан отложил кисть и повернулся, чтобы посмотреть на него.

- Я не знаю точно, но из тех, с кем я общался в последние несколько дней, кажется, что по крайней мере 30% чиновников при дворе на его стороне.

Однако большинство из этих людей очень хорошо скрывались, особенно те, кто занимал высокие посты, например, военный министр, который часто выступал против предложений Цзин Чэня при дворе. Поэтому, когда он столкнулся с такой огромной поддержкой, Му Ханьчжан тоже был удивлен.

Казалось немыслимым, что 30% чиновников при дворе были преданы одному принцу. В конце концов, большая часть королевской власти должна была быть в руках императора Хун Чжэна. Например, четвертому принцу, если бы он хотел получить даже половину этого числа, было бы трудно, не говоря уже о 30%.

Цзин Шао только кивнул, когда услышал эти слова; он ожидал этого.

Му Ханьчжан встал, но липкий кунжутный леденец не отклеивался, и ему пришлось беспомощно тащить этот большой кусок в кухонную:

- Старший брат покинул императорский дворец, чтобы основать собственный, но не прошло и десяти лет. Почему он так могущественен?

Цзин Шао, цепляясь за своего Ванфея, шаркал медленными шагами. От кабинета до места, где они спали, все, что им оставалось это только пройти через цветочный сад. Вокруг было пусто, и он не боялся, что его услышат.

- По большей части это сила, оставленная моим дедом по материнской линии.

Дед по материнской линии? Му Ханьчжан нахмурился и задумался. Императрица Юань не была из дворянского происхождения, но ее отец был премьер-министром двух династий. Говорили, что когда умер предыдущий император, несколько принцев какое-то время вели беспорядочную борьбу за престол. С помощью премьер-министра император Хун Чжэн смог победить этих безжалостных братьев и занять свое нынешнее положение. Однако Му Ханьчжан никогда ничего не слышал о премьер-министре в последние годы, и даже Цзин Шао редко упоминал о нём.

- На самом деле, дело не в том, что я не могу об этом говорить, а в том, что мне нечего сказать.

После ужина Цзин Шао сидел во дворе со своим Ванфэем на руках, наслаждаясь прохладным воздухом. Была ясная ночь, и звезды на темном небе были очень яркими.

Фамилия императрицы Юань была Цюй. Она была младшей и единственной дочерью премьер-министра Цюй. Два дяди Цзин Шао умерли молодыми; он даже не мог вспомнить, как они выглядели. Позже, после смерти императрицы Юань, премьер-министр Цюй скорбно оплакивал смерть своей дочери и вскоре последовал за ней. К счастью, в то время Цзин Чэнь уже мог взять на себя ответственность за себя, поэтому ему удалось сделать так, чтобы власть и сторонники премьер-министра не распались окончательно.

Император Хун Чжэн не назначал премьер-министра все эти годы. Вместо этого он возложил обязанности премьер-министра на шесть министерств. Это было сделано в знак уважения к тестю? Му Ханьчжан нахмурился, чувствуя, что все не так просто как кажется.

- Что же случилось с семьей Чжо.

Цзин Шао посмотрел вниз на человека, лежащего у него на груди. Его белый подбородок был прижат к сердцу, а его прекрасные глаза отражали свет звезд в ночи. Он бессознательно протянул чтобы погладить его лицо.

- Министр Чжо был учеником деда. Учения семьи Чжо были строгими, поэтому мать-Императрица выбрала Чжо Юньцзи в качестве товарища  брата по учебе.

Когда императрица Юань еще была жива, Цзин Шао практически мог ходить по дворцу, куда угодно.

Семья Цюй, императрица Юань, семья Чжо... Му Ханьчжан чувствовал, что, похоже, он собрал воедино нечто невероятное. Он протянул руку, чтобы нежно погладить уголок рта Цзин Шао, на котором всё ещё оставался небольшой синяк.

- Я буду защищать тебя в будущем.

Цзин Шао спокойно посмотрел на него, затем сразу же притянул к себе теплое тело, запечатлев два мягких лепестка губ глубоким поцелуем. Небеса забрали у него мать, которая сильно любила его, но при этом подарили ему такого красивого и любящего Цзюнь Цин. На самом деле небеса хорошо с ним обошлись. Он был действительно доволен.

***

У четвертого сына в резиденции Принца Жуй была высокая температура, которая никак не спадала. Они пригласили монахиню Мо Бей из храма Нефритового Облака, чтобы та пришла и осмотрела его. Старая монахиня дала им пакет с желтым порошком, сказав, что лучше смешать его с молоком. Супруга Сяо была немного скептически настроена, но попросила кормилицу покормить ребенка. После его употребления состояние ребенка действительно улучшилось. Она немедля одарила монахиню щедрыми дарами, совершенно покоренная этим великим мудрецом.

- Когда детям меньше года, они могут видеть то, чего не видят обычные люди. Плач по ночам часто означает, что они были чем-то запутаны, - загадочно сказала Мо Бей, которая носила серую шляпу и сложила ладони вместе.

- Простите, можете сказать, что это за вещи? - серьезно спросила супруга Сяо.

- Те, кто могут вызывать злые болезни, - это в основном злые существа Инь, но это не всегда так, - сказала Мо Бэй, поворачивая браслет из сандаловых бусинок на своем запястье и внимательно глядя на супругу Сяо. - Простите эту скромную монахиню за такую прямолинейность, но, глядя на состояние маленького Ванъе, можно сказать, что его удача чем-то испорчена; иными словами, он попал под влияние кого-то с сильными показателями удачи с рождения.

- Сильные показатели удачи с рождения? - Жуй Ванфей нахмурилась: - Может ли Великий мудрец позаботиться об этом?

- Это... - Мо Бэй немного колебалась.

Супргу Сяо жестом попросила служанку принести серебро на тарелке.

- Пока Великий мудрец может об этом позаботиться, денежные подношения храму – не проблема.

Мо Бэй взглянула на серебро на тарелке и расслабилась.

- Потребуется время, чтобы выяснить происхождение этой вещи. Лучше, чтобы Ванфэй сначала зажгла несколько алтарных свечей, которые будут гореть днем и ночью в монастыре, чтобы сохранить покой и безопасность на время.

Когда Цзин Чэнь вернулся из двора, он увидел несколько монахинь, стоящих в главном дворе. Увидев вернувшегося, все покраснели и опустили головы. Он не мог не нахмуриться. Немного подумав, он не пошел прямо к своей Ванфей, а вместо этого отправился в свой кабинет.

Через несколько дней старший принц вернулся ко двору.

Когда старший принц Цзин Жун вернулся, у него не было такого же величественного победоносного возвращения, как у Цзин Шао. Принцу не предстало убегать до окончания битвы. Принц взял с собой всего дюжину помощников и уныло вошел в город ранним утром, когда у городских ворот было мало людей.

Сначала он должен был явиться в императорский кабинет, чтобы отчитаться. Естественно, у императора Хун Чжэна не было хорошего выражения лица. После этого он отправился во дворец Фэнъи, чтобы выразить свое почтение, императрица в самом деле заботливо поинтересовалась его самочувствием.

- Когда в эти дни тебя не было в столице, твой младший брат, четвертый принц, сильно страдал, - сказала она с улыбкой. - Хорошо, что ты вернулся. Глядя на то, как ты сильно похудел, ты, должно быть, действительно страдал. В наши дни тебе нужно хорошо заботиться о себе и поправляться.

Цвет лица старшего принца был не очень хорошим и имел некоторую болезненную бледность. С прошлого года он страдал от миазмов воздуха, а затем заболел дурной болезнью. Его телу становилось хуже день ото дня. Если бы он не вернулся сейчас, ему, возможно, пришлось бы остаться в Юньнань-Тибете навсегда.

Когда старший принц вернулся, Принц Чэн фактически находился под домашним арестом. Число принцев в суде снова стало три, но ситуация изменилась.

Принц Чэн был наказан и не выходил из своего дворца, и каждый день только Му Ханьчжан ходил ко двору. Цзин Шао, которому нечего было делать, мог только издеваться над тигром у себя в резиденции. Он неоднократно пытался уговорить своего Ванфея не ходить ко двору, но каждый раз ему безжалостно отказывали. Еще больше его расстраивало то, что, видя его дома, До Фу приходил и спрашивал о делах, с которыми ему было трудно иметь дело; заставляя такого великолепного принца заниматься эдакими пустяками, принц действительно возмущался.

В результате повседневная жизнь Сяо Хуана становилась все тяжелее и тяжелее.

Глава 92 - Назревают неприятности

После того, как Му Ханьчжан вернулся из суда, он увидел, что Цзин Шао в одиночестве  энергично упражнялся в владении мечом в восточном дворе, а Сяо Хуана нигде не было видно. В конце концов, Сяо Хуан был тигром. Несмотря на то, что перед ними не было главной опоры, для посторонних он был очень свиреп. Поэтому Му Ханьчжан всегда запрещал ему играть за пределами восточного двора, чтобы не причинять вред другим людям.

Когда Цзин Шао увидел, вернувшегося Ванфея, он вложил меч в ножны и приподнял лицо, ожидая, пока тот поможет вытереть лицо, покрытое потом.

— Где Сяо Хуан? – Му Ханьчжан взял матерчатое полотенце, которое Чжи Си протянула ему, и покорно вытер пот Цзин Шао за него.

— Я не знаю. –  Цзин Шао удобно закрыл глаза. —  Он не хотел играть со мной. Наверное, он где-то заснул.

Му Ханьчжан был немного обеспокоен, поэтому попросил Юнь Чжу найти Сяо Хуана.

Они сели на диван под верандой, и Мяо Си принесла кислый сливовый чай, предназначенный для жарких летних дней.

— Почему ты вернулся сегодня так поздно?

Цзин Шао выпил целую чашку кислого сливового чая и вздохнул. Его взгляд блуждал по стройным ногам рядом с ним. Пуская слюни над ними, он постепенно продвигался вперед, пока говорил. Воспользовавшись тем, что Му Ханьчжан не обращал внимания, он быстро лег.

Му Ханьчжан как раз поставил маленькую чашу, когда увидел, что теперь у него на коленях лежит большая голова. Возможно, потому что ему было скучно дома, но Цзин Шао всё больше и больше прилипал к нему. Всякий раз, когда он был свободен, Цзин Шао подходил, чтобы поцеловать или погладить его. Он беспомощно потер макушку, затем откинулся назад, чтобы было удобнее.

— Отец-Император на некоторое время задержал меня, чтобы  поговорить со мной в императорском кабинете.

Император Хун Чжэн, похоже, очень интересовался заморской торговлей. Несколько дней назад Му Ханьчжан вручил проект правил. Спустя долгое время ничего не произошло. После продолжительного времени ничего не произошло.

— В таком случае, Отец-Император, должно быть, внимательно прочитал твои правила. –  Цзин Шао взглянул на очертание изящного подбородка.

— Мм. Возможно, Отец-Император давно раздумывал этот план . – Му Ханьчжан внимательно вспомнил выражение лица императора Хун Чжэна сегодня; он казался очень заинтересованным в этом. В Цзяннани были порты, куда причаливали иностранные корабли. Спустя определённое время, если они отправятся в Цзяннань, возможно, они смогут сначала попробовать этот бизнес.

— Ванфей, есть проблема! –  Юнь Чжу в спешке подбежал.

— Что случилось? –  Му Ханьчжан нахмурился.  Юнь Чжу отправился искать тигра раньше.  Сяо Хуан попал в беду?

—  Я некоторое время поспрашивал, только  узнал, что Сяо Хуан забежал в конюшню! - сказал Юнь Чжу, тяжело дыша.

— Что? –  Цзин Шао сразу же сел.  Сяо Хуан больше не был маленьким.  Рев мог напугать послушных лошадей в конюшне.  Все лошади в его дворце были знаменитыми жеребцами, и он их очень любил.

Они быстро последовали за Юнь Чжу в конюшню. Хозяин конюшни стоял у конюшни с печальным лицом, дрожа от страха.

— Что случилось? Где тигр?  - спросил его Цзин Шао.

— он, он в стойле Сяо Хэя. –  смотритель конюшни был готов расплакаться. Когда он увидел тигра, он был слишком напуган, чтобы сдвинуться с места, и широко раскрытыми глазами смотрел, как тигр вошел в личную стойло Сяо Хэя.

Поскольку Сяо Хэй был любимым конём Ванъе, его всегда держали одного. Его стойло было намного просторнее, чем у других лошадей. У стойла также были две тонкие низкие стены, а веревка, на которой он был привязан, была очень длинной, чтобы он мог свободно перемещаться по всему стойлу.

Му Ханьчжан поднял ноги, чтобы пройти к конюшне Сяо Хэя, но Цзин Шао почувствовал облегчение, услышав слова смотрителя конюшни, и вошёл со своим Ванфэй.

В конюшне было очень чисто, а земля была покрыта мягким сеном. В кормушке был свежий корм, а в подающей механизме воды была установлена небольшая бамбуковая палка. Тонкая струйка воды текла непрерывно, и лишняя вода улавливалась внешним слоем, и вода напрямую вытекала за пределы конюшни. Вся конюшня была очень чистой. Его приходилось чистить несколько раз в день, а запаха конского навоза не было совсем.

Сяо Хэй устроился на стоге сена, преодолевая скуку, и размахивая хвостом. Наполовину выросший пушистый тигр устроился рядом со спящим Сяо Хэем, раскинувшись на спине и обняв лапами лошадиное копыто.

На мгновение все замолчали.

Сяо Хэй очень обрадовался приходу хозяина, встал, решив, что Цзин Шао собирается вывести его поиграть.

Цзин Шао тоже потерял дар речи, когда увидел эту сцену. Он знал, что Сяо Хэй необычный конь. Он не только сам избегал снарядов, но и не боялся свирепых зверей. Что бы ни происходило на поле боя, Цзин Шао никогда не видел напуганного Сяо Хэя. После каждого приема пищи, когда Сяо Хуан мог наесться досыта, он, естественно, не хотел драться с Сяо Хэем, поэтому Цзин Шао совсем не волновался. Однако он и представить себе не мог, что лошадь и тигр могут  заснуть вместе.

Подушка Сяо Хуана внезапно исчезла, и она встал в оцепенении. Он с досадой потряс головой, а затем увидел Му Ханьчжана и побежал к нему, бегая кругами и потираясь об него.

В этот момент как раз наступил полдень. Поскольку обслуживать конюшню Сяо Хэя было непросто, смотрители работали по полдня. Дежурные во второй половине дня приехали на смену. Они обнаружили, что сегодня на конюшнях было много людей. Они подумали, что с Сяо Хэем что-то случилось, и поспешили посмотреть. Когда они поняли, что происходит, один мужчина смело сказал:

—  Не волнуйтесь, Ванъе. Этот тигренок часто приходил поиграть с Сяо Хэем в конюшню. Мы давно к этому привыкли.

На самом деле оказалось, что Сяо Хуан не смог найти подходящего товарища по играм во дворце, поэтому однажды он пробрался в конюшню и запрыгнул в ясли, чтобы поиграть с гривой Сяо Хэя. Однако Сяо Хэй брызнул горячим воздухом ему в лицо, и он был так напуган, что чуть не упал. Позже он обнаружил, что Сяо Хэй был единственным живым существом во дворце, которое не боялось его, поэтому днем тигренок часто приходил поиграть с Сяо Хэем.

— Авву! – Когда Сяо Хуан увидел, что его хозяин игнорирует его, он побежал обратно к Сяо Хэю, чтобы поймать его хвост, который мотался туда-сюда. Сяо Хэй не терпелось выйти поиграть. Он топнул копытами и повернулся, чтобы обдать мордочку тигра струей теплого воздуха, раздувая маленькие клочья меха на макушке его пушистой головы.

Сяо Хуан обычно приходил в конюшню днем. Сегодня он пришел утром, что очень многих взбудоражило. Му Ханьчжан посмотрел на Цзин Шао. Должно быть, именно этот парень так издевался над тигром, что заставил маленького негодяя сбежать в конюшню.

Цзин Шао поучаствовал угрызений совести, и отвел взгляд.

—  Это не моя вина; Мне просто стало скучно, и я немного подразнил его.

Му Ханьчжан вздохнул. В детстве он воспитывался во внутренних дворах. Он мог выдержать во дворце десять дней или даже полмесяца. Он мог скоротать время за письмом и чтением, но Цзин Шао был другим. Заставляя его оставаться во дворце в одиночестве, он, вероятно, почувствовал себя обиженным.

—  Я уже сказал Отцу-Императору, что этот список правил должен быть подробно изложен. Отец-Император уже освободил меня от других обязанностей, так что я вернусь домой сразу после суда.

— Правда? – Услышав это, Цзин Шао сразу же обрадовался. Поскольку в это время он не присутствовал при дворе, Император Хун Чжэн приказал Му Ханьчжану взять на себя управление военным министерством. Ванфэй был добросовестным работником, поэтому он часто возвращался из императорского двора, чтобы пообедать, а затем снова отправлялся в военное министерство на весь день. Теперь, когда Цзин Шао спал утром, когда Цзюнь Цин уходил в суд, Цзин Шао сможет увидеть его, как только он откроет глаза.

Му Ханьчжан увидев радость на лице мужа тоже  невольно улыбнулся. Была еще одна причина, по которой он не хотел слишком много вмешиваться в судебные дела. После того, как Император обнаружил, что король Хуайнань прибыл в столицу без разрешения, на указ о порицании короля Хуайнань не последовало никакого ответа. Король не боялся кипятка (оказаться в трудном положении), что разозлило Императора Хун Чжэна. Тон императорских писем становился все более суровым, и было видно, что он был недалек от приказа об отторжении вассальной территории.

Что касается связей Гу Хуайцина с Цзин Шао в столице ранее, Император Хун Чжэн все еще не мог забыть об этом. Он обсудил этот вопрос с Цзин Чэном, и, чтобы не привлекать внимания, по возможности избегать таких деликатных мест, как военное министерство.

Конечно, для Цзин Шао это было чудесно.

В мгновение ока наступил седьмой месяц. Погода становилась все жарче и жарче, и обстановка в суде становилась все более напряженной. Цзяннань был чрезвычайно важен для Цзин Шао, и четвертый принц долгое время присматривался к этой «возможности для достойной службы».

Указ об отторжений вассальной территории еще не был издан, и обе стороны уже вовсю спорили по этому поводу. Поскольку Цзин Шао еще не был освобожден из-под домашнего заключения, ситуация казалась очень благоприятной для четвертого принца.

В то же время супруга Цю должна была вот-вот родить.

— Говорят, что маленький Ванъе из особняка  Принца Жуй снова заболел. Вы навещали её? –  супруга Цю взяла свежие фрукты, предложенные ее сыном, и задала вопрос с некоторым беспокойством.

Му Ханьчжан был мужчиной, и в императорском дворце существовало множество правил этикета. Супруга Цю волновалась, что ее сын не сможет справиться с этим должным образом и обидит невестку.

—  Откуда мать это знает? – Му Ханьчжан нахмурился. Сплетничать о больном ребенке, которому еще не исполнилось и года, было запрешено. Учитывая темперамент Жуй Ванфэй, она, естественно, не хотела бы, чтобы другие узнали об этом. Откуда мать могла знать об этом, если она все это время не выходила на улицу?

— Третья Фужень отправилась в женский монастырь Нефритового Облака, чтобы предложить благовония, но великой монахини Мо Бэй там не было. Она слышала, как маленькая монахиня сказала, что снова отправилась во дворец Принца Жуй. – супруга Цю  вздохнула. Вырастить ребенка было непросто. Было бы лучше, если бы ребенок был здоровым; всегда было мучительно, когда они постоянно болели. Но теперь Жуй Ванфэй слишком доверяла монахине Мо Бэй, что было не очень правильно.

Мо Бэй убедила Жуй Ванфэй зажечь 49 вечно горящих алтарных ламп в монастыре Нефритового Облака. Стоимость фитилей для алтарных светильников составляла 49 таэлей серебра в месяц. Каждый раз, когда третья Фужень возвращалась после возжигания благовоний, она всегда щелкала языком и долго вздыхала.

—  Ребенок еще мал. Боюсь, я буду мешать, если пойду, - Му Ханьчжан поджал губы. —  Кроме того, при императорском дворе так много дел, и Ванъе запретили выходить на улицу; мне не подобает посещать дворец Принца Жуй.

Несколько дней назад эта старая монахиня определила, что тот, кто сдерживал Сяо Си, был внебрачным сыном, родившимся за несколько дней до него. Жуй Ванфэй сказала, что отправит бастарда на их виллу, чтобы он вырос там. Цзин Чэнь был очень зол, когда узнал об этом, говорил, что она стала одержимой, но наложница всё обдумала, а затем лично опустилась на колени перед Принцем Жуй и сказала, что она хотела бы взять ребенка на воспитание на виллу.  К настоящему времени они находились на вилле больше месяца.

Супруга Цю прислушалась и нахмурилась.

—  Тогда, возможно, тебе пока не стоит посещать. –  Теперь, когда внебрачного сына больше нет, а четвертый сын снова заболел лихорадкой, они не знали, кого обвинят на этот раз, поэтому лучше не ходить, если это вызовет проблемы.

Му Ханьчжан убеждал ее не беспокоиться об этих вещах. Он очень заботился о здоровье матери. В конце концов, поскольку она была старше, ей было опаснее рожать. Таким образом, он заплатил много денег, чтобы нанять известную акушерку, которая жила в резиденции Северного маркиза. Императорский лекарь Цзян проводил обследование пульса с каждых семи дней на каждые три дня, чтобы предотвратить любые непредвиденные происшествия.

Все женщины, проживавшие в резиденции Северного маркиза, потеряли дар речи и сетовали на то, что иметь сына маркиза - другое дело. Даже когда официальная жена Северного маркиза была беременна, о ней никогда не заботились так тщательно.

В середине июля императорский двор и король Хуайнань наконец отказались от всякого видения радушия, и Император Хун Чжэн издал императорский указ об отторжений вассальной территории. Гу Хуайцин напрямую заблокировал посланника, державшего императорский указ за городскими воротами. Когда посланник закончил читать императорский указ за городскими воротами, король Хуайнань немедленно объявил о своем неповиновении императорскому указу. Он так напугал посланника, что тот тут же развернул лошадь и умчался прочь.

Император Хун Чжэн пришел в ярость и решил послать войска для нападения на Хуайнань.

Глава 93 - Схватка

–Местность в Цзяннани плоская, а территория вокруг Хуайнаня практически не охраняется, так что это заслуги ни к чему! - Четвертый принц метался по дворцу Фэнъи: - Матушка, на этот раз я должен заполучить командование армией на  Хуайнань!".

Императрица кивнула, теперь, когда Цзин Юй достиг совершеннолетия, она должна была позволить ему приписать себе эту заслугу, чтобы когда придет время он заполучил трон:

–Если бы я знала, что на юго-востоке так легко сражаться, я бы отпустила тебя.

Королю юго-востока не повезло, его убила наложница, и Цзин Шао смог захватить юго-восток без особых усилий.

Двое людей во дворце Фэнъи были взволнованы, опасаясь, что другие могут захватить трон, в то время как атмосфера в резиденции Северного маркиза также была напряженной.

-Что происходит? -Му Ханьчжан поспешно вошел и спросил своего отца, сидевшего стороне.

Северный Маркиз нахмурился, но его глаза были наполнены ожиданием:

–Может быть, уже пришло время.

Му Ханьчжан смотрел, как служанки вбегают и выбегают, слушал крики боли, которые время от времени выходили из внутренней комнаты, его руки были сцеплены вместе, но он не знал, что делать.

–Не бойся, - Цзин Шао, которому пришлось пойти с ним, увидел, как нервничает его супруг, и подошел, чтобы обнять его, - Я слышал, что все вторые роды проходят гладко, когда моя мать родила меня, это не потребовало никаких усилий.

Му Ханьчжан бросил на него взгляд:

-Откуда ты знаешь?

–Все во дворце так говорили, и было сказано, что  лекарь  вошел в резиденцию и через четверть часа услышали мои крики, - с гордостью сказал Цзин Шао.

–Тогда Ваше Высочество, должно быть, был очень худым в детстве.

Третья тетя, которая пришла присоединиться к радости, не могла не вмешаться.

Му Ханьчжан посмотрел на третью тетю, которая вкрадчиво улыбалась, а затем взглянул на Цзин Шао.

Как будто Цзин Шао не слышал слов третьей тети, он продолжал дразнить своего Ванфэя:

–Вот почему отец сказал, что я - счастливая звезда, которая обязательно заставит ветер и дождь Дачэня течь гладко.

«Возможно, молодой император Хун Чжэн действительно очень любил этого сына,»подумал Му Ханьчжан в трансе, и с трудом мог представить Цзин Шао худым и маленьким в детстве:

–Тогда как ты выглядел в детстве?

–Я был толстым в детстве.

Цзин Шао надул щеки и попытался создать видимость толстого человека.

"Хаха ......" Му Ханьчжан, наконец, развеселился, протянул руку, чтобы ткнуть в это выпуклое лицо, и ощущение тяжести в голове исчезло.

Третья тетя неловко вытянулась и с сарказмом села обратно.

После долгого ожидания Цзин Шао испугался, что его Ванфэй устанет стоять, поэтому он подхватил его и прислонил к себе. Впервые Му Ханьчжан не отказался от близости на людях, хотя он и не так нервничал, но все равно боялся. Женщина, рожающая ребенка, - это вхождение в дверь призрака, и он не смел представить, что будет делать, если что-то случится с его матерью. Крепкие руки вокруг его талии и тепло груди, прижатой к его спине, придавали ему огромное мужество, словно ему не нужно было волноваться, даже если небо упадёт.

Ясный крик пронзил тишину комнаты, и Северный маркиз поднялся со своего места, но не мог войти.

Акушерка вышла с довольным лицом:

–Поздравляю, маркиз, это молодой господин!

–Правда! Му Цзинь, казалось, вдруг помолодел на несколько лет, на его обычно невозмутимом лице появилась неконтролируемая улыбка.

Цзин Шао похлопал взволнованную особу по плечу и спросил:

–Госпожа в порядке?

–Госпожа в полном порядке, - деловито сказала акушерка, - благодаря этим шести месяцам ухода, госпожа в добром здравии.

Му Ханьчжан вздохнул с облегчением, и только сейчас на его лице появилась улыбка. Цзин Шао воспользовался отсутствием внимания и быстро поцеловал уголок его рта.

Через некоторое время акушерка вошла и вынесла чисто вымытого ребенка, Му Цзинь очень обрадовался, получив мягкий комочек, а Цзин Шао с любопытством рассматривал его. Маленькое личико было сморщено, кожа покраснела, глаза были закрыты, и невозможно было определить, как выглядел ребенок, но третья тетя громко воскликнула.

–Он такой красивый, похож на Хуаньчжана, когда был маленьким.

Когда Северная маркиза услышала, что это сын, ее лицо стало мрачным, а теперь, когда она услышала слова Третьей тети, ее лицо стало еще более уродливым.

Цзин Шао долго смотрел на свежеиспеченного ребенка, но не мог понять, чем тот похож на его Ванфея, лицо ребенка было сморщено, как лицо булочки Де Фу, но он не осмелился сказать об этом.

Му Ханчьжан посмотрел на Северную маркизу , которая еще не открыла рот, чтобы наградить подчиненных, и он с улыбкой сказал:

–Отец еще не дал имя  моему брату.

–Называйте его просто Лон Линь! Хахахахаха ...... - Му Цзинь поднял своего младшего сына и посмотрел на него, довольный тем, как он выглядит.

Последнее из Девяти Оружий Сокровищ, "Духовный Чужой Клинок Один, называемый Чешуей Дракона – Лон Линь*.

(龙鳞, Лон Линь –Чешуя Дракона)

Все подчиненные отреагировали на это и вышли вперед, чтобы поздравить его, а Северный маркиз был в восторге:

-Награждаю всех! Пять таэлей серебра за каждого из всех!

–Благодарим, маркиз, за награду!

Слуги улыбались и были счастливы. Раньше, когда в семье происходило пополнение, молодую госпожу всегда награждали одним таэлем, а молодого господина - двумя таэлями.

Северная Маркиза специально задержалась на некоторое время, чтобы слуги могли ясно видеть, кто является главой семьи, но кто бы мог подумать, что Северный маркиз заговорит первым, а мужчины семьи Му понятия не имели о правилах награждения семьи в такие моменты!

Му Хуаньчжан не шелохнулся и взглянул на Северную маркизу, думая о том, что ему придется оставить Гэ Жу И здесь, чтобы оно позаботилась о Лонлинь, когда через несколько дней отправится в Цзяннань.

На обратном пути Му Ханьчжан сохранял улыбку на лице.

–Если ты не хочешь, чтобы твой младший брат унаследовал титул Северного маркиза, ты можешь позволить ему унаследовать твой титул. Когда Цзин Шао увидел, как он счастлив, он тоже последовал его примеру и зажмурил глаза.

–Как бы это сработало, ведь мой титул не является наследственным.

Му Ханьчжан покачал головой, его младший брат только родился, и еще неизвестно, какой путь он выберет в будущем, еще слишком рано говорить, лишь бы он рос в безопасности.

На следующий день при дворе Му Ханьчжан вошел в ворота дворца и сразу же спрятал улыбку на своем лице, войдя внутрь тихо, как вода.

–Отец- Император, Ваш сын готов идти!

Четвертый принц нетерпеливо встал при упоминании о нападении на Цзяннань.

-Хотя Хуайнань не так обширна, как юго-запад, она лучше, чем плодородные земли, - хмуро сказал военный министр, - Короли Хуайнаня на протяжений несколько поколений накапливали силы и хорошо оснащены, поэтому я боюсь, что с ними нелегко справиться.

–Тогда кого следует послать, по мнению министра Сун? - Глаза императора Хун Чжэна были глубоко посажены, не было возможности понять, о чем он размышляет.

–Я думаю, что территория Хуайнань чрезвычайно важна, поэтому, чтобы подстраховаться, мы должны послать Принца Чэна, - сказал военный министр откровенно.

– Я думаю, что хотя четвертый принц молод, он спокоен и решителен и может взять на себя большую ответственность, - Министр Правосудия вышел вперед и сказал.

Му Ханьчжан не шелохнулся, взглянул на Цзин Чэня и продолжал смотреть в пустоту.

– Четвертый принц скоро достигнет совершеннолетия, поэтому у него должен быть опыт. На мой взгляд, этот хаос Хуайнаня - хорошая возможность!– Любящий говорить граф Юнчан был отправлен в Юньнань-Тибет , поэтому герцогу Мао пришлось говорить самому, и эти слова не показались ему резкими.

Когда время почти истекло, Император поднялся и сказал:

– На этом день закончен, вопрос будет обсуждаться завтра,- Сказав это, он засучил рукава и ушел.

Люди ни на миг не могли понять, что подразумевал император Хунчжэн, новости о происшествии в Цзяннани ходили уже много дней, но они не видели, чтобы император снял запрет с Принца Чэна, поэтому люди догадывались, что на этот раз он не прервет использование Принца Чэна, но в сегодняшней ситуации, казалось, что он не собирался посылать и четвертого принца.

– Неужели император не ждет, пока Принц Чэн пойдет и признает свою ошибку? – Из главного зала два чиновника перешептывались.

– В чем провинился на самом деле Принц Чэн? - Другой мужчина нахмурился.

– Я слышал, что он был упрям и дважды противоречил императору.

Говоривший огляделся вокруг:

– Как я вижу, император по-прежнему благоволит Принцу Чэну, и сегодня четвертый принц выступил, но не получил ни единого слова одобрения.

Четвертый принц, который проходил мимо на высокой платформе, услышал болтовню снизу и не мог не сжать кулаки, развернулся и пошел в сторону дворца Фэнъи.

Му Хуаньчжан и Цзин Чэнь посмотрели друг на друга и отвернулись, не сказав ни слова предостережения.

"О Ханьчжан, хочешь ли ты вернуться с отцом к брату?" Северный Маркиз все еще был погружен в радость от того, что у него уже есть взрослый сын.

– Отец,- Му Хуаньчжан ответил и подмигнул ему.

Поняв, что потерял самообладание, Северный маркиз быстро спрятал улыбку:

– Что Принц думает на счет этой миссии нападения на Хуайнань?

Му Ханьчжан вздохнул:

– Принц очень встревожен в своем дворце и надеется использовать это как предлог для снятия наказаний.

Проходившие мимо чиновники слушали и переглядывались между собой, но когда Северный маркиз поднял голову, они быстро склонили голову и ушли.

В ту ночь император Хун Чжэн остановился во дворце Фэнъи.

– Ваше Величество, Юй-эр скоро достигнет совершеннолетия, но он не добился никаких успехов, а два его брата оба были короновать принцами*, так что пришло время дать ему шанс испытать себя. Мать-Императрица осторожно помогала императору Хун Чжэну снять верхнюю одежду, вспомнив о сегодняшнем яростном виде сына, она не могла не нахмуриться втайне. Цзин Юй слишком серьезно отнесся к этой миссии, и, возможно, император просто не мог видеть это обиженное выражение его лица, прежде чем он смог смириться.

(Напоминаю, кроме Цзин Чэна (Жуй) и Цзин Шао (Чэн), остальные принцы не имеют титула, так как никто из них пока не отличился вдающимися успехами)

–Короновать принца? - Император Хунчжэн взглянул на свою супругу: -Разве Цзин Жун еще не коронован? Куда спешить?

Может ли это быть то же самое? Императрица втайне стиснула зубы, но все же улыбнулась с нежным лицом:

– Цзин Юй по крайней мере первый сын, хотя старший и младший идут по порядку, но, в конце концов, есть разница между первым и вторым.

Император Хунчжэн улыбнулся, и его лицо тут же стало холодным:

– Есть разница между первым и вторым?

Императрица была поражена, неужели она сказала это неправильно? Внезапно в ее голове промелькнула мысль, и она покрылась холодным потом:

– Императорская семья не придает этому значения, я прошу прощение.

Император Хун Чжэн, который сам не был рожден от императрицы, ненавидел любого, кто упоминал о разнице между первым и вторым поколением, и холодно посмотрел на Мать-Императрицу, склонившую голову.

– Я просто думаю, что с тех пор, как Принц Чэн разбил два вассала подряд, он стал весьма самодовольным и теперь осмеливается противоречить императору. Если он будет освобожден из-за войны, я боюсь ......

Императрица внимательно посмотрела на выражение лица императора Хун Чжэна и не закончила свое предложение, но смысл ее слов был очевиден для всех.

На этот раз император Хун Чжэн ничего не сказал, а лишь несколько мгновений пристально смотрел на императрицу, после чего повернулся и подошел к кровати:

– Если Цзин Юй хочет идти на войну, пусть придет и лично поговорит со мной утром.

Глаза императрицы загорелись, и она быстро попросила кого-то передать четвертому принцу, чтобы он пришел и ждал во дворце Фэнъи до завтрашнего утреннего суда, и велела главному евнуху открыть для него боковую дверь.

– Я слышал, что вчера вечером из дворца было отправлено сообщение, в котором четвертого принца просили на рассвете отправиться во дворец Фэнъи", - сказал Му Ханьчжан Цзин Шао, завязывая пояс на груди, повернул голову, чтобы посмотреть на него, и вдруг покраснел:

– Ты, ты должен хотя бы надеть рубашку.

Погода была жаркой, поэтому Цзин Шао встал с постели и помог своему Ванфэй одеться, вокруг никого не было, поэтому он ходил по комнате голым.

Глава 94 - Утреннее собрание

– Ты ...... -  Му Ханьчжан был так зол, что не мог говорить, хотя они и были женаты, но творить такое среди бела дня было неприлично.

Цзин Шао понравились его смущение и досада, и он не мог не поцеловать его в губы, сказав приглушенным голосом:

– Цзюнь Цин, не ходи сегодня в суд.

– Как я могу не идти? Сегодня решающий момент. - Му Ханьчжан оттолкнул его и тщательно завязал нефритовый пояс на своем придворном одеянии.

Цзин Шао держал его за руки и безучастно ждал, пока он закончит завязывать, затем, взглянув на внезапно притихшего супруга, он резко подхватил его и бросил на кровать.

– Ну ...... что ты делаешь? - Му Ханьчжан  был поражен и с трудом поднялся на ноги.

– Цзюнь Цин, я думаю, что ты постепенно забываешь о своей роли в семье с тех пор, как стал маркизом. - Цзин Шао оседлал эту сильную и узкую талию, нефритовый пояс придворного одеянии прижимался к его бедрам, испуская легкую освежающую прохладу.

— Прекрати, я опоздаю.

– Видишь, ты действительно забыл.

Цзин Шао возмущенно это сказал и начал разбирать многократно великолепные придворные одеяния, тонкие одежды наслаивались друг на друга, словно игрушку ребенок разворачивал, и чем больше ее разворачивали, тем больше восторга она вызывала у людей.

– Ублюдок, нет, ах ...... - Му Ханьчжан пытался встать, но его сила слишком отличалась от силы Цзин Шао, и вскоре он был подавлен Его Высочеством храбрым и сильным Принцем Чэном.

Когда он вошел, Цзин Шао серьезно сказал:

– Помни, что ты, прежде, супруга Принца Чэна, а затем, маркиз Вэнь Юань, поэтому удовлетворение требований твоего мужа должно быть на первом месте, чем посещение двора.

– Ты ...... Ладно ...... - Му Ханьчжан вцепился в простыню под ним.

***

Четвертый принц долго ждал у дворца Фэнъи, главный евнух посоветовал ему пойти отдохнуть в боковой зал, но он продолжал стоять у двери в ожидании, его тело уже покрылось потом. Он слышал, что когда Цзин Шао хотел пойти в армию, он день и ночь стоял на коленях на нефритовых ступенях, так что теперь, когда он хотел сам возглавить армию, он, естественно, должен был показать свою искренность.

Император Хун Чжэн аккуратно оделся, а затем ему заявили, что Цзин Юй уже давно ждет снаружи.

– Что, по-твоему, делает тебя лучше Цзин Шао? - Император Хун Чжэн взглянул на покрытого потом Четвертого принца, и в его глазах отразился едва уловимый холод.

– Третий императорский брат использует армию как сам Бог Войны, этому сыну становится стыдно за себя. - Цзин Юй опустился на колени и смиренно сказал.

– Я считаю, что у тебя всё же есть самосознание. - Император Хун Чжэн хмыкнул.

Четвертый принц на мгновение поперхнулся, его заявление изначально было скромным, он ожидал, что его отец просто согласится с его словами и смирится, хотя он и не был уверен в своем сердце, всё же не смел показать это, так как была возможность, что его мать тоже боролась за его будущий успех. Цзин Юй глубоко вздохнул, успокоившись сказал:

– Хотя Ваш сын не так хорош, как третий императорский брат, но этот сын скоро станет взрослым, он тоже хочет построить успешную карьеру, как его императорские братья.

— Да, Ваше Величество, опыт на поле боя, естественно, можно получить только через опыт, - Императрица последовала его примеру.

– Опыт? - Император Хун Чжэн стукнул чашкой по столу, которой полоскал рот:

– Что, по-вашему, это за место - Цзяннань? Это место для тренировок Цзин Юя?

– Отец, не сердись! - Четвертый принц поклонился, зная, что эта причина не убедит императора Хун Чжэна, поэтому он стиснул зубы и сказал: - У меня есть дело, о котором я должен доложить!

Затем четвертый принц рассказал, что ему известно о встрече Цзин Шао с королем Хуайнаня:

– Если третий принц действительно связан с королем Хуайнаня, боюсь, что если пошлете туда третьего принца на этот раз, это ......

Император Хун Чжэн на мгновение спокойно взглянул на него:

– Допустим они встретились, но видел ли ты это своими глазами?

–Когда Ваш сын привел туда своих людей, здание было уже пустым, - у четвертого принца не было достаточных доказательств, всё было то, что сказал ему Чжао Цзюлин, и он не осмелился сказать об этом до смерти:

– Этот сын только недавно получил нужную информацию.

– Кто передал тебе информацию?

Император Хун Чжэн пристально посмотрел на четвертого принца, его глаза были суровы:

– Я не знал, что при дворе есть люди, которые передают информацию только вам и не докладывают ее мне.

–Это ......

Четвертый принц мгновенно покрылся холодным потом, сосредоточившись только на порочении Цзин Шао, забыв, что его отец ненавидел императорских сыновей за сговор с придворными.

– Он получил послание от короля Хуайнаня, когда приехал в столицу на экзамены, и тогда проявил преданность королю. Этот сын случайно встретил Чжао Цзюлиня на улице, и тот сказал, что вроде бы видел, как король Хуайнаня направлялся в Персиковый сад к югу от города, и ...... карета из резиденции принца тоже была там, - Сказав это, он не осмелился поднять глаза, уставившись лишь на искусно узорчатый ковер под коленями.

Император Хун Чжэн молчал и не говорил, два пальца один за другим постукивали по столешнице, вдруг горсть чашек и ламп на столе полетела на пол:

– Что толку держать то, что ест снаружи и внутри!

Не только Четвертый принц, но и императрица была напугана, полуприседая и не смея издать ни звука.

***

Цзин Шао замедлил свои движения и сказал несчастному До Фу за дверью:

– Иди во дворец и доложи, что маркиз Вэнь Юань сегодня плохо себя чувствует и не может явиться в суд.

– Нет ...... хмм ......

Прежде чем Му Ханьчжан успел закончить свое предложение, человек, сидящий на нем сверху, бросил на него взгляд , неприятно и намеренно сильно погладил по чувствительному месту, заставив его замолчать, и, боясь, что подчиненные за дверью услышат его, ему пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы остановить свой голос.

До Фу повиновался, быстро отпихнув служанок, которые ждали его, чтобы помочь господам освежиться и поесть, и он отправился по своим делам.

В центре внимания сегодняшнего утреннего суда по-прежнему находилась территория Хуайнань, и уже было много препирательств по поводу того, кого туда отправить.

Цзин Чэнь молчал, не произнося ни слова с самого начала, а старший принц, который только что выздоровел, все еще стоял там в несколько болезненном состоянии. Только после того, как придворные, рекомендовавшие четвертого принца, изложили все причины, по которым четвертому принцу следует позволить идти, Император Хун Чжэн медленно произнес:

– Разрешаю.

Двор замолчал на несколько мгновений, прежде чем все отреагировали, а четвертый принц, Цзин Юй, затаив свое ликование и почтительно поклонился:

– Я сделаю все возможное, чтобы завоевать Хуайнань для моего отца!

Четвертый принц смотрел на равнинную местность на юге реки Янцзы, которую было легко атаковать и трудно защищать, и хотел заслужить княжеский титул, в то время как трудолюбивый Принц Чэн все еще был заключен в своем дворце и получил преимущество от четвертого принца.

Маркиз Вэнь Юань, которого собственный принц насильно лишил придворного одеяния, неожиданно избежал вежливых или смехотворных любезностей толпы.

Отъезд четвертого принца в Цзяннань был большим облегчением для императрицы, и она стала более благосклонной к тем дворцовым наложницам, которых обычно недолюбливала. Четвертый принц был еще больше воодушевлен и каждый день активно готовился к экспедиции, а в резиденции четвертого принца в последнее время кипела работа.

Глава 95 - Заговор

– Маленький четвертый сын покинул этот мир? - Цзин Шао был шокирован услышав эту новость.

До Фу нахмурился:

– Об этом сообщили во дворце.

– Нет, я должен отправиться в резиденцию Принца Жуй! -сказал Цзин Шао, собираясь переодеться.

– Ты все еще под домашним арестом, как ты можешь уйти? Я пойду. – Му Ханьчжан остановил его, четвертый принц собирался завтра отправиться в экспедицию, и если Цзин Шао выбежит из дворца в это время, несмотря на приказ императора, возможно, все будут говорить неприятные вещи.

Цзин Шао на мгновение замолчал и медленно сжал кулак. В прошлой жизни когда он еще был на войне, он не слышал, что у его брата родился четвертый сын. Он решил, что после перерождения, что-то изменилось; но теперь Цзин Шао думает, что, возможно, этот ребёнок родился раньше, и не дожил до своего первого дня рождения. В то время он находился в столице для восстановления здоровья, услышав новость, он не поехал в резиденцию Принца Жуй, и его отношения с братом с того времени начали еще больше ужесточаться.

– Нет, я должен идти. - Цзин Шао встал и направился во внутреннюю комнату, несмотря на все уговоры людей.

Му Ханьчжан поджал губы, повернулся, быстро написал письмо и передал его До Фу:

– Немедленно отправь его во дворец.

До Фу повиновался, взял папки и направился к выходу, его обычно неуклюжие короткие ноги теперь летели вперед. Он был евнухом из дворца, и, кроме двух господ, только он один имел право пройти прямо во дворец, поэтому, если он хотел доставить это императору немедленно, ему пришлось бы отправиться в путь самому.

Му Ханьчжан посмотрел на спину До Фу и покачал головой, этот парень не был неспособен ходить быстро, он просто был слишком ленив в обычной жизни, поэтому и не торопился.

Они вдвоем переоделись, Цзин Шао со своим Ванфэй сели на Сяо Хэй и быстро поскакали по улице.

Резиденция Принца Жуй находилась недалеко от резиденции Принца Чэн, и путь до неё не занял много времени.

Охранники у дверей были заняты тем, что выходили вперед, чтобы отдать честь, и управляющий поспешил поприветствовать их.

– Где брат? -Цзин Шао передал поводья подчиненному и поднялся на ноги, чтобы войти внутрь.

– Принц находится во дворе Ванфэя. Лицо управляющего раскраснелось от беспокойства, и когда он увидел, что Цзин Шао направляется во внутреннюю резиденцию, он остановил его и попросил пойти в главный двор отдохнуть, сказав, что Цзин Чэнь выйдет позже.

– Нет, я должен зайти и посмотреть. - Цзин Шао сказал, что собирается войти, но его оттащил Му Ханьчжан.

– Внутренний особняк не для того, чтобы ты входил туда по своему желанию! - Му Ханьчжан взглянул на него и потянул его в сторону главного двора, где жил Цзин Чэнь.

Главной наложницей в особняке Принца Жуй была женщина, поэтому у Цзин Чэня был свой собственный двор. Они вдвоем сели в главном зале, и служанка налила им чай, после чего почтительно удалилась. Вскоре вошел Цзин Чэнь, увидев Цзин Шао в комнате, он сначала замер, но холод на его лице внезапно утих:

– Зачем ты пришел?

– Когда я услышал, что в резиденции что-то случилось, Принц выбежал, не обращая внимания на всё. - Му Ханьчжан беспомощно сказал.

– Ерунда! -  Цзин Чэнь посмотрел на Цзин Шао, одернул рукава и сел.

Цзин Шао посмотрел на своего супруга, который жаловался старшему брату, не решаясь рассердиться или что-то сказать: – Брат, как получилось, что Сяо Си* внезапно нас покинул?

(* Маленький четвертый)

Цзин Чэнь вздохнул и потер лоб:

– Лекарь сказал, что у него был врожденный недостаток, и что лихорадка продолжалась последние несколько дней и не поддавалась лечению, поэтому он умер сегодня рано утром.

Му Ханьчжан вспомнил слова своей матери о том, что Жуй Ванфэй, похоже, привязалась к старой монахине, поэтому он посмотрел на Цзин Шао и уже собирался что-то сказать, как вдруг услышал шум, и Жуй Ванфэй с беспорядочными волосами внезапно ворвалась внутрь, за ней следовала группа запаниковавших подчиненных.

Когда Сяо вошла и увидела Цзин Шао, она тут же остановилась и долго смотрела на Цзин Шао.

– Что еще ты хочешь сказать? - Цзин Чэнь холодно посмотрел на Сяо и обратился к мужчинам, стоявшим позади него: - Что вы все здесь стоите, быстро отправьте королевскую наложницу обратно и не выходите за пределы двора без приказа Моего Высочества.

– Ваше Высочество! - Сяо в шоке посмотрела на Цзин Чэна, но ее хорошее воспитание не позволило ей закричать, она лишь слегка задрожала от гнева и отвернулась.

Цзин Шао озадаченно смотрел на нее, не понимая происходящего.

Цзин Чэнь также не собирался ничего объяснять и сказал им двоим:

– Даже если у случившегося есть объяснения, вы должны поспешить обратно, а я пошлю еще один жетон отцу.

***

На обратном пути Цзин Шао не переставал хмуриться. То, что произошло в резиденции Принца Жуй, было странным: почему Сяо смотрела на него, и что его брат имел в виду под этим заявлением?

– Если я правильно догадался, Жуй Ванфэй, должно быть, сказала брату что-то о тебе. - Когда Му Ханьчжан увидел, что Цзин Шао настолько отвлекся, что Сяо Хэй уже почти подошел к овощному ларьку, чтобы погрызть капусту, он деловито взял у него поводья и неторопливо сказал.

– Как думаешь? Она считает меня виновным в смерти Сяо Си? - Цзин Шао улыбнулся, и его брови нахмурились все глубже и глубже, глядя на брата, он, казалось, ни в чем его не подозревал, но именно поведение невестки было действительно озадачивающим.

– Это не правда - Му Ханьчжан легонько пнул лошадь, чтобы Сяо Хэй шел быстрее,

- Возможно, она хотела сказать, что сын умер молодым, а ты, дядя, не появился.

– У нее хватит духу сказать это? - Цзин Шао была немного удивлен, ее сын только что умер молодым, а сама выглядела подавленной, неужели она будет обращать внимание на манеры других людей в это время?

Уголки губ Му Ханьчжана скривились в холодной улыбке, то, что Сяо имела в виду, определенно не было этим, но с нравом Цзин Чэня, она определенно не осмелилась бы сказать то, что думала, она могла только выбрать более разумное, рассчитывая на Цзин Шао: - В этом есть что-то подозрительное, мы должны это выяснить.

Цзин Шао кивнул, ему тоже было интересно узнать, почему Сяо так на него посмотрела, так было и в прошлой жизни, и, что удивительно, так стало и в этой. Просто тогда он винил во всем этом своего брата, думая, что такое отношение Жуй Ванфэй было намерением его брата, а теперь, когда он ясно видел это, он должен был выяснить еще больше.

****

На следующий день Четвертый принц отправился на войну, и сам император Хун Чжэн вышел к городским воротам, чтобы проводить его. Четвертый принц вышел в доспехах, ведя свои войска с большой бодростью, как будто победа была уже близка.

Император Хун Чжэн стоял на высоких городских воротах, его глаза были погружены в глубокие раздумья, когда он наблюдал за постепенно уходящей армией.

– Ваше Величество, найдены доказательства коррупции и взяточничества Министра обрядов, - Чиновник позади него прошептал.

– Заприте его пока, - выражение лица императора Хун Чжэна не изменилось, в его глазах промелькнула суровость.

– Да,- Мужчина ответил и медленно отступил.

Императора Хун Чжэн не интересовал вопрос о том, что Принц Чэн сбежал из своего дворца вопреки приказу императора, а поскольку императорская семья только что потеряла императорского внука, придворные не осмеливались раздувать из этого проблему.

Двор казался спокойнее чем раньше без четвертого принца, и император Хун Чжэн достал устав морской торговли, написанный Му Ханьчжаном, и показал его чиновникам, и при дворе было много обсуждений, которые, казалось, снова стали оживленными.

Консервативная фракция придворных, естественно, выступала против этого, считая, что это бессмысленное дело - ставить телегу впереди лошади, но некоторые чиновники, чье происхождение было связано с югом у моря, знали об этом больше, и среди них было много тех, кто считал, что это хорошее дело.

****

– Умерла? - Глаза Му Ханьчжана расширились от удивления.

Цзин Шао кивнул, после слов Ванфэя, он решил расследовать дело старой монахини Мо Бэй из Би Юнь Ань.  Он узнал, что старая монахиня уже повесилась в своей комнате, как раз когда прибыли посланные им люди.

– Это действительно тот случай, где не существует упрощённого решения. - Му Ханьчжан поджал губы, так как проблема связанная с резиденцией Принца Жуй  действительно имела большое отношение к этой монахине, но теперь, когда она умерла, невозможно было узнать что-то еще.

– Вот что я получил в результате допроса маленькой монахини,- Цзин Шао положил на стол несколько признаний и предмет, завернутый в желтую бумагу.

– Признания? - Му Ханьчжан взял листы бумаги и прочитал их, где было указано, сколько раз Мо Бэй входила и выходила из резиденции Принца Жуй, а также что она делала. Маленькая монахиня многого не знала, все сводилось к тому, что Мо Бэй посоветовала наложнице принца Жуй купить какую-то лампу и траву и сделать подношение из благовоний. Было видно, что эта маленькая монашка, которую поймал Цзин Шао, должна была быть рядом той самой Мо Бэй. Но Мо Бэй никогда не разговаривала с Сяо при посторонних, и выгоняли маленьких монахинь за дверь, поэтому что именно было сказано, она не знала.

– Что это? - Мо Ханьчжан взял желтую бумажную упаковку и открыл ее, внутри был какой-то порошок, похожий на пепел ладана или что-то в этом роде.

– Это "бессмертное лекарство", которое Мо Бэй дал Сяо Си. - Цзин Шао вздрогнул: - эта маленькая монахиня решила, что лекарство, которое учитель дала императорскому внуку, должно быть необычным, поэтому она украла и спрятала пакет, когда Мо Бэй не обращала на неё внимания.

Му Ханьчжан высыпал половину лекарственного порошка в маленькую фарфоровую бутылочку, другая половина была все еще завернута в желтую бумагу:

– Считаю, что это нельзя скрывать от брата.

Цзин Шао нахмурился, он думал проверить это сам, прежде чем говорить об этом, в конце концов, это всё их домыслы, брат должен быть убит горем из-за потери своего сына.

Му Ханьчжан поставил маленькую фарфоровую бутылочку, встал и взял руку Цзин Шао, вложив ему в руку желтый бумажный пакет:

– Всё определенно не так просто, какова бы ни была цель того, кто стоит за этим, я уверен, это было спланировано для разрушения хороших братских отношений.

Цзин Шао резко поднял голову:

– Что ты имеешь в виду?

– Является ли это лекарство тем, что убило Сяо Си или нет, мы не можем заставить кого-либо проверить его, - Му Ханьчжан держал руку Цзин Шао, если бы это было известно, было бы невозможно что-либо сказать, - Послушай меня, отдай это лекарство брату, вместе с той маленькой монахиней.

Сейчас было бурное время, если бы не эта братская любовь, кто бы с радостью прошел через всё это? Благодаря мудрости Цзин Чэня, он мог понять искренность своего брата, и пока братья были едины, ничто другое не имело значения.

Он проживает вторую жизнь, и если его снова натравят против брата, он проживёт ее напрасно.

Цзин Чэнь получив порошок и признание, долго не говорил, внимательно смотрел на Цзин Шао:

– Это лекарство было проверено лекарем, когда она давала его Сяо Си раньше.

Цзин Шао замер на мгновение и почесал голову:

– Я просто думаю, что смерть Мо Бэя подозрительна, больше я пока ничего не выяснил.

Цзин Чэнь долго смотрел на него, медленно протянул руку и коснулся головы Цзин Шао.

***

Через полмесяца четвертый принц прибыл в Цзяннань.

Территория Цзяннань была плоской, с небольшим количеством долин разломов: легко атаковать и трудно защищаться, но Цзин Юй забыл, что он это понимал, и, естественно, так же понимал король Хуайнаня.

Поэтому, прежде чем армия четвертого принца успела разбить лагерь, армия Хуайнаня взяла инициативу в свои руки и атаковала.

Глава 96 - Морские торговли

Гу Хуайцин стоял на городской башне и смотрел на высокомерного четвертого принца, медленно поджав губы.

— Ваше Величество, отпустите последнего генерала, он точно выбьет дерьмо из этого мальчишки! - Генералы вокруг него потрясали кулаками и смотрели на четвертого принца, как волки на жирное мясо.

– Тише, - Гу Хуайцин вытянул длинный указательный палец и приложил его к своим светлым губам, - Это принц, ты не должен говорить такие непристойные слова.

– Ваше Величество, что мне тогда сказать?- Генерал моргнул.

Гу Хуайцин посмотрел на него и дал ему пощечину:

– О чем ты говоришь? Если ты не победишь его, то не получишь сегодня еды.

– Слушаюсь! -Генерал был рад, что получил пощечину, и убежал, запыхавшись.

Военное донесение из Цзяннани еще не было отправлено в столицу, и в эти дни двор был занят обсуждением вопроса о морских купцах.

– У предыдущей династии был запрет на море, но его неоднократно нарушали, только потому, что купцы ценят прибыль, а морские торговли настолько прибыльны, что люди готовы рисковать жизнью, - сказал Му Ханьчжан, стоя посреди зала, его голос не громкий, но четкий, не слишком быстрый, не слишком медленный, в тишине зала суда, где можно было услышать звук падающих иголок, слово за словом отчетливо доносилось до ушей каждого.

– Я считаю, что лучше предотвратить , чем устранять.

Самым интересным событием стало установление налога на морских купцов, который был настолько прибыльным, что все, что требовалось от двора, - это создать порт, поддерживать порядок и собирать щедрый налог. Таким образом, ежегодные налоговые поступления в государственную казну могут быть увеличены как минимум на 10%.

– Я думаю, что этот метод осуществим, - министр внутренних дел первым вышел вперед, чтобы рассмотреть предложение, как человек, который управляет казначейскими книгами, он, естественно, знал, какую пользу это может принести династии: – В последние десять лет были последовательные войны, казна нуждается в срочном пополнении, налог на морских торговцев - это правильное решение для насущной необходимости.

– Создание порта неизбежно привлечет любопытные взгляды торговцев, а необходимость увеличения количества войск вдоль побережья для защиты купцов потребует много времени и затрат. Военный министр не совсем согласен.

– Если мы хотим разрешить морскую торговлю, мы должны установить соответствующие законы и правила, - Министр Правосудия выступил вперед.

– Если мы хотим открыть порты въезда, мы должны создать соответствующие правительственные учреждения, а чиновничьи звания и зарплаты должны быть обнулены, - Министр юстиции не сказал, что он против или согласен, а просто поднял соответствующие вопросы, за которые он отвечает.

Только самый неважный министр обрядов не вмешался и молча стоял на своем месте.

Му Ханьчжан прислушивался к обсуждению толпы, выражение его лица оставалось равнодушным, его не останавливали многочисленные препятствия.

Выслушав его спокойно, император Хун Чжэн обратился к двум оставшимся принцам:

– Цзин Жун, что ты думаете?

Старший принц выздоровел и ждал возможности высказаться, поэтому он сразу же вышел вперед и сказал:

– Я тоже внимательно изучил устав маркиза Вэнь Юаня. Должна быть какая-то причина, по которой предыдущая династия наложила запрет на море, и я боюсь, что если мы откроем порт необдуманно, это вызовет неприятности.

Первый принц сказал, что он был категорически против этой идеи, и многие старые министры при дворе, должно быть, думали так же, поэтому он завоевал сердца многих из них.

На самом деле, после слов Старшего принца многие старые министры консервативной фракции вышли, чтобы выступить.

Император Хун Чжэн не сказал ни слова и спросил мнение Принца Жуй.

Цзин Чэнь вышел вперед и сказал через мгновение:

– Этот сын считает, что если этот метод осуществим, то это будет хорошо для нашего государства, но я чувствую, что он слишком поверхностный на бумаге, так почему бы нам не составить временное постановление по этому вопросу, упомянутому всеми лордами, и сначала опробовать его в порту, а затем запретить его, если он не сработает.

Этот вопрос обсуждался в суде в течение нескольких дней, и слова Цзин Чэна считаются благословением для обеих сторон, те, кто думает, что это сработает, естественно, будут ждать и смотреть, а те, кто думает наоборот, будут ждать, чтобы увидеть провал.

– То, что сказал второй принц, очень верно, но человек, отвечающий за порт, должен вести подробный учет всех пропавших вещей, и я думаю, что следует назначить того, кто больше всех разбирается в этом вопросе. - Старший принц повесил голову, но краем глаза взглянул на Му Ханьчжана.

Он, естественно, понял, что имел в виду старший принц, и это было именно то, чего он хотел, но время еще не пришло.

Как и ожидалось, император Хун Чжэн не принял слова старшего принца:

– Цзин Чэн прав, каждое министерство должно составить устав в течение семи дней, как они сказали, и представить его мне на проверку.

Покинув суд, Му Ханьчжан не стал много говорить людям и направился прямо к карете особняка Принца Чэн, чтобы отправиться обратно.

– Ваше Высочество,- Маркиз Диннань сделал несколько быстрых шагов и догнал Цзин Чэня, который был одет в лунно-белую форму принца.

– Маркиз, - Цзин Чэнь вежливо ответил.

Маркиз Диннань увидел, что Цзин Чэнь по-прежнему выглядит глубоко и уверенно, а его лицо было светлым, без малейшей теплоты, поэтому он не мог удержаться от того, чтобы не проявить немного больше энтузиазма:

– Я слышал, что королевская наложница недавно была нездорова, и ее мать очень беспокоится и хочет посетить резиденцию Принца, поэтому она попросила меня спросить Ваше Высочество, когда королевская наложница будет свободна.

Маркиз Диннань знал, что его дочь была наказана Принцем Жуй, поэтому, естественно, это был подтекст вежливости.

Подумав о Сяо, Цзин Чэнь поборол желание нахмуриться и легкомысленно сказал:

– Сегодня все будет хорошо. Королевская наложница в последнее время слишком много думает, поэтому, пожалуйста, помогите ей утешиться.

Маркиз Диннань улыбнулся на его слова:

– Естественно.

***

Лицо Му Ханьчжана было нехорошим, сегодня утром суд задержался надолго, он простоял почти два часа и чувствовал боль во всем теле. Он только успел сесть в карету, как его крепко обхватила пара сильных рук.

В карете было темно, шторы были задернуты, поэтому Му Ханьчжан был поражен, затем его заключили в знакомые теплые объятия, после чего он медленно расслабился:

– Почему ты здесь?

Цзин Шао удержал его на месте и приказал кучеру везти карету, а затем поцеловал его в усталое лицо:

– Я увидел, что ты долго не возвращался, и подумал, что утренний суд, должно быть, длился дольше, поэтому я боялся, что ты устал, и приехал за тобой.

Му Ханьчжан пошевелился и нашел удобное положение в его объятиях, слегка зевнув:

– Ты знаешь, что я устаю, поэтому тебе следовало сдерживать себя прошлой ночью.

Цзин Шао потянулся, чтобы потереть ноющую поясницу, и пробурчал:

– Это не моя вина, кто заставил тебя так смотреть на меня, явно умоляя сделать это снова.

Вспомнив о слезящихся глазах Цзюнь Цина после вчерашнего издевательства, он почувствовал сухость во рту.

–Ты ...... Му Ханьчжан хотел поднять голову и взглянуть на него, но темнота в карете мешала, поэтому он не удосужился обратить на него внимание, отвернулся и зарылся лицом в грудь, чтобы не видеть, на некоторое время намереваясь уснуть.

– Цзин Юй был разбит Гу Хуайцином сразу после его прибытия, я просто не знаю, что будет написано в его военном отчете. Когда Цзин Шао подумал о злорадном тоне Лу Чжаньпэна в его письме, он не смог удержаться от смеха: - Как продвигается морская деятельность?

– Брат уже говорил об этом, Отец-Император попросил министерства написать устав, но где он будет установлен, еще не сказано.

Му Ханьчжан был настолько сонным, что не мог открыть глаза, отвечая четко и методично, он бессознательно терся о грудь Цзин Шао.

Сердце Цзин Шао защекотало от поглаживания, но он не сдвинулся с места. Зная, что он очень хочет спать, он больше ничего не сказал, позволив человеку в своих объятиях поспать некоторое время.

– Принц Чэн уже не в состоянии унаследовать трон, поэтому его присутствие выгодно для Принца, зачем усложнять ему жизнь? -  Маркиза Диннань вздохнула, глядя на бледную Жуй Ванфэй, лежащую на кровати. Это были слова, которые маркиз попросил ей передать, она не была биологической матерью Жуй Ванфэя, она была лишь наложницей, многие вещи было неудобно говорить, но слова, которые маркиз попросил ее передать, должны были быть сказаны.

– Сын наложницы живет в другом дворе, а мой Сяо Си нас покинул. Господин подсчитал, что кроме этого дешевого ...... сына наложницы, единственный, кто подходит для Принца Чэн - мой Сяо Си! Он всегда убивал на поле боя, его тело полно несправедливости и враждебности, так что если такой слабый ребенок заразится этим, разве он прожил дольше?

– Господи! - Жена маркиза Диннаня воскликнула, огляделась, встала и отогнала служанок за дверь подальше, а затем вернулась и села:

– Ты не можешь говорить эдакую чушь, будь осторожна, чтобы Принц Жуй не услышал!

Глава 97 - Отчёт о битве

– Принц не ступал на этот двор с тех пор, как ушел Сяо Си! - Сяо сказала с небрежностью.

Маркиза Диннань внимательно посмотрела на нее и не могла не нахмуриться. Госпожа Сяо всегда была очень умной, но сейчас такой небрежный и обиженный тон был ей не к лицу. В первую очередь, семья маркиза Диннана и принца Жуй уже находятся на одном канате, и если эта молодая госпожа потеряет свою власть, то даже если Цзин Чэнь в будущем взойдет на трон, у них не будет никакого преимущества. Когда она впервые подумала об этом, не смогла удержаться от холодного выражения лица:

– Все это не ты же сделала сама.

Сяо улыбнулась и холодно посмотрела на мачеху:

– Мама, если тебе больше нечего делать, возвращайся, я устала.

– Монахиня, о которой ты говорила, повесилась в храме Биюнь.

Маркиза Диннан сжала в руке платок и постаралась как можно спокойнее задержать дыхание.

– Что? - Глаза Сяо расширились.

– Эта женщина, Мо Бэй, обманывала , но ты доверяла ей больше всех, теперь, когда Сяо Си больше нет, она, должно быть, боялась, что принц обвинит ее в смерти, - сказала маркиза Диннань, глубоко вздохнув, - я знаю, что ты не прислушаешься к моим словам, я только советую тебе, хотя ты и являешься главной супругой Принца Жуй, ты никто без уважения принца! - После этих слов, не глядя на лицо Жуй Ванфэй, встала и ушла.

На обратном пути маркиза Диннань все еще была в ярости: она сама была наложницей, но поскольку бывшая маркиза Диннань была ее первой сестрой, она смогла войти в семью маркиза  в качестве наложницы, и она всегда ненавидела тех первых жен, которые винили в своих неудачах сыновей и дочерей наложниц.

Если Ванфэй выглядит так, и это леденит сердце Его Высочества, это ни к чему хорошему не приведет ведь? Служанка, сопровождавшая ее, увидела, что ее госпожа сердится, поэтому последовала за ней и сердилась на Жуй Ванфэй .

– Если у нее есть хоть немного ума, ей следовало бы вернуть сына наложницы с другого двора и попросить, чтобы он воспитывался у нее.

Маркиза Диннань произнесла пару слов, и, запыхавшись, больше ничего не сказала, лишь усмехнулась в сердцах.

***

Когда карета остановилась, человек на его руках уже спал, кучер поднял занавеску, и солнце засияло, отбрасывая две темные тени на его длинные ресницы. Сделав жест молчания в сторону толпы, Цзин Шао подхватил человека на руки и осторожно вышел из кареты.

Погода была уже очень жаркой, и, несмотря на то, что карета была покрыта нефритовым ковриком, они все равно вспотели, прислонившись друг к другу. Цзин Шао это не очень волновало, но теперь, когда он спал в доме, он боялся, что ему станет жарко, поэтому он положил своего супруга на мягкую складную под крыльцом.

Как только он коснулся мягкого обвала, Му Ханьчжан проснулся и медленно открыл глаза.

– Поспи еще немного, я позову тебя, когда придет время обеда.

Цзин Шао взял влажное полотенце, которое ему протянула служанка, и вытер лицо, а когда увидел, что человек на диване открыл глаза, вытер и его.

Му Ханьчжан не мог не прищурить глаза, думая, что Цзин Шао становится все более достойной женой маркиза Вэнь Юаня, но он не осмеливался сказать это вслух, ведь его поясница все еще болела.

(П.п.: хотел подшутить над ним, ха-ха)

Цзин Шао увидел улыбку в глазах своего Ванфэя и, не зная, что делать, протянул руку, чтобы развязать пояс.

–Что ты делаешь?

Му Ханьчжан был занят тем, что ловил его руку на талии.  Он ведь даже ничего не успел сказать, почему этот человек начал двигать руками и ногами?

– Разве тебе не жарко в этом толстом придворном одеянии? - Когда Цзин Шао увидел его слегка покрасневшее лицо, его сердце дрогнуло, и он медленно подошел к нему: - О чем ты думаешь? А?

Му Ханьчжан посмотрел на красивое лицо рядом и промурлыкал:

– Довольно жарко, я пойду переоденусь.

Он сказал, что собирался встать, но был прижат к лежащему на нем человеку и не мог пошевелиться.

– Ты устал, я переодену тебя.

Цзин Шао усмехнулся, поскольку он уже однажды разбирал придворную форму, он не мог налюбоваться сложной придворной формой маркиза Вэнь Юаня, и ему особенно нравилось разбирать ее по одному своими руками.

– Нет, я не могу ......

Они были под крыльцом главного дворца в Восточном дворе, сюда в любой момент могли прийти подчиненные, Му Ханьчжан, торопясь, проболтался:

– Вы действительно пристрастились к маркизу Вэнь Юань?

Цзин Шао внезапно перестал двигать руками, его глаза постепенно становились опасными, а тон был спокойным:

–Цзюнь Цин, что ты сказал?

– Нет, ничего, - Му Ханьчжан замер, осознав, что он сказал, и подсознательно отступил назад:

– Есть кое-что, что я забыл тебе сказать, сегодня Старший принц ...... а... ...

Цзин Шао быстро поймал две руки, которые пытались толкнуть его, сжал оба запястья вместе и зажал их над головой:

– Похоже, сегодня нам придется заново определить, кто из нас муж, а кто жена?

С этими словами он поднес другую руку ко рту и вдохнул, солнечно и язвительно улыбаясь, когда ощупывал чувствительную плоть человека под ним.

– Ах ...... хахаха ...... не ...... эм ......

Му Ханьчжан боролся, но не смог, несчастный, подвигнутый Принцем Чэном утверждавшего собственного семейного права.

Перед главным залом Восточного двора есть небольшой сад, в котором слоями растут бамбук и карликовые деревья, и Мяо Си, которая пришла принести чай, только что переступившая через лунные ворота, когда услышала звук задыхающегося Ванфэя и принца тут же остановилась на своем пути. Из-за бамбуков видимость плохая была, но она смогла только смутно увидеть, как принц давит на Ванфэя .......  Маленькая девочка сразу покраснела:

– Принц слишком... это слишком. - Она не осмелилась подойти ближе, топнув ногой, повернулась и убежала.

Двое покрывались потом, Цзин Шао просто лежал на теле своего Ванфэя не двигаясь, нежное придворное одеяние было разорвано, открывая кусок блестящей груди со слоем кристально чистого пота.

Му Ханьчжан на мгновение перевел дыхание и толкнул большую голову, которая была прижата к его груди, эта голова была отодвинута на несколько сантиметров и самопроизвольно отодвинулась, он не мог не закатить глаза, но он все равно должен был рассказать Цзин Шао о сегодняшнем шаге:

– Сегодня брат упомянул, что он хочет создать порт, чтобы испытать его, удивительно, но Старший принц не возражал, и все слова были о том, что он хочет, чтобы я пошел.

Хотя это было запланировано с самого начала, он также хотел сам побывать в порту и ознакомиться с деловыми портами. Он всегда хотел заняться морским бизнесом, но императорский двор не признавал морских торговцев, и ни Принц Чэн, ни маркиз Вэнь Юань не могли быть вовлечены в это дело, даже если это было не лучше, чем продажа котировок соли, что все равно вызвало бы критику.

Оба глаза Цзин Шао были прикованы к маленькой розовой фасолине рядом с ним, кожа вокруг которого все еще имела красные следы от его вчерашнего обгладывания, что выглядело очень соблазнительно:

– Естественно, он не был бы так добр, он, вероятно, думал отправить тебя в спешке, а я застрял бы в резиденции, ничего не зная.

– Я не думаю, что все так просто, будут ли они что-то делать с портом? - Му Ханьчжан нахмурился, ему всегда казалось, что после возвращения Старший принц стал гораздо более мрачным, чем раньше.

– Не волнуйся, делай все, что хочешь, никто не сможет тебя тронуть, когда я рядом. Цзин Шао сказал и снова двинулся вперед, как большая собака, которая увидела мясо, но ленится встать, изо всех сил стараясь высунуть язык и лизнуть маленькую фасолину, которая  все еще был немного красной и опухшей.

***

Четвертый принц взял всю военную власть в свои руки, как только прибыл в Цзяннань, и не позволил главному полководцу Цзяннани следовать за ним в бой, опасаясь, что солдаты не будут знать, кого слушать. Лу Чжаньпэн тоже был рад свободе, он держал руки в стороны и наблюдал за весельем. Поскольку он даже не участвовал в сражении, ему, естественно, не нужно было писать отчеты о боях императору.

Император Хун Чжэн посмотрел на отчет, присланный Цзин Юем, и не мог не нахмуриться: все, что там говорилось, это то, что король Хуайнань засел в городской башне и не осмеливается выйти на бой, и пока нет никакого прогресса.

Король Хуайнаня находился на городской башне, а его генералы были под ней! Каждый день он посылает генерала, как бы дразня его убегает, а когда он идет за ним, его встречает либо канатная веревка, либо заклепочный шип, что раздражает его до крайности.

В это время в резиденции Северного маркиза отмечали праздник, посвященный рождению сына Северного маркиза.

Цзин Шао хотел увидеть своего шурина, которому только что исполнился месяц, потому что слышал, что он очень похож на Му Ханьчжана в детстве, но в прошлый раз он сбежал из-за смерти младшего ребенка в резиденции Принца Жуй, а в этот раз в резиденции Северного Маркиза было много влиятельных людей столицы, поэтому принц Чэн, находившийся под домашним арестом, не мог поехать в любом случае.

Северный Маркиз  сиял, разговаривая со своими гостями, принимая комплименты, настоящие или фальшивые. Поприветствовав отца, Му Ханьчжан отправился во внутреннюю резиденцию, чтобы навестить мать и младшего брата.

– Будь хорошим мальчиком, сейчас ты увидишь своего брата, - Цю была одета в мягкий материал, сидела на кровати и дразнила своего маленького сына на руках, ее слегка пухлое лицо выглядело сияющим и розовым, а глаза, похожие на глаза Му Ханьчжана, были наполнены любовью.

Глядя на тихую и прекрасную сцену перед ним, Му Ханьчжан не мог не поджать губы и не подойти к кровати, чтобы увидеть своего брата.

Му Лонлинь уже потерял красный цвет, который был у него при рождении, и его морщинистое личико разгладилось, и он стал белым и нежным.

– Линь, это брат, зови его братом, -Цю улыбнулась и обняла ребенка на глазах у Му Ханьчжана.

– Мама, ему всего лишь месяц, как ты можешь учить его говорить? - Му Ханьчжана забавляло поведение его матери.

– Чем раньше вы его научите, тем раньше он сможет говорить, в те времена говорить можно было в семь месяцев,- сказала Цю, постепенно сдерживая улыбку. - Жуй Ванфэй забрала обратно сына и наложницу, которые жили в другом дворе?

– Почему мама всегда беспокоится о делах Жуй Ванфэй? - Му Ханьчжана это немного забавляло, даже резиденция Северного маркиза была полна слишком большими проблемами, но его мать всегда беспокоилась о чужих семьях, его уже давно не волновали эти внутренние дела.

– Жуй Ванфэй всегда полезно быть открытой, - вздохнула Цю, - даже если братья, Принц Чэн и Принц Жуй, близки, близость не может помешать накоплению мелких ошибок и обид, поэтому вы должны убедить принца открыто поговорить со старшим братом и не иметь никаких недоразумений.

Му Ханьчжан посмотрел на свою мать с некоторым удивлением, основываясь только на слухах, добавленных женщинами, она смогла сделать настолько точный вывод. Он не позволил Цзин Шао расследовать дело о храме Биюнь, потому что боялся, что существует какой-то заговор, и если он будет в него вовлечен, то попадет в грязь. Цзин Чэнь гораздо серьёзнее, чем Цзин Шао, а такие люди склонны слишком много думать, поэтому лучший способ - быть прямым и непринуждённым, чтобы между братьями было меньше конфликтов.

После долгого дня общения с родственниками из резиденции Северного маркиза Му Ханьчжан чувствовал себя очень уставшим, ведь он долгое время отсутствовал во внутреннем доме, и теперь было немного отвлекающе участвовать в этом снова. Простой и чистый дворец Принца Чэн - единственный дом, который действительно дает ему душевный покой. Когда он сел в карету и увидел своего принца, который приехал за ним, он не мог не поцеловать его.

***

Вопрос о морском порте был окончательно решен, были составлены уставы различных министерств, и придворные не возражали против временного открытия порта. После утреннего суда император Хун Чжэн вызвал Му Ханьчжана в императорский кабинет.

– Я готов пойти, - Му Ханьчжан сказал с уверенностью.

— Тогда где, по-твоему, должен быть открыт этот порт? - спросил император Хун Чжэн, глядя на карту гор и рек Цяньшаня.

– Я думаю, что лучше открыть в Цзяннани, - сказал Му Хуанчжан, не дожидаясь вопроса императора Хун Чжэна, - во-первых, юго-восточный район только что был выведен из состава вассала и не стабилен, а во-вторых, Цзяннань богата товарами, эти люди могут покупать и продавать в этом районе, чтобы не задерживаться в Дачэне слишком долго и не создавать проблем.

Император Хун Чжэн повернулся и долго молча смотрел на него, затем достал из рукава указ и передал его Му Ханьчжану:

– Я уже попросил кое-кого сделать приготовления, так что через несколько дней ты должен отправиться в Лу Чжоу.

Му Ханьчжан взял ярко-желтый запечатанный указ и опустился на колени, чтобы получить приказ.

– Лу Чжоу? - Цзин Шао посмотрел на указ своего отца. Остров Цапли - это не государство, а название местности, недалеко от города Пинцзян, потому что это было устье большой реки в море, где на песчаной отмели часто встречались цапли, поэтому его назвали островом Цапли.

– Отец-Император попросил меня уехать в ближайшие несколько дней, что мне делать? - Му Ханьчжан посмотрел на Цзин Шао, он думал, что это займет некоторое время, но он знал, что император Хун Чжэн был еще более встревожен, чем он.

***

На следующее утро император Хун Чжэн был при дворе.

Император Хунчжэн объявил о назначении маркиза Вэнь Юаня специальным посланником в Лу Чжоу, чтобы договориться о торговле. Он уже отвечал за дани из чужих стран, и именно он предложил морскую торговлю, поэтому нет ничего плохого в том, чтобы отправить его туда.

Му Ханьчжан был втайне встревожен, и когда он увидел мерцание света в глазах Старшего принца, в его сердце появилось плохое предчувствие.

Цзин Чэнь также втайне нахмурился, на этот раз Старший принц и остальные даже не потрудились воспрепятствовать им, поэтому он чувствовал, что что-то случится, если его зять пойдет один.

– Докладываю, - в этот момент, громкое и четкое объявление пришло извне зала, - 1300 километров,  срочно!

Император Хун Чжэн немедленно приказал кому-то передать его, это было срочное письмо от Главной армии Цзяннань, язык на нем был простым и понятным, в нем говорилось только об одном, а именно: король Хуайнань взял на себя инициативу послать войска и разбил армию Четвертого принца, теперь он разбил два города подряд и собирается вторгнуться в город Пинцзян!

– Ублюдок! - Император Хунчжэн был так зол, что у него тряслись руки.

Придворные смотрели друг на друга, Четвертый принц атаковал Хуайнань больше месяца, и это не было большой проблемой, что он не захватил ни одного города, но в свою очередь, он потерял два города подряд, это действительно .......

– Ваше Величество, Цзяннань находится всего в 1300 километрах от столицы, как только Пинцзян будет разбит, столица окажется в опасности! - Военный министр воскликнул голосом, который обычно был намного громче.

После пересечения реки Пин и подъема по каналу плоская река идет прямо во внутренние районы столицы, поэтому императоры династии Чэнь из поколения в поколение боялись короля Хуайнаня, словно нож, в любой момент подвешенный к горлу, так что люди не хотят убирать его в любое время.

В отчете о битве четвертого принца ничего об этом не говорилось, возможно, генерал Цзяннань преувеличивал? - Герцог Мао сдержал свой искренний ужас и сказал так спокойно, как только мог.

– Ваше Величество, несмотря ни на что, мы не можем позволить королю Хуайнань прорваться через Пинцзян! - Маркиз Диннань в молодости защищал город Пинцзян, поэтому он, естественно, знал, что поставлено на карту, и говорил серьезно.

– Отец, этот сын считает, что сейчас нет необходимости беспокоиться о чем-либо другом, мы должны быстро отправить Принца Чэна на битву! - Цзин Чэнь шагнул вперед и сказал глубоким голосом.

В зале суда наступила минута молчания, так называемое "другое”, все знали хорошо, о занятиях молодого принца и приказе о заточении, но теперь не было нужды беспокоиться об этом.

– Я также считаю, что Принца Чэна следует отправить на войну! - Военный министр сказал громким голосом.

– Я поддерживаю предложение!

– Я поддерживаю предложение!

Глава 98 - Губернатор

Четвертый принц может быть высокомерным и гордым, но он с детства читал военные книги, а теперь его теснит король Хуайнаня, и у него нет возможности сопротивляться. Весь двор высказался в пользу экспедиции Принца.

– Передайте мой указ, чтобы четвертый принц Цзин Юй немедленно передал военную власть Лу Чжаньпэну, главному воину Цзяннани, а принц Чэн Цзин Шао сам поведет свои войска на Хуайнань!

Император Хунчжэн глубоко вздохнув подавил свой гнев и издал ряд указов, попросив Лу Чжаньпэна удерживать город Пинцзян до прибытия Цзин Шао, а также отозвав четвертого принца, чтобы тот немедленно вернулся в столицу, дабы не выставить себя дураком перед королем Хуайнаня.

Цзин Шао принял приказ с улыбкой на устах, велел До Фу  подготовить повозку Му Хуаньчжана и упаковать их одежду, а Хао Дадао велел сначала отправиться в уезд Ци и привести свои войска на юг города, чтобы быть наготове.

Когда Му Ханьчжан вернулся, он увидел Цзин Шао, который уже был полностью загружен и готов к поездке, и повозку, которая была должным образом упакована.

"Ваву!”

Конечно же, в карете находился Сяо Хуан, который сознательно хотел следовать за ним.

– Какой смысл брать с собой тигра?

Му Ханьчжан посмотрел на тигра, который лежал на нефритовом коврике, служившем ему одеялом, и не удержался от улыбки. Хотя Цзин Шао договорился о встрече с Гу Хуайцином, эта битва была просто для показухи, а поездка в Цзяннань могла быть названа путешествием, какой смысл брать с собой тигра?

– Я слышал, что у короля Хуайнаня есть лев, свирепый и несравненный, принц боится, что не сможет сдержать его, поэтому он приведет свирепого тигра, чтобы идти вперед и навязать битву,- Цзин Шао сказал серьезным тоном.

Свирепый тигр? Му Ханьчжан протянул руку и ткнул тигра головой, и тигр тут же вывернул свой белый пушистый живот и наклонил голову, чтобы посмотреть на него. Если вы ожидаете, что этот парень будет держать оборону, вы, вероятно, потеряете всю армию .......

На самом деле вы можете найти множество людей, которые не в состоянии получить хорошую сделку по многим вещам. Император ничего не сказал, но он подумал, что если его Ванфэй последует за Цзин Шао, ему не придется посылать другого человека для его защиты, так что это принесло облегчение.

Поскольку война была настолько напряженной, императора не пришел, чтобы проводить его, поэтому Цзин Шао поспешил прямо в лагерь к югу от города и отправился со своими солдатами.

К тому времени, когда Цзин Шао прибыл в Цзяннань, четвертый принц уже с позором уехал, а Лу Чжаньпэн лично находился на поле боя, защищаясь от хуайнаньских солдат.

– Наконец-то ты прибыл,- Лу Чжаньпэн булькнул и сделал глоток чая, после чего как бы замедлился.

Цзин Шао посмотрел на бородатого и не удержался от насмешки:

– Как же так, ты такой же, как Цзин Юй, король Хуайнань выбил из тебя всю дурь?

– Это ты такой же, как Цзин Юй! - Лу Чжаньпэн бросил на него пустой взгляд:

– Ты даже не знаешь, насколько некомпетентен этот парень и сколько войск он потерял! К тому времени, как я принял этот беспорядок, огромные осадные бревна короля Хуайнаня уже достигли городских ворот! У меня до сих пор учащается сердцебиение, когда я вспоминаю эту сцену.

Му Ханьчжан провел Сяо Хуана вокруг особняка, который был новой резиденцией, которую помог построить Лу Чжаньпэн, и он полностью напоминал пейзаж Цзяннани: пять шагов до арены и десять шагов до павильона, маленькие мостики и текущая вода, павильоны, бамбуковые леса и цветы.

Сяо Хуан, которому приглянулся большой сад с бамбуковой рощей, набросился на него и попытался забрать его себе, напугав до смерти подчиненных в саду.

Прогнав болтливого Лу Чжаньпэна, Цзин Шао отправился в сад в поисках супруга и увидел журчащую воду вокруг деревянного павильона с водой. Заходящее солнце отражалось на красивой стороне его лица, которое выглядело безмятежным и прекрасным.

Цзин Шао медленно подошел к деревянному водному павильону, отполированному до блеска, без сидений, с несколькими мягкими подушками и низким столиком, разбросанными по полу. Когда он подошел ближе, то понял, что его Ванфэй сидит на земле с босыми ногами, и одна из ее белых ступней лежит на животе Сяо Хуана, а мягкий мех покрывает поверхность ступней, отчего округлые пальцы ног кажутся немного розовыми.

– Как идет война снаружи? - Когда Му Ханьчжан увидел его приближение, он отложил книгу в руке.

– Уже поздно, армия Хуайнаня вернулась на ужин. Цзин Шао говорил без особого беспокойства.

– Лу Чжоу находится всего в тридцати милях от Пинцзяна, я отправлюсь туда завтра рано утром и вернусь к вечеру, - Му Ханьчжан отодвинул свои потные маленькие ножки, нагретые тигром, в сторону, и тут же был схвачен Цзин Шао и притянут к нему.

– Нет, подожди еще два дня, я буду сопровождать тебя, когда отногю Гу Хуайцина на десять миль назад. - Цзин Шао с интересом посмотрел на ногу в своей руке и легонько почесал мягкую подошву ноги.

Му Ханьчжан отпрянул назад, боясь щекотки:

– В Лу Чжоу есть чиновники, посланные Отцом-Императором, не узнают ли тебя, если ты поедешь туда?

– Я притворюсь юношей и поеду с тобой на один день, а потом попрошу их перевезти свои дела в Пинцзян, - Цзин Шао давно планировал это, - Передний двор этого дома все еще пустует, так что он как раз подойдет тебе для использования в качестве правительственного учреждения.

– Но ...... ах ...... - Му Ханьчжан все еще хотел возразить, его нес на плечах Цзин Шао.

– Уже поздно, не пора ли маркизу Вэнь Юаню исполнить свои обязанности супруга Чэна? - Цзин Шао удержал мужчину, который пытался спуститься, и шлепнул его по ягодицам.

На следующий день Цзин Шао повторно сказал Му Ханьчжану не ехать в Лу Чжоу, а сам поскакал на поле боя на своем Сяо Хэй.

От нечего делать Му Ханьчжан достал небольшой буклет, чтобы прочитать. Это было написано Гэ Жу И, когда он составлял устав морского торговца. Семья Гэ занималась морским бизнесом на протяжении многих поколений и, естественно, знала о нем многое. Изначально он думал взять с собой Гэ Жу И, но поскольку Лин был еще молод, а в резиденции Северного маркиза было неспокойно, ему пришлось оставить ее там.

Вскоре после этого он услышал, как слуга доложил, что кто-то просит встречи с маркизом Вэнь Юанем.

– Вы знаете, кто этот посетитель? - Му Ханьчжан нахмурился, он не знал многих людей в Цзяннани.

– Этот человек утверждает, что является губернатором Лу Чжоу,- подчиненный ответил честно.

Губернатор  Лу Чжоу? Как мог маленький чиновник быть так хорошо осведомлен? Му Ханьчжан встал:

– Скажи ему, чтобы ждал в главном зале.

Когда Му Ханьчжан переоделся и пошел в главный зал увидев так называемого правителя Лу Чжоу, он не мог не замереть на месте:

– Брат Чжаоран!

Это был не кто иной, как Цинь Чжаоран, новый лучший ученый этого года, которого Му Хуанчжан не видел со времен банкета в Цюнлине.

Цинь Чжаоран на мгновение пристально посмотрел на него, затем опомнился, спрятал горечь в глазах и поклонился:

– Ваш покорный слуга встретил маркиза Вэнь Юаня.

Глава 99 - Ревность

– Брат Чжаоран, нет необходимости быть вежливым, - Му Ханьчжан шагнул вперед, чтобы помочь Цинь Чжаорану, и предложил ему присесть: - Я не видел Вас с банкета Цюнлин, но я не ожидал увидеть Вас в качестве губернатора Лу Чжоу.

Цинь Чжаорань опустил глаза:

– В столице сложные отношения, я не хочу ввязываться в эту неразбериху.

–Вы правы - улыбнулся Му Ханьчжан, - Его Высочество тоже это учитывал, поэтому не стал принуждать.

В то время, когда Цзин Шао услышал, что эти двое были товарищами по учебе, он был готов пригласить ученого к себе в резиденцию, чтобы выпить, исключительно ради собственного супруга и позже, когда Гу Цинь Чжаоран не пришел, Цзин Шао не особо беспокоился. Это просто привычка Му Ханьчжана списывать всё хорошее на Цзин Шао.

Услышав это, Цинь Чжаоран вздохнул:

– Чжаоран не имеет права так себя вести, значит, он подвел добрые намерения принца. То, что он смог приехать в такое богатое место, как Лу Чжоу, было результатом особых указаний Цзин Шао позаботиться о нем, о чем он прекрасно знал, поэтому не мог ничего сказать.

Му Ханьчжан улыбнулся, они учились вместе в детства, и хотя они не виделись несколько лет, все еще чувствовали близость в своих сердцах, поэтому они спросили друга друга об их положениях после ухода из школы семьи Му.

– Мы договорились учиться вместе еще три года, а потом вместе сдавать экзамены, но я не ожидал, что Вы вышли замуж за другого, - Цинь Чжаоран опустил глаза и спрятал в них меланхолию.

Ханьчжан улыбнулся и ничего не ответил, поднял чай и сделал глоток. В новом доме был источник живой воды, что придавало чаю особенно ароматный вкус:

– Как Вы узнали, что я приехал в Пинцзян?

После этого вопроса лицо Цинь Чжаорана внезапно стало серьезным, и он огляделся вокруг.

Видя, что он хочет что-то сказать, Му Ханьчжан махнул рукой и приказал своим подчиненным отступать. Один из охранников, оставленных Цзин Шао, не хотел уходить, и на него пристально смотрел, пока он не замешкался и не встал за дверью.

– Вам пока не следует отправляться на остров Цапли в ближайшие несколько дней, - Цинь Чжаорань нахмурился, выглядя немного испуганным.

– Почему? - Му Ханьчжан отложил чай, выражение его лица обрело серьёзность.

– Кто-то держит под угрозой мою карьеру и просит меня взять Вас под стражу, - Цинь Чжаорань медленно произнес.

Му Ханьчжан внезапно напряг свое тело, и его правая рука подсознательно легла на рукоять драгоценного меча Хуаньчжана.

— Вы не должны бояться, - Цинь Чжаорань, естественно, видел защитные движения Му Хуанчжана, и горькая улыбка расплылась в уголках его губ, - Я всего лишь ученый, не говоря уже о том, что это место усиленно охраняется принцем Чэном, если бы я хотел навредить Вам, зачем бы я пришел сюда лично ....... - В конце фразы его голос понизился.

Только тогда Му Ханьчжан пришел в себя и слегка извиняюще посмотрел на Цинь Чжаораня:

– Проведя много времени на поле боя с принцем, некоторые привычки не могут быть изменены в течение некоторого времени, брат Чжаоран не виноват.

Когда Цзин Шао вернулся, он увидел, что охранник жалостливо стоит один за дверью.

– Почему ты стоишь здесь один? - спросил правый генерал, стоявший за Цзин Шао, когда тот с улыбкой подбежал к нему.

– Маркиз и губернатор Лу Чжоу ведут секретный разговор внутри, и мне не разрешается стоять внутри, - охранник пожаловался.

– Ублюдок! - Цзин Шао пнул охранника, он сказал ему защищать Ванфэя, но теперь Ванфэй был заперт в комнате с другим мужчиной, а ему было все равно. Когда он открыл дверь в главный зал, он увидел Му Ханьчжана, сидящего рядом с хорошо одетым молодым человеком, который выглядел так, будто они хорошо беседуют!

Когда Му Ханьчжан повернул голову и увидел разъяренного Цзин Шао, он был немного встревожен, время после полудня, как Цзин Шао мог закончить бой?

Он схватил его за запястье и спросил:

– Кто этот человек?

– Ваш покорный слуга Цинь Чжаоран встретил Его Величество принца Чэна, - Цинь Чжаорань увидел, что запястье Му Ханьчжана слегка побелело от хватки Цзин Шао, поэтому он не мог не призадумался.

Цзин Шао на мгновение нахмурился, прежде чем вспомнил об этом новом ученом.

– Почему ты вернулся в это время? -Му Ханьчжан зажмурился до боли, вывернул запястье и вырвал его из руки Цзин Шао.

– Я вернулся к обеду, - Цзин Шао сказал как само собой разумеющееся.

– Брат Чжаоран останется и пообедает вместе, - он думал, что будет есть один, но теперь, когда Цзин Шао вернулся, вместе с двумя охранниками, которые явно пришли пообедать, еды точно не хватит.

Цинь Чжаоран не согласился, так как он пришел сюда за спинами людей и должен был спешить обратно, поэтому Му Ханьчжан не принуждал его остаться.

Он знал, что Цинь Чжаоран и его Ванфэй были товарищами по учебе в детстве, и когда он выиграл стипендию и увидел, что его Ванфэй не очень заинтересован, он подумал, что их отношения были просто средними, поэтому его это не волновало.

Правый генерал уколол зудящую плоть левого генерала и тихо сказал:

–Принц ревнует?

Левый генерал бросил на него взгляд и сунул куриную ножку, которую только что взял, в рот правому генералу: - Ешь.

–Ладно... - правому генералу закрыли рот куриной ножкой, и ему пришлось добросовестно грызть её.

Когда Му Ханьчжан заметил недовольство Цзин Шао, он решил, что битва складывается не лучшим образом, поэтому дал ему несколько своих любимых блюд и рассказал то, что вскользь сказал Цинь Чжаоран.

Цзин Шао ел блюда, которые наложил его Ванфэй, его лицо немного смягчилось, но после того, как он услышал его слова, его прошиб холодный пот, к счастью, он не отпустил Цзюнь Цина одного:

– Я попрошу Лу Чжаньпэна разобраться в этом деле, не выходи в ближайшие дни.

В течение следующих нескольких дней Цзин Шао каждый день выходил на бой с Гу Хуайцином, а Му Ханьчжан вызвал в Пинцзян нескольких чиновников, которых император Хун Чжэн ранее отправил в Лу Чжоу. Предварительные дела заключались в основном в пересмотре устава в соответствии с местными условиями и восстановлениями причалов. Цзин Шао оставил в его распоряжении левого и правого генералов, поэтому восстановление причалов было возложено на этих двоих.

– Губернатор Цзянчжоу? - Му Ханьчжан задумался, глядя на несколько листов бумаги, которые передал Лу Чжаньпэн, это было то, что Лу Чжаньпэн выяснил на основе подсказок, которые упомянул Цинь Чжаоран.

Пинцзян и Лу Чжоу принадлежали к Цзянчжоу, поэтому губернатор Цзянчжоу был главным начальником Цинь Чжаорана, и именно он хотел арестовать Му Ханьчжана.

– Лу Чжоу - морской порт, и там всегда причаливают корабли торговцев, а когда торговцы продают товары в Цзяннань, чиновники получают долю, - усмехнулся Лу Чжаньпэн, - так что этот губернатор Цзянчжоу, должно быть, заработал много денег.

Му Ханьчжан задумался, он не ожидал, что этот вопрос затронет интересы местных чиновников, теперь он хотел основать торговый порт в Лу Чжоу, это было все равно, что лишить этих людей пайка, неудивительно, что они пойдут на такой грязный трюк. Но тот человек знал его личность и все же осмелился так нагло угрожать Цинь Чжаорану, чтобы тот работал на них, так что за ними должен кто-то стоять.

Поле боя под Цзянчжоу все еще оставалось напряженным, но народ Цзяннани был успокоен прибытием принца Чэна, и моральный дух генералов Цзяннани был поднят.

Цзин Шао приказал своим солдатам и генералам сохранять спокойствие, а сам с копьем наперевес бросился вперед.

Войско Хуайнань медленно освободило место для Гу Хуайцина, чтобы он мог управлять своим конем, и медленно вышел: – Ваше Высочество принц Чэн лично участвует в битве, я действительно польщен.

– У этого принца нет терпения на тебя сегодня, - Цзин Шао небрежно перекинул ружье через плечо, - почему бы нам не заключить пари.

Гу Хуайцин поджал губы и покрутил в руке длинный нож:

– Как Вы хотите поспорить?

– Мы будем сражаться вдвоем, если я выиграю, ты отступишь на десять миль и завтра снова будешь сражаться. - Цзин Шао снял копьё с плеча, наконечник медленно направил на Гу Хуайцина.

Гу Хуайцин поднял брови:

– Ваше Высочество желает наградить меня поединком, естественно, я хотел бы это сделать.

Когда он произнес последнюю часть фразы, длинный нож в его руке уже был наготове и под коварным углом нанес удар Цзин Шао.

Цзин Шао сделал боковой выпад копьем, выхватил клинок, который был перед ним, и ловким движением, пошатывая клинок, направил его прямо в глаза Гу Хуайцину.

Произошла вспышка мечей и теней, и два командира сражались на неузнаваемом поле боя. Несколько генералов смотрели друг на друга в недоумении, не понимая, как такой бой мог еще состояться, это явно было нападение на город, чтобы защитить его, но как это превратилось в соревнование по боевым искусствам между двумя командирами?

– Куда ты сегодня спешишь? -Гу Хуайцин остановил серебряное копье Цзин Шао и прошептал:

– Не терпится вернуться домой к ужину. Цзин Шао взглянул на него и нанес удар рукоятью копья.

– Хорошо ......, - Гу Хуайцин получил удар по ребрам стволом серебряного копья и послушно обхватил его рукой, - Я тоже пойду.

– Для тебя не готовили ужин!- Цзин Шао, казалось, не был в хорошем настроении, а его руки становились все тверже и тверже.

Новый особняк в городе Пинцзян Му Ханьчжан назвал "Сад Жуошуй", что означает "хорош как вода", но Цзин Шао настаивал, чтобы Ванфэй хвалил его за глубокую любовь, когда он «взял только один черпак из трех тысяч слабых вод».

Цзин Шао каждый день вовремя возвращался к ужину, но, кроме первого дня, он никогда не возвращался к обеду, вероятно, потому, что считал неправильным приходить домой к каждому приему пищи.

Сегодня Цинь Чжаорань пришел, чтобы передать бухгалтерские книги и дела от Лу Чжоу, а поскольку Му Ханьчжан хотел спросить о комиссии морских купцов, он остался на обед в Жуо Шуй Юань.

У них были схожие интересы, поэтому они не могли перестать болтать.

– Чернила, которые Вы дали мне в прошлый раз, была очень полезна, - Му Ханьчжан слегка улыбнулся и сказал Цинь Чжаорану.

– Я обещал Вам несколько лет назад, и я всегда помнил об этом, - когда Цинь Чжаоран услышал, как он упомянул о чернильном камне, на его лице появилась улыбка: он вспомнил то время, когда они вместе учились в детстве.

Му Ханьчжан улыбнулся, не говоря ни слова, и лично наполнил свой бокал вином. Он вспомнил, что Цинь Чжаоран не очень хорошо пил, а по словам Цзин Шао, в пьяном виде не стоит бросаться словами.

– Вы ...... хорошо провели время за эти годы? - Цинь Чжаоран посмотрел на блестящую, как нефрит, руку на кувшине и, наконец, не удержался и спросил.

– Хорошо это или плохо, разве брат Чжаоран не видел все это? - Му Ханьчжан наполнил чашку для себя, зажал ее между пальцами, взболтал, но пить не стал.

– Я не ожидал, что твоя первая мать окажется такой жестокой, - Цинь Чжаоран наклонил голову и выпил вино, затем наполнил его для себя, налив несколько бокалов, прежде чем остановиться.

Му Ханьчжан замер и посмотрел на чашку в своих руках: – Я думал, ты первый сдашь тест".

– Хахахаха, - Цинь Чжаоран, казалось, был немного пьян, - Я знал, что твоя первая мать не позволит тебе жениться на женщине, и все равно заблуждался ......

Му Хуанчжан резко встал:

– Брат Цинь, ты пьян.

– Ханьчжан ......- пробормотал Цинь Чжаорань и уснул на столе.

За окном Цзин Шао, простоявший неизвестно сколько времени, постепенно сжимал кулаки.

Неудивительно, что одаренный Му Ханьчжан выиграл императорский экзамен в семнадцать лет, но не принял участие в весеннем экзамене в восемнадцать, но оказалось, что они оба ждали, когда друг выиграет первое место, чтобы жениться друг на друге? Это действительно печальная история об одарённом человеке, который учился десять лет, но его любовь всей жизни вышла замуж за другого!

Тогда кто он, Цзин Шао, хулиган, избивающий влюбленных?

Глава 100 - Исключительное владение

Услышав, как Му Ханьчжан в резиденции зовет кого-то, чтобы отправить Цинь Чжаорана в комнату для гостей, Цзин Шао развернулся и ушел. Хотя все его тело сейчас готово было взорваться от гнева, он заставил себя успокоиться, так как подобное поведение могло привести к необратимым последствиям.

– Разве принц еще не вернулся?

Когда солнце садилось, Му Ханьчжан смотрел на роскошное блюдо перед собой и не мог не нахмуриться.

Подчиненные смотрели друг на друга, они, естественно, не знали, куда ушел принц.

Он только встал, как услышал знакомые шаги за дверью. Не успел он поднять глаза, как оказался в объятиях человека, который пришел к нему.

–Где ты был... Ну... - внезапно Му Ханьчжан был подхвачен, он боролся дважды, и был отнесен во внутреннюю комнату.

Цзин Шао человека в своих объятиях бросил на кровать, а сам снял с себя одежду и набросился на него.

–Ты ранен? - Му Ханьчжан увидел синяки на плече Цзин Шао и встал, чтобы посмотреть на них, но Цзин Шао прижал его к себе.

Принц удержал человека, который пытался бороться, сорвал с него рубашку и наклонился, чтобы поласкать его, желая убедиться, что этот человек принадлежит ему и никто не сможет отнять его у него.

Сначала Му Ханьчжан пытался уговорить его сначала поесть, но постепенно он возбудился от искусной техники Цзин Шао, и рука, которая давила на его грудь прижималась к нему, затем неосознанно соскользнула вниз, вместо этого сжимая простыни под ним.

Цзин Шао быстро двигался, ошарашенным взглядом наблюдая за человеком под ним, который метался и хныкал, но чувствовал пустоту в сердце. Все шло слишком хорошо с момента его перерождения, и он всегда думал, что Цзюнь Цин любил женщин, или что ему вообще никто не нравился, когда он был так увлечен учебой, но неожиданно на полпути в его жизни появился Цинь Чжаоран. Они были друзьями детства и имели схожие интересы; они могли говорить о поэзии и песнях и критиковать текущие дела. А сам он был всего лишь императорским сыном, за которого Северный маркиз заставил выйти замуж Му Ханьчжана; последнему просто пришлось согласиться .......

Цзин Шао знал, что, возможно, он слишком много думает, поэтому он вернулся к Гу Хуайцину сегодня днем, чтобы сражаться, чтобы попытаться забыть об этом, но чем больше он намеренно пытался забыть, тем больше он не мог не думать об этом. Перед его глазами промелькнула обида в предыдущей жизни и первоначальное сопротивление в этой жизни, все это смеялось над ним, все это было лишь его собственным желанием, и если бы ему дали возможность выбирать, Му Ханьчжан, вероятно, даже не взглянул бы на него .......

Му Ханьчжан вскоре почувствовал боль и не мог не нахмуриться:

– Легче ...... легче ...... ах ......

Цзин Шао, однако, это не волновало, и он наращивал темп все больше и больше.

– Ну ...... Му Ханьчжан поднял руку, чтобы толкнуть его, но просто не было сил, тело мужчины двигалось все более грубо, твердая как железо огромная штука в теле колыхалась взад и вперед, удовольствие как прилив угасло, за ним последовала все более интенсивная боль.

– Ах ...... больно......

Му Ханьчжан поднял голову, его белая шея вытянулась красивой дугой, вскоре он был укушен человеком сверху, он почувствовал, что его разрывает зверь, страх вместе с болью пронеслись по его телу:

– Остановись ...... остановись ...... Ах ......

Тело мужчины под ним становилось все напряжённее и напряженнее , и Цзин Шао не понадобилось много времени, чтобы испустить поток своей сущности, задыхаясь на мгновение и медленно отстраняясь, наблюдая, как мужчина под ним вздрагивает и выгибается, прежде чем понять, что он просто перестарался.

– Цзюнь Цин ...... - Цзин Шао нерешительно протянул руку, погладив его по плечу, но тот лишь отмахнулся.

Глядя на него, свернувшегося от боли, он мгновенно пожалел, медленно сжал кулак, этот человек был самым чистым и теплым существом, о котором он думал, если он потеряет его, его повторная жизнь будет вообще бессмысленной, Цзин Шао глубоко вздохнул, понизив голос сказал:

– Я, я скажу тебе, независимо от того, кого ты бережешь в своем сердце, ты можешь быть только моим Ванфэй в этой жизни, я не отпущу тебя.

Му Ханьчжан медленно обернулся и бросил на него странный взгляд:

– На что ты злишься?

– Что происходит между вами с Цинь Чжаораном?

Цзин Шао чувствовал себя, как муж, поймавший жену с поличным, он должен быть единственным, кто должен быть обижен, и чем больше он говорил, тем больше оправдывался:

– Почему ты не пошел на экзамены, когда тебе было восемнадцать?

– Учитель сказал, что я слишком много учился и не так хорош, как Цинь Чжаоран, который только читал книги мудрецов, поэтому он сказал мне учиться еще три года ......- Му Ханьчжан надолго застыл и подсознательно ответил шепотом, как говорил сам Цзин Шао.

– Тогда почему он сказал что ждал, пока ты выиграешь первое место? У вас с ним было какое-то соглашение до того, как ты вышел за меня замуж, что тот, кто первым получит стипендию, женится на другого, а? - Цзин Шао пошел на хитрость и сказал все, что думал.

Му Ханьчжан долго смотрел на него расширенными глазами, прежде чем осознал, что этот парень ревнует! Он медленно сел, чувствуя дискомфорт в теле, и облегченно вздохнул:

– Есть ли что-то, о чем я не говорил тебе все это время?

Пот выступил на теле Цзин Шао, когда он услышал это, Цзюнь Цин собирался признаться ему, что у него были личные отношения с Цинь Чжаоран? Даже если бы эти двое все еще любили друг друга, он был бы хулиганом, который избивал бы влюбленных и держал бы этого человека рядом с собой, он прожил две жизни и имел только одного человека, который принадлежал ему, никто не мог отнять его у него!

Му Ханьчжан медленно протянул руку и погладил красивое лицо Цзин Шао:

– Я люблю тебя.

– Хмф, я говорю тебе, даже если бы вы встретились первыми, я ...... - Цзин Шао внезапно остановился на середине предложения:

– Цзюнь Цин, что ты сказал?

Му Ханьчжан бросил на него пустой взгляд и повернулся, чтобы лечь обратно, но тот притянул его в свои объятия.

– Повтори! - Цзин Шао взволнованно обнял собеседника и, не дожидаясь, пока тот что-нибудь скажет, продолжил:

– Я так и знал, как ты можешь любить кого-то другого, когда этот принц такой мудрый и могущественный! Я тоже люблю тебя, Цзюнь Цин, только ты мне нравился в двух моих жизнях.

Сначала ему Цзин Шао казался таким ребенком, когда дело доходило до любви, но сейчас кажется по-прежнему, за исключением того, что его любовь настолько проста, что её нельзя смешать с полусерьёзной фальшью, как маленький зверек, который очертил свою территорию, никто не может попытаться тронуть её:

– Я дружу с Цинь Чжаораном только как товарищ , если он не выиграл первое место в этом году, я бы забыл об этом человеке.

Чем больше Цзин Шао слушал, тем радостнее становилось его сердце. Вдруг он вспомнил о чем-то, и быстро положил человека на руках обратно на кровать:

– Взгляну быстро, не больно ли?

– Нет, нет ...... - Му Ханьчжан мгновенно покраснел, но не смог сопротивляться и прижался к нему, чтобы тот внимательно рассмотрел.

Цзин Шао присмотрелся и медленно ввел палец внутрь, к счастью, кровотечения не было, только слегка покраснело и распухло.

– Ммм ...... - Му Ханьчжан тихонько хмыкнул и толкнул его.

Цзин Шао пошевелил пальцем, который все еще был погружен в него: мягкое и скользкое место, искушало его войти глубже. Этот человек был полностью его, и от одной мысли об этом его сердце переполнялось. Он придвинулся и поцеловал мягкие губы со следами укусов, и с нежностью предыдущего поцелуя снова беспрепятственно вошел в это чудесное тело.

Луна была на небе, и в саду Жуо Шуи все было тихо, но сонные птицы на карнизах были напуганы и взлетали ввысь случайным шумом, доносившимся из дома.

– Бум!  Цзин Шао вцепился в подушку и растерянно уставился на закрытую дверь комнаты перед собой.

Неожиданно он был выгнан из своей комнаты собственным Ванфэй!

"Вааааахх!"

Сяо Хуан, который играл во дворе, услышал шум, тут же выбросил ветку изо рта и бросился к крыльцу.

– Куда ты смотришь, глупый тигр! - Цзин Шао посмотрел на Сяо Хуана, который прибежал посмотреть на суматоху:

– Этот принц возродить дух своего мужа и заставить его понять, что он совершил преступление, выгнав мужа из комнаты!

Пушистый тигр ответил ему презрительным взглядом.  Цзин Шао холодно фыркнул и шагнул вперед, чтобы постучать в дверь:

– Цзюнь Цин, я знаю, что не прав, впусти меня!

Все стражники, патрулировавшие двор споткнулись в унисон, услышав крик принца. Лидер группы выругался и ускорил шаг, чтобы увести группу от ворот главного двора.

Дверь открылась наполовину, Му Ханьчжан стоял внутри комнаты и смотрел на него:

– Воешь посреди ночи, как тебе не стыдно?

Цзин Шао немедленно придержал дверь одной рукой и сказал с улыбкой:

– Цзюнь Цин, я ошибся, не выгоняй меня, в Жуо Шуй Юань нет спальни для меня, хочешь, чтобы я спал во дворе?

Пока они разговаривали, Сяо Хуан уже успел первым протиснуться через дверной проем.

Му Ханьчжан потер краешек лба и повернулся, чтобы вернуться в комнату, Цзин Шао последовал за ним с красивой улыбкой и закрыв дверь комнаты.

Большой тигр уже вскарабкался на кровать и катался по мягкому одеялу.

Му Ханьчжан вполз внутрь и продвинул тигра в середину.

Когда Цзин Шао увидел это его движение, он тут же рухнул:

– Цзюнь Цин ......

Мужчина проигнорировал его и спал лицом внутрь, оставив ему только красивую спину. Мягкая летняя рубашка была прижата к нему, и сквозь тонкий слой шелка смутно виднелись красные отметины. От одного взгляда на них у него начался зуд, настолько сильный, что ему захотелось взять это теплое тело со свежим ароматом в свои объятия, протянув руку он лишь коснулся большого волосатого тигра.

Сяо Хуан уже был достаточно большим, чтобы лежать, и в длину был примерно как человек, его широкое тело спало на четвереньках, перекрывая весь обзор перед Цзин Шао.

В отчаянии, Цзин Шао схватил одно из волосатых ушей и втиснулся внутрь кровати - спать!

После долгого времени, когда Цзин Шао уже собирался заснуть, он вдруг услышал, как Му Ханьчжан спросил его:

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что только я нравился тебе в обеих жизнях?

Цзин Шао рывком открыл глаза, и перед ним предстала пара сверкающих тигриных глаз, светящихся в темноте, и протянул руку, чтобы потрепать тигра по голове:

– Верно, в этой жизни, а также в следующей.

Му Ханьчжан повернулся и пристально посмотрел на него:

– А как насчет тех наложниц, которые были у тебя до того, как я стал Ванфэй?

– Кхе - Цзин Шао чуть не подавился слюной, - Я их не трогал.

– А что насчет Сун Линсинь?

– Сун Линсинь тоже не трогал!

– Правда?

– Правда! - Цзин Шао твердо сказал.

Му Ханьчжан посмотрел на него и медленно улыбнулся, придвинулся и слегка поцеловал его:

– Иди спать.

Глаза Цзин Шао расширились, и он придвинулся, чтобы попросить еще один, но только в ответ получил полный рот шерсти.

– Ой!

Сяо Хуан с отвращением потерся лицом о подушку.

***

На следующий день Му Ханьчжан не встал, потому что плохо себя чувствовал после вчерашнего вечера.

Цзин Шао был так расстроен, что собственноручно накормил его завтраком, прежде чем отправиться на поле боя.

Цинь Чжаоран вчера слишком много выпил и остался ночевать у Жуо Шуй Юаня. Услышав, что Му Ханьчжан заболел, он поспешил к нему, но был остановлен стражниками у дверей:

– Принц приказал Ванфэй отдыхать, никому не разрешается его беспокоить.

– Это брат Чжаоран? - Изнутри дома раздался голос Му Ханьчжана: - Впусти его.

Цинь Чжаорань толкнул дверь и увидел Му Ханьчжана, полулежащего на кровати с книгой в руках:

– Почему Вы вдруг заболели?

– Так бывает часто, - улыбнулся Му Ханьчжан, - Вчера Вы были слишком пьяны, чтобы спрашивать, поэтому сегодня я буду говорить прямо, знали ли Вы о том, что чиновники брали взятки от морских торговцев?

Цинь Чжаоран посмотрел на следы от зубов на шее и почувствовал легкую горечь в сердце:

– Я знаю, но я не взял ни гроша.

Му Ханьчжан кивнул:

– В эти дни в Цзянчжоу будут большие перемены, Вам не стоит вмешиваться.

В течение следующего месяца Му Ханьчжан начал искать доказательства того, что чиновники в Цзянчжоу эксплуатировали морских торговцев, а Цзин Шао продолжал медленно и неторопливо бороться с Гу Хуайцином.

Только когда Му Ханьчжан собрал достаточно доказательств и окружил особняк губернатора Цзянчжоу своими личными солдатами, он понял, что в этом был замешан Старший принц.

– Я - дядя по материнской линии Старшего Принца, маркиз, это всего лишь мелочи, не нужно из-за этого лезть на рожон к императорским братьям, Вы так думаете или нет? - Маркиз привел с собой всего сотню человек, и с теми войсками, которые у него были, он мог бы справиться с ними.

Когда он впервые увидел солдат, стоящих за губернатором Цзянчжоу, не мог не нахмуриться, и не ожидал, что этот маленький губернатор обладает такой большой властью, и Старший принц, должно быть, знал об этом, он не остановил Му Ханьчжана от поездки в Цзяннань, это потому, что он хотел отчитаться за него здесь?

Ему было интересно, как долго смогут продержаться те 100 человек, которых выделил ему Цзин Шао. Город Цзянчжоу находился в 50 милях от Пинцзяна, поэтому Му Ханьчжан не знал, не будет ли слишком поздно для стражников, чтобы вернуться и доложить.

– Я советую маркизу опустить меч в руке и войти в резиденцию для обсуждения, иначе, если Вы будете ранены, губернатору будет нелегко объясниться перед принцем, верно? - Губернатор Цзянчжоу с улыбкой махнул рукой, подавая знак схватить этого маркиза Вэнь Юаня.

Первоначально планировалось связать его и спрятать, и после двух месяцев отсутствия прогресса в деле морских торговцев император отказался бы от этой идеи, но неожиданно кто-то проболтался и слил информации, и теперь у него есть доказательства, которые выдадут Старшего принца, поэтому они решили сражаться до смерти, пока маркиз Вэнь Юань не умрет .......

– Когда у старшего императорского брата дядя по материнской линии стал губернатором, почему этот принц не знал?- Сзади раздался звонкий голос, черный жеребец медленно вырвался из толпы, Цзин Шао усмехнулся, спрыгнув с коня и встав рядом со своим Ванфэй.

– Чэн, Принц Чэн!

Когда губернатор Цзянчжоу увидел Цзин Шао, который все еще был в своих доспехах, его сердце внезапно замерло:

– Вы, разве Вы не были на поле боя?

– Хмф,- Цзин Шао обхватил одной рукой мужчину рядом с собой и поднял руку, - Ни один не будет пощажен.

После этих слов генералы, стоявшие за ним, бросились врассыпную, а сам он обнял Му Ханьчжана и вскочил на коня, спрятавшись в отдалении, чтобы наблюдать за зрелищем.

Гу Хуайцин, оставшийся на полпути к месту сражения, был так зол, что выронил длинный меч из рук.

Через несколько дней императору Хунчжэну был представлен доклад о сговоре Старшего принца с чиновниками Цзяннани в получении взяток от морских купцов.

Глава 101 - Растущая луна

В конце концов, Му Ханьчжан не из тех глупцов, которые зная об опасности все равно хотят испытать воду собственным телом.

На обратном пути уже вечерело, и небо было затянуто разноцветной дымкой.

Му Ханьчжан опирался на руки Цзин Шао, глядя на разноцветные облака в небе:

– Сяо Шао, я хочу кое-что обсудить с тобой

– Что? - Цзин Шао держал человека на руках, принимая во внимание солдат, идущих позади него, и не торопил Сяо Хэя, а просто позволил ему идти медленно.

– Я хочу построить торговое учреждение в Лу Чжоу, - Му Ханьчжан поджал губы, - в конце концов, это близко к портам, и это более удобно для торговцев.

Цзин Шао нахмурился, услышав его слова. Хотя Лу Чжоу находился недалеко от Пинцзяна, если бы ему пришлось каждый день ездить в суд, ему пришлось бы рано уезжать и поздно возвращаться. Император Хун Чжэн перед отъездом отдал ему смертельный приказ не потерять город Пинцзян, поэтому он не мог позволить Гу Хуайцину атаковать Пинцзян, он мог только сражаться все дальше и дальше от Лу Чжоу.

– Каждый день я успеваю работать только полдня, и в полдень я возвращаюсь обратно, - Му Ханьчжан наклонил голову, чтобы посмотреть на него, зная, что тот не хочет разлучаться с ним, и попытался уговорить его как можно большим количеством хороших слов. На самом деле, не было ничего плохого в том, чтобы построить торговое учреждение в Пинцзяне, так как Цинь Чжаоран мог заниматься мелкими продажами и срочными делами в местном районе, но учитывая притворную войну между Цзин Шао и Гу Хуайцином, если офис будет построен в Жуо Шуй Юань, то люди легко смогут увидеть недостаток, если будет много людей, приходящих и уходящих.

– Цзюнь Цин, - Цзин Шао крепко обнял собеседника, - ты все еще сердишься?

– Хм? - Му Ханьчжан застыл: при чем тут его злость?

– Я не подозреваю тебя в том, что у тебя что-то есть с Цинь Чжаоранем, правда, - убежденно сказал Цзин Шао, - Я просто не хочу, чтобы ты так тяжело работал каждый день.

Когда Му Ханьчжан услышал, как он упомянул Цинь Чжаоран, он не смог удержаться и бросил на него пустой взгляд.

Цзин Шао посмотрел вниз на человека в своих руках и увидел, что его глаза были закрыты, и он выглядел уставшим, поэтому он угрюмо обнял его снова, чтобы ему было удобнее спать.

Когда вечером он вернулся в сад Жуо Шуй, Му Ханьчжан действительно устал и лег отдохнуть после купания, а Сяо Хуан тоже был вымыт  и сознательно последовал за своим хозяином в постель. С тех пор как Цзин Шао ранил Му Ханьчжана, Сяо Хуан каждый день носили в постель как разделительную полосу в течение месяца, и он привык к этому, отказываясь спать в холодном, жестком саду.

В ту ночь он досадил Цзюнь Цину, но когда он впустил его в дом, то подумал, что все кончено, но он укладывал тигра между ними спать каждую ночь в течение месяца.

– Цзюнь Цин, в ближайшие несколько дней мне придется вывезти Гу Хуайцина за пределы города Пинцзян, так что теперь я могу приходить домой даже позже,- Цзин Шао втолкнул тигра на четвереньках внутрь и лег обратно на кровать.

– Хм, - Му Ханьчжан лежал на внутренней стороне, поглаживая голову тигра то одной, то другой рукой, большой тигр довольно жмурился, его длинный хвост неторопливо покачивался вокруг.

Цзин Шао с жалостью посмотрел на сверкающую как нефрит блестящую руку и переместил голову на спину тигра, надеясь, что рука коснется и его.

Му Ханьчжан посмотрел на обиженного Цзин Шао, но сделал вид, что не знает, погладил Цзин Шао по голове и перевернулся на спину.

Цзин Шао дергал тигра за уши, а Сяо Хуан скалил на него зубы, показывая, как он красиво трется о спину головой Му Ханьчжана и наклоняет голову, готовясь ко сну.

Цзин Шао долго смотрел на шерстяную массу открытыми глазами, пока дыхание человека на кровати не стало ровным, тогда он протянул руку, достал из-под кровати кусок сушеного мяса со специями и помахал им перед носом шерстяного тигра. Тигр, который удовлетворенно похрапывал, открыл свои большие остекленевшие глаза и уставился на сушеное мясо, которое моталось влево и вправо, и открыл пасть, чтобы укусить его, прежде чем оно было выброшено.

Тигр сразу же спрыгнул с кровати после рывка, Цзин Шао взглянул на него, быстро занял центр кровати, осторожно потянулся к внутренней стороне кровати и медленно обхватил спящего человека руками. Человек в его объятиях зашевелился, но не проснулся, его длинное и гибкое тело, несущее слабый аромат, с несколькими прядями шелка на шее, спало теплым сном.

Цзин Шао зарылся носом в теплую шею, жадно вдохнул несколько раз ртом, тихо пробормотал:

– После того, как поле боя покинет Пинцзян, ты снова отправишься в Лу Чжоу, наше время вместе станет еще короче, как ты можешь быть таким жестоким ...... - хмыкнул, снова обнял собеседника, несколько раз потерся о зеленый шелк и с покорностью отправился спать.

Человек, которого обхватили руками, напротив, медленно скривил губы.

На следующий день Му Ханьчжан попросил людей убрать передний двор Жуо Шуй Юань, готовясь превратить его в торговое учреждение. На следующий день Му Ханьчжан привел в порядок передний двор, готовясь превратить его в торговое учреждение, а Цзин Шао повел Сяо Хуана в сад Шибуй, чтобы тот научился охотиться со львами.

В восьмом месяце 14-го года правления Дачэн Хун Чжэна принц Цзин Шао повел свои войска на юг реки Янцзы для защиты от вторжения короля Хуайнаня. Первоначально это была битва за устранение клана, но из-за ошибки четвертого принца, Цзин Юя, король Хуайнань вторгся во внутренние районы Цзянчжоу. Император Хун Чжэн отозвал четвертого принца Цзин Юя и публично отчитал его при императорском дворе за его высокомерие и приказал ему отправиться в храм предков, чтобы поразмыслить над своими действиями.

В девятом месяце того же года маркиз Вэнь Юань расследовал дело губернатора Цзянчжоу, который притеснял морских купцов и поднимал собственные войска.

– Ваше Высочество, мы двоюродные братья, вы не можете просто игнорировать это!

Сын семьи губернатора Цзянчжоу стоял на коленях в резиденции Старшего принца и горько плакал.

– Глупец, недостойный человек, который даже не может удержать слабого ученого! - Цзин Жун холодно посмотрел на своего двоюродного брата, стоящего перед ним на коленях: - Ты должен вернуться, этим вопросом займется этот Принц.

После того как шумные родственники из клана его матери ушли, Старший принц Цзин Жун поставил перо и написал в конце письма: – Этот сын боится, я прошу убить правителя Цзянчжоу.

Когда он закончил писать, он со злостью уронил нефритовое перо в руке на зеленую каменную плитку.

В октябре пристань была отремонтирована, и Му Ханьчжан, маркиз Вэнь Юань, создал торговое учреждение в Жуо Шуй Юань, Пин Цзян, для работы с заморскими купцами и сбора налогов.

Война продолжалась до растущей луны, когда город был восстановлен. Принц Чэн представил отчет о том, что солдаты в Цзяннани потеряли бесчисленное количество лошадей и оружия из-за предыдущего потребления Четвертого принца, и попросил Министерство финансов выделить средства для пополнения лошадей и снаряжения.

В Цзяннани было не по-зимнему тепло, и цветы в саду Жуо Шуй увяли, лишь несколько веток восковой сливы находились в полном цвету.

Поскольку в конце года моряки возвращались на свои корабли, морское учреждение также было совершенно свободно, поэтому Му Ханьчжан организовал для своих подчиненных подготовку к Новому году в своем доме.

Жители Пинцзяна совсем не пострадали от войны, и все они с радостью готовились к Новому году.

Люди не очень испугались, когда услышали, что это король Хуайнаня напал на город, но когда они впервые услышали, что Принц Чэн пришел, чтобы возглавить войска, они очень нервничали некоторое время.

– Завтра, на восьмой день лунного месяца, ты должен договориться с кем-нибудь, чтобы он установил ларек за городом,- Му Ханьчжан закончил проверять бухгалтерские книги и сказал слуге.

Слуга был местным жителем Пинцзяна и знал многое о том, что происходило в городе:

– Да, маркиз. Однако в прошлом все богатые купцы в городе ставили хижины с конги перед своими домами, почему же наш дом находится за городом?

Му Ханьчжан посмотрел на него:

– Люди, которые бежали в Пинцзян из-за войны находятся за пределами города.

Управляющий сразу понял, что имел в виду маркиз, повернулся и послал кого-нибудь сделать это. За последние шесть месяцев люди видели, как вел себя принц Чэн, а после того, как Му Ханьчжан решил защитить его, мнение людей о принце Чэне изменилось.

– Завтра я собираюсь съесть миску конги, а.

Ясный, приятный голос раздался у него за спиной, и не успел он договорить, как его прервал другой знакомый голос.

– Сначала заплати, если хочешь выпить.- Цзин Шао бросил взгляд на мужчину, который, не глядя, подошел к его Ванфэй.

Мужчина улыбнулся и непринужденно сел за стол Му Ханьчжана, он явно был королем Хуайнаня, который якобы сражался с принцем Чэном.

– Деньги за еду и солому, переведенные из столицы, прибыли, интересно, хватит ли моей доли, чтобы купить миску конги? - Гу Хуайцин взял в руки бухгалтерскую книгу, пролистал ее и сказал с ухмылкой:

– Этого должно быть достаточно,- Цзин Шао выхватил бухгалтерскую книгу и сказал своему Ванфэй :

– Просто переведи счет и верни ему десять таэлей серебра.

Му Ханьчжан поджал губы и слегка рассмеялся:

– Ты остаешься здесь так откровенно, остерегайся показываться другим.

– Я заберу мальчика и отведу его в сад Шибуи.

Гу Хуайцин потрепал Сяо Хуана, который лежал на спине рядом с печкой. С тех пор как похолодало, тигр, боявшийся холода, не хотел покидать печку.

Когда Сяо Хэй прибыл в сад Шибуй, он мгновенно посвежел, и после быстрого осмотра сада горячих источников, он поскакал искать молодого льва, спящего в центре сада.

Лев растет медленнее тигра, и теперь Сяо Хэй уже на размер больше льва. Тигр целиком лежал на льве, и густой мех полностью покрывал короткошерстного льва, оставляя снаружи только львиную голову, которую Сяо Хуан обнимал и обгладывал. Осенью Цзин Шао то и дело посылал его сюда учиться охоте, но в итоге Сяо Хуан не научился, а научился он все больше и больше спать со львом.

Гу Хуайцин наблюдал за двумя меховыми шариками, катающимися по саду, и не принял серебро, переданное Му Ханьчжаном:

– Я слышал, что мой зять планирует весной начать морской бизнес?

Му Хуаньчжан и Цзин Шао посмотрели друг на друга и медленно сказали:

– Не совсем, просто открыли павильон Ваньбао, чтобы помочь людям из Фань обмениваться товарами.

Это то, что Му Хуаньчжан узнал за шесть месяцев управления морскими купцами. Эти люди проделали большой путь, чтобы приехать сюда, они не знакомы с этим местом и не знают, как обменивать товары, а большинство морских купцов в Цзяннани - мелкие торговцы, которые не могут купить много вещей за короткий период времени, поэтому он собирается финансировать открытие павильона Ванбао в Лу Чжоу, специализирующегося на обмене товаров в больших количествах, а затем продавать их купцам династии Чэнь по более высокой цене.

– Я возьму часть денег за этот год и смешаю их с долей, хорошо? - Гу Хуайцин сказал с улыбкой.

Му Ханьчжан беспокоился, что доля Цзин Шао недостаточна, и подумывал забрать 100 000 таэлей серебра, которые дала ему мать.

– Кстати, Цзин Чэнь недавно писал вам? - Гу Хуайцин сказал так, как будто не думал об этом.

– Брат посылает письма каждые десять дней,- Цзин Шао взглянул на него, притворившись, что не знает, и спросил своего Ванфэя :

– Последнее должно прийти сегодня, верно?

Му Ханьчжан поджал губы и сдержал улыбку:

– Оно прибыло сегодня рано утром.

Сказав это, он достал из рукава письмо.

Глава 102 - Косить траву

– Дай посмотреть! - Гу Хуайцин немедленно протянул руку, чтобы схватить его, но Цзин Шао отнял его так быстро, как только мог.

– Я еще не читал! - Цзин Шао в три-два шага запрыгнул на каменный стол и встал во весь рост.

В письмах Цзин Чэня всегда не было ни слова бессмыслицы, просто излагалась ситуация в столице.

Хотя старший принц не был причастен к инциденту в Цзянчжоу, он был неприятен императору и стал гораздо честнее при дворе. Четвертый принц был брошен в клановый храм на несколько месяцев, но император Хун Чжэн, похоже, не намерен принимать его обратно, Цзин Юй отсутствовал при дворе, но его приспешники были раскрыты один за другим, и теперь от группы людей избавились ближе к Новому году.

– Почему отец подозревает Цзин Юя? - Цзин Шао нахмурился и прочитал это еще раз, изначально он думал, что император Хун Чжэн только стучит на четвертого принца, но, судя по этой ситуации, кажется, что есть какой-то смысл в убийстве всех.

– Причина этого - министр обрядов Чжао Цзюлинь, - подумал Му Ханьчжан и обратился к Гу Хуайцину:

– Брат, есть ли что-то особенное в этом Чжао Цзюлине?

– Ничего особенного, просто трава на стене, - Гу Хуайцин схватил письмо, когда Цзин Шао был не готов, - Как только подозрение зародилось, его уже не остановить".

Как только подозрение зародилось, его уже не остановить.... Как только подозрение зародилось, его уже не остановить.... Как только подозрение зародилось, его уже не остановить....

Цзин Шао был ошеломлен в течение долгого времени, и горькая улыбка расплылась по лицу. В прежней жизни он совершил лишь небольшую ошибку, а потом о нем узнали, как о соленой цитате, и тогда он стал неуправляемым; многие преступления он сам не знал, когда совершил.

Во дворце Фэн И.

– Я сшила новую одежду для императорских сыновей, но Цзин Юя нет во дворце, поэтому я не могу дать ему примерить ее, и я не знаю, подходит ли она.

Императрица взяла одну из мужских одежд и показала ее императору Хун Чжэну, говоря с унынием.

Император Хун Чжэн взглянул на нее и ничего не ответил.

Императрице было скучно, она втайне волновалась, но внешне она сказала с улыбкой:

– Ваше Величество, скоро Новый год, поэтому я думаю вернуть Цзин Юя, по крайней мере, чтобы он провел новогоднюю ночь во дворце перед отъездом.

– Цзин Шао тоже не может провести Новый год во дворце, почему бы тебе не сказать, чтобы он вернулся? - Император Хун Чжэн холодно фыркнул.

– Принц Чэн завоевывает страну, поэтому, естественно, он не может вернуться.

Императрица втайне скрипела зубами, как она вывела Цзин Шао на чистую воду, неужели её собственный сын может быть таким же отбросом, не способным продолжить великую родословную?

– У меня свои правила в этом вопросе, мне не нужно, чтобы ты указывала мне, что делать.

Чем больше он сидел в этом дворце Фэн И, тем скучнее ему становилось, тем больше ему надоедала политика двора и политика гарема.

Глядя, как император выходит из дворца, императрица в гневе сжимала в руке шелковый платок, так как императору все больше не терпелось выслушать ее.

– Да! -Евнух, стоявший рядом с ним, ответил низким голосом и выбежал с шумом, вернувшись через некоторое время:

– Ваше Величество, Его Величество отправился во дворец Цзяо Лань.

– Чжуо Шу Лань, эта сука!

Взгляд императрицы был суров, она подняла руку и хлопнула по изящному кубку из белого нефрита:

– Сука, которая уже много лет не в фаворе, как она смеет снова выходить на сцену, чтобы ластиться!

Во дворце Цзяо Лань наложница Шу смотрела на новости, доставленные принцем Жуй, и улыбалась, изогнув свои прекрасные глаза. Только в прошлом месяце она узнала, что ее племянник, Чжуо Юньцзи, был тем, кто получил титул Искателя цветов, Ма Чжуо.

– Матушка!

Седьмой принц, Цзин И, вбежал во дворец своей матери, как только вышел из школы. Маленький толстый мальчик бегал вверх-вниз и прыгал прямо в объятия матери.

– Опять непослушный! - Супруга Шу сожгла бумагу с письмом в своей руке на пламени свечи, затем посмотрела вниз и взяла носовой платок, чтобы вытереть лицо маленького пухлого мальчика.

– Матушка, я также хочу отправиться в Цзяннань, чтобы следовать за Третьим Императорским Братом на войне!

С тех пор как Цзин И встретил Цзин Шао в том кабинете, маленький пухлый мальчик был очарован доблестной и героической поступью своего старшего брата и поклялся стать великим героем, как принц Чэн.

– Его Величество прибыл!

Внезапно из-за двери раздался громкий голос, и супруга Шу была занята тем, что опускала Цзин И на колени, чтобы принять его.

– Цзин И хочет стать великим генералом, да? - Император Хун Чжэн с улыбкой вошел.

– С тех пор как однажды встретил принца Чэна, он каждый день хлопочет о войне, и у этой наложницы от всего этого шума болит голова.

Наложница Шу поднялась с улыбкой, сунула в руки императора Хун Чжэна ручную плиту и встала на цыпочки, чтобы снять с него шерстяной плащ.

Лицо императора улучшилось, когда его обслуживали. Глядя на все еще молодую и нежную супругу Шу, он не мог не вспомнить королеву Юань, когда во дворце Фэн И было так тепло и приятно:

– Супруга Шу, ты когда-нибудь винила меня в том, что случилось с семьей Жуо?

Движением рук супруга Шу сделала жест, улыбнулась и сказала:

– Взлеты и падения, честь и позор - все это милости небес, Ваше Величество не понизили меня до положения наложницы из-за семьи Жуо, я и так благодарна, зачем мне их винить?

Четырнадцатый год правления Хун Чжэна был мирным. По крайней мере, на первый взгляд, все было спокойно. Ходили слухи, что четвертый принц, Цзин Юй, полностью потерял сердце императора и не имеет надежды на трон.

Когда прошел весенний праздник, император Хунчжэн вернул Цзин Юя обратно, но двор уже не был таким, как прежде, а его фракция была урезана.

– Мама, если мы будем продолжать в том же духе, нам всем придет конец! - Цзин Юй прогуливался по дворцу Фэн И.

Императрица молчала, но платок в ее руке был крепко сжат. Недавно двор услышал, что супругу Шу была в фаворе, и некоторые люди даже начали смутно поддерживать Седьмого Принца, что было просто смешно!

Однако взлеты и падения в столице совершенно не влияли на Цзяннань, и в глазах Цзин Шао дни проходили очень комфортно день за днем.

В своей прошлой жизни Цзин Шао столько лет сражался с вассалом Хуайнань, поэтому он не боялся подозрений, даже если немного медлил, и следовал ритму своей прежней жизни, каждый день кровопролитно сражаясь с большими усилиями.

Предприятие было открыто очень гладко в условиях изобилия капитала и сговора между правительством и бизнесом.

Поскольку дело было полезным для народа, а само дело было крупным, капитал был возвращен в течение года, и помимо выплаченных дивидендов королю Хуайнаня, у Цзин Шао были деньги на пропитание своей личной армии. Поскольку он был слишком велик для одной семьи, Му Ханьчжан открыл павильон под именем семьи морских торговцев в городе Пинцзян, и разрешил нескольким другим семьям открыть подобные магазины, но ни один из них не смог превзойти павильон.

В шестнадцатом году правления Хунчжэн Сяо Хуан вырос в большого тигра, Му Ханьчжан слышал, что Му Лонлинь уже мог его называть братом.

Цзин Шао лежал на бамбуковой кушетке во дворе, неторопливо выпивая османтусовое вино, а Сяо Хуан играл под диваном, царапая бока бамбуковой кушетки и ворочаясь на животе.

– Еще одно письмо от брата.

Му Ханьчжан вышел из дома, держа в руках письмо, его лицо было несколько серьезным.

– Что случилось? - Цзин Шао увидел, что лицо его Ванфэя выглядит не очень хорошо, поэтому он сел и потянул его к мягкому дивану, взял письмо и прочитал его несколько раз, его лицо вдруг стало странным:

– Брат спрашивал о таком лекарстве тогда?

Му Ханьчжан кивнул, письмо Цзин Чэня было очень осторожным по тону, он спрашивал о "пепле благовоний", который покойная Мо Бэй дала выпить младшему сыну Принца Жуй.

– У меня еще есть полбутылки, - Му Ханьчжан достал маленькую фарфоровую бутылочку, в которой была половина порошка, который он высыпал из желтой бумаги.

Глава 103 - Сломанный топор

– Скажи гонцу, чтобы он отнес это брату,- Цзин Шао нахмурился, может ли быть такое, что с резиденцией Принца Жуй снова что-то случилось?

– Нет, - Му Ханьчжан развернул письмо и еще раз внимательно прочитал его, казалось, что речь Принца Жуй шла не только об его резиденции, - Напиши брату, что у нас все еще есть полбутылки с тех времен, и больше ничего не говори.

Цзин Шао кивнул, хотя он и не знал, что произошло, но всегда было уместно прислушиваться к своему Ванфэй. В своей последней жизни он ничего не помнил о порохе, но, конечно, это было потому, что он все еще был захвачен боевыми действиями на юго-западе и у него не было времени обращать внимание на такие мелочи, как пожары на заднем дворе.

Когда письмо было отправлено в столицу, оно было подобно коровьей грязи, уходящей в море, и ответа не последовало.

– Наверное, что-то случилось в столице, - Гу Хуайцин, который ждал писем каждые десять дней, не мог больше сидеть на месте, - мои люди больше не присылали никаких известий.

Му Ханьчжан улыбнулся, в его сердце появилось несколько плохих предчувствий, в этот период времени Императрица и четвертый принц слишком спокойны, а популярность Принца Жуй является беспрецедентной в течение некоторого времени, это уже очень опасно, он считал, что с осторожностью Цзин Чэнь, конечно, не пойдет делать что-то, что может привлечь внимание людей, значит это намеренно люди дуют.

– Нет, я должен вернуться в столицу, чтобы посмотреть, - Цзин Шао поднялся на ноги, если с его братом что-нибудь случится, все, что он сейчас делает, потеряет смысл.

– Ваше Высочество, группа людей за пределами города ворвалась в город Пинцзян.

Стражники, вошедшие в дом в быстром темпе, доложили, что группа мужчин выглядит очень крепко и имеет императорские жетоны, поэтому охраняющие ворота не осмелились их остановить.

– Ублюдки, они даже не могут нормально охранять ворота. Цзин Шао отпихнул маленький столик у своих ног, взял оружие и вышел.

Как раз когда он достиг ворот, он услышал аккуратный звук лошадиных копыт, и перед воротами Жуо Шуй Юань лошади яростно затрубили, подняв копыта и издавая чистый, отчетливый звук.

Лидер группы был одет в темно-желтый костюм, его лицо было холодным и невозмутимым, и он был в семь раз похож на Цзин Шао, за исключением того, что его взгляд был подобен факелу, и он был очень спокоен, кто это был, как не Цзин Чен?

– Брат! - Цзин Шао потрясенно вскрикнул.

Услышав голос, Му Ханьчжан и Гу Хуайцин тоже выбежали и увидели Цзин Чэня, сидящего на лошади, за которым следовала дюжина мужчин в черных одеждах, дышащих протяжно и внушительно.

Когда Цзин Чэнь увидел своего брата, он не мог не почувствовать облегчения, и вдруг его глаза потемнели, и он упал под лошадь.

– Брат! - Цзин Шао увидел это и уже собирался схватить его, но кто-то оказался еще быстрее его, он увидел, как Гу Хуайцин подпрыгнул и точно схватил мужчину в объятия.

– Мои подчиненные, Восемнадцать всадников Мо Юня, получили приказ Его Величества сопровождать Его Высочество Принца Жуй в Пинцзян.

Люди в черном один за другим слезали с лошадей и отдавали честь Цзин Шао.

Восемнадцать всадников Мо Юня? Цзин Шао не мог не посмотреть на них, он знал этих восемнадцать человек, они были лучшими экспертами императорской гвардии, и слушались только приказа Императора.

– Он ранен! - Гу Хуайцин почувствовал слабый запах крови на руках мужчины и воскликнул.

– Быстро иди в дом, - Му Ханьчжан сразу же послал кого-то за лекарем и велел кому-то отвести этих восемнадцать человек отдохнуть, а Цзин Шао быстрым шагом последовал за ним.

Цзин Чэнь пришел в себя, как только его положили на кровать, загородил собой Гу Хуайцин, который наклонился слишком близко, и подперся, чтобы сесть.

– Брат, где ты поранился? - Цзин Шао снова оттолкнул мешающего Гу Хуайцин и сел на край кровати.

– Я немного устал от спешки, ничего страшного,- покачал головой Цзин Чэнь, видя, что двое людей рядом с кроватью в полном недоверии, ему оставалось только оттянуть часть рукава и дать им посмотреть на маленькую руку, обернутую белой тканью, - Я встретил засаду по дороге, просто небольшая травма.

Цзин Шао осмотрел его, убедился в отсутствии других повреждений и сдался.

Му Ханьчжан отпустил группу подчиненных и вошел с чаем:

– Восемнадцать всадников Мо Юня разместились во дворе для гостей, они настаивали на том, чтобы подежурить, но я убедил их вернуться назад.

Цзин Чэнь кивнул, взял чашку и выпил чай.

– Что-то случилось в столице? - Цзин Шао достал пузырек из зеленого нефрита и снова перевязал рану брата.

– Кто-то в суде объявил вам импичмент за небрежность, и Отец-Император попросил меня быть надзирателем.

Глаза Цзин Чэна  были глубокими, очевидно, все было не так просто.

– Этот принц взял два города за два года и все еще слишком медлителен, пусть Цзин Юй сражается, если сможет!

В прошлой жизни, когда он сражался с Хуайнанем, те люди тоже говорили то же самое. Позже Первый принц и Четвертый принц по очереди приходили, и кто из них не был побежден, чтобы противостоять движению, и в конце концов ему пришлось наводить порядок.

– На поверхности, они так и сказали, но на самом деле отец попросил меня лично поехать и забрать полбутылки порошка, - Цзин Чэнь сказал и посмотрел на Му Ханьчжана.

Му Ханьчжан был поражен и не пошел за порошком, вместо этого он сделал несколько шагов к кровати и встал позади Цзин Шао:

– Для чего отцу нужен этот порошок?

Дело о порошке изначально было делом внутреннего дома резиденции Принца Жуй, как оно могло касаться императора Хун Чжэн?

Цзин Чэнь покачал головой и сказал с опущенными глазами:

– Отец заставил меня уехать в спешке, даже не разрешил вернуться в резиденцию Принца Жуй, и напрямую приказал 18 всадников Мо Юня следовать за мной из города.

Когда Цзин Шао услышал это, он и его Ванфэй посмотрели друг на друга, и в их глазах появилась неуверенность. Это было не послание его с поручением, это было больше похоже на сопровождение!

Цзин Чэнь долго молчал, а затем медленно рассказал им вкратце о том, что произошло недавно.

Дело Мо Бэй в то время расследовал Цзин Чэнь. Она была очень близка со многими госпожами из столичных дворянских и маркизских семей, и поскольку Цзин Шао считал, что с ней что-то не так, он углубился в детали и выяснил, что среди людей, которые чаще всего общались с Мо Бэй, была госпожа государства Мао. Однако больше ничего не происходило, пока несколько дней назад у наложницы семьи герцога Мао во время родов внезапно не случилось кровотечение, и мать с ребенком не удалось спасти.

Казалось, что это просто случайный разговор, но Цзин Чэнь чувствовал, что все не так просто, поэтому он попросил наложницу Шу раскрыть этот вопрос императору Хун Чжэну как случайный разговор, император Хун Чжэн внезапно изменился в лице и немедленно попросил Цзин Чэня расследовать вопрос о пепле благовоний, но он не смог найти эту вещь после обыска столицы.

Когда Цзин Чэнь закончил говорить, брови нескольких человек не могли не нахмуриться еще сильнее, этот вопрос стал еще более запутанным и непонятным.

– Не думай пока об этом, Цзин Чэнь, должно быть, устал от своего путешествия звездной ночью, давай поговорим о том, что будет завтра.

Когда Гу Хуайцин увидел, что лицо Цзин Чэня показывает его усталость, поторопил Ван Фуфу выйти, в то время как сам не собирался выходить.

Цзин Чэнь взглянул на него:

– Ты тоже выходи.

Гу Хуайцин саркастически рассмеялся и был утащен злорадствующим Цзин Шао.

Никто не знал, что произошло в столице, но никакого указа, гласившего, что Цзин Чэнь должен стать надзирателем армии, не поступало, и не было ни слова о том, как долго он будет это делать. Однако находясь здесь, Цзин Чэнь, казалось, не испытывал никакого беспокойства, бродил по городу Пинцзян и даже зашел к Лу Чжоу, просматривая пересмотренные торговые уставы Му Ханьчжана и поднимая многие вопросы, о которых Му Ханьчжан не подумал.

Гу Хуайцин же оставил поле боя и вызвался стать сопровождающим его в странствиях. Цзин Шао, оставшись один, оставил своих генералов сражаться на поле боя, а сам остался дома со своим Ванфэй.

– Те, кто напал на брата на дороге, были уничтожены Восемнадцатью Всадниками Мо Юня.

Му Ханьчжан посмотрел на восемнадцать человек, тренировавшихся неподалеку, эти люди полностью служили императору и могли быть посланы для защиты принца Жуй, что указывало на то, что император Хун Чжэн не собирался избавляться от Цзин Чэня.

– Мне не нужно думать об этом, чтобы знать, кто их послал, - Цзин Шао вытер меч в руке, хотя его отец, казалось, защищал брата, но, учитывая предательскую ситуацию перед отъездом из столицы, теперь он не был спокоен за то, что Цзин Чэнь вернется один.

– Я думаю, ...... - Му Ханьчжан посмотрел на восемнадцать очень сильных экспертов, а затем на драгоценный меч в руке Цзин Шао и на мгновение задумался.

– Хм? - Цзин Шао затянул свой драгоценный меч в ножны и посмотрел на своего Ванфэй.

– Возможно, отец попросил брата приехать к нам, потому что хочет, чтобы мы защитили его.

Му Ханьчжан поджал губы, хотя это было немного невероятно, но с силой императора было легко защитить Цзин Чэня, так зачем обходить этот большой круг.

– А? - Цзин Шао открыл рот от удивления, а затем пренебрежительно фыркнул: когда же этот его отец додумается до такого? Если бы он все еще мог думать о защите своего сына, его бы не вывели из тюремной камеры по собственному желанию и не заставили умереть на горном утесе Фэн Юэ.

– Ваше Высочество , Ваше Высочество , это нехорошо! - Генерал, охранявший ворота, споткнулся: - Кто-то из столицы приехал объявить святой указ, и это с каретой для заключённых.

– Что? - Му Ханьчжан тут же встал, карета для заключенных! Почему они привезли карету для заключенных? Может ли быть так, что их связь с королем Хуайнань была раскрыта?

Цзин Шао вернул хватку успокаивающе:

– Где?

– Уже в дверях и встретились с Его Высочеством Принцем Жуй!

Именно поэтому он был в панике, этот человек увидел Принца Жуй и даже не вошел в дверь, он просто читал указ.

– Пойдемте, посмотрим, - это время Цзин Шао успокоился, взял меч в одну руку, другой притянул к себе Ванфэй и сказал глубоким голосом.

Когда двое из них достигли двери, они увидели Гу Хуайцина, который вытащил меч на поясе, чтобы защитит Цзин Чэня, и два десятка мужчин в военной форме на противоположной стороне, за которыми следовал офицер с деревянной тюремной каретой позади них, двое мужчин с кандалами собирались сделать шаг вперед, но они были отброшены на несколько шагов назад мечом Гу Хуайцина, атмосфера была очень напряженной.

– Неужели Его Высочество принц Жуй хочет нарушить указ? - Чиновник выглядел незнакомым, и не должен был быть чиновником двора выше третьего ранга.

– Иди и позови восемнадцать всадников, - Цзин Шао прошептал на ухо Му Ханьчжанв.

Му Хуанчжан кивнул и повернулся, чтобы вернуться во двор.

– Какой указ? Покажите его этому принцу? -  Цзин Шао протянул руку за указом, и чиновник, ободрившись, передал ему в руки желтый шелк. Посмотрев вниз, он увидел, что почерк на нем явно не императора Хун Чжэна, но он был подписан печатью реликвийной нефритовой печати, однако не похоже, чтобы это была подделка.

– Император приказал нам быстро вернуть принца Жуй в столицу, Ваше Высочество принц Чэн не должны усложнять нам жизнь, - сказал чиновник с улыбкой на лице, - Принц Жуй намерен отравить своего отца и устроить мятеж, чтобы захватить трон, что уже является непростительным преступлением, если Ваше Высочество принц Чэн будет препятствовать этому, он должен быть наказан за то же преступление.

Когда Цзин Чэнь услышал это, он будто был поражен молнией, его отец попросил его исследовать порошок, может ли это быть потому, что его отец сам принимал это лекарство?

Цзин Шао холодно фыркнул и выхватил свой меч.

– Цзин Шао, не будь импульсивным! - Цзин Чэнь остановил его и мягко оттолкнул руку Гу Хуайцина, державшую меч:

– Я вернусь с ними.

– Нет! - Гу Хуайцин снова закрыл ему путь, заявив, что не позволит человеку с кандалами приблизиться к Цзин Чэну.

– Заговор с целью захвата трона? - когда Цзин Шао услышал эти слова, он только почувствовал, как кровь в его теле застыла, ведь тогда самым большим его преступлением был заговор с целью захвата трона! Теперь когда обвинение было сокрыто , и оно снова пало на голову его брата.

Чиновник внезапно уставился на Цзин Шао, а затем на свое собственное тело, и кровь мгновенно хлынула из его шеи, убив его.

Цзин Шао потряс мечом в руке, как будто только что с легкостью разрубил ветку, и солдаты, сопровождавшие тюремную карету, внезапно оказались в беспорядке.

– Восемнадцать всадников Мо Юня здесь, кто осмелится тронуть принца Жуй!"

Со двора донесся протяжный свист, и восемнадцать стражников в черных одеждах мгновенно окружили Цзин Чэна в центре.

Цзин Шао указал на людей кончиком своего окровавленного меча:

– Никого не оставляйте в живых!

– Оставьте хоть одного в живых! - Му Ханьчжан поспешил взять на себя командование.

С разрешения Цзин Чэня 18 всадников Мо Юня выхватили мечи, разрубая солдат, как дыню, и убивая их в мгновение ока, оставив только человека с кандалами.

Мужчина был так напуган, упал на колени, дрожа, без малейшего следа порочности и высокомерия, которые он демонстрировал ранее.

– Кто вы такие? - Цзин Шао приставил свой меч к подбородку человека и сказал холодным голосом.

– Отве..., Отвечаю Принцу Чэн, мы - тюремщики Министерства Наказаний, а тот, кто отдал приказ - глава Министерства Наказаний.

Большой человек был так напуган, что заикался и честно рассказал все, что знал.

– Кто велел тебе прийти? - Му Ханьчжан стоял рядом с Цзин Шао.

– Я не знаю, господин начальник сказал, что собирается в Цзяннань, чтобы передать святой указ, поэтому я последовал за ним сюда ...... - Мужчина закончил и внезапно рухнул, фактически потеряв сознание от страха, и под ним растеклась лужа желтой грязи.

Цзин Шао тут же обхватил своего Ванфэя и отступил назад к ступенькам, предварительно заблокировав крупного мужчину.

Вернувшись во двор, Цзин Чэнь взял указ и внимательно посмотрел на него, постепенно хмурясь:

– Эта нефритовая печать настоящая.

Лицо, написавшее указ, не обязательно должно было быть самим императором, но если на нем стояла нефритовая печать, то это был настоящий указ.

– В любом случае, этот человек уже убит, - сказал Цзин Шао, полный беспокойства, - Если отец спросит, просто скажи, что он встретил по дороге армию Хуайнань и был убит королем Хуайнань.

Лицо Гу Хуайцина при этом потемнело: – Сколько еще ты планируешь на меня клеветать?

– Ты и так уже предатель, это не так уж плохо.

Цзин Шао опирался на своего Ванфэя и скалил зубы на короля Хуайнаня, Сяо Хуан подошел и тоже скалил зубы, только гораздо страшнее, чем Цзин Шао.

Му Ханьчжан с головной болью посмотрел на троих, не подозревающих о надвигающейся катастрофе, вздохнул и вынужден был посмотреть на Цзин Чэня:

– Если этот указ настоящий, что нам делать?

Глаза Цзин Чэня были глубокими, он свернул указ в руке и медленно крепко сжал его:

– Сейчас нет никаких новостей, поэтому есть только две возможности: первая - отец действительно собирается забрать меня на допрос; вторая - отец уже захвачен Цзин Юем.

18 всадников Мо Юня все еще были здесь, и император Хун Чжэн должен был дать указания перед отъездом, поэтому первый вариант был маловероятен.

– Есть и другая возможность - Му Ханьчжан медленно теребил хвост тигра, - Отец также проверяет, кто именно отравил его.

Когда это было сказано, несколько человек были ошеломлены, а Цзин Чэнь долго размышлял:

– Неплохо.

Когда ему не позволили вернуться в резиденцию Принца Жуй, он, должно быть, заподозрил его. С методами императора Хун Чжэна, как бы он не был смертельно болен, он не оказался бы в руках некомпетентного сына Цзин Юя.

– Независимо от ситуации, нам всё же  придется вернуться в столицу, чтобы все выяснить, - Му Ханьчжан посмотрел на Цзин Шао.

Появилась холодная вспышка в глазах Цзин Шао:

– Я отведу 50 000 солдат и лошадей назад, если не смогу, то уничтожу императорский город!

Глава 104 - Императорский указ

Редкий случай, когда Цзин Чэнь не отчитал Цзин Шао за его необдуманные слова, а лишь долго молчал. Если указ был издан не императором Хун Чжэном, и четвертый принц узурпировал трон, и сыновья, находящиеся вне столицы, должны вернуться, чтобы очистить сторону правителя; если же указ был настоящим, если император Хун Чжэн действительно подозревал его, то возвращение в столицу в одиночку было бы гибельным концом.

Му Ханьчжан посмотрел на Цзин Шао и облегченно вздохнул:

– Все пришло к этому, единственный способ найти возможность - это отпустить.

С квалификацией принца Жуй,  естественно выбрали бы его в качестве наследного принца. Первоначально он думал, что пока они будут действовать осторожно и хранить секреты, император Хун Чжэн одарить его титулом наследного принца, но он никогда не ожидал такой катастрофы. Однако с древних времен мало какой захват престола проходил спокойно и мирно.

Цзин Шао понял смысл его взгляда и взял длинную блестящую руку, затем посмотрел на своего брата, который был непоколебим, как гора.

– Возвращайся, - наконец заговорил Цзин Чэнь, его голос был ровным и успокаивающим, - лучше бы меня разбили за нефрит, а не за плитку!

Было еще не поздно, поэтому Цзин Шао оставил 30 000 из 80 000 своих солдат в Цзяннани, взял оставшиеся 50 000, плюс 5 000 своих личных солдат, чтобы лично сопроводить брата обратно в столицу. Гу Хуайцин также хотел пойти с ним, но был единогласно отвергнут остальными тремя. Сейчас император Хун Чжэн был очень подозрителен, и если бы он увидел короля Хуайнаня, то у Цзин Чэня не было бы другого выбора, кроме как силой захватить дворец, чтобы взять трон.

Территория Хуайнань находилась в уникальном месте, и если использовать ее в качестве отправной точки, то можно было бы атаковать Желтого Дракона напрямую, и в принципе не было никакой естественной опасности для армии взять столицу.

Цзин Шао так и не понял, зачем Тайцзу отдал столь опасную территорию своему предку, но какова бы ни была причина, этот "недостаток", оставленный Тайцзу, теперь был для него большим преимуществом.

Как они и ожидали, их постоянно перехватывали по пути, но маленькая группа солдат была бесполезна перед большой армией, а 800 миль были ровными, и принц Чэн был в ударе. В столице услышали эту новость, и старший принц повел свои войска, чтобы остановить армию принца Чэна.

– Какова сила армии Старшего принца? - Цзин Чэнь сел в повозку и спросил Му Ханьчжана, который только что вошел.

– Менее тридцати тысяч, - Му Хуанчжан, привыкший видеть, как Цзин Шао сражается, не слишком волновался.

Цзин Чэнь отложил книгу в руке, задумался на мгновение и слегка кивнул.

– Брат, но ты что-то видишь? - Му Ханьчжан увидел, что он размышляет, и не мог не спросить.

– Если великая армия Центральных равнин будет задействована отцом, то можно направить не менее восьмидесяти тысяч.

Когда Цзин Чэнь увидел его мгновенное понимание, в его глазах появилось удовлетворение, и он сказал еще несколько слов о распределении и отправке войск Да Чэня.

В последние несколько дней Му Ханьчжан большую часть времени проводил в карете вместе с Цзин Чэном. Оба они были людьми немногословными, но время от времени они могли извлечь пользу из разговоров друг с другом, особенно Му Ханьчжан, который глубже понимал ум императора и понял, что то, чему Цзин Чэнь учился с детства, действительно вело к власти.

– Цзин Шао хорош в бою, но он не хорош в других вещах. Раз уж ты решил провести с ним всю свою жизнь, тебе следует всегда быть более ответственным, - Цзин Чэнь посмотрел на фигуру своего младшего брата вдалеке, и хотя он произнес слова упрека, его тон был полон защиты.

– Брат может быть уверен, мой брат не будет над ним издеваться.

В эти дни он стал довольно близок с этим старшим братом, и Му Ханьчжан не мог не подшучивать над ним.

Цзин Чэнь посмотрел на него и медленно улыбнулся.

Раздался крик жеребца, и Цзин Шао шумно крикнул снаружи повозки:

– Брат, Цзюнь Цин, подойдите посмотрите, кого я поймал!

При звуке голосов двух мужчин, они сошли с кареты и увидели Цзин Шао, стоящего снаружи кареты с человеком, связанным у его ног, смотрящего на них с мрачным выражением лица, и это был Старший Принц Цзин Жун!

– Императорский брат, отец был отравлен? - Цзин Чэнь спокойно посмотрел на человека на земле и сказал глубоким голосом.

– Хмф, ты совершил преступление, тебе не дадут умереть! - Старший принц усмехнулся, не отрицая этого, его глаза были полны негодования и безумия.

Цзин Чэнь закрыл глаза и глубоко вздохнул:

– Убить принца и убить своего отца, ты, ты просто бессердечный!

– Ты действительно хорош в бросании грязной воды, все знают, что тебе не терпится взойти на трон, помимо отравления своего отца, ты хочешь убить своего старшего брата? - Старший принц пытался двигаться и собирался сделать выпад в сторону Цзин Чэна, но Цзин Шао ударом ноги сбил его с ног.

– Так получилось, что Цзин Юй подарил мне карету для заключённых, теперь я подарю ее старшему императорскому брату, - Цзин Шао поднял лежащего на земле человека и бросил его Чжао Мэну, указав на стоящую неподалеку карету с заключенным, ту самую, которую привел человек с указом.

Чжао Мэн без колебаний поднял Цзин Жун одной рукой, взвалил его на плечо и направился к карете.

– Это единственные две кареты в армии, и принцу Жуй и маркизу приходится делить одну, поэтому он отдал одну только Его Высочеству, что очень добродушно со стороны нашего принца.

Правый генерал последовал за ним, чтобы присоединиться к веселью, глядя на выражение лица Старшего Принца, который собирался наброситься на него и укусить, он не мог не ударить его дважды.

– В отсутствие Хао Дадао, ты снова говоришь не по делу.

Чжао Мэн бросил мужчину в тюремную карету и с лязгом закрыл дверь. Из всех этих людей Хао Дадао был самым прямым, и когда правый генерал болтал, он всегда неизбежно получал нотацию.

Левый генерал молча наблюдал за их препирательствами и пошел вперед, чтобы закрепить замок на карете заключенного.

Если Цзин Шао и его люди сделают неверную ставку в этот раз, они совершат мятеж, и у генералов, следующих за ним, не будет шансов выжить, поэтому, хотя Хао Дадао сто раз не хотел, он все равно был оставлен Цзин Шао охранять Цзяннань, чтобы в случае неудачи их не уличили слишком глубоко. Однако Чжао Мэн и левые и правые генералы должны были следовать за ними, ведь они были солдатами принца с самого начала, поэтому должны были быть верными до конца.

Цзин Чэнь взглянул на шумных генералов и повернулся, чтобы вернуться в карету. Путь был долгим, а ситуация - критической, поэтому им нельзя было терять много времени.

– Как ты смеешь, принц Чэн, приводить свою армию обратно в столицу!

В ста милях от столицы находилось место, где располагалась военная мощь герцога Мао.

Цзин Шао взглянул на герцога Мао, у которого был самый высокий титул среди  лордов и, таким образом, в его руках была самая близкая военная сила к императорскому городу, и это действительно был мудрый шаг - выбрать для брака его семью, но ...... если взглянуть на менее чем 10 000 солдат и лошадей позади герцога Мао, этого было действительно недостаточно.

– Когда этот принц услышит, что кто-то совершил преступление, он должен вернуться в столицу и убрать вероломных людей для своего отца.

Цзин Шао направил свое серебряное копье в нос герцогу Мао и заговорил.

– Хамф, вы два брата замышляете узурпировать трон, император уже знает об этом, я советую вам отказаться от оружий и немедленно сдаться, вернитесь во дворец со старым министром, чтобы поблагодарить его, император благосклонен и может даже пощадить ваши жизни.

Герцог Мао выглядел так, словно все уже решил.

– Если армия вернется в столицу, император узнает об этом, поэтому герцог Мао может уничтожить указ отца, а меня и моих братьев схватят.

Цзин Чэнь стоял на повозке и холодно смотрел на герцога Мао.

– Осторожно! - Му Ханьчжан услышал звук рвущегося ветра и оттолкнул Цзин Чэня, Цзин Чэнь тут же среагировал и потянул Му Ханьчжана, который не смог вовремя увернуться, они оба в унисон скатились на землю, черная стрела вонзилась прямо в то место, где он только что стоял.

– Хорошо ...... - Му Ханьчжан поднялся, его блестящая ладонь была порезана камнем на земле, кровь вытекла и вскоре испачкала его рукав снежного цвета.

– Цзюнь Цин! - Цзин Шао обернулся и увидел, что его Внфэй ранен, и мгновенно разъярился, а когда он снова обернулся, герцог Мао Го уже вел свои войска, чтобы убить его.

Цзин Шао отклонился назад, чтобы избежать удара герцога Мао, и повернулся назад, чтобы метнуть в него копьё стволом своего копья, на что Мао ответил и блокировал серебряное копьё тыльной стороной своего меча, в то время как кавалерия позади него также бросилась вперёд, чтобы убить его, и раздался громкий звук рубящих и убивающих ударов.

Кавалеристы, стоявшие за ним, бросились вперед и убили его, но левый и правый генералы не пошли вперед, чтобы убить его, а держались по бокам повозки и убили всех кавалеристов, которые на них напали.

Когда Цзин Чэнь поднял зятя на ноги, 18 всадников Мо Юня быстро выехали вперед и окружили их двоих, вместе с конницей левого и правого генералов, образовав неприступный барьер.

Герцог Мао в молодости тоже много лет сражался, и его навыки боевых искусств не шли ни в какое сравнение с навыками Старшего Принца, который пренебрегал тренировками, поэтому Цзин Шао было нелегко ответить.

Его меч, обмотанный Зеленым Драконом, был таким же проворным, как его левая рука, а его удары, казалось, имели силу тысячи фунтов. Цзин Шао нанес несколько ударов древком своего копья и был потрясен до такой степени, что в пасти тигра покалывало. Сверкающий клинок с глухим звуком врезался в серебряное копье, и Цзин Шао тут же перевернул копье, поймав клинок кончиком копья, прежде чем он успел на мгновение перевести дыхание.

– Неужели принц действительно считает себя величайшим воином Дачена? - Герцог Мао смотрел на Цзин Шао с презрением. С точки зрения этих старых министров, принц Чэн неоднократно возглавлял армию, потому что министры не осмеливались присвоить себе его заслуги и перекладывали все на его плечи, чтобы он выглядел таким сильным, но на самом деле, когда он встречался с настоящим экспертом, он мог быть только побежден.

Цзин Шао холодно смотрел на герцога Мао, казалось, он был измотан, его рука слегка дрожала, когда он схватил свое серебряное копье. Серебряное копье было согнуто, и лезвие уже собиралось коснуться шеи Цзин Шао, как вдруг раздался звук, за которым последовал звук вытекающей крови.

Герцог Мао был ошеломлен на мгновение и медленно посмотрел вниз на свою талию и живот, которые были рассечены мечом, и на мгновение был не в состоянии реагировать.

Цзин Шао взял копье в одну руку и нанес яростный удар по его телу, и герцог Мао упал с коня, его меч упал на землю, заглушенный звуками боя вокруг него. На старике были доспехи, закрывавшие его с головы до ног, даже шею, и прошло полдня, прежде чем он увидел, что в доспехах есть прореха.

– Герцог Мао был казнен, вы должны быстро сложить оружие или будете наказаны за измену!

Голос Цзин Шао силой распространился во все стороны, и солдаты герцога Мао пришли в замешательство, а боевой дух принца Чэна был поднят.

Сражение надолго остановилось, и Цзин Шао быстро бросился к карете, оттеснив восемнадцать всадников Мо Юня, и перенёс своего Ванфэя:

– Где рана, дай мне посмотреть.

– Это не имеет значения, это всего лишь царапина, - Му Ханьчжан поднял уже обмотанную левую руку, чтобы показать ему, - Целью герцога Мао было убить брата, конечно, это не было намерением отца.

– Рана такая глубокая, нет, мы должны использовать это лекарство, иначе останется шрам.

Цзин Шао не слушал его, ловко снимая повязку и снова нанося лекарство.

Цзин Чэнь молча смотрел на своего брата, который "забыл о брате, когда у него был супруг", и повернул голову, чтобы спросить 18 всадников Мо Юня: "Перед тем как покинуть столицу, отец дал вам какие-нибудь объяснения?

Восемнадцать мужчин в черных одеждах посмотрели друг на друга, и один из них ответил:

– Отвечаю принцу Жуй, император только сказал, что мы должны защищать Его Высочество, но больше ничего не было сказано.

– В указе говорится, что этот принц замышляет измену, неужели ты и другие все еще хотите защитить этого принца? Первое, что вам нужно сделать, - это хорошо понять, что вы делаете.

Цзин Шао тихо подмигнул левому генералу, так что если верность восемнадцати всадников окажется под вопросом, они будут немедленно убиты мечом.

– Мы не получали никаких других приказов, и восемнадцать человек под нашим началом будут защищать Его Высочество, даже если погибнем.

Мужчина ответил без колебаний.

Восемнадцать всадников Мо Юня сказали в унисон:

–Клянемся защищать Его Высочество Принца Жуй до самой смерти!

Цзин Чэнь слегка кивнул, эти люди нисколько не изменили своей верности ему даже перед армией Цзин Шао, настаивая на том, что они подчиняются только императору, так что смысл слов отца был ясен.

– Армия не может приблизиться к столице ближе, чем на сто миль, поэтому вы должны позволить им остаться здесь,- Цзин Чэнь поднял голову и сказал Цзин Шао.

Цзин Шао нахмурился, герцог Мао умер, и вокруг столицы действительно больше не было войск, но в столице все еще оставалось 10 000 имперских войск:

– Чжао Мэн с армией останется здесь, а его собственные войска последуют за принцем еще пятьдесят миль до главного лагеря.

В пятидесяти милях к югу от города находилось место, где Цзин Шао реорганизовывал свои войска перед каждой экспедицией.

Когда они достигли 50-мильного лагеря, было уже раннее утро следующего дня. Цзин Шао не хотел позволить армии остаться позади, в конце концов, ситуация в столице все еще была неясной, поэтому он похлопал спящего по плеча, желая обсудить с ним, как убедить брата.

Тонкие ресницы затрепетали, Му Ханьчжан медленно открыл глаза, и прежде чем он успел что-то сказать, вдалеке послышался звук лошадиных копыт, а когда он присмотрелся, оказалось, что это мчится военный министр с группой запрещенных войск.

– Этот покорный слуга встретил принца Жуй, принца Чэна и маркиза Вэнь Юаня - Сун Шаньшу сошел с коня и отдал честь.

– Министр Сун, что все это значит? - Цзин Шао открыл рот и спросил, наконец-то увидев кого-то со своей стороны после стольких дней. Военный министр жестом велел запретной армии, стоявшей позади него, подождать немного и подошел к карете Цзин Чэня, Цзин Шао тут же подогнал свою лошадь, но не сошел с нее:

– Я не уверен, - сказал министр Сун низким голосом, - Его Величество уже несколько дней отсутствует при дворе, запечатывая все новости, а на днях четвертый принц вдруг объявил, что он исполняет обязанности надсмотрщика.

– Значит, сегодня ваше превосходительство прибыло на ...... - нахмурился Му Ханьчжан, гадая, кто отдал приказ Сун Шаньшу прибыть.

– Это указ императора, - Сун Шаньшу немедленно ответил, достал из рукава ручной оракул и протянул его Цзин Чэну обеими руками.

Цзин Чэнь развернул его и внимательно рассмотрел. Это действительно был почерк императора Хун Чжэна, предписывающий двум братьям разместить своих солдат и генералов в 50-мильном лагере и войти во дворец в одиночку.

Цзин Шао нахмурился и тихонько сунул в руку талисман, прошептав ему на ухо:

– Ты отведешь левого и правого генералов в тот лес позже, как только я запущу фейерверк, ты поведешь войска, чтобы ворваться во дворец.

Глаза Му Ханьчжана расширились, он спокойно спрятал руку в рукаве, медленно кивнул и слегка сжал ладонь Цзин Шао:

– Будь осторожен во всем.

Поскольку это был приказ императора Хун Чжэна, они не могли его ослушаться. Цзин Шао оставил Сяо Хэй своему Ванфэй, сел в карету своего брата и направился в сторону столицы с восемнадцатью лошадьми Мо Юня.

Весь дворец молчал, лица стражников были серьезны. Выйдя из кареты, они увидели Ань Сяня, евнуха-начальника при императоре Хун Чжэн, который спокойно стоял у кареты.

– Ваши два Высочества, пожалуйста, следуйте за своим слугой.

Лицо Ань Сяня редко обходилось без улыбки, и, не говоря лишних слов, он повел их двоих прямо в спальню императора.

Они вдвоем вошли через боковую дверь за главным залом, которую охраняли восемь высоких стражников, позволивших им снять все свои клинки.

Цзин Шао нахмурился и уже собирался выйти из себя, когда старший брат сжал его руку, давая понять, что не стоит действовать необдуманно, а затем передал маленькую фарфоровую бутылку в руки Ань Сяню:

– Это та вещь, которую, как объяснил отец, искал принц, поэтому, пожалуйста, отдай ее отцу.

Двое мужчин разрядили все свое оружие, им даже не разрешили оставить свои нефритовые пояса, поэтому они вошли внутрь в свободной одежде.

Дверь за ними захлопнулась, и когда Цзин Шао увидел, что перед ним, пот выступил на его теле.

Перед ними был длинный туннель, неярко освещенный свечами с обеих сторон, но без их оружия, если бы внутри этого узкого пути оказался какой-нибудь механизм, они вдвоем умерли бы без места погребения.

Цзин Чэнь наклонился ближе к брату:

– Не паникуй, давай быстро выйдем.

Цзин Шао кивнул:

– Я пойду вперед, брат должен держаться меня!

Со щелчком он отломил подсвечник, вделанный в стену, подсвечник - не самое лучшее оружие, но лучше, чем ничего.

Цзин Чэнь кивнул и действительно держался рядом с братом, быстро бежавшим к концу туннеля.

Свет из-за двери проникал внутрь, заставляя обоих щуриться, и когда они увидели, что происходит внутри, то сразу же бросили подсвечник к ногам.

В конце туннеля, к удивлению, оказалась внутренняя комната опочивальни императора Хун Чжэна, и двое вошли туда, оказавшись лицом к лицу с кушеткой императора Хунчжэна.

– Пока не подходи, - Император Хун Чжэн облокотился на кровать и посмотрел на Цзин Шао.

Два брата поспешили туда, опустились на колени перед кроватью и поклонились.

Ань Сянь уже спокойно стоял у изголовья кровати, а рядом был еще один лекарь-евнух, который держал маленькую фарфоровую бутылку для осмотра.

– Цзин Шао, ты вчера убил герцога Мао?Император Хун Чжэн не удосужился посмотреть на движения евнуха, откинувшись на большую подушку у изголовья кровати с закрытыми глазами.

– Да,- склонил голову Цзин Шао, - Герцог Мао привел войска, чтобы помешать этому сыну войти в столицу, намереваясь убить моего брата, поэтому у этого сына не было другого выбора, кроме как убить его.

Он сказал это без малейшего намерения признать свою вину.

Император Хун Чжэн больше ничего не сказал, а только спросил:

– Где Цзин Жун?

– Отец, мой старший брат и армия остановились в ста милях от столицы, - Цзин Шао ответил честно, не сказав, конечно, что старший принц находится в тюремной карете.

– Ваше Величество, - внезапно заговорил лекарь- евнух, - это лекарство - народное средство, небольшое его количество может остановить высокую температуру, но лекарство сильное, слишком большое его количество будет подобно яду, от него нет противоядия ...... Я не могу вылечить Вас!

Император Хун Чжэн открыл глаза и спокойно посмотрел на двух братьев, стоящих на коленях перед кроватью.

Оба брата были в шоковом состоянии, они посмотрели на лекаря, а затем на императора Хун Чжэна.

Цзин Шао тоже был немного озадачен.

– Твоя мать тогда была отравлена таким ядом,- император Хун Чжэн взял маленькую фарфоровую бутылку, внимательно посмотрел на нее, не обращая внимания на двух братьев, пораженных молнией, и сказал спокойным голосом:

– Теперь и я не могу избежать этого.

– Отец!

В своей прошлой жизни император Хун Чжэн явно прожил дольше  чем его сын, что же теперь?

– Цзин Шао, ты уже много лет сражаешься за императорскую семью, и во всем Дачэне нет никого, кто мог бы сравниться с тобой, - лицо императора Хун Чжэна было красным и влажным, и он говорил без спешки, совсем не как человек, который был отравлен, - я хочу передать трон тебе, ты согласен?

Словно молния ударила в небо, Цзин Шао был ошеломлен!

В своей прошлой жизни он так усердно работал для Дачэна, но в итоге усилия были коту под хвост! В этой жизни он был подлым и эгоистичным, и теперь его отец говорит, что отдаст ему трон.

Цзин Шао долго молчал и, не глядя на выражение лица брата, произнес:

– Отец, этот сын, я не хочу!

– Почему? - Император Хунчжэн пристально посмотрел в глаза Цзин Шао.

Цзин Шао наклонил голову и прямо посмотрел на отца:

– Я всего лишь военный генерал, я ничего не знаю об управлении страной. Если ты отдашь мне эти горы и реки, боюсь, что они будут разрушены в считанные дни!

Император Хун Чжэн долго молча смотрел на него и медленно откинулся назад, в его голосе слышался оттенок усталости:

– Объявите указ.

Как только слова покинули его рот, он увидел, как два человека медленно вышли из-за ширмы, это были Министр Правосудия и министр Сяо Юань.

Сяо Юань держал в руках длинный деревянный ящик и следовал за министром, не глядя на него.

Министр достал указ и громко сказал:

– Принц Чэн Цзин Шао, совершил государственную измену и должен быть заключен в Небесную тюрьму до конца жизни!

Глаза Цзин Чэна расширились, и он сказал жалобным голосом:

– Отец!

Император Хун Чжэн махнул рукой, чтобы тот замолчал, а министр Правосудия отложил первый указ и достал другой:

– Принц Чэн Цзин Шао - храбрый и боевой человек, пока новый император не взойдет на трон, внутренняя стража и императорская армия будут находиться под его началом, ему будет вручен императорский меч, а всех принцев и внуков разрешено убивать! В день восшествия нового императора на престол он будет коронован как наследный принц императорства.

Глава 105 - Конец

Цзин Шао был ошеломлен в течение долгого времени, не в силах ничего сказать. Эти два указа были абсолютно противоположны. Отец говорил ему, что верность приведет к вечной славе, а жадность - к вечной гибели.

– Твоя мать назвала тебя Шао, потому что хотела, чтобы ты был похож на Сяо Шао Цзючжана, чтобы принести благословение и мир Дачэню, - вздохнул император Хун Чжэн,- Я видел, как ты вырос из маленького ребенка в могущественного принца, как я могу не быть счастливым? Но я император Дачэнь, поэтому я должен думать о стране и обществе, хотя я и император, я не могу всегда делать то, что хочу. Я только надеюсь, что вы, братья, сможете защитить друг друга и не подвести свою мать.

– Отец ...... - Цзин Шао поднял голову, его глаза немного покраснели, он никогда не слышал, чтобы отец так хвалил его, и это был первый раз, когда он услышал эти слова после двух жизней.

– Сердца недостаточно, и все сводится к слову "жадность". Вчера вечером я пришел в себя, перечитал рукописные записи Великого Предка и понял, что ослушался его желания.

Император Хун Чжэн вздохнул, достал из-под подушки желтоватую брошюру и передал ее Цзин Чэню, его голос был немного ниже, чем раньше, и он даже слегка вздохнул:

– Дело Хуайнаня должно соответствовать желаниям Великого Предка и не должно быть принудительным.

Цзин Чэнь взял брошюру и замолчал. Рукописные записи Великого Предка хранились у сменявших друг друга императоров династии Чэнь.

Император Хун Чжэн взмахнул рукой, и министр Правосудия открыл третий указ, только на этот раз он был не таким гладким, как раньше, и слова читались с осторожностью:

– Принц Жуй Цзин Чэнь, Дуань Хуэй и благосклонный, послушный мандату Неба и сердцам народа, должен наследовать великое правление и сменить меня на посту императора.

Цзин Чэнь молча принял императорский указ и трижды почтительно поклонился императору Хун Чжэн.

– Я доверил тебе правление императорством и страной, поэтому ты должен изучать учения предков, быть усердным в управлении, любить народ и постоянно размышлять о себе, - голос императора Хун Чжэна становился все слабее и слабее, и он взял руку Цзин Чэня в свое сердце, - Цзин Шао - твой родной брат, если ты совершишь большую ошибку в будущем, ты должен помнить о братской любви, которую он проявил, держа тебя сегодня позади себя.

– Этот сын подчиняется приказу.

Даже у Цзин Чэня не могли не покраснеть глаза.

– Отец!

В мире не было отца, который не любил бы своих детей, но только чувство отца к нему было непонятно до сих пор. В предыдущей жизни отец не раз терпел его и давал ему шанс на жизнь .......

– Хорошо храни опору своих предков, твой отец и твоя мать будут ...... присматривать за тобой ......

Голос императора Хун Чжэна постепенно становился легче, как будто он вспоминал мягкую и достойную императрицу Юань, а уголках его губ появились следы улыбки.

На шестнадцатом году правления Великого Чэнь Хунчжэна император Хунчжэн умер во дворце после продолжительной болезни в возрасте сорока восьми лет.

– Отец!

Цзин Шао потянул за угол одеяла, не в силах перестать рыдать, горная гробница рухнула, отец-император умер, хотя он сделал все, что мог, он не мог соперничать с Небом.

Цзин Чэнь плотно сжал губы, его красные глаза не могли остановить горячие слезы, беззвучно скатившиеся вниз.

– Ваше Величество, не плачьте и не губите свое здоровье, - Ань Сянь и министр министерства Правосудия были заняты тем, что помогали Цзин Чэну, уже изменив обращение на Ваше Величество.

Сяо Юань поднял Цзин Шао и протянул ему парчовый платок:

– Ваше Величество, пожалуйста, пожалейте себя, вас ждет еще много дел.

Цзин Шао взял платок и вытер лицо, позволил слуге поправить лацканы, и взял предложенный ему Шан Фан Бао Цзянь.

– Кто сделал яд?

Министр министерства Правосудия сказал: – Покойный император был очень болен, поэтому у меня не было времени выяснить это.

Цзин Шао посмотрел на него и уже собирался что-то сказать, когда Цзин Чэнь остановил его:

– Ань Сянь иди и позови всех императорских сыновей.

–Слушаюсь.

Ань Сянь поклонился в ответ и повернулся, чтобы уладить дела.

– Цзин Шао, иди и быстро разверни императорские войска, внезапная смерть отца, как опасаются, вызовет неприятности.

Цзин Чэнь четко и методично распределил обязанности всех людей.

– Слушаюсь, - Цзин Шао ответил, сжимая в руке меч, и как раз дошел до двери, когда Ань Сянь споткнулся.

– Ваше Величество, это нехорошо, императорская армия внезапно окружила главный зал,- Ань Сянь был в панике, изначально императорская армия была переведена во дворец предыдущим императором, чтобы не дать императорскому сыну захватить дворец, но если императорская армия захватит дворец, у них не будет возможности сбежать.

Когда Цзин Шао услышал это, он не стал больше задавать вопросов и сразу же устремился прочь.

Под нефритовыми ступенями императорская гвардия аккуратным шагом приближалась к дворцу, восемнадцать всадников Мо Юня отступили к нефритовым ступеням, а командир императорской гвардии, на удивление, отсутствовал, его заменил заместитель командира Линь Ган.

– Отец-Император распорядился, чтобы дворцовая и императорская гвардия временно перешли под юрисдикцию принца, - Цзин Шао холодным взглядом посмотрел на неподвижных императорских гвардейцев и достал стрелы императорской гвардии, - Вы должны быстро охранять дворцовые ворота, никому не разрешается входить.

– Не слушайте его глупости, - из толпы медленно выехал на лошади человек, это был четвертый принц Цзин Юй, - принц Жуй и принц Чэн замышляют узурпировать власть, тот, кто убьет принца Чэна и принца Жуй, получит большое вознаграждение!

Му Ханьчжан со своими левым и правым генералами направился прямо к пустынному лесу на восточной окраине деревни, где Жэн Фэн руководил обучением своих войск. Увидев его, он вышел вперед и отдал честь. Жэн Фэн изначально набирал мастеров боевых искусств во дворе, но когда он набрал почти всех, Цзин Шао попросил его набрать частную армию, и теперь он был командиром этой команды.

– Военный талисман Его Высочества здесь, готовьте свои войска и будьте готовы к бою!

Му Ханьчжан зажег военный талисман, подаренный Цзин Шао.

– Этот подчиненный получает приказы!

Жэн Фэн, естественно, узнал супруга принца и без колебаний начал реорганизовывать свои войска. Из глубины густого леса выводили лошадей, кавалерия вела лошадей, пехота была в подобающем облачении, в порядке, почти неотличимом от войск самого Цзин Шао.

– Эти дикие солдаты даже обучены очень хорошо, принц действительно способный.

Правый генерал вздохнул в восхищении.

Жэн Фэн выровнил свои войска и вышел вперед, чтобы доложить:

– Ваше Высочество, 3723 человека, которые находились в бесплодном лесу, все были реорганизованы.

– Сколько здесь всадников?

Му Ханьчжан приказал людям стоять на сторожевой башне, чтобы следить за направлением столицы, и не сходил с нее, готовый к войне.

– Одна тысяча конницы, пятьсот лучников, а остальные - пехота, - Жэн Фэн ответил.

Му Ханьчжан кивнул, сделал глоток из бутылки с водой, переданной ему правым генералом, и спокойно ждал новостей от Цзин Шао.

Небо постепенно темнело, пока солнце не село на западе, когда солдат на сторожевой башне вдруг закричал:

– Маркиз, из Имперского города поднимается дым и огонь красного цвета.

– Поехали!

Му Ханьчжан сжал поводья и громким голосом приказал: - Кавалерия вперед!

Изначально это была просто мера предосторожности, думая, что даже если император Хун Чжэн умрет, он уже все подготовит, и шансов на использование его частной армии будет немного, ведь после того, как такая вещь была выставлена на всеобщее обозрение, ее нельзя было использовать второй раз, а если ее использовали неправильно, это могло привести к серьезным неприятностям. Но теперь, похоже, во дворце произошло нечто такое, с чем Цзин Шао не может справиться.

Му Ханьчжан был встревожен, надеясь, что он успеет, а Цзин Шао продержится.

Цзин Шао держал брата за спиной, восемнадцать всадников Мо Юня образовали круг для их защиты, а дворцовая стража сражалась с императорскими гвардейцами. Ситуация была настолько критической, что у Цзин Шао не было другого выбора, кроме как зажечь фейерверк в своей руке.

Во дворце было много стражников, но они не могли сравниться с императорской армией, и по мере того, как число стражников уменьшалось, восемнадцать всадников Мо Юня становились все слабее.

Вдруг дюжина императорских гвардейцев с железными щитами налетела прямо на восемнадцать всадников, сбив с ног одного из передних, и тут же из щелей выскочили копья и вонзились в двух братьев.

Цзин Шао срезал мечом наконечник копья, развернулся и ударил ногой человека, державшего щит, сбив его с ног, а восемнадцать всадников тут же добавили косой удар.

– Замкните боевой круг и защитите Императора! - Цзин Шао закричал, используя свою внутреннюю силу, и окружающие стражники немедленно сомкнулись с этой стороны. Даже если бы восемнадцать всадников были высококвалифицированными, они не смогли бы противостоять тысячам лошадей.

Видя, что к щитоносцам легко подойти, Четвертый Принц приказал щитоносцам взять инициативу на себя и загнать Цзин Шао и остальных в тупик.

Стоя спиной друг к другу и держа по длинному мечу, братья смотрели, как круг стражников уменьшается, а простая одежда Цзин Шао уже вся в крови.

– Отдохни немного, - Цзин Чэнь похлопал брата по плечу, собирая всех стражников вместе, в чем им была дана минутная передышка.

Цзин Шао вытер лицо: - Я в порядке.

Таким образом, даже если бы императорских гвардейцев было больше, они могли бы подниматься вверх слой за слоем, а не три или пять человек, уничтожающих одного гвардейца, но даже в этом случае гвардейцы все равно уменьшались.

Внезапно из тыла императорской гвардии донесся звук убийства, и Цзин Чэнь, стоя на возвышенности, мог ясно видеть, что тысячи всадников наступают. Эти кавалеристы были одеты в неприметные серые одежды, но их лошади были сильны, а оружие хорошо сделано, и они резким конусом бросились на императорскую гвардию.

– Что за люди? - Четвертый принц был в ужасе, столица была под его контролем, как армия могла ворваться внутрь, очевидно, южные ворота были запечатаны, и войска Цзин Шао не могли войти.

Цзин Шао увидел высокого темного боевого коня среди кавалерии и медленно улыбнулся.

Нефритовые ступени окрасились в красный цвет от крови, стекавшей по девяти драконам, вырезанным из китайского белого нефрита. Цзин Чэнь стоял на вершине нефритовых ступеней, сложив руки, и смотрел на четвертого принца, Цзин Юя, который стоял на коленях под нефритовыми ступенями, придавленный своими охранниками.

– Такой человек, который убил своего брата и убил своего отца, должен быть убит тысячью порезов!

Цзин Шао позволил своему Ванфэй перевязать его раны и посмотрел на Цзин Юй красными глазами. Хотя министр министерства Правосудия сказал, что они еще не выяснили, но мать была убита мачехой, и отец тоже умер от этого яда, не нужно было думать об этом, чтобы знать, что это сделал любимчик небес.

– Хахахахахаха, третий императорский брат все еще такой тиран, сегодня ты убил своего собственного брата, придется ли тебе завтра убить своего старшего брата? - Возможно, прекрасно понимая, что ему не выжить, четвертый принц больше не боялся и безудержно хохотал.

Му Ханьчжан нахмурился, эти слова были явной провокацией.

Цзин Чэнь сжал руку Цзин Шао и сказал глубоким голосом:

– Если ты нанесешь удар, то через сто лет обязательно вызовешь критику в учебниках истории.

– Чего ты боишься? - Цзин Шао слегка фыркнул: какое отношение к нему имели учебники истории сто лет спустя?

Цзин Чэнь взял императорский меч из рук брата: - Я сделаю это.

Кровь брызнула на три фута, глаза четвертого принца были широки и полны негодования, но он больше не мог произнести ничего вслух.

Поле битвы было очищено, нефритовые ступени отмыты. Младшие принцы были вызваны и не могли не трепетать при виде этого зрелища.

Цзин Шао вытащил своего Ванфэя и вошел во дворец Фэн И, затем сел в главном зале, спокойно разглядывая посетителей.

– Завтра церемония возведения на престол, думала ли императрица о том, куда она отправится? - Цзин Шао холодно посмотрел на женщину.

– У императрицы есть свое место, куда она может пойти, - Императрица встала, выпрямилась и глупо улыбнулась.

Чувствуя, как напрягся человек рядом с ним, Му Ханьчжан спокойно взял его за руку и сказал:

– Её Светлость  отравила покойного императора и является грешницей Дачэня, поэтому она больше не заслуживает титула императрицы. Четвертый принц также был предан смерти, и император постановил, что он будет вычеркнут из клана и не будет допущен в императорскую гробницу.

– Ты, как жестокосердный! - Услышав это, императрица с ненавистью закричала:

– Цзин Юй - императорский сын! Как ты мог допустить, чтобы его бросили в глушь!

Цзин Шао понял, что Ванфэй злится, и потянулся, чтобы обхватить его за талию:

– Этот принц не хочет говорить с тобой глупости, так что поторопись и иди своей дорогой, нам нужно вернуться в резиденцию к ужину.

Императрица разразилось смехом, взяв в руки белый шелк:

– Даже в моем дворце я могу умереть с достоинством, в отличие от твоей матери, которая умерла так некрасиво! Хахахахахахаха ......

Цзин Шао подошел и взял белый шелк, быстрым движением обхватил шею вдовствующей императрицы, медленно душил, тихо сказал:

– Брат-император уже постановил, Юн Чан Бо замышляет измену, предать смерти девять кланов!

Глаза императрицы-матери расширились, и она протянула руку, чтобы оттолкнуть, но белый шелк быстро натянулся, и послышался звук ломающихся шейных костей.

Цзин Шао отпустил белый шелк, посмотрел на мертвую и уродливую вдовствующую императрицу и тихо сказал:

– Десять из вас, вместе взятых, не сравнятся с пылинкой на ступнях моей матери.

Му Ханьчжан медленно подошел и обнял Цзин Шао, нежно поглаживая его дрожащий позвоночник.

На 16-м году правления Хунчжэна император умер, страна была в трауре, а новый император взошел на трон, был переименован как Император Шэнъюань и объявил амнистию всему миру.

В день своего восшествия на престол он сделал свою первоначальную жену Сяо королевой, а принца Чэн Цзин Шао - наследным принцем Чжэнь Го.

Клан Ву из семьи Юнчан Бо совершил мятеж, отравил предыдущего императора и был казнен. Герцог Мао замышлял измену и был убит, а старший принц, Цзин Жун, был низведен до ранга наложницы и сослан в Шу до конца жизни.

Во второй год правления Шэн Юаня Сяо серьезно заболела.

– Это все ты, ты убил Сяо Си, а теперь ты здесь, чтобы убить императрицу-мать!

В императорском саду молодая девушка в нарядной одежде указала на ребенка лет трех-четырех и заговорила пронзительным голосом.

Ребенок уставился большими черными глазами, и, прямо схватил горсть грязи и выдохнул ее прямо ей в лицо.

– Ах! - девушка сразу же закричала.

– Принцесса!

Группа дворцовых служанок бросилась вперед, чтобы защитить ее.

Ребенок уже забрался на финиковое дерево, и как только приближались дворцовые служанки, он срывал финики с ветки дерева и бросал их вниз, в глаза дворцовым служанкам один за другим.

– Этот ребенок такой интересный.

Цзин Шао, одетый в лунно-белую форму принца, стоял  и смеялся, оглянувшись на своего старшего брата с суровым лицом, и тут же отстранился.

– Императрица попросила Цзин Чена быть с ней, я не ожидал, что его будут так учить.

Цзин Чэнь посмотрел на третьего принца, Цзин Чена, который забрался на дерево, и принцессу, Цзин Вэй, которая кричала и пиналась, и его лицо становилось все более уродливым.

– Я думаю, что мальчик верен своей природе, как и я в детстве, - Цзин Шао улыбнулся, подошел и запрыгнул на дерево, крепко держа ребенка на руках.

– Отец! - Когда принцесса Цзин Вэй увидела Цзин Чэня, она сразу же побелела от страха и опустилась на колени, чтобы отдать честь.

– Императорский дядя! Цзин Чен держался за Цзин Шао и не боялся, глядя на него широко раскрытыми глазами: - Как ты сюда забрался?

– Я научу тебя, когда ты пойдешь со мной в резиденцию принца Чэн.

Цзин Шао потрепал Цзин Чена по лохматой голове.

– Этот сын непослушный, ты ......- нахмурился Цзин Чэнь, глядя на своего брата с ребенком под мышкой. После смерти Ван Цзи, Сяо попросила этого сына наложницы воспитываться рядом с ней, однако на самом деле, она просто предоставила ему возможность играть с ним без особой дисциплины.

– Как раз то, что я хочу!

Цзин Шао хихикал, держа малыша, который продолжал сопротивляться.

Цзин Чэнь нахмурился и вздохнул:

– Северный Маркиз  вчера попросил приказ о назначении шисунь, поэтому вы можете взять младшего брата Хуанчжана в резиденцию и позволить ему в будущем унаследовать титул маркиза Вэнь Юаня.

Во второй год правления Шэнъюаня принц Чэн сделал третьего сына императора первым сыном и в то же время взял младшего сына Северного маркиза в резиденцию маркиза Вэнь Юаня, чтобы вместе обучать его.

На третий год правления Шэнъюаня умерла императрица Сяо, а король Хуайнань вошел в столицу с наследием Великого Предка, и император Шэнъюань был глубоко обеспокоен.

– Брат, что именно написано в наследии Великого Предка? - Цзин Шао спросил Гу Хуайцина, который остался в резиденции, он всегда хотел узнать, что было написано в рукописных записях Великого Предка, но его брат просто не показывал их ему, и ему уже давно было любопытно.

Гу Хуайцин посмотрел на него с улыбкой:

– Каждое поколение хуайнаньских королей называется Гу Хуайцин, и им не разрешается жениться на королевской наложнице до двадцати пяти лет, знаешь почему?

Цзин Шао замер и покачал головой.

Великий предок сказал на вершине реки Хуай:

– Если вы будете охранять Хуайнань, я смогу спокойно отдыхать.

Наследие Великого Предка заключалось в том, что вотчины Хуайнаня никогда не могли быть урезаны, и если будущие поколения хотели отобрать вотчины, они должны были жениться на короле Хуайнаня в качестве своей императрицы.

Бам!

Чашка в руке Цзин Шао упала на землю и разбилась вдребезги.

Гу Хуайцин взглянул на него и встал, чтобы вернуться в дом.

– Чен'эр, брат сказал, что пора обедать, - Му Лонлинь наклонил свою маленькую голову и позвал ребенка на дереве.

– Маленький дядя! - Цзин Чен спрыгнул с короткого дерева и подхватил Му Лонлинь на руки, и оба кругленьких малыша вместе упали на траву.

Большой тигр, дремавший неподалеку, зевнул, а когда увидел двух маленьких человечков, катающихся по земле, сразу же заволновался и, подбежал к ним, предлагая свою большую голову, чтобы дети могли с ней поиграть.

– Линь, Чен'эр!

Оба ребенка тут же замерли и стояли, не обращая внимания на большого тигра, который все еще не осознавал надвигающейся опасности и продолжал прыгать вокруг, чтобы наброситься на несколько стеблей травы, которые тыкались ему в нос.

Му Ханьчжан посмотрел на двух мальчиков и тигра, которые были покрыты травой, и вдруг его лицо стало холодным.

– Брат ......

– Папа ......

– Вау, хорошо ......

Цзин Шао улыбнулся и подошел, чтобы взять своего Ванфэя на руки, и подмигнул трем парням. Цзин Чен отреагировал быстрее всех, потянул своего маленького дядю и побежал, Сяо Хуан неуверенно терся вокруг своего хозяина, лежал и катался животом.

– Ты всегда их балуешь, - Му Ханьчжан толкнул человека, стоявшего позади него.

Но Цзин Шао не отпустил его, он просто улыбнулся и обнял его еще крепче.

Иногда Цзин Шао задумывался, не было ли все, что происходило в его прошлой жизни, сном, который доверил ему предок, чтобы он не уподобился своему предку, завоевавшему мир, но потерявшему свою возлюбленную.

Цзин Шао зарылся носом в шею человека в его объятиях и глубоко вдохнул:

– Цзюнь Цин ......

– Хм? - Му Ханьчжан обернулся, чтобы посмотреть на него.

– ...... - Цзин Шао поднял голову и поцеловал его красивое лицо с улыбающимися глазами,

– Ничего страшного, пойдем есть.

Му Ханьчжан был ошарашен, а затем просто поджал губы:

– Хорошо.

Персиковые цветы снова расцвели, дул весенний ветерок, в розовых лепестках отражались два человека, которые шли вместе, тихо паря.

Конец, кто читал, тот - молодец!

Глава 106 - Экстра - Нефритовая застежка - судьба

Впервые Гу Хуайцин увидел Цзин Чэня в ресторане в Пинцзяне.

Цзин Шао послал ему сообщение о том, что принц Жуй собирается в Пинцзян, чтобы увидеться с ним в ближайшем будущем, поэтому у него была причина не возвращаться, так как у него был способный министр Хуай, чтобы позаботиться обо всех его делах.

В тот день Гу Хуайцин зашел в ресторан выпить, который он часто посещал на берегу реки Цин Шуй, и увидел, что его любимое место у окна уже занято. Недовольно нахмурившись, он схватил официанта и бросил ему кусок серебра:

– Скажи ему, чтобы он пересел.

Официант взял серебро с трудом, этот господин был постоянным клиентом, но тот, кто сидел здесь сейчас, тоже был хорошо одет и не мог обидеть его.

Цзин Чэнь сидел один за столом у окна, глядя на реку Цин Шуй, наблюдая за шумной жизнью города Пинцзян, а стражники сидели на соседних местах, не решаясь его потревожить.

– Господин, мне очень жаль, но это место было ранее забронировано для этого господина, не могли бы вы пересесть за соседний столик? - Официант указал на Гу Хуайцина, который находился неподалеку.

Стражник был очень недоволен, услышав это, и уже собирался встать, чтобы возразить, но был остановлен взглядом Цзин Чэня. Когда Цзин Чэнь взглянул на часы, он увидел стоящего недалеко мужчину в белоснежной одежде, с красивым лицом и благородным характером, не похожего на сына обычной богатой семьи.

Когда мужчина оглянулся, Гу Хуайцин тоже смотрел на него, красивый, не злой, но сильный, и, что более важно, похожий на Цзин Шао! Гу Хуайцин замер на мгновение и тут же быстро подошел:

– Сяо Эр, я просил тебя найти место у окна, но ты не нашел, так почему ты просишь его пересесть?

Сяо Эр ошарашено посмотрел на Гу Хуайцина, и, видя, что тот не намерен просить назад свое серебро, быстро выполнил его слова и извинился.

– Надеюсь, вы простите меня за то, что я поспешил, - Гу Хуайцин улыбнулся и протянул руку в сторону Цзин Чэня.

Цзин Чэнь взглянул на него, он, естественно, он всё видел и знал, однако он просто не знал, почему этот человек передумал,  ответил равнодушно:

– Ничего страшного.

Гу Хуайцин посмотрел на человека перед ним, который был похож на Цзин Шао, но его аура была совсем другой, спокойная и благородная аура бессознательно притягивала к нему взгляды людей, но люди не осмеливались смотреть прямо на него. Хотя он примерно догадывался о личности этого человека, Цзин Чэнь не знал, кто он. Подумав об этом, Гу Хуайцину вдруг пришла в голову забавная идея.

Король Хуайнань всегда был кокетливым и необузданным человеком, и когда он встречает красивую женщину, он не может не флиртовать с ней, а благодаря его приятной внешности мало кто останется хладнокровным, кроме того парня Цзин Шао, который умеет только махать кулаками. Итак, Гу Хуайцин, который намеревался побаловаться едой и напитками, сознательно сел напротив Цзин Чэня и улыбнулся:

– Встретить друг друга - это судьба, я вижу ...... на поясе господина, - сказал он, бросив взгляд на пояс Цзин Чэня, подумав, что он хорошо разбирается в сокровищах, и оценил пару вещей, и решил что тот должен носить хороший меч.

Но, осмотревшись, потерял дар речи: на поясе Цзин Чэня не было меча!

– Что? - Цзин Чэнь нахмурился, думая, что этот человек какой-то странный.

– Ух ...... нефритовая застежка хороша, - мозг  Гу Хуайцина внезапно завязался в узел, и он промолвил невзначай:

– Могу я одолжить ее, чтобы посмотреть?

Лицо Цзин Чэня мгновенно потемнело.

Все это было началом греховных отношений.

***

Сейчас император Шэнъюань смотрел на рукописные записи Великого Предка в своей руке, и у него болела голова.

Большая часть из них была просто несколькими мелочами, которые Тайцзу записал по прихоти, за исключением вотчины Хуайнань, где он написал больше всего.

Император Тайцзу писал, что он часто боролся с тремя вассалами, только с Гу Си  они стали братьями и часто спали под одной крышей. Он использовал целую страницу, чтобы описать красоту Гу Си, - уголки рта Цзин Чэня дернулись, он не ожидал, что Император которого все считали богом, окажется таким романтиком.

Мужчины предыдущей династии не могли жениться на мужчинах, по этой причине Император установил закон, дав разрешение мужчинам жениться на мужчинах, но, сколько бы ни старался, король Хуайнаня все таки не женился на Императора.

Неизвестно, что произошло в этот период, но Тайцзу все-таки написал собственноручную записку, в которой предупредил потомков, увидевших ее, чтобы они не проявляли инициативу по вторжению в территорию Хуайнань, а чтобы отобрать территорию, они должны были жениться на короле Хуайнаня как на своей Императрице, и придирчиво перечислил всевозможные правила.

Цзин Чэнь закрыл записку и тихо вздохнул. Только благодаря тому, что с годами закон совершенствовался, а в народе сформировалось неписаное правило, что сын наложницы должен жениться на жене мужчине, ситуация стала такой, какая она есть сегодня. Причина, по которой сменяющие друг друга императоры не смогли вернуть Хуайнань, заключается в том, что, во-первых, король Хуайнаня должен быть готов жениться, что означает войну; во-вторых, если вы хотите жениться на короле Хуайнаня, все чиновники Хуайнаня должны присоединиться ко двору, что также является большой угрозой для императорской власти.

– Ваше Величество, принц Чэн желает видеть вас, - главный евнух доложил.

– Впусти его, - Цзин Чэнь потер лоб.

– Этот брат видит Ваше Величество, император ......,  - Цзин Шао преклонил колено и отдал честь, но Цзин Чэнь прервал его прежде, чем он успел закончить.

– Что это? - Цзин Чэнь махнул рукой, чтобы он встал, и евнухи с благоразумием отступили.

– Брат,- Цзин Шао поднялся, осознанно подошел к брату и взглянул на желтоватую брошюру в руке Цзин Чэня, - что именно написано в рукописных записях Великого Предка?

В последние два года, чем больше Цзин Шао думал об этом, тем больше ему казалось, что у Тайцзу должен быть небесный дух. Тогда, когда он разрушил Хуайнань, его неожиданно подставило множество людей, и в конце концов он умер на горе Фэнъю. Поэтому ему было особенно интересно узнать, что же на самом деле было сказано в рукописных записях Великого Предка.

Цзин Чэнь сжал рукописную записку, не показывая ее:

– Что ты здесь делаешь?

– О, Гу Хуайцин прибыл в столицу и настаивает на том, чтобы остановиться в моей резиденции, - увидев внезапную перемену в глазах брата, Цзин Шао подумал, что сказал что-то не то, отступил назад и серьезно сказал:

– Я пришел сообщить, что король Хуайнаня прибыл с наследием Великого Предка и просит встречи.

Говорят, что первый король Хуайнаня заплакал, когда получил наследие, и последовав за Великим Предком через несколько дней умер.

В суде было много дискуссий, все обсуждали, что же такое наследие Великого Предка. Цзин Чэнь смутно догадывался, что в нем было, но когда Гу Хуайцин зачитал его перед судом, он чувствовал, как вены на его лбу пульсировали.

Гу Хуайцин стоял в центре зала суда, глядя на красивого императора, сидящего высоко над ним на троне Дракона, и с улыбкой ждал, когда тот заговорит.

В зале суда было так тихо, что можно было услышать падение серебряной иглы на землю, потому что это наследие Великого Предка было настолько шокирующим!

– Раз уж есть таково наследие, я последую желанию Великого Предка, - лицо Цзин Чэня не изменилось, его глаза были глубокими, когда он смотрел на Гу Хуайцина:

– Ты можешь продолжать охранять Хуайнань и платить налоги и дань, как обычно.

В глазах Гу Хуайцина промелькнуло разочарование, но реакция императора была ожидаемой, и он тут же опустился на колени, чтобы поблагодарить его:

– Я сделаю все возможное, чтобы охранять Хуайнань для императора.

В третьем году правления Шэнъюань король Хуайнань зачитал при дворе наследие Тайцзу, в апреле вернулся в главный город Даньян, а в мае вошел в Цзянчжоу.

– Ваше Величество, король Хуайнаня полагается на наследие Великого Предка, и делает все, что он хочет в Цзяннани, а Хуайнань находится в 800 милях от столицы, поэтому очень опасно оставлять всё как есть! - Военный министр сказал с горьким выражением лица.

– Ваше Величество, в последние несколько лет мы воюем по всем направлениям, и казна уже в убытке, - Министр внутренних дел также последовал примеру военного министра.

Цзин Чэнь сидел за столом в императорском кабинете, бесстрастно слушал обсуждения нескольких важных министров, дулся в душе и яростно смотрел на принца, который сидел в стороне и пил чай.

Цзин Шао незаметно запихивал в рот закуски, когда чуть не подавился взглядом родного брата, и поспешно сделал большой глоток воды.

Так называемое вторжение короля Хуайнаня в Цзянчжоу на самом деле было попыткой Гу Хуайцина насильно заключить брак, поглотив другой город, а затем затаившись; а дефицит в государственной казне был результатом военных расходов Цзин Шао, скрывшего много денег, которые позже были честно переданы Цзин Чэню, и даже Гу Хуайцин передал свою долю. Но обо всем этом нельзя было говорить открыто, и Цзин Чэнь мог лишь временно хранить деньги, а если бы они попали прямо в казну, это стало бы явным доказательством вины Цзин Шао. Поэтому Цзин Чэню ничего не оставалось, кроме как еще несколько раз взглянуть на младшего брата, чтобы выместить на нем свой гнев.

– После смерти императрицы гарем остался без хозяина, так почему бы императору просто не пообещать королю Хуайнань ......,  - шепотом сказал Ма Жуо.

Несколько старых министров смотрели друг на друга, не смея произнести ни звука.

– Вы и другие думаете так же? - Цзин Чэнь обвел взглядом круг людей.

– Король Хуайнань никогда не желал жениться во дворце, и редко можно найти особу, которая понравится ему. Это было бы большим благословением для будущих поколений. Но император не хочет жениться, никто не осмеливаются сказать больше, в конце концов, император не брал наложницу-мужчину, даже с момента основания дворца не отдавал предпочтение мужчине,должно быть не интересуется мужчинами ...... верно?

При взгляде на доску, полную черных и белых фигур, у Цзин Шао разболелась голова, у него никогда не было таланта к игре на цине, шахматам, каллиграфии и живописи, не говоря уже о том, чтобы играть против старшего брата, у него есть только судьба быть убитым.

Цзин Чэнь наблюдал, как морщит нос его брат, когда его убивают, и его беспокойное сердце постепенно размягчилось от удовольствия:

– Ты не сказал, что учишься у Хуанчжана, ты и сейчас такой непрогрессивный.

– Цзюнь Цин всегда уговаривает меня поиграть и отказывается играть со мной как следует, - Цзин Шао почесал голову, не зная, куда положить фигуру дальше, поэтому он положил её в случайное место, и неудивительно, что его брат поймал её и съел несколько порций подряд.

– Сяо Шао, - Цзин Чэнь посмотрел на своего младшего брата, глаза которого вспыхнули улыбкой при упоминании Ванфэя: - когда Хуанчжан еще не был маркизом, ты когда-нибудь думал отпустить его?

– А? - Цзин Шао возился со своими шахматными фигурами, хотя он не знал, почему его брат вдруг спросил об этом, он все же честно покачал головой:

– Я не думал об этом.

– Если он поженится, то будет только во  внутреннем  дворце, сможешь ли ты это вынести?

Он спрашивал себя, не испытывает ли он желания к Гу Хуайцину, но не знал, жадничает ли он из-за его внешности, или он действительно прикипел к нему сердцем, но мысль о том, что такой великолепный человек будет заперт в гареме, сражаясь с группой женщин, заставляла его чувствовать раздражение.

– Мне жаль Цзюнь Цина, но я знаю, что никогда не полюблю никого, кроме Цзюнь Цина, и я не могу быть несчастлив без него, но пока я могу быть с ним, я сделаю все возможное, чтобы дать ему все, что он хочет, и я не позволю ему быть обиженным.

Цзин Чэнь спокойно выслушал слова брата, не сказав ни слова.

– Брат ...... - Цзин Шао посмотрел на своего брата и, наконец, не смог удержаться от вздоха. Перед отъездом из резиденции его Ванфэй неоднократно предупреждал его, что он не может напрямую давать брату любовные советы, потому что Цзин Чэнь, как император, несомненно, более предусмотрителен, чем он. С древних времен нельзя было иметь и реки, и горы, и красоту, а теперь появилась такая хорошая возможность, он так и не понял, в чем сомневался его брат, но оказалось, что это была жалость к Гу Хуайцину .......

После ухода брата Цзин Чэнь сидел в императорском саду и смотрел на опадающие цветы.

– Каждое поколение королей Хуайнаня называют Гу Хуайцин, так неужели у тебя в детстве было другое имя?- именно этот вопрос он задал, глядя на тонкое лицо мужчины.

– Если ты дашь мне нефритовую застежку, я расскажу тебе.

– Просто не говори этого"- увидев его улыбку в тот момент он нашел ее чрезвычайно красивой, поэтому не принял во внимание его грубость.

– Фэн Си, - Гу Хуайцин двинулся, чтобы взять нефритовую застежку, улыбаясь от уха до уха:

– Когда я был ребенком, меня звали Фэн Си.

Во втором месяце четвертого года Шэнъюань, в годовщину смерти императрицы, придворные попросили новую императрицу. В третьем месяце император Шэнъюань постановил, что он будет уважать наследие покойного императора Тайцзу, женится на Гу Хуайцине, короле Хуайнаня, как на своей императрице и отзовет вотчину Хайнаня. Император Шэнъюань оценил талант Хуайцина и назначил его министром.

Хотя Гу Хуайцин считался преемником, свадьба проходила с большой роскошью и соблюдением всех условий, так как это было наследие Великого Предка, а императрица была из королевской семьи. Десять миль красной дорожки, все небо праздновало.

Цзин Чэнь толкнул дверь внутренней комнаты дворца Фэнъи и посмотрел слегка пьяными глазами на человека, сидящего в свадебном платье, похожем на его собственное, расшитом великолепными золотыми фениксами, которые выделяли красивое лицо, становившееся все более очаровательным.

Медленно подойдя и взяв со стола кубок с вином, Цзин Чэнь протянул кубок, но не спешил его пить, а лишь тихо посмотрел на него:

– Стоит ли оно того?

Неужели стоит отказаться от всего только ради него, человека, который несет на своей спине весь мир и которому суждено не вкладывать в него все свои силы?

Гу Хуайцин потряс золотой кубок в своей руке и встал, чтобы скрестить руки с императором:

– Ночь в комнате невесты, как император может быть таким неловким.

Цзин Чэнь не стал больше задавать вопросов, а лишь скрестил руки и выпил вино из своего кубка.

Свет свечи отражал лицо Гу Хуайцина, и в полумраке оно немного напоминало демона. Поглаживая мягкий зеленый шелк, он облегченно вздохнул.

– Какова причина вздоха Вашего Величества?

Гу Хуайцин вытянул длинный тонкий палец и постучал им по губам:

– **Времени мало, Ваше Величество не должно его тратить.

Цзин Чэнь медленно развязал поясок с вышитым узором феникса, открывая свою мускулистую грудь, и слегка поцеловал:

– Раз ты согласен выйти за меня замуж, я не подведу тебя.

Гу Хуайцин искривил свои узкие глаза и спокойно ждал, пока его муж снимет с себя всю одежду, затем, перекатившись, он прижал императора к себе:

– Ваше Величество отдыхайте, я буду служить вам.

– Нет,- нахмурился Цзин Чэнь, чувствуя, что это немного неприлично, и перекатился, чтобы прижать Гу Хуайцина к себе:

– Что за приличия, императрица перекатывается на меня?

– Ваше Величество, простите меня, - сказал Гу Хуайцин без особой искренности, и одним толчком снова прижал человека к земле, - Это потому что я скучаю по Вашему Величеству день и ночь, и я не могу вынести такую медленную пытку, поэтому ......

После свадьбы императора, суд был приостановлен на три дня.

За эти три дня император даже не ступал за пределы дворца Фэнъи. Люди во дворце обсуждали, все говорили, что этот мужчина-императрица кажется чрезвычайно благосклонным, когда император отправлялся ко второй императорской наложнице, никто не видел такой благосклонности.

Год спустя, когда Му Ханьчжан отправился в императорский кабинет, чтобы передать документы, которыми он занимался для императора, Цзин Шао, которому нечем было заняться, последовал за своим Ванфэй во дворец, чтобы посмотреть на происходящее.

– Почему я не вижу императрицу? - Цзин Шао огляделся, его брат ведь говорил, что Гу Хуайцин может помочь ему с чжэнци?

– Императрица немного устал, я позволил ему отдохнуть во дворце Фэнъи, - Цзин Чэнь без выражения посмотрел на несколько документов, и почувствовал, что в том, что делал Му Ханьчжан, нет ничего плохого, поэтому он отложил его в сторону, взял новый документ и начал оценивать его.

Цзин Шао мгновенно все понял, обменялся с братом ничего не выражающим взглядом и вышел с Ванфэй.

Когда все люди ушли, за ширмой появился императрица Гу, одетый в мантию феникса, робко приблизился к императору и отрывисто сказал:

– Я устал здесь сидеть, не прислониться ли мне к тебе?

Цзин Чэнь не обратил на это внимания и продолжил просматривать официальные документы.

Затем императрица сознательно навалился на него и медленно погладил императора по талии.

– Если ты сделаешь это снова, завтра я запру тебя в Холодном дворце, - Цзин Чэнь холодно фыркнул, но его тело бессознательно слегка прислонилось к человеку рядом с ним.

– Ваше Величество, как вы можете быть таким бессердечным, - Гу Хуайцин нахмурил брови и агрессивно прислонился к его плечу:

– Я сейчас беременен, если я пойду в это холодное место, боюсь, что ребенка не удастся сохранить.

Цзин Чэнь потер угол лба от головной боли и выдавил фразу между зубами:

– Ты же императрица, несешь чушь, какая непристойность!

– Ваше Величество даже сомневается в своей императрице!

Выражение лица Гу Хуайцина стало еще более злобным:

– Я докажу свою невиновность Вашему Величеству прямо сейчас.

С этими словами он вложил руку в лацкан императора.

– ...... Проваливай!

Глава 107 - Экстра II - Повседневная жизнь Сяо Хуан

Раннее утреннее солнце освещало цветы, выделяя черно-желтый мех пятнами света. Скрип двери нарушил сон, полный жареного мяса, и Хуан в досаде схватился за голову, пытаясь продолжить свой сон, но некоторые люди всегда были так слепы.

– Глупый тигр, солнце светит! - Цзин Шао пнул шерстяной куст пальцем ноги.

Сяо Хуан посмотрел на высокого человека, и оскалил зубы в досаде. Он был не очень умен и не мог запомнить свое имя: "шерстяной пельмень", "шерстяной тигр", "глупый тигр", но, будучи тигром с широким кругозором, Сяо Хуан не хотел быть к нему равнодушным. Но, будучи тигренком с широким кругозором, Сяо Хуан (маленький желтый, если забыли перевод) не хотел попасть впросак и проскочил в дом.

На мягкой кровати лежал человек с белой рукой, лежащей на боку кровати, и выглядел очень аппетитно, шерстяной тигр подошел и высунул язык, чтобы лизнуть его.

Первым делом он открыл глаза и увидел большую мохнатую морду, смотрящую на него ясными глазами. Он не мог удержаться от смеха, погладил шерстяную голову, перевернулся и снова заснул. Сяо Хуан на мгновение склонил голову и потянулся, чтобы зацепиться лапами за длинные темные волосы. Хотя у его хозяина не было красивого меха, эти длинные волосы были еще красивее, чем хвост лошади, и прекрасно компенсировали отсутствие меха.

Сяо Хуан любил гладкие волосы, и когда он двумя лапами ковырялся в длинных волосах, царапая и снова царапая их, длинные шелковистые волосы вскоре превратились в спутанный беспорядок, в котором было немного песка. Большой тигр недовольно облизнулся, слизывая грязь.

– Глупая тварь, опять размазывает слюну!

Цзин Шао положил завтрак в руку, схватил шерстяного тигра за шею и потащил его, бросив в загон для животных в Западном дворе.

Западный двор, где раньше жили женщины, был снесен и засажен травой, как сказал Цзин Шао. Императрица отдал льва принцу Чэну, так как в императорском дворце не разрешалось держать свирепых животных, и теперь лев живет в западном саду.

Сяо Хуан - постоянный посетитель этого места, поэтому он вошел и нашел все еще спящего льва.

Молодой лев был уже взрослым, с длинной коричневой шерстью на шее, и выглядел очень сильным. Сяо Хуан всегда симпатизировал ему, ведь шерсть на его теле была такой короткой и еще не полосатой, поэтому, наверное, только такой добрый тигр, как он, мог бы играть с ним.

Большой лев открыл глаза на запах тигра, но остался лениво стоять на месте, ожидая, когда шерстяной тигр подойдет сам. Величественно наклонив голову, Сяо Хуан подошел ко льву и опустился рядом с ним, принимая любезность младшего брата - разрешение вылизать его шерсть и иногда откусить несколько кусочков львиной головы.

Лев зевнул и лизнул голову шерстяного тигра, затем положил свою большую голову на передние лапы тигра, прищурился и лениво заснул. Недовольный ленью своего младшего брата, Хуан открыл рот и обгладывал ухо льва, а также несколько раз обгладывал макушку его головы. Лев в недоумении махнул хвостом и продолжил доминировать над мягкими лапами тигра.

Когда ему надоедает обгладывать, он спит на брюхе льва, а когда он съедает свою добычу во время обеда, он ложится на спину и тянется к шерсти на кончике львиного хвоста. Львиный хвост хлопает вокруг него, чтобы он его поймал, и иногда, когда хвост пойман, он позволяет ему держать его и щипать, отстраняясь в тот момент, когда он собирается сделать злобный укус, и продолжая хлопать им вокруг.

– Сяо Хуан!

После обеда Гэ Жу И пришла забрать тигра, чтобы искупать его. Лев был диким и мог помыться сам, а Сяо Хуан был нежным, и его нужно было ждать.

Гэ Жу И  отнесла тигра к пруду в саду и хорошенько почистила его. По крайней мере, она не попала водой ему в нос и использовала мягкую щетку, чтобы расчесать его мясистые подушечки, а когда заканчивала, он поднимал мокрые лапы и награждал ее красивым отпечатком лапы.

– Сяо Хуан! Гэ Жу И посмотрела на мокрые следы на своем желтом платье и пришла в ярость.

Сяо Хуан отряхнулся, разбрызгал воду по всему телу Гэ Жу И, показывая, что она не должна быть слишком впечатлительной, и отправился отдыхать на свое место для сна.

Сяо Хэй увидел, как мокрошерстный толстый тигр снова побежал теребить это место, и с презрением обрызгал его горячим дыханием.

Хуан встряхнул своей сухой головой и наградил Сяо Хэй отпечатком лапы на блестящем черном животе. Этот конь был самым красивым из всех, которых он когда-либо видел, каждая часть его тела выглядела идеально, и он должен быть очень вкусным, если съесть. Но Сяо Хуан знал, что этого коня нельзя есть, поэтому все, что он мог делать, это каждый день за обедом пускать слюни на крепкую его ногу, мечтая о прекрасной мечте - поесть конины.

– Дядя, пойдем!

С небольшого расстояния донесся четкий голос: маленький ребенок в парчовой одежде затаскивал в конюшню ребенка чуть младше себя.

– Чен'эр, если брат увидит тебя, он изобьет твою руку, - мягкий, тягучий голос принадлежал не кому иному, как Му Лонлинь.

– Все в порядке, отец ушел в свою комнату, - Цзин Чен поднял свой маленький подбородок и грубо сказал:

– Отец, наверное, опять долго спал.

– Почему? - Му Лонлинь наклонил свою маленькую голову, не понимая, какое отношение имеет то, что шурин пошел в свою комнату, к тому, что его брат спит.

– Они вдвоем играют в игру в лошадки, - серьезно сказал Цзин Чен, - каждый раз, когда папа устанет после этого.

– Игра в лошадки?

Му Лонлинь моргнул, и его глаза загорелись:

– Чен'эр, давай тоже поиграем в скачки на лошади.

– Чего скакать на лошади, давай на тигре, - сказал Цзин Чен, поднимая шерстяного тигра с кучи травы.

Сяо Хуан был очень недоволен, что его потревожили, и издал низкий рык на Цзин Чена, встал, тряхнул головой, поднялся на ноги и помчался искать в саду тенистое дерево, чтобы прилечь. Двое маленьких детей, держась за руки и идя на коротких ножках, долго искали и нашли шерстяную группу, отдыхающую в тени.

Цзин Чен отпустил руку дяди и с азартом набросился на него, трепеща и взбираясь на тело Сяо Хуана.

Сяо Хуан развернулся и оскалил зубы, перевернулся и сбросил его с себя. Цзин Чен упал на траву, и Му Лонлинь, который был сбоку, подошел к нему, чтобы вытащить его:

– Чен'эр, тебе больно?

– Нет, не больно! - Цзин Чен поднялся и продолжал взбираться на тигра.

– Боже, два маленьких господина, как вы можете играть с тигром!

Няня, пришедшая посмотреть за двумя детьми, покрылась холодным потом и поспешно унесла маленького принца с тигра.

– Опусти меня! - Цзин Чен пинался и шагал на своих двух маленьких коротких ножках.

– Маркиз проснулся.

Няня не смогла угомонить его, поэтому она вызвала на помощь его главного страха.

Как только он услышал эти слова, маленький хулиган Цзин Чен сразу же стал более добросовестным:

– Где папа?

Няня вздохнула с облегчением:

– Маркиз только что встал ......

Не успел он закончить фразу, как Цзин Чен взял Му Лонлинь за руку и в мгновение ока убежал:

– Маленький дядя, беги, через мгновение отец отправится в наш кабинет.

– О, - Му Лонлинь ответил, и его племянник, спотыкаясь и убегая, потащил его за собой.

Мир окончательно прояснился, и Сяо Хуан зевнул, дважды обгрыз хвост собаки вокруг своего рта и снова уснул, уткнувшись животом в небо и землю.

Это был долгий дневной сон, и когда луна взошла на небе, Сяо Хуан проснулся от ночной прохлады и встал, чтобы осмотреться и увидеть, что в доме его хозяина все еще горит свет. Воздух был очень влажным, и ожидалось, что сегодня ночью пойдет дождь. Ненавидя эту сырую погоду, Сяо Хуан поднял ноги и пошел к дому.

В дождливый день, естественно, мягкая, большая кровать хозяина была самым удобным местом для сна.

– Ну, не ......

Шторы на кровати былы так плотно закрыты, что Сяо Хуан не мог видеть кровать, и только слышал голос своего хозяина, который звучал так, как будто ему было больно:

– Ах, сейчас только полдень... ублюдок ......

Сяо Хуан быстро подошел к кровати и открыл шторы, чтобы увидеть неприятного парня, который лежал сверху на своем хозяине и кусал его за шею. Собирался ли он съесть своего хозяина? Сяо Хуан в ярости подскочил к кровати, схватил Цзин Шао за воротник и яростно дернул его под кровать.

Цзин Шао обильно потел, готовясь к бою, и уже собирался применить оружие, как вдруг его потянуло назад мощной силой, и он с грохотом упал на подставку для ног.

– Глупый тигр!

Крик принца Чэна разнесся по всему Восточному двору, и сразу же после этого неизвестный шерстяной тигр был выброшен наружу, а его героический спаситель не сделал ни шагу, чтобы помочь ему, наблюдая, как он с грохотом был закрыт.

Сяо Хуан нехотя поцарапался в дверь, когда крик его хозяина странным звуком разнесся по дому. Он прислушивался некоторое время, и вместо того, чтобы ослабнуть, голос хозяина, казалось, становился громче, если это означало, что человек не съел хозяина, возможно, они боролись?

Небо раскатилось от грома, и вскоре пошел сильный дождь. Сяо Хуан лежал на заднем крыльце, наблюдая, как дождь мочит цветы и растения в саду, и прислушиваясь к неутихающему крику в доме. С тех пор как он стал выше своего хозяина, он никогда не спал с ним в обнимку, и даже в такую грозу ему не нужно было беспокоиться о том, что его напугает молния.

Сяо Хуан поцарапал красный столб, звук царапанья заглушил шум дождя, и никто его не заметил, так что ему пришлось лечь и спокойно смотреть, как сильный дождь бьет волдыри по крыльцу. Тигр, который не может спать в большой кровати, действительно был одинок, как снег .......

Глава 108 - Экстра III - Сон длинною в жизнь

В камере было весь день темно, а толстый слой сена не шел ни в какое сравнение с пронизывающим холодным воздухом каменного пола.

Крысы рылись в сене, и вдруг их головы столкнулись с рукой. Они открыли пасть и вгрызлись в нее.

Цзин Шао был разбужен укусом крысы и прихлопнул ее тыльной стороной ладони.

Му Ханьчжан, спавший на другой стороне, проснулся и увидел, как Цзин Шао сражается с крысой.

Цзин Шао обернулся, чтобы посмотреть на него, коридор камеры был освещен факелами, горящими в ночи, и тусклый свет отражался от странно теплого человека в углу. Он не мог не придвинуться к нему поближе, неся в руке крысу, чтобы показать ему:

- Я поймал это, теперь у нас есть мясо, чтобы поесть.

Му Ханьчжан нахмурился, глядя на крысу, не представляя, как они могут готовить поесть, поэтому он не собирался продолжать с ним эту тему:

- Если принц не может заснуть, почему бы ему не поговорить немного с этим подданным ...... кхе ...... – сказал и снова закашлялся, его тело уже не было в порядке, в тюрьме их заперли без каких-либо лекарств, а зеленая каменная плита и холод ночью часто провоцировали судороги, и его ноги часто чувствовали вспышки боли.

Цзин Шао подошел увидев как он снова кашляет, привязал крысиный хвост к гвоздю стены и прислонился к нему:

- Это ...... если тебе холодно, прислонись ко мне.

Хотя его не было дома целый год, он знал о плохом состоянии здоровья Ванфэя, и в любом случае, он был достойным супругом, и с ним не стоило обращаться слишком грубо.

Му Ханьчжан покачал головой и посмотрел на красивое лицо Цзин Шао покрытое щетиной, которое уже не было таким ярким, как раньше, а его прекрасные глаза теперь были тусклыми. Обида, накопившаяся за эти годы, странным образом рассеялась, в конце концов, Цзин Шаотоже был несчастным человеком.

- Ваше Величество, взгляните, - Му Ханьчжанподнял руку и указал на место на потолке комнаты.

Эта камера была полностью сделана из камня, и даже потолок не был исключением. Когда Цзин Шао проследил за рукой, он увидел щель в потолке, через который пробивался лунный свет. При свете факела он был очень слабым, но рядом с МуХаньчжан он мог ясно видеть немного звездного неба.

Цзин Шао удивленно посмотрел на это место и продолжал двигаться к Му Ханьчжану пока не оказался рядом с ним, дабы видеть небо отчетливо.

Глубокое рубиново-синее небо просачивалось из этой маленькой щели, как будто в нем была бесконечная красота, и Цзин Шао не мог перестать жадно смотреть на него, не в силах моргнуть:

- Такое красивое ночное небо, оно не хуже того, что я видел в пустыне.

- На что похожа пустыня? - прислонившееся тело было очень теплым, облегчая боль в теле, поэтому Му Ханьчжан не двигался, прислонившись к стене из кирпича и рассматривая небо.

- Пустыня настолько бесконечна, что можно пройти сотни миль без людей, - вспоминал Цзин Шао свою молодость и не мог не скривить губы, - тогда я преследовал вождя гуннов, гнался за ним всю ночь с тремя тысячами конницей, и единственным звуком во всей пустыне был стук копыт....

- В то время принц, должно быть, никакого страха не имел в своем сердце, - Му Ханьчжан посмотрел на глаза Цзин Шао, в которых появился след нежности.

- Да, в то время, когда я был молод, я совсем не знал страха, я просто умел сражаться! Даже если бы у меня было всего 3000 кавалерии, я бы не побоялся столкнуться с 50-тысячной армией гуннов...... - Цзин Шао сделал паузу в разговоре и спокойно глядел на него:

- Ты хочешь что-то сказать?

Му Ханьчжан наклонил голову и посмотрел на маленький кусочек звездного неба:

- Ваше Величество был бесстрашным в молодости, теперь обе его руки пустые и свободные, о чем еще беспокоиться.

Цзин Шао был ошеломлен на мгновение, впервые взглянул серьезно на своего супруга. Несмотря на то, что он долгое время находился взаперти и его описание было несколько убогим, он все же не мог скрыть гордость литератора, похожего на гибкий бамбук, который казался даже сильнее его, человека, сражавшегося в песках. Холодный воздух вошел в его легкие, заставив все его тело слегка задрожать.

Цзин Шао посмотрел на худое тело, прислонившееся к холодной стене и свернувшееся в клубок супруга, и внезапно почувствовал душевную боль, осторожно протянул руку и обнял кашляющего человека:

- Я согрею тебя.

Тело в его руках было настолько тощим, что его было трудно удержать, а рука, прикрывающая его губы, была настолько тонкой, что была почти похожа на кожу с костями; с синими венами, проступающими под бледной кожей выглядело немного уродливо.

- Почему ты такой худой?

Не дожидаясь ответа Му Ханьчжана, из пустой камеры раздался резкий звук - это, должно быть, ходил тюремщик с ключом. Посреди ночи, если бы не было никаких важных дел, охранники не бродили бы с ключами. Цзин Шао тут же обнял мужчину и лег на землю, зарывшись лицом в его длинные волосы и спокойно наблюдал за ситуацией за дверью.

Тюремщик с факелом и двое мужчин в черном за ним остановились перед их камерой и, увидев, что двое мужчин внутри все еще спят, обменялись взглядами. Тюремщик постучал в железную дверь камеры и сказал саркастическим тоном:

- Ваше Высочество принц Чэн, два господина из министерства карательных мер пришли задать несколько вопросов.

- Императорским родственникам не разрешается представать перед судом посреди ночи в тюрьме, Ваше Высочество будьте осторожны, - МуХаньчжан, которого сжимали в объятиях, тихо предупредил.

Цзин Шао нахмурился и сел, но не отпустил человека из своих объятий, обратился холодным голосом:

- Пёс, принц еще должен спать, мы можем поговорить об этом завтра!

Тюремщик открыл дверь камеры и впустил двух мужчин:

- Раз принц отказался признать свою вину, так почему бы нам не допросить Ваше Высочество сегодня?

Цзин Шао инстинктивно почувствовал опасность и быстро встал, защищая человека позади себя:

- Если вы хотите допросить принца или ванфэя, покажите указ отца с печатью.

Тюремщик мрачно улыбнулся и ничего не сказал. Когда двое мужчин вошли, они быстро отступили, заперли дверь камеры на три или два щелчка и быстро ушли.

Двое мужчин выхватили из рукавов два ножа и бросились вперед.

Му Ханьчжан сжался в углу, чтобы не создавать проблем для Цзин Шао.

Цзин Шао схватил нож, крутанулся и с громким стуком ударил ногой мужчину о железную дверь, другого откинул назад и ударил его ножом в грудь, но вдруг почувствовал холод за спиной, когда холодный воздух от лезвия пробил воздух, он яростно развернулся, но поймал теплое тело.

- Ханьчжан! - Цзин Шао смотрел широко раскрытыми глазами, как короткий клинок вонзился в тело Му Ханьчжана, и из него хлынула кровь! Он уже всё потерял, Му Ханьчжан был последним, что у него было, теперь и его собирались отнять у него. Невозможно, этого не может быть!

- Ааа...

Цзин Шао взревел в гневе, злобно пнул человека в угол, подпрыгнул и сильно вонзил нож в своей руке в грудь человека в черном, одного ножа было недостаточно, затем добавил еще один, только чтобы убить его залитыми кровью глазами.

- Ханьчжан, Ханьчжан, зачем ты это сделал ...... - Цзин Шао обнял побледневшего от боли мужчину, этот человек пытался заблокировать удар ножом, который был предназначен для него – безответственного недостойного мужа. Цзин Шао повернул голову к двери и гневно закричал:

- Кто-нибудь! Кто-нибудь!

- Нет ...... нет! - Цзин Шао резко сел задыхаясь.

- Что случилось? - Му Ханьчжан был разбужен и встал в оцепенении, увидев, что лицо Цзин Шао выглядит неважно, он сразу же пришел в себя и протянул руку, чтобы помочь ему:

- Сяо Шао, что с тобой?

Цзин Шао был ошеломлен в течение долгого времени, медленно обернулся и пристально гляделна человека перед ним: так как он только что проснулся, окруженный теплотой и мягкой кроватью под ним, его лицо было залито здоровым румянцем.

- Сяо Шао... - Му Ханьчжан увидел бледное лицо мужа, протянул руку и обнял, нежно похлопывая его:

- Тебе приснился кошмар?

Цзин Шао медленно потянулся и обнял своего супруга, медленно сжимая руками, желая расплавить его до мозга костей в своих объятиях.

Му Ханьчжан обнаружил его в холодном поту и не мог не расстроиться, разглаживая его спину:

- Что тебе приснилось?

При бесстрашном характере его принца, что могло так напугать его?

Цзин Шао молчал и отказывался говорить, зарылся лицом в теплый уголок шеи, жадно втягивая сухое, теплое дыхание.

Му Ханьчжан в первый раз увидел, как Цзин Шао отказывался что-либо говорить и не отпускал его. Он беспомощно улыбался, они женаты почти десять лет, этот парень все еще был похож на ребенка, потому он смягчил голос и сказал:

- Только что мне тоже приснился странный сон: мне приснилось, что мы оба были в камере, а ты поймал крысу .......

- Цзюнь Цин! - Цзин Шао яростно отстранил мужчину в своих объятиях и посмотрел на него широко раскрытыми глазами, не дожидаясь ответа, он прижал мужчину к себе и яростно поцеловал его в губы.

Сон был настолько реальным, что боль от потери всего почти захлестнула его. Цзин Шао не мог удержаться, чтобы не спросить об этом снова и снова, подтверждая раз и навсегда - то, что было перед ним, не было сном, он и Цзюнь Цин были живы и здоровы, он хорошо заботился о Цзюнь Цин, они жили счастливо...

Цзин Шао крепко обнял спящего человека и нежно поцеловал в уголок покрасневших глаз.

Прошлое стало сном, бесполезно сетовать.

Сколько может быть шансов начать все сначала? Не ждите, пока вы потеряете человека, стоящего перед вами, только чтобы понять, что богатство и слава - это пустота и сожаление .......

_________

Со́рго — род однолетних и многолетних травянистых растений семейства Злаки, или Мятликовые (из него обычно делают веники). К сожалению, я не смогла узнать с чем связывают и какое значение имеет желтый сорго в жизни китайцев.

Комментарий читателя Suzubird:

Из сорго древние Китайцы бодяжили свою знаменитую "байцзю". По-русски это водка.

Сон желтого проса - сон длинною в жизнь.

Страница книги Жена - превыше всего в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Отчаяние и возрождение

Глава 2 - Искупление

Глава 3 - Отлично подходим друг другу

Глава 4 - Вход в Императорский дворец

Глава 5 - Лихорадка

Глава 6 - Обитатели Внутреннего двора

Глава 7 - Возвращение в родительский дом

Глава 8 - Не такой, как о нем говорят

Глава 9 - Искренняя благодарность

Глава 10 - Отомстить

Глава 11 - Насущные вопросы

Глава 12 - Сокрытое в глубине

Глава 13 - Идеальный подарок

Глава 14 - Прогулка и план

Глава 15 - Обезумевший

Глава 16 - Холод и тепло

Глава 17 - Слухи

Глава 18 - Маленький помощник Министра

Глава 19 - Жалкий актеришка

Глава 20 - Недопонимание

Глава 21 - Возможность

Глава 22 - Фарс

Глава 23 - Храмовая ярмарка

Глава 24 - Жу И

Глава 15 - Испить уксус

Глава 26 - Собрание

Глава 27 - Головная боль

Глава 28 - Предзнаменование

Глава 29 - Ароматическая мазь

Глава 30 - Срочное донесение с Юго-Запада

Глава 31 - Ужасные новости

Глава 32 - Проверка

Глава 33 - Позиция

Глава 34 - Шелковое дерево

Глава 35 - Предположения

Глава 36- Отзыв статуса Вассальных государств

Глава 37 - Призыв ко двору

Глава 38 - Преклонить колени в наказание

Глава 39 - Забыл ему сказать

Глава 40 - Кампания поднебесной

Глава 41 - Сяо Хэй

Глава 42 - Волчья отрава

Глава 43 - Истина

Глава 44 - Обнажиться по пояс

Глава 45 - Пьяный

Глава 46 - Перед началом кампании

Глава 47 - Деревня Шанься

Глава 48 - Тигренок

Глава 49 - Возвращение

Глава 50 - Тигриные клыки и журавлиный клюв

Глава 51 - Вышитый мешочек с чудесными стратегиями

Глава 52 - Перевал Шэн Цзин

Глава 53 - Отчаянное положение

Глава 54 - Лапша Ян Чунь

Глава 55 - Сяо Шао Цзю Чэн

Глава 56 - Донесение о победе

Глава 57 - Применение лекарства

Глава 58 - Предатель

Глава 59 - Облачный город

Глава 60 - Ванфэй

Глава 61 - Потайная комната

Глава 62 - Земли

Глава 63 - Засада

Глава 64 - Юго-восток

Глава 65 - Сокровищница

Глава 66 - Лу Няо

Глава 67 - Случайная встреча

Глава 68 - Содружество

Глава 69 - Возвращение в столицу

Глава 70 - Надвигающаяся буря. Возрождение беспорядков

Глава 71 - Возмездие

Глава 72 - Новости I

Глава 73 - Новости II

Глава 74 - Развод с наложницей

Глава 75 - Семейный банкет

Глава 76 - Замужняя женщина

Глава 77 - Несомненный

Глава 78 - Борьба огня с огнем

Глава 79 - Дарование титула маркиза

Глава 80 - Императорский экзамен на государственную службу

Глава 81 - Личная армия

Глава 82 - Банкет Цюнлинь

Глава 83 - Старый друг

Глава 84 - Ученый третьего ранга

Глава 85 - Визит старого друга

Глава 86 - Множество беспорядков

Глава 87 - Безумие

Глава 88 - Персиковый сад

Глава 89 - Затруднение

Глава 90 - Допрос

Глава 91 - Влияние

Глава 92 - Назревают неприятности

Глава 93 - Схватка

Глава 94 - Утреннее собрание

Глава 95 - Заговор

Глава 96 - Морские торговли

Глава 97 - Отчёт о битве

Глава 98 - Губернатор

Глава 99 - Ревность

Глава 100 - Исключительное владение

Глава 101 - Растущая луна

Глава 102 - Косить траву

Глава 103 - Сломанный топор

Глава 104 - Императорский указ

Глава 105 - Конец

Глава 106 - Экстра - Нефритовая застежка - судьба

Глава 107 - Экстра II - Повседневная жизнь Сяо Хуан

Глава 108 - Экстра III - Сон длинною в жизнь

О книге