Глава 1 - Разоружение

— Вот здесь и был подписан Протокол Службы поддержки Эдема, — гидом была высокая красивая женщина с вьющимися каштановыми волосами. Она практически не отличалась от остальных в ее окружении. Если бы не ее характерный механический голос, никто бы и не догадался, что это ИИ (прим.переводчика — Искусственный Интеллект, далее по тексту коротко ИИ). — Создание Эдема — важная веха Новой звездной эры. Существование этой системы стало революционным прорывом для человечества и принесло невероятные изменения в нашу повседневную жизнь.

Сегодняшняя группа посетителей состояла из 10-летних учеников, одетых в школьную форму. Маленький мальчик поднял руку и спросил:

— Как, например, система обязательного образования, верно?

— Именно так, дорогой, — гид кивнула в знак согласия. Она подняла руку, и предмет за стеклом исчез, а свет в аудитории стал приглушеннее. Вокруг детей одна за другой появились реалистичные 3D-голограммы. — Всего лишь в конце Старой земной эры люди ввели систему универсального обязательного образования. Дети начинали учиться в возрасте шести лет, и даже получение базовых знаний занимало более десяти лет. Тем не менее, эта система устарела с наступлением Эры исследования галактики, за которой последовала вторая техническая революция. Чтобы догнать быстро развивающиеся информационные технологии, базовое обязательное образование пришлось растянуть на 25 лет. Основываясь на исторических данных того времени, лишь единицы могли освоить полный курс обучения, в то время как абсолютное большинство населения имели пробелы в знаниях и испытывали серьезные ментальные перегрузки. Многие люди стали жертвами психологических расстройств и травм, которые на тот момент еще невозможно было излечить. Есть даже данные о случаях суицида.

По группе учеников пронесся испуганный вздох, они во все глаза рассматривали голограммы в попытках понять, как же их предки выжили в таких кошмарных условиях.

Ведь каждый из них к своему возрасту уже закончил полный курс обязательного образования. Нынешняя система под управлением Эдема ставила во главу угла общеизвестные знания, необходимые простым гражданам, а также базовый уровень образования в сфере современных технологий.

Детям больше не нужно было сидеть в закрытом классе и учить уроки — ведь как только ребенку исполнялось шесть лет, Эдем начинал систематически интегрировать знания прямо в его мозг, и это занимало всего час в месяц. Информация, которую передавал Эдем, напрямую усваивалась учениками, а значит, ее не нужно было запоминать, и невозможно было позже забыть. Таким образом, у детей появлялось достаточно времени, чтобы наслаждаться своим детством.

Весь процесс занимал 40 таких циклов — 40 часов передачи знаний. По окончанию этих циклов детей приглашали в Мемориальный музей Эдема на финальный урок и выдавали им сертификаты об окончании образования.

Гид оглядела детей и спросила:

— Есть ли у кого-то еще предположения?

На этот раз руку подняла маленькая девочка:

— Медицина и здоровье! Прежде всего, психическое здоровье! С помощью Эдема мы можем наконец контролировать собственный мозг.

— Верно, так и есть, — гид улыбнулась. — Хотя человеческий мозг — это настоящее чудо, у него тоже есть изъяны, оставленные естественным течением эволюции. Негативные эмоции, тревожность и депрессия были очень распространены до появления Эдема. Исторические данные гласят, что хотя человечество смогло победить многие эпидемии к концу Старой земной эры, они все еще не могли справиться с психическими заболеваниями. Давление социальной структуры привело к широкому распространению психических отклонений и как результат — к появлению множества опасных идеологий. Некоторые историки называют это время «эрой нейро-терроризма», так как человечество стало заложником собственных идей.

3D-проекции менялись по мере того, как гид продолжала свой рассказ. Дети теперь оказались посреди узкой безлюдной улицы. Земля была покрыта мусором, а стены зданий были старыми и облупившимися.

Реалистичная имитация грязной сточной воды растекалась у ног девочки-школьницы, и она неосознанно обратилась к роботизированному уборщику:

— Не могли бы вы это убрать, пожалуйста?

Голографическая проекция сбила робота-уборщика с толку, и он начал бессмысленно крутиться, не предпринимая попыток вытереть пол.

— Вот так выглядит мир без Эдема, — голос ИИ разорвал воцарившуюся тишину. — Заброшенный, тесный и безжизненный. Вы бы не смогли даже отдавать команды роботизированным службам общественной поддержки. К сожалению, некоторые все еще вынуждены жить в таких условиях.

Несколько учеников начали перешептываться:

— Это про Восьмую Галактику?

— Да, — ИИ изобразила на лице соответствующее случаю выражение сожаления и оглядела учеников. Взгляд ее искусственных глаз смягчился. — Будущее — за вами, мои дорогие дети, — сказала она. — Я надеюсь что после получения своего сертификата об образовании вы найдете свой путь в жизни и сделаете наш мир лучше. Если у вас остались вопросы, можно задержаться и спросить. Если нет, то вы можете покинуть экспозицию по очереди и забрать свои сертификаты на выходе. Еще раз вас поздравляю!

3D-голограммы растворились в воздухе, как только гид закончила свою речь, и дети снова были окружены привычным видом музея.

Попрощавшись с друзьями и дождавшись, пока все покинут аудиторию, мальчик, который первым поднял руку, подошел к ИИ-гиду. Та посмотрела на него и тепло улыбнулась:

— У тебя еще остались вопросы, милый? — ласково спросила она.

Мальчик вызвал блокнот на своем персональном устройстве и серьезно спросил:

— Мисс, я слышал, что некоторые солдаты Галактической армии должны заблокировать доступ в Эдем при поступлении на службу… как, например, те, кто служит в Серебряной Крепости. Это правда?

— Да, все верно. Эти солдаты часто вынуждены отбывать в опасные регионы, чтобы нас защищать. Во многих таких местах нет доступа к системе Эдема, и в процессе их тренировок они должны научиться действовать в сложных ситуациях без помощи Эдема. Это такая же обычная тренировка, как физические нагрузки или работа в условиях отсутствия гравитации, — ИИ терпеливо объяснила мальчику. — Ты хотел бы вступить в ряды Серебряной Крепости, когда вырастешь, маленький друг?

— Да, хотел бы! Мой отец — солдат Галактической армии в отставке, — маленький мальчик гордо выпрямил спину. — Он сказал, что «Серебряная Десятка» из состава Серебряной Крепости — сильнейшее военное подразделение, а Командующий Линь — наш главный защитник.

— Это не совсем так, ведь мы сейчас ни с кем не воюем, поэтому наш главный защитник — это Эдем, — ИИ мягко поправила ребенка и ласково взъерошила его волосы. — Тем не менее, можно сказать, что Командующий Линь и его Серебряная Десятка — это наш щит, и благодаря этим людям мы сейчас можем жить мирно. И хотя количество солдат в последние годы медленно уменьшается, вступить в ряды Серебряной Крепости все еще очень сложно, так что желаю тебе удачи, мой маленький друг!

Легкий румянец покрыл розовые щеки мальчика, и он кивнул ИИ-гиду. Он сжал свой маленький кулачок и выбежал из зала музея, будто торопился по важному делу.

Каждый маленький мальчик мечтает однажды стать героем. Но настоящие взрослые «герои» не занимаются спасением мира, вместо этого они ведут политические игры в борьбе за власть. Манипулируют врагами, шантажируют и подставляют друг друга…

6 марта, 270 год Новой звездной эры

Межзвездный Союз приказал Командующему Серебряной Крепости Линь Цзинхэну немедленно вернуться на столичную планету Вольто. Официальный приказ содержал требование о допросе по факту нарушения порядка военных поставок, антисоциальных высказываний и невыполнения указаний руководства.

Линь Цзинхэн категорически отказался возвращаться.

На следующий день заголовки Вольто Дейли процитировали высказывание консула Межзвездного Союза: «Линь Цзинхэн, ты поднял бунт?»

24 марта, 270 год Новой звездной эры

Серебряная Крепость была полностью заблокирована. Флотилия из приблизительно пяти сотен тяжелых механоидов, направленная Исполнительным консулом Межзвездного Союза, окружила искусственную атмосферу крепости. Отряды Серебряной Десятки продолжали выполнять роль неприступной защитной стены Серебряной Крепости, направив свои орудия на блокаду снаружи. К вечеру 26 марта жестокое противостояние приближалось к 48-часовой отметке.

Вице-адмирал тихо поставил стакан рома на стол Командующего.

Командующий поднял стакан и кинул в него еще несколько кубиков льда. Знаменитый Командующий Линь был высок и строг — все, начиная с каждой пряди его волос и заканчивая пряжками на сапогах, было идеально и кричало о его дисциплинированности и недосягаемости. Небольшое голографическое облако у его левого уха указывало на то, что он с кем-то разговаривал.

Коммуникации этой эпохи древние люди, вероятно, описали бы словом «телепатия» — сообщения передавались через индивидуальные устройства напрямую в виде декодированных мозговых волн.

Разговоры происходили полностью в голове, обеспечивая максимальную секретность и приватность. Окружающие могли только догадываться о содержании беседы по небольшим изменениям выражений лиц говоривших.

Но это не значило, что Вице-адмирал Лодэ мог бы сказать, с кем сейчас разговаривает командующий — на его непроницаемом лице он ничего не мог прочитать.

Консервативная манера поведения и замкнутая натура Командующего Линя настолько контрастировала с современным трендом социальной открытости, что он часто становился мишенью и прессы, и политиков, которые заклеймили его коварным и хладнокровным человеком.

«Коварный» командующий закончил разговор, помолчал несколько секунд, попивая свой ром, и невозмутимо обратился к Лодэ:

— Главнокомандующий предложил мне пойти на стратегический компромисс — мы возвращаемся на Вольто.

Лодэ был ошарашен.

— Стратегический компромисс, — повторил Командующий Линь со злой усмешкой и включил новости.

Все внимание прессы Вольто было приковано к действиям Командующего Линя и Серебряной Крепости.

Новоиспеченный Генеральный секретарь стоял перед членами парламента столичной планеты и делал заявление для прессы:

— Командующий Линь — мой одноклассник и друг. Но прежде всего — он член моей семьи. Я могу поклясться своей должностью и честью, что Командующий Линь верен Вольто. Он никогда не предаст ни нас, ни Межзвездный Союз. Все обвинения против него сфабрикованы!

Командующий Линь лениво жевал кубик льда, слушая эту пламенную речь.

— Цзинхэн, если ты смотришь это, послушай, пожалуйста, — Генеральный секретарь кинул глубокий взгляд в камеру. — Не позволяй этим ложным обвинениям сбить себя с пути. Не позволяй недопониманию перерасти в конфликт, который навредит твоим близким и будет на руку твоим врагам. Пожалуйста, вернись! Цзиншу и я ждем тебя на Вольто. Здесь у тебя все еще есть семья, Цзинхэн!

Объектив камеры медленно переместился на женщину, стоявшую рядом с Генеральным секретарем. Она была одета в черное, не носила макияжа и выглядела очень бледной. Единственными цветными пятнами на ее лице были темные глаза и брови. Но ее природная красота все так же бросалась в глаза всем, кто ее видел.

Линь Цзиншу была кровной младшей сестрой Командующего Линя и женой самого многообещающего политика Союза за последнее время.

Цзиншу — теперь уже миссис Гордон — стояла в окружении телохранителей, словно драгоценная фарфоровая кукла.

Нисколько не тронутый, Командующий Линь повернулся к Вице-адмиралу:

— Что ты думаешь об этом Генеральном секретаре?

Лодэ осторожно ответил:

— Он действительно нечто.

— Тот еще персонаж, безусловно. Не то что бы он плохой человек, но его речь прозвучала как-то нелепо. Если не знать контекста, можно подумать, что у меня интрижка с собственным зятем, — Линь Цзинхэн рассмеялся, выключил экран и опрокинул в себя остатки алкоголя из стакана. — Звучало слишком избито и слащаво.

Лодэ забрал пустой стакан и сказал тихим голосом:

— Командующий, не нужно обращать внимания на слова этих людей. Серебряная Крепость в полной готовности к битве, вам нужно только отдать приказ.

— Отдать приказ о чем? О бунте против Союза? — Линь посмотрел на Вице-адмирала и добавил, — ты выпускник первой военной школы?

— Так точно! Я из 260-го выпускного класса Академии Черной Орхидеи!

— Из какой ты семьи? Есть ли у тебя братья или сестры?

Лодэ был растерян и не понимал, почему командующий внезапно решил спросить о всяких мелочах в такой критической ситуации. Тем не менее, он решил не спорить и честно ответил:

— Мой отец возглавляет медицинское учреждение. Моя мать преподает в Академии Черной Орхидеи. У меня есть старший брат и младшая сестра.

Губы Линь Цзинхэна тронула едва заметная горькая улыбка.

Готовы к битве в любой момент…

Юноша сказал эти слова так легко. У тебя целая семья позади, с кем ты собрался биться? Мы можем направить наши орудия и ракеты на Вольто, но неужели ты так просто забудешь о своих близких? Что насчет твоих брата и сестры?

Первая военная школа, известная также как Академия Черной Орхидеи, была элитным учебным заведением, но даже среди ее выпускников лишь единицы могли попасть в Серебряную Крепость сразу после окончания учебы.

Помимо строгих правил отбора на основе успеваемости, будущее этих выпускников во многом определялось политическими связями их семей. Многие пользовались ими, чтобы обеспечить себе теплое местечко недалеко от дома. Поэтому, будучи основной военной базой Первой Галактики, Серебряная Крепость принимала в свои ряды только местных жителей. Более того, большинство этих выпускников были из высшего сословия — членами семей коммерсантов, интеллигенции высокого ранга, знаменитостей и даже политиков.

Это осложняло политическую обстановку вокруг Серебряной Крепости. Существовало две основные фракции: первая представляла из себя группу военной элиты под прямым командованием Линь Цзинхэна, известную как Серебряная Десятка. Несмотря на то, что их численность составляла всего одну десятую состава Серебряной Крепости, они были широко известны во всех восьми галактиках как непобедимое военное подразделение. Существовало расхожее высказывание, что их нестандартная военная тактика делала их практически равноценными космическим пиратам, с которыми они сами и боролись, — битва между ними была практическим применением принципа «обезвредить яд ядом». За пределами работы они, тем не менее, были просто шайкой хулиганов и разбойников, которые вполне соответствовали репутации своего командующего, исправно становясь героями звездных сплетен. Новые статьи об их проделках выходили в Вольто Дейли почти каждый день.

Ко второй фракции относились оставшиеся 90% состава Серебряной Крепости — выпускники Академии Черной Орхидеи из влиятельных семей. Сложные взаимоотношения между этими семьями связали их между собой круговой порукой, тем самым укрепив политическую стабильность внутри Крепости.

Линь Цзинхэн махнул своему Вице-адмиралу рукой и отдал приказ:

— Подготовь для меня официальную форму. Направь сообщение на таможенные пункты на нашем пути. Дай им знать, что я возвращаюсь на Вольто завтра.

Лодэ был шокирован:

— Командующий…

— Главнокомандующий сказал мне пойти на стратегический компромисс, что еще остается? Вся Серебряная Крепость… — Линь замолчал и перевел взгляд на окно. Тысячи механоидов направили свои орудия на блокаду за пределами искусственной атмосферы. Военные космические корабли сияли, как стая серебристых рыб в океане, отражаясь в серых глазах командующего.

Он снял свои перчатки и откинул их в сторону:

— Немедленно разоружиться.

27 марта, 270 год Новой звездной эры

Командующий Линь полностью разоружил Серебряную Десятку и пересел на гражданский космический корабль, Цзинъюань, чтобы вернуться на Вольто. За его отправлением в полной тишине наблюдали механоиды флотилии Межзвездного Союза — на их глазах названный враг сдался без боя.

Из страха, что командующий мог припрятать козыри в рукаве, Исполнительный консул Союза потребовал, чтобы Цзинъюань был полностью разоружен и даже сдал свое оборудование для перемещения сквозь трансферные точки. Не имея возможности использовать порталы, космический корабль был вынужден по-старинке пересечь 6 таможенных пунктов, чтобы добраться до Вольто, а такой путь занимал около 10 дней.

Через несколько дней после отправления Цзинъюань столкнулся с астероидным дождем в районе Равнины Сима. Прибытие космического корабля было задержано, и это вызвало панику у Исполнительного консула, когда тот осознал, что корабль не появился на втором таможенном пункте в срок. После получения бесчисленных предупреждений 1-го уровня от паникующего консула с требованием немедленно вернуться на курс, Цзинъюань был вынужден сделать крюк через Сердце Розы — единственную запретную зону Первой Галактики, ранее не исследованную человечеством.

1 апреля, 270 год Новой звездной эры

Цзинъюань был атакован космическими пиратами, прятавшимися на краю зоны Сердца Розы. Космический корабль был уничтожен, и Линь Цзинхэн погиб.

Вся столичная планета была шокирована известиями и впала в хаос. Серебряная Десятка взбунтовалась, а оставшаяся часть Серебряной Крепости полностью потеряла курс действий. Главнокомандующий Вульф яростно раскритиковал действия консула Исполнительного комитета, который позволил умереть его любимому подчиненному. В то же время космические пираты из всех восьми галактик, ранее оттесненные Командующим Линем, вернулись и атаковали гражданские маршруты Шестой Галактики, тем самым подливая масла в огонь. Волна нападений пиратов повлекла за собой бесчисленные жертвы во всех галактиках. А в условиях бездействия растерянных исполнительного и законодательного комитетов, смертность медленно, но верно росла.

Эти события позже назовут «серебряной катастрофой».

Демонстрации недовольных распространились как чума от Шестой Галактики до самой столичной планеты Первой Галактики. Под давлением общественности, жалующейся на недостаточную общественную безопасность, правительство Вольто было вынуждено сменить курс. Они начали с решения конфликта между военными силами и исполнительным комитетом, затем заставили прессу и новостные каналы перестать публиковать обвинения в адрес Командующего Линя. В неком приступе «коллективной амнезии» вся критика в адрес Командующего Линь Цзинхэна за одну ночь превратилась в воспевание его героических подвигов. «Коварный» и «хладнокровный» командующий внезапно стал героем всего человечества, воплощением справедливости и заслуженной славы.

Похороны Командующего Линя проходили на Вольто. Он умер в космосе, не оставив после себя ни тела, ни личных вещей, которые можно было бы похоронить. Официальный костюм, который Линь даже ни разу не надевал, заменил его тело на кладбище героев Вольто. Цена билета на похороны Командующего Линь так подпрыгнула, что вошла в Книгу рекордов Гиннеса в категории «самое дорогое приглашение на похороны в мире», таким ироничным способом отдавая погибшему командующему заслуженную честь.

Линь Цзиншу в этот день надела черную вуаль и лично приветствовала каждую знаменитость, пришедшую на похороны. Признанная красавица Вольто сохраняла свою искреннюю скромность и элегантность даже в такой скорбной ситуации. Все проходящие мимо отдавали дань ее красоте, но не могли не заметить, что она была необычно замкнута.

Цзиншу заметила своего мужа — Генерального секретаря Гордона — направлявшегося в ее сторону, и тихо встала рядом с ним, опираясь на его руку, словно нежный слабый цветок. Она ничего не говорила, но мягко смотрела на мужа, пока он произносил свою эмоциональную речь. Цзиншу вытащила шелковый носовой платок и время от времени вытирала слезы, безупречная в своем поведении, как и ее супруг.

Репортеры с камерами окружили ее на короткий промежуток времени, но потом разошлись, потеряв интерес. Миссис Гордон вела себя в точности так же, как и на недавней светской ярмарке в честь протеста против сброса трупов домашних животных в космос. Если не обращать внимания на разные наряды, они могли бы использовать одно и то же ее фото для публикаций на обе темы.

Цзиншу сидела не двигаясь даже после того, как репортеры ушли. Она была похожа на редкий и невероятно красивый цветок — в независимости от того, были вокруг зрители или нет, она оставалась на месте и позволяла ветру уносить ее лепестки.

«Прекрасный цветок» улыбнулась сквозь слезы. Она была настолько очаровательна, что казалось, весь свет человечества освещает ее прелестные черты. Она наблюдала, как Гордон давится слезами, произнося речь на сцене, и думала: «Жизнь за жизнь. Ты заплатишь за содеянное своей собственной».

Более 200 лет мирной и благополучной жизни прошло с момента начала Новой звездной эры. Но, невидимые для большинства, смертельные силы в глубинах этого гармоничного общества уже медленно пожирали его утопический фасад.

Глава 2 - Планета Пекин-β, Восьмая Галактика

Пять лет спустя.

275 год Новой звездной эры, Восьмая Галактика, Пекин-β

«Пекин-β» было крайне распространенным названием для планеты — существовали десятки планет «Пекин», «Лондон» или «Зимбабве» в каждой из галактик. Как, например, были популярны улицы Пекина или Наньцзына в городах страны, которая называлась Китаем во времена Старой земной эры.

Пекин-β действительно обладал некой восточной атмосферой, вероятно, потому что здесь проживали многие носители генов населения Китая земной эры, привлеченные названием планеты. Как бы то ни было, даже если бы ты был наследником самих великих Драконов, у тебя не было бы шанса на комфортную жизнь здесь. Говорят, каждая десятая новость в остальных галактиках описывала безнадежную жизнь в этой дыре.

Восьмая Галактика даже заработала себе неофициальное название «Дикие земли».

Межзвездный Союз насчитывал восемь галактик, при этом столичная планета Вольто была на верхушке пирамиды благополучия. Чем дальше от Вольто — тем менее развитой была планета, а Восьмая Галактика вообще была чем-то вроде сточной канавы у подножия этой пирамиды.

Она превратилась в дикие земли одновременно и по природным, и по историческим причинам — прежде всего из-за нехватки ресурсов и сложности с транспортной доступностью.

Исторические же причины были гораздо сложнее и запутаннее.

Более 200 лет назад между Межзвездным Союзом и межгалактическими пиратами велась непрерывная война. Пираты сами по себе были такими же потомками древних людей земной эры, а опасными пиратами их по собственному усмотрению нарекли силы Межзвездного Союза, когда получили основной контроль надо всеми галактиками.

Восьмая Галактика была практически изолирована, словно одинокий остров за пределами остальных семи галактик. Давным-давно на ее территории обосновались многие анти-правительственные группировки, ведущие борьбу против Союза. До 136 года Новой звездной эры Восьмая Галактика была под контролем космических пиратов, пока ситуацию не изменил Командующий Лу Синь, который вернул галактику Союзу и восстановил коммуникационные сети между ней и остальными галактиками.

В то время как эту сотню лет Союз потратил на активное развитие науки и цивилизации, население Восьмой Галактики было вынуждено выживать в бесконечных стычках с космическими пиратами. Со временем пропасть между Восьмой Галактикой и Межзвездным Союзом только росла: на фоне населения Союза жители Восьмой Галактики были больше похожи на обезьян, чем на людей.

После возвращения Восьмой Галактики силами Лу Синя, Союз исследовал ее и не нашел в ней никакой ценности для себя. Они назначили там местное руководство, что по сути было прямым посылом: «Идите на хер».

Когда Союз организовывал важные мероприятия, на которых присутствовали руководители правительств галактик, у всех официальных лиц были именные таблички, кроме представителей Восьмой Галактики. Те менялись так часто, что никто не смог бы запомнить их имена, поэтому на их табличках было написано просто «Восьмая Галактика».

Люди пытались выбраться из Восьмой Галактики всеми доступными способами, а те, кто не сумел, были обречены выживать в нищете и страданиях на «диких землях».

Пекин-β был достаточно приятным местом по меркам Восьмой Галактики, так как обладал большим населением. Конечно, он тоже был грязным и нищим, но по крайней мере он располагался на пути нескольких действующих торговых путей и маршрутов производственных поставок.

Этим вечером общественный шаттл медленно двигался по дороге, перевозя редких уставших пассажиров. Название «Галактический транспорт» на его обшивке было давно истерто и теперь выглядело как «Г…е…й …спорт», а искусственный интеллект, который когда-то был установлен для управления, теперь превратился скорее в «искусственного идиота», так как шаттл был разрушен уже на 95%. Рабочим оставался только режим «повышенной безопасности», поэтому шаттл еле полз по вечерним улицам, издавая сигнальный звонок каждые пять минут.

В шаттле не было ни одного целого окна, все они были разбиты разгневанными жителями, разбуженными чудовищными сигнальными звонками. Внутри все было в пыли, нанесенной ветром, но поддерживать этот транспорт в рабочем состоянии было некому, потому как производитель, Галактическая Транспортная Компания, разорилась уже 200 лет назад. Все, что от нее осталось, — это полуразвалившаяся автоматическая система общественного транспорта.

Сейчас была середина зимы, а она на Пекине-β длилась очень долго из-за скорости вращения планеты. Зима была длиной в целых три звездных года, а система управления температурой на планете давно была отключена из-за недостатка средств. Ледяной ветер атаковал людей на улицах города, а несчастные пассажиры шаттла крепче сжимали полы одежды вокруг себя, словно перепелки, прячущие головы в перья.

Этим видом транспорта пользовались только самые нищие жители. Большинство из них были бродягами, такими грязными, что даже невозможно было определить достоверно их пол или возраст. В этом случае разбитые окна шаттла были скорее преимуществом, потому что иначе зловоние давно бы удушило пассажиров насмерть.

Пьяная девушка, внешность которой была неразличима под слоем размазанной косметики, сидела в дальнем углу «Гей спорта». Она явно не боялась холода, так как ее верхняя одежда была распахнута, обнажая странный лиф и татуировку с черепом на талии, — настоящая шпана.

Рюкзак высотой более метра стоял у нее в ногах, в ушах были наушники, а сама она закрыла глаза, чтобы немного отдохнуть. На лице девушки отразилось недовольство, ведь она была пьяна, а какой-то проклятый ребенок без конца плакал. И плакал так громко, что даже музыка у нее в наушниках не могла его заглушить. Она боролась с собой некоторое время, но не выдержала и сняла наушники, готовясь поднять еще больший шум. Но как ни странно, стоило ей снять наушники, и плач сразу прекратился.

Она с подозрением огляделась, но увидела только взрослых людей, выглядящих скорее мертвыми, чем живыми и кутающихся в верхнюю одежду от пронизывающего ветра. В шаттле не было ни одного ребенка. Она икнула, спрашивая саму себя, не галлюцинация ли это, а затем надела обратно наушники и снова устало прикрыла глаза. Она уже почти уснула, когда громкий плач привел ее в себя, впиваясь острой иглой в ее барабанные перепонки.

— Мамочка!

Девушка резко открыла глаза. «Гей Спорт» остановился. На этот раз, когда она выключила музыку, то ясно услышала жалобный плач где-то рядом.

Но… где, черт возьми, был этот ребенок?

Табло на остановке давно утащили воришки, уличное освещение тоже перегорело, поэтому снаружи была только темнота. Шаттл приближался к небезопасному району. «Искусственный идиот», управлявший шаттлом, снова дал сбой, объявил конечную остановку раньше положенного и отключился прежде, чем кто-то из пассажиров успел возмутиться. Им ничего не оставалось, кроме как чертыхаясь покинуть транспорт.

Девушка нахмурилась, подхватила свой рюкзак и вышла вслед за остальными пассажирами. Прямо перед ней мужчина средних лет в теплой куртке тащил хрупкого на вид старика за руку и случайно наткнулся на девушку.

Юная правонарушительница даже не успела разозлиться, потому что внезапно почувствовала головокружение. Она потерла глаза, размазывая остатки туши на ресницах, и в следующее мгновение увидела перед собой вместо старика маленького мальчика.

«Я что, так надралась? Или это был паленый алкоголь?» — она безуспешно пыталась протрезветь.

Но по мере того, как ее зрение прояснялось, она все более четко видела: перед ней был ребенок лет трех, который еще даже с трудом сам мог идти. И хотя он был в потрепанной куртке, одежда под ней кричала о высоком достатке его семьи.

Бродяга держал ребенка за шею и запястье, и хотя тот без конца боролся и плакал, окружающие не обращали на это внимания. Никто даже не заметил, что что-то было не так — как будто все видели только безумного старика, как и сама девушка минутами ранее.

Это же коллективная иллюзия!

Зрачки девушки сузились. Подозревая, что бродяга перед ней промышляет торговлей людьми, она быстро последовала за ним. Мужчина не обращал на нее внимания, направляясь прямо к узкому переулку между ветхими зданиями. Улица была слабо освещена огнями местного подпольного бара, приткнувшегося в темном уголке. Плач разносился на весь переулок, но никто не придал этому значения.

Эта коллективная иллюзия не могла быть вызвана наркотиком — либо в шаттле, либо на улице ветер бы уже давно его развеял.

Девушка поправила рюкзак, накинула капюшон и окликнула бродягу:

— Эй, а ну остановись!

Тот замер, усиливая хватку на шее мальчика, но тут же невинно улыбнулся, пожимая плечами:

— Ты… ты обращаешься ко мне? — заикаясь, произнес он.

Девушка настороженно прищурилась, стиснула зубы и показала на мальчика:

— Это твой ребенок?

Выражение лица бродяги изменилось, и он попытался выдавить из себя улыбку:

— Ч-что? Т-ты, наверное… ошиблась? К-какой ребенок? Этот… этот старикан — он как дряхлая мартышка, маленький внешне, но совсем не ребенок, видишь? — он притянул старика ближе к девушке, и пространство перед ней исказилось, точно изображение на сломанном мониторе. Мальчик, которого она только что видела давящимся собственными слезами, продолжал меняться из хрупкого старика в рыдающего ребенка и обратно.

Она нахмурилась и подошла ближе.

— Это очень странно.

Мужчина ухмыльнулся, почувствовав, что она сомневается:

— В-видишь? Н-н-ну что я тебе г-говори…

Но прежде чем он успел закончить свою фразу, девушка резко вытащила из рюкзака бутылку и с размаху ударила его по лицу. Бутылка разбилась вдребезги от удара, и воздух наполнился запахом алкоголя. Девушка свирепо смотрела на мужчину перед собой, держа в руках острое бутылочное горлышко и вытирая поплывшую помаду с губ.

— Сукин сын, кого ты вздумал дурить?

По лицу бродяги стекало дешевое спиртное, и он сразу перестал улыбаться, выражение его лица стало холодным. Отодвинув от себя ребенка, он начал меняться — его тело изгибалось и вытягивалось, пока он не стал под два метра ростом. Даже закаленная в уличных боях девушка была шокирована увиденным и неосознанно попятилась.

— Ты…

Мужчина растянул рот в улыбке, почти в целую ладонь шириной.

— А, понятно. Пустоголовая идиотка.

На этих словах ее растерянность мгновенна переросла в гнев, она ударила его в пах и схватила за волосы, когда тот попытался увернуться. Острым горлышком бутылки она наносила жестокие порезы на его лицо с удивительной точностью — безусловно, эта правонарушительница обладала кое-каким опытом.

Тем не менее, острое стекло нисколько ему не навредило — лицо мужчины было твердым и бледным, словно какая-то разновидность металла. Он поворачивал шею, избегая ударов и удерживал девушку словно невесомого котенка. Осколки бутылки упали на землю, и девушка, продолжая болтаться в воздухе, смотрела на его гладкое лицо в изумлении:

— Ты… ты не человек.

Бродяга странно улыбнулся ответ. Его гигантская рука начала сжиматься на ее голове…

Яркий свет прорезал темноту улицы. Три или четыре скоростных мотоцикла показались следом, грубо нарушая запрет на использование такого транспорта ниже 100 метров над уровнем земли. Затем последовал громкий звук, и мимо на огромной скорости пронеслась воздушная волна.

Бродяга, кажется, что-то понял и мгновенно предпринял попытку сбежать. Воздушная волна сбила девушку с ног, она споткнулась о свой рюкзак и попыталась удержаться от падения. Бродяга вскочил на ноги и побежал с чудовищной скоростью в темноту, мгновенно скрывшись из поля зрения. Маленький мальчик, беспомощно взмахивая руками в воздухе, был отправлен в полет прямо в направлении двери подпольного бара. Дверь бара открылась точно вовремя — на улицу шагнул мужчина и поймал мальчишку за шиворот.

Мотоциклы остановились, их двигатели затихли. Девушка подняла глаза и посмотрела на происходящее сквозь слипшиеся пряди волос. В тени стоял высокий мужчина, его лицо было спрятано от света. Он нагнулся, посадил ребенка на землю и второй рукой вытащил из пачки сигарету.

— Не нужно гнаться за ним, он уже давно сбежал. Мы его не найдем, — лениво протянул мужчина. — Ребята, в следующий раз стоит сделать ваше появление еще более ярким, тогда вы точно распугаете всех на целый световой год вперед.

Глава 3 - Совсем не похож на серьезного ректора

Трое мужчин и одна женщина слезли со скоростных мотоциклов. Мужчины выглядели как члены музыкальной группы, их волосы были покрашены в красный, желтый и зеленый цвета, вызывавшие четкую ассоциацию со светофором. Женщина была одета примерно так же, как и юная нарушительница, — под курткой у нее был только лиф. Возможно, этот стиль просто был популярен у местной шпаны.

Они все только что появились из ниоткуда, но теперь выстроились в линию перед дверью бара, не решаясь сказать и слова. После недолгих раздумий «светофорная группа» вытолкнула женщину говорить от лица всех. Она была из тех, кто готов терпеть жгучий холод в угоду моде, но при встрече с ледяным взглядом мужчины у двери была обезоружена. Она нерешительно сказала, подавляя дрожь:

— Этот парень использовал странное устройство прикрытия, мы потеряли его след…

Мужчина молча одарил ее длинным взглядом, отчего она внезапно сильно чихнула, почти выплюнув свои внутренности. Мальчик, который только было успокоился, испугался от резкого звука и снова начал реветь на земле. Но один только взгляд мужчины с сигаретой в руках заставил его замолчать и затрястись от страха.

— Свяжитесь с полицией. Заканчивайте стоять здесь и позорить меня, заходите внутрь, — мужчина одной рукой поднял мальчика, которого мгновением раньше заставил замолчать взглядом, и осмотрел растрепанную девушку в углу здания. — И ты тоже.

Мотоциклисты послушно последовали за ним один за другим, как будто их только что оправдали после совершения преступления. Девушка встала на ноги, поколебалась секунду, но тепло, исходившее из подпольного бара, быстро развеяло ее сомнения. Она ощупала рану на тыльной стороне руки и потащила свой рюкзак внутрь.

Обстановка внутри бара была с налетом ретро, и даже общая упадническая атмосфера была словно создана специально. Воздух был наполнен сладким запахом рома, а легкая джазовая музыка поднимала настроение. Бар, видимо, был сейчас закрыт, поэтому вокруг не было ни официантов, ни барменов. Единственным человеком здесь был мужчина, который открыл дверь, — по-видимому, владелец заведения.

«А он достаточно самоуверен для владельца такого захолустного маленького бара» — подумала девушка про себя. Ей вдруг показалось, что что-то двинулось на полке за барной стойкой, но она не придала этому значения, пока не встретилась взглядом с парой холодных глаз, едва не подпрыгнув от неожиданности. На полке сидела темно-зеленая ящерица.

— Не бойся, он слишком ленивый, чтобы кого-то кусать, — владелец бара усадил мальчика на барный стул напротив девушки. — Что тебе налить?

— Пиво, — ответила девушка.

— Сколько тебе лет? — Владелец осмотрел ее с ног до головы.

Теперь, на свету, девушка смогла наконец разглядеть его лицо. Хотя черты были глубокими и четкими, она явно видела, что в его венах течет азиатская кровь. На его лице была легкая щетина, рукава рубашки были закатаны, открывая предплечья, а пуговицы расстегнуты, обнажая крепкую грудь и хорошо очерченные мышцы живота. Он заметил, что девушка его разглядывает, и небрежно застегнул несколько пуговиц. Под его рубашкой прятался широкий старый шрам, спускавшийся от его кадыка к плечу, что придавало ему несколько опасный вид. Он слегка прищурился сквозь сигаретный дым. Можно было подумать, что он не интересуется собственной внешностью, но несмотря на растрепанный вид, его темно-серые глаза придавали ему некое удивительное благородство. Это были необыкновенные глаза, немного печальные и загадочные, словно скрытое от взглядов ущелье, утонувшее в тумане. Девушка встретилась с ним глазами и инстинктивно отвернулась.

— Пятьдесят, — пресно ответила она.

Она была всего лишь мелкой нарушительницей, до которой никому не было дела и которая никого и ничего не боялась, но по причине, которую и сама не понимала до конца, она не могла себя заставить пререкаться с владельцем этого маленького бара. Эти темные глаза заставляли ее нервничать — и совсем не так, как волнуются женщины при встрече с красивым мужчиной. Скорее как нашкодившие дети трясутся, пойманные школьным учителем, или опоздавший на работу новичок не находит себе места при встрече с начальником.

Она опустила голову и попыталась дать другой ответ:

— Двадцать пять.

Еще до того, как она успела понять, что происходит, ее ослепила короткая вспышка белого света. Она попыталась закрыть лицо руками:

— Эй, ты что творишь?!

Проекция персонального устройства появилась над рукой мужчины, и на нем всплыла карточка с персональными данными. Он выдохнул сигаретный дым и прочитал имя девушки:

— Хуан Цзиншу?

— Ты кем себя возомнил — проверяешь мои документы без моего согласия?! — вспылила девушка.

Владельцу очевидно было наплевать, он лишь улыбнулся.

— Цзиншу, хм? Какое красивое имя, прямо как у жены Генерального секретаря Союза.

По правде говоря, фраза «жена Генерального секретаря Союза» для девушки значила не больше, чем что-то вроде «ученые назвали черную дыру в честь тонкой кишки мифологического единорога». А вот что она знала наверняка — так это то, что далеко не каждый имеет возможность так просто проверить чужие документы. Она одарила мужчину осторожным взглядом:

— Я что, наткнулась на копа?

Он даже не обратил внимания на ее грубость:

— Родилась в августе 259 года. Просто 16-летняя соплячка, хм?

Девушка разозлилась еще больше. Мужчина тем временем смахнул изображение ее персональных данных с проекции своего персонального устройства. Роботизированная рука, которая исполняла его указания, вытащила бутылку молока и разлила содержимое по двум стаканам, подвинув их к девушке и спасенному мальчишке напротив, а затем погладила ящерицу совсем как настоящая человеческая рука. К сожалению, Мистер Ящерица, будучи созданием хладнокровным, не оценил ласки металлической руки, попятился и медленно уполз в сторону.

— Почему такая малолетка, как ты, решила сунуть нос в чужие дела? — Спросил владелец бара. — Бродишь одна поздно ночью, с размазанной по лицу косметикой. Где твои родители? Они что, бросили тебя?

— Что, черт побери, не так с моим возрастом? Не лезь не в свое дело! Я член банды «Черная Дыра», — она ударила ладонью по столу. — Заткнись и налей мне пива! Я могу за себя заплатить, понятно?!

Все присутствующие уставились на девушку. Даже музыка как будто на мгновение утихла, как только она произнесла последние слова. Красноволосый мужчина из «светофорной группы» подавился пивом, а его товарищ с зелеными волосами вытер рукавом пот с лица:

— Что ты сказала? Какой банды?..

Всем было известно, что правительство Восьмой Галактики было не полезнее одноразовой тары для обеда. Что уж говорить о местном руководстве отдельной взятой планеты, ценность которого была сопоставима разве что с бумажными отходами. Полицейские участки выполняли роль фонарных столбов, их вообще никто не воспринимал всерьез. Тем не менее, в отсутствие авторитетного правительства, кто-то должен был взять контроль на себя, что в меру своих способностей и делали местные преступные банды. Именно такие группировки формировали действующее, но скрытое от глаз руководство на каждой отдельной планете.

Скрытое «правительство» планеты Пекин-β было известно под именем «Черная Дыра». Они получали деньги, крышуя местных торговцев и совершая время от времени заказные убийства и поджоги. Загадочного лидера группировки звали то ли Линь, то ли Линн — никто не поручился бы, как именно. В любом случае, его обычно называли «Четвертым братом» или коротко Б4. О его происхождении строили много догадок: кто-то говорил, что он преступник в розыске, другие — что он бывший межгалактический пират.

Всего за несколько лет Линь приобрел авторитет в «Черной Дыре», сначала став доверенным лицом предыдущего лидера группировки, а затем и превратившись в лидера собственной персоной. Как Б4 взобрался на вершину этой пищевой цепи? Ходило много легенд, воспевавших его отвагу и хитрость, но никто точно не знал. Что, впрочем, не мешало этим легендам оставаться невероятно популярными у жителей Восьмой Галактики всех возрастов и призваний. Вся молодая шпана надеялась оказаться под руководством Б4. Они мечтали стать частью «Черной Дыры» точно так же, как дети из Первой Галактики мечтали поступить в Академию Черной Орхидеи.

Юная Цзиншу продолжала хвастаться:

— Банды «Черная Дыра». Вы живете на Пекине-β, как вы могли не слышать о «Черной Дыре»?

Женщина-мотоциклистка не могла сдержать смех:

— Неужели Б4 так обнищал, что начал эксплуатировать детей?

Девушка нахмурилась и хотела возразить, но не успела она и рта открыть, как владелец бара потер ладони и дал указание механической руке:

— Позвони Лу Бисину.

Роботизированная рука ответила жестом «ок» и сообщила механическим голосом:

— Соединяю вас с Ректором Лу.

Девушка была шокирована:

— Как?..

— Как я узнал, где ты учишься? — Мужчина задал вопрос и сам тут же на него ответил. — Все подростки, утверждающие, что они в банде «Черная Дыра», на проверку оказываются учениками этого засранца.

Роботизированная рука в этот момент завибрировала — «этот засранец» взял трубку.

Безликий механический голос превратился в живой мужской — низкий и мягкий:

— Какая редкая удача тебя слышать. Чему я обязан удовольствием?

— Приходи. Я нашел кое-что твое, — коротко ответил владелец бара.

— О, правда? — сказал Ректор Лу с улыбкой на губах. — И что же я потерял?

Его голос был ленивым и самодовольным, он говорил нараспев, но его произношение оставалось идеально четким, а в конце фразы можно было даже расслышать нежную и игривую ноту. Это было совсем не похоже на серьезного ректора учебного заведения.

— Девчонку по имени Хуан Цзиншу. Проверь, твоя ли студентка.

Роботизированная рука замолкла, а потом голос на другом конце стал гораздо серьезнее. Словно ночной диджей в одночасье превратился в ведущего новостей.

— Что? Что случилось? Где ты?

Серебряная вспышка промелькнула над запястьем мужчины, прежде чем он успел ответить. Он встал, на ходу надевая куртку, и произнес в сторону механической руки:

— В моем баре. Заканчивай болтать, просто приходи и забери девчонку.

Затем он оборвал соединение, вытянув руку. Роботизированная рука соскользнула с полки и обхватила его предплечье словно браслет — точь в точь как ручной попугай!

Хуан Цзиншу была ошеломлена — она никогда раньше не видела ничего подобного в этой Богом забытой галактике.

— Пенни, останься присматривать за всем, — сказал мужчина, покидая бар через запасной выход.

Сразу после его ухода мужчина средних лет в полицейской форме вошел в помещение бара. Он вежливо улыбнулся мотоциклистам:

— Что случилось? Я слышал, он за мной посылал?

— Вот этот ребенок, — Пенни указала на маленького мальчика. — Его потеряли, забери его в участок.

— Да-да, конечно. Можете положиться на меня, мисс Пенни, — полицейский, больше походивший на младшего брата, забрал ребенка и начал его успокаивать, как будто и раньше делал это не раз.

Затем он оглянулся, еще более осторожно.

— Эй… Б4 только что был здесь?

Цзиншу потеряла дар речи, шокированная почти до смерти. Пенни смотрела на нее, от души забавляясь.

— Да, к сожалению, — она указала на открытую запасную дверь бара. — Вы только что разминулись.

Глава 4 - Можете звать меня Чжаньлу

13:00 по межгалактическому времени.

В Гавани Венеры на планете Пекин-β была глубокая ночь.

Гавань Венеры — почти заброшенный межгалактический порт — располагала всего несколькими сотрудниками, выживавшими на скудную государственную зарплату.

Этой холодной ночью в гавани не было ни души. Просторные пустоши поросли увядающими сорняками в человеческий рост, трава шумела и качалась на пронизывающем ветру. Ветхие здания и пусковые площадки выглядели на редкость неприглядно, словно декорации из старого научно-фантастического романа.

Бездомные бродяги брели по узкой тропинке, предназначенной для рабочего персонала и окруженной сорняками. Днем работники гоняли бездомных из Гавани, но ночью те все равно возвращались, чтобы найти укрытие от ветра и холода.

Среди них затесался старик, на спине которого сидел малыш в грязных лохмотьях. Внезапно старик оступился и упал на землю, а с его спины скатился закутанный малыш, открыв свое посиневшее лицо — он умер уже какое-то время назад.

Ближайшая роботизированная урна обнаружила труп углеродной формы жизни и автоматически запустила протокол зачистки. Двинувшись в направлении старика, она протянула холодную металлическую руку с лопатой в попытке избавиться от трупа ребенка. Но старик мгновенно закрыл тело малыша своим, как будто хотел поделиться с ним хотя бы частицей своей жизненной силы.

К сожалению даже такая устаревшая модель роботизированной урны не поддалась на эту уловку и продолжила размахивать механической лопатой в борьбе с нищим стариком.

Куда ему было с ней тягаться? Побежденный бесчувственной автоматической урной, старик опустился на колени, громко завывая от боли и бессилия. Остальные бродяги продолжали свой путь, даже не взглянув на несчастного — им было глубоко наплевать на происходящее. В конце концов, не было ничего необычного в том, что трупы утилизировались роботизированными урнами.

Когда бездомные уже отошли на расстояние, пара сапог показалась из зарослей сорняков, замерла на пару секунд, а потом решительно двинулась к урне.

Это был высокий мужчина с бледной кожей и волосами льняного цвета. В его внешности присутствовало что-то искусственное — черты лица были слишком идеальными и симметричными. Каждый его шаг был одинаковой ширины, как у солдата при исполнении, хотя он и был одет в повседневную одежду.

Он молча взломал программу автоматической урны, и та вытянула вперед лопату, возвращая труп малыша. Мужчина не побрезговав поднял тело ребенка и отдал его старику, все еще сидевшему на земле:

— Примите мои соболезнования.

Старик посмотрел на него в изумлении.

— Идите ориентируясь на 3 часа, через 200 метров земля будет мягче, там будет самое удачное место, чтобы похоронить вашего ребенка, — мужчина указал рукой направление, — Еще раз приношу свои соболезнования.

Не только его походка, но и голос был искусственно монотонным. Он говорил так, будто цитировал заученный текст, а когда закончил, то принял идеально ровную позу и поклонился, намереваясь уйти.

Старый бродяга не смог унять любопытство:

— А вы.?

Он тут же пожалел, что спросил. Мужчина был так хорошо одет, что от него за версту разило богатством. И как подсказывал старику жизненный опыт, от таких лучше держаться подальше, чтобы не попасть в неприятности. Тем не менее высокий мужчина остановился и со всей серьезностью ответил старику:

— Моя личность — это защищенная информация, у вас нет доступа. Вы можете звать меня Чжаньлу.

Бродяга нервно потряс головой и высморкался. Светловолосый мужчина последовал за остальными по узкой тропинке, аккуратно чеканя каждый шаг своими длинными ногами.

В Гавани Венеры функционировала система отопления. Бездомные сняли свою грязную верхнюю одежду, надеясь хотя бы немного согреться Они привыкли дорожить каждой секундой сна в тепле. И получаса не прошло, как помещение наполнилось звуками их храпа.

Невысокий человек уверенно поднялся на ноги в своем уголке и осторожно вышел на улицу в сторону Гавани, стараясь никого случайно не разбудить.

Если бы Хуан Цзиншу была здесь, она бы моментально узнала этого мужчину. Это был тот самый человек, который под чужой личиной сбежал из переулка у подпольного бара. Он пробрался к небольшой стартовой платформе Гавани, притворяясь транзитным пассажиром, желающим покинуть Пекин-β.

Зона безопасности между терминалом Гавани и стартовой площадкой была закрыта, «бродяга» вытащил чип и засунул его в замок. Автоматический замок бесшумно открылся ровно через 3 секунды, а следом за ним и тяжелая дверь. Мужчина осторожно и быстро проскользнул внутрь.

— Это я, Паук.

В зоне безопасности больше никого не было. Тощий низкорослый бродяга снял свое поношенное пальто. Его кости с хрустом начали меняться, увеличиваясь в размерах, возвращая его к первоначальному облику.

Он обратился к человеку на другом конце сигнала:

— Добыл ли я что-то? Ни черта я не добыл! Вместо этого за мной следили, и я чуть не попался сам!

Зона безопасности была длинной и вытянутой, и его голос эхом отражался от гладких стен. И хотя мужчина знал, что центр видеонаблюдения зоны был заблокирован, это эхо все равно заставляло его нервничать.

— Сукины дети! — пожаловался он. — Только и знают, что требовать больше и больше людей. Даже не могут воссоздать технологию бесшумной связи, которая уже стала обычным делом среди этих шавок из Союза. И как мы должны свергнуть Союз? Это просто утопия, не иначе… Не знаю, какая-то девчонка. Да откуда мне знать, кто она, блять, такая?!

Во время разговора Паук нажал на свое запястье, и фото Хуан Цзиншу появилось на проекции над его рукой. Фото сменилось на детальную информацию о личности девушки. Мужчина уставился на нее глазами дикого зверя.

— Я получил ее данные. Не знаю, насколько они точны, но не думаю, что она какой-то правительственный агент… ммм, это могло быть просто совпадением, эти проклятые пустоголовые идиоты повсюду в Восьмой Галактике.

Он подошел к выходу из зоны безопасности. Тут было всего несколько роботизированных охранников на пустой платформе. Паук пересчитал их и включил дезинтегратор на своей ладони.

Роботизированные охранники и система видеонаблюдения отключились одновременно. Паук непринужденно прошел мимо остолбеневших роботов к дальней платформе транспортного пути. Он отстыковал небольшой механоид, пришвартованный на платформе, и тот приземлился на пусковой площадке, автоматически открывая люк.

Паук вошел на механоид.

— Не важно, кто она и по какому совпадению она там оказалась, но в целях безопасности нам стоит избавиться от…

Не успел он окончить фразу, как раздался вой сирены. Его звонок прервался. Он быстро взглянул наверх и увидел, как механоид активируется, хотя ментальная связь с пилотом еще не была установлена. Платформа содрогнулась, и Паук, не удержавшись на ногах, упал. Ментальная сеть сверкала и вспыхивала, наполняя воздух запахом озона, что указывало на серьезные нарушения в работе механоида.

Но ведь большинство жителей Восьмой Галактики механоидов и в глаза-то никогда не видели, так откуда у этих нищих могла взяться технология вмешательства в сеть такого уровня?

По телу Паука пробежали мурашки. Никто бы не выжил в такой нарушенной ментальной сети, тем более с его уровнем подготовки. Даже будучи силиконовой формой жизни, можно было пострадать от электрических разрядов, поэтому он без раздумий дважды ударил по экстренной кнопке обеспечения безопасности, перевел механизм в ручной режим управления, открыл уже раскалившуюся дверь и с криком выкатился наружу.

Дым поглотил механоид позади него, и роботизированные охранники внезапно вышли из оцепенения. Семь или восемь лазерных пистолетов были направлены на его голову. На платформе по-прежнему не было никого, кроме него.

Он все-таки не смог избавиться от надоедливых мух, преследовавших его!

Паук приложил ладонь к левой стороне своей груди — в его сердце был имплантирован чип, и сейчас он был его последней надеждой.

Роботы подбирались к нему.

— Зафиксировано нарушение! Зафиксировано нарушение!

— Невозможно идентифицировать нарушителя!

— Предупреждение! Поднимите руки над головой!

Невидимое поле распространилось вокруг Паука. Поисковые устройства роботов потеряли свою цель, результаты сканирования гласили, что платформа пуста.

Роботизированные охранники обошли платформу несколько раз с лазерными пистолетами наготове, но ничего не нашли, поэтому были вынуждены вернуться на свою исходную позицию.

Паук облегченно улыбнулся:

— В кой-то веки эти идиоты разработали что-то полезное.

Используя эту секретную функцию, он мог управлять восприятием как роботов, так и людей, когда ему заблагорассудится, — в точности как он и сделал тогда в вагоне «Гей спорта». Иногда это срабатывало даже на пустоголовых идиотах.

— Попробуй теперь меня достать! — выкрикнул Паук и присвистнул, разражаясь хохотом и показывая воображаемому сопернику в небе комбинацию из средних пальцев. Он был готов вернуться на механоид.

Тонкий луч красного цвета скользнул по его шее, вырвавшись прямо из стены, и Паук бесшумно упал на землю, все еще растянув рот в ухмылке.

Мужчина с короткими светлыми волосами волшебным образом появился из поверхности стены — это был тот самый человек, который называл себя Чжаньлу.

Он вытянул свою бледную руку, которая на глазах превратилась в механическую, — точно такую же, как лежала на полке в подпольном баре. Роботизированная рука просканировала бессознательного Паука с головы до ног и обнаружила сильное энергетическое поле в районе его сердца.

Чжаньлу слегка склонил голову набок. Тонкая и гибкая игла появилась из его ладони, а из всех пяти металлических пальцев мгновенно распылился дезинфицирующий раствор, создавая небольшую стерильную зону под его рукой. Игла быстро погрузилась в тело Паука, и провела микро-операцию за считанные минуты — Чжаньлу успешно извлек чип из сердца мужчины.

В тот момент, когда чип покинул тело Паука, его кожа снова приобрела нормальный вид, более не походя на поверхность металла. Температура его тела, частота пульса и скорость обмена веществ внезапно снизились — он как будто состарился на несколько десятков лет буквально за одну секунду.

Роботизированная рука говорила тем же голосом, что и сам Чжаньлу:

— Зафиксировано неизвестное энергетическое поле.

— Невозможно опознать источник.

— Повторная попытка… невозможно опознать источник… внимание…

— Заблокируй источник, — отдал указание Чжаньлу.

Чжаньлу аккуратно подтянул механически руку, и та снова превратилась в человеческую. Он снял все электронные устройства с Паука и наклонился, закидывая руку того себе на плечо. После того, как он полностью разрушил систему шифрования на механоиде, Чжаньлу забрал Паука, сам механоид и покинул Гавань Венеры.

Сначала он планировал вернуться тем же маршрутом, каким попал сюда, но вместо этого остановился около терминала. Он на секунду закрыл глаза, потом посмотрел наверх, будто его вызвали, сменил направление и пересек по прямой пустошь, поросшую бледно-зелеными сорняками.

Там, посреди высокой травы была припаркована машина. На нее опирался Б4, скрестив руки на груди. Казалось, что он ждет уже какое-то время.

— Сэр, — Чжаньлу поклонился, приветствуя его.

Б4 приподнял подбородок, указывая на машину. Чжаньлу погрузил Паука в багажник и положил руку на крышу автомобиля. Его рука внезапно растаяла, а затем и его тело, и даже голова. Он исчез, а точнее сказать, практически вплавился в автомобиль, и двигатель запустился самостоятельно.

Этот красивый высокий мужчина был разновидностью ИИ.

— Куда мы едем, сэр? — спросил Чжаньлу.

— Обратно в бар, — ответил Б4. — Ты смог выяснить, откуда он взялся?

— Подготовка к запуску. Назначение: подпольный бар. Если судить по его механоиду, он скорее всего член Ядовитого Гнезда.

Ядовитое Гнездо было группировкой, базирующейся на окраине Восьмой Галактики, дальше за которой было практически уже невозможно выжить. Они редко имели дело с другими бандами в галактике и вообще были больше похожи на культ, чем на преступную банду. Хотя в Восьмой Галактике было полно культов, созданных амбициозными людьми, но обычно они прославляли древних мифических богов или животных — по крайней мере, млекопитающих. А вот поклоняться насекомым и жукам, как это делали члены Ядовитого Гнезда, — это действительно было в диковинку.

Б4 был немного удивлен:

— Что они забыли на Пекине-β?

Глава 5 - Ректор Лу

— Судя по тому, что мы слышали, между межгалактическими пиратами и Ядовитым Гнездом установилась тесная связь, — сказал Чжаньлу.

Б4 сидел скрестив ноги и смотрел в окно автомобиля. От искривленного космического пространства снаружи кружилась голова, и если вглядываться в него хотя бы несколько секунд, непременно почувствуешь тошноту, но Б4 давно к этому привык. Он не произнес ни слова с тех пор, как Чжаньлу закончил свою фразу.

В повисшей тишине Чжаньлу осознал свою ошибку и спешно поправил самого себя:

— Прошу прощения, сэр. Эта часть моего базового лексикона еще не обновлена.

Как гласил Анти-пиратский Закон Межзвездного Союза, любая несанкционированная военная группа причислялась к космическим пиратам. И Черная Дыра, конечно, не была исключением.

— Избавься от этой ящерицы, когда мы вернемся. Заведи вместо нее попугая, — ответил Б4. — Это поможет тебе легче вжиться в роль пирата.

Чжаньлу мгновенно провел поиск по всей своей огромной базе данных и нашел мультяшную картинку времен Старой земной эры — на ней был изображен пират с суровым лицом и таким же свирепым попугаем на его плече. Поразмыслив над картинкой, он пришел к неожиданному выводу:

— Ах, вы шутите.

Б4 нервно потер свою бровь.

Чжаньлу откликнулся неестественным механическим смехом:

— Ха-ха-ха.

Не дожидаясь, пока Чжаньлу ответит какой-нибудь неуместной шуткой, Б4 поспешил сменить тему:

— Пенни — опытная преступница, да еще и местная на Пекине-β. От нее не так-то просто скрыться. Ты узнал, как это ему удалось?

— Да, сэр. Я нашел вот это в его теле, — Чжаньлу продемонстрировал окровавленный биочип. — Мне не хватило времени, чтобы выяснить, что это такое. Покуда этот чип имплантирован в его сердце, все люди и ИИ вокруг находятся под действием коллективной галлюцинации.

Взгляд Б4 моментально стал острым, как ледяной клинок.

— Он знал, что за ним следят сегодня. Чтобы отвязаться от Пенни, он успешно замаскировал себя и ребенка под пару бродяг. Он сел на городской шаттл и попытался сбежать через Гавань Венеры. Из тринадцати пассажиров, которые были в шаттле этим вечером, никто не заметил неладного. Коллективная иллюзия запустила программу Запретного Плода в моей системе, поэтому я не поддался на обман. Я протестировал несколько способов развеять иллюзию, но только одна девушка смогла от нее освободиться. У нее синдром церебральной пустоты. Чтобы не пострадали невинные люди, я взломал систему общественного транспорта и остановил шаттл около подпольного бара, а затем отправил сообщение мисс Пенни, — Чжаньлу рассказывал в своей обычной мягкой манере. — Сэр, я подозреваю, что этот чип построен по тому же принципу, что и Эдем, только гораздо примитивнее.

— Я не уверен, что смогу организовать тебе здесь исследовательскую группу в такие короткие сроки, — нахмурился Б4.

— Я знаю, сэр. Я справлюсь сам, — Чжаньлу на секунду замолчал, а потом снова заговорил. — Могу я ли я спросить — вы все еще хотите найти…

— Не надо говорить мне, каковы мои шансы на успех. Я знаю, как работают твои алгоритмы, — перебил его Б4. Он на мгновение сильнее сжал челюсти, но затем мягко постучал пальцами по обшивке автомобиля. — Мы все равно скоро уберемся отсюда. Можно уже и сдаться, если мы его не можем найти. Слишком много детей погибли в этом проклятом месте, и этот ребенок, скорее всего, не исключение.

— Сэр…

— Если он погиб, так тому и быть, — на лице Б4 не отразилось сильных эмоций. — В такие тяжелые времена у него все равно вряд ли бы сложилась хорошая жизнь. Мы уже приехали?

За время короткого разговора автомобиль покинул космическое пространство и достиг запасного выхода подпольного бара. Колеса беззвучно приземлились, лишь подняв в воздух ворох легких снежинок. Высокоскоростные мотоциклы, которые были там припаркованы ранее, уже исчезли, а значит, Пенни и «светофорная группа» покинули бар.

Паук тоже управлял космической транспортировочной платформой, когда пытался сбежать, но несмотря на то, что он был один, при запуске платформа наделала много шума. Погрешность в определении местоположения тоже была серьезной, если судить по тому, что ему пришлось прикинуться бродягой, чтобы проникнуть в Гавань Венеры, терпя голод и холод.

Однако Чжаньлу был способен управлять многотонной машиной при использовании транспортировочной платформы, и даже правильно определить местоположение узкого переулка, ведущего к двери бара. Это требовало невероятной точности — иначе после перемещения от автомобиля мало бы что осталось.

Две транспортировочные платформы могли показаться одинаковыми со стороны, но любой знающий специалист сказал бы, что они отличаются как рай от ада — или как «Гей спорт» от межгалактического механоида.

Жаль, что в «нецивилизованной» Восьмой Галактике процветала безграмотность, и никто не мог по-настоящему оценить красоту высоких технологий.

Хорошо, это не совсем правда, все еще был шанс найти кого-то, кто способен оценить, но все же…

Чжаньлу отделился от автомобиля, приняв свой человеческий облик, и вытащил Паука из багажника. Его зеленые глаза просканировали пространство за дверью бара прежде, чем он открыл ее.

— Сэр, — он сделал паузу. — У вас гость.

У Б4 дернулся глаз. Поговаривали, что его лицо было не эмоциональнее, чем у ИИ, но в этот момент его выражение было сложно описать.

Открыв дверь, они были встречены волной тепла изнутри паба. Все настенные лампы были погашены, несмотря на то, что в помещении и так было темно. Лишь один светильник над баром был включен, и его мягкий свет падал на стоящего под ним мужчину.

Это был молодой мужчина в просторной одежде и накинутом на плечи пиджаке. Его волосы были в беспорядке, и он небрежно опирался на барную стойку. На первый взгляд могло показаться, что он только что выбрался из кровати, и, поленившись привести себя в порядок, вышел встретиться с кем-то между делом. Но тем не менее, его непринужденную и очаровательную ауру было невозможно не заметить.

Несмотря на эту нарочитую неопрятность, на его одежде не было ни единой складки, его волосы казались взъерошенными, но одновременно пушистыми, чего нельзя было добиться просто поднявшись после сна с подушки. Было абсолютно очевидно, что он приложил массу усилий, чтобы добиться этого «небрежного» образа.

— Привет, — он был немного обескуражен видом мужчины на плече Чжаньлу. — Вы, ребята, возвращаетесь с ограбления что ли? Я стал свидетелем чего-то, чего не должен был видеть? Вы теперь заткнете мне рот?

Чжаньлу с грохотом сбросил Паука на пол и вежливо поприветствовал гостя:

— Добрый вечер, Ректор Лу.

Ректора Лу завали Бисином. Он был широко известен в Восьмой Галактике как блудный сын, сумасшедший и в целом ни на что не годный человек. Он одновременно занимал должность ректора и председателя учебного совета Академии Звездного Моря — и вовсе не потому, что был членом высшего общества, а просто потому, что он эту академию и основал.

Ректор Лу был очень молод. Причина, по которой он мог себе позволить посвятить жизнь образованию, была не только в его врожденной страсти к этой профессии и идеалистических мечтах, но и в том, что его отцом был известный во всей галактике контрабандист.

Его отца называли Одноглазым Ястребом, он управлял планетой Кайли — столичной планетой Восьмой Галактики. Он поставлял более 80% всего оружия для войн и сражений внутри Восьмой Галактики, что делало его главным смутьяном галактики, за которым тянулся след кровопролития и смерти.

Бисин вырос в окружении оружия массового поражения, и, воспитанный в такой семье, естественным образом превратился в настоящего эксперта по механоидам. С его способностями, у него был потенциал стать новым Виктором Франкенштейном. Но к глубокому разочарованию Одноглазого Ястреба, не успел он в полной мере порадоваться, что вырастил достойного наследника, как узнал об абсурдных мечтах своего сына. Этот самый сын мечтал стать педагогом, несмотря на кровавую подноготную своей семьи.

С чего бы сыну торговца оружием лелеять такие идеалы гуманизма? Лу Бисин никогда никому не рассказывал. Именно поэтому большинство и воспринимало его как ненормального чудака. Ведь в Восьмой галактике все абсурдное, что нельзя было легко объяснить, называлось безумием.

На двадцатом дне рождения молодого господина Лу, в конце праздничного ужина, Одноглазый Ястреб спросил сына, о чем тот мечтает. Он был настолько пьян, что импульсивно пообещал исполнить все желания сына, даже если тот попросит сжечь дотла планету Вольто.

Младший Лу поверил в это и сказал отцу о своем желании со всей искренностью:

— Я хочу издать книгу.

Одноглазый Ястреб мгновенно протрезвел. Он ранее уже видел название бессмертного творения своего сына: «Вводная теория в технологии космических механоидов». Торговец оружием был несколько растерян, поскольку совсем не понимал, что это была за книга.

Он не стесняясь прямо спросил:

— Так что это такое?

— Базовое учебное пособие по технологиям космических механоидов, — ответил младший Лу.

Одноглазый Ястреб подумал, что у него что-то со слухом:

— Пособие… какое пособие?

— Учебное, — сказал младший Лу. — Я изучил пособия, которые используют несколько стандартных колледжей Восьмой Галактики. Они все бесполезны. Поэтому я написал свое собственное. Отец, ты можешь смело меня раскритиковать, если считаешь нужным.

Его отец какое-то время молчал.

— Что ты собираешься делать?

Молодой господин без тени сомнений заявил:

— Я хочу построить серьезное учебное заведение. Настолько серьезное, что оно прольет свет технологий на Восьмую Галактику.

Вот теперь его отец окончательно протрезвел. Он покинул ужин без единого слова, уже решив подыскать врача, который бы помог его сыну.

С тех пор между отцом и сыном началось затяжное противостояние. За это время навыки работы с механоидами Бисина существенно улучшились. Когда его на три года заперли на планете Кайли, он потратил все свое время на преобразование своего допотопного транспорта в неприглядный межгалактический механоид. Использовав свое изобретение для побега с планеты, он долго скитался, пока не встретил на Пекине-β одного очень особенного человека, который и стал объектом его безнадежного увлечения.

— Где твоя студентка? — Б4 включил настенные светильники сразу, как вошел в бар, безнадежно испортив тщательно созданную Лу Бисином атмосферу.

— Секретарь отвела ее домой, — Лу Бисин так много времени потратил на создание этой идеальной сцены для себя, а теперь его единственный зритель не моргнув глазом все разрушил. Он вздохнул и спрыгнул с барного стула, обходя Паука по кругу. — Я так понимаю, ты поймал того торговца людьми? Это он?

Б4 молча взглянул на него.

— Мне необязательно спрашивать, так ведь? — Он перевернул мужчину на полу ногой и подмигнул Чжаньлу. — Никто в Восьмой Галактике не сможет скрыться от системы слежения Чжаньлу, правда, малыш?

Выражение лица Чжаньлу нисколько не изменилось:

— Спасибо за высокую оценку моих способностей.

Безэмоциональным оставалось и лицо Б4:

— Так почему ты еще здесь?

Лу Бисин был бессилен перед этими двумя каменными лицами.

— Скажите, а кто из вас все-таки оригинальная версия?

Затем он встал на колени, прижимая пальцы к шее Паука. Убедившись, что тот еще жив, он заговорил уже более серьезно:

— Мне нет никакого дела до того, кто он и что он тут делает. Я задам всего один вопрос и уйду сразу, как получу ответ. Грозит ли моей студентке опасность?

— Не беспокойтесь, — ответил Чжаньлу. — Я перехватил всю информацию о личности мисс Хуан. Напарник Паука не получил ее.

Лу Бисин промолчал, встал на ноги и не спрашивая разрешения прихватил бутылку вина с барной стойки.

— Ну, я тогда пойду, — он осмотрел свою внешность в отражении на стеклянной двери, обернулся и добавил. — Девушка рассказала мне в общих чертах, что произошло. Я так догадываюсь, у этого человека есть что-то подобное Эдему, поэтому будьте осторожны. Пока!

Б4 поднял брови:

— Подожди.

Глава 6 - То, что делает тебя счастливым

Уже через пять минут в баре снова зазвучал ленивый, умиротворяющий джаз. Бессознательный Паук был прикован к ножке стола электрошоковым металлическим тросом, а ректор, который до этого планировал вернуться к здоровому сну, снова сидел у барной стойки.

Зеленая ящерица безразлично взгромоздилась на плечо Чжаньлу и замерла, словно пластиковая игрушка.

Рука Лу Бисина сама собой потянулась и погладила ящерицу по спине — текстура ее кожи напугала мужчину до смерти, но сама ящерица даже не обратила на него внимания.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что приятного в том, чтобы держать у себя эту глупую тварь? — спросил Лу, покрывшись мурашками.

— У рептилий позади длинная история, сэр, — доводы Чжаньлу было сложно опровергнуть. — И так как это древние и загадочные существа, они являются прототипом всех мифических богов и демонов земной эры. И если вы заметили, он невероятно тихий, у него потрясающе изменчивая температура тела и непрестанно циркулирующее вокруг него магнитное поле. Это противоречивый, странный, но притягательный организм — словно ожившая античная скульптура.

Лу Бисин был ошарашен тем, насколько романтичным оказалось сердце искусственного интеллекта.

— Он имеет в виду, что эта штуковина больше бы сгодилась для декораций заднего плана, — небрежно пояснил Б4.

На Лу Бисина снизошло озарение, он мгновенно принял этот аргумент и со скоростью света уверовал в невероятное очарование рептилий.

Б4 дважды легонько постучал пальцами по стойке, привлекая внимание Лу Бисина:

— Как много ты знаешь об Эдеме, который ты только что упомянул?

— Если бы у меня было достаточно ресурсов, я бы сам построил его прямо здесь, в Восьмой Галактике, — дерзко ответил тот.

Б4 слушал его самоуверенные до глупости речи с величайшим терпением, про себя думая, что вся планета Пекин-β, вероятно, не смогла бы целиком вместить наглость молодого господина Лу.

— Эдем — это высший класс информационных технологий. Большинство самых распространенных книг о нем я лично редактировал, — сказал Лу Бисин, глотая газировку, чтобы промочить горло и подготовиться к длинной лекции. — Вы двое в курсе, какое событие случилось на рубеже Старой звездной эры и Новой?

Б4 даже не потрудился дать ему ответ. Зато Чжаньлу отреагировал с энтузиазмом:

— Если говорить о политике, то это образование Союза. А вот что касается высоких технологий — это, конечно, создание Эдема.

— Именно, — сказал Лу, понизив голос. — А теперь, дорогие ученики, закройте глаза и включите свое воображение. Давайте вместе окунемся в жизнь столичной планеты нашего Союза — представим себя обычным гражданином Вольто, живущим в условиях, близких к вашим на Пекине-β, в однокомнатной квартире-тубусе.

— Но сэр… — Чжаньлу просто не мог смолчать.

Потому что люди на Вольто не жили в таких условиях.

— Тсс, — сказал Лу Бисин загадочным тоном. — Не перебивайте меня. Находясь под воздействием Эдема, ты должен жить примерно так: проснувшись с утра на мягкой луговой траве, ты ощущаешь запахи леса. Твои любимые животные прогуливаются вокруг тебя. Конечно, все они необыкновенно милые и чистенькие, им даже не нужно испражняться. Или, может, тебе больше нравится море — тогда твой дом будет напоминать морское дно, а окружать тебя будут разноцветные рыбки и яркие кораллы. Ты чувствуешь, как морская вода плавно качает тебя, но тебе нисколько не трудно дышать, и толща воды на тебя не давит, — голос Ректора Лу был таким завораживающим, что мог бы заставить человека поверить в любое, даже самое жестокое заблуждение. Он говорил, широко улыбаясь: — и это только маленькая крупица того, на что способен Эдем.

Чжаньлу все еще пытался протестовать:

— Но сэр, в Первой Галактике нет таких зданий…

— Достаточно, — перебил его Б4. — Заканчивай нести ерунду и переходи к сути.

Слова Б4 остудили пыл Лу Бисина.

— О, ладно. На самом деле, Эдем — это огромная ментальная сеть, связывающая как людей, так и роботов. Она присутствует практически во всех ежедневных активностях и обеспечивает человечество всем, что могло бы понадобиться, — сухо подытожил Лу.

— Я не просил тебя цитировать учебники, — упрекнул Б4, недовольный ответом Лу.

Лу Бисин, уже привыкший к подобному поведению у нерадивых студентов, сразу сменил тон, как попросил Б4:

— Это значит, что пока ты в зоне покрытия Эдема, ты можешь коммуницировать с любым ИИ, когда тебе вздумается. Например, сейчас ты сидишь у барной стойки, так? Если бы ты был подключен к Эдему и подумал, что хочешь выпить, бар сам бы немедленно подал твой заказ. А так как Эдем подключен к человеческому мозгу, он также может контролировать и твои собственные чувства — я снова объясню на примере напитков. Если кто-то мечтает о молочном коктейле, но сидит на строгой диете, бар подаст ему стакан холодной воды, а Эдем простимулирует его рецепторы, чтобы создавалось впечатление, что он пьет коктейль, не потребляя при этом ни единой калории.

— Значит, ты раньше видел, как работает Эдем? — Быстро спросил Б4.

— Если бы у меня только был шанс, — Лу Бисин пожал плечами. — Я хотел бы отправиться в межгалактическое путешествие, но к сожалению, мой паспорт держит у себя отец. Но я слышал, что каждый ребенок, рожденный в любой из семи галактик, сразу после регистрации попадает под защиту Эдема. Всю его жизнь о нем будут непрестанно заботиться, а в реальности безграничная ментальная сеть оградит его от негативных эмоций — одиночества, грусти, тревоги и тому подобного. Все это будет стерто из его сердца, ведь Эдем корректирует эмоциональный настрой при первых признаках беспокойства, управляет органами чувств и гормональным фоном. Во времена Старой земной эры многие религии использовали эту концепцию: мир без печалей и тревог, называемый Раем, Небесами или Эдемом. По легенде Бог изгнал человека из Эдема, и вот теперь человечество изобрело свой собственный. Конечно, этот Эдем недоступен жителям Восьмой Галактики — должен же кто-то попасть в ад во имя всеобщего блага.

— Почему ты думаешь, что чип, который использовал торговец людьми, имеет что-то общее с Эдемом? — Б4 проигнорировал ремарку Лу Бисина о Восьмой Галактике и вернулся к теме, которая его интересовала больше всего.

— Все дело в галлюцинациях, которые он вызывает, Линь. Единственная вещь, которая приходит мне в голову, способная управлять и людьми, и ИИ, — это Эдем, — Лу Бисин сдавил пальцами виски. — У каждой монеты две стороны, и то, что делает тебя счастливым, так же легко может отобрать у тебя контроль над собственным разумом. В то время, когда только запускали Эдем, семь галактик разработали множество законов и правил, ограничивающих зону контроля Эдема, чтобы он не мог влиять на свободу мысли и нормальное сознание. Но технологии сами по себе — обоюдоострый меч, и если они могут служить людям, они же могут им и вредить. О, кстати, я думаю, что у этой моей студентки синдром церебральной пустоты.

Синдром церебральной пустоты наблюдался примерно у 1% населения. В его основе лежал генный дефект, и люди, пораженные им, от природы имели низкий уровень ментальной силы. Это влекло за собой неспособность приспособиться к Эдему, а так же низкую ментальную совместимость с техническими устройствами в целом. Если людей с этим синдромом заставить подключиться к Эдему и долго с ним взаимодействовать, они с высокой вероятностью сильно пострадают или даже, возможно, погибнут.

— Первые пару десятилетий после запуска Эдема эти люди все еще могли оставаться частью общества, но с расширением зоны влияния Эдема на повседневную жизнь эти «несовершенные» были отвергнуты.

Синдром церебральной пустоты — наследственное заболевание, и передается в семье из поколения в поколение.

В то время, когда Командующий Лу Синь вернул Восьмую Галактику, люди с синдромом, подвергнувшись чудовищной дискриминации, переехали целыми семьями в эти бесплодные «дикие земли», поселились рядом с мрачными коренными жителями и использовали все свои голоса против внедрения Эдема в Восьмой Галактике. На самом деле, в этом не было необходимости — даже если бы они проголосовали за Эдем, никто бы не позволил гориллам из Восьмой Галактики эксплуатировать систему такого высокого класса.

Б4 поднял взгляд на Чжаньлу. Чжаньлу понял его без слов и продемонстрировал Ректору Лу биочип, извлеченный из сердца Паука.

— Это, вероятно, тот самый обоюдоострый меч, о котором вы говорили, Ректор Лу. Я приятно удивлен, что вы эксперт и в этой сфере информационных технологий, — сказал Чжаньлу.

— Что ты имеешь в виду? — произнес Лу Бисин с выражением шока на лице, изо всех сил стараясь держать себя в руках и не пялиться на чип. — Ребята, вы хотите, чтобы я провел для вас исследование? Это будет непросто, ведь у меня нет лаборатории под рукой.

— Ты пользуешься моим именем, чтобы держать на плаву эту колченогую академию, и у тебя даже нет лаборатории? — Б4 хмуро приподнял брови.

Лу Бисин вздохнул:

— Рим не сразу строился, то же самое касается и моей академии. Академия Звездного Моря еще очень молодое учебное заведение и у нее впереди медленное и постепенное развитие.

— Перестань нести чушь, — ответил Б4.

Лу Бисин опустил голову:

— …у нас имеются небольшие финансовые затруднения.

Академия Звездного Моря не была такой, какой ее представляло большинство — забавой богатого наследника, созданной за папин счет. Потому что ни один отец не профинансирует побег собственного сына из дома. Пока Лу Бисин скитался на своем механоиде с планеты на планету, отец уже успел заморозить все его счета.

Лу Бисину пришлось применить хитрость и уговорить кого-то купить его самодельный механоид, чтобы раздобыть средства на открытие академии, о которой он мечтал.

Академия Звездного Моря была еще на начальном этапе работы и остро нуждалась в деньгах буквально на все — здания нужно было обслуживать, а учителям, которых он обманом заманил на работу, платить зарплату. При этом собираемой платы за образование было недостаточно, а многие студенты были настолько нищими, что им самим требовалась стипендия.

Хотя внешне Ректор Лу выглядел незаурядным и компетентным, он на самом деле был на грани торговли собственным телом.

Б4, впрочем, не было никакого дела до его все возрастающего уровня стресса, поэтому он прикурил сигарету и жестом показал Лу Бисину, чтобы тот уходил:

— Я все понял. Просто скажи Чжаньлу сумму, и он перечислит ее на твой счет.

Ректор Лу с трудом подавил желание опуститься перед Б4 на колени и благодарить его, призвав весь свой самоконтроль, чтобы сохранить гордую позу и просто кивнуть:

— Спасибо, сэр, за ваш вклад в образование. Как официальный представитель академии я присуждаю вам звание доктора наук и выражаю свою признательность, — сказал Лу Бисин с благодарностью.

Б4 счел это полной чушью и лишь кивнул в сторону двери, указывая Лу Бисину, чтобы тот проваливал.

Но мужчина все равно отказывался уходить и с силой пожимал руку Б4:

— У меня для вас, как для основного нашего спонсора, есть сюрприз — завтра церемония начала нового учебного года, уже второго для нашей академии, и я приглашаю вас занять VIP-место в зале, Доктор Линь.

— Просто проваливай, — ответил новоиспеченный Доктор Линь.

Лу Бисин взял из рук Чжаньлу биочип и безо всякого отвращения к следам крови на нем, поднес к губам для быстрого поцелуя, а потом покинул бар.

Ловец ветра издал перезвон, когда за ним закрылась дверь. Фигура Ректора Лу скрылась из поля видения, и Б4 наконец едва заметно улыбнулся, сказав Чжаньлу:

— Налей мне бокал вина.

— Сэр, вы очень благоволите Ректору Лу, — Чжаньлу сейчас вел себя в точности так, как Лу Бисин описывал Эдем, наливая идеально соответствующий вкусам Б4 бокал вина с двумя кубиками льда.

Взгляд Б4 скользнул по краю бокала и поднялся на Чжаньлу.

— Вы очень, очень терпеливы с ним, сэр, а я крайне редко вижу вас проявляющим терпение к кому-либо, — Чжаньлу посадил зеленую ящерицу обратно в террариум и принялся начисто вытирать барную стойку.

Б4 никак не прокомментировал то, что сказал Чжаньлу.

— Неужели я вечно такой нетерпимый в твоих глазах? В свое время меня окружала толпа болтливых исследователей, и я никогда с ними не пререкался, не так ли?

По зеленым, словно спокойные озера, глазам Чжаньлу пробежал вычислительный код, пока он пытался выразить свою мысль, анализируя колоссальный объем данных. Впрочем, Б4 не дал ему шанса продолжить. Линь допил свое вино, и его расслабленное выражение лица сменилось сосредоточенным. Он скомандовал:

— Чжаньлу, уйди в режим сна.

Чжаньлу бы растерян:

— Сэр, вы хотите, чтобы я полностью погрузился в режим сна или просто отключил человеческое тело, сохранив режим базового наблюдения?

— Режим глубокого сна на 3 часа, затем пробудись на рассвете, — сказал Б4.

— Режим глубокого сна запустится через 1 минуту, — повторял Чжаньлу команду слово за словом, пока его тело не растаяло и не слилось с барной стойкой, оставляя лишь механическую руку на ее поверхности.

Рука отрывисто произнесла:

— Сэр, я вам служу и выполню любую вашу команду, за исключением тех, которые могут вам серьезно навредить. Для меня не важно, уважаемы вы или порицаемы, в моем коде просто отсутсвует функция оценки действий моего хозяина.

Б4 продолжал пялиться на тающий лед в стакане, как будто не слышал его последних слов. Через минуту механическая рука безвольно повисла и затихла. Б4 встал, помыл за собой стакан, насухо вытер руки и подошел к Пауку.

Глава 7 - Серебряная Крепость

Серебряная Крепость, Первая Галактика.

Раздвижные двери скользнули в стороны, и Адмирал Вульф с Генеральным секретарем Гордоном один за другим вышли из автомобиля. Гордон вежливо пропустил Адмирала Вульфа вперед, а затем наклонился к автомобилю, элегантно придержал одной рукой дверь и протянул вторую миссис Гордон, которая все еще была внутри. Он приблизился к ней и нежно спросил:

— Тебе все еще нездоровится?

Линь Цзиншу кивнула с бледным лицом. Если вам не хочется провести 13 дней в пути от столичной планеты до Серебряной Крепости — как Командующему Линю в свое время — вам придется использовать трансферные точки для перемещения. Ничего удивительного, что Цзиншу испытывала «космическую болезнь», ведь даже древние люди страдали и от морской болезни, и от укачивания в других видах транспорта.

— Пожалуйста, открой доступ Эдему, позволь ему отрегулировать свой вестибулярный аппарат, — сказал Гордон.

Цзиншу молча покачала головой. После смерти ее брата, Командующего Линя, она ограничила почти все функции Эдема.

Глобальная сеть Эдема разрасталась постепенно. Сначала все ее функции сводились к помощи при взаимодействии с бытовой техникой и поддержке голографических компьютерных игр. Технологии развивались на протяжении сотен лет, обеспечивая все больший и больший комфорт повседневной жизни. В результате люди привыкли ежедневно открывать Эдему доступ к множеству своих активностей, наподобие того, как древние люди давали различные разрешения своим смартфонам.

Закон о защите пользователей ментальной сети обязывал Эдем сообщать исчерпывающую информацию о последствиях разрешения доступа к своей персональной информации — лишь после получения согласия пользователя Эдем мог начать работу. Но ведь люди так редко читают эти условия и соглашения, содержащие миллионы заумных слов мелким шрифтом. Тем не менее, законодательный надзор работал достаточно строго с самого зарождения системы Эдема, а поэтому никаких скандалов с разглашением частной информации за все время не случалось.

В настоящее время принципы политкорректности основывались на открытости, честности, толерантности и свободе мнения. За исключением некоторых религиозных фанатиков, веривших, что аскеза — путь к просвещению, только Командующий Линь и его Серебряная Десятка ограничивали свой доступ к Эдему. Перед его смерью именно это стало неопровержимым доказательством его преступлений, бесчестности и заговоров, но теперь правительство Межзвездного Союза восхваляло его посмертно за то, что «он первым принял на себя удар, таким образом закалив и себя, и свою армию».

Цзиншу запомнила своего погибшего брата аскетом в этом отношении, и Гордон ее не переубеждал. Он заботливо подставил ей свое плечо, чтобы она могла передохнуть. Его нежность была, конечно, в какой-то степени показухой перед людьми Серебряной Крепости, но и искренность в его действиях тоже была — неважно, сколько разногласий у него было в прошлом с Командующим Линем, он всегда был очень ласков с Линь Цзиншу.

В конце концов, будучи такой красавицей, она могла рассчитывать на любовь даже если выполняла лишь роль дорогой домашней мебели.

Свеженазначенный Серебряной Крепостью Коммодор Ли уже давно ожидал прибытия Адмирала Вульфа, Генерального секретаря и его жены. Охрана позади него выстроилась в два ровных аккуратных ряда, все гвардейцы были молоды и красивы, с длинными ногами и стройными телами. Но если присмотреться, с ними что-то явно было не так. Не считая разных номеров на их военной форме, они все были приятны глазу и похожи друг на друга, словно две капли воды. Возможно, их вид даже был способен вызвать приступ трипофобии (прим.пер.: Трипофобия — страх или отвращение при виде скопления небольших одинаковых отверстий, неровностей или узоров).

Адмирал Вульф был ветераном, принадлежавшим к ведущей военной силе Союза. Он нахмурился при виде этих гвардейцев. Коммодор Ли шепотом объяснил:

— От Десяти Отрядов осталось не так много людей, а остальные… остальные это просто распоясавшиеся дети чиновников и всякие бунтари, которыми очень трудно управлять. Поэтому нам пришлось привезти партию ИИ для обеспечения безопасности Серебряной Крепости. Что вы думаете о…

Адмирал Вульф перебил его тоном, полным сарказма:

— Отличная идея. Я напишу письмо в правительство Союза с предложением направить еще одну партию ИИ, чтобы поставить их во главе Серебряной Крепости. И тогда роботы смогут командовать роботами во время сражений. Крайне удобный и цивилизованный подход! Они даже не смогут строить козни друг другу.

Коммодор Ли планировал продемонстрировать свою гибкость и широту мышления, взяв идеальных роботизированных гвардейцев сопровождать его на эту встречу. Но столкнувшись с сарказмом Адмирала Вульфа, он не посмел что-то еще сказать и безучастно пригласил гостей следовать за ним.

Они прошли в Серебряную Крепость, миновали наземные постройки и спустились на самые нижние уровни. Адмирал Вульф, обладая самым высоким уровнем доступа вооруженных сил Союза, открыл строго охраняемые двери. Как только последняя из них отворилась, перед взглядами вошедших предстал огромный механоид.

Он выглядел как спящий дракон, практически совершенный в сиянии своего великолепного ледяного корпуса. Генеральный секретарь поднял голову, издав вздох восхищения:

— Это Чжаньлу.

— Да, — Коммодор Ли, казалось, боялся пробудить кого-то ото сна, поэтому голос его был тихим. — После того, как Цзинхэн… никто больше не смог активировать Чжаньлу. Он отверг любую ментальную связь, включая Эдем. Чжаньлу — великая ценность для всего человечества и гордость Серебряной Крепости. Мы не хотим подключать его насильно, понимаете… чтобы избежать разрушительных последствий для него. Но межгалактические пираты в последнее время свирепствуют все больше, и Союз нуждается в нем. Иначе мы бы не побеспокоили вас, миссис Гордон.

Коммодор Ли обратился к Цзиншу с легким поклоном:

— Вы единственная кровная родня Линь Цзинхэна и делите с ним один и тот же безупречный генный набор. Возможно, вы способны разбудить Чжаньлу.

Линь Цзиншу отступила на шаг, показывая, что такие формальности излишни, и одарила коммодора подобающей случаю улыбкой.

Адмирал Вульф подошел к механоиду и дотронулся ладонью до корпуса Чжаньлу, слегка нажимая на дверь кабины пилота:

— Запрашиваю соединение.

Он ощутил, как невероятно мощная сила обрушилась на него. Все пространство подземной базы сотряслось, жужжащий звук все нарастал, пока его частота не стала недоступной человеческому уху, словно неслышимый рев, волнами накрывавший присутствующих. Спящий механоид, словно загнанный зверь, казалось, был готов напасть в то же мгновение, как откроет глаза.

Адмирал Вульф был шокирован и поспешно опустил руку, спотыкаясь и отступая на несколько шагов.

— Адмирал!

Адмирал Вульф отмахнулся от Коммодора Ли, который попытался его поддержать, одарил его затуманенным взглядом и медленно сказал, чеканя каждое слово:

— В 260 году Линь Цзинхэну было приказано вступить в бой сразу и с межгалактическими пиратами, и с внутренними террористами. В разгар самой его известной битвы он проник в пятнадцать вражеских систем разом и взял контроль над механоидами всех их вооруженных сил одновременно.

Коммодор Ли сначала покраснел, затем побледнел.

— Линь Цзинхэн не использовал механоид для командования Серебряной Крепостью. Ожидаемо, что Чжаньлу будет отвергать все запросы на соединение. А соединение с таким мусором, как вы, было бы вообще постыдным для него. Если вы не в состоянии достигнуть уровня, необходимого для установления связи, вы полагаете, что сможете воспользоваться генным кодом? Абсурд! — холодно сказал Адмирал Вульф, а затем обернулся к Цзиншу, сменив тон на вежливый и отстраненный. — Нет нужды более беспокоить вас, миссис Гордон. Вы неважно себя чувствуете и не проходили военной подготовки, поэтому Чжаньлу может вам серьезно навредить. Будет непоправимой потерей для всей столичной планеты, если такая очаровательная леди пострадает. Приношу извинения, что настоял, чтобы вы сопроводили нас в эту поездку, это было излишне.

Генеральный секретарь присутствовал здесь только для вида, не планируя оказывать никакой реальной помощи, поэтому он просто злорадно наблюдал за неудачей армии.

Он не заметил, как его мягкая и слабая жена повернулась и бросила взгляд на Чжаньлу. Ее пышные ресницы опустились, пряча странную улыбку в уголках ее глаз.

В то же время, на планете Пекин-β, Восьмая Галактика.

Рассвет только забрезжил, когда Б4 тщательно трижды вымыл руки, а затем и лицо.

Роботизированная рука все еще оставалась в режиме сна. Б4 побрился и оделся, а потом распахнул все окна подпольного бара.

Волна холода и сильного ветра пронеслась по помещению. Планета Пекин-β только просыпалась от ледяной зимней ночи.

Б4 налил себе чашку вчерашнего кофе и нашел в холодильнике кусок сэндвича, одного из тех, которые продавались повсюду в Восьмой Галактике. Он осмотрел сэндвич, но так и не смог понять, что в него положили. Впрочем, его это не волновало, поэтому он начал есть прямо на холодном ветру, с распахнутыми настежь дверями, а заодно между делом скормил червяка ящерице.

Шум на улице нарастал. Было слышно торопливые шаги, громкие причитания домохозяек, ругань местных сорванцов, перемежавшиеся с пронзительными сигналами «Гей спорта» каждые пять минут. Такая живая атмосфера царила лишь в Восьмой Галактике.

Бар был чистым и свежим, Паук уже бесследно исчез.

Б4 никогда не выглядел оживленным, будучи полным сил, но также и не казался апатичным даже после бессонной ночи, как сегодня. Он был подобен несгибаемой сосне, одинаковой в любое время года. Жесткий как железо, он, казалось, не испытывал никаких чувств.

— Вам лучше не завтракать на холодном ветру, это может вызвать проблемы с пищеварением, — спустя ровно три часа Чжаньлу превратился обратно в красивого мужчину.

Б4, будто заинтересованный чем-то снаружи, продолжал смотреть в окно, не оборачиваясь:

— Нет.

Не успел он договорить, как все двери и окна бара захлопнулись. Температура внутри быстро поднялась, надежно защищая помещение от утреннего холода Пекина-β.

Чжаньлу серьезно сказал:

— Еще как может. Существует доказанная закономерность между потреблением холодной пищи на ветру и проблемами с пищеварением.

Б4:

— …

Чжаньлу забрал его до смешного простой завтрак и избавился от вчерашнего кофе. Затем заварил чашку свежего и подогрел сэндвич.

— Вы допрашивали Паука.

Б4 не требовалось что-либо скрывать от Чжаньлу:

— Так и есть. Ядовитое Гнездо наткнулось на шайку подозрительных людей на окраине Восьмой Галактики три месяца назад, и те предложили им сделку с боеприпасами, заявив, что у них в распоряжении сотня механоидов и два вооруженных космических корабля. Именно эти люди привезли с собой чип. После имплантации в сердце, все люди и ИИ в радиусе 200 метров подвергаются его воздействию. Кроме того, эти чипы способны существенно увеличивать силу и выносливость человека, превращая того практически в непобедимого супермена. Насколько я знаю, даже Эдем не способен на это.

Что такое сотня механоидов? Пять лет назад правительство Межзвездного Союза послало лишь 5 сотен на тайную осаду всей Серебряной Крепости.

Чжаньлу заключил:

— Это не местная банда из Восьмой Галактики.

— Я предполагаю, что нет, — ответил Б4. — Они предложили достаточно низкую цену. Первая поставка вооружения вообще была практически бесплатной. Взамен они потребовали у Ядовитого Гнезда поставлять им маленьких детей возрастом от 2-х до 4-х лет — по сотне детей за каждую партию. И две партии они уже получили. Моя догадка, что они проводят эксперименты над людьми. Эти загадочные люди посоветовали им не похищать всех детей из одной области, чтобы не быть замеченными. Ну или, может, они просто решили протестировать чипы на членах Ядовитого Гнезда, пока те рассредоточены по всей Восьмой Галактике.

Чжаньлу терпеливо ожидал, пока Б4 сообщит, к какому заключению он пришел.

Б4 рассеянно закончил импровизированный завтрак и сказал:

— Некуда торопиться. Это всего лишь выходка Ядовитого Гнезда, а если межгалактические пираты действительно замышляют что-то серьезное, они рано или поздно выйдут на нас. Нам пока лучше выяснить, что это за биочипы.

— Я приложу все усилия, чтобы помочь Ректору Лу, — Чжаньлу сделал паузу. — Кстати, вы примете приглашение Ректора Лу на церемонию начала учебного года?

— А что, похоже, что мне нечем заняться? — Б4 допил свой кофе.

— Я просто заметил, что вы надели костюм, — сказал Чжаньлу.

— Мне пришлось избавиться от вчерашней одежды, она была вся в крови, — небрежно пояснил Б4.

— Понятно, — ответил Чжаньлу и убрал со стола пустую чашку и приборы. — Тогда я удалю эту встречу из вашего расписания позднее.

Б4 молчал несколько мгновений, а потом спросил:

— Кто вообще просил тебя добавлять это в мое расписание?

Глава 8 - Дружба

До старта церемонии начала года Ректора Лу, которая была импульсивно добавлена Чжаньлу в расписание Б4, еще оставалось время, но ректор уже столкнулся с некоторыми проблемами.

Церемония была назначена на утро, а до нее должны были состояться встречи с персоналом и деканами факультетов.

Недавно открытая Академия Звездного Моря располагала несколькими основными факультетами: Устройство и Инженерия механоидов, Управление механоидами и Информационные науки. Все материалы для курсов были написаны лично Ректором Лу… ну, почти все — некоторые части он вообще неизвестно где почерпнул.

В далеко идущих планах Ректора Лу Академия Звездного Моря должна была превратиться в величайшую колыбель человеческих знаний, с самыми продвинутыми во всей вселенной лабораториями, библиотеками дополненной реальности и влиятельными научными изданиями. Она собрала бы целое созвездие величайших умов человечества и открыла исследовательские центры в каждой из восьми галактик. Она могла бы сравниться с Академией Черной Орхидеи на Вольто. Работая совместно сквозь время и расстояние, ученые, которым суждено было войти в историю, с гордостью считали бы себя представителями Академии Звездного Моря. Лу Бисин был беден в повседневных ресурсах, но мог похвастать воистину богатым воображением и горячим стремлением осуществить свои мечты.

Не пройдя бесчестного количества маленьких шажков, невозможно миновать тысячи миль, и Ректор Лу искренне верил, что три заложенных им департамента — это его первые шаги на пути к великой карьере.

Но незадолго до начала церемонии «три первых шага» в лице деканов факультетов расстроенно взирали на Ректора Лу и ставили его перед суровыми фактами.

Раздраженный декан факультета Управления механоидами высказался первым, не давая Ректору Лу возможности закончить свою вдохновляющую речь о новом семестре:

— Я не в состоянии больше учить этих студентов, Ректор Лу! В прошлом семестре процент отчисленных был более 90%, и это с учетом того, что я уже подтянул их базовые оценки, увеличив в десять раз. Что я могу еще сделать, Ректор Лу?

Декан факультета Устройства и Инженерии механоидов безразлично дополнил:

— У меня процент отчисленных составил 100%.

Лу, даже услышав эти пугающие цифры, смог сохранить деликатный тон:

— Инженерные специальности требуют более высокого уровня базового образования. Ничего страшного, мы можем продлить учебный год при необходимости, и возможно, вы могли бы быть более терпимы к ним в первый учебный год, позволив тем, кто почти прошел, заработать пару лишних баллов и продолжить обучение.

— Не сработает, — трагичным тоном ответил декан факультета Устройства и Инженерии механоидов. — Если использовать 100-бальную систему, у меня будет только один ученик, средний балл которого достигнет двузначных чисел.

Лу Бисин:

— …

— Я ничего не буду говорить о своем факультете, так как у нас даже нет данных, — вмешался декан факультета Информационных Наук, худой седовласый мужчина преклонных лет, который говорил очень медленно. — Я не знаю, как вы позиционировали нашу академию, Ректор, но большинство студентов на моем курсе поступили сюда только для того, чтобы научиться воровать чужие секреты. Я объяснил им, что мой курс не предназначен для обучения шпионажу, и догадайтесь, что произошло? Из 49 поступивших, 50 отчислилось.

Лу Бисин еще раз прокрутил слова декана в своей голове и растерянно спросил:

— Как могло получиться, что отчислившихся на одного человека больше, чем поступивших?

— Один из студентов узнал, что в академию поступила шайка шпаны, с которой он не ладит, и во избежание неприятностей он отозвал заявление еще не успев зачислиться, — объяснил декан.

Все учителя академии были настоящими педантами в своей профессии, которых Лу Бисин собрал со всех уголков Восьмой Галактики, и такие, как они, были уже вымирающим видом.

Приступая к работе, они ожидали, что будут обучать группу элитных студентов, направляя их на путь истины и знаний. К сожалению, не успели они втянуться в процесс, как быстро осознали, что больше похожи на смотрителей зоопарка, чем на учителей — такое положение дел было для них настоящим позором.

Три декана сидели полукругом и с осуждением взирали на ректора, который предал их доверие.

Но Лу Бисин был невозмутим:

— Может быть, дело в неподходящих курсовых материалах или учебном плане. До этого я преподавал только у нескольких студентов, и это мой первый год управления академией, поэтому у меня абсолютно нет опыта. Если мы и в будущем столкнемся с такими проблемами, мы можем на ранних этапах собраться для обсуждения и вовремя найти решение проблемы.

— Ректор Лу, — сказал декан факультета Управления механоидами. — Вы представляете, сколько стоит получить сертификат о базовом образовании?

Система образования Восьмой Галактики была куда проще, чем в других галактиках и состояла всего из двух уровней: базового и высшего. Базовый уровень подразумевал первичное образование, которое можно было получить за 15 лет обучения в общественной школе или по программе самообразования с последующей сдачей экзамена в одном из авторизованных учреждений. После окончания базового образования, можно было либо пройти профессиональные курсы и выйти на работу, либо продолжить образование на более высоком уровне.

Надо ли упоминать, что высшее образование могли позволить себе далеко не все. В Восьмой Галактике было 18 обитаемых планет, на которые приходилось всего 11 высших учебных заведений, 6 из которых были уже закрыты — там остались лишь пустые здания и кучка охранников, присматривавших за помещениями, чтобы внутри не поселились бродяги и преступники.

Почти никто и в глаза не видел колледжа.

Образование бесполезно — таково было мнение большинства жителей Восьмой Галактики.

С учетом этих обстоятельств, поступление в Академию Звездного Моря более чем ста учеников было само по себе чудом. Как и получение еще более ста заявлений на поступление во второй год, а также наличие какого-никакого проходного балла для поступающих.

Причиной чуда, впрочем, не было природное очарование и привлекательность Ректора Лу — просто поговаривали, что Б4 спонсировал академию. В конце концов, это было время, когда даже учебные заведения нуждались в поддержке бандитов.

— Тридцать баксов стоит липовый сертификат об образовании установленного образца, а заплатив сверху еще 108, можно заполучить все материалы для поступления, которые гарантируют проходной балл, — ответил декан факультета Информационных Наук. — Этим как раз промышляют студенты, отчислившиеся с моего курса.

Лу Бисин:

— …

У декана факультета Инженерии были от природы опущены уголки бровей, а сейчас они поникли еще больше, придавая ему вид полного отчаяния:

— Ректор Лу, большинство поступивших студентов здесь только для того, чтобы хоть одним глазком взглянуть на этого господина. Мы можем работать, как трудолюбивые садовники, но даже нам не под силу посадить целый сад, если в нашем распоряжении лишь мыши.

Лу быстро в уме подсчитал, сколько он мог бы заработать, торгуя своим телом, и улыбнувшись, загадочно заговорил:

— Вам не следует быть такими категоричными — любой путь к величию усеян шипами, а деяния любого мудреца всегда подобны попыткам Юй Гуна свернуть горы (прим.пер.: идиома, обращающаяся к легенде о 90-летнем старике Юй Гуне, который решил передвинуть горы, мешавшие проходу к его дому. Боги были тронуты его настойчивостью и помогли ему добиться желаемого). Как гласит поговорка, только дорога в ад выстлана благими намерениями, так разве не преодоление трудностей ведет к осуществлению мечты?

Три декана опустили головы, словно увядшие баклажаны, потому что «куриный бульон для души», приготовленный ректором, казался им давно прокисшим (прим.пер.: если вы вдруг не в курсе, то «куриным бульоном для души» называют мотивирующие речи, воодушевляющие окружающих и дарующие надежду на лучшее. Лу Бисин, безусловно, большой мастер варить такой «бульон»!).

— Я знаю, что все вы усердно работаете, поэтому в этом году я намерен поднять зарплаты всему персоналу факультетов на 20%, — сообщил Лу.

Баклажаны немного ожили и выпустили новые побеги.

Лу Бисин на этом моменте сменил роль и дальше выступал гораздо более холодно и безапелляционно:

— Как гласит статистика, процент отчисляющихся из учебных заведений Восьмой Галактики превышает 90%, а большинство студентов с полным комплектом документов на самом деле не получили базового образования и используют поддельные сертификаты при поступлении. Я в курсе. Но кто знает, возможно среди них есть студенты, которые старались до последнего и отчислились из школ не по собственному желанию? Знаете ли вы, дорогие коллеги, что за пределами нашей галактики, не так далеко от нас, людям даже не нужно получать базовое образование?

— Эдем, — пробормотал кто-то в комнате.

— Эдем, — подтвердил Лу, встал со стула, заложил руки за спину и продолжил с нажимом. — Дети Эдема получают базовое образование посредством ментальной сети еще до достижения ими десятилетнего возраста. Они называют это «безболезненным обучением» — достаточно пролежать месяц в капсуле с автоматическим питанием, чтобы усвоить все знания без усилий, словно это сошедшее свыше озарение. Вы можете это себе представить? Им не нужно запоминать и забывать материал снова и снова или сбиваться с верной траектории мысли, не имея возможности спросить у кого-либо совета. Вам не нравится низкий базовый уровень студентов, но все мы здесь в каком-то смысле имеем очень слабую базу. Мы в проигрышной позиции с самого начала, ну и что? Мы можем скорректировать учебные материалы и потихоньку их учить, пока они все не усвоят. Если вы вот так просто от них откажетесь, не замучает ли вас совесть и сможете ли вы оглянуться и посмотреть в глаза своему прошлому я — такому же растерянному и беспомощному, как они сейчас?

В конференц-зале воцарилась тишина — то ли из-за речей Ректора Лу, то ли из-за обещания поднять зарплату. Лу оглядел присутствующих, убедился, что успешно всех уговорил, используя логику, и сокрушенным голосом закончил собрание, готовясь к началу церемонии. Он нашел безлюдный уголок и осмотрел свое отражении в стекле: широкие плечи, узкая талия, безупречный формальный костюм, идеально зачесанные назад волосы, благородные черты лица и лоб, способный взять приз на межгалактическом конкурсе красоты.

Воплощение самого Аполлона, не иначе.

Затем этот великолепный мужчина улыбнулся своему отражению, сначала попробовав закрытую улыбку уголками губ, затем привычную широкую в восемь зубов, и наконец, что-то среднее между первыми двумя — сдержанную улыбку, открывающую зубы лишь наполовину.

Все три варианта имели свои преимущества и смотрелись безупречно, а господин Метросексуал Лу абсолютно не умел выбирать, поэтому после тщательного размышления он остановился на третьем варианте, подходящем его образу ректора, хотя на самом деле он очень-очень хотел продемонстрировать свои красивые белоснежные зубы.

Убедившись, что все готово, он принял свой самый расслабленный вид, обошел учебный корпус и направился в аудиторию.

Войдя в помещение, он сунул руки в карманы и принялся кивать в ответ всем, кто его приветствовал.

***

На этой прекрасной планете, полной неотесанных мужланов, Лу Бисин, вероятно, был единственным, кто мог почувствовать, что Чжаньлу не человек. Так как все местные ИИ уровнем IQ не дотягивали и до восьмидесяти, едва ли можно было предположить, что Чжаньлу один из них.

Лу Бисин так же знал, что Линь не был родом из Восьмой Галактики, как и не был он одним из межгалактических пиратов — Ректор Лу вырос под присмотром Одноглазого Ястреба, и успел повидать немало космических пиратов. Линь не был похож на них — те были ожесточенными и недоброжелательными, словно стая стервятников.

Когда они впервые обсуждали Эдем, Чжаньлу дважды пытался скорректировать его представления о Первой Галактике. Но был оба раза прерван Линем. Лу Бусин притворился, что не заметил — в конце концов, именно соблюдение границ позволило ему стать другом Линя.

Лу встретил Линя, когда убежал из дома. Он болтался в окрестностях Пекина-β, решая, стоит ли приземлиться, и в этот момент столкнулся с «дрейфующей в море бутылкой» — а точнее с неизвестной эко-капсулой.

На ней не было никакой информации, и она плыла за пределами неподвижной искусственной атмосферы Пекина-β, великолепная, словно божественный гость из другого измерения, покрытая красивой минималистичной оболочкой, способной свести с ума любого исследователя. Лу Бисин, роняя слюни восхищения, сделал три круга вокруг Пекина-β, преследуя капсулу, хотя знал, что подбирать неизвестные объекты в космосе равносильно самоубийству.

Весь процесс захвата капсулы занял три часа, а по завершению ученый обнаружил, что эко-капсула была зашифрована очень хитро и самоуничтожилась бы при попытке взлома.

Внутри капсулы мог скрываться жуткий секрет или смертельный вирус, например. В любом случае, это могло быть что-то крайне опасное, и любой здравомыслящий человек предпочел бы отправить капсулу обратно в космос, а потом удалиться на безопасное расстояние.

Но молодой господин Лу, очевидно, здравомыслием не отличался.

Будучи ученым, который никак не мог себя остановить от манипуляций с эко-капсулой, он не особо интересовался ее содержимым. Вместо этого он был покорен почти провокационно сложным шифрованием, и, позабыв обо всех своих планах, провел два месяца за дешифровкой, пока не смог наконец вскрыть эту опасную «гробницу».

Будучи в полном восторге, Лу Бисин написал подробный и объемный журнал путешественника, осушив при этом две бутылки виски. Он закончил писать, опьянев в процессе, и случайно пнул дверь эко-капсулы. Ящик Пандоры открылся, и алкоголь из тела Лу Бисина моментально испарился вместе с его самоуверенностью.

Он сел на пол и потер глаза несколько раз, чтобы убедиться, что это не галлюцинация.

В эко-капсуле был живой человек.

Лу Бисин закинул в себя горсть таблеток от опьянения, осмотрел человека в капсуле и обнаружил, что жизненные показатели того были опасно низкими, а руку обвивала роботизированная кисть, словно какой-то диковинный аксессуар. Вероятно, это был какой-то вид ИИ, который не мог сменить форму из-за недостатка энергии.

Снижение жизненных показателей было способно спасти жизнь в экстремальных условиях, но могло и повлечь серьезные повреждения, если использовать этот метод слишком долго. Лу Бисин не знал, как долго «спящий красавец» провел в таком состоянии, и подготовил все свое медицинское оборудование, опасаясь, что тот умрет во сне. Но этот «божественный гость» не использовал ни один из распространенных медикаментов для снижения показателей, которые могло бы идентифицировать медицинское оборудование. Лу Бисин не был врачом и боялся использовать неизвестные медикаменты для пробуждения, поэтому он просто ввел мужчине питательный раствор и попытался использовать микротоки, чтобы привести его в себя.

На третий день веки «спящего красавца» слегка затрепетали. После этого Лу попытался добиться от него реакции, но потерпел неудачу.

Заскучав, Лу Бисин достал дюжину книг и стал читать вслух рядом с ухом «спящего красавца» все подряд — от Углубленного курса инженерии до Истории Земли. В конце концов он перешел на вульгарную эротическую литературу, содержавшую рассказы об обворожительных феях, — и его единственный слушатель открыл глаза, не в силах этого больше выносить.

В кабине механоида был очень сухой воздух, а Лу Бисин переходил к самой насыщенной части истории, поэтому первым, что увидел Линь, открыв глаза, были две красные дорожки крови под носом Лу Бисина.

Медикаменты для пробуждения Линя были у Чжаньлу, который не мог включиться из-за недостатка энергии, поэтому Лу Бисин не мог разбудить Линя обычным образом, и процесс выхода из комы стал крайне болезненным.

Сначала Линь выглядел как мумия, способная лишь двигать глазами, и ему пришлось отмокать в питательном растворе несколько месяцев, чтобы восстановить двигательные функции. Господин Лу в это время осознал, причиной каких проблем он стал, и добровольно решил исполнять роль сиделки для Линя.

В мрачном и темном космосе Лу Бисин провел три месяца, выхаживая парализованного Линя и создавая между ними дружбу, которую невозможно описать простыми словами.

***

От переводчика: я с огромным удовольствием переводила эту главу. Вообще, обожаю описания Лу Бисина, он потрясающий!

Глава 9 - Научите, как клеить девушек или парней

Это была потрясающая аудитория, вместо потолка у которой был огромный купол очень реалистичного искусственного неба. По желанию можно было наблюдать чистое небо или усыпанное звездами.

Вот только студенты, сидевшие под этим искусственным небом, совсем не соответствовали великолепию и красоте этих декораций.

Церемония начала года должна была вот-вот начаться, и все студенты расселись по местам, при этом каждый в душе мнил себя героем, а по факту все они были просто хулиганами, от которых одни неприятности. Складывалось ощущение, что они пришли сюда не учиться, а создавать свою преступную группировку.

А когда такие подростки собираются в одном помещении, драки не избежать.

В юго-восточном крыле какой-то широкоплечий и накаченный парень поленился искать свое место и просто занял чужое у прохода, что повлекло за собой стычку. Остальные студенты вокруг их только подначивали, поэтому драка быстро переросла в массовый беспорядок.

В северо-западной части зала девушку ущипнул одногруппник, который слыл придурком. Она молча вынула из сумки лазерный пистолет. Прозвучавший выстрел перепугал всех вокруг и вполне мог бы послужить причиной настоящей давки, если бы не роботизированные охранники, которые быстро взяли ситуацию под контроль. Ко всеобщему удивлению, лазерный пистолет был самодельным.

В центральной части сидел некто еще более занятный: следуя принципу «красноречие сильнее кулаков», он принес микро-спикер и взломал аудиосистему аудитории. Из динамиков зала, встроенных по кругу, послышался его крик:

— Пошел ты на хер, Джон Ву!

Никто не знал, кто такой Джон Ву, но этот крик задал непристойную атмосферу всему мероприятию. Со всех сторон послышались взрывы хохота. Три декана и группа учителей на первом ряду оказались окружены хаосом, словно благочестивые монахи, неожиданно оказавшиеся в логове дьявола.

Несмотря на жуткую неразбериху, Лу Бисин сохранял спокойствие. Потому что он был уверен, что такие же гении, как он сам, не нуждались в учителях и самообразования им было достаточно. Именно те, кого учить тяжелее всего, обычно действительно стоят того, чтобы тратить на них усилия.

Но…

Он окинул взглядом пустое VIP-кресло и мягко вздохнул.

Один только факт, что Ректор Лу управлял академией, полной юных дикарей, и все еще не умер от сердечного приступа, говорил о невероятной широте его мышления. Он быстро смирился — если бы Б4 пришел, это был бы чудесный сюрприз, а раз уж нет — он и так этого ожидал, не было повода для расстройства.

Быстро поправив одежду, Лу Бисин со спокойным лицом поднялся на подиум. Под звуки хохота, от которых почти сотрясалась крыша, он появился на сцене почти сенсационно.

Освещение внезапно погасло, оставив лишь луч света, падающий на центр подиума. Сам подиум медленно поднялся в воздух, приближаясь к куполу, на котором появилась проекция звездного неба. Звезды медленно вращались и мерцали на ночном небосклоне.

Ректор Лу с невозмутимым видом стоял на платформе, хотя никто и не обращал на него внимания.

— Дорогие студенты…

В этот момент с ближайшего к подиуму балкона послышался громкий звук удара: одного из студентов жестоко столкнули. Звук динамиков аудитории заглушили громкие ругательства. Зал превратился в боле боя.

Раздражительный декан факультета Управления механоидами на этом моменте вскочил и решил покинуть мероприятие.

Лу Бисин на некоторое время замолчал. Он спокойно вынул комплект гарнитуры, закрепил ее на голове и постучал по платформе кончиком своей туфли. Акустическая система издала жуткий грохот, людей в зале встряхнуло, словно игральные кости в стакане, и все, кто не сидел на местах, повалились на пол.

На короткое мгновение аудитория погрузилась в звенящую тишину.

Лу Бисин снял гарнитуру и продолжил:

— Приветствую всех, добро пожаловать в Академию Звездного Моря. Уверен, что вы, ребята, сейчас хотите меня побить, но, к сожалению, вам меня не достать. И я знаю, что вы планируете это сделать, когда я спущусь. Моя речь займет около 15 минут, и у вас есть эта четверть часа, чтобы хорошенько обдумать, хотите вы поколотить своего ректора или нет. В конце концов, еще до вчерашнего дня основным держателем акций нашей академии была Черная Дыра.

На этих словах работники на первых рядах скорбно опустили головы, словно ощущая, как их честные зарплаты только что запятнала репутация бандитской группировки.

— Вместе с моими коллегами я буду сопровождать вас на пути ближайшие несколько лет — возможно, самых важных лет вашей жизни.

Парнишка, который взломал аудиосистему ранее, теперь внезапно вмешался:

— Ректор, вы научите, как клеить девушек или парней?

— Кажется, этот мистер очень непритязателен в выборе партнеров, поэтому я рекомендую всем запомнить этот голос, чтобы обезопасить себя от отношений с неподходящим парнем в будущем. Кстати, это отличная идея. Надо будет разработать несколько выборных курсов на эту тему, сосредоточенных на том, как избежать нежелательных отношений, — гладко парировал Лу Бисин.

Юноша снова влез с комментарием, используя свой микро-спикер:

— А вы научите, как заработать миллион?

— Конечно, — сказал Лу Бусин. — Или откуда ты думаешь академия взяла деньги?

Толпа не ожидала такой прямолинейности, и в зале снова на секунду воцарилась тишина.

— Лучшие инженеры механоидов на вес золота, поэтому и бандиты, и правительство готовы с поклоном предложить им целое состояние. А если вы хотите вступить в ряды армии, стать межгалактическим контрабандистом или высококлассным наемником, вы должны здорово управлять механоидом и иметь неплохие знания в информационных технологиях, конечно, — Лу Бусин указал на парнишку, который уже дважды перебивать его речь. — Как я могу к тебе обращаться?

— Уайт (прим.пер.: в анлейте дословно «Белый», но мне такой вариант перевода как-то царапает слух, поэтому оставлю в английском звучании — Уайт, это имя привычно для большинства).

— Хорошо, Уайт, я думаю, что твой одноклассник на соседнем месте располагает некоторой суммой денег и хотел бы купить у тебя компактное оборудование, которое ты использовал для взлома аудиосистемы. Но, — сказал Лу Бисин и слегка топнул по платформе, вызывая прозрачный экран управления. Он приподнял пальцы и быстро ввел строку кода, после чего звук в микрофоне затих. — Прости, ты уже сказал достаточно. Теперь очередь твоих однокурсников.

На этих словах флуоресцентный след появился в воздухе и распространился по всей аудитории. Лу Бисин элегантно щелкнул пальцами, флуоресцентные частицы остановились в воздухе, собрались в уголке зала и превратились в небольшую стрелку, указывающую на сидящего там человека.

Лу Бисин кивнул, и все обернулись.

— Попробуйте что-нибудь сказать, юная леди.

Девушка, на которую указывала светящаяся стрелка, прошептала:

— Блять, — и ее голос разнесся по всей аудитории через динамики, вызывая очередной взрыв хохота среди собравшихся. — Над чем вы все, блять, ржете? — девушка грубо выругалась. Но как ее и попросили, затем она прямо задала свой вопрос. — Ректор, ваши учителя ведь тоже беспокоятся о деньгах?

— Конечно, ведь бедность убивает гораздо больше людей, чем глупость, — ответил честно господин Лу, который только недавно мысленно продал самого себя. — Пожалуйста, следующий вопрос.

Следующий вопрос был задан напрямую. Случайно выбранный студент спросил без промедления:

— Черная Дыра на самом деле поддерживает нас? Тогда почему за целый год, что я здесь провел, я ни разу не встретил Б4?

Мастер нести чепуху Лу замялся на мгновение, прежде чем ответить:

— Все дело в…

Не успел он закончить свою мысль, как задняя дверь аудитории внезапно открылась. Группа людей проследовала по VIP-проходу, всем своим видом бросая вызов окружающим.

Человек, шагавший первым, был одет в длинное плотное пальто, которое даже не двигалось вокруг его тела при ходьбе. Длиной по щиколотку, оно могло любого внешне превратить в бочку без ног. Но то ли из-за высокого роста мужчины, то ли из-за его естественной прямой осанки, эта одежда ему подходила как нельзя лучше, словно ему привычно было носить тяжелую военную форму.

Зажав сигарету в зубах, он шел, не поднимая взгляда на окружающих, как будто их не существовало. Остальные следовали за ним, осторожно соблюдая дистанцию в несколько шагов.

Послышалось перешептывание, и некоторых из его «подручных» публика явно узнала.

— Разве это не… Пенни?

— Пенни? Какая Пенни?

— Ты такой недалекий… Та самая Пенни! О, черт, она посмотрела на меня!

— Кто этот мужчина впереди?

— О боже, не может быть…

— Тссс…

Волна шиканий прокатилась по аудитории, шумные подростки замолчали и в зале повисла мертвая тишина.

VIP-проход подсвечивался отдельно, и луч света следовал сквозь толпу, пока группа людей шагала к своим местам. Мужчина в длинном пальто поднял голову и на мгновение встретился взглядом с Лу Бисином, приветствуя его своими серо-стальными глазами, прежде чем занять свое место.

Когда Б4 посмотрел на него, Лу Бисин почувствовал, что его хорошо подвешенный язык застрял у него во рту. Он с трудом пытался закончить свои слова:

— …Предопределенности событий.

Свет над VIP-зоной рассеялся искрами, и силуэт Б4 растворился в темноте. Во внезапно воцарившейся тишине все слова вылетели из головы ошеломленного Ректора Лу.

Но стоя перед взглядами сотен глаз, он не мог продолжать сконфуженно молчать. Поэтому он сжал пальцами пуговицу на манжете и вызвал невидимую остальным тонкую мембрану перед своими глазами.

С нее он начал читать заготовку, написанную одним из других учителей:

— Академия Звездного Моря не может гарантировать ваши успехи в учебе, и возможно из-за ваших низких навыков или недостатка удачи, знания, полученные здесь, не принесут вам больших денег. Но если не деньги и не славу, то что же может предложить вам академия? В наше время средняя продолжительность жизни составляет 300 лет, 200 из которых приходятся на молодость — это практически бессмертие. Исторические данные гласят, что раз в десятилетие или даже чаще наши жизни меняются до неузнаваемости. Сейчас личные заслуги и интеллектуальный уровень зачастую ничего не значат — ваш успех или провал зависит от того, куда швырнет вас веяние времени. В вашей жизни будет бесчисленное количество взлетов и падений…

Б4 зажал сигарету пальцами и огляделся в поисках места, куда стряхнуть пепел. Прежде чем Чжаньлу успел протянуть руку, Пенни уже поспешила подставить пепельницу.

Пенни не знала, что Чжаньлу не человек, и давно уже точила на него зуб. Хотя внешне он был высоким и крепким, он лип к Б4 как мальчик на содержании и порой в своем подобострастии доходил до того, чтобы рукой собирать пепел от его сигареты.

Б4 не стал ставить ее в неудобное положение и кивнул в знак благодарности.

— Откуда Лу взял эту речь? — заговорила Пенни между делом.

— Что не так? — Б4 сделал вид, что вежливо слушает.

— Изменения происходят раз в несколько лет? Это богом забытое место не менялось с самого моего рождения. И средняя продолжительность жизни в 300 лет? Это про людей за пределами Восьмой Галактики, верно? Я хожу на похороны каждый год, и больше половины отморозков, с которыми я выросла, уже покойники. Только благодаря Б4 я почти перешагнула отметку реальной средней продолжительности жизни.

— Ты не старая, — ответил Б4, не поднимая на нее глаз. Помолчав несколько секунд и осознав, что его слова, вероятно, звучали слишком сухо и холодно, он добавил. — На столичной планете девушки твоего возраста едва ли считаются девицами на выданье.

Пенни улыбнулась, и уголки ее глаз приподнялись:

— Я не маленькая девочка, но и не замужем. У Б4 найдется местечко для женщины рядом?

Выражение лица Б4 едва заметно изменилось. Он ничего не ответил — только опустил голову, чтобы глубоко затянуться сигаретой, и снова зажал ее в зубах, показывая, что более не намерен нарушать тишину.

Б4 не были характерны перепады настроения — он всегда был рассудительным. В противном случае Лу Бисин уже давно был бы мертв. Он проявлял свой характер только в том, что было для него действительно важно, не обращая внимания на тривиальные мелочи. И беспокоился лишь о том, о чем сам хотел.

Пенни поняла, что означает его молчание, и искры в ее глазах погасли. Она выдавила из себя натянутую улыбку и заставила себя повернуться и посмотреть на Ректора Лу, который щедро поливал зрителей с подиума «куриным бульоном» (прим.пер.: тем самым «куриным бульоном для души», это выражение будет часто использоваться при описании Лу Бисина).

Речь Ректора Лу подходила к концу:

— Надеюсь, вы все, стоя на пороге нового дня своей жизни, сосредоточитесь на главном. Подумайте о том, как важны ваши старания во время обучения. Когда вы пойдете долиной смертной, не погружайтесь во тьму. Помните о фундаменте, который заложила в ваших душах академия.

Лу Бисин сделал паузу и пробежался взглядом по последним словам речи, которые он очень не хотел озвучивать, уверенный, что будет выглядеть нелепо.

Но стоило ему посмотреть на старого декана факультета Информационных Наук, который вытянул шею и выжидающе на него смотрел, он сразу понял, кто написал эту речь.

Лу Бисин и старый декан несколько мгновений смотрели друг на друга. Затем Ректор Лу признал поражение и беспомощно произнес написанные стариком эмоциональные слова:

— Дорогие студенты, я надеюсь, что вы запомните это с сегодняшнего дня: ценнее богатства — знания, ценнее знаний — неутолимое любопытство, но ценнее всего этого звезды над нашими головами.

Половина студентов была не умнее дерева, а вторая половина и вовсе совсем испорчена. Услышав эти слова, они все взорвались хохотом — им показалось, что теперь Лу Бисин серьезно переигрывает.

У Лу Бисина не осталось другого выхода, кроме как с улыбкой превратить свои последние слова в фарс:

— Этот звездный купол стоит шесть миллионов, и пока не достроена лаборатория инженерии механоидов, это самое дорогое сооружение на территории академии. Поэтому прошу проявить уважение и соблюдать первое правило нашего колледжа: никакого персонального оружия в аудитории!

Внизу седовласый декан встал и ссутулившись удалился из зала.

После церемонии начала года Лу Бисин не смог найти Б4. Казалось, он и его банда возникли из ниоткуда в самый нужный момент и исчезли без следа, как только их миссия была выполнена.

Лу Бисин был несколько разочарован. Но времени на обдумывание этого чувства у него не было, так как он столкнулся с самой серьезной кризисной ситуацией с момента основания академии — все 3 его декана и 16 прекрасных преподавателей заявили, что они обычные люди, не готовые к невыполнимым задачам, и что ректору стоит найти кого-то более квалифицированного.

В первый же день нового учебного года Ректор Лу был брошен один на произвол судьбы всем своим преподавательским составом.

Глава 10 - Фрики

Лу Бисин принял все меры для преодоления кризиса, связавшись с деканами и преподавателями, которые уже успели подать заявления об уходе. К сожалению, на этот раз, после нашумевшей церемонии, на них не подействовали ни эмоциональные, ни рациональные доводы. Даже подкуп деньгами не сработал.

Старый декан ясно описал свои надежды в завершающей речи — те, кто смотрит на бесконечное звездное небо над головой, всегда верны своим принципам, даже когда их конечной целью является прибыль. Более того, мечты и чувство собственного достоинства не могут быть куплены за деньги.

Даже когда эти самые мечты и достоинство уже почти растоптаны.

Игнорируя физиологическую потребность в еде и воде, Лу Бисин весь день безрезультатно пытался как-то исправить ситуацию. В конце концов ему оставалось только вернуться в преподавательский корпус одному.

Офис был абсолютно пуст. Стулья и столы находились в идеальном порядке, ведь за ними теперь никто не работал. Будучи хорошо воспитанными, учителя тщательно собрали свои вещи перед уходом. Чистота была такой идеальной, будто преподавателей здесь никогда и не было.

Лу Бисин немного побродил по офису и почувствовал, что непривычная тишина давит на него. Поэтому он включил в помещении систему самоочистки, чтобы ее жужжание немного оживило атмосферу. Затем он проглотил коробочку спрессованной питательной смеси.

Спрессованная питательная смесь представляла из себя небольшой кубик неаппетитного вида, текстурой напоминающий пирожное из боярышника. Это была смесь всевозможных искусственных питательных компонентов, необходимых человеческому организму, предназначенная для экстренных случаев и ситуаций острой нехватки времени. Она была дешевой и удобной в употреблении, но вкус у нее был ужасный. Надо сказать, что даже домашние животные состоятельных людей имели возможность питаться натуральной едой.

Это вовсе не означало, что Лу Бисин не пробовал нормальной пищи или не мог ее себе позволить. Он просто не был привередлив и не желал тратить время на еду.

Он проглотил ужин в несколько укусов. Как только уровень сахара в его крови повысился, он почувствовал себя немного сонным и одновременно одиноким.

Лу Бисин ненадолго впал в задумчивость. Потом он вызвал с поверхности стола интерфейс с реестром академии. Раздел преподавателей был почти полностью неактивен, кроме одинокого имени ректора. В прошлом году к ним поступило более сотни студентов, но на этот год осталось меньше тридцати. Пока Бисин поглощал свой ужин, половина от оставшихся имен так же стала неактивна — отчислились студенты, которые сдались, получив стенограмму церемонии начала года.

105 новых студентов подали заявки на зачисление в этом году. Из них 90 зарегистрировались на церемонии. Большинство было местными с планеты Пекин-β, и пришли просто поглазеть на Б4. Они разошлись сразу после церемонии — таким образом, еще 40 человек отчислилось одним днем. И сейчас цифры продолжали уменьшаться на глазах ректора — какая ирония!

— Каждый шаг — бесконечная борьба, — вздохнул молодой ректор.

Объем легких Лу Бисина позволил ему растянуть этот вздох на целых полминуты. После этого он решил, что нужно рассуждать оптимистичнее.

Шло время, человеческая цивилизация двигалась вперед, и фрики предыдущих десятилетий боролись за право считаться нормальными людьми. Но на смену им приходили все новые поколения и в каждом снова были свои безумцы.

И хотя сам Лу Бисин предпочитал называть себя «гением», он прекрасно знал, что это просто красивое слово для обозначения того же «фрика». А будучи фриком, смог бы он вообще выжить, если бы принимал все близко к сердцу?

Лу Бисин попросил центральный компьютер включить какую-нибудь электронную танцевальную музыку, чтобы развеять обстановку в здании — ведь раньше здесь играли лишь спокойные классические композиции, из уважения к вкусам пожилого декана.

Сегодня все здание принадлежало ему одному. Лу Бисин дал команду центральному компьютеру закрыть и основную, и заднюю двери, чтобы никто не мог войти и увидеть его, и по-настоящему расслабился. Он снял свой пиджак, но все еще чувствовал себя скованно, поэтому следом избавился от туфлей и носков. Чайный сервиз на столе вздрагивал от басов музыки. Ректор забрался на стул с ногами, как хулиган, и быстро опубликовал новое объявление о поиске персонала, одновременно продумывая план «Б».

Не страшно, если новые учителя не выйдут на работу — у него не так и много студентов сейчас. Он мог просто преподавать у них сам. Судя по статистике отчисляемости, вскоре от всей Академии Звездного Моря останется один небольшой класс. Студентов первого и второго годов всех трех факультетов вполне можно было объединить в одну группу — все равно, судя по успеваемости прошлого года, можно было изначально не делить эту «элиту» по специальностям и факультетам.

Просто три его маленьких шага объединились в один — Лу Бисин считал, что это разумное решение. Он проанализировал и сделал вывод из своих постоянных неудач — пытаясь шагать на этом пути слишком широко, он порвал брюки. Успешно убедив себя, что все именно так, он спокойно отпустил ситуацию. Он начал невпопад подпевать громыхающей в здании музыке и покрутил в руках чип, который ему дал Линь. Учитывая недостаток оборудования, он планировал сначала немного больше узнать о ситуации и рассчитать бюджет, чтобы попросить у Чжаньлу необходимую сумму.

Подумав о Чжаньлу, Бисин автоматически переключился мыслями на его хозяина. Лу Бисин рассматривал поверхность чипа, но его внимание было рассеяно — он подсознательно вызвал в памяти тот взгляд Линя в аудитории.

Может быть, все дело было в загадочном освещении в аудитории или просто появление группы гангстеров в зале было слишком впечатляющим. Но после этого все мысли Лу Бисина были заняты образом Линя в тот момент.

Когда он наливал себе чашку кофе, когда сел за стол, чтобы подготовить план исследования, и даже когда начал пританцовывать под орущую музыку — он будто ощущал взгляд Линя у себя за спиной. Дошло до того, что ему стало неудобно за свой полураздетый вид, и он поспешно и аккуратно надел обратно свою одежду, хотя рядом никого на самом деле и не было.

Лу Бисин надеялся, что как только лаборатория будет построена, он сможет на ее базе начать практические занятия, и возможно даже уговорить Чжаньлу стать его подменным преподавателем.

С этой лабораторией у него был бы повод почаще встречаться со своим инвестором — в конце концов, его святым долгом было отчитываться о прогрессе исследования.

Размышляя так, Лу Бусин почувствовал, что подготовил отличный план, и его взрывной оптимизм снова зажег в нем пламя борьбы.

Правда, еще до того, как он успел взять инициативу в свои руки и встретиться с Линем, «инвестор», занимавший все его мысли, сам пришел его навестить.

Б4 велел Чжаньлу починить механоид Паука и передал его в руки Академии Звездного Моря, так как счел бесполезным для себя.

Пенни нашла людей, которые взялись доставить гигантский механоид в учебное здание академии. Как гласили слухи, Пенни была любовницей предыдущего лидера Черной Дыры, но это было не так. Предыдущий лидер был непостоянен в отношениях, и у него было столько партнеров, что он бы и сам каждого не узнал в лицо. «Той самой Пенни» девушку сделало ее упорство и тяжелый труд. Она отвечала за арсенал предыдущего лидера, а в последствии стала его доверенным лицом.

Впрочем, предыдущий лидер явно переоценил себя. Он захотел, чтобы его доверенное лицо стало его возлюбленной. Насколько глупо это было с его стороны? В конце концов именно его сердце было разбито.

Линь прибыл с другой планеты. В тот момент, когда предыдущий лидер был окружен группой механоидов противника и находился на грани жизни и смерти, именно новичок Линь, выполнявший работу по очистке улиц, случайным образом проезжал мимо на своем роботизированном чистильщике. Он легко взломал управление механоида, используя собственную сеть на чистильщике, и в считанные секунды превратил устрашающего врага в детскую игрушку, размахивающую пластиковыми когтями.

Предыдущий лидер принял Линя в братья и присвоил ему четвертый ранг. Б2 и Б3 к этому моменту были давно мертвы — глупые «ослики», от которых избавились, когда те выполнили свою работу на «мельнице» лидера группировки.

В это время Черная Дыра еще не имела такого влияния на Пекине-β. Именно Линь, выбрав Черную Дыру, стал причиной распространения ее власти. Этот «четвертый брат» оказался неожиданно способным, что заставляло лидера нервничать. В результате предыдущий лидер уже точил свой клинок для очередного «братоубийства», но в этот момент его доверенное лицо взбунтовалось и встало на сторону Линя. Поэтому заточенный для убийства «ослика» клинок в конечном итоге принес смерть самому лидеру.

На улице дул ледяной ветер. Пенни завернулась в ветрозащитную худи в попытках согреться. Взглянув наверх, она спросила у Б4:

— Я слышала, что все преподаватели разбежались из академии, так почему мы до сих пор их спонсируем?

Без необходимости поддерживать чей-то имидж, внешность Б4 в последние дни снова стала растрепанной. Заметив, что Пенни замерзла, он отвел ее на подветренную сторону здания.

— Просто даю ему возможность поиграть с чем-то, что ему нравится.

Пенни это показалось немного подозрительным. Б4 был равнодушен к окружающим, но рядом с ним всегда был послушный мальчик-игрушка Чжаньлу (прим.пер.: toy boy — дословно «мальчик-игрушка», обычно молоденький любовник на содержании старшего мужчины или женщины). Она не была уверена, держал ли он при себе и других «содержанок», которые ведут себя так же, поэтому решила прощупать почву:

— Вы очень добры к господину Лу.

— Я в долгу перед его отцом.

— Что? — Пенни была потрясена. Прошло пять лет с тех пор, как она встретила Б4, и она никогда не видела, чтобы тот покидал планету. Все, что она знала, — так это то, что он был очень близок со сбежавшим из дома психом Лу Бисином. Но никто и не подозревал, что он был знаком с Одноглазым Ястребом. — Мы поддерживаем связь с Одноглазым Ястребом?

— Нет… Одноглазый Ястреб даже не знает, что я здесь, — Б4 сделал паузу. — Много лет назад он вернул мне вещь, принадлежавшую моему старому другу.

Чжаньлу, следовавший за ними тихо все это время, поднял голову, но Б4 просто улыбнулся и не стал ничего добавлять.

В этот момент издалека послышался голос. Пенни подняла взгляд и обнаружила, что они дошли до задней части учебного здания академии.

Лу Бисин собрал всех студентов в большом классе. Подростки выглядели словно стая мартышек, принявших за столами всевозможные странные позы. Ректор Лу грациозно опирался на свой рабочий стол и самостоятельно проводил занятие. Пенни и Линь подошли к окну аудитории и услышали, о чем была его лекция: о межгалактической контрабанде.

Бисин говорил увлеченно и убедительно. Его манера изложения материала была идеальна. Беспокойные мартышки не ожидали такой интересной лекции в первый учебный день, поэтому теперь завороженно слушали ректора.

— Контрабанда — это проверенный временем вид заработка в Восьмой Галактике. По большей части, это оборот электронного оборудования и оружия. Время от времени, встречаются партии еды и предметов бытового пользования, — сказал Лу Бисин, показывая маршруты контрабандистов на огромной карте позади себя. — Основная причина запутанности этих маршрутов — необходимость скрываться от пограничных войск Седьмой Галактики. На нашей стороне границы никому до этого нет дела, пока ты не посягаешь на партию товара, принадлежащую «крупным игрокам».

Студенты были заинтригованы. Уайт — парень, взломавший аудиосистему в зале в первый день, — активно участвовал в учебных дискуссиях. Он вмешался:

— Ректор, сколько можно заработать на одной поставке? И насколько могут различаться цены на контрабандные товары?

— В межгалактической контрабанде нет понятия «разница в цене». Малыш, они не занимаются оптовыми продажами мелких товаров, — ответил Лу Бисин. — Они не принимают бесполезную валюту Восьмой Галактики. Они не планируют импортировать товары в Восьмую Галактику. Вместо этого они работают по бартеру. О конкретных деталях продавец и покупатель договариваются при каждой сделке. Все сделки уникальны, и сколько ты с них заработаешь, зависит только от твоих собственных способностей.

Уайт прекрасно управлялся с компьютерами. По меркам Восьмой Галактики, он был из достаточно обеспеченной семьи. А еще он был одним из немногих студентов с настоящим сертификатом о базовом образовании.

Поговаривали, что его семья уже подготовилась к эмиграции в Седьмую Галактику. Он поступил в Академию Звездного Моря только чтобы убить время.

Будучи несколько наивным и одновременно капризным, он как обычно не удержался от ремарки:

— Ректор, разве вы только что не сказали, что они не импортируют товары из Восьмой Галактики? Что же мы используем для обмена?

Лу Бисин пристально посмотрел на него. Он ничего не ответил, а вместо этого спросил у студентов:

— Кто-нибудь знает?

В следующее мгновение угрюмая девушка в уголке аудитории — та самая, что ранее собрала лазерный пистолет сама, — ответила:

— Людей, тормоз. В Восьмой Галактике полно таких праздных дураков, как ты, — именно их и продают на другие планеты для экспериментов над людьми или для выполнения работ, признанных неэтичными или негуманными.

Выражение лица Уайта изменилось на потрясенное.

Лу Бисин спросил девушку:

— Как тебя зовут?

— Минт (прим.пер.: здесь опять есть дословный перевод имени — «Мята» или «Мятная», но как и в ситуации с Уайтом, мне больше по душе английское звучание, оставила его), — девушка бросила на него взгляд и инстинктивно кивнула, произнеся свое имя. Имя так себе, но у нее были вполне приличные манеры. Никто не смог бы предположить, что в приступе гнева она легко направила пистолет на человека.

— Именно так. Торговля людьми — очень важная часть межгалактической контрабанды, составляющая более 70% всех сделок. Минт заработала дополнительные баллы за участие в дискуссии. Максимальный балл за этот модуль — 60. Надеюсь, все смогут заработать максимум к концу семестра, и это сильно облегчит вам задачу на финальном экзамене, — Лу Бисин легко менял темы обсуждения: с торговли людьми на финальные экзамены, а потом снова на контрабанду и подпольные предприятия. — Кроме того, торгуют некоторыми запрещенными предметами — например, частным оружием из Восьмой Галактики, товарами межгалактических пиратов и вещами, которые не предназначены для оборота на цивилизованных планетах…

Уайт хотел все знать:

— Что это за вещи, запрещенные в цивилизованном обществе?

— Много всего, например, искусственно созданные существа, — сказал Лу Бисин. — Ты когда-нибудь видел существ с головой человека и змеиным хвостом? У них человеческий мозг. Даже при том, что уровень их интеллекта пострадал в процессе насильного соединения генного материала, они все еще могут сравниться с уровнем развития дошкольника. Пусть они и глуповаты, но у них есть человеческие мысли и чувства. После соединения их тел с блестящими змеиными хвостами они превращаются в экзотических домашних животных, за которых богатые люди готовы отдать большие деньги.

Уайт смущенно спросил:

— Ректор, вы когда-нибудь видели такое существо?

— Видел, когда был еще совсем юным, — Лу Бисин сделал паузу. — Кто-то отправил существо моему отцу в качестве подарка. Я заглянул в подвал и нашел ее. Это была девушка, да и большинство из них — девушки, у них милые лица. Хотя, говорят, симпатичные юноши среди них тоже встречаются.

— И что было потом?

— Потом я застрелил ее, — сказал Лу Бисин.

В аудитории повисла гробовая тишина. Через мгновение Уайт спросил, понизив голос:

— Вы… почему вы ее не отпустили?

— Девушки-змеи и некоторые искусственно созданные русалки даже не могут быть расценены как люди с генетическими изъянами. Они создаются исключительно для удовлетворения извращенных интересов некоторых людей и неспособны выжить за пределами специальных изолированных капсул с автоматическими системами питания. Человек, которому не повезло жить жизнью монстра, должен по крайней мере иметь возможность быть свободным монстром.

Деликатная улыбка, до этого не покидавшая лица Лу Бисина, теперь испарилась. Его обычное полушутливое выражение изменилось на ледяное. Договорив, он отказался глубже погружаться в эту тему, поднял руку и прервал возможные вопросы студентов:

— Следующий вопрос.

Б4 не стал их беспокоить. Он оставил Пенни и еще несколько человек для организации передачи механоида, а сам покинул академию вдвоем с Чжаньлу.

Только сев в автомобиль, Б4 внезапно обратился к Чжаньлу:

— Проскандируй гены Лу Бисина еще раз для меня.

Чжаньлу начал сканирование, едва Б4 отдал указание. Через некоторое время он объявил результаты:

— Третье тестирование. Генный код не совпадает.

Б4 вздохнул и откинулся на спинку сиденья.

— Сэр, прошло тридцать три года с тех пор, как случился инцидент с Командующим Лу Синем, а госпожа Лу пропала без вести. Возраст костей Ректора Лу всего двадцать восемь лет. За последние пять лет вы трижды сомневались на эту тему и просили меня просканировать гены Ректора Лу — и все три раза безрезультатно, — сказал Чжаньлу. — Командующий Лу Синь хорошо ладил с Одноглазым Ястребом, пока был жив. Тридцать три года назад Одноглазый Ястреб поменял фамилию на Лу в память о Лу Сине. Одного только совпадения фамилий недостаточно, чтобы утверждать, что Ректор Лу — тот человек, которого вы ищите. И тот факт, что Одноглазый Ястреб вернул вам одну вещь, принадлежавшую Лу Синю, не означает, что у него осталось еще что-то, связанное с ним.

— Но он взломал мою систему шифрования, — прошептал Б4. — Кроме меня, это может быть только…

— У Ректора Лу впечатляющие технические навыки. Достаточно толики удачи, и для него нет ничего невозможного в том, чтобы взломать такой зашифрованный код, — сказал Чжаньлу.

Б4 больше не стал спорить и что-то пробормотал в знак согласия.

Чжаньлу на секунду замолчал, а потом внезапно спросил:

— В прошлый раз, когда вы сказали «я сдамся, если его невозможно найти», вы солгали самому себе?

Б4 снова притворился глухим. Он подумал, что хотя искусственный интеллект Чжаньлу был поистине очень умным, иногда он говорил много лишнего.

Глава 11 - Надвигается буря

Прим.пер.: осторожно, в главе есть описание смерти и крови.

— Это Лу Синь

Площадь Бриллиантов, столичная планета Вольто.

Линь Цзиншу удивленно обернулась и увидела, что с ней заговорил пожилой Адмирал Вульф. Она поспешно поднялась, чтобы поприветствовать его:

— Добрый вечер, господин Вульф.

Площадь Бриллиантов была зажата между Центральным залом парламента Союза и лесопарком. Прямо сейчас в Центральном зале проходила вечеринка, и праздничные огни освещали половину Площади Бриллиантов, достигая опушки лесопарка. В мерцающем свете слышался шорох надушенных платьев и мелодичный смех.

Это и был так называемый цивилизованный мир.

В течение дня Административный комитет и консул Законодательного собрания молча наблюдали, как представители семи галактик грубо пререкались, пока их перепалка почти не переросла драку, — конечно, это было очень унизительно. К вечеру все воспользовались функциями Эдема, чтобы скорректировать свой гормональный фон. Сменив наряды и умывшись, они привели свои семьи на праздничную вечеринку в дружеском кругу.

Будучи женой Генерального секретаря Административного комитета, Линь Цзиншу, конечно, должна была здесь присутствовать. Каждый раз на таких праздниках множество людей хотели потанцевать и поболтать с ней. Если бы она принимала все приглашения, ей пришлось бы буквально превратиться в юлу. Поэтому обычно она появлялась на мероприятиях на короткое время, а потом растворялась в толпе, ожидая пока Генеральный секретарь закончит все свои обязательные переговоры, чтобы вновь появиться из ниоткуда и сопроводить супруга домой.

Сегодня Линь Цзиншу пряталась в мемориальном парке у входа в лесополосу.

С момента создания Союза, в честь всех героев, которые внесли значительный вклад в развитие общества, устанавливались стелы в мемориальном парке. На каждой стеле был выгравирован список заслуг, и венчал ее бюст самого героя. У старого Адмирала Вульфа, руководившего Военным комитетом более 200 лет, была здесь такая стела. И у Командующего Линь Цзинхэна тоже — ведь он погиб таким молодым и при таких печальных обстоятельствах, вызвав знатный переполох.

В самом центре этого мемориала стоял одинокий квадратный камень, высотой около 30 сантиметров, без каких-либо гравировок или бюста, словно сломанный зуб среди этих ровных, поставленных аккуратными рядами памятников.

Именно на этом камне и сидела только что Линь Цзиншу.

Престарелому адмиралу было уже более 300 лет. Его долгая и достойная жизнь протянулась сквозь две звездные эры, поэтому он не считал, что должен вести себя особенно вежливо с кем-либо. Он просто кивнул Линь Цзиншу в качестве приветствия и повернулся обратно к одинокому голому камню:

— Эта стела когда-то была воздвигнута в честь Лу Синя.

— Мне ужасно жаль, я не знала… — Линь Цзиншу поспешно отступила, извиняясь.

— Вы когда-нибудь встречались с Лу Синем? — Перебил ее пожилой адмирал.

Цзиншу на секунду растерялась, затем осторожно ответила:

— Нет, никогда. И я редко слышу, чтобы кто-то упоминал его.

— Они боятся. Кто еще посмеет упоминать его имя, кроме такого старого хрыча, как я, кто уже стоит одной ногой в могиле?

Старый адмирал ковырнул носком ботинка сорняки, растущие у каменного основания и горько улыбнулся:

— Когда-то он поставил множество рекордов, обучаясь в Академии Черной Орхидеи. Некоторые из них до сих пор никому не удалось побить. Я лично поспособствовал его продвижению по службе. А потом он ослушался приказов и направился прямо в Восьмую Галактику, где победил в единственной битве, тем с самым заработав себе звание одного из десяти величайших командующих в возрасте всего тридцати шести лет. Никто не достигал таких высот до него. Его имя гремело во всех галактиках, и это сделало его строптивым и неуправляемым. Слава пришла к нему слишком рано и неожиданно, это его в последствии и погубило.

Пожилой адмирал стиснул зубы, его рот сжался в прямую линию.

— В конце концов он погиб, был внесен в список разыскиваемых преступников, объявлен предателем и сгинул без возможности быть похороненным с честью. Даже эту жалкую стелу, и ту снесли.

Линь Цзиншу молча внимала ему, спокойно и равнодушно, представляя собой прекрасный образец задумчивого слушателя.

Старый адмирал довольно долго предавался воспоминаниям. Слабый ветерок коснулся его кожи, принеся с собой запах духов Линь Цзиншу. Обладая чувствительным носом, адмирал невольно чихнул, и это вернуло его в реальность.

— С годами люди становятся слишком разговорчивыми, я прошу прощения. Просто вы напомнили мне о Цзинхэне. Лу Синь был известен своим высокомерием, но он всегда очень любил Цзинхэна и даже оставил ему Чжаньлу… хм, вероятно, он считал что бесполезные ублюдки из Военного комитета не достойны прикасаться к его механоиду.

— Мне было очень интересно вас послушать, — Линь Цзиншу немного склонила голову набок.

Пожилой адмирал внимательно осмотрел ее с головы до ног.

Было общеизвестно, что брат и сестра Линь были близнецами, и на первый взгляд они были действительно похожи, разделяя множество общих черт. Но если присмотреться поближе, становилось очевидным, что они были полярно противоположны — ведь они явно не поддерживали тесную связь, как обычные родители с детьми или братья с сестрами. Их осанка, поведение и харизма были абсолютно разными, будто они были лишь незнакомцами, волей случая обладавшими похожей внешностью.

Свет огней вечеринки поменялся, сигнализируя, что она подходит к концу. Старый адмирал любезно предложил Линь Цзиншу свою руку, чтобы опереться:

— Ваш брат был невероятно талантлив — наверное, даже талантливее самого Лу Синя — но он отказывался много трудиться. Он вечно поддерживал свои оценки достаточными, чтобы только получать стипендию, не желая прикладывать еще больше усилий. Если на него не нажимать, он все делал спустя рукава. Я обучал его некоторое время в прошлом, но так и не понял, чего же он хотел.

— Он безусловно относился к типу людей, которые держат дистанцию с окружающими. Сколько бы мы ни встречались, он всегда лишь удостаивал меня парой фраз приветствия и ничего более, — губы Линь Цзиншу изогнулись. Эта улыбка была словно нарисована на ее лице, фальшивая и безукоризненная.

— Я думал, близнецы обычно поддерживают тесную связь, — сказал старый адмирал.

— Вероятно, так и есть, но нас разлучили в очень раннем возрасте, и мы нечасто пересекались за все эти годы, — голос Цзиншу был мягким, словно весенние талые воды, медленным и спокойным, но одновременно начисто лишенным эмоций. — Ближе всего, наверное, мы были в утробе. В действительности, я его почти не знаю — не более, чем вы сами.

— Это не так и плохо. Чем меньше ты привязан к кому-то, тем меньше приходится скорбеть, — Адмирал Вульф горько улыбнулся. Морщины покрыли его лицо, словно рябь на воде. Он мягко произнес. — Не то, что я, кто бессмысленно навсегда застрял на Вольто, провожая своих юных учеников в битвы, с которых они никогда не вернутся. Или добиваясь кратковременных успехов, о которых скоро никто и не вспомнит.

Войн в Союзе не было уже почти столетие. Лишь несколько террористических атак и нападений межгалактических пиратов за последнее десятилетие или около того.

Несмотря на то, что бюджеты на вооружение резались, военные силы разоружались с каждым годом, а Серебряная Крепость все больше походила на большого несмышленого ребенка, Цзинхэн все равно ухитрялся все уладить настолько тихо, что мирное население узнавало об атаках только после их отражения. Для большинства это означало, что пираты не представляли реальной угрозы, а были просто надоедливыми и раздражающими, словно громкий стук от падающих капель дождя. Они были неспособны вызвать настоящую бурю.

А так как с этими неприятностями было так легко справиться, не было никаких почестей для тех, кто эти проблемы постоянно решал.

Никому не было дела, сколько пиратских атак отразила Серебряная Крепость или сколько сражений они выиграли. Все, что люди запомнили, — это как межгалактическая богиня Евгения призналась Командующему Линю в своей вечной любви в прямом эфире. Ее агентство потратило целое состояние и использовало Эдем для коррекции гормонального фона населения, чтобы все смогли по-настоящему проникнуться бурлящими эмоциями во время признания. Фанаты богини практически сходили с ума, что почти довело Эдем до перегрузки.

Только к сожалению, Командующий Линь заблокировал Эдем, и старания богини пропали даром. Линь даже не появился лично, просто отправил официальное письмо от имени Серебряной Крепости. В письме, опуская любезности и уважительные причины, было примерно следующее содержание: «Кто ты, черт возьми, такая? Я тебя не знаю, я занят, поэтому отвали».

Если бы не уважение к погибшим и не прославление Командующего Линя Союзом в угоду армии, господин Линь до сих пор бы считался в народе межгалактическим ублюдком, сволочным импотентом и варварским террористом.

Если уж такое отношение было к командующему на передовой, легко представить, что говорили о Военном комитете Союза, которым «вообще вечно нечего было делать». В глазах общественности, это стало местом, где собирались представители высшего класса, чтобы убить время. Самой важной задачей для них теперь было блюсти хорошую осанку — если их заставали в мятой одежде, со сгорбленной спиной или отвисшим животом, им приходилось смиренно извиняться перед публикой.

После смерти Линь Цзинхэна межгалактические пираты пустились вразнос, что повлекло за собой стычки между представителями семи галактик и столичной планетой на тему военного самоуправления. И мнение старого Адмирала Вульфа все так же не принималось в расчет ассамблеей Союза.

Даже Академия Черной Орхидеи больше не являлась исключительно военным училищем. «Первая военная школа» сохранила только свое название, но 80% ее выпускников выбирали профессии, не связанные с армией.

Будучи женой Генерального секретаря Административного комитета, Цзиншу знала обо всех не разглашенных инцидентах. Но ее положение не позволяло ей это комментировать, поэтому она промолчала, улыбнувшись адмиралу.

Перед входом в зал они остановились и молча взглянули друг на друга.

— Цзинхэн не виноват, что вы были разлучены — это случилось по политическим причинам и из-за обстоятельств прошлого, — внезапно пронес Вульф.

— Конечно, я знаю, — разумно ответила Линь Цзиншу.

— В конечном итоге он ваш брат, госпожа Линь, — Адмирал Вульф, вероятно, в силу возраста, забыл, что она давно носила фамилию Гордон. Он пробормотал. — Поэтому, пожалуйста, не забывайте его. Я не знаю, сколько мне еще осталось, и я боюсь, что после моей смерти о нем никто не вспомнит.

Рука Линь Цзиншу задрожала, и ее напускная улыбка почти рассыпалась вдребезги.

Старый адмирал не смотрел на нее и продолжал бормотать, словно разговаривая сам с собой:

— Для удобства, большинство генералов записывают экстренным контактом своих заместителей, секретарей или ближайших телохранителей, но в течение всех лет службы вашего брата в Серебряной Крепости его экстренным контактом оставались вы… вы были для него важны.

Линь Цзиншу остановилась. В мутном сером свете огней ее черты были размыты, а глаза едва заметно блестели, будто на них навернулись слезы.

— Простите, дедушка Вульф.

Казалось, она сдерживает в гортани свой дрожащий голос. Старый адмирал был глуховат, поэтому он наклонился к ней и переспросил:

— Что вы сказали?

Вишнево-красные губы Линь Цзиншу дрожали, но она снова растянула их в вымученной широкой улыбке:

— Ничего важного. Я от всего сердца желаю вам хорошего вечера. Было очень приятно с вами поговорить. Вон там стоит Гордон. Я покину вас, если вы не возражаете.

Закончив говорить, Цзиншу грациозно поклонилась ему и уплыла в своей спокойной медленной манере.

***

Ровно в 22:00 по союзному времени 29 июля 275 года Новой звездной эры, Центральный зал парламента Союза был все еще ярко освещен. К концу вечеринки леди и джентельмены прощались друг с другом. Ветер шелестел в лесном массиве, а мемориальный парк оставался в тишине.

Под зданием Серебряной Крепости, в строжайшей изоляции продолжал спать Чжаньлу. Так как доступ был запрещен всем, кроме командующего Крепостью, никто не смог бы заметить, как микроскопический чип, словно призрак, проник в систему доступа.

Затем он взломал систему питания Чжаньлу.

Прозвучал тихий звуковой сигнал.

Чжаньлу, находившийся в режиме глубокого сна, никак не отреагировал.

Все тяжелое вооружение одновременно издало звук, похожий на вздох, а затем сигнальные лампы погасли одна за другой. Вскоре воздух сотрясли звуки аварийных сирен.

— Отсутствует источник питания!

— Активация первичного резервного источника питания невозможна…

— Активация вторичного резервного источника питания невозможна!

— Третичный резервный источник питания в процессе отключения…

— Сеть питания под атакой!

— Неопознанные летающие объекты обнаружены за пределами искусственной атмосферы.

— Первый уровень тревоги системы защиты… система защиты деактивирована… внимание… деактивация… команды системы защиты некорректны, подключение невозможно, подключение невозможно…

Испуганный до полусмерти Коммодор Ли на мгновение растерялся, так как раньше не сталкивался ни с чем подобным. Потом он понял, что произошло, и почувствовал, как по его спине стекает холодный пот, — на Серебряную Крепость напали!

Серебряная Крепость была штаб-квартирой военных сил и считалась неприступной, как скала. Это было главное оружие Военного комитета. Только когда другие галактики были в критической ситуации, с которой они не могли сами справиться, вызывали на подмогу Серебряную Крепость.

Кто бы посмел загнать льва в его собственном логове?

Это было просто невозможно.

Но в следующее мгновение вбежал старший охранник:

— Коммодор, система защиты в полном хаосе. По крайней мере тысяча гиперпространственных тяжелых механоидов проникла в границы искусственной атмосферы.

— Что…

Послышался страшный рев, и земля тяжело задрожала. Коммодор Ли пошатнулся и ударился об стену. Снаружи языки пламени взмыли в небо.

***

В то же время, на столичной планете Генеральный секретарь Гордон попрощался с коллегами и уехал со своей женой на машине домой. Их роботизированный автомобиль был оснащен защитной системой, но очень легкой, что позволило ему быстро разогнаться и обеспечить комфортную поездку в трансферном коридоре — пассажиры почти не слышали звуков и не чувствовали вибраций.

Гордон был немножко подвыпившим. Не желая раздражать жену, он дал команду Эдему снизить уровень алкоголя в его крови, прежде чем сел в машину. Он взял нежную и мягкую руку жены в свою и, все еще находясь под впечатлением от лести, которую с ликованием получил от коллег ранее, произнес с широкой гордой улыбкой:

— Они пригласили Евгению выступить на вечеринке. Ты ее видела? Но на этих перешитых женщин действительно невозможно смотреть вблизи. По сравнению с тобой, она… пфффт… тебе все понравилось сегодня?

— Конечно, мне все очень понравилось, — Линь Цзиншу нежно сжала его руку в ответ. — Сегодня было…

Автомобиль внезапно остановился. Приборная панель странно заморгала, а ИИ автомобиля замолк. Транспортное средство парило внутри космического коридора, словно пылинка.

— Что случилось? — спросил Гордон с подозрением.

Линь Цзинщу подняла голову.

Охранник, сидевший спереди, немедленно поднялся, чтобы проверить машину, затем ИИ прерывисто сообщил:

— Неизвестная системная атака. Системе защиты направлено автоматическое уведомление… бзззз…

Гордон нахмурился:

— Что?

В этот момент группа небольших механоидов выплыла из тьмы, не замеченная системой безопасности коридора. Охрана Генерального секретаря разом осознала — это было покушение!

Машина охраны мгновенно прикрыла их, и послышались звуки перестрелки. Гордон выругался, сжимая ладонь Линь Цзиншу, и закричал охранникам:

— Вы что, остолбенели, идиоты?! Запустите резервное космическое поле и дайте нам уйти!

Охранник ответил коротким «да» и открыл спрятанную под кожаными сиденьями дверь, за которой находился доступ к экстренному энергетическому полю. Гордон был раздражен его медленными действиями и оттолкнул его, вводя команды самостоятельно, а затем повернулся к Линь Цзиншу, чтобы подбодрить ее:

— Перемещение при помощи космического поля не очень приятно, поэтому ты…

Не успел он закончить свою мысль, как ИИ автомобиля слетел с катушек, вызвал лазерное лезвие из энергетического поля и разрезал Генерального секретаря Гордона на две безупречные половины.

Линь Цзиншу и охранник на мгновение замерли. Распахнутые глаза Гордона, все еще смотревшие на свою жену, были полны шока.

В следующее мгновение он распался на две половины, заливая Линь Цзиншу кровью с ног до головы.

Охранник закричал:

— Берегитесь, госпожа!

Кто-то подхватил Линь Цзиншу и откатился с ней в сторону. Незамеченная никем, она слизнула кровь с уголка своих губ.

«Теплая», — подумала она. — «И даже сладкая».

Затем она правдоподобно изобразила, что только что пришла в себя, и издала громкий крик точно в нужный момент.

***

Далеко в Восьмой Галактике Чжаньлу что-то почувствовал и внезапно замер, будто его система отключилась. Кипяток, который он наливал в стакан, перелился через край и залил его руку.

Б4 внезапно поднял голову.

Надвигалась буря.

Прим.пер.: на мой взгляд, именно с этого момента начинается активное развитие сюжета первой арки. Впереди много захватывающих и напряженных событий!

Глава 12 - Связь с механоидом потеряна

— Что случилось? — Б4 выключил горячую воду. — Чжаньлу, сообщи о неисправности.

— Механоид Чжаньлу серьезно поврежден… 30%… 60%… 80%… внимание, уровень повреждений продолжает расти…

Б4 схватил его за холодное запястье. Чжаньлу внезапно распахнул свои зеленые глаза:

— Сэр, связь с моим механоидом потеряна.

Зрачки Б4 на секунду сузились, но он быстро опустил ресницы, пряча глаза, и забрал у Чжаньлу стакан с кипятком. Вылив излишки воды, он кинул в стакан чайный пакетик и сел за стол.

Небо Пекина-β было абсолютно голубым и спокойным, словно куст роз в саду.

— Это очень неожиданно, — Б4 потянулся, вытер стекающую со стола воду и переплел пальцы. Он был все так же спокоен, произнося слова даже медленнее обычного. — Не нужно паниковать. Давай сначала подумаем, что могло произойти… твой корпус был на подземном этаже Серебряной Крепости. Никто бы не решился выставлять его напоказ.

— У моего механоида система защиты высшей категории в Межгалактическом Союзе. Она может выдержать атаку любого тяжелого оружия. Если судить по скорости получения повреждений, она подверглась продолжительной атаке такого вида оружия. Предположительно, было задействовано более одного гиперкосмического тяжелого механоида, — Чжаньлу попытался связаться с одноименным механоидом далеко в Серебряной Крепости, но ни одна из попыток не увенчалась успехом. Он неловко потянулся и разработал суставы, словно те заржавели. — Прошу прощения, сэр. Я чувствую себя неправильно, будто у меня отрезали какой-то важный орган.

— … — Б4 на секунду замолчал и кинул на него странный взгляд. — Чжаньлу, не повторяй это в разговоре с другими людьми.

— Как скажете, сэр, — сказал Чжаньлу. — Подводя итог, мой механоид в Серебряной Крепости подвергся серьезной атаке.

Значит, и самой Серебряной Крепости нанесен существенный ущерб.

Б4 откинулся назад:

— Местоположение Серебряной Крепости на стыке Первой и Второй галактик выбрано очень удачно. У нее не только масса связующих маршрутов с обеими галактиками, но она еще и окружена восьмью межгалактическими коридорами и тремя укрепленными военными базами. Когда Крепость поднимает свое защитное поле, ни одна муха мимо него не пролетит. Прямое нападение или транспортировка тяжеловесных механоидов просто исключены.

Чжаньлу повернул свою руку ладонью вверх, вызывая над столом голографическую 3D-проекцию карты межгалактических коридоров вокруг Серебряной Крепости. В восьми запутанных маршрутах было сложно разобраться, и на них располагалась целая сеть из 76 пунктов досмотра. Помимо этого, Серебряную Крепость, будто три спутника, окружали военные базы — Берлейн, Колибри и Чанбайшань.

— Первый Отряд остался на торговом корабле в одном из коридоров. Они бы сообщили нам, если бы что-то случилось, — его серые глаза отражали всю галактическую карту. Он продолжил. — Системы защиты и вооружения я построил лично. При использовании шести резервных систем питания, эта система вооружения способна взорвать всю Первую Галактику, словно метеоритный дождь. Они ни при каких обстоятельствах не могли бы проиграть, даже если бы назначили осла на должность коммодора Крепости.

— Вместо вас был назначен Арес Ли, — добавил Чжаньлу.

Б4 — он же Линь — он же Линь Цзинхэн, снявший с себя военную форму и никому не говоривший с тех пор своего имени, на мгновение замолчал.

— Это мало отличается от назначения на эту должность осла.

— Вы предполагаете, что Коммодор Ли предал Союз и специально отключил защитную систему Серебряной Крепости?

— Либо он, либо кто-то еще более высокого ранга, — Цзинхэн холодно улыбнулся, поворачивая в руках чашку с чаем. — Они ухитрились сами развязать гражданскую войну, еще до того, как я успел что-то предпринять. Чжаньлу, свяжись с Первым Отрядом, скажи им действовать по ситуации, пусть используют гражданские коридоры и отступают к базе Колибри.

Когда дело доходило до его приказов, Чжаньлу сначала их исполнял, а потом уже ставил под сомнения. Поэтому он быстро отправил сообщение, и затем откровенно спросил:

— Коммодор Илев с базы Колибри — ваш друг. Сэр, вы подозреваете, что он тоже предал Союз?

— Прежде всего, нужно как минимум несколько тысяч механоидов, чтобы разрушить Серебряную Крепость до основания. Гигантские механоиды в таком количестве не могли просто лететь группой, иначе на любой из ближайших планет их заметили бы невооруженным глазом. А значит, переместить все механоиды в Первую Галактику разом невозможно — ни из-за пределов галактики, ни из Сердца Розы. Понадобилось бы много времени, чтобы перевезти вооружение небольшими партиями, и строго секретная база недалеко от Серебряной Крепости, способная вместить гигантские механоиды. У базы Колибри подходящее расположение и скорость вращения вокруг орбиты, — Цзинхэн сделал паузу. — Во-вторых, Илев с базы Колибри не мой друг. Разве я считаю кого попало друзьями? Илев — бывший подчиненный Лу Синя, и многие о нем ничего не знают, потому что он неплохо скрывался, чтобы дать себе время встать на ноги. Он не лез на рожон все эти годы. Прежде всего, потому что я сдерживал его своим влиянием, а во-вторых, потому что он не желал окончательно портить со мной отношения в память о моем наставнике. Он словно волк, которого я посадил на цепь рядом со своей кроватью, — ненавидящий меня, но неспособный укусить из-за старой привязанности.

Слушая про запутанные человеческие отношения, Чжаньлу, который и так недавно столкнулся со сбоем, почувствовал, что его центральная память вот-вот испытает перегрузку. После долгой паузы он наконец спросил:

— Сэр, с чего бы вам приковывать волка рядом с вашей кроватью?

На этот раз Цзинхэн ничего не ответил и просто отдал приказ:

— Продолжай наблюдать. Вызови Девятый Отряд обратно из открытого космоса, пусть встретят меня на границе Восьмой Галактики.

Чжаньлу как раз внимательно слушал приказ, когда внезапно поступил входящий вызов от Пенни. Цзинхэн поднял брови, показывая Чжаньлу, чтобы тот ответил.

Чжаньлу немедленно установил соединение и сказал, безупречно имитируя голос Цзинхэна:

— Что случилось?

— Б4, — Пенни понизила голос. — Кто-то желает с вами встретиться, они утверждают, что прибыли из открытого космоса. Они считают, что вы заинтересованы в неком биологическом чипе… Что это за чип? Вы что-нибудь знаете об этом?

Чжаньлу поднял глаза и встретился взглядом с Б4.

После того, как они извлекли чип из тела Паука, было очевидно, что тот, кто за этим стоит, захочет что-то предпринять. Но… почему сейчас?

***

Академия Звездного Моря за два с половиной месяца все еще не наняла ни одного преподавателя, но лаборатория уже была готова, и обучение шло своим чередом. А теперь у них был еще и механоид, которым можно было заниматься и даже разбирать на части. Все было почти идеально.

Бисин отпустил студентов и как обычно вернулся в свою собственную лабораторию.

Сегодня что-то было иначе, ведь обычно Чжаньлу, к которому была подключена лаборатория, приветствовал его через компьютер. Удивительный ИИ был способен использовать лабораторное оборудование как часть собственного тела, помогая Ректору Лу и время от времени передавая информацию своему хозяину.

Да, этот чертов ИИ был даже слишком умен, и обеспечивал ему общение со спонсором без необходимости выходить из лаборатории. Лу Бисин не виделся с Линем целых три месяца.

И загадочный Линь, и его технологии, опережавшие уровень Восьмой Галактики минимум на сотню лет, притягивали гика Бисина как магнит. Не то что бы он «скучал, как будто не видел три месяца, хотя минул лишь день», но Бисин хотел поговорить с Линем, независимо от того, были для этого веские причины или нет. Конечно, Линь всегда был равнодушен и отвечал настолько неопределенно, что его реакции надо было рассматривать под микроскопом. Но Лу Бисин все равно был уверен, что Линь поймет все, что бы он ни сказал.

А ведь было очень непросто найти кого-то в Восьмой Галактике, кто бы не считал его психом.

— Чжаньлу? — Вслух спросил Лу Бисин. Никто не ответил, а значит, Чжаньлу не был подключен к лаборатории.

Мог ли ИИ тоже отсутствовать без явной причины?

Ректор Лу что-то пробормотал себе под нос и взъерошил прическу, пока никто его не видел. Его аккуратно уложенные волосы уже через пару секунд были в полном беспорядке и торчали во все стороны. Он лениво потянулся, думая: «Ну и ладно. Мне все равно комфортнее, когда я здесь один».

Он переоделся, пока читал отчет чуть ранее. Вот уже несколько месяцев он на пару с Чжаньлу пытался раскусить природу биочипа, похожего на грубую копию Эдема. Разница заключалась в том, что основа Эдема — глобальная сеть и платформа для обмена данных, в то время как чип больше походил на агрессивный передатчик. Он распространял вокруг себя волны, и при увеличении мощности зона его покрытия также расширялась. При запуске он вторгался в человеческий мозг и органы чувств без предупреждения, словно вирус. Метод взаимодействия был точно как у Эдема, разве что носитель не мог использовать чип для коммуникаций с роботами и людьми в зоне его действия. Биочип воздействовал на окружающих всего несколькими способами, заранее прописанными в его программе. Носитель чипа не мог вносить изменения в этот процесс произвольно.

Другим неразрешимым вопросом оставалось… почему после имплантации чипа Паук превратился в сверхчеловека?

Это не срабатывало, когда они проводили испытания на крысах.

Лу Бисин перепроверил данные подопытной крысы и уставился на биочип. Дурная идея поселилась у него в голове.

— Чжаньлу, ты здесь? — Снова спросил он в пустоту.

Ответа все так же не последовало.

Не раздумывая дольше, Лу Бисин быстро подготовил медицинское оборудование и с предвкушением и волнением продезинфицировал себя. Запустив программу, он улегся в стерильную капсулу.

Медицинская система была доработана Чжаньлу и превосходила все ожидания Лу Бисина. Она была установлена на случай инцидентов в лаборатории, а теперь заодно и помогла Ректору Лу в проведении экспериментов над человеком.

Небольшая безболезненная операция по имплантации заняла всего несколько секунд.

Любитель играть со смертью Ректор Лу тщательно записал свои жизненные показатели после операции, насвистывая песню «Кошка, которую погубило любопытство». Затем он запустил работу чипа.

Что могло произойти?

Его сердце в мгновение прошил заряд электрического тока. Это не было мучительно больно, но парализовало его на секунду.

Затем его накрыло незнакомое приятное ощущение, и программные коды всех приборов вокруг него хлынули в его сознание, которое в свою очередь подключилось к чипу.

Это было словно очутиться посреди бушующих волн, и он почувствовал, как энергия извне течет в его тело.

Многочисленные ментальные связи почти сводили его с ума. Его участившийся пульс запустил систему предупреждения медицинского оборудования, а в голове сама собой возникла мысль: «Я всемогущ».

Он сосредоточился и непроизвольно схватился за толстый металлический поручень, который тут же согнулся в его руке.

В тот момент, когда Лу Бисин посмотрел на сломанный поручень, все мысли о всемогуществе его тут же покинули: «Это же был чертовски дорогой поручень!»

Внезапно его слух уловил что-то. Казалось, его органы чувств теперь связаны со всем электронным оборудованием здания, включая систему видеонаблюдения, словно он был пауком со своей собственной паутиной повсюду.

Этот «паук» уловил звук из комнаты, где хранился механоид. Несколько горе-студентов взломали замок и проникли внутрь!

— Просто прокатимся. Я никогда в жизни не покидал пределов атмосферы, — кажется, это был Уайт, который вечно создавал неприятности. — Только кружок вокруг орбиты. Мы не будем покидать Пекин-β. Быстро вернемся, и наш ректор ничего об этом не узнает.

Глава 13 - В открытый космос

Лу Бисин потерял дар речи:

— …

Внимание, мелкие засранцы! Ректор уже обо всем знает!

Сразу после этого зашифрованный замок в комнате хранения механоида был атакован. Бисин взглянул на происходящее при помощи новых возможностей своего зрения и внезапно понял, что способ взлома был ему хорошо знаком — он как раз был описан в материалах для самостоятельного изучения, выданных студентам неделю назад!

Уайт похвастался:

— Я три дня и три ночи усердно работал, чтобы понять принцип действия, ректору стоит назначить мне стипендию.

На самом деле, в этот момент ректор хотел лишь отвесить ему подзатыльник.

С одной стороны, Ректор Лу был вознагражден за свои труды наставника — пусть он и стер губы в кровь, обучая студентов, но по крайней мере он смог что-то вбить в их деревянные головы. С другой стороны, он был в ярости. Потому что стоило этим хулиганам научиться хоть чему-то — и они тот час использовали эти знания против собственного ректора!

Современные виды транспорта можно было в целом разделить на две основные группы — межгалактические и местные.

Местные использовались внутри атмосферы и их существовало огромное множество. К ним, среди прочего, относились: обычный гражданский транспорт, военные наземные механоиды, высокоскоростной мототранспорт и железные дороги малой высотности, а так же самолеты и специальные воздушные судна, перемещающиеся на больших высотах.

Межгалактический же транспорт существовал всего двух видов: механоиды и космические корабли. Космические корабли могли быть гражданскими или военными, и этот вид вмещал в себя множество разнообразных транспортных средств.

Но механоиды — совсем другое дело.

По закону Межгалактического Союза механоиды могли использоваться только военными. Начиная с маленьких и простых механоидов, которые можно было хранить в помещении лаборатории, и заканчивая гиперкосмическими гигантскими механоидами, способными затмить небо и солнце, — все они были оснащены двумя системами. Одна из них — система энергопотребления для обеспечения полета, а другая — военная система, включающая в себя механизмы управления тяжелым вооружением и защитным полем. Именно поэтому механоидами везде было строго настрого запрещено пользоваться в частных целях. Конечно, кроме Восьмой Галактики, где все давно вышло из-под контроля.

Даже самый захудалый механоид все еще являлся смертельным оружием, а вовсе не игрушкой для наивных подростков.

Сам Лу Бисин, возможно, и не являлся образцом здравомыслия, но он все еще был ответственным преподавателем. Он не мог позволить своим ученикам творить глупости, словно неразумные мартышки, поэтому он немедленно прервал эксперимент и даже не извлек чип из своего тела. Он резко дернул на себя панель системы обнаружения, и три соединительных кабеля порвались, а сенсорный экран вышел из строя. Система оповещения громко и протестующе заверещала. В воздухе повис запах горелого.

Сейчас Лу Бисин с удовольствием заменил бы дорогие разорванные провода собственным телом.

Но мелкий засранец Уайт, определенно, хорошо выучил урок. Он не только разобрался в материалах для самостоятельного изучения, он еще и смог сделать из них выводы и дополнить своими теориями.

С тревогой наблюдая, как замок почти поддается, Ректор Лу на ходу оделся и поспешил покинуть пребывавшую в беспорядке лабораторию.

Система доступа в лабораторию была основана на старых добрых датчиках отпечатков пальцев и сканерах сетчатки глаза. В целях экономии денег Ректор Лу не стал устанавливать генный замок. К этому моменту он все еще не приспособился к своему нечеловечески сильному телу. Переволновавшись, он пальцем проткнул датчик сканирования отпечатков насквозь.

Система доступа дала сбой после такой неожиданной атаки, расценила происходящее как взлом и наотрез отказалась сканировать его сетчатку глаза, блокируя все двери. Зазвучала охранная сигнализация, а все сигналы и интернет-соединения в помещении были автоматически прерваны. Даже аварийная завеса опустилась — а она достигала в толщину трех метров и была сделана из особого материала, способного выдержать три удара оружия нейтральных частиц (прим.пер.: neutral particle weapon — военный термин: пучковое оружие на нейтральных частицах. Если интересно, можно почитать про концепт этого оружия будущего в интернете. Встречается в некоторой научной фантастике. По сути представляет из себя устройство, которое использует нейтральные частицы атома и преобразует их в пучки, выпускаемые примерно со скоростью света).

Видимо, существует какая-то загадочная сила, управляющая всем злым роком во вселенной. И именно на голову Лу Бисина эта сила сейчас вылила невидимый глазу ушат помоев.

Ректор Лу, запертый в собственной лаборатории, таращился на опущенную аварийную завесу. Он был в такой ярости, что из ушей у него почти повалил дым.

В этот самый момент у входа в помещение хранения механоида стояли две девушки и двое юношей. Четыре пары глаз напряженно наблюдали, как рушится шифр замка.

Уайт был заводилой. Он обнаружил, что его собственная способность управления механоидами оставляла желать лучшего, поэтому пригласил себе в помощь двух девушек — Минт и ее соседку по комнате Хуан Цзиншу. Те сначала не хотели участвовать, но он прибегнул к подкупу.

Еще один юноша присоединился к ним — тот самый, что на церемонии занял чужое место и завязал потасовку. Его звали Витас, и он слыл редким отморозком. Все в Академии Звездного Моря, за исключением Ректора Лу, мечтали набить ему лицо. Он дрался со своими однокурсниками в среднем по восемь раз за день, в независимости от того, был он с ними знаком или нет. За что и заработал себе прозвище «Тупоголовый». Семья Тупоголового явно не занималась легальным бизнесом, и он как-то упоминал, что однажды уже имел дело с настоящими механоидами. Он и в академию-то пришел изучать управление ими.

Четверка могла похвастаться четким разделением труда. Уайт отвечал за вопросы взлома и проникновения, Минт и Хуан Цзиншу занимались технической поддержкой оборудования. Одна взяла на себя систему полета, другая — вооружение и защитное поле. Тупоголовый должен был управлять механоидом.

Зашифрованный замок не выдержал напора и со щелчком отключился, медленно открывая дверь хранилища. Уайт воодушевленно подпрыгнул и поднял руку, чтобы дать подельникам «пять». Но трое других подростков не разделяли его восторгов, наблюдая за ним безо всякого выражения. Поэтому Уайту оставалось только смущенно дать «пять» самому себе и картинно взмахнуть рукой, чтобы скрыть свой конфуз.

Хуан Цзиншу издала ироничный вздох:

— Ребята, а вы уверены, что хотите лететь? Считаете, что уже достаточно пожили?

Хотя это был простой механоид, собранный шайкой оккультистов с периферии вселенной, он все равно был более десяти метров в высоту. Его использовали для практических занятий со студентами, поэтому оружейные отсеки были пусты. Тем не менее он выглядел устрашающе.

Тупоголовый утверждал, что ранее имел дело с механоидами, но это был просто блеф. Он всего лишь имел возможность в детстве поиграть с симулятором. В сравнении с настоящим механоидом, тот теперь казался машинкой с аттракционов. Тупоголовый неосознанно сглотнул, понимая, что, кажется, погорячился со всем этим хвастовством.

Ректор Лу, запертый в своей лаборатории, беспомощно наблюдал своим сверхъестественным зрением, как его студенты проникают в хранилище. Он был связан по рукам и ногам. В конце концов, биочип в его теле был простенький, и его возможности были сильно ограничены. Бисин мог использовать функции маскировки и невидимости, предназначенные для торговли детьми, и ничего больше!

В лаборатории не было сигнала телефона, сеть интернета была заблокирована, и никто не услышал бы, начни он даже изо всех сил барабанить по двери. Лу Бисин почувствовал, что покрывается холодным потом.

Внезапно он поднял голову, вспомнив о звуковом усилителе, установленном в лаборатории.

Четверо опрометчивых студентов в ужасе стояли под механоидом. Минт, впрочем, больше любого механоида боялась, что Уайт пойдет на попятную и не заплатит ей. Именно поэтому она собрала всю свою храбрость и выпалила:

— Поторапливайтесь! Слабаки!

Тупоголовый мгновение молча взирал на нее. Настоящий герой никогда не должен показывать свой страх перед девчонкой!

Помимо базовых технических лекций, Лу Бисин пока провел лишь одно практическое занятие с механоидом, показав на нем, как открывается люк доступа. Тупоголовый набрался смелости и направился вперед, притворяясь совершенно спокойным. Вспомнив все, что слышал на лекции и читал в учебниках, он смог открыть люк.

Как только они вошли внутрь, ментальная сеть механоида мгновенно активировалась с легким жужжанием и заискрила пугающими зелеными вспышками, словно брызгами кипящей воды. Тупоголовому казалось, что он не чувствует собственных ног от страха. И уж тем более он не смог бы сейчас вспомнить инструкцию по налаживанию связи с механоидом.

Пока он глупо таращился на вспышки ментальной сети, Ректор Лу использовал звуковой усилитель и сквозь водопроводные трубы, ведущие к хранилищу, прорычал искаженным голосом:

— Как вы смеете трогать механоид без разрешения?! Немедленно вылезайте!

Тупоголовый так испугался, услышав голос ректора, что внезапно разом вспомнил инструкцию и машинально пустил ее в ход. Остальные трое даже не успели отреагировать, как люк доступа уже закрылся за ними. Тысячи нитей ментальной связи в одночасье устремились к Тупоголовому. Звуки в кабине внезапно стали громче.

Уайт обхватил голову руками и проревел:

— Он что, сейчас взорвется?!

Хуан Цзиншу прокричала в ответ:

— Немедленно разорвите связь! Идиоты, вы же себя погубите!

Но Тупоголовый не мог вымолвить и слова — любой человек без профессиональной подготовки потерпел бы провал при первом запуске механоида. Сила отдачи при присоединении к ментальной сети могла легко вызвать сотрясение мозга. Тупоголовый мог только с трудом таращить глаза.

Минт оттолкнула его и приказала:

— Есть же режим ручного управления. Подвинься! Я остановлю программу.

Она действовала, словно настоящий генерал, когда кулаком выбила клапан панели экстренного управления. Но была встречена таким количеством кнопок, что почувствовала себя идиоткой — она не знала функций и половины из них.

Впрочем, недостаток образования Минт явно компенсировался ее неуместной храбростью. Она замерла всего на мгновение. Затем она решила действовать на удачу и «лечить мертвую лошадь, словно живую» (прим.пер.: популярная китайская идиома, означающая «не сдаваться до последнего» или «сделать все возможное в сложившейся ситуации»).

Лу Бисина на этом моменте почти хватил удар:

— Не надо!

Но было уже слишком поздно.

Жужжание механоида медленно пошло на спад. Но прежде чем подростки успели вздохнуть с облегчением, он внезапно двинулся. Пол хранилища с оглушительным грохотом треснул и раскололся надвое.

Впереди появился бесконечный маршрутный трек, крылья механоида постепенно вывернулись назад. Соскользнув прямо на трек, механоид абсолютно бесконтрольно направился к платформе запуска.

Подростки переглядывались несколько секунд. Потом они все — серьезный юноша, крутая принцесса и проблемный придурок — разом превратились в обычных напуганных до смерти детей и хором завопили.

Равнодушный к их крикам, механоид приблизился к центру платформы запуска. Колоссальные волны энергии сотрясли все вокруг…

Механоид устремился в открытый космос…

Ректор Лу потерял дар речи: только что на его глазах четверо буйных подростков запустили себя в небо, точно салют на празднике. Он был вне себя от бешенства:

— Маленькие паршивцы! Я вас всех исключу!

Он пнул ногой железную завесу и оставил на ней заметную вмятину. Осмотрев ее, он пришел к выводу, что судя по ее глубине, чтобы выбраться наружу, ему пришлось бы колотить по двери минимум дня три. Уж скорее он дождется, пока его вызволит Чжаньлу.

Гнев не мог решить проблему. Лу Бисин вскоре взял себя в руки, наворачивая круги по запертой лаборатории. В какой-то момент на изобретательного Ректора Лу снизошло озарение — и он сразу запустил функцию маскировки чипа.

Внезапно все системы безопасности лаборатории зафиксировали на приборах слежения вместо разгневанного мужчины маленького мальчика, у которого еще, наверное, и молочные зубы не сменились.

Маленький мальчик одиноко сидел посреди лаборатории с полминуты, будто к чему-то готовясь, а затем разразился громкими рыданиями.

В соответствии с законом о защите детей Межгалактического Союза, если несовершеннолетний находился без присмотра более 5 минут и испытывал очевидное недомогание, ближайшая система наблюдения была обязана направить сигнал в полицию.

Система безопасности была установлена Чжаньлу, и Лу Бисин искренне надеялся, что ИИ родом из Союза добросовестно выполнял требования законов.

Чжаньлу его, как всегда, не разочаровал.

Переживая второе детство и окончательно потеряв лицо, Ректор Лу старательно завывал в течение пяти минут. Местное отделение полиции, которое большую часть времени служило просто украшением, получило сигнал тревоги. Все полицейские в радиусе 20 миль были загадочным образом вызваны одновременно, и уже через полчаса они освободили помятого Ректора Лу из плена Академии Звездного Моря.

В этот самый момент механоид с четырьмя незадачливыми подростками на борту вырвался с планеты Пекин-β, словно каноэ, унесенное волнами океана. Следуя предустановленному маршруту, он растворился в бесконечной вселенной.

***

Линь Цзинхэн в это время покинул Пекин-β в компании Чжаньлу, который сегодня отсутствовал в лаборатории. Затем они были «любезно приглашены» на маленькую базу, дрейфовавшую на границе Восьмой Галактики.

После приземления люк механоида издал тяжелый вздох и медленно открылся. Линь Цзинхэн вышел, скрестив руки за спиной, и сразу заметил человека, встречавшего их.

В независимости от пола, все члены группы были одеты в наряды с массой украшений. Присмотревшись внимательно, можно было заметить, что все эти аксессуары были сделаны из живых существ — серьгами были пауки, браслетами — скорпионы, а ожерельями — маленькие свернувшиеся кольцами змеи.

Это была известная в Восьмой Галактике оккультная организация — Ядовитое Гнездо.

Лидером был мужчина среднего возраста, на вид лет двухсот. Левая половина его лица была полностью покрыта татуировками с изображениями ядовитых насекомых. Настолько плотно, что невозможно было различить его черты. Он выступил вперед и протянул руку:

— Я много слышал о вас, Б4, но не имел возможности посетить вас лично. Позвольте представиться. Я служитель Бога Вуду, мое имя Элэй. Добро пожаловать, мой друг. Да снизойдет на вас сияние славы Бога Вуду.

Услышав это странное благословение, Линь Цзинхэн выдавил из себя фальшивую улыбку, почти ощущая зуд от дискомфорта. Он не удосужился снять перчатки и просто формально пожал протянутую руку:

— Мне жаль, что я по воле случая навредил вашим людям.

Элэй ответил с широкой улыбкой:

— Наши люди первыми нарушили границы ваших владений. Это неважно, будем считать, что этот случай стал поводом для знакомства, — сказав это, он более не упоминал историю с Пауком и вежливо пригласил Линь Цзинхэна последовать за ним.

База представляла из себя доработанный заброшенный космический корабль и была размером с небольшой город. Она дрейфовала в открытом космосе на окраине Восьмой Галактики, заселенная людьми Ядовитого Гнезда.

Ядовитое Гнездо поклонялось крупным насекомым, поэтому их вкусы заметно отличались от нормальных. Каких только психопатов здесь не было. Разводить ядовитых насекомых или набивать себе татуировки с их изображениями считалось обычным делом. Самые странные люди даже имплантировали себе части тел членистоногих. Все вместе они выглядели как шайка непонятных монстров.

Линь Цзинхэн притворился, что ничего этого не заметил. Он следовал за Элэем, пока спустя 10 минут не остановился перед огромным космическим кораблем. Огни искусственного освещения, сверкая, отражались от гладкого корпуса. Корабль казался абсолютно чужеродным на этой странной базе с убогими условиями и чудаковатыми обитателями.

Линь бегло оглядел его и сразу определил, что уровень технологий космического корабля лет на 150 опережал возможности Ядовитого Гнезда. Более того, ему стало очевидно, что за появлением здесь этой махины должны стоять те же люди, которые производили биочипы и покупали детей для экспериментов.

Люк космического корабля открылся. Несколько человек в защитных костюмах вышли из него. Предводитель снял с себя шлем, за которым скрывалась ничем не примечательная внешность:

— Б4 с планеты Пекин-β? Приятно познакомиться. Вы можете звать меня 001. Это я пригласил вас. В вашем представлении я так называемый межгалактический пират.

— Взаимно, — Цзинхэн приподнял бровь. — Я в вашем представлении, вероятно, известный бандит.

Немного эмоций от переводчика (можно не читать): перечитывать эту новеллу в процессе перевода еще приятнее, чем читать впервые! Обожаю ее героев и сейчас с удовольствием подмечаю новые мелочи, уже зная, как раскроются их личности и характеры. А эта глава настолько полна нелепых событий и совпадений, что я снова смеялась в голос)))

Глава 14 - Пришло наше время оседлать волну

Прим.пер.: осторожно, кровь, детальное описание смерти.

Известный бандит и межгалактический пират смотрели друг на друга с откровенной неприязнью. Через некоторое время стало очевидно, что ни один из них не собирается отступать, поэтому оба решили, что оппонент — высокомерный засранец.

Мужчины усмехнулись. 001 начал разговор первым:

— Мы пригласили всех важных людей в Восьмой Галактике. Почти все уже собрались, так что, думаю, вы припозднились с торжественным выходом.

Цзинхэн немного удивился, что он был не единственным «приглашенным». Ведь хотя бандиты Восьмой Галактики не были официальными государственными лицами, они тем не менее поддерживали тесную связь с никудышным действующим правительством. А заодно выполняли работу по управлению многими сферами жизни населения, являясь представителями власти на деле, а не на бумаге. У большинства из них дел невпроворот, и они предпочитают не связываться с межгалактическими антиправительственными пиратами.

Простого приглашения для организации такой встречи недостаточно — вероятно, пираты проявили изобретательность.

Цзинхэн засунул руки в карманы и поинтересовался:

— Это точно торжественный выход? Или торжественное жертвоприношение?

Грубый ответ заставил 001 дернуться и с трудом натянуть на лицо улыбку:

— Я пригласил всех, чтобы познакомиться друг с другом. Не все так проницательны, как вы. Я изучил этапы расширения влияния Черной Дыры за последние несколько лет, и что-то мне подсказывает, что вы заинтересованы в большем, чем ваш маленький кусочек неба. Вас должно крайне заинтриговать наше предложение.

— О, вы мне льстите, — ответил Цзинхэн. — Мне не принадлежит ни кусочка неба, лишь одна планета. Я не имею влияния ни на что за пределами Пекина-β. Но я вынужден отреагировать, когда на моей планете происходит что-то подозрительное.

001 растерял свой энтузиазм, увидев, насколько неожиданно сдержанным и бескомпромиссным оказался Линь.

Используя угрозы и подкуп, пираты смогли собрать лидеров всех бандитских группировок Восьмой Галактики. Но без сомнения, именно Черная Дыра выделялась на фоне остальных. Биочипы не встретили никакого сопротивления во всей галактике, их возможностей хватило бы, чтобы похитить любое официальное государственное лицо, не говоря уж о нескольких маленьких детях. Но они потерпели неудачу именно на Пекине-β. Паук бесследно исчез и, скорее всего, был уже убит. 001 ломал голову, было ли это заслугой загадочного Линя или просто удачным стечением обстоятельств.

Кроме того, почти никто не оказался здесь по своей воле: некоторым угрожали, некоторых перехитрили, используя иллюзии. В то время как Черная Дыра безоговорочно приняла приглашение и прибыла добровольно. Линь был абсолютно расслаблен и никого не взял с собой, кроме худощавого и слабого на вид секретаря. 001 не мог понять, было ли это уверенностью человека, раскусившего все его планы, или просто глупостью.

Не зная, что именно затевает Линь, он решил пока вести себя дружелюбно и пригласил его на корабль:

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Огромный космический корабль возвышался над землей, словно небоскреб. За его стеклянными окнами скрывался совсем иной мир.

001 планировал напугать Линя, поэтому сразу отвел его на самый верхний уровень. Открыв дверь, он с фальшивой улыбкой указал на обзорную площадку и сказал:

— Только после вас.

Обзорная площадка была полностью прозрачной и пересекала весь корабль поперек на высоте нескольких сотен футов над землей. Она была сделана из специального материала, схожего по индексу преломления света с обычным воздухом. А учитывая, что она была очень чистой, невооруженным глазом ее вообще было сложно различить. Поручень был высотой всего около фута (прим.пер.: около 30 см), никак не защищая от возможного падения. Для создания особенно пугающего эффекта края площадки не были закреплены, и вместо этого для ее стабилизации использовалось магнитное поле.

— Б4, вы же не боитесь высоты, правда? — 001 широко улыбнулся. Пират ступил на прозрачную площадку, и со стороны казалось, что он парил в воздухе. Площадка даже слегка покачивалась от его движений. — Отсюда открывается отличный вид. Лично мне он очень по душе, но не уверен, что и вам покажется эстетичным.

— Я просто грубый мужчина. У меня плохо с понятием эстетичности, — Линь Цзинхэн без промедления проследовал за ним на площадку и сказал. — Чжаньлу, смотри под ноги, когда будешь сюда подниматься.

И хотя Чжаньлу мало что понимал в этих играх и был иногда излишне разговорчив, но после стольких лет, он уже знал, что Линь Цзинхэн сказал ему между строк. Получив инструкции хозяина и уловив в них скрытый умысел, он всем весом наступил на площадку и незаметно использовал магнитное поле, чтобы ее качнуть, — та затряслась и резко накренилась.

001 был так поглощен своим представлением, что не смог удержать равновесие. Не сдержав крика, он отчаянно пытался схватиться хоть за что-нибудь, чтобы избежать падения с площадки. Он был уже на грани слез, когда наконец смог неловко уцепиться за поручень.

Линь при этом прекрасно держал равновесие. Он уставился на Чжаньлу и с притворным раздражением отчитал его:

— Я же говорил тебе смотреть под ноги! Посмотри, что ты наделал!

Чжаньлу ответил взглядом, полным невинности.

Линь подошел к 001 и наклонился, чтобы сказать:

— Вам нужно было предупредить меня, что у площадки есть ограничение по весу. Это было опасно, не правда ли? Позвольте помочь вам подняться.

Он хотя и предложил «помочь», но не потрудился даже вынуть руки из карманов, удовлетворенно взирая на потерпевшего неудачу 001.

Цвет лица 001 быстро сменился с красного на зеленый, и мужчина весь сморщился от плохо скрываемой неприязни. Он мрачно посмотрел на Чжаньлу и активировал небольшое устройство на своей ушной раковине:

— Приведите в порядок смотровую площадку!

После случившегося он больше не мог притворяться вежливым, поэтому молча указывал дорогу с угрюмым видом.

Вскоре они достигли конца площадки. Перед ними предстало открытое пространство, где воздух был наполнен отчаянным, почти первобытным ревом.

Это было круглое поле, похожее на стадион, окруженное кабинами для наблюдения. В этих кабинах расположились исследователи, которые что-то безостановочно записывали. Вокруг поля по кругу стояли зрители, такие же как Цзинхэн. На их бледных лицах было написано отвращение.

Когда 001 провел Цзинхэна внутрь, мужчина, стоявший в стороне, поднял глаза и случайно поймал его взгляд.

Мужчина был высок и очень красив, но не в привычном понимании этого слова. Его искривленный нос с горбинкой придавал ему несколько мрачный вид, а его глаза были разного цвета. Как гласили слухи, когда он был молод, он потерял левый глаз и был вынужден использовать искусственный трансплантат. Технологии того времени вполне могли предложить ему новый глаз, ничем не отличавшийся по цвету от здорового, но как известно, в юности все совершают опрометчивые поступки.

Опрометчивый подросток намеренно выбрал другой цвет радужной оболочки, чтобы выделиться на фоне окружающих. Ему казалось, что это круто, хотя на деле он выглядел как странный персидский кот. А когда он стал старше и пожалел о своем решении, было уже поздно.

Этим мужчиной был отец Ректора Лу с планеты Пекин-β — Одноглазый Ястреб.

Когда Лу Синь был обвинен в измене, его жена сбежала с Чжаньлу. Армия Межгалактического Союза преследовала ее до самой Восьмой Галактики, но там кто-то неизвестный вмешался и забрал ее. Армия к этому моменту уже захватила Чжаньлу и подбила небольшой космический корабль, на котором была госпожа Лу. Посчитав, что она мертва, они прекратили преследование.

15 лет назад Командующий Линь заглянул в Восьмую Галактику во время войны с межгалактическими пиратами. Он взял день отпуска по личным обстоятельствами и встретился с Одноглазым Ястребом.

Никто не знал, почему командующий Союза решил встретиться с бандитами или о чем они между собой говорили.

Все, что им было известно, так это то, что Одноглазый Ястреб испытал облегчение, когда Командующего Линя убили 5 лет назад.

Поэтому Одноглазый Ястреб был крайне удивлен, увидев Линь Цзинхэна: этот небрежно одетый мужчина был совсем не похож на того утонченного командующего, которого он знал.

Линь одарил его улыбкой, которая, казалось, исходила из глубин ада.

Одноглазый Ястреб почувствовал, будто встретил призрака, и весь покрылся мурашками. В его разноцветных глазах отразился ужас, и он инстинктивно прикрыл живот руками.

— Вы отлично выглядите, господин Лу, — Линь Цзинхэн протянул ему руку. — Прошло уже больше 10 лет с тех пор, как мы в последний раз встречались. Время пошло вам на пользу. Все эти годы я жил на Пекин-β, но не удосужился навестить вас, к моему стыду. Пожалуйста, позвольте мне как-нибудь заскочить и принести извинения.

Плечи Одноглазого Ястреба были так напряжены, что на его шее вздулись вены. С застывшей на лице ледяной «улыбкой», Линь Цзинхэн не опускал руку, и воздух вокруг наполнился враждебностью.

001 с подозрением их оглядел:

— Вы двое…

Душераздирающий вопль донесся со стадиона, и поднявшийся шум толпы прервал молчаливое противостояние между двумя мужчинами.

Линь опустил руку, будто ничего не произошло, и кивнул Одноглазому Ястребу.

— Ничего особенного. Я просто рад встрече со «старым другом».

001 считал себя серьезным человеком, поэтому ему не было никакого дела до личных разборок этих бандитов. До тех пор, пока они не развязали драку, ему было все равно, поэтому он просто отвел Б4 на место, находившееся подальше от Одноглазого Ястреба.

В целом, никто вокруг не обращал внимания на этих двоих, так как все внимание толпы было сосредоточено на мужчинах посередине стадиона.

Линь Цзинхэн был высоким, но двое мужчин на арене были минимум на две головы выше его, а их тела были слишком мускулистыми для обычного человека. Они были обнажены по пояс и опутаны различными датчиками, передававшими данные на полупрозрачный экран в стороне от стадиона.

Один из мужчин внезапно выхватил пистолет и трижды выстрелил в грудь другому. Траектория и точная скорость выпущенных пуль мгновенно отразились на экране. Выстрелы были такой силы, что могли насмерть свалить быка, но грудь соперника была твердой, словно пуленепробиваемый жилет. Он издал громкий крик и кинулся наперерез пулям, закрывая собственным телом дуло пистолета и нанося удары стрелявшему.

Тот увернулся, и кулак мужчины ударил в 50-метровую мачту освещения, согнув ее пополам и завалив на зрительские трибуны. Зрители в ужасе разбежались.

Затем обладатель пуленепробиваемой груди сделал еще один выпад, и на этот раз его сопернику не так повезло. Глухой звук удара кулака по человеческому телу почти заставил зрителей самих почувствовать боль. Мужчина, получивший удар, по-видимому сломал шею, так как она изогнулась под неестественным углом, но при этом не погиб! Более того, он продолжал бой, будто ничего и не случилось!

Его глаза наполнились жаждой крови. Пистолет-автомат в его руке издал оглушительный звук и его соперник превратился буквально в человека-решето.

С дюжину пуль застряло в его теле, напоминая ряд вывернутых зубов.

Сцена была настолько кровавой, что обычный человек даже не мог бы себе такого вообразить. Кого-то из зрителей в этот момент вырвало.

Таймер на полупрозрачном экране остановился — прошло ровно 5 минут.

Этот временной отрезок, казалось, обладал магической силой, потому что мужчины на поле замерли, будто две чудовищные Золушки, заслышав полуночный бой часов.

Кожа мужчины со сломанной шеей начала краснеть, словно у креветки в кипятке, пока кровь не полилась из каждой поры его тела. Он сдулся, как дырявый пакет с кровью, и от его мощного мускулистого тела вскоре остался лишь багровый скелет.

Второй мужчина издал крик отчаяния и в ужасе ринулся со стадиона. Никто даже не пытался его остановить, потому что в этом не было никакой нужды.

Пока он бежал, его плоть вываливалась из тела, словно его кожа была одеждой слишком большого размера. Он остановился, не пробежав и 150 метров, потому что мышцы и сухожилия, поддерживавшие его кости, внезапно разорвались. Кости рассыпались по полу, а глазные яблоки покатились в разные стороны.

В зрительском зале повисла гробовая тишина, а Линь Цзинхэн нахмурился.

Спустя мгновение, толпа бандитов пришла в неистовство:

— Что за пиздец!

— Биочип, который попал вам в руки, — это всего лишь недоработанная базовая модель, — тихо сказал 001 Линю.

Затем 001 развернулся, подошел к останкам на полу, надел пару перчаток и вытащил чип из кровавого месива. Он неестественно широко улыбнулся и сказал:

— Я думаю, вы увидели достаточно доказательств. Номера 5 и 6 были обычными людьми, без военной подготовки, ростом около 5'6 футов и весом в пределах 165-190 фунтов (прим.пер.: примерно 167 см и 75-85 кг). Но после имплантации чипа мы добились впечатляющих изменений в росте, весе, проценте жировой ткани и всех жизненных показателях, — 001 поднял чип в руке. — Это одна из наших последних моделей. Мы называем этот проект «Творение Бога».

Одноглазый Ястреб усмехнулся:

— Творение Бога? По-моему, это просто какой-то гребаный Франкенштейн.

— Это прототипы со сроком жизни всего в 5 минут, — сказал 001. — Но с момента их производства мы уже далеко ушли в технологиях. Жизненный цикл чипов еще заметно удлинится в ближайшие пару месяцев. Дамы и господа, просто представьте себе целую армию сильных и бесстрашных сверхлюдей!

— Я думал, в современной войне люди не таскают друг друга за волосы и не царапают лица, — сказал Одноглазый Ястреб.

001 скользнул по нему взглядом:

— Вы правы. Именно поэтому, помимо впечатляющих физических навыков, свидетелями которых вы стали, эти модифицированные люди могут похвастаться еще и превосходным пилотированием механоидов. Они буквально становятся частью механоида, с которым связаны. Я уверен, вы все знаете, что во время боя совместимость любого пилота с механоидом не превышает 90%. Оставшийся разрыв дает шанс врагу взять контроль над вашим механоидом, если пороговая точка его ментальной связи выше вашей.

Причиной, по которой Линь Цзинхэн был практически неуязвим и не боялся ввязываться в любые авантюры, покуда под рукой у него был механоид, была его невероятно высокая совместимость с ментальной сетью.

Но если существовали механоиды без этого изъяна…

001 оглядел присутствующих и улыбнулся. Он протянул руку к полупрозрачному экрану и поставил на повтор запись боя двух мужчин.

— Скорость реакции модифицированных людей в 16 раз выше таковой у обычного человека. Можете себе представить, что значит это преимущество в битве механоидов?

— Времена сейчас мирные. Почему вы готовитесь к войне? — вмешался Одноглазый Ястреб.

001 поклонился ему:

— Сэр, вы не ждете войны, но это не значит, что она сама к вам не пожалует. Возможно, вы еще не в курсе, но в ночь на 29 июня по межзвездному календарю — примерно 56 часов назад — тысяча гиперкосмических тяжелых механоидов стерла с лица земли Серебряную Крепость. В то же время кто-то проник на столичную планету и убил Генерального секретаря.

Линь Цзинхэн на мгновение потерял контроль и слегка оступился.

Но никто не заметил его движения, потому что все были ошарашены услышанным. Восьмая Галактика была слишком далеко от остальных, чтобы даже такие важные новости достигали ее быстро. Всеобщий шок перерос в звенящую тишину, пока собравшиеся переваривали известия и в неверии пялились друг на друга.

— Не может быть!

— Есть ли у вас доказательства?

— Заканчивайте распространять слухи. Какого хрена вы пытаетесь добиться?

001 щелкнул пальцами, вызывая еще один полупрозрачный экран в воздухе, чтобы продемонстрировать запись с камер наблюдения.

Некогда взымавшаяся до небес командная башня Серебряной Крепости на глазах превратилась в пепел, оставляя за собой только отчаянный грохот и рев. Сквозь руины пробился яркий луч света, мгновенно ослепив зрителей. Рядом с камерой на землю приземлился обломок механоида с покореженной эмблемой Межгалактического Союза — восемь лоз, переплетенных в кольцо мира.

— Пришло наше время, — 001 широко развел руки. — 200 лет Восьмую Галактику топтал сапогами Союз, а теперь пришло и наше время оседлать волну. Присоединяйтесь к нам, и все вместе мы войдем в историю!

***

В то самое время, когда 001 произносил свою торжественную речь, неприметный индивидуальный механоид на автопилоте проскользнул в гавань космической базы. Он прошел проверку безопасности и приземлился среди тысяч других таких же механоидов.

Бессчетное количество индивидуальных кораблей прилетало на базу и покидало ее каждый день, поэтому система безопасности не подала сигналов тревоги.

Никто не мог себе и представить, что на борту одного конкретно взятого механоида сейчас находились четверо невинных подростков, пребывавших в отключке после своего первого галактического полета.

Глава 15 - Я такой псих

Первым очнулся Уайт. Он в оцепенении привстал и ощупал себя с ног до головы, чтобы убедиться, что все части его тела на месте, а мозги все еще в черепной коробке. Затем он повалился обратно на землю с громким вздохом облегчения, переворачиваясь на спину.

Он чувствовал себя так, как будто ему только что подарили вторую, пусть и такую же ничтожную, жизнь.

Семья Уайта была достаточно обеспеченной. Он однажды совершил путешествие с туристической группой в Седьмую Галактику и провел пару недель на космическом корабле. Он думал, что сможет свободно перемещаться по пассажирскому кораблю, но более 80% его площади занимало сервисное оборудование. С таким весом путешествие проходит достаточно плавно — пассажиры космических кораблей высшего класса едва ли способны заметить разницу между пребыванием на твердой почве и в космосе.

А вот военный транспорт был совсем иным.

Уайт разлегся на полу и размышлял о жизни и смерти. Прежде чем он успел прийти к каким-либо выводам, рядом с ним кто-то зашевелился — Минт и Хуан Цзиншу очнулись практически одновременно.

После пробуждения Хуан Цзиншу пять минут подряд рвало на холодном полу. Указав пальцем на Минт, она выругалась:

— Ты что, не контролируешь собственные руки, тварь?

Минт знала, что виновата, поэтому проглотила готовый было сорваться с языка грубый ответ. Она болезненно поморщилась, пытаясь подняться, но ее ноги дрожали и подгибались.

— Где мы?

— Почему ты это у нас спрашиваешь? — снова не выдержала Хуан Цзиншу.

— Здесь есть функция записи маршрута, — Уайт теперь боялся прикасаться к чему-либо на корабле. Он напряженно стоял, прижав ладони к внешней стороне бедер. Привстав на цыпочки, юноша взглянул на приборную панель. — Я… так, стоп, кто-нибудь может расшифровать межгалактические координаты?

Девушки посмотрели друг на друга с тревогой.

Уайт отрешенно улыбнулся:

— Получается, мы решили совершить полет на механоиде, но при этом никто не умеет пользоваться межгалактическими координатами?

— Две лампы на люке кабины горят зеленым, — оборвала его Минт, направляясь к двери. — Дайте глянуть… давление… нет, вот это давление воздуха снаружи, значит вторая лампа означает качество воздуха. Ректор Лу упоминал как-то, что только высококлассные механоиды обладают ИИ… а простые, как этот, оснащены лишь сигнальными лампами… если дело не касается шляп, то зеленый обычно означает что-то хорошее, так?

(Прим.пер.: отсылка к известной идиоме, где «надеть на кого-то зеленую шляпу» означает наставить рога)

— Могло ли так получиться, что мы все еще на Пекине-β? Например, облетели планету по кругу и приземлились обратно? — Спросил Уайт.

— Я не знаю. Наверное, для начала нам надо выбраться отсюда — мы точно, блять, погибнем, если совершим еще один подобный полет, — Хуан Цзиншу встала на ноги. Внезапно она что-то вспомнила и неуверенно спросила, — Постойте, а мы никого не забыли?

Через несколько секунд они обнаружили в углу кабины господина Тупоголового. Из его рта стекала белая пена, отчего он выглядел особенно жалким. Хуан Цзиншу пнула его по голени:

— Этот придурок еще жив?

Вообще-то на борту механоида было медицинское оборудование, но коротко посовещавшись, троица решила, что Тупоголовый им еще пригодится, и не стоит на нем проводить экспериментов. Они решили выбраться из механоида, чтобы найти помощь, возложив обязанность тащить Тупоголового на Уайта.

Тупоголовый был высоким и крупным. Если бы они вытряхнули всю его плоть и сделали из кожи сумку, Уайт поместился бы в нее целиком. Неподвижно лежавший Тупоголовый нещадно давил на главного гика Академии Звездного Моря, отчего тот пыхтел, как ослик. Чертыхаясь и задыхаясь, Уайт слушал, как две его одноклассницы пререкаются, осыпая друг друга руганью. Он покраснел до самых ушей.

Наконец девушки худо-бедно договорились, что люк кабины нужно вскрыть механически.

— Он в отключке, поэтому ментальная связь с механоидом должна была разорваться. Мы проделали путь на автопилоте, и раз сейчас мы в конечной точке его маршрута, у нас должна быть возможность выйти в любой момент, — объяснила Минт, осторожно потянув на себя люк. — Я просто не знаю, как этот люк…

Прежде чем она успела сказать «…открывается», механоид издал пугающий гул.

Их лица разом побледнели при мысли, что механоид собирается снова взлететь. В тот момент, когда Уайт был близок к потере сознания, внутрь кабины ворвался порыв ветра, наполняя воздух странными запахами, — люк кабины плавно открылся.

Спустя некоторое время Минт напряженно обернулась:

— …Что это за место такое?

Перед ними простирались ряды механоидов, припаркованных в огромном амбаре и холодно поблескивающих на свету. Все они были увешаны смертоносным оружием. Черное дуло соседнего корабля, направленное в их сторону, не предвещало ничего хорошего.

С обратной стороны ангара с воем задувал ветер, отражаясь от стен и принося с собой звуки, похожие на шепот. До другого конца помещения было так далеко, что студенты даже с первого взгляда не смогли понять, где оно заканчивалось.

По спине Уайта пробежали мурашки.

Это очевидно был не Пекин-β.

Внезапно Хуан Цзиншу схватила Минт за руку, утянула обратно за дверь и закрыла ей рот ладонью.

В следующее мгновение послышался звук приближающихся шагов. Не решаясь издать и звука, трое подростков прижались друг к другу. Сквозь щели вокруг люка они наблюдали, как мимо них медленно проследовал вагончик. За ним шли двое мужчин с татуировками ядовитых насекомых на лицах и оружием в руках. В вагончике сидела группа детей, и с первого взгляда было непонятно, живы ли они.

— Черт, эти пираты становятся все более жадными. Они что, планируют бунт, раз похитили представителей такого количества разных группировок? — сказал один из мужчин.

— Ты что, не слышал про столичную планету? Они уже урвали свой куш, и если мы не будем действовать быстро, нам даже объедков не достанется, — ответил второй мужчина. — Давай по-честному: мы уже больше столетия являемся частью Союза, но кому до нас есть дело? Это сраное место ничуть не изменилось, правда? Кого волнует этот бунт!

Помолчав мгновение, первый сопровождающий продолжил:

— Даже если до нас никому не было дела, к нам, по крайней мере, относились, как к людям…

— Т-с-с-с, замолкни.

Мужчины замолчали. Их напряженные шаги вместе с шумом от вагончика удалялись от спрятавшихся подростков.

Спустя некоторое время Хуан Цзиншу убрала руку от лица Минт.

— Я встречала их прежде, — выдохнула она.

Уайт и Минт уставились на нее. Хуан Цзиншу бегло рассказала, как встретила их в день поступления в Академию Звездного моря.

— Ты… ты пусто.? — Заикался от удивления Уайт.

— Пустоголовая, да, тебя что-то не устраивает? Я что, задолжала тебе что-то? — огрызнулась в ответ Хуан Цзиншу, смерив его гневным взглядом.

Уайт содрогнулся и закрыл свой болтливый рот.

Минт какое-то время обдумывала слова Цзиншу, а потом произнесла:

— Мне кажется, я поняла. Механоид, должно быть, принадлежал тому парню, которого ты встретила, а от него позже избавился Б4. По какой-то причине Б4 решил передать механоид школе. И когда я случайно запустила программу автопилота, механоид направился обратно на свою базу.

Уайт с тяжелой тушей Тупоголового на спине почувствовал, что у него вот-вот откажут ноги.

— Тогда давайте вызовем полицию!

— Иди на хер! — в один голос заревели на него Хуан Цзиншу и Минт.

Уайт:

— …

Кинув взгляд на Тупоголового, который все еще был в отключке, Минт напрямую спросила:

— Мы не сможем вернуться на этой штуке обратно, так что же нам делать?

Их четверка оказалась в ловушке, словно путешественники, заблудившиеся в пустыне. Какой бы путь они ни выбрали, он не приведет их никуда. Оставалось только выбрать свою смерть: остаться на месте и умереть с голоду, попытаться улететь на механоиде и разбиться насмерть…

Ну или, если удача будет не на их стороне, быть обнаруженными и убитыми.

— Подождите, ребята, вы слышали, что сказали те двое? — задумчиво произнесла Хуан Цзиншу.

— Что-то про бунт против Союза? — предположил Уайт.

— Да. Один из них сказал, что здесь находятся представители почти каждой группировки… Что это значит? Б4 относится к этим «группировкам»?

— Даже если Б4 не здесь, должны быть другие. Могу поспорить, что не по доброй воле, иначе он не стал бы использовать слово «похитили», — рассуждала Минт. — Они с нами в одной лодке. Может быть, нам и не удастся сбежать, но все лучше, чем оставаться здесь.

Из троих, находившихся в сознании, двое идею поддержали. В независимости от того, какого мнения он придерживался, Уайту пришлось присоединиться — все решало мнение большинства. Он решил быть умнее и промолчал, взвалив Тупоголового на свою ноющую спину.

В этом ангаре, полном чудовищных механоидов, подростки боялись навлечь на себя беду, поэтому не решились далеко разбредаться. Замерзшие и голодные, они просто следовали по траектории движения вагончика, медленно продвигаясь вперед.

***

В это время, на планете Пекин-β Лу Бисин направился искать Линь Цзинхэна, как только выбрался из лаборатории. Но к его удивлению, Линя на месте не было.

— Он улетел с Пекина-β, — сообщила Пенни.

Будучи «домоседом» Линь ни разу за пять лет даже не покинул границ искусственной атмосферы. Но почему-то именно сегодня он решил отправиться в дальнюю поездку.

Лу Бисин подумал, что это уже не просто невезение.

Его глаз дернулся:

— Пенни, — сказал он. — Ты можешь одолжить мне механоид?

Пенни натянула на лицо серьезное выражение и с притворным удивлением ответила:

— О чем вы, господин Лу? Механоиды — это незаконное оружие.

Лу Бисин:

— …

Двадцать минут спустя члены Черной Дыры были крайне удивлены, увидев, что недавно покинувший планету Б4 вернулся. Пенни даже потерла глаза, чтобы убедиться, что зрение ее не подводит.

У Б4 на лице было спокойное выражение:

— Подготовьте все. Я отбываю в короткую поездку, — сообщил он в своей обычной сухой манере.

Пенни его слова показались странными, но видя выражение его лица, она не решилась что-то спрашивать. Она поспешила за ним, уточняя на ходу:

— Куда вы направляетесь? Вам нужен космический корабль, механоид, или что-то еще? Какие у вас планы на поездку?

— Механоид, — отрывисто ответил Б4 и повернул за угол. Он толкнул дверь уборной и скрылся внутри.

Б4 действительно обычно вел себя так заносчиво. Поэтому, несмотря на сотни вопросов, возникших в ее голове, Пенни не решилась возражать. Она просто развернулась и ушла готовить все необходимое.

В уборной Лу Бисин, выдавший себя за Б4 при помощи чипа, облокотился на раковину и глубоко вздохнул. Подняв голову, он на мгновение уставился на чарующие серые глаза в зеркале. Затем он приподнял кончиками пальцев свое лицо и повернул его из стороны в сторону, улыбаясь самому себе.

Линь редко улыбался. Поэтому Лу Бисин решил воспользоваться ситуацией и внимательно рассмотреть его улыбку со всех сторон. Все еще не удовлетворенный результатом, он двумя пальцами послал воздушный поцелуй зеркалу.

На этом моменте он сам себя испугался.

«Я такой псих», — подумал Лу Бисин. — «Он убил бы меня, если бы увидел».

Решив на этом остановиться и не заходить слишком далеко, он прекратил забавляться с лицом Линя. Как только он получил на руки механоид, то сразу покинул планету, используя свои технические и актерские навыки. Механоид, на котором улетели подростки, был оснащен школьной системой слежения, поэтому найти их не представляло проблемы.

Но вот только…

Лу Бисин взглянул на маршрут, построенный системой слежения. Он нахмурился и низким голосом скомандовал:

— Проверить готовность систем вооружения и защитное поле на борту.

***

В то же время гостей базы Ядовитого Гнезда отвели в пиратскую «VIP-зону». На удивление, в поле зрения не было ни исследователей, ни бесчеловечных экспериментов над людьми: весь обслуживающий персонал составляли роботы. Все было на высшем уровне — в общественной зоне работал небольшой бар, а вокруг располагались богато обставленные номера.

Но никто не был в настроении наслаждаться дорогим вином и стейками. Барная стойка пустовала. Все разошлись по своим номерам, озабоченные услышанными новостями о ситуации в семи галактиках.

У пиратов были свои собственные каналы получения новостей, и куда более быстрые, нежели официальные.

Первая Галактика пострадала от вторжения межгалактических пиратов больше всего. Они ворвались прямо через Серебряную Крепость. Поговаривали, что большинство крупных политиков уже сбежали с Вольто.

Наворачивая круги по своей комнате, Линь Цзинхэн спрятал большой палец руки в ладонь и постукивал по нему остальными четырьмя. На его лице не было тревоги, но он уже обошел комнату с дюжину раз, словно не мог найти себе места.

Наконец Чжаньлу, который до этого будто медитировал с закрытыми глазами, поднял на него взгляд:

— Сэр, я получил достоверные новости из Первой Галактики.

Линь впился в него взглядом.

— Генерального секретаря убили, когда он с женой возвращался домой с вечеринки.

Линь на мгновение перестал дышать. К счастью, Чжаньлу тут же добавил:

— Госпожа Гордон была спасена телохранителями и не пострадала. Спустя три часа Первая Галактика объявила чрезвычайную ситуацию, и все высокопоставленные лица столичной планеты были перемещены в Город Ангелов. Ее отправили одной из первых.

Услышав отчет, Линь ненадолго затих. Затем он облокотился на телевизионный комод позади себя и перенес вес на одну ногу. Носком ботинка второй он постучал по полу и усмехнулся:

— О, как неожиданно, семья Гордон вдруг так добра к ней? Неужели Управляющий комитет Эдема решил переквалифицироваться в общество по защите прав вдов?

Официальные лица семи галактик вели свои политические игры именно на Вольто. Но уровнем выше, чем административная система семи галактик, стояли Законодательный и Управляющий комитеты. Эти две организации вели между собой невидимую борьбу, и кто-то один из них всегда был на пике своего влияния. В последнее время Эдем становился все могущественнее, поэтому у Управляющего комитета было больше власти, чем у Законодательного. По сути, сейчас именно Управляющий комитет был самой влиятельной организацией человеческой цивилизации.

Сам Генеральный секретарь блестел, как золото, снаружи, но абсолютно прогнил изнутри. Такая высокая должность в комитете досталась ему исключительно потому, что его дедушка являлся одним из постоянных директоров Управляющего комитета.

— Это вся информация, которой я сейчас располагаю, — сказал Чжаньлу. — После произошедшего госпожу Линь попросили активировать Эдем, чтобы разрешить доступ медицинской системе, и она сделала это впервые с тех пор, как вы покинули Первую Галактику. Она не пострадала, но оказалась беременной. Директор Гордон лично позаботился о ее отъезде.

Цзинхэн застыл и перестал постукивать носком ботинка по полу. Его мышцы напряглись, то ли от удивления, то ли от гнева. Но прежде чем эмоции достигли его лица, они растворились без остатка.

Он опустил голову и безразлично пробормотал:

— О… — и снова замолк.

В этот момент в дверь постучали.

Не успел Чжаньлу полностью открыть дверь, как Одноглазый Ястреб уже яростно толкнул ее снаружи, врываясь в комнату.

Чжаньлу вежливо его поприветствовал:

— Добрый вечер, господин Лу.

— Чего в нем доброго?! — Грубо ответил гетерохромный господин Лу. Затем неестественно бледное лицо Чжаньлу натолкнуло его на мысль. — Погоди… не может быть. ты. ты Чжаньлу?

— Да, господин Лу, — ИИ быстро проанализировал его выражение лица и серьезно продолжил. — Микроскопические движения вашего лица указывают на то, что вы меня очень презираете, и, вероятно, считаете «отцеубийцей» (прим.пер.: в оригинале идиома, означающая жестокое предательство). Но вы не совсем правы — у моей нынешней личности нет отца.

Одноглазый Ястреб:

— …

На Одноглазом Ястребе не было верхней одежды, и по его внешнему виду было очевидно, что он торговец оружием — на его плечах было защитное обмундирование, по бокам тела закреплены пистолеты, а в голенище сапога спрятан лазерный клинок. Вокруг его запястья было обернуто пусковое устройство кнута частиц (прим.пер.: particle whip — энергетическое оружие, стреляющее потоком частиц. Можно загуглить, это понятие из компьютерных игр, один из вариантов оружия будущего), таким образом, он был вооружен до зубов и представлял из себя тикающую бомбу. Он проигнорировал Чжаньлу и громко захлопнул за собой дверь.

— Почему ты все еще жив, сукин сын по фамилии Линь?!

— Все благодаря тебе, дружище.

— Заканчивай нести чушь, — Одноглазый Ястреб бросил на него злобный взгляд и понизил голос. — Почему ты здесь, в Восьмой Галактике?

— Прячусь, — Линь Цзинхэн развел руками. — Слишком многие хотят моей смерти.

— Ха, — Одноглазый Ястреб оскалил свои острые зубы. — Так тебе и надо, хм?

Линь Цзинхэн не обратил внимания на его провокацию:

— Садись. Или со мной ты чувствуешь себя не в своей тарелке?

Конечно, было поразительно, что Линь Цзинхэн был все еще жив, но в конце концов, чему удивляться — самые страшные беды всегда затягиваются на тысячи лет, и так было с начала времен. Одноглазому Ястребу оставалось только принять этот факт и держать ухо востро.

Но затем он услышал, как кто-то из присутствующих назвал прозвище Линь Цзинхэна, и осознал, что перед ним загадочный «Б4» с планеты Пекин-β.

Когда пять лет назад Одноглазый Ястреб узнал, что Линь Цзинхэн погиб, он закрыл глаза на чудачества Лу Бисина и позволил тому «сбежать». Конечно, у него был только один сын, поэтому он не оставлял его совсем без присмотра. Пусть он и не ударялся в крайности, наблюдая за каждым шагом Лу Бисина, но всегда был в курсе, где тот находится и каково состояние его здоровья.

Одноглазый Ястреб всегда знал, что его драгоценный сын живет на Пекине-β.

— Я уже все сказал тебе 15 лет назад, — прошипел Одноглазый Ястреб. — Она мертва, погибла! Блять, она была уже мертва, когда я вытащил ее из кабины корабля, и ребенок вместе с ней! Я тогда отдал тебе чип, зачем ты продолжаешь меня преследовать?

Линь Цзинхэн взглянул на него:

— Я здесь не для того, чтобы развязывать вражду.

— Я уж надеюсь! — Выплюнул Одноглазый Ястреб в ответ.

— Лу Синь был моим наставником, — спокойно продолжал Линь Цзинхэн. — Я просто хочу найти его ребенка и позаботиться о нем.

Одноглазый Ястреб язвительно рассмеялся:

— Ты хочешь позаботиться о нем? В таком случае я рад, что он умер даже не родившись.

Линь Цзинхэн ничего не ответил, поворачиваясь и наливая оппоненту стакан алкоголя. Прозрачный стакан с жидкостью скользнул по стойке и остановился точно перед Одноглазым Ястребом. Линь выполнил это с ловкостью профессионала — ни одна капля не расплескалась из стакана.

— Не то чтобы ты совсем не прав, — заключил Линь Цзинхэн. — Столичная планета — очевидно небезопасное место. Ее только что разорвали в клочья.

Как только он закончил говорить, яркая строка слов вспыхнула на экране в углу комнаты, такая броская, будто ее автор боялся, что кто-то может ее не заметить:

«Наши братья по оружию успешно захватили Центральный зал ассамблеи Законодательного комитета Союза!»

Вскоре за словами последовала короткая видеозапись.

Густой дым поднимался из лесопарка Вольто. Половина здания Центрального зала, где всего день назад проходила вечеринка, была покрыта копотью. Мемориальный парк был полностью разгромлен, статуи в честь светил человечества разрушены до основания тяжелыми механоидами. Несколько неопрятных пиратов выпрыгнули из механоидов и помочились на руины парка, разразившись громким смехом.

— …Блять, — Одноглазый Ястреб прокомментировал увиденное коротко, но исчерпывающе. Пусть он и презирал весь Союз и Линь Цзинхэна в частности, он абсолютно не желал, чтобы эти дикари-психопаты управляли Восьмой Галактикой. — Твоя эта Серебряная Крепость что — сделана из бумаги?

— Среди высших чинов столичной планеты есть предатели, — Линь Цзинхэн поглядел в окно. — У семи галактик нет военной автономии. Они не в состоянии вовремя отреагировать на атаку в Первой Галактике, не говоря уж об остальных. После столетия тишины кто-то должен был тщательно спланировать такую жесткую и точную атаку. Чжаньлу, помоги мне просканировать всю космическую базу, дай мне знать, что и где происходит.

— Какого хрена ты собрался делать? — допытывался Одноглазый Ястреб.

— Прежде всего, нужно разобраться, что здесь творится, — угрюмо ответил Линь Цзинхэн. — Этот проект «Проклятое творение» не единственный туз в их рукаве.

Глава 16 - Неблагодарный подонок

Чтобы враг не обнаружил их вмешательства, Чжаньлу не использовал никакие технические приспособления для проникновения. Одноглазый Ястреб наблюдал, как ИИ быстро обнаружил все близлежащие системы видеонаблюдения и тщательно составил маршрут по их слепым зонам. Одноглазый Ястреб не смог перебороть желание узнать, «какого хрена все-таки Линь собрался делать», поэтому последовал за ним.

— Разве ты не «умер» уже? Даже если Союз развернет войну с межгалактическими пиратами, что тебе до этого? Думаешь, Союз будет снова платить тебе зарплату?

Чжаньлу трансформировался в механическую руку и обернулся вокруг предплечья Линь Цзинхэна.

Линь надел перчатки, обыскал помещение и начал взбираться по трубам, располагавшимся вдоль внешней стены VIP-зоны. Одноглазый Ястреб взглянул на них и почти испытал приступ акрофобии (прим.пер.: навязчивый страх высоты) — трубы были гладкими, округлыми и не более десяти сантиметров в диаметре, поэтому казались очень скользкими. Камеры наблюдения и прицелы оружия перемещались по кругу, образуя плотную сеть, способную обнаружить даже упавший волос.

Одноглазый Ястреб раздумывал всего несколько мгновений, но когда обернулся, то обнаружил, что Линь уже на десяток метров впереди.

Он тоже поспешно начал карабкаться вверх, помогая себе и руками, и ногами. Слой небольших присосок на его одежде и снаряжении крепко удерживал его на поверхности стены, но Одноглазый Ястреб все равно испытывал страх при каждом осторожном движении. Он чувствовал, как тонкие трубы дрожат под ним — вероятно, они с трудом выдерживали вес двух взрослых мужчин.

— Ты что, бесстрашный геккон, блять? — выругался Одноглазый Ястреб.

— Все любят жить беззаботно. Кто ж не знает, что обеспеченная жизнь — ключ к комфорту? — Линь Цзинхэн не стал ждать торговца оружием, потому что был уверен, что у того найдутся свои способы подняться наверх. — Но раз ты живешь лучше остальных, разве не справедливо было бы, чтобы твоя смерть пришла раньше и была страшнее? Брат Лу, позволь мне сказать что-то, что тебе не понравится. Даже самые могущественные люди семи галактик из последних сил борются за жизнь, опасаясь, что любая ошибка может привести их к смерти. Так кто дал тебе право беззаботно наслаждаться жизнью?

Чжаньлу вмешался и процитировал классику:

— Как гласит закон Мерфи, если что-то может пойти не так, оно пойдет не так. Буря может настигнуть в любой момент, и когда это случится, лучше стоять на гребне волны, чем быть зáмком из песка, ожидающим неминуемой гибели.

— Да заткнись ты! — Одноглазый Ястреб был в ярости. — Почему ты до сих пор так много болтаешь, даже превратившись в руку? И почему ты вообще следуешь за таким человеком, как он? Он что, отформатировал твой жесткий диск?

Они добрались до окончания трубы. Линь Цзинхэн огляделся в поисках того, куда двигаться дальше. В паре метров от них, за углом, обнаружилась подвесная платформа. В обычных обстоятельствах, не составило бы труда перепрыгнуть на нее с такого расстояния, но вокруг было целых три лазерных пушки, оснащенных системой наблюдения. Они были расположены треугольником, не оставляя слепых зон, — обнаружив кого-то без прав доступа в зону, они мгновенно покрошили бы человека на кусочки.

— Чжаньлу все сказал правильно. Кажется, ты зазнался, пока сидел все эти годы на своей богом забытой планете и изображал из себя повелителя, — спокойно произнес Линь Цзинхэн и одновременно снял с себя пальто. — Каждый сам за себя — так ты учил своего сына? Не удивительно, что ты вырастил преподавателя-затворника. Знаешь, он такой наивный и воспитанный, что даже кажется милым.

Выражение лица Одноглазого Ястреба было таким, как будто с него сняли скальп живьем. Внезапно он взорвался:

— Да, зато ты не наивен, ты точно знаешь, чего хочешь! Лу Синь забрал тебя к себе, когда тебе еще и десяти не исполнилось. Он воспитывал тебя, как собственного сына. Даже у его жены не было доступа к Чжаньлу, а у тебя есть своя собственная копия. И чем ты ему отплатил? Линь Цзинхэн, твоего наставника подставили, его репутация была разрушена, а все члены семьи погибли. Женщину, которая никогда не держала в руке ничего опаснее шариковой ручки, преследовали сквозь все галактики на военных механоидах. А ты продолжал учиться в Черной Орхидее, будто ничего и не случилось, на благо своего блестящего будущего в роли сторожевого пса Союза! Какой ты умелый, Командующий Линь! Ты руководил Серебряной Крепостью в таком юном возрасте, ты управлял старым отрядом Лу Синя, не давая им возможности даже вздохнуть! Ты просто неблагодарный и бессердечный подонок, получивший по заслугам, не правда ли?

Линь Цзинхэн ничего не ответил. В следующую секунду он внезапно двинулся и выпустил пальто из рук. Чжаньлу, обернутый вокруг руки Линя, окутал пальто энергетическим полем. От падающего пальто исходило инфракрасное излучение, имитируя падающее человеческое тело. Три лазерные пушки одновременно развернулись и открыли огонь по пальто. В этот самый момент по подвесной платформе проходил мужчина в форменной одежде исследователя. Он заметил внезапное движение лазерных пушек. Но прежде чем он успел рассмотреть происходящее, пара рук обхватила его шею и повернула со щелчком.

Линь Цзинхэн искусственно создал слепую зону. Он использовал короткую задержку лазерных пушек, чтобы прыгнуть на платформу и схватить человека, стоявшего на ней. И сделал он все это практически мгновенно. Три лазерные пушки тут же отреагировали и обнаружили его. Чжаньлу, не теряя времени, извлек длинной иглой чип из сердца исследователя и присоединил его к своей механической руке. Готовые стрелять лазерные пушки в последний момент обнаружили чип. Одураченные им, они замерли на мгновение, а потом медленно опустили дула.

Линь Цзинхэн выпустил мертвое тело из рук и встретился взглядом с Одноглазым Ястребом в нескольких метрах от него.

— Неблагодарный и бессердечный? Я слышал это тысячу раз. Брат Лу, ты не очень-то изобретателен в выражениях, — высокомерно кивнув головой, он быстро стащил с мертвого исследователя одежду и накинул на себя. — У тебя есть время придумать несколько новых слов. Я пойду. Развлекай себя сам.

Затем он оттащил тело в незаметный уголок платформы, натянул на лицо маску и удалился с самодовольным видом.

Одноглазый Ястреб:

— …

***

Лу Бисин ничего не знал о напряженной схватке между своим родным папочкой и «сладким» папочкой (прим.пер.: спонсор. Здесь речь о том, что Цзинхэн спонсирует академию Бисина, но игра слов забавная, я решила ее сохранить). В этот момент он отследил местоположение своих студентов до космической базы, на которой располагалось Ядовитое Гнездо. Вместо того, чтобы врываться внутрь, он несколько раз облетел базу по кругу за пределами ее поля безопасности.

Но Лу Бисин не терял времени зря. Он приступил к изменению формы и модификации систем своего механоида. Его знания в этот момент очень пригодились.

Будучи сыном торговца оружием, он разобрал на запчасти больше механоидов, чем среднестатистический солдат Союза мог бы увидеть за всю жизнь. Его знания о строении механоидов существенно превосходили уровень обычного инженера.

Студенты всего один раз видели подаренный Линем механоид, но сам Лу Бисин успел хорошо его изучить. Наворачивая седьмой круг вокруг базы, он уже сформировал стыковочный портал, полностью повторявший систему идентификации потерянного механоида.

— Идеально, — сказал Лу Бисин, кивая зеркалу напротив, и отражавшееся в нем лицо Линя улыбнулось. Ректор Лу всегда начинал много болтать при виде Линя, поэтому он и на этот раз обратился к отражению. — Ты вечно выглядишь как артист на сцене, я не могу тебя раскусить. Кто ты — суперзвезда восьми галактик? Боишься, что тебя узнают? Просто расслабься и улыбайся чаще — так ты выглядишь куда лучше. С такой внешностью ты даже мог бы стать одной из красивейших достопримечательностей Восьмой Галактики… Так, теперь мы превратились в Троянского коня и попробуем незаметно проскользнуть внутрь под прикрытием. Не хотелось бы попасть под огонь и превратиться в решето. Сам я стою немного, а вот за разрушенный механоид я никогда не расплачусь. Интересно, я смогу сторговать свое тело взамен него?

Замаскированный механоид постепенно приближался к базе, и Лу Бисин заложил руки за голову, рассматривая лицо Линя в зеркале. Нужно признать, что у каждого человека была своя собственная аура. Лицо Линя обычно выглядело безразлично, но теперь, когда за ним скрывался Лу Бисин, его холодные глаза таили искреннюю улыбку, а взгляд будто ожил.

Лу Бисин на мгновение задумался и произнес:

— Когда ты вернешься, Пенни непременно меня сдаст. Что ж, красавчик, может договоримся, что твоя внезапная поездка затянется, и у меня будет время избежать наказания?

Механоид достиг стыковочной орбиты базы. Весь его фюзеляж вздрогнул, и он на огромной скорости понесся к контрольно-пропускному пункту. Если замаскированный стыковочный портал не пройдет проверку безопасности, база автоматически расценит его как врага и уничтожит на месте. Но когда дело касалось экспериментов, Лу Бисин был прирожденным авантюристом и ничего не боялся. Вглядываясь в пропускной пункт, напоминавший черную дыру, он был полон предвкушения.

— Подготовка к посадке на станции. Десять, девять, восемь…

— Моя последняя воля — это мир во всем мире, — сказал Лу Бисин самому себе и увеличил мощность защитного поля до максимума. — Поехали.

— Два, один, ноль…

Механоид издал скрежет и прорвался сквозь контрольно-пропускной пункт. Красная сигнальная лампа контрольно-пропускного пункта вспыхнула. Система готова была выдать предупреждение, но затем помедлила мгновение и пропустила механоид, приняв сигнал замаскированного стыковочного портала. Система безопасности разрешила доступ. Лу Бисин присвистнул, глядя в зеркало, и показал средний палец в сторону обманутого им контрольно-пропускного пункта.

Но всего через мгновение, сцена, открывшаяся его взгляду, заставила его отбросить все шутки и резко выпрямиться.

— Просканируй все в радиусе 10 километров, — прошептал он.

Механоид быстро дал ответ:

— В радиусе 10 километров найдено 300 легких механоидов, вооруженных в шесть раз мощнее, чем предписывает стандарт.

— Это что, склад оружия? — вздохнул Лу Бисин. — Дорогие студенты, да вы невероятно талантливы.

***

«Талантливые» студенты следовали за вагончиком, но уперлись в тупик.

— Впереди нет прохода, — сказала Минт. — Только ворота, с зашифрованным замком.

У Уайта подкосились ноги и он рухнул на землю. Он завалился вместе с Тупоголовым, взирая на проход позади них и несколько раз глубоко вздохнул.

— Посторонитесь. Я смогу взломать его, даже если это врата в рай. Только не заставляйте меня возвращаться назад. Я… я не могу больше идти.

Минт засомневалась:

— Мне кажется, за этим порталом нас не ждет ничего хорошего.

— Может быть, так кажется потому, что мы в подземелье. И если вы заметили, то чем дальше мы идем, тем ниже высота помещения, — Хуан Цзиншу расположилась на земле и нарисовала простенькую карту. — Когда мы только прибыли сюда, механоиды располагались по обе стороны прохода, по которому мы шли. Высота потолка медленно уменьшается, а значит, мы скоро покинем ангар. Направление движения должно быть верным.

Уайт вскочил на ноги и потер руки:

— Смотрите и учитесь!

Он быстро обнаружил замок и несколько мгновений изучал его. Его персональное устройство на запястье излучало свет. Маленькая карманная клавиатура парила в воздухе. Уайт начал искусно подбирать код к замку.

Минт почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь. По непонятной причине волоски на ее шее встали дыбом. Она тревожно нахмурилась.

В этот момент находившийся в отключке Тупоголовый всхрапнул и медленно приоткрыл глаза. Его рассеянный взгляд упал на слабо освещенный потолок помещения: над порталом, взирая на ничего не подозревавших студентов, красовался небольшой значок, изображавший череп с костями.

Тупоголовый широко распахнул глаза и издал невнятный возглас. Минт и Хуан Цзиншу услышали это и быстро приблизились к юноше.

— Тупоголовый… Тупоголовый… Витас! Почему бы тебе не сменить имя на «трусливую курицу»?

— Эй, ты в порядке? Скажи что-нибудь…

Голоса девушек то приближались, то отдалялись в замутненном сознании Тупоголового. У него было серьезное сотрясение. Он попытался разглядеть, где располагался значок с черепом и предупредить товарищей:

— Осторожно… осторожно…

Он очень старался что-то сказать, но его пальцы соскользнули на землю, и он не смог вымолвить и слова. Хуан Цзиншу внимательно вслушивалась в его бормотание:

— Что он пытается сказать?

— Не беспокойся, — улыбнулся ей Уайт. — Этот замок куда проще того, который был в хранилище ректора. Так, девушки, начинайте обратный отсчет.

В тот момент, когда замок подвергся жестокому взлому, за закрытыми дверями камеры наблюдения медленно развернулись к порталу. В тишине заморгала красная сигнальная лампа и появились вооруженные роботизированные охранники. Их металлические колесики со скрежетом скользили по земле.

Дюжина лазерных пушек развернули свои дула к порталу, распознав изображение четырех подростков за закрытой дверью. Изображения были сразу занесены в базу целей к уничтожению. Как только дверь откроется, их тут же расстреляют в кровавое месиво.

Издав пару мягких щелчков, замок поддался.

— Ха! — сказал Уайт и потянулся к двери, чтобы толкнуть ее. Тупоголовый пялился на портал широко открытыми глазами.

Но прежде, чем Уайт успел прикоснуться к двери, раздался оглушающий звук сирен!

***

Оказывается, это Лу Бисин успешно проник на базу прямо в тот момент, когда дверь должна была открыться. Другой механоид обнаружил его, поспешил покинуть орбиту базы и сейчас находился прямо напротив непрошеного гостя.

Ректор Лу подумал, что его невезение достигло таких высот, что его уже нельзя было объяснить с научной точки зрения!

Замаскированный стыковочный портал обманул систему безопасности, но человеческий глаз так просто не провести. Механоид с планеты Пекин-β внешне разительно отличался от остальных.

Трое членов Ядовитого Гнезда вышли из своего механоида на другой стороне ангара.

— Откуда взялся этот механоид?

— Эй там, на борту, а ну вылезайте!

Лу Бисин тяжело вздохнул, понимая, что его соперники, скорее всего, тоже носители биочипов. Он не решался использовать свой чип против них, поэтому ему оставалось полагаться только на свое красноречие.

— Это просто недопонимание, — Лу медленно вышел из люка кабины. — Я…

Он уже забыл, что использовал внешность Линь Цзинхэна для маскировки. Стоило ему показаться из-за двери люка, члены Ядовитого Гнезда разом переполошились, не давая ему сказать и слова. Один из них моментально запустил сигнал тревоги. Получив экстренное сообщение, 001 ринулся в VIP-зону, выломал дверь в комнату Б4 и громко выругался, глядя на пустое помещение.

Кто-то заметил открытое окно в задней части комнаты, высунулся наружу и обнаружил Одноглазого Ястреба, все так же прижимавшегося к стене возле трубы.

На какое-то время воцарился хаос.

Одноглазый Ястреб заскрежетал зубами:

— Линь Цзинхэн!

Он выхватил лазерный пистолет из кобуры на поясе и застрелил двоих охранников, которые попытались броситься за ним в погоню. Словно из ниоткуда, он вытащил серебристый шарик и бросил его в воздух.

Чудовищное электромагнитное поле накрыло всю базу. Многочисленные электронные устройства одновременно заискрили. Яркие огни станции замерцали, предвещая повсеместное отключение источников питания.

Глава 17 - Внезапная встреча

Прим.пер.: осторожно, эксперименты над детьми, описание поврежденных тел, смерть.

Космическая база, служившая Ядовитому Гнезду опорным пунктом, изначально не строилась для организации мятежа против Союза.

Оккультная организация, докатившаяся до поклонения жукам, никак не могла похвастаться богатством или вниманием к эстетике. База была модифицирована из заброшенной космической станции — это было просто-напросто методом утилизации отходов. Снаружи она казалась процветающей, но внутри таила много прорех в системах безопасности, таких как, например, ее абсолютно несостоятельная система защиты от проникновения извне.

Систему резервного питания станции никто давно не ремонтировал. Свет мерцал, и одновременно надрывалась сирена, сообщая о катастрофически нестабильном электроснабжении. Громадная группа разволновавшихся исследователей не знала, что делать, и словно насекомые, влекомые светом, собрались вместе, устремившись на нижние уровни базы. Линь Цзинхэн нахмурился, но решил воспользоваться ситуацией и тихо смешался с толпой.

Голос Чжаньлу прозвучал в его ухе:

— Приношу извинения, сэр, но так как господину Лу уже 196 лет и он не нуждается в присмотре, я сразу не сообщил вам о срабатывании сигнализации после того, как вы оставили его.

— Ничего страшного. Мне стоит винить себя за эту недальновидность, — скромно признал Линь Цзинхэн. — Я тоже не ожидал, что в голове Одноглазого Ястреба за почти 200 лет развития не выросло ничего крупнее миндальной косточки.

Чжаньлу на мгновение замолчал. Поразмыслив, он пришел к выводу, что со стороны Линь Цзинхэна это была просто ирония, и отреагировал абсолютно безразличным смехом:

— Ха-ха-ха.

***

Лу Бисин, все еще пребывавший в арсенале, не имел никакого представления, что стал причиной такого жуткого беспорядка. Пораженный внезапным отключением электроэнергии, он высказался:

— Эй, у вашей базы явные проблемы с системой энергоснабжения, раз даже несколько сработавших сирен смогли ее вывести из строя. Вам нужна моя помощь, чтобы привести ее в порядок? Подождите, успокойтесь, мы можем договориться. Что вы делаете, ребята?

Космическая пристань была уже заблокирована из-за перепадов напряжения, и вся станция наполовину утратила работоспособность. Человек, который запустил сигнализацию, не получил ответа от руководства и занервничал еще сильнее. Он направил дуло своего пистолета на Лу Бисина и скомандовал:

— Заткнись!

Лу Бисин послушно закрыл рот, демонстрируя искренность своих намерений вести мирные переговоры. Он прибыл сюда в поисках своих потерянных студентов, а не неприятностей на свою голову. К сожалению, люди напротив не оценили его искренности — они обступили его и начали судорожно обыскивать.

Лу Бисин позволил им проверить себя, вежливо продолжая разговор:

— Я чудовищно сожалею, что ворвался так внезапно. Просто четверо моих студентов напортачили с маршрутным оборудованием, и теперь где-то здесь потерялись…

Вооруженные члены Ядовитого Гнезда проигнорировали объяснения и скрутили его руки за спиной — они обладали нечеловеческой силой из-за биочипов, имплантированных в их сердца. Более того, они намеренно действовали грубо и легко могли бы сломать руку обычному человеку.

Плечи Лу Бисина напряглись, и его улыбка угасла:

— Я здесь не для того, чтобы ввязываться в неприятности. Ребята, вы уверены, что хотите решить вопрос таким способом?

Двое мужчин были шокированы. Кто бы мог подумать, что Лу Бисин, на их фоне не отличавшийся крепким телосложением, окажется настолько сильным? Один из них ударил Лу Бисина по ноге сзади, заставляя преклонить колено. Из-под колена раздался треск — пол под ним раскрошился. Холодное дуло пистолета прижалось к его лбу:

— Заткни свой рот.

Лу Бисин посмотрел на трещины, оставленные его коленом, и, облизнув острый край верхних зубов, ответил:

— Ладно.

Озадаченный его словами, мужчина на секунду замешкался. В этот момент поток воздуха со свистом пронесся мимо него. Он инстинктивно поднял голову наверх. Его глаза внезапно широко распахнулись, и последним, что в них отразилось, было смертоносное пламя, приближавшееся к нему. Механоид позади Лу Бисисна начал действовать сам по себе!

Неважно, сколько чипов было имплантировано в этого человека, — даже превратив себя в гигантский мультислот для этих чипов, он не смог бы избежать атаки механоида. Мужчина с пистолетом не успел и закричать — все выше его шеи было мгновенно разнесено в клочья выпущенной ракетой, летящей по дуге и объятой пламенем. Аккуратный обугленный срез заменил голову на его плечах, и даже кровь не брызнула из его тела, мгновенно свернувшись от высокой температуры.

Лу Бисин продолжал поддерживать ментальную связь с механоидом даже после того, как покинул кабину!

Двое оставшихся в живых членов Ядовитого Гнезда замерли в шоке. Прежде чем они успели запаниковать, Лу Бисин, используя свою нечеловеческую силу, вырвался из их захвата. Пистолет обезглавленного мужчины наконец вывалился из его руки. Лу Бисин подхватил его, одновременно нанося удар локтем в шею стоявшего рядом с ним бандита.

— Неужели вы никогда не слышали об удаленном контроле механоидами? Ваш учитель по управлению механоидами, должно быть, рано умер, — Лу Бисин размял руку, как только человек рядом с ним рухнул на землю без чувств. — Вы думаете, здесь у кого-то еще нет чипа?

На лице мужчины, пнувшего его ранее, был написан страх. В ужасе он неосознанно активировал чип в своем теле.

Два чипа одинакового происхождения вступили во взаимодействие на очень близком расстоянии. Лу Бисин услышал легкий звон в ушах, похожий на дребезжание тонкой металлической пластины, который медленно превращался в четкий, невыносимый шум, пронзивший его сознание.

Сердцебиение Лу Бисина ускорилось в дюжину раз, его грудная клетка содрогнулась от шока. Тошнотворная волна холода прокатилась по его телу, но неприятные ощущения вскоре отступили, не оставив и следа. Лу Бисин инстинктивно схватился за грудь и, посмотрев вниз, увидел, как второй человек извивается на полу, будто пораженный электрошоком.

Лу Бисин засунул пистолет в карман. Он твердо решил сделать полное сканирование организма и извлечь чип сразу после завершения путешествия.

Он раздумывал над дальнейшими действиями, шагая ко входу на базу, но внезапно опустил взгляд и обнаружил, что на его брюках в районе колена зияла дыра!

На этот раз молодой господин Лу действительно разозлился. Если бы не экстренность ситуации, он очень, очень хотел бы сейчас вернуться и еще пару раз выстрелить в сукиного сына, который его ударил. К сожалению, у него с собой не было запасных брюк. Поэтому ему пришлось нагнуться, еще сильнее разорвать брюки в районе дыры, оторвать пару выбившихся ниток, а потом с помощью ножа нанести на штанины еще несколько разрезов. Таким образом он превратил свои безнадежно испорченные костюмные брюки в пару рокерских штанов с дырками.

Даже при том, что в таком виде он меньше напоминал серьезного ректора учебного заведения, он по крайней мере, мог бы считаться законодателем моды. Теперь можно было и показаться на людях.

Лу Бисин посмотрел на мерцающее освещение и пару раз постучал по запястью, вызывая панель управления своего персонального устройства.

— Раз вы испортили мои брюки, позвольте мне попользоваться вашей сетью безвозмездно.

В хаосе, творившемся на космической базе, система связи не смогла бы противостоять даже слабому вторжению. Лу Бисин продолжал осторожно продвигаться вперед, на ходу взламывая кодировку сервера. Он захватил управление над системой авторизации доступа и поменял пароль на сервере. В следующее мгновение все электронные и коммуникационные устройства на базе получили сигнал связи, пусть и нестабильный.

Лу Бисин продолжал идти, пытаясь обнаружить в сети личные устройства своих потерянных студентов, но смог найти лишь тот, что принадлежал Уайту. Остальные три были сильно повреждены — вероятно, после неудачного полета в механоиде.

Он одновременно послал запрос на соединение и приступил к поиску местоположения подростков на базе.

Уайт не принял его вызов.

***

Разве мог Уайт сейчас отвлечься на звонок? Когда загадочная дверь распахнулась, он замер перед целым рядом лазерных пушек, направленных на него.

Роботы, которые уже должны были бы открыть огонь, застряли в бесконечном цикле перезагрузок из-за перебоев питания, замерев с дулами оружия, направленными на цель.

— Ребята, — пробормотал Уайт. — Ущипните меня кто-нибудь: хочу убедиться, что я еще жив.

Минт глубоко вздохнула и оттащила Уайта назад, чувствуя, как волосы на ее голове шевелятся. Но вскоре она поняла, что роботы не двигались и не собирались открывать огонь. Подростки несколько мгновений стояли в оцепенении, а затем Минт храбро подняла руку и отвела дуло лазерной пушки, почти упиравшееся в нос Уайта.

В глазах роботизированных охранников промелькнул разрозненный код, но сами они остались неподвижными.

Ноги Уайта задрожали от страха. Он указал в направлении ангара, из которого они пришли:

— Я… я думаю, нам стоит…

Не успел он закончить свою мысль, как позади них раздался взрыв — тот самый, который организовал Лу Бисин, когда с помощью механоида избавился от бандита, державшего его на прицеле. Грохот ракеты эхом прокатился в закрытом пространстве ангара, до смерти напугав студентов.

Уайт хрипло всхлипнул и вновь развернулся к порталу:

— …Давайте двигаться дальше! Бегите! Кто-то позади нас открыл огонь!

Троица кинулась бежать, утаскивая за собой Тупоголового, и прорвалась сквозь толпу вооруженных роботов, застывших, словно терракотовая армия с закрытыми глазами (прим.пер.: Терракотовая армия — принятое название захоронения примерно 8100 терракотовых статуй китайских воинов и их лошадей у мавзолея императора Цинь Шихуанди в Сиане).

В нос им ударил холодный запах дезинфицирующих средств, и перед ними предстала комната, похожая на конференц-зал. Поставленные по кругу стулья пустовали, а посередине располагался экран с разворотом в 360 градусов.

— Что это такое? — Спросила Хуан Цзиншу. — Для чего используется это место?

— Это похоже на лабораторию, — мягко ответила Минт, осматривая помещение. — Помните того придурка, которого я избила на церемонии начала года? Ректор Лу после этого заставил меня целый месяц ежедневно чистить запчасти механоида. Там я и увидела его отчеты об экспериментах. Эти записи похожи на его отчеты.

Уайт изучил непонятные отчеты, но смог разобрать только дату и время, написанные на них. Он немедленно спросил:

— Тогда что написано на этих… Ой!

Терпение Минт лопнуло и она просто пнула его по ноге:

— Откуда у тебя все эти сраные вопросы? Отъебись!

Они продолжали идти и попали в узкий проход с небольшой дверью на конце. Дверь должна была быть закрыта, но из-за отключения электроэнергии, осталась приоткрытой. Троица отодвинула в сторону Тупоголового и вместе налегла на тяжелую дверь, открывая ее. Они вошли внутрь, но остановились как вкопанные всего через пару шагов.

— О, вот ведь… — Уайт изначально хотел сказать «вот ведь пиздец», но решил, что это противоречит его воспитанию и образу домашнего мальчика, поэтому проглотил последнее слово. При этом он не моргая пялился на открывшуюся перед ними сцену: бесконечные ряды прозрачных контейнеров, дно каждого из которых сияло каким-то неземным светом. В каждой емкости плавал маленький обнаженный ребенок. Черепа детей были разрезаны пополам, и к обнаженным мозгам были присоединены микроскопические чипы и датчики. Несметное количество проводов связывало их мозги с устройствами инкубаторов, словно пуповины.

Как будто маленькие монстры собирались вот-вот появиться на свет.

Пройдя дальше, они обнаружили, что у детей недоставало не только частей черепов — у некоторых были механические руки и ноги, а у других были обнажены все внутренности, и можно было наблюдать, как работают их крошечные сердца и легкие, контролируемые лабораторным оборудованием.

Часть инкубаторов отключилась — вероятно, из-за перебоев электроснабжения. Маленькие тела в них всплыли. По следам на них можно было предположить, что они пытались бороться перед смертью.

Это жуткое зрелище сильно перепугало студентов.

Руки Минт дрожали, но она заговорила, заставляя себя преодолеть страх:

— Давайте убираться отсюда.

Уайт больше не мог этого выносить и ударился в слезы, ускоряя шаг:

— Мне очень, очень жаль, что это произошло, я завтра же буду на коленях просить прощения у Ректора Лу…

— Чтобы это сделать, тебе надо сначала дожить до завтра! Подождите секунду! — крикнула Хуан Цзиншу, внезапно обнаружив ампулу со знакомым медикаментом в одном из контейнеров. Она резко остановилась, вытащила ампулу, отточенным движением наполнила шприц содержимым и ввела его в вену Тупоголовому. Под испуганное верещание одноклассников она тихо сказала. — Это просто сильный стимулятор, который часто используют в больницах, у него немного побочных эффектов. Все будет в порядке, если у тебя нет аллергии… у тебя ведь нет?

Тупоголовый:

— …

Именно в этот момент послышался шум торопливых шагов, и в наполовину освещенной лаборатории вдруг стало светло, как днем. С легким жужжанием запустилась система резервного энергоснабжения, и в помещении появились пираты, преградив студентам дорогу!

***

Лу Бисин обнаружил местоположение Уайта, несмотря на то, что тот не принял вызов, и немедленно проследовал за ним к дверям лаборатории. В эту секунду роботизированная охрана перезагрузилась и активировалась. Лазерные пушки, которые случайно пропустили студентов внутрь целыми и невредимыми, не оказали Лу Бисину такого же радушного приема.

Лу Бисин:

— …

Что он мог еще сделать в такой ситуации? Ему оставалось только улыбнуться своему невезению.

Он издал неловкий смешок и поспешно отпрыгнул назад, но было уже поздно.

Дюжина лазерных пушек открыла по нему огонь.

Лу Бисин инстинктивно зажмурился. В этот момент мимо него пронесся гигантский механоид, закрыл его своим защитным полем и вломился в лабораторию, погребая под собой роботов и лазерные пушки, превратившиеся в груду металла. Одноглазый Ястреб поспешил спуститься из кабины.

Несколькими минутами ранее что-то произошло с коммуникационным оборудованием на базе, и к нему внезапно открылся доступ. Устройство Одноглазого Ястреба показало, что кто-то со знакомым именем находится неподалеку. Увидев сообщение, Одноглазый Ястреб от ужаса чуть не спрыгнул прямо с высоты на нижний уровень базы.

Одноглазый Ястреб вышиб люк кабины ногой:

— Ты маленький засранец, ты…

Внезапно он оказался лицом к лицу с преклонившим колено «Линь Цзинхэном».

Одноглазый Ястреб:

— …

Лу Бисин:

— …Папа?

Одноглазого Ястреба почти хватил удар от услышанного. Он схватился за грудь и попятился:

— Ты… ты… ты, ты…

В следующее мгновение потерявший управление механоид двинулся, вызывая в лаборатории небольшой взрыв. Задняя стена была разрушена. Члены Ядовитого Гнезда, пираты, четверо потерявшихся студентов, великий Ректор Лу и его насмерть перепуганный отец…

Все, включая прятавшегося в углу Линь Цзинхэна, неожиданно встретились.

Глава 18 - Сохранить самообладание

Прим.пер.: осторожно, жестокие сцены с детьми.

Линь Цзинхэн натянул на лицо маску, пытаясь сохранить самообладание. Что было непросто, потому что не каждый день увидишь как «ты сам» зовешь кого-то «папой», стоя на одном колене. Да и вообще, эта поза была предназначена для предложения руки и сердца, и ни для чего больше.

Линь Цзинхэну, безусловно, не было равных, когда дело касалось самоконтроля. Он был достаточно спокоен, чтобы разгадать всю цепочку событий, просто глядя на сцену, развернувшуюся перед ним.

Чжаньлу заговорил:

— Сэр, я проанализировал ситуацию, и…

— Заканчивай анализировать, — перебил его Линь Цзинхэн. — Я и сам вижу, что произошло.

— Хорошо, — послушно замолчал Чжаньлу. Но затем все-таки добавил. — Я как-то раз прочитал очерк о том, что в жизни существует бессчетное количество вероятностей. Я рад, что получил шанс увидеть более жизнерадостную версию вас, сэр.

Господин «более жизнерадостная версия Линя» по чистой «случайности» раскрошил пробирку на столе своим кулаком. Затем Лу Бисин все-таки вспомнил, что еще использует функцию маскировки, и поспешно ее выключил. Он превратился в другого человека прямо на глазах Одноглазого Ястреба и произнес:

— Я забыл снять маскировку. Что ты здесь делаешь, папа?

— Это ты какого черта здесь делаешь? — Одноглазый Ястреб все еще пребывал в шоке. — И ты… во что ты себя, черт подери, превратил?

— Пфффт, — Лу Бисин поднялся и смахнул невидимую пыль с брюк. — О чем ты? Разве я был не красавчиком?

— Красавчиком, мать твою… ты вообще представляешь, кто он такой? — выдавил Одноглазый Ястреб, чуть не выплюнув собственные внутренности.

— Ммм, да, конечно. Я представлю его тебе как-нибудь, — ответил Лу Бисин. — Он мой спонсор.

На этих словах лицо Одноглазого Ястреба приобрело великолепный изумрудно-зеленый оттенок, ярко контрастировавший с золотистым цветом его искусственного глаза. Все вместе делало его лицо похожим на драгоценный нефрит, инкрустированный золотом.

Лу Бисин почувствовал, что с его отцом что-то не так, — будто тот был готов вот-вот выпустить свои когти и расцарапать ему лицо. Но вспомнив о своих студентах, он на время прервал это бессмысленное противостояние с Одноглазым Ястребом.

— Мне нужно завершить кое-какие дела. Поговорим, когда я закончу.

— А ну верни свою дурную задницу сюда! — закричал на него Одноглазый Ястреб.

В этот момент из ниоткуда появился 001. Он оглядел непрошенных гостей, разрушенную до основания лабораторию и в бешенстве прорычал:

— Порежьте их на куски и скормите собакам!

Лу Бисин усмехнулся и запрыгнул на механоид:

— Скормить нас собакам? Можешь попытаться.

— Ректор! — Слезы, стоявшие в глазах Уайта, наконец покатились по его щекам.

Лу Бисин кинул на него взгляд, оценивая, насколько невредимыми остались подростки. Убедившись, что все в порядке, он продолжил логическую цепочку своих железобетонных рассуждений:

— Ребята, у вас даже нет здесь собаки.

Лицо 001 налилось кровью, пока он судорожно соображал, откуда взялись все эти странные люди:

— Какого хрена вы все еще здесь?

Тысячи орудий, свисавших с потолка лаборатории, как по команде, развернули дула в их сторону. Метки лазерных прицелов со всех сторон опутали Лу Бисина и его студентов.

— Не сметь! — прогрохотал Одноглазый Ястреб.

У него всегда были трюки в запасе. Он выудил из кармана небольшую электромагнитную бомбу и швырнул ее в центр помещения. Лазерные пушки, только что державшие на прицеле студентов, тут же открыли по ней огонь, тем самым активируя ее. Некоторые из исследователей, столпившихся позади 001, пострадали от выстрелов. Самый неудачливый из них упал и накрыл своим телом бомбу.

В следующее мгновение чудовищная волна электромагнитного излучения прокатилась по базе. Лазерные пушки на потолке бессильно повисли, словно увядшие цветы, а роботизированные охранники беспорядочно засуетились, толкаясь и роняя друг друга на землю.

Система энергоснабжения лаборатории получила фатальный удар. Подсвеченные инкубаторы отключились один за одним. Дети, до этого неподвижно, словно экспонаты, плававшие в контейнерах, теперь внезапно очнулись от нехватки кислорода. Они начали размахивать руками и ногами, не в силах сделать вдох. Их маленькие ручки цеплялись за стенки инкубаторов, а глаза выкатывались из орбит.

Минт инстинктивно захотела им помочь:

— Эй, подождите…

Лу Бисин остановил ее жестом руки.

— Стой на месте, — его лицо потемнело. — Все вы по возвращению в школу получите выговор. И в наказание каждое утро будете читать всей школе вслух «куриный бульон для души» и эссе с разбором своих ошибок. Целый месяц.

В лабораторию ворвались привезенные Одноглазым Ястребом наемники и головорезы. Большинство группировок, за исключением Линь Цзинхэна, привели с собой людей, так как ценили собственные жизни.

Две электромагнитные атаки на базу подряд привлекли всеобщее внимание. Гости, которых силой и обманом затащили на базу, собрались в одном помещении.

— Вы действительно верите этим проходимцам? — громко прокричал Одноглазый Ястреб, обращаясь к окружившим его бандитам. — Если бы они действительно хотели сотрудничать с нами, стали бы они заманивать нас сюда такими грязными методами? Если вы не в курсе, как ведут дела межгалактические пираты, спросите своего папочку! Вас принимают как гостей только потому, что вы сейчас для них полезны, но что будет, если завтра они захватят контроль над Восьмой Галактикой? Вы все будете не полезнее лабораторных крыс или свиней на бойне! Хотите верьте, хотите нет! Сегодня я собираюсь убить этого болтливого сукиного сына, у кого-то есть возражения?

На фоне этих чудовищно странных чужаков, Одноглазый Ястреб представлял реальную власть в Восьмой Галактике. Большинство присутствующих регулярно проворачивали с ним сделки. Привыкшие к мирному существованию бандиты с самого начала были подозрительно настроены к жадным и жестоким пиратам. Они до сих пор не предприняли никаких действий лишь из соображений осторожности. Теперь же, когда Одноглазый Ястреб первым яростно выступил против пиратов, бандиты, предвкушая свою победу, безоговорочно встали на его сторону. Еще до того, как электроснабжение лаборатории восстановилось, они открыли огонь по врагу.

Посреди воцарившегося хаоса Одноглазый Ястреб одарил Лу Бисина мрачным взглядом. Этот взгляд подсказал Бусину, что назревала не рядовая заварушка между группировками в борьбе за территории и власть. Будучи «интеллектуалом-миротворцем», он старался держаться от таких вещей как можно дальше, поэтому подтолкнул студентов и прокричал:

— Бегите!

Минт все еще пялилась на инкубаторы:

— Ректор Лу!

Ребенок с обнаженным мозгом нечеловеческого размера ожесточенно бился о стеклянные стенки контейнера, а выражение его лица исказилось от совсем не детской злобы. Стекло пошло трещинами. К этому моменту его руки были покрыты порезами и кровоточили. Кровь окрашивала и без того мутный раствор внутри инкубатора в багровый цвет. Но ребенок будто совсем не чувствовал боли. Его руки продолжали колотить по стенкам, а губы безмолвно открывались и закрывались.

Перепуганная Минт спросила:

— Что он пытается сказать?

— «Убью… убью вас всех», — ответил Лу Бисин и проверил записи об опытах, прикрепленные к контейнеру. — Это не какая-то новейшая технология. По сути, это те же «русалки», только на этот раз скорее искусственно созданные машины для убийств, предназначенные для использования на войне. Их тела могут устанавливать связь с тяжелым вооружением, наподобие механоидов. И они способны полностью раскрыть свой потенциал в бою, так как им незнакомы ни страх, ни боль.

— Что? Они совсем, блять, рехнулись? Разве для этого не существует механоидов? Роботизированных охранников? Искусственных солдат с ИИ? — Спросил шокированный Уайт.

— Это все стоит больших денег, господин Уайт, — низким голосом ответил Лу Бисин.

Роботизированная охрана была неспособна устанавливать прямую связь с механоидами. С другой стороны, ИИ-солдаты в буквальном смысле слова жгли тонны денег. Любое обновление их технической начинки или программного обеспечения требовало непомерных трат. Но что может быть дешевле человеческого существа? Тем более, если оно из Восьмой Галактики. Можно было раздобыть столько, сколько нужно, и они никогда не заканчивались. Почему бы не использовать с пользой этот мусор? Они все равно лишь занимали впустую место.

Лу Бисин вывел студентов из лаборатории через подорванную заднюю дверь. Выходя последним, он оглянулся и еще раз раз окинул взглядом помещение, нахмурившись.

На первый взгляд казалось, что пираты проводят революционный научный эксперимент. Но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что это просто шайка психопатов, сбившаяся вместе.

Присмотревшись к убогой платформе для запуска механоидов, хрупкой, как бумага, системе энергоснабжения и событиям, развернувшимся в лаборатории… становилась очевидна жестокая правда: у этих ребят не было никаких «новых» технологий. Говоря языком древних землян, они были просто искусными жуликами, торговавшими таблетками долголетия.

И они были достаточно жестокими, чтобы видеть в собственных действиях изобретательность и инновационность.

Загадочный чип, похожий на Эдем, очевидно был не их творением. Так кто же стоял за всем этим? И какова цель?

Люк со второго уровня внезапно открылся, и из него хлынули бесчисленные толпы подопытных, подобных двум мужчинам, сражавшимся ранее на арене. Их чудовищные торсы были обнажены, глаза налиты кровью, а сознание полностью затуманено. Они все жаждали крови и были абсолютно непобедимы.

Совсем недавно Одноглазый Ястреб сказал, что в современном мире в бою людям нет нужды выдирать друг другу волосы и царапать лица. Как же он ошибался.

Пока вся станция была парализована электромагнитным взрывом, механические средства борьбы были бесполезны. Обе стороны этого противостояния открыли огонь вслепую. И с появлением этих человекоподобных монстров, преимущество оказалось на стороне пиратов. Головорезы из Восьмой Галактики, только этим утром ставшие свидетелями битвы двух сверхлюдей, намочили штаны от страха еще до начала битвы.

И Одноглазый Ястреб, который только что публично выступил против пиратов, первым бежал с поля боя. Только почувствовав, что события оборачиваются не в его пользу, он припустил из лаборатории, провоцируя остальных к массовому побегу. Он мгновенно испарился, и головорезы разбежались кто куда.

Выражение лица 001 было холодным, словно замерзший пруд. Воспользовавшись всеобщим хаосом, он ускользнул со сцены битвы, и за ним последовал Линь Цзинхэн, все это время наблюдавший за его передвижениями.

Вся пусковая площадка для механоидов была обесточена из-за перебоев с энергоснабжением базы. Лу Бисин запустил механоид, который он выманил у Пенни, как только приблизился к нему на расстояние десяти метров.

— Полезайте внутрь, но ничего не трогайте, — велел он.

— Твою мать… Ректор Лу, это что, магия? — Воскликнул Уайт.

Системы дистанционного управления механоидами действительно существовали. Но обычно лишь на механоидах высшего уровня с собственным ИИ на борту — как, например, Чжаньлу, который был одним из «Десяти Мечей» Союза. Она не должна была быть установлена на таком низкоуровневом транспорте.

Лу Бисину было нечего ответить Уайту, да и не было на это времени. Спустя три минуты контрольный пункт издал короткий сигнал. Пол пусковой площадки затрясся, и взлетная полоса вспыхнула словно Млечный Путь. Система питания металлического гиганта начала разогреваться.

Студенты высунули головы из люка кабины. Они подбадривали Лу Бисина, словно группа чирлидеров:

— Ректор! Вы такой крутой!

Ректор не слышал их за оглушающим шумом.

Внезапно их крики переменились:

— Ректор! Берегитесь! — Заверещали они.

Но Ректор Лу был все еще глух к их увещеваниям.

Незамеченный никем, механоид позади контрольного пункта двинулся и занес свой гигантский, похожий на секиру, энергетический клинок над крошечным человеком.

Невыносимый жар окатил Лу Бисина еще до того, как клинок опустился. От его куртки запахло паленой кожей, и раскаленный воздух обрушился на него сверху.

Он успеет превратиться в уголь, прежде чем клинок достигнет расстояния десяти метров от него!

Но в эти доли секунды он услышал, как кто-то мягко позвал:

— Чжаньлу.

Чжаньлу?

Раздался оглушительный грохот, и клинок опустился на защитный купол, появившийся из ниоткуда. Затем внезапно рядом с ним возник человек. Он схватил Лу Бисина за ворот и вместе с ним выпрыгнул за пределы контрольного пункта.

— Я смотрю, мое лицо отлично пригодилось для твоей аферы?

Глава 19 - Линь... а имя?

Скорость падения клинка была настолько высока, что человек, даже обладая сверхспособностью реагировать в 16 раз быстрее обычного, не мог бы увернуться. В тот момент, когда его настигала волна жара, было уже поздно прятаться. Если бы это было возможно, не было бы смысла оснащать механоиды автоматическим защитным полем.

Только после того, как энергетический клинок обрушился на угол контрольного пункта и в воздухе повисло тяжелое облако гари, Лу Бисин, все еще плохо видевший из-за яркой огненной вспышки, смог наконец присмотреться к человеку перед собой.

Лу Бисин:

— …

Когда эти чертовы студенты решили позабавиться с механоидом, он случайно заперся в лаборатории. Спустя какое-то время ему удалось раздобыть механоид и догнать их, но стоило ему приземлиться, и он наткнулся на обитателей базы. Он использовал всю свою смекалку, избавляясь от хвоста преследователей и выслеживая своих учеников, но в результате чуть не был расстрелян и превращен в самый привлекательный в истории человечества угольный брикет…

Каждый раз, когда Лу Бисин думал, что его невезение достигло апогея, судьба подбрасывала ему новый сюрприз. На мгновение рациональный ученый внутри Лу Бисина дрогнул. Он внезапно подумал, что нужно бы выбрать любую случайную религию и молиться ее богу, потому что сейчас наука была бессильна объяснить происходящее в его жизни.

Линь Цзинхэн отпустил его и сложил руки за спиной, поинтересовавшись с кривой усмешкой:

— Стоит ли мне дать тебе несколько минут, чтобы привести в порядок мысли?

Только Лу Бисин собрался ответить, как неожиданно услышал какой-то звук. Он оглянулся и понял, что ужасающий шум исходил от механоида, которой их только что атаковал, — тот разогревал свои пушки направленных частиц!

Даже если эта небольшая пушка не представляла серьезной опасности на вселенском уровне, она была способна стереть с лица земли все живое в радиусе мили.

Лу не стал раздумывать. Он оценил расстояние до своего механоида и кинулся бежать, таща Линя за собой за руку.

Одновременно запуская защитное поле механоида, он крикнул:

— Ты что не видел этот громадный механоид? Ты просто взял и ворвался сюда совсем один. Ты сбрендил?

Линь:

— …

Как вообще у этого человека хватало совести применять слово «сбрендить» в отношении других?

Впопыхах Ректор Лу, этот «деликатный ученый», абсолютно забыл, что теперь он скорее «ученый под стимуляторами», способный голыми руками оставить вмятину на железной двери лаборатории.

Обычное человеческое тело Линя не выдержало такого грубого отношения, и его плечо издало хруст на грани вывиха. К счастью, Линь, будучи бывшим командующим армии, успел повидать достаточно травм и увечий, поэтому проглотил болезненный стон.

Линь Цзинхэн стиснул зубы. Прежде чем он успел покрыться холодным потом от боли, он сделал хитрое движение запястьем и вытащил руку из захвата Лу Бисина. Именно в этот момент механоид выстрелил из пушки!

Четверо подростков издали на удивление слаженный вопль, словно репетировали его сотню раз. Понимая, что времени в любом случае не хватит, Лу Бисин дистанционно захлопнул люк механоида, защищая студентов. В то же время он оттолкнул Линь Цзинхэна к стене, уперся в нее руками и пригнул спину, закрыв его своим телом.

На мгновение на лице Линя промелькнула растерянность, но Лу Бисин этого не заметил. Он инстинктивно опустил голову и прикрыл глаза. Последним, что запечатлели его глаза, был длинный шрам, пересекавший шею и ключицу Линь Цзинхэна.

Достаточно было сходить к дерматологу, приобрести простейшую мазь и намазаться ею несколько раз дома, чтобы полностью избавиться от любого шрама. В настоящее время с этим не было проблем.

Так почему он решил его сохранить?

Шрам был таким чудовищным и огромным, будто мужчину пытался разорвать на части разъяренный дракон.

Лу Бисин погрузился глубоко в свои размышления, но в этот момент помещение сотряс жуткий грохот, больше похожий на вой дикого животного. Гигантская тень поднялась в воздух словно птица Рух из древних легенд (прим.пер.: огромная птица из арабской и персидской мифологии, способная в когтях уносить слонов). Даже малейшим взмахом крыльев она могла бы заслонить все небо. Казалось, она готовилась разрушить не только пусковую площадку, но и всю базу целиком.

Тень мгновенно испарилась в воздухе, а три неподвижно стоящих в стороне механоида внезапно начали перемещаться. Будто фигуры на шахматной доске, они выстроились в ряд один за другим (прим.пер.: предполагаю, что речь о китайских шахматах, у нас больше известных как игра Го, там шашки на поле ставятся именно так). Ядро первого механоида было расплавлено выстрелом пушки, второй механоид потерял свой стыковочный портал, а третий просто пошатнулся. Заряд, который выпустила пушка частиц, в три этапа медленно рассеялся, не нанеся людям вреда.

Но это было еще не все.

Только что стрелявший механоид остановился на полпути, так как контроль над ним был жестоко перехвачен извне. Покачнувшись из стороны в сторону несколько раз и сбив все вокруг себя, он внезапно развернул энергетический клинок и направил его в себя самого. Это был мощный удар, разорвавший механоид пополам. Энергетический клапан взорвался, и овальное защитное поле механоида было разрезано на две ровные части, словно тофу под раскаленным ножом. По корпусу механоида поползли трещины, похожие на паутину. После еще нескольких небольших взрывов, капсула пилота выпала из руин механоида, как стеклянный шарик из пасти чудовища. Пилот внутри нее был без сознания после насильного разрыва ментальной связи — это был никто иной как 001!

Четверо студентов, которых заперли на механоиде, наконец смогли приоткрыть дверь и выглянуть. На их лицах была написана тревога.

Линь Цзынхэн поинтересовался:

— Когда ты планируешь перестать обнимать меня?

Лу Бисин быстро отступил. Он обернулся и оглядел разрозненные останки механоидов вокруг себя, а затем снова перевел взгляд на Линя. На его лице медленно появлялось ошеломленное выражение.

Лу Бисина было непросто удивить, ведь он был тем самым фриком, который обычно сам шокировал окружающих. Но в этот момент его здравый смысл буквально кричал, что во всей этой ситуации что-то не так.

«Ментальная сила» не была похожа на зрение или мускулатуру, не являлась чем-то, что само собой разумеется для любого нормального человека. Невозможно было продиагностировать ее на физическом осмотре врача, и еще меньше она имела общего с так называемой «духовной силой» из древних легенд.

При соединении нервной системы человека с механоидом, способность управлять ментальной сетью у каждого человека проявляла себя индивидуально. На выходе уровень ментальной силы формировался из множества параметров, таких как степень контроля, точность, скорость рефлексов, боевые навыки и тому подобное.

Исключая некоторый природный фактор таланта, ментальная сила по большей части являлась результатом усердных тренировок. Например, Тупоголовый — этот дурачок, впервые забравшийся сегодня на механоид, — не имел никакого опыта, поэтому после соединения с механоидом его ментальная сила показала себя где-то на уровне нуля.

Некоторые высококлассные механоиды, обладая навороченными системами и сложными внутренними конструкциями, предъявляли особые квалификационные требования к пилоту — так называемое «пороговое значение ментальной силы». Если потенциальный пилот не мог достигнуть заданного порогового значения, ему требовалось специальное разрешение владельца механоида на управление им. В противном случае механоид не позволил бы потенциальному пилоту установить ментальную связь и использовать какие-либо его возможности. Именно поэтому когда Чжаньлу был заперт на подземном уровне Серебряной Крепости, Коммодор Ли попросил Линь Цзиншу попробовать разблокировать механоид, используя кровную связь с братом. Вообще-то, это был просто блеф. У Линь Цзинхэна из всей семьи осталась одна только сестра, и члены Военного комитета подозревали, что он мог предоставить ей специальное разрешение на управление Чжаньлу. Но Адмирал Вульф вмешался прежде, чем они смогли проверить свою гипотезу.

В любом случае, только во время активного соединения с механоидом проявлялась ментальная сила человека, и он мог захватывать другие устройства посредством этой связи.

Этот процесс можно было сравнить с хакерством — взломать одно электронное устройство можно только используя другое.

Никто не мог бы управлять всем миром, просто посылая мозговые волны вовне.

Но существовали удаленные связи, позволяющие человеку с помощью магнитного поля и некоторых современных технологий устанавливать соединение с механоидом, физически не находясь внутри его кабины. Обычно дистанция между человеком и механоидом при этом не могла превышать десятка метров — это и так уже было сопоставимо по нагрузке с захватом управления над чужим механоидом, и уровень ментальной силы при этом неминуемо падал. Именно поэтому при удаленной связи можно было отдавать только простейшие команды. И уж совершенно невозможно было перехватить контроль над чужим механоидом, используя свой через удаленную связь.

Если все, что только что наблюдал Лу Бисин, не было плотом его воображения, Линь сейчас поддерживал соединение с механоидом, которого никто не мог видеть.

— Кто сказал, что я пришел один? — Линь направился к 001, немного неестественно поддерживая одно плечо. — Разве я не взял с собой механоид?

Лу Бисин медленно спустился взглядом к правому предплечью Линя — той самой механической руке, слившейся с его собственной.

У Чжаньлу было две формы — человеческая и форма механической руки. Иногда он также использовал сеть при поисках информации или даже совершал вызовы другим людям с использованием разнообразных устройств. Лу Бисин уже знал, что Чжаньлу — потрясающий ИИ, но, не будучи излишне любопытным, он никогда не пытался узнать, какова была его изначальная функция.

И вот сейчас ему в голову пришла неожиданная мысль — было очень похоже, что Чжаньлу был центральной системой ИИ для механоида.

У него были всевозможные военные навыки — блокировка врага, слежка, обнаружение местоположения и все в таком роде. Помимо этого, он обладал удивительными способностями к домохозяйству. Лишь «ИИ-ядра механоидов» обычно сочетали в себе эти функции, так как некоторые военные миссии затягивались и предполагали длительное нахождение в пути, а иногда и дрейф на механоиде в необитаемом открытом космосе.

С другой стороны, в обычной жизни Чжаньлу не вызывал у окружающих подозрений и мог легко смешаться с толпой, что говорило о его невероятно высокой технологичности. Он мог бы даже оказаться механоидом из армии Межзвездного Союза…

Голова Лу Бисина резко дернулась… Чжаньлу! Его имя тоже Чжаньлу!

В принципе, «Чжаньлу» не было редким именем для механоида. С начала времен людям было свойственно некоторое ребячество. На фоне исключительных случаев — как например, когда кто-то превращал собственные глаза в глаза персидского кота, — дать имя ИИ было обычным делом.

Из всех имен, которые были в ходу, самыми распространенными были названия древних мечей и мифических существ.

Стоило пройтись сквозь ряды военной техники, чтобы найти десятки тысяч «Чжаньлу», «Юйчанов» и «Дюрандалей» (прим.пер.: Чжаньлу и Юйчан — легендарные китайские мечи, выкованные на горе мастером У Йецзи, Дюрандаль — меч Ролана, персонажа французских средневековых сказаний). А в Восьмой Галактике люди часто даже своих корней не знали, поэтому брали себе случайные имена. Даже живой человек по имени «Чжаньлу» никого бы не удивил — поэтому Лу Бисин никогда и не связывал Чжаньлу с легендарным механоидом Союза.

Тем более, разве владелец известного Чжаньлу не был уже…

Лу Бисин пробормотал:

— Линь… Линь… а имя?

Чжаньлу не издал ни звука, продолжая обвивать руку Линя, в то время как тот сильно надавил на люк вражеского механоида и голыми руками вышиб его. Как только искореженный люк с грохотом упал на землю, из кабины, словно лишившись хребта, вывалился 001 с пеной вокруг рта.

Линь Цзинхэн схватил 001 за волосы и поднял на ноги. Затем повернул голову и одарил Лу Бисина улыбкой, будто похвалив за сообразительность.

В этот момент издалека послышался шум. А затем мужской голос прогремел:

— Линь Цзинхэн, ублюдок, а ну отвали от моего сына!

Четверо необразованных студентов Академии Звездного Моря переглянулись. Эти подростки-незнайки с отдаленных планет не имели даже представления, что означала должность Командующего флотом Военного комитета, что уж говорить о личности какого-то отдельно взятого командующего. Они абсолютно растерялись.

Невероятная идея, захватившая сердце Лу Бисина, наконец обрела ясные очертания, и его зрачки сузились.

— Я… я разглядывал космический атлас несколько лет назад, — прошептал Лу Бисин, глядя в серые глаза Линя. — В нем были перечислены все известные адмиралы с самого начала Новой звездной эры.

Лу Бисин прекрасно помнил этого молодого военного из книжки — последнего командующего Межзвездного Союза.

Когда в юности он впервые открыл этот атлас, его взгляд привлек молодой генерал с последней страницы. Его форменная одежда выглядела идеально, и сам он как будто позировал для рекрутинговой рекламы. Его выражение лица было холодным, а одинокие глаза словно смотрели сквозь тонкую бумагу куда-то вдаль. Этот взгляд придавал ему некоторую меланхоличность.

Лу Бисин однажды спросил Одноглазого Ястреба про этого мужчину. Он до сих пор помнил холодный взгляд, которым его тогда одарил отец. Немолодой торговец оружием стиснул зубы и произнес: «Линь Цзинхэн? Тот еще сукин сын».

Линь не стал ни опровергать, ни подтверждать догадку Лу Бисина. Он лишь немного склонил голову и спросил:

— Что, не похож?

Лу Бисин оглядел его глаза, нос, маску, свисавшую с уха, лабораторный халат, открывавший грудную клетку… и рубашку, плохо заправленную в брюки. Вопреки всему, что сейчас видел, он все-таки ответил:

— Похож, но…

Но даже если бы кто-то, выглядевший точь в точь как человек на фото, во всеуслышание объявил, что он Линь Цзинхэн, слоняющийся по Восьмой Галактике, его бы подняли на смех, сочтя сумасшедшим фанатом.

Потому что смерть Линь Цзинхэна была подтверждена Эдемом — а это значило, что его тело, душа и даже призрак, которым он мог стать, полностью испарились из этого мира, не оставив после себя даже отголосков мозговой волны. Только когда уже ничего невозможно было обнаружить, Эдем признал бы его погибшим.

Подтверждение Эдема было более достоверным, чем холодный труп на опознании.

Так как же это было возможно?

К этому моменту Одноглазый Ястреб уже подбежал к присутствующим и направил на Линь Цзинхэна оружие:

— С какой целью ты сблизился с моим сыном?

Линь Цзинхэн беспечно ответил:

— В глазах господина Лу моя цель, вероятно, покажется аморальной.

Лу Бисин быстро влез между двумя мужчинами:

— Папа, что ты делаешь?

— Отойди, — отмахнулся Одноглазый Ястреб. — Это не твое дело.

Но отмахнуться от руки, которая почти вывихнула плечо самому Командующему Линю, он не смог. Лу Бисин твердо положил ее на дуло оружия и раздраженно скомандовал:

— Успокойся.

Линь подошел ближе, волоча за собой 001, вежливо кивнул Одноглазому Ястребу и «дружелюбно» предложил:

— Да, успокойся. Лучшим временем для лечения бешенства является третий день с момента появления симптомов [*]. Только посмотри на себя, старина, тебе явно надо торопиться.

Лу Бисин был раздосадован:

— Тебе тоже стоит меньше говорить!

Линь Цзинхэн взглянул на него и продемонстрировал удивительную сговорчивость:

— Хорошо, но только ради тебя.

Одноглазый Ястреб:

— Я тебя пристрелю!

Внезапно раздался звук, напоминающий рев диких животных. Все резко обернулись и увидели бегущих к ним экспериментальных людей, издающих визги и вой.

Одноглазому Ястребу пришлось на время забыть о разногласиях с Линем. Он тихо выругался себе под нос и вздохнул:

— Это еще не все?

Только он было собрался стрелять, как один из монстров неловко споткнулся и упал. Его плоть быстро таяла, обнажая розовый скелет, безумно извивавшийся на земле. Следом за ним и остальные гуманоиды с душераздирающими криками попадали на пол, складываясь как карточный домик и образовывая своими скелетами коллективную могилу!

Ни Лу Бисин, ни его ученики, такого никогда в жизни не видели, поэтому застыли словно статуи.

Выражение лица Линь Цзинхэна неожиданно изменилось. Он на ходу перехватил управление механоидом и насильно открыл люк, отчего прятавшиеся за ним студенты чуть не вывалились наружу:

— Полезайте внутрь, сейчас же!

Сразу после его слов вдалеке послышался взрыв. Вся космическая база была на грани разрушения.

001, руководствуясь своим извращенным ходом мыслей, точно рассчитал время. Он собирался использовать экспериментальных людей, чтобы задержать бандитов на космической базе, а затем ускользнуть со станции и взорвать ее, избавляясь и от улик, и от свидетелей разом.

[*] От автора: послушайте, послушайте все: в реальной жизни на Земле бешенство нельзя вылечить после появления симптомов. Наши медицинские технологии еще не настолько продвинулись. Появление симптомов болезни означает неминуемую смерть. Если вас покусали, ничего не ждите и сразу ставьте вакцину.

Глава 20 - Это тебе, Командующий

Одноглазому Ястребу все происходящее казалось нелогичным:

— С чего он вдруг подорвал всю станцию целиком? Он сумасшедший?

— Он уже это сделал, какой смысл дальше это обсуждать? — прокричал ему Линь Цзинхен, запрыгивая на механоид. — Поторапливайся, или хочешь умереть?

Привычка препираться с Линь Цзинхэном без всякого повода уже укоренилась в Одноглазом Ястребе:

— Ба! Тебя никто не спра… Лу Бисин, ах ты маленький паршивец! Какого хрена ты творишь? Ты мелкий неблагодарный…

Лу Бисин всегда был дерзким и болтливым, но вспыльчивость ему была не свойственна. Он умел расставлять приоритеты лучше, чем его стареющий отец. Ужасные взрывы приближались с каждой секундой. Земля под их ногами содрогалась, а механоиды вокруг затряслись. У него не было другого выхода, кроме как проявить неуважение к своему отцу и силком потащить разъяренного торговца оружием к механоиду. Они даже не успели толком остановиться, когда люк за ними захлопнулся и автоматически заблокировался.

Защитное поле было развернуто на максимум, и механоид выстрелил из пушки частиц, вдребезги разбивая ворота контрольно-пропускного пункта и освобождая тем самым себе дорогу.

Небольшие механоиды обычно не могли похвастаться мощной двигательной установкой — чтобы вырваться из поля гравитации им было необходимо разогреть систему, что занимало около двух минут. В целях экономии энергии самого механоида, чаще всего для искусственного разгона использовались активные взлетные треки на станциях.

В эту секунду небо полыхнуло огнем. Несколько взрывов подряд сотрясли космическую базу, и стало ясно, что у них нет времени на разогрев двигателя.

Механоид шустро соскользнул на трек и ускорился. Площадка за ним на ходу рассыпалась, да и вся база разрушалась все быстрее с каждым новым взрывом.

У Лу Бисина не было даже времени прийти в себя — он сразу поспешил проверить терявшую контроль двигательную установку:

— Плохо дело. Если так будет продолжаться, и мы не успеем достаточно разогнаться, нас ждет…

Он не успел даже закончить свою мысль — механоид чудовищно содрогнулся. Станцию разрывало на части изнутри, и громкий вой сирены заглушил его голос: взлетная полоса вышла из строя. При этом скорость механоида была еще недостаточной, и их неумолимо потянуло искусственное гравитационное поле базы!

Гладкий обтекаемый механоид беспорядочно вращался в воздухе. Господин Линь, который сейчас выполнял роль пилота, вероятно, привык путешествовать один и не имел представления, как обращаться с пассажирами на борту. Ему даже в голову не пришло напомнить всем пристегнуться и держаться покрепче. Его незадачливые сопровождающие болтались по механоиду, словно скатавшиеся носки в стиральной машине.

Четверо подростков вопили нестройным хором. Одноглазый Ястреб протаранил люк головой и, судя по его выражению лица, проклял предков Линь Цзинхэна до восемнадцатого колена.

Лу Бисин наощупь поискал ремень безопасности и схватился за него:

— Линь!

Внезапно вой сигнализации изменился. Искусственное гравитационное поле базы окончательно дистабилизировалось, что несло еще большую опасность для них.

Одноглазый Ястреб:

— Сейчас все рванет! Ты можешь вытащить нас или нет?

В следующую секунду космическая база Ядовитого Гнезда взорвалась, как фейерверк в темном небе. Чудовищная энергетическая волна с силой ударила по защитной системе механоида, и мощность защитного поля мгновенно упала до 80%. Хвост механоида воспламенился.

Крики пассажиров слились с визгом сирены. Линь Цзинхэн безразлично скомандовал:

— Сбросить резервный топливный бак.

Механоид послушно избавился от полыхающей хвостовой части. Используя инерцию отстыковки механоид наконец набрал необходимую скорость и вырвался из моря огня, словно бешеная лошадь, взмывая в полное звезд небо Восьмой Галактики.

Линь Цзинхэн обернулся, прикрыв свои измученные уши и терпеливо спросил:

— Кому-нибудь нужно средство от укачивания?

У Уайта кружилась голова до такой степени, что он не мог даже стоять на ногах. Он сидел на коленях, пережидая приступы тошноты и всем своим видом показывая, что средство от укачивания было бы как нельзя кстати.

Этот механоид изначально был в коллекции Линь Цзинхэна на Пекине-β. Он с легкостью вытащил медицинское оборудование и затолкал всех студентов в медицинские капсулы. Коматозного 001 он крепко привязал к креслу. Затем Линь включил программу автопилота, использовав координаты Пекина-β. Он размял затекшие плечи и шею и открыл винный шкаф.

Лу Бисин ошивался вокруг Линя в попытках завязать беседу:

— Хочешь, я сменю тебя и возьму управление на себя?

Линь Цзинхэн в тяжелой тишине оглядел пустой винный шкаф, прежде чем спросить:

— Тебе понравился мой алкоголь?

Межгалактическому пьяному водителю Лу нечего было на это ответить. Вместо этого он только ослепительно улыбнулся.

— Не оставил мне ни одной бутылки, — с удивлением резюмировал Линь Цзинхэн. — Молодой господин, у вас красивые зубы.

— Бутылки я как раз оставил. Они вон там, — Лу Бисин поднял руку и указал наверх. — Утилизировал отходы, а заодно скрасил тоскливую экологическую среду этого механоида.

Линь поднял взгляд к потолку и увидел ряд прозрачных бутылок, наполненных питательным составом для растений. Внутри них росла флуоресцентная трава. Такого плана генетически модифицированные декоративные растения было просто выращивать. Достаточно было поместить их в закрытую среду с питательным грунтом, чтобы они без проблем прожили 3-5 лет. Мелкие листья были равномерно распределены внутри емкостей, и флуоресцентная трава мягко мерцала при любом движении подвешенных бутылок, напоминая светлячков в сухой траве летней ночью.

Приглушенный свет окутал лицо Линь Цзинхэна и создал неожиданный эффект. Испарилась грязь с его щек и кровь с подбородка, и даже недовольное выражение лица, казалось, было начисто стерто. Таким он гораздо больше походил на человека, фотографию которого Ректор Лу видел в атласе несколько лет назад.

Лу Бисин и сам не понял почему, но в этот момент его мозг дал сбой, и он выпалил:

— Это тебе, Командующий.

Он тут же опомнился и почти прикусил язык. Его слова были крайне неуместны в данной ситуации — он уже даже не поднес Будде чужие цветы, а просто-напросто опустошил собственный сад Будды!

(Прим.пер.: идиома, означающая пользоваться чужими вещами в своих целях)

К счастью, Линь Цзинхэн решил не опускаться до его уровня. Он обернулся и с непроницаемым лицом произнес:

— Я ценю твою доброту, но не могу принять столько зелени над своей головой (прим.пер.: отсылка к идиоме о зеленой шляпе, т.е. измене в отношениях). Поэтому забирай их и проваливай.

Лу Бисин:

— …

— Ах, да, кстати, — Линь на секунду остановился. — Вон там медицинская капсула. Иди и извлеки этот незаконный чип из своего тела.

На этом моменте Одноглазый Ястреб, который как раз искал повод поскандалить, резко поднял голову с изменившимся выражением лица:

— Какой еще чип?

Услышав это, Лу Бисин почувствовал, что его сердце пропустило удар. Невероятное внутреннее сопротивление накрыло его с головой, хотя это было совсем не в его натуре. Словно из его души рвался на свободу запертый зверь, разгневанный услышанным предложением, и рычал: «Никто не отнимет у меня эту силу!»

Линь Цзинхэн тихо наблюдал за ним, не выказывая никаких эмоций. Лу Бисин встретил его холодный взгляд, и его будто окатили ледяной водой, пробуждая от наваждения. Он внезапно до смерти испугался, подумав: «Я всего лишь ректор академии, зачем мне такая сила?»

— О, я сейчас же от него избавлюсь, — рассеянно ответил Лу Бисин, подсознательно почувствовав опасность, исходившую от чипа. Отойдя на пару шагов, он остановился и предупредил двух мужчин. — Не вздумайте драться, пока меня не будет. А то некому будет вас разнимать.

У Одноглазого Ястреба развилась аллергия на слово «чип». Не успел Лу Бисин даже договорить, как уже был засунут в медицинскую капсулу своим причитающим отцом.

Линь смотрел, как они покидают кабину пилота, сложив руки за спиной, и думал: «Вызывает сильную зависимость».

Уже ранее, на космической базе, у него появилась эта догадка, ведь не было другого объяснения, почему вдруг Ядовитое Гнездо — маленький культ родом из Восьмой Галактики — решило беспрекословно подчиниться межгалактическим пиратам, прибывшим извне.

Еще во время древней промышленной революции, а может, и раньше — на этапе аграрной революции — человечество уже освободилось от оков естественного отбора. Погоня за удовольствиями была подобна раковой опухоли, зашитой в ДНК людей. До внедрения Эдема, более полувека многие боролись с этой инициативой, предполагая, что он может вызывать зависимость. После этого были введены жесткие законы, а Эдему пришлось пройти массу испытаний. Сейчас было уже бессмысленно рассуждать, вызывал Эдем зависимость или нет, — существование без него не представлялось возможным, как без воздуха, воды или пищи.

Но Эдем все равно был ограничен законом. А вот эти незаконные чипы могли очень многое.

Существовали ли они только в Восьмой Галактике или незаметно распространились уже по всей территории Союза?

Линь Цзинхэн изменил конфигурацию кабины пилота, превращая ее помещение для одного, и сел на кресло. Чжаньлу был абсолютно неподвижен на его руке, словно простой аксессуар.

Чжаньлу не был полноценным механоидом, лишь его ИИ-ядром. Развернув защитное поле над Лу Бисином и приняв на себя удар энергетического клинка, он израсходовал весь свой запас энергии, поэтому сейчас ему оставалось лишь медленно заряжаться от источников питания механоида, на котором они путешествовали.

А без Чжаньлу Линь Цзинхэн не имел возможности связаться с Девятым отрядом.

По счастью, не было нужды отправляться в путешествие без четкого маршрута с этой группой зевак на механоиде. Сначала необходимо было вернуть их в целости и сохранности на Пекин-β, поэтому он не торопился будить Чжаньлу.

Сегодня произошло слишком много событий.

Линь смутно чувствовал, что теряет контроль. Он закрыл глаза и погрузился в ментальную сеть механоида.

Соединение с сетью механоида отправило несчастного Тупоголового в глубокую кому. Но для Линь Цзинхэна, в силу привычки, это было скорее способом расслабиться.

Во время движения по заданному маршруту ментальная сеть механоида была очень спокойна, мягкими волнами посылая информацию со своих «органов чувств». Сознание Линь Цзинхэна с помощью этой сети охватило бесконечное пространство, и его пульс потихоньку замедлился.

Иногда он использовал этот способ, чтобы успокоиться, словно рыба, погружающаяся на дно для переваривания пищи.

Каждый уголок механоида был в зоне контроля его органов чувств, но звуки стали тише, и шум его больше не беспокоил.

Линь Цзинхэн видел, как Лу Бисин извлек чип. Как только тот покинул тело ректора, стал очевиден побочный эффект от пережитых травм — гораздо более тяжелых, чем можно было получить без чипа. Его колени после столкновения с полом были раздроблены, руки, ранее схваченные бандитами Ядовитого Гнезда, — вывихнуты. И у него были множественные переломы. Одноглазый Ястреб не находил себе места от тревоги. К счастью, все раны Лу Бисина были поверхностными и совсем свежими. Медицинская капсула в два счета с этим справится.

В палате отдыха четверо студентов получили инъекцию препарата от укачивания. Эффект не заставил себя долго ждать, и подростки, только что почти умиравшие, снова оживленно болтали друг с другом.

Уайт сказал:

— Мне придется написать тонну объяснительных, когда мы вернемся, но это того стоило. Даже если однажды я перееду в Седьмую Галактику, я смогу до конца жизни хвастаться этим опытом!

Другой юноша — Тупоголовый — поддержал:

— Я не знаю, будем ли мы распределены по факультетам, но если это случится, я обязательно пойду изучать управление вооружением механоидов.

— Это захватывающее приключение могло вас убить, — холодно заметила Минт. — Эй, книжный червь, прежде чем иммигрировать, не забудь вернуть долг!

— Мы прошли через настоящий ад вместе, а тебя беспокоит только содержимое моих карманов, — вздохнул Уайт. — Кстати, в академии нам платят стипендию, зачем вам еще деньги, ребята?

— Мне нужно кормить свою семью, — Минт на мгновение замолчала. — Я выросла в приюте. В прошлом году наш директор прихватил все деньги и смылся. Его исключили из руководства приюта, но все дети остались у разбитого корыта. Без какого-либо выбора. Те из нас, кто постарше, обсудили ситуацию и решили заработать деньги, где сможем. Если у нас не получится, нам придется бросить этих детей на произвол судьбы и пойти своим путем. Я раньше продавала барахло на черном рынке и перебирала оружие, но это не приносило большого дохода. Я слышала, что профессия инженера по механоидам наиболее оплачиваемая, поэтому решила попытать удачу.

Хуан Цзиншу до этого молча лежала в своей капсуле в одиночестве, не пытаясь поддержать разговор. Но сейчас она внезапно заговорила:

— Нет ничего хорошего в переезде. Везде одно и то же.

Подростки вспомнили, что она была пустоголовой и, вероятно, ее семья была одной из «изгнанных» из другой галактики, поэтому не решились комментировать ее слова.

Через некоторое время Минт решила нарушить неловкое молчание и сказала Уайту:

— Книжный червь, ты же богатенький? Предложи свою цену, и я напишу объяснительные за тебя.

Подростки начали торговаться.

— Подожди, пока мы не вернемся в академию…

Линь Цзинхэн решил дальше не слушать. Сквозь ментальную сеть он взглянул на замкнутое лицо Хуан Цзиншу и внезапно вспомнил ее имя.

Цзиншу.

«Выйти замуж за Гордона — значит выйти замуж за весь Административный совет. Ты уверена, что хочешь этого? Если нет, то не заставляй себя. Я все еще жив и могу о тебе позаботиться».

«Это то, чего я сама хочу, брат. Что плохого в том, чтобы быть замужем за Административным советом?»

Ее тон прозвучал отстраненно и вежливо, когда она назвала его «братом». С таким же успехом она могла сказать «господин» или «Ваше превосходительство». Цзиншу не смотрела Линь Цзинхэну в глаза во время разговора, ее взгляд застыл где-то на нижней половине его лица. Она говорила улыбаясь и отвечала только когда к ней обращались, будто брат был ей не ближе незнакомца.

Линь Цзинхэн вспомнил день, когда его забрал Лу Синь. Эта маленькая девочка бежала за машиной, пока та не взмыла в воздух. Когда она задрала голову, чтобы посмотреть ему вслед, она упала. Ее тут же с криками подняли роботы и няни. Линь Цзинхэн не видел, плакала ли она в этот момент.

Это было так давно.

Десятилетия спустя он едва мог вспомнить лицо той маленькой девочки.

Глава 21 - Я оставляю тебе Чжаньлу

— Сэр, — голос Чжаньлу ворвался в ментальную сеть, словно камень, брошенный в стоячую воду.

Линь Цзинхэн спешно собрался с мыслями, приходя в себя из состояния полного растворения в ментальной сети:

— Насколько ты уже зарядился?

— 5%

— Ты можешь установить связь с Девятым отрядом?

Чжаньлу на мгновение замолчал, а потом ответил:

— Прошу прощения, сэр, у меня недостаточно энергии, чтобы обнаружить их местоположение на межгалактическом уровне. Если хотите, я могу запустить свой аварийный режим.

Так называемый «аварийный режим» был предназначен для ситуаций, когда энергозапас механоида падал до критической отметки, что влекло за собой отключение большинства функций. Сейчас Чжаньлу был в специфической ситуации. Если бы его основной корпус тоже был здесь, он бы так легко в нее не попал. Обычно такое низкое падения уровня энергозапаса тяжелого межгалактического механоида означало поражение от рук врага и смерть — как для пилота, так и для самого механоида.

Аварийный режим был единственной доступной функцией в ситуации, когда пилот и механоид умирали. Ядра высокоуровневых механоидов всегда были тщательно персонализированы и по сути их аварийный режим раскрывал желания владельца успеть что-то перед самой смертью.

Линь Цзинхэн никогда не запускал аварийный режим Чжаньлу, поэтому сказал:

— Включай. Какая у тебя аварийная функция?

— Разговор с вами.

Линь Цзинхэн:

— …

Какая дурацкая функция! Вот они, последствия использования бывшего в употреблении механоида.

Предыдущий владелец Чжаньлу был прирожденным романтиком. Быть может, он хотел бы поговорить с кем-нибудь перед самой смертью, поэтому назначил аварийной функцией легендарного Чжаньлу простую болтовню.

— Если однажды я решу переквалифицироваться в изобретателя, я построю механоид, чье ИИ-ядро будет тупым, — резюмировал Линь Цзинхэн, а затем спросил. — Можно ли поменять аварийную функцию?

— Да, — голос Чжаньлу мягкими волнами распространялся по ментальной сети. — У вас наивысшие права доступа к моей системе.

— Тогда измени ее на… — Тут Линь Цзинхэн запнулся, внезапно поняв, что не знает, что сказать.

Чего бы он хотел перед самой смертью?

Вообще-то, это был очень простой вопрос. К своему возрасту Линь Цзинхэн уже мог с уверенностью сказать, что понимает сам себя. Он без тени сомнений решил, что перед смертью он желал бы убить столько врагов, сколько получится. Ему бы хотелось, по возможности, чтобы аварийной функцией его механоида была суицидальная бомбардировка врага.

Но ведь… этот бывший в употреблении механоид ему оставил важный человек.

Он помнил, что в тот вечер в Академии Черной Орхидеи шел дождь, а значит, это был вторник.

Территория академии занимала 6,5 тысяч квадратных километров, что было сопоставимо с размерами среднестатистического города. Половину занимали учебные здания школы, а вторую половину густой лес, посаженный одновременно с основанием академии. Прошло уже более двух сотен лет, и лес возвышался над зданиями, хотя поколение людей, построивших академию, еще даже не ушло в историю. Для поддержания влажности и естественного оборота воды академия установила программу, запускавшую дождь с полудня вторника до полуночи среды каждую неделю. Эти часы были отданы ученикам под самостоятельные занятия.

В то время Лу Синь находился под домашним арестом на время расследования, а Чжаньлу был заперт в здании академии.

Этим вечером, тридцать три года назад, Линь Цзинхэн узнал, что Союз тайно отдал распоряжение об аресте Лу Синя.

Он выкрал ядро Чжаньлу, чтобы добраться до дома Лу Синя, и использовал лабораторное оборудование академии для прохождения через контрольный пункт.

Правда, гражданское энергетическое поле было создано только для экстренных случаев, потому что оказывало сильное воздействие на человеческое тело. Не говоря уж о том, что механоид, который использовал Линь Цзинхэн, даже не был до конца достроен, и у него отсутствовала система защиты. Неточность в его системе координат привела к тому, что он совершил космический прыжок целых четыре раза, прежде чем оказался в пункте назначения. Когда Линь упал на своем механоиде во дворе дома Лу Синя, его спина была сильно повреждена, и он потерял всю чувствительность ниже пояса. Он полз в сторону дома Лу Синя под проливным дождем.

Он тогда был таким же юным, как эти подростки, которые сейчас торговались за стоимость написания объяснительных. Он был молод и импульсивен, в его голове не было ничего, кроме всяких безумных фантазий и идей.

Он напугал Лу Синя этим внезапным крушением во дворе. Тот спешно вызвал медицинскую капсулу и раздраженно спросил:

— Дождевая вода академии смыла твои мозги?

Линь Цзинхэн с трудом попытался передать ему ядро Чжаньлу:

— У нас мало времени, я принес Чжаньлу. Возьмите его, найдите механоид и бегите!

В голосе Лу Синя слышалось возмущение:

— А ну проваливай!

Затем Линь Цзинхэна запихнули в тесную медицинскую капсулу.

Оборудование ввело ему жидкий питательный раствор и медикаменты с анестезирующим эффектом, отчего боль немедленно отступила. Он на ходу терял контроль над собственным телом и сознанием. Сквозь стеклянный люк медицинской капсулы он видел Лу Синя, одетого неожиданно аккуратно с учетом времени суток. Тот даже надел парадную военную форму.

Смутное подозрение возникло в душе Линь Цзинхэна, но он не мог пошевелиться.

Из-за спины Лу Синя вышел высокий стройный мужчина — это был адьютант Командующего Лу.

— Иди и пригони машину, — сказал Лу Синь своему заместителю. — Когда позже начнется неразбериха, отвези мальчишку обратно в академию и разыщи доктора Лэнса из школьной больницы. Он передо мной в долгу и знает, что делать.

Адьютант отдал честь и поднял маленькую медицинскую капсулу:

— Я всегда буду верен вам.

— Это величайшая честь для меня, — ответил Лу Синь и поклонился в ответ, а затем поднял руку и постучал по капсуле. Он заговорил с подростком, который был на грани потери сознания. — Я слишком многого не понимаю — и это не дает мне смириться с ситуацией. Я оставляю тебе Чжаньлу, а тебя оставляю Союзу, и с этого момента…

Его голос все отдалялся, становясь неразборчивым, словно иллюзия. Линь Цзинхэну всегда казалось, что в тот день он услышал, как Лу Синь вздохнул и что-то неясно пробормотал…

— Когда же ты вырастешь?

Когда Линь Цзинхэн очнулся, он уже был тайно переправлен в Академию Черной Орхидеи. Его держали в закрытой медицинской капсуле. Школьный доктор Лэнс сообщил публике, что Линь Цзинхэн нуждался в лечении после неудачно проведенного эксперимента. Линь чувствовал себя словно вампир в гробу, безумно колотя по капсуле изнутри и царапая затвор, соединявший люк с корпусом капсулы. Все его пальцы кровоточили, но быстро заживали после введения медикаментов. Он был заперт три дня.

За эти три дня многое изменилось снаружи.

Поговаривали, что Лу Синь воспользовался нелегальным механоидом, чтобы сбежать, и отряд вооруженных сил Союза преследовал его вплоть до зоны Сердца Розы. Три тяжелые боеголовки превратили и его, и его механоид в космическую пыль.

Адьютант, который забрал Линь Цзинхэна, доказал свою преданность и совершил самоубийство. Его кровь оставила пятно на репутации Эдема, который должен был предотвращать нанесение вреда самому себе.

Межзвездный Союз после всех попыток наконец избавился от Лу Синя, которого считал серьезной угрозой. «Серьезная угроза» оставила Чжаньлу Союзу, а поэтому у него не было возможности воспользоваться его аварийной функцией перед смертью.

Наверно, ему было очень одиноко в этот момент.

Не получив никакого ответа от Линь Цзинхэна, Чжаньлу автоматически проанализировал свою базу знаний и услужливо спросил:

— Сэр, стоит ли мне поменять свою аварийную функцию на подготовку к спонтанной самодетонации?

— Нет, — ответил Линь Цзинхэн. — Просто убавь громкость болтовни.

Ведь если настанет день, когда ему понадобится воспользоваться аварийной функцией, он вряд ли сможет взорвать Чжаньлу.

— Я еще могу петь.

— Нет, не можешь. Умолкни.

Чжаньлу послушно соблюдал тишину целых пять минут, пока медицинское оборудование на борту не отправило уведомление.

Чжаньлу:

— Сэр, на черепе Ректора Лу присутствуют трещины, что сопровождается сотрясением мозга и повреждением миокарда. Предположительно, он принял удар от другого гомологичного чипа, пока незаконный чип был в его теле.

— Он очень талантлив, если ухитрился влипнуть в такую массу неприятностей одним махом, — Линь Цзинхэн наблюдал за Лу Бисином в медицинской капсуле сквозь ментальную сеть. — Даже само Ядовитое Гнездо не может похвастаться такими целеустремленными подопытными.

На удивление, у Лу Бисина был более высокий болевой порог, чем у обычного человека. Он выглядел вполне неплохо, и на губах у него играла самодовольная улыбка. Линь Цзинхэн не был врачом, поэтому не очень понимал, в каком состоянии находился Лу Бисин:

— У него серьезные травмы?

— Травмы третьей степени тяжести, умеренные, — четко ответил Чжаньлу. — Потребуется около часа, чтобы его вылечить.

Хотя они путешествовали на небольшом механоиде, он был неплохо оборудован, и медицинская система была достаточно продвинутой. Коротко подводя итог, если ваши мозги не вытекли из головы, вы не столкнетесь с серьезной проблемой при лечении.

— Но я заметил, что в мозг Ректора Лу имплантировано специальное защитное устройство, — вдруг добавил Чжаньлу. — Оно очень тщательно спрятано. Если бы не урон от гомологичного чипа, я бы и сейчас не смог его обнаружить. Посмотрите, медицинское оборудование расценивает это устройство как травму головы, мне необходимо исправить эту ошибку.

Линь Цзинхэн немного сощурил глаза. Специальное защитное устройство, имплантированное в мозг, было похоже на что-то, созданное для борьбы с Эдемом. В этом не было ничего особенного, ведь у Одноглазого Ястреба была мания преследования, когда дело касалось Союза. А так как у его сына были ноги, однажды он легко мог бы отправиться в другие семь галактик. Вполне логично, что Одноглазый Ястреб желал защитить его.

Тем не менее… ранее Линь Цзинхэн трижды просил Чжаньлу просканировать все тело Лу Бисина.

Неужели Чжаньлу трижды пропустил это устройство? Откуда у старого персидского кота такая продвинутая технология?

Сквозь метальную сеть Линь Цзинхэн видел, что одна из ног Лу Бисина была изогнута под неестественным углом. Вероятно, прямо сейчас медицинское оборудование работало над его разбитой коленной чашечкой.

Рядом с капсулой угрюмо стоял Одноглазый Ястреб. Лу Бисин весь покрылся холодным потом от боли, но все еще улыбаясь, произнес:

— Научные исследования предполагают некоторую степень упорства. Знаешь, Нобель уже умер, когда ему поставили памятник в зале славы. А Вольто и сейчас вручает награду, названную его именем. Однажды я тоже завоюю награды и отдам их тебе позабавиться.

— Отъебись! Позабавиться, твою мать! — накричал на него Одноглазый Ястреб. — Дай мне включить автоматическую анестезию.

— Не надо, небольшая боль только помогает мне думать, — ответил Лу Бисин, не восприняв его слова всерьез. — То, что я пережил в детстве, было куда хуже.

Линь Цзинхэн, все это время бессовестно подслушивавший разговор, был поражен и подумал: «В детстве?»

Это преувеличенное отрицание Одноглазого Ястреба, незаметное устройство в мозгу Лу Бисина…

Линь Цзинхэн сжал кулаки и тихо произнес:

— Чжаньлу, раз устройство сейчас повреждено, ты можешь избавиться от его защитного барьера и провести генетическое исследование на частице мозга Лу Бисина?

— Я могу попытаться.

Линь Цзинхэн вскочил на ноги и принялся расхаживать по кабине, не в силах усидеть на одном месте.

В этот момент механоид, который спокойно следовал заданному маршруту, внезапно издал сигнал тревоги. У Линь Цзинхэна, который и так был на взводе, появилось плохое предчувствие. Серьезные энергетические колебания были зафиксированы за пределами ментальной сети механоида, похожие на все возрастающие волны, поднятые глубоководной воронкой.

— Отключи автопилот, — прошептал Линь Цзинхэн. — доложи состояние механоида.

— Защитная система сильно повреждена и не может быть запущена. Системы вооружения работают штатно. Резервный топливный бак не обнаружен. Остаточный запас энергии механоида 50%… Внимание, внимание, механоид приближается к зоне обнаружения тяжелого вооружения!

— Какого черта ты творишь? — Одноглазый Ястреб выбежал из медицинского отсека. Затем он нахмурился. — Поблизости есть большая вооруженная армия? Чьей она может быть?

Линь Цзынхэн:

— Включи режим маскировки.

Небольшой механоид, дрейфовавший в бескрайнем космосе, тут же принял вид простого торгового корабля. А так как половина его фюзеляжа была скинута при побеге с базы, в глазах противника он выглядел достаточно правдоподобно.

Но Линь Цзинхэн продолжал хмуриться. Он отдал приказ:

— Подготовься к космическому прыжку.

Одноглазый Ястреб:

— Да расслабься. В Восьмой Галактике действует правило ненападения на торговые корабли весом менее тысячи тонн.

Но Линь Цзинхэн проигнорировал его и включил обратный отсчет до прыжка.

Одноглазый Ястреб был недоволен:

— Ах ты…

В это мгновение механоид тяжело содрогнулся, а в медицинском и рекреационном блоках автоматически запустилась система защиты от падения. Одноглазый Ястреб с трудом устоял на ногах. Он увидел яркий свет в бесконечной темноте космоса, и часть механоида тут же была сожжена дотла!

Противник действительно без раздумий на них напал.

Факты вновь опровергали слова Одноглазого Ястреба. Не успел он начать возмущаться, как механоид, вереща сиренами, с усилием проскочил в транспортный портал.

Глава 22 - Не надумал ли он себе это?

Куски поврежденного бокового крыла рассыпались по искаженному пространству. Ментальная сеть отчаянно заколебалась, и механоид потерял равновесие. Он настолько быстро и беспорядочно вращался, что вышла из стоя система автоматической балансировки.

Одноглазый Ястреб чуть не выплюнул все свои 23 пары бесценных хромосом. Затем кабину наполнил защитный газ, крепко оборачиваясь вокруг него и лишая его и зрения, и слуха. Он застрял в воздухе, обездвиженный, словно насекомое в янтаре. Своим размытым зрением он заметил Линь Цзинхэна и подумал: «Неужели его ментальной силы достаточно, чтобы справиться с этим в одиночку?»

Одноглазый Ястреб, конечно, слышал о знаменитом Командующем Лине, но так как его битвы не были столь важными и решающими, как разборки на столичной планете, он был достаточно низкого мнения об адмирале. Он был уверен, что Линь Цзинхэн был просто симпатичной мордашкой, выбранной Военным комитетом своим представителем. В его глазах этот персонаж не представлял из себя ничего особенного, а все его заслуги были лишь рекламой самого себя, призванной скрыть его бесполезность.

Городская легенда о «захвате пятнадцати вражеских механоидов разом» звучала впечатляюще только для тех, кто не знал, что механоидом Линь Цзинхэна был Чжаньлу!

Чжаньлу мог распугать врагов одним фактом своего прибытия на поле боя. Используя самое совершенное оружие на свете, только самый последний неудачник мог бы провалиться.

Но вот этот простенький небольшой механоид не был Чжаньлу. У него не было навороченного ИИ-ядра, а защитная система уже была разрушена. Линь Цзинхэну пришлось принять на себя удар от нападения, а затем справиться с невероятным давлением от космического прыжка. То, что он еще не упал на колени, как ранее 001, уже говорило о его выносливости. Одноглазый Ястреб решил — пусть только ради спасения их общего механоида — что он готов помочь.

Одноглазый Ястреб, словно прирожденный доброволец, положил руку на внутреннюю обшивку механоида и погрузился в ревущую ментальную сеть, чтобы помочь Линь Цзинхэну.

Ментальная сеть была в большем хаосе, чем он предполагал. Но прежде чем он смог сориентироваться, его голову пронзила резкая боль.

— А ну проваливай! — прорычал Линь Цзинхэн.

Затем ментальная сеть немилосердно выкинула названного гостя. Одноглазому Ястребу казалось, что ему в голову вонзили металлическую иглу. Он почти потерял сознание от боли.

Практически в то же время Линь Цзинхэн инициировал еще один прыжок, не обращая внимания ни на сигнал о перегреве двигателя, ни на разрушение бокового крыла механоида.

Легкие Одноглазого Ястреба чуть не выдавило через рот. В момент своего кратковременного соединения с ментальной сетью он успел заметить еще одну энергетическую пушку, поджидавшую их около трансферного портала. Она с грохотом выстрелила в них, освещая темноту, и промахнулась на считанные дюймы.

Два прыжка подряд использовали почти весь энергозапас механоида. После завершения прыжка и откачки защитного газа Одноглазый Ястреб, наконец, смог встать на ноги. У него в ушах до сих пор гудело.

— Ты…

— Мой механоид — мои правила, — отрезал Линь Цзинхэн. — Моя ментальная сеть не терпит вмешательства третьих лиц. Это было просто предупреждение. В следующий раз я не буду так осторожен, и твой мозг погибнет.

Одноглазый Ястреб пригрозил:

— Как только мы приземлимся, я выпущу пулю тебе в голову.

— Без проблем. Ты можешь попробовать, — пожал плечами Цзинхэн. — Мечтать не вредно.

Одноглазый Ястреб:

— …

«Как бы мне хотелось прикончить его прямо сейчас».

Шум перегретого механоида наконец стих. Он стал докладывать о повреждениях и низком энергозапасе, а также проверять текущие координаты.

Одноглазый Ястреб продолжал размышлять о только что произошедшей двойной атаке и не удержался от вопроса:

— Эй, это ведь твой механоид, так? Сколько лет ты провел в Восьмой Галактике? Что ты натворил? Разрыл чью-то могилу или что? Почему на тебя так настойчиво охотятся?

На этот раз Линь Цзинхэн решил не обращать внимания на старого персидского кота и относиться к тому, как к белому шуму. Он оценил окружение корабля и скорректировал направление движения. Затем он отключил энергосистему и позволил механоиду свободно дрейфовать в космосе.

Одноглазый Ястреб, которого только что жестоко проигнорировали, был зол — какой же скверный характер у этого Линя! Один взгляд на его спину уже рождал в душе торговца оружием жажду убийства. Неудивительно, что его имя все так же поливали грязью, несмотря на то, что Военный комитет нанял восемь сотен специалистов по связям с общественностью, чтобы его обелить.

— Ты глухой что ли? — спросил Одноглазый Ястреб.

— Это были межгалактические пираты, — Лу Бисин выкатился на кресле-каталке из медицинского отсека.

Небольшие пузыри окружали его раны, создавая стерильную зону, а микро-скальпели внутри них продолжали работать над повреждениями, показывая на небольших экранах прогресс операции.

Холодный пот еще не высох на лбу Лу Бисина, и это придавало ему мягкий и уязвимый вид. Он помахал рукой четырем студентам, тихо наблюдавшим за ним из-за двери медицинского блока. Затем, словно музейный гид, он начал рассказывать:

— Это произошло в 258 году Новой звездной эры, когда некоторые из вас еще даже не родились на свет. В мае Третья Галактика устроила парад в честь «Дня свободы» и объединения Межзвездного Союза. Когда участники парада перемещались между первой и второй контрольной точкой, на них напали межгалактические пираты. В тот раз пираты использовали тот же прием, что и сегодня: если коротко, они предвидели, что их жертва совершит спонтанный космический прыжок, поэтому вмешались в его ход и перенаправили механоид в ловушку. После завершения одного прыжка, пилоту и механоиду сложно пережить второй подряд. Кроме того, их цель с высокой долей вероятности расслабится, подумав, что опасность позади. Многие пилоты были сбиты ракетами даже прежде, чем успели осознать происходящее. Это было ужасно. Помнится, пирата, который устроил эту ловушку, звали…

— Принц Кайли, — Линь Цзинхэн больше не притворялся глухим. — Когда Союз только был создан, пираты правили Восьмой Галактикой, но серьезно конфликтовали между собой. Правительство свергали с полдюжины раз, и последняя группировка, пришедшая к власти, обосновалась на планете Кайли и назвала себя «Принц Кайли». Одноглазый Ястреб, ты же начинал в это время, неужели уже не помнишь?

Одноглазый Ястреб замер.

Лу Бисин в этот момент стоял, отвернувшись от отца, поэтому не видел его лица. Он только почувствовал на себе тяжелый взгляд Линь Цзинхэна, будто тот хотел ему что-то сказать. Но когда Лу Бисин обернулся на него, тот уже отвел взгляд, будто ничего не произошло.

Лу Бисин не имел никакого представления, что за всем этим крылось. Он бросил быстрый взгляд на свое отражение в стекле и решил, что его болезненная красота была достаточно привлекательной. Вот только два медицинских пузыря, симметрично расположенные по обе стороны его головы, напоминали рожки и придавали ему вид мультяшного персонажа.

Он не мог от них избавиться до завершения операции, поэтому ему оставалось только тайком сменить позу и немного примять пузыри, закрывая их прядями волос.

— Кхм… Все было тихо и мирно, когда мы прибыли на базу, почему они напали на нас, когда мы возвращались назад? — Лу Бисин был немного напуган тяжелым взглядом Линь Цзинхэна. Он потер нос и неловко рассмеялся, нарушив тишину. — Надеюсь, это не из-за моего невезения.

Он еще не знал, что пираты разрушили Вольто. Линь Цзинхэн и Одноглазый Ястреб переглянулись и с достоинством промолчали.

Тупоголовый спросил:

— Ректор, почему пилоту и механоиду сложно совершить повторный прыжок?

— Прежде всего, спонтанный прыжок приводит к нестабильности ментальной сети, а это в свою очередь, обычно вызывает разрыв связи между пилотом и механоидом, — операция на запястье Лу Бисина закончилась, микроскальпели были автоматически извлечены из стерильных пузырей, его кожа была обработана заживляющим составом, а потом оборудование улетело обратно в медицинский блок. Лу Бисин размял запястье и указал на 001. — Взгляните на него и поймете последствия насильного разрыва связи с ментальной сетью.

Четверо подростков оглядели 001, а затем перевели взгляды на Линь Цзинхэна. Теперь они знали, какому богу молиться накануне экзаменов.

— Во-вторых, прыжки приводят к перегреву механоида и перерасходу энергии. Смотрите, изначально у нас был 50-процентный запас энергии, а после двух прыжков осталось лишь 10%, — Лу Бисин открыл межгалактическую карту, поднял взгляд и спросил Линь Цзинхэна. — Можно мне немного прав доступа?

Линь Цзинхэн ничего не ответил. Ментальная сеть, которая до этого грубо выкинула Одноглазого Ястреба, сейчас обернулась вокруг Лу Бисина теплыми мягкими лозами, приглашая его присоединиться в качестве второго пилота.

Лу Бисин взмахнул руками, и плотно закрытые люки стали прозрачными, позволяя пассажирам увидеть окружавшую их вселенную.

Первом делом, присутствующие почувствовали головокружение. Овальный механоид вращался, но оборудование на борту сглаживало эффект, и пассажиры не чувствовали вращения, покуда его скорость не превышала нормальное значение. Но сейчас, когда они взглянули наружу, они снова смогли его почувствовать.

Затем накатил страх.

Снаружи не было ни огней, ни звезд, ни следов человеческой жизни.

Люди на борту были подобны муравьям на сухих листьях, слепо дрейфовавших посреди глубокого океана.

А безграничность вселенной была куда страшнее глубины любого океана.

Они не видели маршрута или пункта назначения. Время и пространство искажалось за пределами здравого смысла. Хрупкие люди, попавшие в этот водоворот, боялись даже думать о том, что уготовано им судьбой, подсознательно пытаясь ухватиться за любую надежду.

По пути к базе Ядовитого Гнезда подростки потеряли сознание и ничего не почувствовали. Они только сейчас наконец ощутили настоящий страх, поэтому попросили Лу Бисина закрыть люки обратно.

— Это еще ерунда. Когда пилоты устанавливают связь со своими механоидами, им приходится постоянно наблюдать за происходящим вокруг. Конечно, они видят гораздо больше, чем вы, потому что им нужно предвидеть любые опасности на пути. Если вы не можете справиться даже с этим видом, как вы планируете посещать уроки управления механоидами? — Лу Бисин, который наконец смог утолить жажду преподавания, закрыл люки и покинул ментальную сеть механоида.

В тот же момент он бросил взгляд на Линь Цзинхэна. Тот стоял, отвернувшись от него, и тщательно корректировал направление движения механоида.

Но каким-то образом Лу Бисин почувствовал взгляд Линя через ментальную сеть.

В первый раз это, возможно, было случайностью, но что произошло сейчас?

Стерильные пузыри на его коленях тоже закончили работу и улетели. Он попытался встать и обнаружил, что отлично восстановился, но по его спине прокатилась волна тепла. Он все еще размышлял, не надумал ли он себе это все.

Только что выслушавшие лекцию студенты не заметили, что их ректор отвлекся. Они с восхищением толпились вокруг него. Уайт был так напуган, что потерял дар речи.

Тупоголовый передумал выпускаться с факультета Управления механоидами. Самая смелая из всех — Минт — произнесла:

— Хорошо, что я планирую учиться на инженера. Ректор Лу, когда мы долетим до Пекина-β?

Уайт присоединился к вопросу слабым голосом:

— Ректор Лу, раз у нас не так много энергии в запасе, как же мы вернемся?

Этот простой вопрос вызвал подспудное чувство страха у всех собравшихся на борту: «Хватит ли нам кислорода? Что насчет воды и еды? Что будет, если у нас совсем закончится энергия? Выдержит ли механоид?»

Давление и качество воздуха, гравитация близлежащей звезды — все это могло стать смертельным для человека.

Судя по физической подготовке подростков, даже простой отказ системы гравитации на механоиде мог их убить.

— В данной ситуации мы можем только полагаться на навыки нашего пилота, — сказал Лу Бисин. — До тех пор, пока механоид избегает гравитационных полей, медленное движение по прямой почти не потребляет энергии. Таким образом, опытный пилот может найти место для подзарядки, распланировать маршрут в обход гравитационных полей и максимально эффективно использовать остаток энергии. В управлении механоидами это называют «бильярдом». Разве не забавно? Действительно, словно игра в бильярд.

Четверо перепуганных студентов не находили в этом ничего забавного.

— Маршрут построен. Неподалеку есть заброшенная зарядная станция. Она находится прямо на торговом пути Восьмой Галактики. Давайте полетим к ней и попытаем удачу, — внезапно вмешался Линь Цзинхэн. Четверо подростков, никогда ранее не слышавших, как говорит Б4, уставились на него в немом удивлении. Линь Цзинхэн на мгновение замолчал, затем прочистил горло и продолжил, будто пытаясь их успокоить. — Эти «заброшенные» станции часто нелегально используются контрабандистами. Не волнуйтесь. Мы доберемся до нее примерно через полтора часа.

Теперь удивлены были не только студенты. Лу Бисин и Одноглазый Ястреб тоже не ожидали от него такой деликатности.

Одноглазый Ястреб поднял брови:

— Ты что, под наркотиками?

Линь Цзинхэн его проигнорировал и направился к карте, погрузившись в ментальную сеть механоида.

Затем Чжаньлу сказал ему через сеть:

— Сканирование фрагмента мозга завершено.

Механоид включил режим энергосбережения, и ментальная сеть затихла. Линь Цзинхэн испытывал смешанные чувства, но не издал ни звука.

— Сэр?

— …Что ж, говори.

— Я взломал защитное устройство и взял образец ДНК из мозга Ректора Лу. Гены Командующего Лу Синя по всем параметрам соответствуют ближайшему родственнику. Вероятность отцовства даже выше, чем стандартные значения. Командующий Лу Синь — биологический отец…

Линь Цзинхэну внезапно стало трудно дышать. Его соединение с ментальной сетью механоида содрогнулось, хотя его тело не двинулось с места, и он продолжал стоять отвернувшись от пассажиров. Колебания ментальной сети тихо растворились в бесконечной вселенной.

Там, где царила вечная темнота, поднялась одинокая бурная волна.

Будто цунами, которое никто вокруг не мог ни видеть, ни слышать.

Прим.пер.:

Линь Цзинхэн:

— Моя ментальная сеть не терпит присутствия третьих лиц.

Он же, спустя 5 минут:

*молча приглашает Лу Бисина стать вторым пилотом))))

Глава 23 - Прах возлюбленной - место, где была его душа

— Сэр, я обнаружил, что ваш пульс на 20% чаще обычного, вам нездоровится?

Линь Цзинхэн потерял дар речи.

Восемнадцать лет он искал человека, который забрал госпожу Лу. Все эти восемнадцать лет он тратил всю свою энергию на плетение интриг и избавление от тех, кто не разделял его взглядов. Он на коленях прополз весь путь до передовой Союза и стал частью Серебряной Крепости. Крепость была важнейшей военной базой, и позволяла военным совершать вылазки в другие галактики для борьбы с межгалактическими пиратами. Только Серебряная Крепость могла подарить ему свободу, о которой он мечтал даже во сне.

Пятнадцать лет назад ему наконец выпал шанс. Он намеренно позволил банде пиратов сбежать в Восьмую Галактику. Ухватившись за возможность, он последовал за ними. Находясь в окрестностях планеты Кайли, он воспользовался разницей во времени, скорректировал военные планы и выкроил для себя небольшой перерыв. Покинув войска, он в одиночку направился на поиски Одноглазого Ястреба в одном из летучих ночных клубов в пределах атмосферы Кайли.

Одноглазый Ястреб «развлекался». Когда Линь Цзинхэн поймал его, тот даже не успел натянуть штаны.

Весь процесс допроса был крайне унизителен для Одноглазого Ястреба. Только когда он наконец признался, что это он забрал госпожу Лу с поля боя, Линь Цзинхэн сжалился над ним и кинул ему пару брюк.

Теперь, вспоминая всю эту ситуацию с высоты прожитых лет, Линь Цзинхэну пришлось признать, что он действовал чересчур импульсивно и агрессивно. И, вероятно, немного перегнул палку. Но невозможно хлопать в ладоши одной рукой, а значит, Одноглазый Ястреб тоже нес ответственность за разжигание розни между ними… тем не менее именно эта пара штанов изначально послужила причиной неприязни.

Одноглазый Ястреб, одетый лишь в семейные трусы, сверкая голыми ногами, под дулом трех пушек был вынужден отдать прах госпожи Лу, эполеты командующего и записи с корабля, на котором когда-то бежала госпожа Лу. Но ребенка при нем не было.

Стиснув зубы, Одноглазый Ястреб заявил, что госпожа Лу мертва, как и ее ребенок, которого так ждал Лу Синь. Цзинхэн ему, конечно, не поверил, но и доказательств того, что ребенок выжил, на тот момент не было, а время его перерыва подходило к концу. Ему пришлось отпустить Одноглазого Ястреба.

В то время, когда стела с бюстом Лу Синя в Мемориальном парке была разрушена, Линь Цзинхэн постарался оставить себе на память мелкие осколки. Затем раздобыл кусочки эполет с формы командующего. Потом много лет Линь Цзинхэн провел, обыскивая зону, в которой был уничтожен механоид Лу Синя, в поисках хотя бы каких-то останков. Он нашел три частицы, размером с ноготь каждая.

Эти частицы были его останками, кусочки каменной стелы — напоминанием о его славе, эполеты — делом всей его жизни, а прах возлюбленной — местом, где была его душа.

Теперь, не считая потерянного ребенка, все, что связано с ним, было собрано воедино и могло покоиться с миром.

Пять лет назад Линь Цзинхэн все еще не сдался и смог вернуться в Восьмую Галактику. Он установил генетический замок на люк своей экокапсулы, используя информацию о ДНК ребенка госпожи Лу, полученную из результатов ее медицинских осмотров во время беременности. Изначальным пунктом назначения была планета Кайли, где жил Одноглазый Ястреб, но его случайно перехватил Лу Бисин на окраине Пекина-β.

Неужели это была судьба? Судьба, в которую он никогда не верил?

Взгляд Линь Цзинхэна блуждал по ментальной сети, охватывая самые отдаленные уголки. Использование механоида позволяло ему проникать в бесконечную тьму вселенной. Неожиданно вернувшись мыслями в настоящее, он со смешанными чувствами разглядывал этот жалкий и грубо собранный механоид.

Все эти пять лет он снова и снова подозревал, что Лу Бисин — тот, кого он искал. Но снова и снова был встречен жестокой правдой. Именно потому, что Черная Дыра близко сотрудничала с Одноглазым Ястребом 30 лет назад, он потрудился взять эту группировку под свой контроль, в надежде найти хоть малейшую ниточку…

— Почему… почему генотип его мозга отличается от генотипа тела?

— Прошу прощения, сэр. Существует слишком много возможностей, я не могу сделать однозначный вывод, — ответил Чжаньлу.

— О, — Линь Цзинхэн сделал паузу, а затем прошептал, будто самому себе. — Как тебе кажется, он похож на господина Лу? Мне кажется, нет.

Может быть, этот ублюдок Одноглазый Ястреб с ним что-то сделал. Или, может, он просто был больше похож на свою мать — Линь Цзинхэн не был с ней хорошо знаком. Прошло уже 30 лет, это слишком много. Он с трудом мог вспомнить людей, с которыми не общался близко.

За доли секунды сотни нелепых мыслей наводнили его сознание, обычно такое логичное и непоколебимое. В этом хаосе все казалось возможным. Даже самые нелогичные и глупые предположения.

— Сэр, стоит ли мне провести сравнительный анализ черт лиц Ректора Лу и Командующего Лу? — Серьезно спросил Чжаньлу.

— …Нет.

— Сэр, — снова произнес Чжаньлу. — Я должен предупредить вас, что ваша ментальная связь с механоидом нестабильна, и совместимость продолжает падать. Мои исторические записи гласят, что вы приближаетесь к своему наименьшему значению за все время. Вам нездоровится?

Взгляд Линь Цзинхэна был все еще прикован к Лу Бисину, поэтому он рассеянно переспросил:

— Хм?

— Текущая совместимость 56%. Если значение упадет ниже 50%, вы рискуете столкнуться с непредвиденным разрывом ментальной связи. Этого не случалось с вами со времен выпуска из академии.

— Правда? Значит, у меня была чертовски скучная жизнь, — по неизвестной причине Линь Цзинхэн улыбнулся. Затем он прикрыл глаза, заставляя себя не смотреть. Ментальная сеть, которая только что волновалась, как штормовое море, потихоньку вернулась в спокойное состояние. Остановившись на мгновение, значение совместимости начало медленно расти, словно его подталкивала чья-то сильная рука. Постепенно оно достигло 89%.

Словно сформировалась невидимая броня.

Он снова превратился в непобедимого командующего.

— Двадцать минут до посадки. Приготовьтесь к приземлению. Все, у кого есть травмы и кто неспособен управлять механоидом, вернитесь обратно в медицинский блок, — скомандовал Линь Цзинхэн, не поворачиваясь к пассажирам.

Если уж он планировал занять должность декана по общим вопросам Академии Звездного Моря, пора было установить новые правила дисциплины. Будь то неуемный ректор или непослушные студенты — все должны были подчиняться его приказам. Ни у кого не возникло возражений, все дружно заняли свои места. Они вели себя послушно, словно дикие животные, которых только что взяли в цирковую труппу.

— Сэр, — заговорил Чжаньлу через ментальную сеть. — Вы собираетесь поговорить об этом с Ректором Лу?

— Нет, — ответил Линь Цзинхэн. — Я тебе уже сотню раз говорил, что не выношу пустой болтовни.

Он намеренно исказил смысл вопроса Чжаньлу, избегая необходимости отвечать, но наивный ИИ его не понял. Он продолжал допытываться:

— Тогда планируете ли вы дать ему полный доступ к моей системе, как тот, что был у Командующего Лу?

Линь Цзинхэн помолчал секунду.

— Нет.

Чжаньлу тихо ожидал, когда разговор через ментальную сеть будет продолжен, хотя его опыт подсказывал, что напряженный тон Линь Цзинхэна с 90-процентной вероятностью означал, что тот снова собирается притвориться глухонемым.

Но, как ни странно, на этот раз последовало продолжение.

— Твой предыдущий владелец был великим идеалистом. Он был готов пожертвовать жизнью за свои убеждения, — спокойно произнес Линь Цзинхэн. — Я другой… я неспособен так к чему-то привязываться. Если у меня нет алкоголя, я готов пить кровь. Я жду не дождусь, когда смогу пройтись по трупам тех, кто желает мне смерти. У меня нет цели, за которую кто-то после моей смерти мог бы продолжить бороться, и у меня нет заветного желания, которое кто-то мог бы мне помочь осуществить… Чжаньлу, зашифруй все сегодняшние записи и присвой им высшую степень секретности. Включая наш разговор, медицинские данные и имена участников генетического теста.

— Да, сэр, — ответил Чжаньлу. — Но возможно, Ректор Лу еще не знает, что связан с Командующим Лу.

— Ему и не нужно знать, — Линь Цзинхэн начал корректировать направление и регулировать систему энергоснабжения, готовясь к посадке. Его совместимость с ментальной сетью механоида выросла еще на один процент, достигнув максимально возможной для человека — 90%.

Вскоре в зоне покрытия ментальной сети механоида показалась заброшенная станция. Механоид скользнул на посадочную полосу станции, замедляясь. Внешняя обшивка столкнулась с трением искусственной атмосферы, и теплозащитный слой издал легкий звук, похожий на свист ветра.

Это было хорошо. Искусственная атмосфера все еще работала, а значит, кто-то все еще присматривал за этой заброшенной станцией снабжения.

Остаточный энергозапас механоида упал до 7%. Красные сигнальные лампы отчаянно заморгали, их свет сливался с зеленым сиянием флуоресцентной травы, напоминая рождественские огни.

Одноглазый Ястреб подошел к Линь Цзинхэну:

— У нас достаточно энергии, чтобы безопасно приземлиться?

Линь Цзинхэн даже не отреагировал на этот бессмысленный вопрос.

— Ладно, — тон Одноглазого Ястреба смягчился, что было редкостью. Он благодушно спросил. — Ты знаешь что-то о группе пиратов, называющих себя «Гвардейцами Кайли»?

Линь Цзинхэн был полностью сосредоточен на процессе посадки, и лишь уголок его глаза дернулся в ответ на вопрос торговца оружием.

Одноглазый Ястреб бросил взгляд на двери медицинского отсека и продолжил еще тише:

— Принца Кайли звали Фланд Вон. Он был абсолютным извращенцем. Больше сотни лет назад Лу Синь изгнал его из Восьмой Галактики, а его собственные охранники дружно взбунтовались и размозжили ему голову. Ты в курсе, что в Восьмой Галактике принято презирать таких лживых ублюдков из Союза, как ты? Но чтобы избавиться от Принца Кайли, мы объединились с Лу Синем.

— Я слышал, что во времена правления Принца Кайли в Восьмой Галактике, никто, кроме его личной охраны, не мог путешествовать в другие галактики. Он считал, что все звездное небо принадлежало ему, — произнес Линь Цзинхэн. — В его распоряжении были самые современные исследования и оружие. Но стараясь предотвратить любую возможность восстания, он распространял антинаучные учения и порицал любые формы обучения на своей территории. Он издал более стони указов, запрещающих развитие технологий за пределами правительственных учреждений. Спустя почти сто пятьдесят лет отголоски его действий все еще влияют на жизнь в Восьмой Галактике.

— Ты прочитал это в учебнике, не так ли, молодой командующий? — холодно рассмеялся Одноглазый Ястреб. — Давай я расскажу тебе что-то, чего ты еще не знаешь. Слышал ли ты про лабораторию Рейнберг?

Линь Цзинхэн не оборвал его на полуслове, а значит, был готов слушать. Поэтому Одноглазый Ястреб продолжил:

— Принцу Кайли казалось, что жизни длиной в жалкие 300 лет недостаточно. Его целью было бессмертие. Для этого он построил лабораторию Рейнберг. Восемь лет он проводил эксперименты над людьми, но я не знаю, какие он получил результаты. Зато я знаю, что за эти восемь лет они погубили с десяток тысяч… нет, сотню тысяч людей. Это случилось в 128 году, на шестнадцатом году правления Принца Кайли в Восьмой Галактике. Вся галактика была опустошена этими кровопийцами — не осталось ничего. Наступил голодомор… ты хоть знаешь, что это такое? Блять, даже слово «голодомор» осталось где-то во временах Земной эры. Но уже в нашу эру, когда одна инъекция питательного раствора может поддерживать тебя на протяжении двух месяцев, десятки миллионов людей все равно умерли от голода. Правительство Кайли притворилось, что направили все силы на борьбу с катастрофой, но эти гребаные ублюдки просто направили людей на производство питательных брикетов из останков погибших при экспериментах. В какой-то момент они проебались с процессом дезинфекции, и некоторые вирусы, культивированные в лаборатории, распространились среди людей. Это привело к чертовой чуме.

— О, — наконец ответил Линь Цзинхэн. — Я слышал об этом — Радужный вирус.

Радужный вирус — тот самый, который вызвал самую чудовищную эпидемию в современной истории, — был создан человеком.

Это был полностью искусственный вирус. С высокой патогенностью и смертностью. Его почти невозможно было убить. Создатели проявили необыкновенную смекалку и внедрили в него микро-имитацию ИИ, что позволило ему мутировать при любой смене окружающей среды. После его распространения Восьмая Галактика оказалась беззащитна. Несколько человек заболело даже на территории Союза. Только спустя шесть лет исследователи на Вольто наконец разработали лекарство от Радужного вируса. Вся команда в тот год получила Нобелевские премии и призы за вклад в свободу человечества.

В 136 году, когда Лу Синь добрался до Восьмой Галактики и распространил антидот, Восьмая Галактика смогла наконец избавиться от этого ужасного бедствия.

— Я без понятия, кто сейчас называет себя Гвардейцами Кайли, — произнес Одноглазый Ястреб. — но в то время его охрана вся сплошь была психопатами. А сейчас они внезапно снова появились в Восьмой Галактике… Погоди, уровень энергозапаса упал до 5%, ты уверен, что справишься?

— Стыковочный клапан активирован. Готовность к посадке.

— Внимание, недостаточный запас энергии…

— Сигнал передатчика в пределах нормы, активировать?

— Внимание, остаточная энергия ниже 5%, ожидается небезопасная посадка.

— Внимание…

Линь Цзинхэн внезапно отдал команду:

— Отключить основную систему энергоснабжения.

— Что… — Одноглазый Ястреб был шокирован.

Обесточенный механоид тяжело содрогнулся. Как только было отключено энергоснабжение, его медленное снижение превратилось в свободное падение. Из медицинского отсека послышались испуганные крики студентов. Одноглазый Ястреб крепко вцепился в винный шкаф, и от невесомости ему показалось, что все его внутренние органы подпрыгнули.

— Внимание, из-за гравитации скорость падения механоида возрастает…

— Ааааааа!

Внезапно кабину заполнил защитный газ, и все пассажиры зависли в воздухе. В следующее мгновение Линь Цзинхэн использовал оставшуюся энергию, чтобы активировать все четыре энергетических клинка. Клинки расположились в идеальном порядке. Остатки защитного газа обволокли клинки, превратившись в тонкую мембрану, напоминавшую гигантский парашют. За секунды сила гравитации и сопротивление импровизированного парашюта достигли опасного баланса.

Издав оглушительный рев, механоид с невероятной точностью приземлился на направляющие посадочной площадки, не промахнувшись даже на сантиметр.

Все оборудование одновременно отключилось, ментальная сеть испарилась, потому что механоид полностью израсходовал запасы энергии. Корпус механоида на секунду остановился, а затем внезапно скользнул вниз по направляющим. Из-под стыковочного клапана посыпались искры. Затем все замерло — они успешно приземлились!

Мгновение на борту царила тишина, а потом в кабине раздались радостные крики и громкий свист. Подростки, оказавшиеся вновь на твердой земле, почти плакали от счастья.

Одноглазый Ястреб передернул плечами и обвиняющее ткнул пальцем в сторону Линь Цзинхэна:

— Ты… ах ты бешеный пес!

— Спасибо за комплимент, — кивнул Линь Цзинхэн, нисколько не изменившись в лице. Он снял свои перчатки и бросил их на крышку винного шкафа. Затем поправил воротник и спокойно продолжил их предыдущее обсуждение. — После смерти Принца Кайли — или Фланда Вона — двое его сыновей сбежали за пределы галактики. Старшего предали его подчиненные, и он умер где-то по пути. Младший унаследовал титул Принца Кайли, избавился от оставшихся приспешников отца и создал новую группировку, названную Гвардейцами Кайли. Воспользовавшись технологиями, украденными из Восьмой Галактики, они вскоре собрали целую армию пиратов. Ходят слухи, что они и сейчас блуждают где-то в Восьмой Галактике.

Одноглазый Ястреб был снова крайне удивлен:

— Ты что, приглядываешь за ними?

Губы Линь Цзинхэна изогнулись в подобии улыбки:

— Прости, но тем, кто позаботился о пиратах во время парада 258 года, был я.

Одноглазый Ястреб:

— …

Ведя достаточно изолированный образ жизни в качестве правителя Восьмой Галактики, он часто получал любые новости с задержкой. Последние годы он провел, наслаждаясь ленивой и свободной жизнью, и ему не было дела до происходившего в других галактиках, пока неприятности не достигали Восьмой. Это, конечно, делало его несколько неосведомленным и необразованным.

Именно поэтому он не осознал, что «Нападение в День Свободы 258 года», упомянутое его бесценным сыном, было, на самом деле, утонченным комплиментом!

Он издевался над своим отцом из-за его необразованности! Лу Бисин посмел отвесить комплимент этому сукиному сыну Линь Цзинхэну прямо у него на глазах!

Всего за пять лет вдали от дома он вырос и абсолютно отбился от рук!

Из ушей Одноглазого Ястреба почти повалил дым. Все волосы на его теле встали дыбом, делая его похожим на морского ежа.

Его лицо приобрело жесткое выражение, и он сказал низким голосом:

— Повторяю в последний раз. Отвали нахрен от моего сына!

Линь Цзинхэн насмешливо поднял брови:

— Ты так строг? Разве молодой господин все еще малолетка?

— Вы, командующие армией Союза, не ровня нам, работягам из Восьмой Галактики!

— Твой сын так не считал, когда использовал мое имя в своих целях.

Одноглазый Ястреб сожалел всего о двух вещах в своей жизни. Во-первых, пятнадцать лет назад, уходя развлекаться, ему следовало спрятать пистолет за резинкой трусов. Во-вторых, он всегда считал, что мальчишек надо воспитывать в строгости и аскетичных условиях, а поэтому он не приполз к своему сыну на коленях, предлагая спонсировать его академию, когда тот сбежал из дома.

— Чушь собачья! — прорычал Одноглазый Ястреб.

Линь Цзинхэн в ответ только ухмыльнулся.

— Эй, эй! Почему вы двое опять ругаетесь? — Лу Бисин наконец освободился ото всех медицинских пузырей. Он вышел из медицинского отсека, сменив одежду на неизвестно где раздобытый комплект. Темно-синий цвет, опрятный наряд, жесткий воротничок — все это придавало ему достойный и даже взрослый вид. Он вытянул руку, развел мужчин в стороны и, морщась от головной боли, заговорил. — Вам что, приземление на парашюте показалось недостаточно захватывающим? Черт, мне даже не пришлось выводить вас из себя.

— Это тебя не касается! — Одноглазый Ястреб все еще был в ярости.

Зато Линь Цзинхэн повел себя на удивление вежливо. Он мягко спросил:

— Ты лучше себя чувствуешь? Ты действовал немного необдуманно.

Одноглазый Ястреб наконец понял, что произошло, и в борьбе за внимание сына быстро натянул на лицо улыбку, способную до смерти напугать целую детсадовскую группу.

— Папа не сердится на тебя.

Лу Бисин раздраженно посмотрел на Одноглазого Ястреба, подумав, что его стареющий отец в свои годы по уровню развития все еще недалеко ушел от подростка. Ему было почти 200 лет, а вел он себя как десятилетка. Будучи эмоционально измотанным, он мягко и искренне проворковал:

— Папа, мы сейчас находимся на его механоиде. Повзрослей.

Одноглазый Ястреб:

— …

Взгляд Линь Цзинхэна упал на темно-синий пиджак Лу Бисина. Тот это заметил, но на этот раз не стал смущаться. Разведя руки, он честно признал:

— Я позаимствовал твой механоид, а затем и твое вино. Теперь я собираюсь позаимствовать твой пиджак. Не могли бы мы считать это одним большим одолжением?

Линь Цзинхэн собирался бросить короткое «неважно», но подумал, что это прозвучит чересчур сухо и холодно, и хотел было вместо этого сказать «рад стараться». Но снова поразмыслив, решил, что это очень непохоже на его обычное поведение, а он не хотел никого пугать. Прежде чем слова смогли сорваться с его губ, они застряли у него в горле. Ему оставалось только коротко кивнуть. Затем он, под предлогом проверки давления и качества воздуха снаружи, отвернулся, избегая взгляда Лу Бисина.

Люк кабины медленно откатился, открывая им вид на заброшенную станцию.

Искусственная атмосфера поддерживала идеальное давление и состав воздуха, поэтому скафандры не понадобились. Все оборудование и постройки на станции были в хорошем состоянии, и даже искусственный газон был аккуратно подстрижен. Единственное, что пугало, — это звенящая тишина и отсутствие признаков жизни. На земле были еще видны следы машин, а охранные роботы и пассажирские шаттлы в мертвой тишине стояли по сторонам посадочной площадки, словно жуткие декорации.

Следуя по указателям, они дошли до главного блока управления станцией.

— Система энергообеспечения отключена, но оборудование не повреждено, — сказал Лу Бисин, осмотревшись. — Я попробую, должно получиться его запустить.

— Но Ректор Лу, разве мы не обсуждали, что раз станция находится на торговом пути, ее кто-то должен использовать для контрабанды? Где же все? — Спросила Хуан Цзиншу.

— Сейчас их здесь нет, но боюсь, они не будут отсутствовать долго. Просто взгляни на газон у входной зоны. Работоспособность оборудования кто-то явно тщательно поддерживает, и оно даже еще теплое. Когда ты занимаешься нелегальной торговлей, иногда приходится так поступать — едва услышав единичный выстрел, ты бежишь на другое место. Мы не знаем, когда они сбежали, и не можем предугадать, когда они вернутся, — Лу Бисин одновременно говорил и возился с оборудованием станции. — Помогите мне, посветите вот сюда.

Стоило ему закончить свою мысль, и мягкий белый свет осветил пространство прямо около его пальцев. Достаточно яркий, чтобы он все хорошо разглядел, но недостаточно резкий, чтобы ослепить его.

— Эй, это удобно, — между делом отметил Лу Бисин. — Кто из вас так любит учиться, что носит с собой лампу, защищающую глаза, в своем персональном устройстве?

Ему никто не ответил. Наконец что-то осознав, Лу Бисин обернулся. Все его студенты стояли на уважительном расстоянии в несколько метров, а тем, кто светил ему, был никто иной как Командующий Линь.

Лу Бисин так удивился, что на секунду растерял все здравые мысли. Но не успел он и рта открыть, как еще один луч света появился с другой стороны. Это был Одноглазый Ястреб, который просто не мог не вмешаться. Он последовал примеру Линь Цзинхэна и зажег фонарик, такой яркий, что он почти ослепил обоих мужчин.

— Папа, ты что, пытаешься застукать нас за чем-то неприличным? Ты буквально ослепил нас! — взмолился Лу Бисин.

Линь Цзинхэн:

— …

— Нет, — Лу Бисин внезапно осознал, что ляпнул. — Я не это имел в виду, Линь… эээ, комман…

— Просто зови мне так, как привык, — перебил его Линь Цзинхэн.

Лу Бисин тайком взглянул на него. В мягком теплом свете лицо Линь Цзинхэна казалось немного бледным. Вероятно, потому что для него это было утомительное путешествие. Лу Бисин сам не знал, почему, но в его памяти всплыли все выражения, которые он сам опробовал на этом лице. В его мозгу что-то замкнуло, и он тут же подумал: «Нужно было это сфотографировать».

Это ведь был Линь Цзинхэн — последний командующий Союза. И каким-то невероятным образом он ухитрился встретиться с ним лично!

Лу Бисин не воспринимал ругань Одноглазого Ястреба в адрес Линь Цзинхэна всерьез. Может быть, из-за своих разных глаз, тот смотрел на всех с предубеждением, особенно на красивых людей своего пола.

В юности Лу Бисин, помимо созерцания звездного неба, всегда проявлял невероятное любопытство к окружающему миру, регулярно собирая новости о семи галактиках. Сколько он себя помнил, Союз пребывал в мире и спокойствии, и армия потихоньку теряла свое влияние, словно ослик, сбросивший груз со своей спины. Лишь заслуги Командующего Линя читались меж строк этих новостей.

Лу Бисин всегда был очень внимателен к числам. Он обнаружил, что в ранние годы, каждый год случалось от 30 до 40 нападений межгалактических пиратов, и после каждой Союз публиковал торжественный отчет, полный осуждения. Союз был вынужден направлять в бой отряды, в десятки раз превосходящие численностью противника, чтобы одержать победу. После поражения пираты всегда бежали, отсиживаясь где-то на периферии в ожидании следующей атаки. Словно тараканы. Но количество нападений и потерь Союза резко упало пару десятилетий назад, будто у пиратов в одночасье проснулась совесть. Это случилось сразу после того, как Линь Цзинхэн принял командование Серебряной Крепостью.

Лу Бисин вздохнул:

— Если честно, я до сих не верю, что это не сон. Ты и правда… ах, я столько всего не успел сказать до взрыва базы Ядовитого Гнезда.

Мягкий белый свет отражался в серых глазах Линь Цзинхэна. Неожиданно ласковых.

— О чем ты хочешь спросить?

Было слишком много вещей, о которых он хотел бы знать.

Например, услышать все детали битв, не упомянутые в официальных отчетах Союза. Или спросить, был ли Чжаньлу тем самым Чжаньлу. Как Линь чувствовал себя, отвергнув первую красавицу Союза Евгению? А самое главное — как он избежал обнаружения Эдемом, который наблюдал за всем на территории Союза?

Но он оглянулся по сторонам и обнаружил, что студенты внимательно слушают и ловят каждое его слово. Лу Бисин заколебался. Он не был уверен, что Линь Цзинхэн был готов открыть секрет своей личности. Тем более, он был чертовым командующим и, наверное, пережил очень многое, чтобы сфабриковать свою смерть и скрыться от Союза в гребаной Восьмой Галактике.

Взрослый мужчина, тем более такой закрытый, как Линь Цзинхэн, вряд ли был готов делиться таким тяжелым опытом на глазах у всех.

Лу Бисин быстро обуздал свое любопытство. Резко сменив тон, он пошутил:

— Могу я попросить автограф?

Четверо подслушивающих подростков чуть не потеряли равновесие, переглядываясь в недоумении.

Удивленная Минт спросила:

— Он сейчас ведет себя просто как фанбой или уже как гей?

На лице Уайта было написано: «Я не смог бы это описать в нескольких словах».

Хуан Цзиншу обвела присутствующих взглядом и сделала знак одноклассникам:

— Может, оставим их наедине?

Тупоголовый искоса взглянул на одежду Лу Бисина и его глаза расширились:

— Еще недавно он не был так одет!

Взяв Тупоголового и Уайта за руки, Хуан Цзиншу потащила их прочь. Будучи более сообразительной, Минт сразу последовала за ними. Притворившись полными любопытства, подростки окружили Одноглазого Ястреба и начали расспрашивать его о перспективах торговли оружием, одновременно нахваливая его модные разноцветные глаза.

Современные подростки были полны идей — если Ректор Лу сможет соблазнить Б4, возможно, получится подписать соглашение о найме выпускников академии в Черную Дыру! Разве тогда их ждет не славное будущее — как в плане обучения, так и в плане трудоустройства?

Линь Цзинхэн был поражен внезапным запросом Ректора Лу. Через некоторое время, когда Лу Бисин уже ожидал услышать «нельзя, отвали», Линь Цзинхэн внезапно выудил ручку из кармана.

— Хорошо.

Лу Бисин:

— …

— Где ты хочешь, чтобы я оставил автограф? — терпеливо спросил Линь Цзинхэн.

Самоучка Ректор Лу, который всегда чувствовал себя как рыба в воде, проводя занятия для студентов, впервые почувствовал себя неловко, не зная, что ответить. В панике он взмахнул руками:

— Нет, я…

Линь Цзинхэн поймал его за запястье. Его ладони были сухими, а на кончиках пальцев ощущались жесткие мозоли. Его тонкие пальцы казались сильными, но их движения были мягкими, пока они словно перышко скользили по краю манжета Лу Бисина.

Одним росчерком он написал на тыльной стороне ладони Лу Бисина: «Линь».

— Все официальные заявления Серебряной Крепости того времени были подписаны мной. Ты можешь сравнить почерк, если хочешь.

Возможно из-за недавнего перелома, но рука Лу Бисина онемела от кончиков пальцев до самого локтя. Он забыл, что собирался сказать, — точно также, как в свое время на церемонии начала года.

Окруженный галдящими подростками, Одноглазый Ястреб был на грани своего терпения. Он поднял взгляд и увидел, что только что произошло. Десятки неприличных догадок заполонили его мозг.

— Где это ты трогаешь его?!

Линь Цзинхэн с невинным видом отпустил руку Лу Бисина и напомнил тому:

— Энергетическое ядро готово к перезапуску.

— О, — неловко рассмеялся Лу Бисин. — Точно.

Он тайком быстро согрел свои онемевшие руки и нажал на кнопку «да», подтверждая перезагрузку. В следующую секунду вся космическая станция издала легкий жужжащий вздох, словно воскреснув. Бесчестное количество лампочек зажглось ряд за рядом, гигантская энергетическая башня испустила фруоресцентный свет, и механоид накрыл их своей тенью. Ремонтные роботы собрались около дверей лифта, деловито приступая к автоматическому сканированию и починке механоидов. Чжаньлу, до этого молча висевший на руке Линь Цзинхэна, тоже оживился. Он радостно состыковался с энергетической башней, всасывая энергию, словно черная дыра.

— Я пойду проверю состояние механоида, — сказал Линь Цзинхэн. — Если я тебе понадоблюсь, я вон там.

Он закончил говорить и проследовал мимо разъяренного Одноглазого Ястреба к механоиду.

Сознание Лу Бисина было пустым еще некоторое время. Затем он взглянул на небрежно начертанное «Линь» на своей руке и почувствовал, что вспотел под действием системы обогрева контрольного пункта станции. Аккуратно закатав рукава, он начал работу с оборудованием станции, чувствуя онемение в нижней части тела.

Станция была достаточно современной, на ней была установлена даже незаконная коммуникационная система, охватывавшая всю Восьмую Галактику. Лу Бисин небрежно ввел команду восстановления связи. В голове у него был полный беспорядок: «Почему он внезапно так мил со мной? Неужели только, чтобы позлить старика… удивительно, но в этом месте, несмотря на его предназначение, неплохие запасы энергии и провизии. Запасы, наверное, пополняются, но никто не знает, когда пираты снимут свою блокаду… почему моя рука до сих пор ничего не чувствует, ее что, и правда, парализовало?.. Здесь даже есть хранилище оружия, но требуется пароль, который мне придется взломать… у него такие длинные пальцы… пфффт, о чем я вообще думаю?.. Этот пароль зашифрован…»

Шифр пароля заброшенной станции и правда не был сложным. Даже при том, что лишь 10% мозга Лу Бисина сейчас работали как положено, он ухитрился неловко взломать код.

Мысли Лу Бисина все еще занимали слова Линь Цзинхэна, сказанные низким голосом: «Если я понадоблюсь, я вон там». Они повторялись в его голове, словно зацикленная запись. Лу Бисин услышал звуковой сигнал и с трудом привел свои спутанные мысли в порядок, проверяя запасы оружия.

— О, склад пуст.

Он рассеянно смотрел на пустой оружейный склад, а в голове представлял смягчившиеся под белым светом черты лица Линь Цзинхэна. Через полминуты Лу Бисин внезапно очнулся от своего оцепенения: что-то было явно не так. Как мог склад оружия оказаться пустым, если остальные запасы были в таком изобилии?

Он резко поднял голову и оглядел оборудование контрольного пункта станции: датой изготовления, указанной на корпусе главного компьютера, был 200-й год Новой звездной эры, и перебоев в работе дол сих пор не было. Значит, и оборудование, и программное обеспечение кто-то регулярно обновлял и поддерживал в рабочем состоянии. Эта станция постоянно использовалась!

Но почему ее покинули в такой спешке и оставили достаточно провизии на целый механоид, полный людей, но забрали с собой все оружие?

— Папа, — выражение лица Лу Бисина стало мрачным. — Возможно, нам придется немедленно…

Прежде чем он закончил, коммуникационная система, починенная им, активировалась.

Экран, висевший посередине контрольного пункта, загорелся. Сначала на нем появилась завеса снежинок. Затем всплыло изображение мужчины, половина тела которого была собрана из механических частей. Его пустой взгляд, устрашающий и полный жестокости, насквозь сверлил экран.

Одноглазый Ястреб оттолкнул Тупоголового, который стоял перед ним. На его лбу проступили вены.

— Приветствую вас, мои друзья и семья в Восьмой Галактике, — на лице мужчины появилась странная застывшая улыбка. — Я Арес Вон, вы еще помните этого старого друга, ребята? Если нет, ничего страшного. Я заново представлюсь. Я, Принц Кайли, преданный вами более века назад, вернулся из ада, полный ненависти и жажды мести. Я надеюсь, вы все приятно удивлены?

Уайт затрясся, сам не зная, почему. Он неосознанно схватил Лу Бисина за рукав:

— Ректор, кто это?

Мужчина, назвавшийся Принцем Кайли, продолжал говорить, чеканя каждое слово:

— Моя семья правила в Восьмой Галактике более шестидесяти лет и все это время кормила бесчисленных паразитов и неблагодарный сброд. Мы позволили вам жить в утопичном мире, свободном от влияния и атак Союза. И чем же вы отплатили мне, мои дорогие подданные? Вы сговорились с ублюдками из Союза и предали своего хозяина, стоило кинуть вам пару костей. Вы убили моих отца и брата и заставили меня бежать за пределы галактики. До сих пор мое тело может функционировать только с помощью этого металлического мусора. Ну, и как вам жилось все эти годы под крылом Союза? Подарил ли вам Союз свободу и достоинство? Когда вы будете рыдать под огнем орудий, придет ли великий спаситель вам на помощь?

К концу своей речи он рассмеялся, задыхаясь от предвкушения:

— Давайте отпразднуем мое возвращение вместе!

Затем с экрана послышался внезапный громкий звук — несколько тяжелых гиперкосмических механоидов направили дула своих орудий на планету Кайли. Принц Кайли протяжно свистнул, и сотни, а то и тысячи ракет обручились на беззащитную планету, заслонив собой и небо, и землю. Последовавшая волна энергии была такой чудовищной, что все зажмурились. Столица Восьмой Галактики потонула в огне за доли секунды.

Целая планета была стерта с лица вселенной.

Прежде чем шокированная аудитория успела отреагировать, мужчина на экране прокричал:

— А теперь сюрприз! Следом будет еще одна!

На экране появились межгалактические координаты следующей цели — дула орудий были направлены на Пекин-β.

Не всегда, убежав из дома, можно вернуться обратно.

Глава 24 - Все поглотил белоснежный свет

Административный центр планеты Пекин-β находился в 300 километрах от Академии Звездного Моря. Был полдень, и уличная температурам достигла почти 20 градусов, что неожиданно отличалось от привычной погоды. Глыбы льда медленно подтаивали, покрываясь водой. Длинная трехлетняя зима подходила к концу, будто весенний ветер с другого конца вселенной внезапно достиг этой небольшой планеты и разогнал облака, открывая синее небо.

В Академии Звездного Моря шел третий день «недели проектной деятельности». Три дня назад, вечером, после окончания занятий, студенты внезапно обнаружили, что в академии, где из преподавателей остался один ректор, было достаточно хаотичное учебное расписание. Возможно, ректор просто решил взять выходной. Он временно поменял расписание, назначив подготовку проектов на следующую неделю, открыл доступ к библиотеке, составил список из дюжины книг к изучению и обозначил весьма непростую тему: «Куда движется человечество?»

Сейчас, когда до сдачи проекта оставалось всего четыре дня, большинство студентов думало не о будущем человечества, а о том, куда же неожиданно испарились Уайт и остальные из его группы. Вся академия кипела слухами. Споры о том, кто из этой четверки на ком тайно женился, уже спровоцировали пару потасовок.

Детский дом Минт получил денежные средства — она установила автоматическое отчисление ¾ своей стипендии в пользу своей «семьи». Но в этот раз вместе с деньгами пришла официальная претензия от академии.

Ректор Лу, поклявшийся исключить подростков, даже не обозначил, какое их ждет наказание, а вместо этого поступил, как воспитатель детского сада — перед отлетом написал ругательные письма родителям студентов. Родители Уайта уже дважды приезжали в академию, и оба раза были встречены пустым кабинетом ректора. Мать Тупоголового не была столь ответственной. Прочитав письмо, она направила короткий ответ: «Тогда пускай умирает».

Письмо, отправленное по адресу, указанному Хуан Цзиншу, не было доставлено. Оно долго путешествовало по всей планете, пока не вернулось обратно в почтовый ящик ректора.

В этот день уволившийся пожилой декан факультета Информационных наук паковал вещи, собираясь покинуть Пекин-β. По пути он прошел мимо Академии Звездного Моря, издалека оглядывая потрясающий купол главной аудитории и шумных детей, заполонивших всю территорию академии. Пожилой декан не ожидал увидеть такое количество студентов. Он оперся руками на забор учебного заведения и заглянул внутрь. На его глазах ругались двое студентов: парень пытался отобрать регистрационные формы, которые держала в руках девушка.

— Покажи мне, я не собираюсь бегать за тобой, не льсти себе!

— Проваливай! — Девушка пнула его по голени.

— Я покажу тебе свои! Я не стал выбирать ни один из трех факультетов, а вместо этого предложил открыть новое направление — основы межгалактической контрабанды. Что скажешь? Это охренительная идея, правда? Эй! А ну подожди!

Выслушав все это, декан некоторое время ошарашенно стоял на месте. Вероятно, эта святыня науки до сих пор кормила лишь тупых горилл. Он молча взялся за поручень и медленно удалился. Ему было 260 лет, и у него не было собственного дома. За свою жизнь он успел поработать во всех учебных заведениях Восьмой Галактики и не единожды наблюдал, как они не справляются с обстоятельствами и закрываются. Академия Звездного Моря была его последним местом работы, и на этот раз он окончательно разочаровался.

Внезапно он почувствовал себя немного несчастным, взирая на старческие пятна на своих ладонях. Ему подумалось, что его жизнь прошла впустую, пока он упрямо выбирал тот путь, который казался ему верным. Спустя 260 лет пришло время проснуться от собственной иллюзии.

Недавно он начал откладывать деньги на то, чтобы пристроиться в приличный дом престарелых на планете Кайли и провести там остаток своих дней. Это была бы вполне достойная старость по меркам Восьмой Галактики. Именно сегодня он и собирался туда уехать.

Пожилой декан поднял глаза к небу. Был на редкость солнечный день, и даже северный ветер сегодня не беспокоил жителей планеты. Совсем нетипичная погода для зимы на Пекине-β. Он подумал, что это отличный день для путешествия.

Бездомные бродяги выползли из своих укрытий и радостно помахали проходящему мимо преподавателю, одновременно поздравляя друг друга с тем, что пережили еще одну зиму. Теперь их ждал сезон хорошей погоды, который мог продлиться до четырех лет подряд.

Сбившиеся в стаю голуби, пролетая мимо Академии Звездного Моря, приземлились на купол стоимостью 6 миллионов, и усердно его обгадили, видимо, «на удачу» новоявленным студентам.

Пенни открыла дверь подпольного бара, занося коробку с червяками для ящерицы, открыла окно, закатала рукава и начала протирать столы и стулья. Бар Б4 был и так очень чистым, и в нем редко кто появлялся, поэтому простой ежедневной уборки было достаточно, и Пенни решила, что справится с этим сама.

Пенни знала Б4 вот уже 5 лет, и даже по женским меркам его нельзя было назвать неаккуратным. Разве что одевался в повседневной жизни он несколько небрежно. Он выпивал, но никогда не напивался. Все, чем он пользовался, он затем аккуратно складывал на место, поэтому и его бар, и его дом казались очень упорядоченными и даже необжитыми.

— Когда же вернется твой хозяин? — спросила Пенни ящерицу, залезая на стул. — Я не могу связаться с Б4 уже несколько дней. Куда он отправился с этим симпатягой Лу? Надо снова попробовать с ним созвониться.

Она начисто вытерла стекла и рукой прикрыла глаза от яркого света.

— И почему сегодня так неожиданно солнечно? Я аж вспотела.

Ящерица ничего не ответила на оживленную болтовню женщины.

— Кажется, я до сих пор не могу с ним связаться, — произнесла она. — Я знаю, что он любит одиночество, а я продолжаю вокруг него крутиться. Стану ли я раздражать его через какое-то время? — Привыкшая к суровой погоде Пенни с подозрением оглядела свое персональное устройство, не заметив, как ящерица позади нее медленно поволокла свое неповоротливое тело в укрытие, со страхом прячась от «солнечного света» снаружи.

Б4 как будто неделю назад потерял свое персональное устройство где-то на просторах Восьмой Галактики. Ответа до сих пор не было. Этот мужчина куда-то испарился и оказался совсем без сигнала связи.

Пенни вздохнула:

— Как я и ожидала…

Как только ее голос затих, терминал неожиданно ожил и засветился. Пенни в ужасе запустила руку в прическу, придавая приличную форму своим спутанным волосам.

В следующее мгновение на экране появилось изображение, и Пенни увидела, что Б4 находился в каком-то очень темном месте. Так как во время путешествий в космосе подсчитать разницу во времени было невозможно, она уже успела немного пожалеть о своем внезапном звонке и осторожно спросила:

— У вас там ночь? Я потревожила вас?

Скорость современных коммуникаций была невероятно высока, но задержка при общении через всю галактику все равно существовала. Даже когда люди видели лица друг друга на проекциях персональных устройств, поговорить в режиме реального времени не представлялось возможным.

Линь Цзинхэн сейчас находился на неизвестной заброшенной станции снабжения и курил, стоя рядом с поврежденным механоидом. Именно в этот момент он получил входящий вызов от Пенни.

Вероятно, сигнал был нестабилен, потому что его изображение на устройстве Пенни было расплывчатым. Яркий солнечный свет делал его терминал еще прозрачнее, и Пенни поспешила к окну, чтобы задернуть занавески.

— Чертов ясный день. Погодите минутку.

Неестественно яркий свет окрасил ее профиль красным, придав ее изначально грубой внешности неожиданную женственность.

Чжаньлу, который сейчас заряжался, сообщил:

— Ректор Лу восстановил коммуникационное оборудование на станции. Мне пока не хватает энергии, но я могу воспользоваться коммуникационной сетью, чтобы обнаружить координаты Девятого отряда.

— Заряжайся быстрее, — нетерпеливо ответил Линь Цзинхэн, ожидая получения сообщения и стряхивая пепел с сигареты. — Поторопись и ответь за меня на звонок, раз ты все равно не можешь перестать болтать…

Последние слова застряли у него в горле, когда на экране появилось изображение. Линь Цзинхэн увидел «солнечный свет» за окном позади Пенни и услышал, как эта глупая девчонка ругалась на «ясный день». Сигарета выпала из его рук.

— Пенни, немедленно отойди от окна, полезай в механоид и активируй защитное поле!

Но расстояние между ними было слишком большим, и даже сигнал, путешествовавший со скоростью около 300 тысяч километров в секунду, был недостаточно быстрым. Его впопыхах отданному указанию не суждено было достичь адресата.

Пенни увидела, как вдалеке взрываются красные огни, и ее рука, закрывающая занавески, застыла на месте. Прежде чем она поняла, что произошло, красный свет заполонил все небо, а затем тысячи белоснежных звезд разом взорвались на небосклоне.

Земля под ее ногами сердито содрогнулась. Почва, сформированная естественным путем за миллиарды лет, ужасно затрещала, посыпались камни, а искусственная атмосфера истончилась, словно лист бумаги.

Дома, городские шаттлы, издававшие свистки каждые пять минут, роботизированные мусорки, не затыкавшиеся ни на секунду, академия с голубями на крыше, пожилой декан, вежливо махавший бездомным, дети во дворе, испуганная ящерица и… женщина, прикрывающая лицо рукой… Все это поглотил белоснежный свет, превратив в выцветшие силуэты на засвеченной пленке и растворив в этом хаотичном мире, в одночасье перевернувшимся с ног на голову.

Устаревшая система воздушной обороны Пекина-β наконец отправила запоздалое предупреждение. Служащие, находившиеся на низкоорбитальной станции, проснулись от испуганных криков. Пребывая в полусне, они еще с пять минут не двигались с места, прежде чем начали спешно собираться. Связь со столичной планетой Восьмой Галактики — Кайли — прервалась. Им пришлось посылать отчаянные запросы на связь в отдаленную Лигу Свободы.

— Планета Пекин-β в Восьмой Галактике подверглась нападению. Докладываю… Нас атаковало большое количество тяжелых орудий. Враг неизвестен. Мы беззащитны, планета разрушается от воздействия ядерных ракет… Твою мать!

— Десять лет назад вы обещали модернизировать наши системы защиты! Вы обещали. Где вас носит, гребаные ублюдки?!

— Помогите! Помо…

— Бииип…

— Пенни!

Сигнал на персональном устройстве Линь Цзинхэна внезапно прервался, и изображение девушки, которая утверждала, что преодолела отметку средней продолжительности жизни, замерло в воздухе. Все, что осталось, — ее подсвеченный красным сиянием профиль.

Линь Цзинхэн секунду постоял на месте, затем развернулся и ушел.

Маниакальный смех Принца Кайли раздавался из главного пункта управления, а изображение на экране выглядело, как дешевая реклама. Тьма орудий выстрелила в ничего не подозревающих жителей планеты. Добавленный анимационный эффект был устаревшим, угол обзора страдал и даже качество изображения оставляло желать лучшего.

Уайт рассмеялся:

— Это ТВ-шоу или реклама? Какие нелепые спецэффекты. Я бы заплатил за это полторы монеты, не больше.

— Я бы дал две, — Тупоголового накрыло необъяснимое чувство дискомфорта. — Ректор Лу, мы можем переключить канал?

Но оба взрослых, находившихся в контрольном пункте, промолчали.

Минт перевела взгляд с Одноглазого Ястреба на Лу Бисина. Прочитав что-то у них на лицах, она прошептала:

— Ректор Лу, когда мы сможем достаточно подзарядиться, чтобы вернуться домой?

Лу Бисин медленно повернул голову, встретившись взглядом с Минт. Она никогда не видела такого удрученного выражения на его лице.

В этот момент в зал пункта управления спешно вошел Линь Цзинхэн и безо всяких объяснений скомандовал:

— Проверь все запасы на станции. Особенно провизию и оружие.

Голос Лу Бисина прозвучал сдавленно. Он в смятении смотрел на Линь Цзинхэна и бездумно отвечал:

— Провизии достаточно, арсенал оружия пуст.

Линь Цзинхэн никак не прокомментировал услышанное и продолжил:

— Отсортируйте всю провизию, разделив ее на порции с расчетом, что следующее пополнение будет через шесть месяцев. Подзарядка и ремонт механоида будут завершены через полчаса, и сразу после этого мы отбываем.

Студенты еще не успели переварить увиденное ранее, как снова были сбиты с толку указаниями Линь Цзинхэна. Что он имел в виду, говоря что «следующее пополнение запасов будет через шесть месяцев»?

Восьмая Галактика, может, и не была очень цивилизованной, но в ней все равно везде проживали люди. И теперь они внезапно решили провести в космосе целых шесть месяцев? Да откуда им вообще знать, сколько запасов им понадобится на такой срок?

Линь Цзинхэн:

— Выключи все ненужное освещение. Закодируй сигнал связи. Сигнал с Пекина-β сюда добирается, а значит, станция находится в зоне обнаружения центра Восьмой Галактики…

Уайт задал глупый вопрос:

— О, так здесь есть сигнал? Можно мне позвонить домой?

Минт отреагировала первой. Она слегка покачнулась и схватила Уайта за локоть, дрожа как осиновый лист.

Уайт непонимающе посмотрел на нее и поддержал под руку:

— Что случилось?

Спустя еще две секунды он понял, почему она так себя вела. Осознание ситуации накрыло Уайта с головой, он выдавил из себя улыбку и повернулся к экрану, на котором бушевало пламя.

— …Это разве не спецэффекты?

Ему никто не ответил.

Уайт тяжело задышал и огляделся, всматриваясь в лица окружающих и пытаясь найти в них хоть долю фальши. Его голос сорвался:

— Это просто какая-то компьютерная игра, правда? А? Я… я играл когда-то в подобную…

В обычное время он часто болтал ерунду и надоедал окружающим и сейчас, в экстренных условиях, он все еще не мог правильно оценить ситуацию. Не говоря уж о солдатах Серебряной Крепости, даже избалованные «молодые господа», назначенные на случайные должности Военным комитетом, не решались предстать перед Командующим Линем растерянными и сбитыми с толку. Командующий привык, что все его приказы исполняются мгновенно. Он рассердился и холодно произнес:

— На планету Пекин-β напали. Если ориентироваться на обычное поведение пиратов, на этом они не остановятся. В Восьмой Галактике нет гарнизонных войск, и некому остановить вторжение. Более того, энергетические волны, созданные ядерными взрывами на Пекине-β способны стереть эту маленькую станцию в порошок, похоронив здесь всех нас. Я достаточно ясно выражаюсь? Если не хотите погибнуть, пошевеливайтесь!

Одноглазый Ястреб:

— Линь Цзинхэн, тебе тут не Серебряная Крепость…

Лу Бисин прервал его. Он сделал несколько шагов вперед и обнял Уайта за плечи.

— Я подготовлю список всего необходимого. Малышка Хуан все запишет. Склады не заперты, поэтому вы вчетвером следуйте за моим отцом и собирайте материалы по отдельности. Возвращайтесь через 20 минут. Я проведу с вами простейшую тренировку по управлению вооруженным механоидом. Мне нужно закончить шифрование коммуникационного сигнала и прочие приготовления к отлету.

— Ректо…

— Студенты факультета Управления механоидами должны пройти не менее года теоретических занятий, прежде чем их допустят до настоящего механоида. Нам нужно уместить этот годовой запас знаний в 10 минут. Если провалите этот предмет, можете погибнуть. Неужели считаете, что у вас все еще есть время плакать, ребята? — Вздохнул Лу Бисин и протянул руку, чтобы вытереть лицо Уайта. — Идите и сделайте что-то полезное. Ни о чем не думайте.

Глава 25 - Называйте меня господином Лу

Хотя Одноглазый Ястреб обычно занимался торговлей оружием, он мог похвастаться неплохими навыками в совершении любых преступлений, включая ограбление. Менее чем за 10 минут он успел собрать все, что указал в списке Лу Бисин, а затем без посторонней помощи быстро загрузил на борт механоида.

С одной стороны был лидер Черной Дыры Б4, а с другой — Одноглазый Ястреб, опасный преступник с Кайли. Подростки не решались проявить инициативу и заговорить с кем-то из них. Ни «крутая» студентка, ни «деятельный» студент сейчас не могли проявить свои способности в полной мере. Все, что им оставалось, это стоять в стороне, сбившись в кучку, и дрожать, как осиновый лист на ветру. Позади они оставили разрушенную родину, которую они не решались оплакивать, а впереди их ждало только бесконечное путешествие в космосе.

Персональное устройство Минт засветилось — она получила входящий вызов от Лу Бисина, который для связи использовал коммуникационную сеть станции в главном контрольном пункте.

Студенты никогда не воспринимали Лу Бисина всерьез, слушая его скучные лекции в аудитории академии. Но когда они увидели его изображение на проекции, то сразу обступили его со всех сторон, словно он был их единственным спасителем.

— Вы напуганы? — Спросил Лу Бисин.

Этот короткий вопрос почти заставил их удариться в слезы. Минт сказала слегка сдавленным голосом:

— Ректор Лу, почему вы еще не здесь?

— Контрабандисты и те, кто недавно сбежал отсюда, используют свой собственный зашифрованный канал связи. Если они покинули станцию, прихватив с собой все оружие, у них должен быть надежный источник информации. Последовать за ними — более разумное решение, чем просто скитаться в космосе. Прямо сейчас я пытаюсь взломать базу данных их канала связи, — Лу Бисин опустил голову, сосредоточившись на проверке информации с центрального процессора, и студенты могли видеть только его профиль. Одновременно он продолжал говорить с ними. — Не бойтесь, вы же знаете, что жизнь — это дорога с односторонним движением. Сейчас обстоятельства сложились так, как сложились, и вы со временем привыкните. Вы готовы к своему первому занятию по управлению механоидами?

Минт и Уайт всегда преследовали свои цели в жизни и не планировали учиться летать на механоидах. У Хуан Цзиншу вообще был синдром церебральной пустоты, а основываясь на научных данных, соединение с любыми устройствами для таких людей было практически невозможно. Даже если они могли установить слабую связь с ментальной сетью механоида, уровень совместимости был крайне низок.

Если представить, что на обычном занятии преподаватель привязал этих четверых к стульям, чтобы заставить слушать лекцию, они, вероятнее всего, превратились бы в «спящих на троне императоров». Всегда будут абсолютно непробиваемые люди, которым бесполезно что-то объяснять.

— Механоиды — это смертельное оружие, созданное для межгалактических сражений. Когда межгалактические войны только начинались, использовались боевые космические корабли, которые требовали присутствия на борту кучи народу с разными навыками. Кораблю требовалось разнообразное оружие, а значит нужны были военные, умеющие всем этим пользоваться, а также пилоты, эксперты по ориентированию в космосе и так далее. Как результат — низкая эффективность и высокая вероятность ошибок. Достаточно было одного шпиона или бунтаря на корабле, чтобы понести колоссальные потери, — именно поэтому были изобретены ментальные сети.

Посреди воцарившегося хаоса, голос этого мужчины, доносившийся из персонального устройства, все еще звучал мягко и спокойно, демонстрируя невероятную силу воли. Даже Одноглазый Ястреб, никогда раньше не поддерживавший мечту сына о преподавании, взглянул на проекцию и не решился перебивать.

— При помощи высокоинтеллектуальной ментальной сети все функции огромного военного корабля может исполнять один единственный механоид. Как только сознание соединяется с сетью механоида, человек становится его душой. После установления связи все ваши чувства будут заменены данными с оборудования механоида. Это огромный поток информации. Именно поэтому многие испытывают перегрузки и впадают в кому после своего первого соединения с ментальной сетью.

— Тогда как же адаптироваться к ментальной сети, Ректор Лу? — Спросил Уайт.

Лу Бисин на секунду замолчал, а потом ответил:

— Называйте меня господином Лу, ведь моей академии больше не существует… Адаптироваться к ментальной связи легко, нужно просто познакомиться с каждой функцией и строением механоида, чтобы предугадывать любые ощущения, с которым вы можете столкнуться. В обычных обстоятельствах, мы бы использовали симулятор во время занятий. На первом этапе он разделил бы все ощущения на составляющие, а потом собрал обратно воедино, как на настоящем механоиде, чтобы вы постепенно смогли всему научиться — именно на это отводится целый год занятий.

Услышав невыполнимую задачу, поставленную Лу Бисином перед ними, Тупоголовый обернулся и посмотрел на сложные сигналы и программы, которые использовались для погрузки запасов на механоид. Он не решался даже думать о матери и друзьях, оставшихся на Пекине-β. Его сердце наполнилось ужасной печалью, и отчаяние практически раздавило его.

— Я не понимаю, Ректор… господин Лу. Я просто неспособен на это, меня отчислили с седьмого года базового образования. Сказали, что у меня слишком низкий IQ!

— У меня синдром церебральной пустоты, господин Лу, — вмешалась Хуан Цзиншу. — У меня от рождения низкая ментальная сила.

Уайт:

— Я… у меня нет таланта, господин Лу…

— Тссс, — прервал их Лу Бисин. — Считайте вдохи и выдохи. Вы должны десять раз глубоко вдохнуть. Старайтесь не сбиться со счета.

Всхлипы прекратились, а голос Лу Бисина был все таким же размеренным. Казалось, не то что глупое поведение студентов, но даже падение неба на землю не могло бы его сбить.

— Запомните это чувство. Это первое, что вы должны усвоить, обучаясь управлению механоидами. Как только вы почувствуете, что не можете справиться с сетью или объемом ее информации, избавьтесь от всех отвлекающих факторов и ненужных ощущений. Сосредоточьте на счете ударов своего сердца или вдохов. Досчитайте до десяти. Тогда вы сможете ощутить, что частота пульсации ментальной сети сравнялась с ритмом вашего счета. Это первый признак того, что ментальная сеть вас принимает.

Когда кто-то говорил так уверенно, остальные, обладающие меньшей силой воли, подсознательно следовали его указаниям.

Перепуганные студенты наконец начали воспринимать информацию. Четверо непробиваемых подростков совершили неожиданный прорыв в такой непростой ситуации.

Линь Цзинхэн отвел глаза от изображения на проекции и скомандовал:

— Доложи прогресс починки и зарядки механоида.

— Блок резервного энергоснабжения восстановлен полностью, система защиты починена. Ментальная сеть перезапускается, запасы энергии на уровне 85%, полная зарядка завершится через 10 минут.

— Чжаньлу, что с поиском? — Спросил Линь Цзинхэн. — Ты обнаружил Девятый отряд?

Механическая рука упала с его предплечья, и Чжаньлу принял свою человеческую форму.

— Простите, сэр, но их невозможно отследить. Сигнал от Девятого отряда отсутствует.

Было всего две возможные причины пропажи сигнала. Во-первых, на Девятый отряд могли напасть, повредить системы коммуникации или даже уничтожить весь флот. Во-вторых, Девятый отряд мог попасть в экстренную ситуацию и временно эвакуироваться.

Ни одна из вероятностей не вселяла оптимизма.

Линь Цзинхэн на секунду прикрыл глаза:

— Что насчет остальных?

— Вся коммуникационная система семи галактик Союза не функционирует, — поколебавшись, ответил Чжаньлу.

После падения столичной планеты, эвакуации всех политиков и отключения систем связи ситуация Межзвездного Союза была еще хуже, чем ожидал Линь Цзинхэн.

А Эдем? Работал ли он еще?

Без Эдема жители семи галактик были беззащитнее, чем домашняя кошка, которой подрезали когти. Даже простейшее выживание было под вопросом, что уж говорить о борьбе с межгалактическими пиратами.

И весь этот хаос вовсе не был следствием ошибок Военного комитета. Это была тщательно спланированная кем-то война.

— Неудивительно, что они так торопятся меня убить, — усмехнулся Линь Цзинхэн. — Союз повел себя как кучка идиотов, которыми воспользовались пираты и предатели.

В этот момент Чжаньлу резко поднял голову, как будто почувствовал какой-то запах, исходящий из темных уголков вселенной.

— Что случилось? — Спросил Линь Цзинхэн.

— Я обнаружил сильные колебания энергии, сэр, и настоятельно рекомендую немедленно покинуть станцию!

Чжаньлу был просто ИИ-ядром механоида, лишенный своего основного корпуса и противоракетной системы. Если он засек приближавшиеся колебания, это значило, что вся станция превратится в пыль в течение пяти минут.

Враг не оставил им и получаса!

— Запускай орбитальное ускорение, — тут же скомандовал Линь Цзинхэн и обернулся к Одноглазому Ястребу. — Достаточно запасов. Мы немедленно отбываем.

Одноглазый Ястреб выпустил изо рта сигаретный дым:

— Мы не завершили погрузку медикаментов.

— У нас нет на это времени, — быстро произнес Линь Цзинхэн. — Поторопись!

Извечные враги были вынуждены действовать сообща. В кой-то веки Одноглазый Ястреб не стал перечить Линь Цзинхэну, прервал процесс загрузки запасов и затолкал студентов на борт механоида. Увидев, что Минт в тревоге замешкалась, он схватил ее за воротник сзади, будто котенка, и с силой вбросил в кабину механоида в нескольких метрах от них.

— Господин Лу до сих пор в главном пункте управления! — закричала она.

— Я знаю! — почти в унисон ответили Линь Цзинхэн и Одноглазый Ястреб.

Линь Цзинхэн развернулся и поспешил прочь. Одноглазый Ястреб не мог быть уверен в нем и хотел было побежать следом, но был остановлен металлической рукой ИИ на своем плече.

— Господин Лу, — обратился к нему Чжаньлу. — Уже произошла третья атака на планету, местоположение которой нам не известно. Взрывная волна настигнет эту станцию буквально через пять минут. Сейчас вы должны подняться на борт механоида, взять контроль над ментальной сетью и подготовить взлетную полосу. Ректор Лу уже установил на механоид управляемые магнитные установки, поэтому мы сможем подхватить этих двоих после разгона. Пожалуйста, поверьте, что Командующий заберет его, и они вместе нас догонят.

— Доверить ему моего сына?! Да я… — проревел Одноглазый Ястреб.

— Вашего ли сына? — низким голосом прервал его Чжаньлу.

На лице Одноглазого Ястреба отразился шок.

— Пожалуйста, не беспокойтесь, — продолжал Чжаньлу. — Командующий попросил меня передать вам, что говоря языком древних людей, Ректор Лу — тигриная печать в человеческой форме. Все последователи Командующего Лу Синя соберутся воедино, стоит ему только появиться. Он гораздо ценнее любой Серебряной Крепости. Командующий Линь пожертвует собственной жизнью, чтобы защитить Ректора Лу, если возникнет такая необходимость.

ИИ продолжал тяжело давить на плечо Одноглазого Ястреба. Его зеленые глаза были так же чисты и прозрачны, как и много лет назад.

Великие люди рождались и умирали, восемь галактик постоянно менялись. Кто-то старел, кто-то уходил из жизни. Лишь Чжаньлу не был подвластен времени, ничем не отличаясь от того, каким он был рядом с Лу Синем, и взгляд его был по-прежнему невинен и честен.

Но вот слова его звучали холодно и бессердечно, абсолютно в стиле Линь Цзинхэна.

Одноглазый Ястреб стряхнул с себя его руку. Он забрался в механоид и молча подключился к ментальной сети. Энергосистема механоида взревела, и он плавно начал скольжение по взлетному треку.

В главном центре управления Лу Бисин слышал слова Линь Цзинхэна через персональное устройство своей студентки, но не мог уйти прямо сейчас. Он успешно обнаружил информацию о маршруте перемещения контрабандистов и подсоединил свое персональное устройство к центральному процессору для записи данных. Шкала выполнения ползла так медленно, будто ее тянул старый вол. Прогресс составлял лишь 90%.

Связь на его персональном устройстве нарушилась — первым от волны энергии пострадало коммуникационное оборудование станции.

Голос Минт исказили помехи:

— Торопитесь… господин… Лу…

Прогресс 93%.

— Угомонись, — мягко сказал Лу Бисин. — Не кричи так много, это не красит девушку.

Прогресс 95%.

— Нам слишком опасно плутать по космосу без четкого маршрута, пытаясь избежать столкновения с межгалактическими пиратами. Вероятность выживания крайне мала, знаете ли. Студенты, в межгалактической войне не существует понятий «действовать по ситуации» или «выжить как-нибудь». Будучи крайне уязвимыми формами углеродной жизни, мы не сможем спастись, если нас окружат тяжелые гиперкосмические механоиды, а мы будем полагаться только на удачу. Мне нужно это закончить…

Прогресс копирования достиг 97%, когда его персональное устройство полностью утратило сигнал связи из-за энергетической волны.

Лу Бисин как ни в чем не бывало наблюдал за шкалой.

Если бы он умер на этой станции снабжения, не успев получить данные, остальным все равно пришлось бы пробираться по тонкому льду даже после успешного побега.

98%… 99%… станция снабжения содрогнулась, звуки сирен наполнили пункт управления. Защитная система этой маленькой базы ни на что не годилась. Если уж сработали сигналы тревоги, значит, энергетическая волна совсем рядом.

Трек, готовившийся к запуску механоида, в этот момент отчаянно взревел. Под влиянием сильного жара плотность воздуха изменилась, и отдаленные предметы теперь выглядели необычно — словно миражи в пустыне.

Мягко прозвучал сигнал окончания копирования. Лу Бисин глубоко вздохнул и приготовился было бежать, когда Линь Цзинхэн внезапно выбил дверь в центр управления, не дав ему возможности даже двинуться с места.

Лу Бисин никак не ожидал, что Линь лично придет за ним, поэтому на секунду замер.

— Просто следуй за мной, — взяв его за руку, Линь Цзинхэн выхватил откуда-то пистолет. Он прострелил дверь, ведущую на один из треков. За ней показался высокоскоростной низковысотный автомобиль.

Не дожидаясь указаний Линь Цзинхэна, Лу Бисин подбежал прямо к машине, на ходу перелистывая проекции на своем персональном устройстве. У него ушло не более секунды, чтобы взломать систему доступа — такой эффективности позавидовали бы даже профессиональные угонщики.

Линь Цзинхэн разогнал автомобиль до максимальной скорости. Обоих пассажиров резко прижало к сиденьям. Будь они чуть послабее, сила удара сломала бы им ребра.

Вдалеке от лишенной искусственного освещения станции снабжения появилось слабое свечение, напоминавшее восход солнца.

Это захватывающее зрелище было зловещим предзнаменованием.

Механоид под управлением Одноглазого Ястреба разогнался по взлетной полосе. Сила соединения механоида и трека ослабла. Он приступил к запуску.

Одноглазый Ястреб был напряжен, как готовая порваться струна. Его взгляд блуждал по станции снабжения сквозь ментальную сеть. Но в следующее мгновение механоид достиг критической скорости и взлетел!

Минт позеленела:

— Подождите, а как же господин Лу?!

Траектории движения механоида и трекового автомобиля были идеально вертикальными. Тем не менее, совершить успешный захват на этой скорости было так же сложно, как на ходу оборвать отдельный лист с дерева на обочине скоростного шоссе.

Одноглазый Ястреб не выдержал и закричал:

— Тормози…

Чжаньлу, который встроился в ментальную сеть в качестве ИИ-ядра, немедленно прервал его приказ тормозить:

— Господин Лу, этого нельзя делать!

В одно мгновение автомобиль пронесся сквозь пересечение их траекторий и теперь приближался к нижней части механоида, внезапно сильно прибавляя скорость. Управляемые магнитные поля активировались. Мощная сила вторглась в ментальную сеть механоида, отбирая часть прав, в том числе на управление простейшими магнитными устройствами, установленными Лу Бисином.

Сознание Линь Цзинхэна будто разделилось надвое. Одна часть контролировала захватное устройство механоида, заставляя его нацелиться на автомобиль. Вторая — вела машину прямо навстречу механоиду.

Устройство захвата заполнило автомобиль защитным газом. Соприкоснувшись с пассажирами, он превратился в субстанцию, напоминающую янтарь. Газ активно поглощал силу удара, в то время как захватное устройство по инерции продолжало двигаться вперед вместе с автомобилем. Но в этот момент нижняя часть машины и ее трек внезапно заискрили и взорвались.

Захватное устройство резко сменило угол, повинуясь команде ментальной сети. Искореженная часть автомобиля оторвалась и пролетела мимо Лу Бисина, ударив Линь Цзинхэна в спину.

Никто не заметил этого мимолетного движения. Они не могли открыть глаза, ослепленные яркой вспышкой, и даже звуки взрыва были заглушены шумом механоида.

Устройство захвата поспешно возвращалось в корпус механоида.

— Передайте управление ментальной сетью, господин Лу, — произнес Чжаньлу. — Иначе вы пострадаете.

Одноглазый Ястреб выругался про себя: «Блять!»

Тем не менее, ему пришлось признать, что у него нет таких навыков, как у Линь Цзинхэна, поэтому он покинул ментальную сеть, не дожидаясь, когда Чжаньлу закончит говорить, а его самого выкинут насильно. Линь Цзинхэн взял контроль над сетью, стоило ему притронуться к корпусу механоида. Это была великолепная командная работа.

В следующую секунду механоид запустил подготовку к экстренному космическому прыжку.

Станцию снабжения поглотил зловещий белый свет. Он преследовал механоид, который только-только успел покинуть зону искусственной гравитации. Люди на борту наблюдали, как свет распространяется и почти настигает их, но механоид вдруг растворился в воздухе.

Во время полета сквозь искаженное пространство и время координаты точки назначения слегка изменились. Застывший защитный газ в отсеке захвата рассеялся. Линь Цзинхэн пошатнулся и не смог встать на ноги — только что он был серьезно ранен обломком автомобиля. Глубокий порез пересекал всю его спину от плеча до поясницы.

Из раны, которую до этого перекрывал защитный газ, хлынула кровь.

Сердце Лу Бисина почти остановилось. Он поспешил подхватить Линь Цзинхэна:

— Линь!

Глава 26 - Его пульс внезапно ускорился

Стоило Лу Бисину дотронуться до спины Линь Цзинхэна, как его пальцы окрасились кровью. Он в ужасе поднял руку, продолжая поддерживать тело мужчины своим плечом. Его ноги дрожали.

Экстренный прыжок только усилил кровотечение. Линь Цзинхэн почти потерял сознание, но продолжал полностью контролировать ментальную сеть.

Он помолчал несколько мгновений, собираясь с силами, и тихо выдавил из себя:

— Я не умру, помоги мне подняться.

Такая серьезная рана в древнюю эпоху наверняка привела бы к параличу половины тела. Линь Цзинхэн какое-то время был не в силах пошевелить конечностями. Его тело медленно сползало вниз, подбородок уперся в плечо Лу Бисина, а кончик носа скользнул по его шее. Голос Линь Цзинхэна звучал слабо, а дыхание было прерывистым и поверхностным.

Лу Бисин:

— Что ты сказал?

— Ничего. Считай, что это… компенсация.

Последние слова были сказаны достаточно четко, чтобы расслышать. Лу Бисин замер. Его сердце наполнилось гневом. Ему очень хотелось грязно выругаться. Но он так долго исполнял роль преподавателя и притворялся джентельменом, что его речь претерпела значительные изменения. Он растерялся, не в силах подобрать нужные слова.

Во время предыдущего экстренного прыжка все четверо студентов заранее приняли медикаменты и остались в медицинском блоке, поэтому не почувствовали, как их внутренности переворачиваются. В этот раз они смогли в полной мере насладиться прыжком, к которому невозможно морально и физически подготовиться. Почти все потеряли сознание. Тупоголовый, будучи самым сильным участником группы, с трудом дополз до мусорного ведра в углу, и его вырвало.

На этот раз некому было о них позаботиться.

Вся система защиты несовершеннолетних была разработана Союзом. А раз Союз был практически разбит противником, этим подросткам больше не было смысла надеяться на иллюзорное законодательство и теперь оставалось только самим выживать в этой огромной суровой вселенной.

Портативная медицинская капсула выскользнула из медицинского блока. Одноглазый Ястреб подошел и наклонился, чтобы осмотреть Линь Цзинхэна.

Холодный пот покрывал ресницы Линь Цзинхэна, словно тонкий слой воды. Глаза, прикрытые этими ресницами, были затуманены и расфокусированы.

Одноглазый Ястреб был вынужден признать, что хотя этот столп Военного комитета был тем еще козлом, он сдержал свое обещание уберечь Лу Бисина — тигриную печать в человеческой форме — даже ценой собственной жизни. Торговца оружием накрыло смешанными чувствами. С одной стороны, секрет, который он хранил столько лет, был раскрыт, и ему стоило бы просто убить Линь Цзинхэна. Смотря на него сейчас, Одноглазый Ястреб искренне жалел, что дверь автомобиля не рассекла того пополам, решив вопрос раз и навсегда.

С другой стороны, он также прекрасно понимал, что нельзя позволить Линь Цзинхэну умереть в такой критический момент.

— Медицинских наборов недостаточно, как я и говорил, — произнес Одноглазый Ястреб. — Осталось всего несколько штук, которые мы не израсходовали по пути на станцию. Нам нужно поберечь их. Скажи, сколько тебе понадобится сейчас.

Не в силах говорить и желая поберечь силы, Линь Цзинхэн воспользовался ментальной сетью, чтобы ответить через коммуникации механоида. Раздался механический голос:

— Сколько у нас в запасе?

— Микрохирургических комплектов почти не осталось, как и посттравматических медикаментов. Заживляющие средства тоже почти закончились.

— Анестезию местно, только чтобы срастить сломанные кости и нервные окончания. Не нужно заживляющих средств, просто наложите швы.

Лу Бисин старался как можно меньше касаться его ран, но Одноглазый Ястреб даже и не подумал проявить осторожность — получив указания пациента, он вытащил Линь Цзинхэна из рук своего нерешительного сына и запихнул его в ближайшую медицинскую капсулу. Он быстро ввел данные медицинского протокола и произнес:

— Плазма крови, комплексные антибиотики и болеутоляющие… о, у нас осталось всего пара ампул болеутоляющего, да и антибиотики на исходе.

— Тогда в них нет необходимости, — кратко подытожил Линь Цзинхэн.

Лу Бисин не выдержал и вытянул руку, пытаясь остановить это безумие:

— Какого черта ты творишь? Так нельзя!

Одноглазый Ястреб схватил его за запястье и пристально посмотрел на него своими разноцветными глазами:

— Он ценит свою собственную жизнь. Люди, желающие его смерти сейчас, могут выстроиться в очередь от самого Вольто. Я уверен, что Командующий Линь до сих пор жив вовсе не благодаря своей симпатичной внешности. Я прав?

Капсула плавно двинулась в сторону медицинского блока. Линь Цзинхэн закрыл глаза, и уголки его губ холодно изогнулись:

— Я польщен.

Одноглазый Ястреб смягчился и дружелюбно спросил Лу Бисина:

— Разве ты не доверяешь своему отцу?

— Будь добр, заканчивай нести чепуху, — отмахнулся Лу Бисин и наглядно показал свое отношение к ситуации, последовав за медицинской капсулой.

Одноглазый Ястреб:

— …

Он задался извечным вопросом: «Если бы твой отец и этот жиголо одновременно упали в воду, кого бы ты кинулся спасать первым?»

Старый персидский кот внезапно понял, что не хочет знать ответ на этот вопрос. Он сердито закричал:

— Если это ходячее несчастье умрет здесь и сейчас, значит, он не так нам полезен, как заявляет. И нет нужды оплакивать его смерть. Хочешь, я возьму на себя управление ментальной сетью?

Линь Цзинхэн его как обычно проигнорировал. За своего хозяина ответил Чжаньлу:

— Он к такому не привык.

— Ах, да, он же даже во сне следит за тем, что происходит. Самый известный на Вольто офицер с манией преследования сумел прославиться даже в отдаленной Восьмой Галактике, — усмехнулся Одноглазый Ястреб и повернулся, чтобы взглянуть на четырех студентов, которые едва стояли на ногах, опираясь на стены. — Только поглядите на этих несчастных детей — за одну ночь они потеряли свои семьи, и теперь у них ничего не осталось. Не переживайте, со временем вы привыкнете к таким вещам. Побеждает тот, кто остается живым дольше остальных. А теперь идите и поспите. В длинном путешествии вам понадобится стабильный режим. На механоиде будет работать имитация смены дня и ночи. Раз нашелся желающий остаться присматривать за всем, я, пожалуй пойду вздремну. Мне еще понадобятся силы, чтобы позже оторвать эту непробиваемую голову и скормить ее собакам.

Стоило ему закончить свою речь, Линь Цзинхэн, находившийся в медицинском блоке, казалось, его услышал — основное освещение медленно погасло. Теперь свет излучала только приборная панель, подсветка ступеней… и флуоресцентная трава, посаженная Ректором Лу.

Опустилась искусственная завеса темноты.

На борту механоида было предусмотрено 2 этажа, на второй этаж вела узкая лестница вдоль стены. Там располагались маленькие комнаты, которыми до этого никто не пользовался — постели оставались нетронутыми.

Одноглазый Ястреб сдержал слово. Он без промедления прошел в дальнюю комнату, закрыл дверь и лег спать.

Лу Бисин беспокойно расхаживал перед входом в медицинский блок, опустив голову и отрешенно рассматривая свои покрытые кровью руки.

Уайт осторожно обратился к нему:

— Господин…

Лу Бисин встряхнулся, будто только что пришел в себя. Осознав, что рядом с ним все еще было четыре маленьких недоразумения, он натянул на лицо спокойное выражение:

— Послушайте… сделайте, как он сказал, и идите поспите. Если не сможете заснуть, останьтесь по двое в комнате. Считайте, что это «женская» и «мужская» спальни в общежитии.

— А как же вы? — спросила Хуан Цзиншу.

— Мне нужно проверить местоположение маршрутов контрабандистов, мы пока еще не в безопасности, — Бисин на мгновение замолчал, потом серьезно продолжил. — В распоряжении межгалактических пиратов больше биохимических методов борьбы, чем механических. Меня очень беспокоит недостаток антибиотиков. С завтрашнего дня вы будете тренироваться по новому расписанию. Время на этом механоиде соответствует универсальному времени Вольто — светает около пяти утра, а темнеет к семи вечера. Из четырнадцати световых часов семь мы посвятим тренировкам, оттачивая вашу выносливость, поведение в невесомости и адаптируясь к экстренным прыжкам. В следующий раз вы не сможете отсидеться в медицинском блоке.

Четверо студентов не имели никакого представления, что должен уметь человек, путешествующий по космосу. К счастью, рядом с ними все еще был кто-то, готовый помочь им со следующим шагом. Маленькие хулиганы на этот раз были неожиданно послушны и без лишних разговоров поднялись на второй этаж, чтобы лечь спать.

Их опасное приключение временно закончилось, и на механоиде воцарилась тишина. В кабине, кроме Лу Бисина, оставался только 001, пребывавший в вегетативном состоянии и крепко связанный электрическим канатом.

Лу Бисин сидел в одиночестве под флуоресцентной травой, запустив свое персональное устройство. Он попытался сосредоточиться на своей задаче, но слова и коды перед его глазами, казалось, специально ускользали от его взгляда.

Поэтому он просто пялился на страницу проекции. Наконец, спустя полчаса, он услышал тихие всхлипы, доносившиеся со второго этажа.

Этой темной искусственной ночью все напряженные нервы смогли наконец расслабиться, позволив пассажирам полноценно осознать произошедшее ранее. Темнота, словно острый меч, разбила вдребезги всю их хрупкую защиту.

Лу Бисин внимательно прислушивался. Спустя какое-то время всхлипывания стали тише и тише, пока совсем не смолкли.

После самых напряженных десяти часов в их жизни, эти дети, наконец, уснули, наполненные тревогой и бесконечным ужасом.

На двери кабины механоида висели электронные часы, показывавшие, что по универсальному времени Вольто сейчас было полдевятого вечера. Где-то в резиденции Консульства Союза стемнело. А в Академии Звездного Моря на Пекине-β сейчас только наступило бы время утренних занятий.

Персональное устройство Лу Бисина вывело его расписание, автоматически напомнив о задачах на грядущий день.

Там было написано: «Первым делом вернуться в академию и поименно отругать четверых негодников (первостепенная задача); затем, основываясь на этом опыте, пересмотреть правила поведения в академии; следом проверить, как продвигаются дела с проектами студентов (держу пари, они даже не приступали), только на предмет готовности основных тезисов, время сдачи готовых работ еще не пришло».

Сбоку были заметки, написанные его рукой: «Тема проекта «Перспективы человечества» кажется очень объемной. Не получу ли я стопку фантастических романов?» Рядом со знаком вопроса красовалась нарисованная им рожица.

Лу Бисин и рожица на проекции какое-то время смотрели друг на друга. Потом его руки, наконец, опустились. Он обхватил голову ладонями, опираясь на приборную панель перед собой, и его плечи сгорбились словно две вздрагивающие горы.

Сегодня «бульон для души» господина Лу был просто подделкой на искусственных ароматизаторах. Он пах так же, но стоило поднять крышку кастрюли — и ты не найдешь внутри ничего, кроме кипящей воды.

Его дом на планете Кайли, академия с невероятным куполом стоимостью в шесть миллионов, только что построенная лаборатория… пять лет бесконечных усилий… Он не решался даже размышлять, боясь, что это его окончательно подкосит.

Он ведь только что разместил объявление о найме преподавателей и даже получил два резюме, которые так и остались неоткрытыми в его почтовом ящике.

Его студенты не успели выбрать факультеты себе по душе. Проектные работы, позволяющие любой полет фантазии, еще не были сданы на проверку. Целая схема, которую он так тщательно построил в своей голове, разрушилась у него на глазах, прежде чем он успел что-то сделать.

В медицинском блоке, после сращивая костей, мышц и нервных волокон, микрохирургическое оборудование покинуло открытые раны Линь Цзинхэна. Следуя его указаниям, роботы просто зашили края ран и обработали их простейшим антисептиком.

Линь Цзинхэн попробовал пошевелить конечностями, чувствуя невероятный дискомфорт. Одноглазый Ястреб воспользовался возможностью свести счеты и запрограммировал капсулу очень небрежно. А так как анестетиков использовалось крайне мало, Линь Цзинхэн пришел в себя до того, как оборудование закончило зашивать его раны. Без наркоза ему казалось, что боль накрыла его с головой, он был весь покрыт холодным потом, и его знобило от кровопотери.

Чжаньлу, стоявший рядом с ним, заговорил:

— Высока вероятность подхватить инфекцию. Вам стоит остаться под наблюдением в стерильной зоне хотя бы на сутки.

Линь Цзинхэн проигнорировал его слова:

— Дай воды.

Выпив стакан электролитного раствора, он с трудом пошевелил руками и ногами — онемение еще не прошло. Линь Цзинхэн попытался встать, но тут же пошатнулся.

Чжаньлу протянул руки, чтобы поддержать его:

— Сэр…

— Тише, — прервал его Линь Цзинхэн охрипшим голосом. — Не так громко, у меня раскалывается голова.

— Громкость моего голоса сейчас ниже среднего значения. Если у вас головная боль, то вероятно, это из-за высокой температуры, — разложил все по полочкам Чжаньлу.

Линь Цзинхэн оттолкнул его руки и покачиваясь сделал несколько шагов. Он заставил себя смириться с состоянием своего израненного тела и отдал команду:

— Не ходи за мной.

Он вышел из медицинского отсека и тихо встал за спиной Лу Бисина. Успокаивающий белый шум, транслируемый механоидом в ночное время, заглушил его осторожные шаги.

Линь Цзинхэн не стал его беспокоить и мягко уселся позади. Он обвел своим все еще не очень прояснившимся взглядом молодого мужчину, свернувшегося в клубок.

Возможно, на него просто так действовал наркоз, но Линь Цзинхэн внезапно почувствовал, что многое хочет сказать и спросить: «Ты вырос на планете Кайли. Ты был счастлив там? Упоминал ли Одноглазый Ястреб когда-нибудь Лу Синя и происходящее в Межзвездном Союзе?.. Ты совсем не похож на Одноглазого Ястреба. Как он тебя воспитывал? А что насчет твоего странного стремления основать школу? Интересно, это влияние твоей матери?.. Почему ДНК твоего мозга и тела не совпадают? Что приключилось с тобой и твоей матерью за первые пять лет, проведенных в Восьмой Галактике?.. Что тебе нравится? А чего ты не любишь?.. Есть ли у тебя мечта? Заветное желание, которое отказался исполнять этот старый персидский кот?.. Не плачь, пожалуйста… Тебе до сих пор нужна твоя Академия Звездного Моря? Однажды я построю для тебя новую, если ты не против».

Все эти слова поднимались в его голове, словно волны, а затем растворялись в ментальной сети среди бесконечных звезд, как круги на воде. Никто их не услышал.

Лу Бисин не двигался до полуночи, когда наконец смог обуздать свои беспорядочные эмоции. Он взглянул на свое отражение в стекле винного шкафа, убеждаясь, что его глаза не красные, волосы не спутаны, лицо не превратилась в огромный опухший блин, и он все еще выглядит прилично. Затем он встал и снял пальто, пропитанное кровью. Он планировал умыться и приступить к работе.

Он никак не ожидал, обернувшись назад, увидеть мужчину, который должен был отдыхать в медицинском блоке, тихо сидящим в нескольких метрах от него. Он не использовал заживляющих медикаментов, поэтому все его тело было скрыто под повязками, а сам он не решался ни на что облокотиться своей израненной спиной. Ему оставалось только немного склониться вперед и заснуть, подперев голову руками.

Лу Бисин неосознанно задержал дыхание. Спустя несколько мгновений он на цыпочках подкрался ближе к Линь Цзинхэну и присел на корточки, положив руки на колени и рассматривая его опущенное лицо.

У мужчины были яркие черты, четко очерченные брови и глаза. Он хмурился даже во сне, а его обескровленные, но по-прежнему красивые губы были сжаты в тонкую линию. Все это делало его похожим на бескомпромиссного императора. Его широкие гладкие плечи были обернуты повязками, почти полностью скрывавшими кожу.

Лу Бисин какое-то время рассматривал его, а потом по неизвестной даже ему самому причине протянул руку. Когда он опомнился, то обнаружил, что кончики его пальцев почти дотронулись до подбородка Линь Цзинхэна.

Лу Бисин был удивлен собственными действиями и смущенно убрал руку. Он не заметил, что его нога онемела от долгого сидения на корточках, и в следующее мгновение с грохотом упал на пол.

Его пульс внезапно ускорился.

Глава 27 - На механоиде слишком сухой воздух

Имитация режима дня и ночи на механоиде была достаточно правдоподобной, и пока пассажиры не выглядывали из-за завесы наружу, а механоид летел плавно, создавалось полное ощущение пребывания на твердой земле.

Около 5 часов утра каждый день искусственный солнечный свет потихоньку становился ярче, разгоняя сон пассажиров.

Чаще всего подросткам тяжело давались ранние подъемы. На Пекине-β самый популярный запрос, который студенты отправляли на почту ректору, был о переносе начала занятий на два часа.

Тем не менее, в жизни любого человека однажды наступает период, когда больше всего на свете он ждет именно рассвета.

Человеческий потенциал воистину не знает границ. Всего за одну ночь выжившие подростки самостоятельно научились игнорировать боль потери. Они натянули свои самые энергичные выражения лиц и расселись вокруг обеденного стола. Хуан Цзиншу, будучи негласным лидером, открыла учебные материалы на своем персональном устройстве. Остальные добровольно последовали ее примеру. Независимо от того, могли ли они сейчас вообще усвоить учебный материал, выглядели они как образцовые студенты.

После утренних часов самообразования и завтрака они сразу приступили к изучению теоретического курса. Курс включал в себя знания о техническом устройстве систем механоида и… визит к одному настоящему командующему Союза.

Тупоголовый прошептал:

— Так Б4, на самом деле, раньше был командующим… а какой это ранг должностного лица? Мне кажется, в Восьмой Галактике нет ни одного. Его ранг выше, чем у министров галактик?

— Это зависит от того, о министре какой галактики ты говоришь, — серьезно ответил Уайт. — Если ты о нашем министре, то можешь даже не спрашивать — его слова значат даже меньше, чем слова Б4.

— Пфффт, о чем вы? Их даже нельзя сравнивать, — небрежно сказала Хуан Цзиншу тоном старшей сестры.

Минт была юной особой, не интересовавшейся политикой, поэтому она не придала никакого значения всем этим рангам. Она просто раздраженно посетовала:

— Это все вообще не важно. Сколько получает командующий в год? Он не сильно расстроился, когда покинул должность.

Подростки не решались напрямую заговорить с Линь Цзинхэном, поэтому без умолку болтали в пяти метрах от него, уверенные, что он их не слышит.

Линь Цзинхэн в какой-то момент начал подозревать, что это его наказание за привычку притворяться глухонемым. Ему пришлось сосредоточиться на просмотре карт маршрутов контрабандистов, которые смог выкрасть Лу Бисин, и притвориться, что он ничего не заметил.

Минт продолжала с энтузиазмом:

— Уровень зарплаты обычно определяется рангом, верно? Тогда, наверное, он много получал. И наверняка у всех офицеров есть дополнительный нелегальный заработок.

Линь Цзинхэн:

— …

Кажется, эти дети только что обвинили его в коррупции.

— Ага, — ответил Уайт. — Армия регулярно покупает оружие и механоиды, и наверняка, на каждый из них можно наложить «налог», верно? Ректор Лу смог основать целую академию на деньги от продажи всего одного механоида, так что даже если накинуть 1% на стоимость каждого, это все равно куча денег!

Линь Цзинхэн замер, осознав, что это на самом деле имело смысл. Если так рассуждать, он проворонил несколько миллиардов наличкой.

Именно в этот момент вернулся Лу Бисин и, к сожалению, услышал весь разговор. Поняв, что за короткое время, потраченное им на корректировку схем оборудования механоида, подростки уже успели его опозорить, он поторопился прогнать их:

— Пойдем, пойдем, не стойте посреди дороги.

Он поднял глаза и встретился взглядом с Линь Цзинхэном. Но тут же отвернулся, притворяясь, что разговаривает со студентами, и не решаясь снова смотреть в сторону Линя.

Вчера, пребывая в оцепенении, Лу Бисин забыл, что находится на механоиде, ментальная сеть которого покрывает каждый уголок. И хотя Линь Цзинхэн вел себя с ним как обычно, сам Лу Бисин был на взводе все утро. Он чувствовал, что если движение его глупой проворной руки было замечено «жертвой»… это будет крайне затруднительно объяснить.

Он размял руку-виновницу и с дискомфортом подумал: «Зачем ты мне вообще? От тебя одни неприятности».

Уголки губ Линь Цзинхэна слегка поднялись, показывая едва заметный намек на улыбку. На самом деле, он ничего не видел. В отсутствие антибиотиков, его иммунитет вынужден был бороться с инфекцией в одиночку, и даже сейчас у Линь Цзинхэна все еще была температура. Ночью он был почти без сознания, все его внимание было сосредоточено на происходившем снаружи механоида, и он был способен только приглядывать за обстановкой, чтобы вовремя отреагировать, если что-то пойдет не так.

Он оглядел напряженную спину Лу Бисина и с удивлением обнаружил, что даже этот обычно непробиваемый мужчина иногда испытывал смущение.

Неужели потому, что его застали плачущим?

Это было мило, хотя и несколько нелепо.

Линь Цзинхэн внезапно почувствовал запах дыма. Он даже не обернулся, просто холодно произнес:

— Здравый смысл подсказывает, что горючие материалы и распыление воды запрещены на механоиде. Если тебе так не терпится покурить, вали наружу и кури, сколько душе угодно.

Одноглазый Ястреб знал, что на спине у Линь Цзинхэна зашитая рана, и что тому тяжело передвигаться, поэтому он бесстрашно выдохнул кольцо дыма ему в лицо.

— Ах, Командующий Линь, мы не виделись со вчерашнего вечера. Рад, что ты жив и здоров.

Линь Цзинхэн молча отошел на несколько шагов. Одноглазый Ястреб радостно подумал, что тот готов отступить. Он глубоко затянулся сигаретой, зажатой в зубах. Но внезапно, даже прежде чем дым достиг его легких, он почувствовал неладное. Его инстинкты, отточенные многими годами драк и сражений, подсказали ему немедленно сделать шаг назад. Он едва избежал струи воды из питьевого фонтана, направленной на него. Но сигарета промокла насквозь.

Некоторые люди легко забывали, кто стоит у руля, стоило им хоть один день не заработать синяков.

— Ах ты сукин сын.

— Ты тоже.

Закончив словесную перепалку, Линь Цзинхэн как ни в чем не бывало развернул карту маршрутов контрабандистов, жестом подзывая старого персидского кота подойти ближе.

— Судя по записям на заброшенной станции, существует три основных подпольных маршрута, протянувшихся от границ Седьмой и Восьмой галактик. Они расходятся в разных направлениях до внешних границ Восьмой Галактики, и на их пути расположено более тысячи нелегальных трансферных точек. Твоя Восьмая Галактика может похвастаться такой широкой сетью контрабанды, что это буквально ядро всей экономики. Я обвел три ближайшие к нам трансферные точки, нужно проверить их надежность.

Чего нельзя было делать в космосе — так это шутить с прыжками. Такая шутка легко могла закончиться смертью, если за трансферной точкой пряталась черная дыра. В густонаселенных зонах всегда были широкие сети трансферных пунктов и коридоров, и за каждой точкой отправления были четко закреплены координаты точки назначения. По сути, все перемещение по такой сети сводилось к прыжкам между этими точками, ограниченными только запасами топлива и возможностями механоида. Иногда могли случаться небольшие отклонения от маршрута под влиянием состояния пилота. Ошибки в пределах тысячи астрономических единиц [*см. примечание в конце главы] считались допустимыми.

Любой механоид — официально зарегистрированный или нелегальный — был оснащен картой путешествий, на которой были отмечены все точки трансферной сети.

А вот нелегальные точки были за пределами этой карты. Словно тщательно спрятанные секретные ходы.

Одноглазый Ястреб, до сих пор недовольный, протянул руку и скопировал карту на свое персональное устройство. Через несколько мгновений он кивнул:

— Все три точки и координаты назначения кажутся настоящими, но все направления разные. Одна из них ведет на планету Кайли, и это точно не наш случай. Вторая ведет в заброшенную зону на границе Седьмой и Восьмой галактик, а последняя — за пределы галактик вообще. Командующий Линь, я слышал, что действующий Адмирал Союза — просто немощный старик, от которого осталось только влиятельное имя, тогда как реальная власть в руках у тебя. Так позволь мне спросить, в какой мы находимся ситуации и куда нам стоит дальше двигаться?

— Коммуникационные сети между галактиками полностью разрушены, а Эдем до некоторой степени полагается на оборудование этой сети, так что, вероятно, его работоспособность тоже не удалось сохранить. Все восемь галактик в руках врага, и у Союза нет ни единого шанса дать отпор, — голос Линь Цзинхэна был все еще немного хриплым, и он незаметно прочистил горло. Затем он продолжил. — Все эти годы Союз не мог позволить галактикам иметь военную автономию, потому что желал оставаться главной контролирующей силой. Если межгалактическим пиратам удалось склонить кого-то в Союзе к мятежу и взять штурмом Серебряную Крепость, — а очевидно, именно это и произошло — за короткий срок вся военная мощь будет полностью раздавлена.

Одноглазый Ястреб был поражен:

— И вы там в Союзе до сих пор ничего с этим не сделали? Что, блять, с вами не так?

— Конфликт интересов, — взгляд Линь Цзинхэна прошелся по ментальной сети и обнаружил Лу Бисина, стоявшего перед Чжаньлу и показывавшего студентам, что такое механоид высокого уровня. Линь небрежно произнес. — В предыдущие годы пираты были не опаснее стаи горилл, поэтому Союз расслабился на тему своей безопасности. Он был уверен, что пираты не могут набрать достаточную популяцию в тех суровых условиях необитаемых зон, где они базировались. И что даже если пираты и смогут спровоцировать беспорядок, то стоит Союзу отреагировать, и его огромная армия вырежет их под корень. Все предполагали, что эра межгалактического пиратства уже позади. Никто не догадывался, что те силы, с которыми мы столкнулись раньше, — всего лишь верхушка айсберга. И что пираты будут прятаться и выжидать почти две сотни лет, прежде чем нанесут ответный удар.

Одноглазый Ястреб заговорил тише:

— Ты хочешь сказать, что кто-то все эти годы поддерживал пиратов, прячущихся в необитаемых регионах?

— Ты наверняка помнишь, как унизительно были изгнаны Гвардейцы Кайли из Восьмой Галактики — Арес Вон был практически раздет догола, когда спасался бегством. Но сейчас у него на руках как минимум целый отряд средних и тяжелых гиперкосмических механоидов, — Линь Цзинхэн отвел взгляд, и его голос стал еще тише. Вокруг не было никого. Но эти двое говорили быстро и почти шепотом, словно гангстеры, ведущие тайные переговоры.

Взгляд Линь Цзинхэна резанул по лицу Одноглазого Ястреба, как нож:

— Откуда, ты думаешь, взялись эти механоиды и солдаты? Он их явно не родил самостоятельно.

Глаза Одноглазого Ястреба метали молнии:

— Если бы Лу Синь до сих пор был…

— Конечно, у него не было ни единого шанса, — почти беззвучно прошептал Линь Цзинхэн. — Прошло столько лет, неужели ты все еще не понял? Им необходимо было сперва избавиться именно от него.

Разноцветные глаза Одноглазого Ястреба сузились в неверии:

— О чем ты говоришь?

Поленившись повторять, Линь Цзинхэн просто бросил на него многозначительный взгляд, молча развернулся и зашагал к 001, ощущая легкое онемение в нижней половине тела. Когда он прошел мимо студентов, они, как и их преподаватель, по какой-то причине напряглись. Они неосознанно выпрямились, сдвинув ноги и выстроившись в ряд.

У Командующего Линя сработал выработанный годами рефлекс:

— Вольно.

Только закончив фразу, он понял, что сказал. Подняв взгляд, он увидел ряд прямых, как палки, подростков, недоуменно взирающих на собственные ноги — эти необразованные мартышки видели армейское построение только в кино и абсолютно не представляли себе, что делать.

Тупоголовый заговорил первым:

— Б… Командующий, какую ногу я должен поставить вольно — правую или левую?

Линь Цзинхэн обреченно махнул рукой, указывая на еще один узкий ряд ступеней, ведущих на другую сторону второго этажа.

— Там есть зал для тренировок, оснащенный оборудованием для фитнеса и занятий в невесомости, а также симулятором управления механоидом. Я открыл вам всем доступ в этот зал, вы можете пользоваться им, когда захотите.

Лу Бисин опустил голову и промычал:

— Мммм.

Обычно этот молодой мужчина был невероятным экстровертом, не знающим, что такое социальная дистанция. Когда они только встретились где-то на орбите Пекина-β, Лу Бисина не мог смутить даже тот факт, что кровь из его носа капала в питательный раствор Командующего Линя.

Не видя другого выхода из ситуации, Линь Цзинхэн протянул руку и помахал ей перед лицом Лу Бисина:

— Ладно, хватит уже, давай притворимся, что я ничего не видел.

Услышав это, Лу Бисин впал в еще большее отчаяние. Только что подтвердилась его самая ужасная догадка.

Хотя Командующий Линь всегда вел себя отстраненно, а его сарказм иногда звучал излишне грубо, Лу Бисин, после пяти лет постоянного общения, искренне считал, что между ними установились дружеские отношения. Но никакими дружескими отношениями нельзя было объяснить, какого черта он вдруг решил дотронуться до его лица, пока тот спал!

Да это просто канонически подозрительное поведение и вообще похоже на изъезженный порнографический сюжет!

Но когда ужас немного отступил, в голове Лу Бисина родилась другая осторожная мысль: «Он не решил выбить из меня дурь даже в такой ситуации?»

Тело Линь Цзинхэна было покрыто повязками, поэтому свою одежду он мог только слегка накинуть. Лу Бисин тайком на него взглянул и почему-то вспомнил то время, когда подобрал его в атмосфере Пекина-β. Конечно, человек, находившийся в питательном растворе, не мог быть одет — Лу Бисин до сих пор помнил, какой испытал шок, когда с любопытством открыл люк капсулы и обнаружил человека внутри. На теле, закаленном годами тренировок, не было ни капли жира — мужчина был на пике своих физических возможностей. Словно изысканный набросок совершенной мускулатуры. И этот набросок навсегда отпечатался в глубине сознания Лу Бисина. Но сейчас, увидев Линь Цзинхэна, обернутого повязками, Лу Бисин неожиданно ярко снова увидел этот спрятанный в уголке воспоминаний образ. Он неосознанно прикрыл нос ладонью.

Линь Цзинхэн:

— Что такое?

Лу Бисин страдальчески ответил:

— На механоиде слишком сухой воздух.

Линь Цзинхэн мысленно посетовал: «Какая чувствительность». Но затем покачал головой и сказал:

— В медицинском блоке должен быть увлажнитель, можешь поставить его в зале для тренировок. Только не забудь плотно закрыть двери, излишняя влажность может повредить оборудование механоида.

Одноглазый Ястреб, который шел следом за Линь Цзинхэном, был в ярости, подозревая, что этот подлый заговорщик Линь готов на все, чтобы перетащить его сына на свою сторону.

— О чем это ты? Разве не ты только что говорил, что дым, огонь и распыление воды на механоиде строго запрещено?

Линь Цзинхэн махнул преподавателю и его студентам рукой. Лу Бисин впервые не стал вмешиваться в склоку между этими двумя. Он поспешно сбежал, забрав с собой подростков.

Дойдя до двери зала для тренировок, он заметил, как Линь Цзинхэн скомандовал Чжаньлу и Одноглазому Ястребу перенести 001 в ближайший закрытый медицинский блок. По какой-то причине он приказал Чжаньлу ждать снаружи. Чжаньлу, будучи приветливым ИИ, заметил взгляд Лу Бисина и дружелюбно кивнул ему издалека.

Лу Бисин помахал в ответ и подумал, что его эмоции в последнее время зашкаливают. Его голова была полна сентиментальных мыслей и попыток понять самого себя.

В медицинском блоке автоматически поднялась четырехсторонняя стеклянная завеса. 001 был брошен на пол, а Одноглазый Ястреб скрестил руки на груди.

— Тебе что, приходится избегать Чжаньлу, когда ты пытаешь людей? Боишься, что окажешь дурное влияние на свой механоид?

— Заткнись нахер и иди помоги, — ответил Линь Цзинхэн.

Одноглазый Ястреб ухмыльнулся и поставил ногу на тело 001. Он наблюдал, как из отверстий на полу появились наручники и сковали конечности пирата. Затем появились две тонкие иглы и вонзились 001 прямо в мозг. Иглы были подсоединены к персональному устройству Линь Цзинхэна.

Одноглазый Ястреб не удержался и снова заговорил:

— Или ты боишься, что твой наставник смотрит на тебя глазами Чжаньлу? И видит, что его самый любимый ученик использует методы пыток, запрещенные Союзом еще с момента его основания?

Человечество обладало невероятным воображением, когда дело доходило до изобретения пыток. В древности существовало «десять великих пыток», а когда человечество вошло в эру межгалактических полетов, стали доступны более прогрессивные технологии. Независимо от того, какие грязные политические игры вел Союз, его приоритетом все еще были человеческие права. В начале Новой звездной эры Союз опубликовал обновленную декларацию прав человека. Ужасные методы предыдущей эры были признаны недопустимыми.

Линь Цзинхэн в гробовом молчании отдал команды иглам через свое устройство. В ту же секунду 001, который после насильного разрыва соединения с ментальной сетью провел в коме последние несколько дней, внезапно изогнулся от спазма и пришел в себя.

Его глаза расширились, дыхание сбилось. Он попытался вырваться, а потом в ужасе осмотрелся.

— Предлагаю пропустить представления, — произнес Линь Цзинхэн. — Мне нужно узнать у тебя пару вещей, чтобы выбрать маршрут.

— Хрень соба… — хотел было выругаться 001.

Но не успел он закончить фразу, как внезапно потерял голос. Словно рыба, вытащенная из воды, он безмолвно открывал рот и содрогался. Из его горла послышался сиплый звук.

Одноглазый Ястреб заинтересовался и решил спросить:

— Что ты с ним делаешь?

— Напрямую стимулирую нервные окончания, отвечающие за болевые ощущения. Это позволяет человеку ощутить боль, которую живые люди обычно не способны почувствовать, — Линь Цзинхэн даже не поднял глаз. Затем он обратился к 001. — Ты меня неправильно понял. Я не буду тратить время на то, чтобы выпытать у тебя информацию. Я просто препарирую твой мозг. Сиди тихо и попытайся сразу не умереть.

[*] Прим. автора (дополнено переводчиком): астрономическая единица (международное обозначение au, российское — ае) — единица в астрономии, примерно равная расстоянию между Землей и Солнцем (сейчас принято 149 597 870 700 м).

Земля — это то место, где жили древние люди, которые и оставили эти невероятно «полезные» примитивные астрономические знания (лицо-гордого-примитивного-землянина.jpg).

Глава 28 - Даже такая иллюзия мирной жизни все еще была спокойной

— Удивительно, что ты еще не в отключке. Значит, твой болевой порог выше среднего, — произнес Линь Цзинхэн. — Неплохо.

Как только он закончил говорить, игла была извлечена из мозга 001, но лишь для того, чтобы вонзиться в его позвоночник. Линь Цзинхэн поднял руку и разместил тонкую стеклянную пластину над своей головой. Пластина превратилась в зеркало, развернутое таким образом, что 001 мог видеть собственное лицо.

Маленький хирургический робот, размером буквально с жука, вскарабкался по телу 001. На первый взгляд, он был похож на детскую игрушку. Если не обращать внимания на то, что его передние лапки были оснащены скальпелем, сверлом и небольшой пилой, его можно было даже назвать очаровательным и безобидным.

Стоявший рядом без дела Одноглазый Ястреб наконец поднял взгляд:

— Эй, у нас осталось не так много микрохирургических комплектов.

— Я знаю, — ответил Линь Цзинхэн. — это приспособление не для лечения людей, просто часть моей личной коллекции.

Маленький «жучок» вскарабкался на лицо 001 и зафиксировал его веки, не повредив глаза, но лишив его возможности моргать. Его передние лапки наложили на веки швы, в то время как задние мгновенно остановили кровотечение. Он оказался достаточно ловким. Робот продолжал взбираться выше по лицу 001, издавая скрипящий звук своей пилой. По лицу 001 потекла кровь, но тут же была остановлена гемостатическим гелем (прим.пер.: гемостатические средства предназначены для остановки кровотечения). Затем в воздух поднялась костная пыль, оседая на плечи 001, словно перхоть. Этот маленький «жучок» распилил ему череп.

Сцена была настолько пугающей, что глаза 001 закатились, и он практически потерял сознание. Но две иглы, введенные в его спинной мозг вовремя заблокировали сигнал от периферийных нервных окончаний. Через секунду пират потерял контроль над мышцами своего тела. Он даже не мог кричать, издавая вместо этого неясное рычание. Весь процесс пыток полностью соответствовал эстетическим требованиям Командующего Линя — эффективный и тихий. Но только до тех пор, пока роботизированный «жучок» как по волшебству не открыл череп 001, обнажая мозг.

— Межгалактические пираты использовали этот метод пыток на своих заключенных, — с удивлением понял Одноглазый Ястреб. — Я слышал, что его изобрел Принц Кайли. Какое-то время этот способ был очень популярен и стал классикой жанра пиратов. Ему даже дали название…

— «Поедание сырого мозга мартышки», — подсказал Линь Цзинхэн.

— Какой извращенный подход, — Одноглазый Ястреб покачал головой. — И как это в Академии Черной Орхидеи мог вырасти такой талантливый человек, как ты?

Такие понятия, как «умереть от боли», «от шока» или «от пыток» обычно означали смерть от слишком активной стимуляции нервной системы, которая вела к неврологическому шоку. Затем падало кровяное давление и человек умирал от ишемии миокарда. Уровень болевых ощущений, способный вызвать шок, и был тем самым пределом выносливости человеческого тела.

Но если использовать технические приспособления для блокирования возникновения шока, человеку придется страдать от боли, которая была за пределами его возможности терпеть.

Не имея возможности пошевелиться или закрыть глаза, человеку под пытками приходилось только беспомощно наблюдать за происходящим, испытывая невыносимую боль.

После этого мозг подключали к специальному сенсору, и человека допрашивали снова и снова. Когда допрашиваемый все же терял сознание, реакции различных зон мозга считывались сенсором. И так до тех пор, пока не был получен необходимый ответ или допрашивающий не решал закончить пытки, — только в этом случае заключенному даровали смерть.

Этот метод не был кровавым. Конечно, обнаженный мозг выглядел несколько неприятно, но сцена в целом была не такой уж страшной.

Будучи межгалактическим пиратом, 001 прекрасно понимал, как работает этот метод, и что его ждет. Его широко распахнутые и зафиксированные глаза наполнились нескрываемым ужасом.

Линь Цзинхэн улыбнулся:

— Похоже, ты хорошо знаком с этой пыткой.

Он поднялся, но, возможно из-за раны на спине или серьезной кровопотери, не мог твердо стоять на ногах и пошатнулся. Его пальцы случайно скользнули по экрану персонального устройства. Кто его знает, что за программу он ухитрился активировать, но иглы в теле 001 ослабили контроль, тот снова почувствовал свое тело и даже громко закричал.

У 001 не было времени на что-либо, кроме как заплетающимся языком прореветь:

— Я са… са… скажу, все… уф… скажу, вы… вам…

Линь Цзинхэн притворился глухим и, кажется, собирался вернуть иглы в тело 001.

001 сорвался с катушек, издавая нечленораздельные вопли. По его лицу стекали слезы и слюна, пока он неразборчиво умолял дать ему шанс все рассказать самому.

В нужный момент вмешался Одноглазый Ястреб:

— У человека должно быть право на последние слова перед смертью. Тебе ничего не стоит его выслушать. Дай мне допросить его.

Линь Цзинхэн с сомнением взглянул на 001, жутковато ему улыбнулся, а затем обратился к Одноглазому Ястребу:

— Валяй, господин Лу.

Одноглазый Ястреб подошел ближе и опустился на корточки, положив ладони на колени.

— Как твое настоящее имя?

— Нет… нет настоящего имени, — 001 с трудом взял под контроль свой язык, снова и снова кидая взгляд в зеркало. Он хотел посмотреть, но не решался приглядеться внимательно. Его дыхание ускорилось, и он продолжил говорить, заикаясь. — У нас нет имен. Нам с самого детства дали номера.

— Ах, значит, ты из-за пределов галактики, — кивнул Одноглазый Ястреб. — Среди межгалактических пиратов есть несколько группировок. К какой из них ты относишься? Я думаю, не к Гвардейцам Принца Кайли, я прав?

— Нет, нет… — Начал отрицать 001. — Я часть Легиона Свободы.

Одноглазый Ястреб кинул быстрый взгляд на Линь Цзинхэна.

— Не смотри на меня, — ответил тот. — Я время от времени имею дело с пиратами, но это не значит, что знаю каждую жалкую душонку среди них.

— Да, именно так, это все потому, что мы обитаем за пределами территории галактики и соблюдаем осторожность. За все эти годы мы ни разу не нарушали границ Союза. Это люди Принца Кайли и их последователи любят учинять бессмысленные беспорядки и создавать неприятности. Принц Кайли до сих пор считает Восьмую Галактику своей частной собственностью и верит, что был предан своими же гражданами. Он просто больной психопат, одержимый жаждой мести! — 001 боялся, что не успеет оправдаться за отведенное ему время, поэтому скорость его речи приближалась к значению, когда она могла бы пойти на взлет. Слова его звучали несколько неопределенно.

Одноглазый Ястреб продолжил допрос:

— Тогда расскажи мне, сколько группировок пиратов участвовали во вторжении?

— Вероятно… вероятно, три, — ответил 001. — Группировка, атаковавшая Серебряную Крепость, скорее всего, — «Войска Славы». Мелкие группы пиратов не могли самостоятельно выживать за пределами восьми галактик, поэтому они примкнули к этой организации. Они давно начали нанимать солдат и плести заговор против Союза, а также основали что-то… что-то под названием «Империя Славы». Кроме Войск Славы есть еще одна большая группировка, эти люди опасны и сильны. Насколько я знаю, они зовут себя «Анти-утопичной Группировкой».

Глаз Линь Цзинхэна дернулся:

— АУГ? АУГ еще существует?

Организация, называвшаяся Анти-утопичной Группировкой, была заложена еще на закате земной эры. В самом начале она представляла из себя просто популярную у молодежи неправительственную организацию, наподобие фондов защиты животных или охраны водоемов. Ее основной задачей было осознанное отношение к последствиям быстро развивающихся технологий, которые они звали дамокловым мечом. Члены организации призывали вернуться к природным истокам и не поддаваться на соблазны технологий, которые в тот момент активно наращивали влияние. Молодежь того времени боролась с загрязнениями окружающей среды и тщательно соблюдала законы. Выражали протест они простыми криками на улицах города. Никто из них не решился бы убить человека или, например, устроить поджог. Они даже оставили после себя массу литературных и художественных произведений. Просто раньше люди из индустрии развлечений и интеллигенции имели тенденцию становиться антиутопистами. А вот когда люди научились перемещаться по космосу и началась эра освоения звездного пространства, многое изменилось. Мирную молодежь потихоньку сменили опасные экстремисты, выступавшие против развития любых технологий.

Грязные деньги всегда привлекательнее, а голос психопата звучит громче остальных в толпе.

В 192 году Старой звездной эры Анти-утопичная Группировка была официально признана культом. Со временем она окончательно деградировала и превратилась в раковую опухоль на теле общества. Даже после начала Новой звездной эры человечество еще помнило, какой кровавый след за собой оставила АУГ.

Сороконожка может умереть, но все еще не перевернется вверх тормашками. Никто не ожидал, что уродливый призрак все это время прятался где-то на окраинах, ожидая удачного момента для ответного удара.

— Да, это они! Те, кто выступают против ИИ, против Эдема и против всех современных технологий. Они также считают, что нужно запретить путешествия в космосе и космические исследования, за исключением экстренных ситуаций. Им кажется, что люди должны жить на земле, как глупые обезьяны! Разве они не сумасшедшие? После побега из Восьмой Галактики Принц Кайли примкнул именно к этой группировке, — ответил 001 с льстивой улыбкой. — А последняя группировка — это мы. Мы… Легион Свободы уж точно гораздо более миролюбивый. Наши основные силы до сих сосредоточены за пределами галактики и не вмешиваются в происходящее. Любые стычки приводят к кровопролитию, не так ли? Не важно, к какой политической силе мы примыкаем, обычные люди невинны. Меня просто попросили искренне пригласить вас присоединиться к нам. Ведь все мы мечтаем о хорошей жизни…

Линь Цзинхэн лениво играл со своим персональным устройством:

— Прости, но не ты ли в конце концов бросил своих собственных людей? Твои враги и твои сторонники, даже сама космическая база — все погибло во взрыве. Это совсем не похоже на действия того, кто просто хочет жить хорошей жизнью.

Лицо Одноглазого Ястреба помрачнело, и он пнул 001 ногой:

— Ты что, принимаешь нас за идиотов?

— Нет-нет, как можно, — поспешил ответить 001. — Это просто недоразумение! Между нами было соглашение о конфиденциальности, и никакие подробности или материалы проекта «Опиум» не должны были всплыть на поверхность. Иначе организация просто бы избавилась от меня… Но вы, Б4, оказались настолько сильны, что просто выкрали у нас частичку «опиума» и загнали нас в угол. Мы подумали… подумали, что вы пришли со злыми намерениями и уже заранее что-то знали о нашем проекте. На станции царил хаос, и вы ворвались в нашу секретную лабораторию на механоиде, я перепугался…

Одноглазый Ястреб перебил его:

— Что такое проект «Опиум»?

001 на этом моменте внезапно заколебался.

Тогда Одноглазый Ястреб продолжил с отсутствующим выражением лица:

— Кажется, он не хочет говорить. Его рот все еще не так полезен, как мозг. Я думаю, тогда…

001 был закаленным пиратом, но пытка «поедание сырого мозга мартышки» была слишком чудовищной даже для него. Увидев, что Линь Цзинхэн планирует вернуть иглу в его тело, 001 был так напуган, что заверещал, выкрикивая имена всех своих родственников, которых помнил. Он ударился в слезы и начал уговаривать:

— Я скажу, я все скажу, я скажу… Проект «Опиум»… Б4, вы, наверное, уже поняли, что чип, который вы извлекли из Паука, и есть тот самый «опиум». После имплантации он усиливает возможности человеческого тела до невероятного уровня и заставляет носителя чувствовать себя непобедимым. Чип также способен частично симулировать функции Эдема — например, маскировку или защитное поле… и конечно, чип вызывает некоторую зависимость и имеет побочные эффекты, которые проявляются после изъятия его из тела носителя.

Одноглазый Ястреб внезапно стиснул кулаки.

— Наступают смутные времена, всем нужно искать способ защитить себя. Обычным людям выжить очень тяжело. Большинству не хватит физических сил даже на то, чтобы выйти за пределы атмосферы, — 001 так привык продавать замки из песка, что и сейчас увлекся и забыл, что он просто пленный. Он активно брызгал слюной, продолжая пламенную речь. — Мы просто хотим воспользоваться этой возможностью и вывести на рынок партию чипов последнего поколения, чтобы как можно больше людей стали сильнее и смогли контролировать собственную жизнь…

Одноглазый Ястреб холодно оборвал его:

— И чтобы больше людей попали под зависимость от ваших чипов. И чем более токсичными будут эти чипы, тем больше носители станут похожи на этих монстров в лаборатории, верно? Как славно. Мне кажется, даже антиправительственные группировки и культы не настолько хитры, как вы — наркоторговцы. Они сражаются и много трудятся, но стоит им сделать неверный шаг — и такие, как вы, разобьют их в пух и прах и возьмут под контроль всю их военную мощь.

Линь Цзинхэн коротко спросил:

— Где сейчас находятся АУГ и Войска Славы?

— Я слышал, что Войска Славы заняли Вольто и собираются назначить временное правительство. Они планируют воевать с Союзом еще несколько лет, — ответил 001. — АУГ же просто решил порыбачить в мутной воде (прим.пер.: воспользоваться неразберихой в своих целях). После потери Серебряной Крепости столичная планета разгребает свои проблемы. Им некогда заниматься делами остальных галактик. Люди из Союза обязательно попытаются отомстить. Теперь на территории галактик Союза творится хаос, а территории за их пределами наоборот мирно сосуществуют. Я могу отвести вас двоих на базу Легиона Свободы. Нас гостеприимно встретят…

Прежде чем он успел договорить. Линь Цзинхэн поднялся на ноги и вышел через стеклянную дверь, распыляющую дезинфицирующий раствор. Он забрал с собой иглы и маленького роботизированного «жучка».

001 вздохнул с облегчением. Не зная точно, почему, он почувствовал, что избавлен от страданий. Он неловко улыбнулся Одноглазому Ястребу:

— Господин Лу, верно? Не могли бы вы… не могли бы вы как-то вернуть…

— Вернуть на место твой череп? — подсказал Одноглазый Ястреб.

001 посмотрел на него с надеждой.

— Зачем утруждаться? — Одноглазый Ястреб рассмеялся, показывая ряд острых зубов под крючковатым носом. Он указал на свои разноцветные глаза. — Видишь этот глаз? Я потерял его в 136 году, когда помогал Командующему Лу Синю очистить Восьмую Галактику от пиратов. В тот момент я поклялся самому себе, что ни один межгалактический пират, попавший ко мне в руки, не умрет, сохранив при себе все части тела.

Спустя 10 минут от 001 не осталось даже волоска. Разорванные конечности были упакованы в мешки для биологических отходов и выброшены в космос.

Одноглазый Ястреб тщательно продезинфицировал весь медицинский блок, вымыл руки и решительно вышел. Линь Цзинхэн стоял у дверей тренировочного зала на втором этаже, опираясь на перила и наблюдая за тем, как студенты шумно тренируются в невесомости. Услышав, что Одноглазый Ястреб поднимается по лестнице, он повернул голову:

— Как ты догадался, что у меня нет сенсора и я просто блефовал?

Одноглазый Ястреб остановился на ступеньках. Он внимательно посмотрел на Линь Цзинхэна. На мгновение, в его глазах застыло странное и сложное выражение. Но оно быстро испарилось, и старый хитрый персидский кот усмехнулся:

— Ха! Твоими уловками меня не провести.

Стоило ему произнести эти слова, и начался новый раунд сражения между ними двумя, хотя еще несколько минут назад они действовали на редкость слаженно во время сурового допроса.

Линь Цзинхэн кивнул и «скромно» ответил:

— Ну конечно, это совсем не то же самое, что ворваться в ночной клуб с оружием и застукать кого-то без штанов — вот это было действительно бесчеловечно и грубо с моей стороны. Извини мой скромный актерский талант, господин Лу.

Одноглазый Ястреб тут же вышел из себя:

— Ублюдок Линь, еб твою…

Наполовину открытая дверь зала распахнулась изнутри, и Лу Бисин постучал по косяку:

— На механоиде столько места, вам обязательно ссориться тут? В зале несовершеннолетние, неужели ты не можешь говорить нормальным языком, отец? Веди себя нормально!

Затем он повернулся к Линь Цзинхэну, и его голос стал на октаву ниже. Он даже мягко вздохнул:

— Он такой, какой есть. Ему уже 200 лет, и сложно что-то изменить. Прости его.

Одноглазый Ястреб:

— …

«Это кому это тут 200 лет? Кто, блять, разрешил тебе так округлять?»

— Все хорошо, — разумно ответил Линь Цзинхэн. — Через 20 минут мы совершим прыжок за пределы галактики. Я советую взять паузу и немного отдохнуть. Прыжок не будет экстренным, поэтому кабину не наполнит защитный газ. Лучше не принимать медикаменты во избежание передозировки. На складе есть раствор глюкозы в виде геля для приема в пищу. Советую взять себе некоторое количество, если ты плохо переносишь прыжки.

Помолчав мгновение, он добавил, обращаясь к студентам:

— Не бойтесь, вы к этому позже привыкнете.

Одноглазый Ястреб был готов взорваться. Но еще до того, как он успел открыть рот, он услышал эту многословную речь Линь Цзинхэна. Он тут же забыл все, что хотел сказать, и прирос к земле с открытым ртом.

После окончания обратного отчета механоид бесследно исчез. Он покинул погрязшую в войнах Восьмую Галактику и устремился в незарегистрированную трансферную точку, не отмеченную ни на одной карте. Затем он растворился в темноте и последовал по неизвестному маршруту.

Межзвездный Союз был основан более двухсот лет назад. С тех пор пропасть между богатыми и бедными только росла.

Лицемерные политики только с виду вели себя цивилизованно, а на деле изо всех сил старались подставить друг друга. Эдем был похож на чудовищную ложь, ослепившую глупые массы. Все это давно прогнило до самых корней.

Тем не менее даже такая иллюзия мирной жизни все еще была спокойной. По крайней мере, большинство людей могли заработать себе на пропитание, даже если их жизнь проходила впустую.

Это было до того, как пушки межгалактических пиратов взорвали мирное ночное небо и подвесили судьбы человечества на волоске от гибели.

Глава 29 - Они достигли конца трансферного коридора

Навигационное оборудование на механоиде «Пекин» ничего не показывало. Прямо сейчас они проходили по тайному маршруту, не отмеченному ни на одной карте. Его открыли бесчисленные контрабандисты, путешествовавшие по Восьмой Галактике, а это значило, что на безопасность полета не приходилось рассчитывать.

«Пекин» — так назывался этот маленький механоид, принадлежавший Линь Цзинхэну.

Обычно имена и серийные номера присваивались только тяжелым механоидам, таким, как Чжаньлу. Маленькие корабли, как этот, больше похожие на симулятор, чем на механоид, были лишь незначительными крупинками в бесконечной вселенной. Тем более не имело смысла давать ему имя, раз он не был оснащен ИИ-ядром. Но Лу Бисин настоял на том, чтобы назвать его «Пекин», потому что считал, что этот последний уцелевший механоид с планеты Пекин-β теперь в какой-то мере заменил им навсегда потерянный дом.

Хуан Цзиншу наполовину сидела, наполовину стояла на коленях в уголке зала для тренировок, рядом с окошком размером в ладонь. Она посмотрела в это маленькое окно. Снаружи по-прежнему было абсолютно темно, и человеческий глаз не мог ничего различить. Ни огней, ни других людей, ни даже небесных тел. Во время межгалактических полетов гравитация могла стать смертельной, поэтому трансферные маршруты были проложены в обход крупных небесных тел.

Лишь иногда механоид пролетал скопления каких-то космических частиц. Эти пылинки кружились, отражая свет далеких звезд. Издалека они были похожи на тончайшую, словно крылья кузнечика, сетку, сияющую призрачным светом.

Они путешествовали по этому тайному трансферному коридору уже почти месяц. В процессе они совершили несколько запланированных прыжков, и Цзиншу потихоньку привыкала к странному чувству, что все ее органы переворачивались и сжимались.

Окружение механоида всегда было одинаковым — ничем не примечательным и не впечатляющим. Это заставляло пассажиров думать, что их безбрежное одиночество — это норма жизни.

Будь то страшная война между Союзом и пиратами, психопат Принц Кайли или ее разрушенная до основания родная планета… все это теперь казалось не более чем странным сном.

Непутевые студенты, рожденные в непутевом месте, не раскрыли никаких новых талантов, пережив такой невероятный опыт. Они все еще были просто обузой.

В тренировочном блоке находился симулятор механоида, на котором была построена даже небольшая имитация ментальной сети. Весь месяц они тренировались без устали, но до сих пор ни одному из них не удалось успешно подключиться к сети хотя бы раз.

Уайт был физически слабым — неважно, занимались они фитнесом или тренировались в невесомости, он показывал худшие результаты из всех. И каждый раз он терял сознание, стоило ему попытаться соединиться с имитацией ментальной сети.

Тупоголовый, этот громадный дурачок, всегда показывал хорошие результаты, когда дело касалось физических упражнений, а также был самым неприхотливым в еде. Была только одна проблема — его умственные способности оставляли желать лучшего. Не закончив даже курс базового образования, он был практически неграмотным. Речь не шла об обучении его точным наукам или навыкам высокого уровня — даже заставить его прочитать инструкцию к бытовому прибору было крайне сложно. Что уж говорить о его проблемах с поведением — он проявлял агрессивность и был совершенно неспособен сосредоточиться.

И если двое, описанных выше, еще имели какие-то шансы медленно всему научиться при должном упорстве, то ситуация Минт была куда более катастрофичной.

У нее была чертовски серьезная степень никтофобии (прим.пер.: боязнь темноты). До этого она никогда не оставалась по ночам одна — ни в детском доме, ни позже в общежитии — поэтому ее симптомы не были так заметны. Но стоило ей установить связь с ментальной сетью механоида и получить информацию с его оборудования, как она оказывалась в бесконечном темном космосе. Точно как люди в обычной жизни концентрируют внимание на окружающем мире и не замечают собственного дыхания и сердцебиения, пока специально на этом не сосредоточатся, при соединении с ментальной сетью механоида огромный объем информации из вне обрушивался на человека. Кромешная темнота окружающего космоса вгоняла Минт в чудовищный стресс. Как только она соединялась с сетью, уже через несколько секунд она начинала кричать и всхлипывать, ее тело покрывалось холодным потом, сердце и легкие работали на износ, и она практически нуждалась в медицинской помощи.

Что касается Хуан Цзиншу… синдром церебральной пустоты говорил сам за себя. По непонятной причине ей до сих пор не удалось добиться совместимости с сетью даже в 30%.

Раздался звук открываемой жестяной банки. Кто-то открыл рядом с ней пиво, и запах распространился по помещению. Хуан Цзиншу обернулась:

— Ректор Лу.

Лу Бисин вытащил бумажный стаканчик и налил ей полбанки пива.

— Это из старых запасов Линя. Вероятно, его подчиненные загрузили пиво на механоид или что-то вроде того. Они не знают, что он его не любит, — наверняка, скоро истечет срок годности.

— И вы все равно мелочитесь, хотя никто не будет это пиво пить и скоро истечет срок годности? Неужели сложно просто отдать мне всю банку?

— Половины банки тебе более чем достаточно, ты еще ребенок. Сколько, ты думаешь, я буду еще всех вас баловать? — Лу Бисин протянул руку. — Если не будешь пить, отдай обратно.

Хуан Цзиншу немедленно забрала бумажный стаканчик.

Дождавшись, когда она выпьет большую часть своего пива, Лу Бисин наконец нарушил молчание:

— В твоей вчерашней домашней работе невероятно много ошибок, и я нашел следы списывания в блоке коротких вопросов. Ты сделала ее на «отвали», а такого за тобой ранее не водилось. Почему?

— Как вы узнали, что я списывала?

— Я не добавляю в списки литературы для студентов книги, которые сам не читал. И очевидно, что вы — кучка необразованных хулиганов — сами ничего не читаете, — Лу Бисин облокотился на стену зала. Его поза была достаточно расслабленной, но ее нельзя было назвать неподобающей. — Поэтому я точно знаю, из какой части какой книги ты копировала ответы. Разве это не логично?

Хуан Цзиншу, уже ничего не боявшаяся, так как ниже пасть было уже невозможно, опустила голову:

— О, тогда вы можете вычесть у меня баллы.

Лу Бисин молча наблюдал за ней, ожидая, когда она продолжит говорить.

Хуан Цзиншу выпила остатки пива из своего стаканчика одним глотком и вытерла рот рукой, как обычно делали «крутые девчонки»:

— Ректор Лу, некоторых вещей нельзя добиться тяжелым трудом, некоторые люди просто лучше других. Есть те, кто родился без руки или ноги, есть те, кто рожден ничтожествами и кому суждено быть стертыми с лица земли. Для меня… для многих из нас это работает именно так. Мы продукты, отбракованные еще на стадии производства. Мне очень жаль, Ректор Лу. Должно быть, научить нас управлению механоидами сложнее, чем научить хомяка прыгать через огненное кольцо, правда?

Лу Бисин не стал отрицать или подтверждать ее слова:

— Нет ничего интересного в том, чтобы смотреть, как хомяк прыгает сквозь огненное кольцо.

— Но раз началась война, то людям, не способным управлять механоидами, будет очень сложно выжить в космосе, да? Мы не знаем, что ждет нас в будущем и не можем себе позволить быть бесполезными до конца жизни, постоянно полагаясь на других, — спокойно произнесла Хуан Цзиншу. — Управление механоидами требует колоссальной физической и ментальной силы. А кроме этого, нужно быть достаточно умным и не иметь генетических дефектов. Вам не кажется, что это такой естественный отбор? Чтобы истребить всех «отбракованных», оставив только «подходящих».

— О, — Лу Бисин в удивлении приподнял брови. — Я, как твой учитель, не ожидал от тебя такого услышать.

Уголки губ Хуан Цзиншу разочарованно опустились:

— «Это не отсутсвие таланта тянет тебя назад, а недостаток трудолюбия, и тебе нужно серьезнее относиться к учебе…» — вы ведь это хотите мне сейчас сказать? Ректор Лу, увещевания преподавателей не менялись уже миллионы лет, вы в курсе?

— Нет, я хотел сказать, что всегда думал, что только более интровертные подростки погружаются в раздумья о себе и обществе. Кто бы мог подумать, что кто-то вроде тебя, чье хобби ввязываться в драки с бутылкой пива в руке, тоже к этому придет, — ответил Лу Бисин. — Видимо, раздумья на эту тему — это какой-то базовый инстинкт, проявляющийся в пубертатный период. И я уж точно никогда не предполагал, что ты веришь в древнее простейшее учение Дарвина и оправдываешь правило, что выжить должен только сильнейший.

Хуан Цзиншу:

— …

Даже при том, что она сейчас поняла не все, что он сказал, это никак не тянуло на комплимент.

— И социальное устройство мира, и эволюционный процесс слишком сложны. Используя свой менее чем 20-летний жизненный опыт для формирования суждений о мире, ты поступаешь как человек, представляющий внешний вид леопарда, увидев лишь одно пятнышко на его шкуре, — размеренно говорил Лу Бисин. — Я уже говорил это в день начала занятий в академии. Этот мир меняется слишком быстро — может, даже раз в десятилетие. Разве можно предугадать, какими будут следующие десять лет? Твоя жизнь продлится сотни лет, а ты не можешь предсказать из них даже десять, так почему ты думаешь, что можешь решать, кто и что является «отбракованным»?

Хуан Цзиншу была ошеломлена.

Лу Бисин отпил глоток своего пива.

— Маленькая глупышка. Нет никаких доказательств, что люди с синдромом церебральной пустоты абсолютно не способны управлять ментальной сетью. У тебя может недоставать таланта, но стоит тебе разобраться в себе и накопить знания о механоидах — и ты сможешь использовать другие направления развития, вместо того, чтобы сдаваться на старте, зная, что ты и так в невыгодном положении. Если представится возможность, спроси об этом Командующего Линя. Он подтвердит, что даже в Серебряной Крепости далеко не каждый может похвастаться такой ментальной силой, как у него.

Прежде, чем его голос стих, он услышал ответ Линь Цзинхэна из динамиков тренировочного зала:

— Конечно, нет. Не считая солдат на передовой, Серебряная Крепость не предъявляет никаких требований к ментальной силе.

Застигнутый врасплох, Лу Бисин чуть было не поперхнулся своим пивом.

Разве кое-кто не утверждал, что нелегальный маршрут полон скрытых опасностей? Как получилось, что их пилот все равно нашел время подслушать его поучительный разговор со юной студенткой?

Лу Бисин внезапно представил себе, что туманные серые глаза Линь Цзинхэна были повсюду, постоянно следя за каждым его движением. Только что выпитое пиво показалось ему ворохом куриных перьев, застрявших в его пересохшем горле. Он быстро откашлялся и напряженно выпрямился:

— Разве ты не говорил, что мы приближаемся к станции снабжения внутри нелегального трансферного коридора?

— Основываясь на данных твоей карты, у нас в запасе еще день или два, — ответил Линь Цзинхэн.

Зал для тренировок был хорошо изолирован… даже слишком хорошо. При закрытой двери звуки внутри обладали легким эффектом эха, поэтому голос из динамиков, казалось, звучал прямо над ухом Лу Бисина. Он инстинктивно дернулся, открыл дверь и вышел из помещения.

Стоя на лестнице перед входом в зал тренировок, он мог наблюдать нижний ярус механоида. Посреди него расстилалась огромная 3D-карта нелегального коридора.

В отличие от дорог на земле, такие трансферные коридоры не могли сохранять стабильность в пространстве. Поэтому карта постоянно крутилась и менялась на глазах, а точки координат на ней ускользали от взгляда человека. Это выглядело так сложно, что наверняка заставило бы несчастного Тупоголового удариться в слезы.

Линь Цзинхэн стоял посреди карты, и перемещавшиеся световые точки скользили по его одежде, а иногда и подсвечивали черты его лица. Издалека это создавало чарующий эффект. Лу Бисин подумал, что этот мужчина, несмотря на небрежную одежду, обладал строгой военной выправкой, сквозивший во всех его манерах. Все вместе это придавало ему странный и противоречивый образ. В его глазах были серые отблески, а волосы вовсе не были такими черными, как могло показаться на первый взгляд. Если присмотреться, на свету они казались слегка пепельными. Каждая отдельная черта его лица была произведением искусства. Но все вместе они придавали ему неожиданно пугающий вид. Все, что запоминалось, — это его холодное выражение.

После пяти лет общения с Линем, Ректор Лу внезапно осознал, что никогда достаточно внимательно его не разглядывал.

— Командующий, — Лу Бисин принял тщательно отрепетированную обворожительную позу, облокотившись на перила. — Сколько писем с признаниями в любви в год ты получал, пока служил в Серебряной Крепости?

Линь Цзинхэн был потрясен и застыл в недоумении.

Чжаньлу решил вмешаться:

— На почте Командующего стоял фильтр сообщений, не пропускавший письма из неизвестных источников. Но на публичный ящик Серебряной Крепости каждый день приходили сотни и даже тысячи писем для вас, сэр. Особенно после того, как вы публично отвергли госпожу Евгению.

— Как получилось, что я впервые об этом слышу?

— В них не содержалось никакой важной информации, поэтому ваш секретарь и начальник гвардии избавлялись от них после прочтения, — размеренно отчеканил Чжаньлу, словно ведущий новостей. — Примерно половина писем была полна возмущениями, что вы обидели их богиню, а вторая половина содержала страстные признания в любви. В них говорилось, что даже если вы жестокий маниакальный импотент или фригидный извращенец, они все равно будут бесконечно любить ваше лицо.

Линь Цзинхэн:

— …

— Да, это правда, что некоторые вели себя крайне неуважительно, — резонно заметил Чжаньлу. — Но статистика гласит, что люди, встречаясь со знаменитостями, более склонны отпускать нелицеприятные и грубые замечания. Это не говорит о низком моральном уровне общества в целом.

— Займись делом и заткнись, — коротко сказал Линь Цзинхэн.

ИИ безропотно исполнил приказ и умолк, замерев на месте.

Лу Бисин откуда-то набрался храбрости и решил вмешаться:

— Почему ты так суров? Ты ведь настолько привлекателен — неужели людям даже нельзя отвесить тебе комплимент?

Линь Цзинхэн неопределенно махнул рукой и не всерьез отчитал его:

— Что за чепуха, тебе нечем заняться? Если так, то иди и проверь готовность оружия и защитного поля.

Лу Бисин облизнул пересохшие губы, смял пустую банку в ладони и выбросил в мусорное ведро для переработки бытовых отходов. Он покорно покинул кабину, внутри ощущая, что его последняя очень смелая фраза звучала как подкат.

«И он не рассердился даже на это», — подумал он про себя. Лу Бисин был словно воодушевленный экспериментатор, записавший эту информацию в «журнал» своей памяти. Ему казалось, что он только что побывал в небольшом приключении, и сердце его по непонятной причине наполнилось восторгом. Он пошел работать, ощущая себя счастливым.

Спустя полчаса механоид «Пекин» внезапно обнаружил сигнал связи. Вокруг были люди, и это означало, что они достигли конца трансферного коридора.

Глава 30 - Ругайся на них, сколько душе угодно, дружище

Уайт скатился с беговой дорожки и скрючился от приступа тошноты, из его глаз чуть не брызнули слезы.

— Люди? Люди! Рядом какая-то планета? Да даже малюсенькая космическая станция сойдет, я так мечтаю наконец ступить на твердую почву! Я больше не хочу есть холодные спрессованные питательные брикеты, я уже согласен даже на тушеные овощи…

Подростки, расталкивая друг друга, высунулись из помещения зала для тренировок. Даже Минт, отдыхавшая в своей спальне, решила выйти. После месяца скитаний по пустой бесконечной вселенной, их с головой накрыл восторг при мысли о воссоединении с обществом, и их голоса звучали воодушевленно. Они выглядели так, будто надеялись, что механоид вот-вот превратится в огромную руку и сотрет воспоминания об их длинном путешествии.

А вот взрослые не были так оптимистичны.

Одноглазый Ястреб резко распахнул дверь своей спальни и быстро вышел наружу. Выражение его лица было мрачным, словно темные воды:

— Что только что произошло?

Глаза Линь Цзинхэна сузились:

— Бисин, доложи мне состояние вооружения.

— Все в порядке, — на автопилоте ответил Лу Бисин, который уже был в помещении арсенала. — Помещение хорошо изолировано, оборудование в норме… о, разве что программное обеспечение медленное, его скорости реакции достаточно для настоящего боя?

Закончив говорить, он внезапно вернулся к реальности и осознал, что Линь только что назвал его по имени.

В голове Лу Бисина зазвенело. Негромко, словно мимо пролетел комар. В его ушах застучало, и Лу Бисину показалось, что система искусственной гравитации дала сбой, потому что его ноги неожиданно стали легкими, как перышко.

Линь Цзинхэн никогда раньше не называл его просто по имени. Обычно он использовал полное обращение, включающее фамилию. Когда он говорил с сарказмом, то менял его на «Ректор Лу» или «молодой господин». При разговоре с глазу на глаз он просто говорил «ты».

Лу Бисин на мгновение замолчал, а потом рассеянно спросил:

— Хочешь, я обновлю программу для тебя?

— Не надо, просто возвращайся сюда, — голос Линь Цзинхэна казался ниже, когда звучал из динамиков механоида. — Активируй защитное поле.

Лу Бисин резко вскинул голову. По механоиду прокатился гул. Защитное поле было полностью развернуто, а обе пушки готовы к стрельбе.

— Б… Командующий Линь, что случилось? — Спросила Хуан Цзиншу. — Что-то не так с полученным сигналом связи?

— С тех пор, как люди освоили межгалактические полеты, черные дыры перестали быть самыми опасными явлениями во вселенной, — ответил Одноглазый Ястреб. — Запомните, детишки, опаснее черных дыр могут быть только люди.

— Это местный сигнал связи. Скорость и сила приема высокие, но такой сигнал используется только для внутренних коммуникаций и не походит для связи за пределами ограниченной области, — объяснил Чжаньлу таким тоном, будто читал научную лекцию. — Такой тип связи обычно используется во время сражений. Отсечение внешней коммуникации позволяет спрятать свое местоположение от врагов, а граница приема внутреннего сигнала одновременно являются границей их систем обнаружения. Это значит, что мы уже на территории…

Не успел он закончить, как механоид тяжело содрогнулся.

Линь Цзинхэн без предупреждения открыл огонь и снаряд разрезал темноту космоса, столкнувшись с другим, тайно выпущенным в их сторону. Остаточное излучение и взрывная волна достигли защитного поля «Пекина», вздымая столпы искр. Будто кто-то внезапно запустил фейерверк в кромешной темноте, на секунду осветив все вокруг.

По крайней мере шестьдесят механоидов плотно окружили их кольцом, и каждый из них казался куда серьезнее «Пекина».

Снаряд, выпущенный в качестве приветственного подарка, — это явно не тянуло на любовь с первого взгляда.

Линь Цзинхэн и Одноглазый Ястреб с подозрением посмотрели друг на друга и в унисон спросили:

— Это кто-то из твоих давних врагов?

Прежде чем они начали снова препираться, их прервал еще один голос, отвечая обоим:

— Нет, это не они. Можем мы для начала хотя бы не ссориться между собой?

Лу Бисин стоял между ними, разведя их руками в разные стороны. Его левая рука была плотно прижата к груди Одноглазого Ястреба, отталкивая того на пару шагов назад. А вот правая замерла в воздухе в нескольких сантиметрах от груди Линь Цзинхэна. Его пальцы подрагивали, и он не решался вытянуть руку еще дальше и коснуться Линя — три верхние пуговицы рубашки бывшего командующего были расстегнуты! Неужели его так достал строгий дресс-код Военного комитета Союза, что теперь он специально так одевался?

Посмотрев направо и встретившись взглядом с Линь Цзинхэном, он мигом убрал руку, притворившись, будто просто собирался поправить волосы. Затем он как ни в чем ни бывало направился к центру коммуникаций.

Лу Бисин подсоединил свое персональное устройство к коммуникационному оборудованию механоида и бегло ввел строку кода.

— Мой отец вел дела достаточно мирно в последние годы. Он ни с кем не вступал в конфронтацию… Старик, Линь не такой, как ты, разве он похож на человека, который повсюду создает неприятности?

Одноглазый Ястреб издал смешок.

— Что ты делаешь? — Спросил Линь Цзинхэн.

— Я создал эту небольшую программу очень давно. Изначально она предназначена, чтобы воровать чужой интернет во время межгалактических полетов. Но я с ее помощью попытаюсь захватить их внутренний порт связи, — лениво ответил Лу Бисин, при этом его пальцы так быстро набирали код, что казалось, будто они плавно скользят в воздухе. — Давайте для начала поздороваемся. Скорее всего, это просто недоразумение, поэтому попробуем договориться мирным путем, прежде чем вы двое обратитесь к более жестоким методам.

— Я никогда не проявляю понимания к сукиным детям, первыми открывающим огонь… — Холодно начал Одноглазый Ястреб.

— Ладно, — коротко согласился Линь Цзинхэн.

Одноглазый Ястреб переобулся на ходу:

— …но при должном техническом сопровождении можно попробовать.

Флотилия механоидов медленно приближалась к ним в темноте — словно жуткие призрачные стражи, поднимавшиеся из могил. Черные дула их орудий были так близко, что казалось, почти доставали до корпуса механоида. Границы ментальной связи тоже уже ощущали некоторое давление извне. Лу Бисин, не поднимая головы, успешно установил связь с их внутренним портом и довольно присвистнул.

Проекционный экран коммуникационного центра внезапно засветился, и словно третий глаз тихо просканировал все вокруг. Вражеским механоидам, прятавшимся в темноте, теперь негде было скрыться, и их точки координат были мгновенно отмечены на экране. Оказалось, их окружало не одно кольцо механоидов. Еже один отряд ждал их снаружи этого круга. Построение имело три уровня внутри и три уровня снаружи. На проекции в коммуникационном центре это смотрелось как огромный «ангельский бисквит» (прим.пер.: иначе еще зовется «пища ангелов» — вид бисквитного пирожного в виде кольца, можно загуглить, выглядит вкусно!).

Такая формация была бессмысленной, так как скорость и масштаб энергопотребления механоидов был астрономически большим по сравнению в наземными видами вооружения. А скученное расположение механоидов ограничивало их маневренность, лишая основного преимущества. На маленьких расстояниях электромагнитные поля также могли влиять на ментальные сети, приводя к нестабильности и ошибкам.

Стоило кому-то открыть по ним огонь, и у них не осталось бы даже места, чтобы увернуться. Такая формация могла быть эффективной разве что против врага с тяжелой формой трипофобии.

Эта с виду организованная флотилия явно не состояла из обученных военных или жестоких межгалактических пиратов. Они больше походили на нестройные ряды временной группировки, собиравшейся ввязаться с случайную перестрелку.

— Кто из них стрелял в нас? — Спросил Линь Цзинхэн.

Высокоинтеллектуальная программа тут же окрасила в ярко-желтый цвет координаты стрелявшего вражеского механоида на проекции.

— Послать ему запрос на связь? — спросил Лу Бисин.

— Нет, — ответил Линь Цинхэн. — Не ему, а тому, что рядом с ним.

Уайт тихонько спросил Чжаньлу:

— Почему?

— Потому что, основываясь на статистических данных, первый удар в банде обычно наносит тот, кто хочет покрасоваться перед лидером. Они склонны выбирать место поближе к главарю, — объяснил Чжаньлу.

У Уайта было много вопросов к образу мыслей этого ИИ:

— Зачем вы собираете статистику даже в таких вопросах?

Пока они переговаривались, связь с вражеским механоидом была установлена, и на экране коммуникационного центра появилось изображение кабины механоида.

По ту сторону экрана стоял мужчина в темно-серой форменной одежде. Зажимы для галстука, браслеты, серьги и прочие украшения покрывали его с ног до головы. От сияния всего этого великолепия болели глаза. Он был невероятно худым, но с огромной головой, словно большая сочная фрикаделька на деревянной шпажке.

Эта фрикаделька холодно уставилась на Линь Цзинхэна:

— Чей ты солдат?

Линь Цзинхэн только собирался ответить, как резко вмешался Одноглазый Ястреб. Сначала он был шокирован, увидев мужчину на экране, но затем наклонился к микрофону и произнес:

— Неужели это ты, Корова?

У Коровы задергался глаз:

— Одноглазый Ястреб!

— Это мерзкий маленький паршивец, который собирает дань за прохождение трансферного коридора с контрабандистов, — Одноглазый Ястреб поднял глаза и внимательно осмотрел окружившие их механоиды. Затем он грубо выругался. — Корова, это же я продал тебе эту партию механоидов. Вот, блять, почему они мне показались такими знакомыми! Да как ты смеешь угрожать мне моим же оружием? Ах ты сукин сын, ты же даже не расплатился со мной за них полностью!

Лицо Коровы выглядело ошеломленным:

— Я слышал, что планету Кайли взорвали, словно долбаный попкорн, как получилось, что ты еще жив?

— Хотел бы, чтобы я погиб? Очень жаль, я возражаю против этого, — уродливо улыбнулся Одноглазый Ястреб. — Хотя Восьмую Галактику спалили, словно угольный брикет, они не достали меня, твоего кредитора! Ну как, ты благодарен небесам?

Корова:

— …

— Не прячься за своими лакеями как сраная черепаха в панцирь, иди сюда и поговори со мной лицом к лицу! — Прорычал Одноглазый Ястреб.

Корова кинул взгляд на Линь Цзинхэна:

— Я никуда не собираюсь, и тебе тоже лучше не двигаться с места, а то вдруг мои братья случайно выронят несколько боеголовок.

Ментальные сети имели строго очерченные границы. У таких маленьких механоидов, как «Пекин», зона покрытия сети была сравнительно небольшой. Гораздо меньше, чем зона поражения ракет ближнего боя в открытом космосе.

И хотя враг представлял из себя просто неорганизованную банду, они соблюдали осторожность и держали дистанцию. Механоиды, образовавшие внутреннее кольцо, расположились ровно за границами ментальной сети «Пекина».

— Как все меняется, ха? — Корова оглядел Одноглазого Ястреба с ног до головы. — Ну что, твоя база разнесена в щепки, и ты теперь бездомная собака, пришедшая умолять меня о пище? Брат, ты вполне можешь умолять меня накормить тебя, ты же знаешь, я склонен к ностальгии и ценю старых друзей. Не то, чтобы я отказывался приютить тебя, но ты только посмотри на свое поведение.

Одноглазому Ястребу хотелось язвительно рассмеяться. Правила продажи вооружения в семи галактиках были достаточно жесткими, а у этого контрабандиста там не было связей. Поэтому ему пришлось обратиться к Одноглазому Ястребу для покупки. Он попросил других замолвить за него словечко перед Одноглазым Ястребом, а сам был готов при необходимости упасть на колени и лизать тому ботинки. Теперь же преимущество было на его стороне, он чувствовал свое превосходство и демонстрировал совсем друго отношение.

— Я не планировал от тебя этого скрывать. Я действительно понес некоторые потери от действий этого психопата Ареса на этот раз. Мы все принадлежим к одному поколению и все имеем свои счеты с Гвардейцами Кайли, не так ли? — Одноглазый Ястреб подавил свой буйный темперамент. — Позволь сказать тебе, что этот старый сумасшедший имеет при себе некоторые козыри, включая тень АУГ за его спиной. Если они действительно возьмут Восьмую Галактику под контроль, нам всем придется туго. У меня есть источники вооружения, у тебя есть твоя подпольная база, нам обоим стоит сесть за стол переговоров. Возможно, удастся возродить былое братство и объединиться против общего врага.

Уголки губ Коровы дернулись, изображая фальшивую незаинтересованную улыбку:

— Ты сам сказал, что это подпольная станция. Еще до прихода Принца Кайли мы были просто грязными паразитами в сточной канаве. Теперь, когда они здесь, им не до наших сточных канав, они не собираются их расчищать. Мне и так неплохо, зачем мне нарываться на верную смерть?

— Если я правильно помню, твои родители и твоя сестра… вся твоя семья погибла от Радужного вируса. Когда ты в прошлый раз просил отсрочку платежа, ты напился и рыдал на столе, — сдавленно произнес Одноглазый Ястреб. — Ты сказал, что твоей сестре было всего шесть лет, что все ее тело было поражено, а плоть отваливалась от ее костей при каждом прикосновении. Ты сказал, что ее бросили в изолятор, а затем отправили на переработку, пока она еще была жива…

Услышав это, Корова расхохотался, прижимая ладонь ко лбу. Он прервал речь Одноглазого Ястреба:

— Одноглазый Ястреб, Лу, ну какой же ты наивный! Как мне было иначе сблизиться с тобой, кроме как надавить на жалость? Я одинок с детства, выживал воруя и мошенничая — о каких родителях и сестре мы говорим? Ха, а я случайно не говорил тебе, что у нас был дом с небольшим задним двориком и пара собак? Разве не теплая картина?

Одноглазый Ястреб сильно сжал челюсти.

Выражение лица Коровы стало холодным:

— Прости, но я предпочту провести несколько мирных лет на своей базе и не впутываться в неприятности сейчас. Лу, ты знаешь, что в этом мире есть два типа людей, которые должны умереть? Первый тип — секретари, которые слишком много знают, а второй — кредиторы.

— Ах ты… — прогрохотал Одноглазый Ястреб.

Корова улыбнулся белоснежной улыбкой:

— Прости и прощай.

На этом моменте он резко прервал соединение со своей стороны. Десятки механоидов, составлявших внутреннее кольцо их окружения, одновременно направили дула орудий на «Пекин». Они были готовы к залпу, который должен был уничтожить этот маленький, загнанный в угол механоид.

Одноглазый Ястреб:

— Вот ведь сукин сын!

Лу Бисин внезапно обернулся на Чжаньлу, будто что-то почувствовав. Глаза Чжаньлу были закрыты, все его тело казалось призрачным. Ментальная сеть тяжелого механоида тихо поползла за границы сети «Пекина», незаметно для окружающих, словно мягкие волны по воде.

В тот момент, когда враг собирался открыть огонь, все пилоты механоидов внутреннего кольца лишились связи с ментальными сетями. Это неумолимое вторжение было моментальным, и десятки механоидов тут же оказались беспомощными. Их пилоты одновременно потеряли сознание.

В то же время ближайшие к Корове механоиды развернули свои орудия. Тяжелый снаряд вдребезги разбил его защитное поле и основной передатчик связи. Еще восемь заряженных орудий были направлены на него с других сторон, готовые к атаке.

Линь Цзинхэн слегка сжал пальцами виски. Под потрясенными взглядами пассажиров, он невероятно спокойно произнес:

— Свяжись с ними повторно, — сказал он. — Можешь ругаться на них, сколько душе угодно, дружище.

Глава 31 - Добро пожаловать в Силы Самообороны

Но Одноглазый Ястреб не оценил этот щедрый жест.

Для него это звучало примерно как «я позволил собаке выбежать и покусать непутевого соседа». Его брови поднялись, почти касаясь линии волос:

— Разве это не просто стая мелких придурков? Обязательно нужен был этот выпендреж галактического масштаба? Линь Цзинхэн, ты что, не можешь жить без позерства?

— Ваша светлость просто слышит в моих словах именно то, что сам о себе думает, — холодно парировал Линь Цзинхэн.

На другом конце сигнала Корова оправился от шока. Этот худощавый, но к сожалению несимпатичный мужчина проявил неожиданную храбрость под дулами восьми пушек. Он сразу же отправил в ответ голосовое сообщение:

— Пфффт, у меня еще 3 тысячи человек, да мы лучше умрем, чем сдадимся!

— Ты готов подарить мне 3 тысячи пленных? Это слишком щедро с твоей стороны, мне даже неудобно, — усмехнулся Линь Цзинхэн.

Лу Бисин:

— …

Даже если не брать в расчет ментальную силу Командующего Линя, этот сдержанный мужчина проявлял невероятную эффективность в бою, и его нисколько не смущала необходимость одновременно бороться и с врагом, и с собственным союзником.

Лу Бисин покачал головой, чувствуя одновременно раздражение и желание рассмеяться. Линь Цзинхэн бросил на него короткий взгляд. На долю секунды сердце бывшего командующего рухнуло вниз: вероятно, в глазах Лу Бисина он был ужасным человеком.

У него был отвратный характер, он не проявлял уважения к старшим, добросердечности к молодым и от души наслаждался собственным сарказмом.

Но что он мог с этим поделать? За его длинную военную карьеру притворство стало его второй натурой.

В Первой Галактике никому не было дела до того, сколько битв выпадало на командующих, сколько они истребили пиратов или какими военными навыками и техниками защиты они обладали. Важно было только всеобщее внимание. Это могла быть похвала или порицание, да даже грязь, вылитая на него во всех новостях, — и та сработала бы. Лишь бы только о нем не забыли люди, привыкшие наслаждаться миром за последние два столетия.

Потому что Вольто нуждался в ком-то вроде него. Консулу Союза нужен был беспощадный, амбициозный, привлекающий внимание диктатор, которому все нипочем. Кто-то, кто мог сыграть роль антагониста на публике.

В Союзе все были «свободны и равны». Тогда чем он мог оправдать нежелание давать семи галактикам военную автономию? Это было нелогично, поэтому нужен был «злодей», находившийся у всех на виду. Он должен быть достаточно влиятельным, чтобы все держать под контролем, сфокусировать всю ненависть общества на себе и дать Союзу повод беспомощно развести руками: «Мы тоже ничего не можем с ним поделать. Но мы не боимся взять власть в свои руки и продолжать бороться».

Консулу нужен был сильный антагонист, а Военный комитет нуждался в нем, как в последователе Лу Синя, способном установить равновесие внутри армии. Все эти годы он потратил на то, чтобы поддерживать именно такой образ, искусно лавируя между всеми заинтересованными сторонами.

Иначе как бы мог кто-то столь молодой, не достигший возраста и ста лет, занять такую высокую должность?

Разве одних его способностей было бы достаточно?

С тех пор, как он покинул Союз пять лет назад, Линь Цзинхэн бесчестное количество раз хотел избавиться от образа, ставшего его тяжелыми кандалами, и вернуть того настоящего себя, которого он когда-то похоронил заживо.

Но спустя тридцать лет он не мог вспомнить, какой же он на самом деле. Может быть, он и вправду был кем-то, кто не мог жить без позерства.

— Вы можете прямо сейчас попробовать установить связь с ментальной сетью, — внезапно произнес Линь Цзинхэн. — Ей управляет Чжаньлу, я могу дать ему команду разрешить вам некоторый доступ в соответсвии с вашими ментальными возможностями.

Четверо студентов были растеряны, не сразу сообразив, что это предложение без начала и конца было адресовано им.

Так как никто не ответил, Линь Цзинхэну пришлось как бы невзначай добавить:

— Но только ненадолго, потому что этот маленький механоид не сможет долго справляться с энергопотреблением Чжаньлу.

Лу Бисин тут же встрепенулся:

— Чего вы ждете, ребята? Неужели не понимаете, насколько уникальный шанс вам представился?

— Да как ты смеешь использовать Чжаньлу для подкупа, бессовестный ты сукин сын?! — прорычал Одноглазый Ястреб.

Но к сожалению, на этот раз его все проигнорировали.

Это же был Чжаньлу, самый легендарный механоид Союза! Много ли шансов выдается в жизни даже просто увидеть живьем тяжелый гиперкосмический механоид? Что уж говорить о том, чтобы ощутить работу его ментальной сети на себе!

В отличие от ментальной сети маленького механоида, которая ранее просто обрушилась на них без предупреждения, Чжаньлу, будучи ИИ, вел себя как заботливая нянька. В ту секунду, когда подростки один за другим установили связь с ментальной сетью, он быстро оценил ментальную силу каждого и автоматически отсек большую часть информационного потока.

Он даже предусмотрительно включил мелодию из древнего музыкального автомата, спросив у Минт:

— Возможно, это поможет смягчить твою тревогу?

— …Уф, спасибо, но вам не обязательно это делать, — Минт покрылась мурашками из-за странных музыкальных предпочтений ИИ и вежливо отказалась. — Я просто боюсь пустого открытого космоса, но сейчас здесь столько людей, что все в порядке… ммм, не могли вы поставить музыку на паузу? Она напоминает мне о фильмах ужасов.

Ментальная сеть Чжаньлу была колоссальной, и у новичков это вызывало ощущение, что их мир перевернулся. Это было похоже на то, как дети впервые взирают на бесконечное звездные реки на небе.

Только в этот момент подростки по-настоящему осознали, что вся плотно обступившая их флотилия Коровы была у Чжаньлу как на ладони. Присмотревшись, они даже могли увидеть его базу, расположенную в двух днях пути от них.

Сознание, будучи погруженным в такую ментальную сеть, ощущалось человеком совсем иначе. Будто он был всего лишь муравьем или пылинкой в бездонном синем море. Но одновременно словно он освободился от оков тела и стал единственным богом в безграничной вселенной.

Бесконечно одиноким, но и бесконечно свободным.

Таким был Чжаньлу, дважды покинутый «карающий меч» Союза.

Подростки и не подозревали, что кроме двух хозяев Чжаньлу, никому раньше не было дозволено прикоснуться к этому чуду.

— Следуйте за мной, — голос Линь Цзинхэна разом прозвучал в ушах каждого. — Не бойтесь механоида и не боритесь с ментальной сетью. Механоид вам друг, а не враг.

— Командующий Линь, — неуверенно обратился Уайт. — Чжаньлу очень деликатен, но «Пекин» и симулятор ментальной сети в зале для тренировок меня ужасно пугают.

— Маленькие механоиды просто не могут похвастаться ни приличным качеством, ни нормальным уровнем программного обеспечения. Но все будет хорошо, когда ты привыкнешь, — ответил Линь Цзинхэн.

Пока они говорили, по ментальной сети Чжаньлу шла мелкая рябь. Глазами механоида время и пространство выглядели совсем иначе. Все части ментальной сети Чжаньлу, касающиеся сетей других механоидов, были похожи на бесконечные спутанные слои.

Студенты почувствовали, как сеть Чжаньлу оборачивается вокруг них и с силой вторгается в сеть вражеских механоидов. Они хором закричали, но в следующую секунду поняли, что уже успешно влились в нее. Эта сеть напоминала разобранный на частички чип, который на их глазах был тщательно проанализирован. Линь Цзинхэн сделал это намеренно. Он показал им весь процесс вторжения во вражескую ментальную сеть в мельчайших деталях.

Ректор Лу воспользовался возможностью и вмешался:

— Хотя характеристики вражеских механоидов лучше, чем у «Пекина», совместимость их пилотов с ментальными сетями едва ли больше 50%, а значит, это почти наверняка их первые полеты. Они здесь только для того, чтобы увеличить общую численность флотилии.

Стоило ему договорить, и вражеский пилот, кажется, почувствовал вторжение в свою ментальную сеть, что испугало его до смерти. В панике он начал терять контроль над соединением, и его совместимость упала ниже отметки в 50%. Никто даже не успел его атаковать, он сам «отключился».

— Это проблема всех новичков, у него очень низкая ментальная сила, прямо как у вас, — быстро пояснил Лу Бисин. — Вы можете сейчас почувствовать его порт ментальной связи? Чем ниже совместимость пилота, тем больше открывается порт связи и тем проще врагу с превосходящей ментальной силой захватить сеть. Сейчас пилот в отключке, совместимость нулевая, и порт открыт полностью. Пока он без сознания вы можете попробовать взять контроль над ментальной сетью его механоида, следуя стандартным шагам, которые вы учили. И если получится — вы сможете управлять его механоидом удаленно. Не бойтесь, Командующий Линь здесь, с вами.

Вот так просто он взял и превратил Линь Цзинхэна в своего ассистента.

Линь Цзинхэн это никак не прокомментировал. Вся огромная группа механоидов Коровы была у Чжальну под колпаком. Он просто смахнул их в сторону, как осенний порыв ветра сдувает опавшую листву. Враги были ошеломлены, не в состоянии осознать, как такой маленький механоид мог обладать такой колоссальной ментальной сетью.

Они уже упустили свой шанс на отступление к тому моменту, как поняли, что произошло. Вся формация развалилась на куски. Кто знает, где Корова нашел этих недоделанных пилотов. Возможно, они были просто шайкой наемников, которых впопыхах натренировали и отправили в бой. Половину механоидов они потеряли просто потому, что в хаосе сталкивались друг с другом. Те пилоты, кто совсем плохо управлял сетью или вообще отключились и потеряли сознание, создали чудовищную неразбериху. Время от времени один-два механоида внезапно брали под контроль студенты Лу Бисина, которые на самом деле совсем не имели навыков пилотирования. Облюбованные ими механоиды беспорядочно мотались из стороны в сторону, будто съехали с катушек, или крутились на месте в странном подобии танца, что порождало ужасную панику в рядах армии Коровы.

Вся флотилия была практически уничтожена на месте.

Но у Линь Цзинхэна тоже не было времени выпендриваться особенно долго. По истечению трех минут Чжаньлу практически опустошил энергозапасы маленького механоида. На борту заверещали разрозненные сигналы тревоги. Дальше так продолжать было нельзя.

— Говорил же тебе, что это позерство до добра не доведет! Чжаньлу, ты потребляешь слишком много энергии!

— Подожди, — вмешался Лу Бисин. — Они запрашивают соединение.

— Выключи сигналы тревоги и прими запрос, — не мешкая скомандовал Линь Цзинхэн.

Отважный Корова, совсем недавно обещавший, что «умрет, прежде чем сдастся», громко выкрикнул:

— Остановитесь, остановитесь! Бра… Брат, Ястреб, я был неправ, я не осознал, насколько вы сильны! Я просто неумеха и придурок!

К тому моменту, как он закончил говорить, у «Пекина» почти не осталось запасов энергии. Ментальная сеть Чжаньлу мгновенно испарилась, а ИИ снова принял форму механической руки, обхватив предплечье Линь Цзинхэна.

Линь Цзинхэн и Одноглазый Ястреб, стоя на борту почти обесточенного «Пекина», сохраняли спокойные лица и безупречно разыгрывали сцену «ну, раз ты наконец одумался, я пока не буду убивать тебя». Словно два могучих божества, способных решать, кому даровать жизнь, а кому ниспослать смерть.

Они успешно перепугали Корову. Тот почувствовал, что давление ментальной сети резко ослабло, и подумал, что просто очень вовремя сдался. Он облегченно вздохнул и льстиво улыбнулся:

— Одноглазый Ястреб прав, раз мы столкнулись с общим врагом человечества, Принцем Кайли, мы должны объединиться и бороться! Мы все готовы, и ждем только… сэр, как я могу к вам обращаться?

Линь Цзинхэн лениво ответил одним словом:

— Линь.

— Что? О, вы Б4 из Черной Дыры, я так давно мечтал с вами познакомиться. В жизни ваши способности впечатляют куда больше, чем можно предположить с чужих слов! — Корова растянул лицо в широченной улыбке, демонстрируя свои передние зубы, инкрустированные бриллиантами. — Нам не хватает только таких невероятных людей, как Б4! Одноглазый Ястреб мне как семья, как родной брат — он с самого начала делал для меня скидки, а теперь даже пригласил Б4, что для меня величайшая честь! Да такая удача случается раз в жизни! Надо проверить дату по возвращению, возможно моя звезда невезения наконец стала ретроградной!

Линь Цзинхэн в очередной раз узнал что-то новое о принципах морали и чести жителей Восьмой Галактики.

Вот так Корова, одинокий генерал без постоянной армии, был вынужден с натянутой улыбкой пригласить их на свою базу. Он оставил группу механоидов, чьи пилоты пребывали в отключке, дрейфовать в космосе, пока те не очнутся и не поймут, что срывать злость уже не на ком.

Несколько уцелевших экипажей последовали за ним на нелегальную станцию. Эта база была построена искусственно и занимала около десяти тысяч квадратных километров. Половину территории занимали хранилища оружия и механоидов, что оставляло жителям еще меньше простора для жизни. Во времена Новой звездной эры такие маленькие поселения людей были редкостью.

— Здесь немного тесно, — пояснил Корова. — Когда-то это была станция снабжения, но от безысходности людям пришлось здесь поселиться. В таких стесненных условиях, где негде даже развернуться, живут десятки миллионов человек. Мы на грани выживания, и это очень нас беспокоит.

Одноглазый Ястреб холодно произнес:

— Лучше не пытайся что-то выкинуть, пусть мы и сошли с борта механоида, но все еще легко сможем тебя убить.

Корова горько рассмеялся:

— Брат, я действительно должен тебе денег. Последний платеж по контракту составляет три миллиона в валюте Восьмой Галактики, верно? Я могу перечислить их прямо сейчас, но они тебе реально теперь нужны?

Из-за огромной пропасти в уровнях жизни людей из разных галактик, они были вынуждены пользоваться разной валютой. Между галактиками действовали закрепленные обменные курсы. Валюта Восьмой Галактики носила название «Универсальная валюта Восьмой Галактики Новой звездной эры», коротко — ВВГ. В мирное время она и так практически ничего не стоила при обмене на другие валюты, а сейчас, когда Союз был на грани краха, а полуразрушенную Восьмую Галактику захватили пираты, ВВГ не стоила и бумаги, на которой ее печатали.

— Честно говоря, у нас до сих пор достаточно ресурсов, механоидов и вооружения. Но мы не можем их эффективно использовать без обученных пилотов. Те, кого вы видели, — словно генералы среди гномов. Мы собрали всех, кто едва подошел под требования, и вложили много сил в их обучение управлению механоидами… мда, ну вы видели их уровень, — льстивая улыбка на лице Коровы слегка померкла, когда он вывел их на главную улицу.

Хотя это была просто космическая станция, на ней было достаточно оживленно. На обочине торговцы развернули свои ларьки, дешевая забегаловка как раз открывала двери для первых посетителей. На террасе наверху кто-то развешивал сушиться одежду и с любопытством наблюдал за их делегацией. Группа детишек шумно пронеслась мимо них, на ходу крича:

— Я разнесу вас всех в щепки! Ты-дыщ-тыщ-тыщ-тыщ!

— Снаружи творится полный бардак, и мы не знаем, как долго еще сможем здесь скрываться, — лицо Коровы стало спокойным и он взглянул на Линь Цзинхэна. — Я слышал о вас, Б4, и раз мы сегодня встретились лицом к лицу, я раскрою все свои карты. Вы теперь не можете вернуться на Пекин-β или Кайли. Три дня назад пришли новости, что Гвардейцы Принца Кайли в общей сложности уничтожили три планеты и полностью перекрыли основные маршруты Восьмой Галактики. Они вызвали к себе руководство уцелевших планет и навязали им свои правила. Так что я знаю, что всем вам больше некуда податься, а вы знаете, что я пригласил вас сюда вовсе не потому…

Одноглазый Ястреб холодно усмехнулся.

Хронически бесстыдный Корова сделал вид, что не заметил этого, и пламенно продолжил:

— Все потому, что я уважаю талантливых людей. Неважно, что вами движет, но здесь живут десятки миллионов людей, многие из которых беззащитны. И раз они решили искать защиты под моим крылом, я несу ответственность за их безопасность. Засада, которую мы вам устроили за пределами атмосферы, — результат того, что мы не уверены в собственных силах и опасаемся чужаков. Но раз недопонимание устранено, мы теперь не враги, а союзники, а вам, ребята, некуда идти, почему бы вам здесь не обосноваться и не присоединиться к силам самообороны? Разве это не выгодно всем?

Одноглазый Ястреб язвительно ответил:

— Да, если ты можешь победить чужаков, ты их уничтожаешь, а если нет — уговариваешь из стать твоими друзьями и рабочей силой. Корова, теперь понятно, зачем тебе такая большая голова — в ней должны поместиться все твои неиссякаемые заговоры и интриги.

Корова все еще не испытывал ни капли стыда:

— Что ты, это слишком роскошный комплимент. Вообще-то у нас не только дыры в системе защиты, мы еще и отстаем в технологиях. Эта станция не была предназначена для проживания людей, и сейчас у нас проблемы с ее устойчивостью и искусственной атмосферой, требующие немедленного вмешательства. Но у нас совсем нет инженеров и технических специалистов. Мои люди приложили все свои усилия, чтобы построить эту убогую систему связи, но вы взломали ее в два счета. И я никогда в жизни не видел, чтобы такой маленький механоид обладал такой огромной ментальной сетью. Вы словно луч надежды, посланный нам свыше… О, мы прибыли.

Он остановился перед высоким зданием, которое своим стилем напоминало самого Корову и сияло так же, как его бесчисленные украшения. Над входом висела витиеватая неоновая вывеска, словно в ночном клубе. Она гласила: «Силы Самообороны Восьмой Галактики».

— Добро пожаловать в штабквартиру Сил Самообороны Восьмой Галактики, — Корова широко развел руки, стоя под аляповатой вывеской. — Это наше подпольное королевство.

Прим.автора: Сегодня Чжаньлу — высокотехнологичное устройство, которое нужно «заряжать час, чтобы говорить 2 минуты»…

Глава 32 - Сдаться и отдать полный контроль над базой

Нелегальный трансферный коридор проходил по самому краю Восьмой Галактики и выходил за ее пределы. На маршруте должно было располагаться три космические станции. Первая из них была спрятана возле астероидного пояса на периферии Восьмой Галактики. Ее координаты были тщательно скрыты, и именно там сейчас базировались Силы Самообороны.

Корова, чье настоящее имя было Спенсер, искренне считал, что несмотря на тощее тело, он мог похвастаться мужественной аурой настоящего героя. Он не имел никакого понятия, почему другие бандиты дали ему такое унизительное прозвище, но и сильно обиженным себя не ощущал — ведь вокруг него все привыкли друг друга обзывать.

Господин Спенсер происходил из семьи контрабандистов и торговцев на черном рынке, поэтому как никто понимал важность составления на всякий случай плана Б, В, Г… и так вплоть до плана Я. Местоположение двух других станций снабжения было строго конфиденциально, и он был единственным обладателем этих знаний. В случае падения его нынешней базы, он всегда мог переместиться на одну из двух оставшихся.

Здание штаб-квартиры Сил Самообороны было высотой в шесть этажей, и гостевые комнаты находились на самом верхнем. За зданием круглосуточно присматривал охранник, выглядевший как слабый неудачник. В штаб-квартире даже работали сервисные роботы, которые могли подавать пищу. Для такой захудалой космической станции, которая служила лишь убежищем для тех, кто потерял надежду, это можно было считать роскошью.

Над базой парила энергетическая башня, выполнявшая роль искусственной звезды. Ее свет проникал сквозь слои атмосферы и рассеивался по всей станции. Голубое небо выглядело почти естественно, если не приглядываться к линии горизонта — на стыке неба и земли не было привычной тонкой серой полосы.

Лу Бисин и его спутники эту ночь провели на станции. После нескольких месяцев скитаний по космосу они впервые почувствовали себя живыми и по-настоящему отдохнувшими. Даже звуки людской ругани на улице казались теплыми и привычными, словно незадачливый «Гей спорт» на Пекине-β, который ни на секунду не замолкал.

На следующий день Спенсер громко постучал в дверь. Для начала он взялся показать им возможности вооружения Сил Самозащиты, которые, говоря начистоту, были жалкими. Затем он привел их в свой офис.

— Это не временная база. Все эти здания и жилые кварталы имеют длинную историю. Многие обитатели провели здесь большую часть своей жизни, — Корова указал на угол рядом с ними. — Посмотрите сами.

У входа в здание дрались две группы седовласых стариков.

Во времена Новой звездной эры люди взрослели к двадцати годам и почти не менялись примерно до возраста 200 лет. Затем они достигали среднего возраста, и их тела начинали увядать. Этот средний возраст длился недолго — всего через 30-40 лет они начинали стариться и постепенно угасали.

Судя по седым волосам, дравшимся было явно за 250 лет. Но вот судя по их поведению, они были все так же сильны и глупы, как в молодости. У лидера одной из группировок был огромный нож, которым он угрожал оппонентам, и ему даже не мешали два выбитых передних зуба.

— Когда они были молодыми, они занимались контрабандой ради выживания. У них никогда не было легальных документов, поэтому они могут провести старость только в таком месте, как это, — пожал плечами Корова и высунулся из окна. — А ну съебитесь! Проваливайте отсюда и сритесь друг с другом где-нибудь еще!

Старики подняли на него головы и без раздумий показали ему средние пальцы.

Корова считал себя слишком воспитанным, чтобы и дальше пререкаться с этими стариками, поэтому просто закрыл окно, отсекая звуки их ругани.

— Простите за это. У нас маленькая база. Механоиды потратили слишком много энергии, а с ней здесь туговато. Поэтому вспыхивает много конфликтов.

— Я кое-чего не понимаю, — лениво протянул Линь Цзинхэн. — Но не знаю, насколько уместно об этом спрашивать.

— Не волнуйтесь, спрашивайте, пожалуйста, — льстиво ответил Корова.

— Люди на этой базе по большей части торговцы, — сказал Линь Цзинхэн. — Я предполагаю, что они много времени проводят в космосе. Так почему вам было сложно собрать флотилию механоидов?

Лу Бисин стоял у окна и наблюдал за дракой стариков. Но услышав последние слова, он пораженно вскинул голову и взглянул на Линь Цзинхэна.

Корова горько рассмеялся:

— Б4 нас переоценивает. Мы просто мелкие торгаши, зарабатывающие на жизнь, как придется. Мы уже счастливы, если за всю жизнь сможем позволить себе купить простейшее торговое судно. Многие ли из нас могут стать действительно успешными контрабандистами? Нет, мы из поколения в поколение живем как крысы в сточной канаве.

Лу Бисин едва заметно нахмурился. Не дожидаясь, пока Корова продолжит свою речь, он махнул рукой студентам:

— Вы ведь никогда не видели постоянных жилых зон на космических станциях, так? Искусственная атмосфера этого места отличается от обычных планет. Пойдемте со мной, осмотримся.

Самой чувствительной к тону разговора окружающих оказалась Минт. Она сразу почувствовала, что что-то не так, но никак не могла понять, что именно:

— Господин Лу…

— Пойдем. Давайте, скорее, — не дав ей времени на размышления, Лу Бисин вытащил ее из помещения. — Их слишком скучно слушать.

Минт оглянулась на Линь Цзинхэна, и тот ей кивнул, наблюдая, как Лу Бисин тащит за собой растерянных студентов. Его губы изогнулись в хитрой усмешке.

— Ну надо же, — медленно произнес Линь Цзинхэн. — Вы никогда не управляли механоидами прежде. Как славно, что вы купили эту партию так вовремя.

Одноглазый Ястреб наконец понял, к чему тот вел. Его взгляд стал ледяным.

Корова пошатнулся. Он осознал свою ошибку и инстинктивно попятился.

Одноглазый Ястреб шагнул вперед, схватил Корову за воротник и оторвали его от пола:

— Что ты имеешь в виду? Вы никогда не использовали механоиды, но два месяца назад внезапно решили купить у меня целую флотилию? Ты заранее знал, что пираты собираются атаковать, не так ли?

— Пожалуйста, выслушайте меня… — Корова попытался улыбнуться.

— Выслушать тебя, блять?! — Одноглазый Ястреб наконец взорвался.

Линь Цзинхэн сделал вид, что пытается их успокоить:

— Брат Лу, сбавь обороты. Давай все обсудим.

— Ты на коленях умолял меня дать тебе скидку, словно жалкая шавка. Ты причитал, что мы друзья, что ты умираешь, упрашивая меня продать тебе товар в рассрочку. О чем ты в тот момент думал, а? — Одноглазый Ястреб с трудом сдерживал собственный голос в глотке. Он хрипло рычал, на его руках, готовых переломить шею Корове, вздулись вены. — Ты смотрел на меня и думал: «Только посмотрите на этого придурка. Он богатый и успешный. Но когда придут пираты, от него даже не останется могилы на память», верно?

Лицо Коровы покраснело от прилившей крови.

Линь Цзинхэн безучастно наблюдал за развернувшейся сценой, оперевшись на стену и сложив руки на груди.

— Я так много лет веду бизнес, и все без исключения платят ту цену, которую я устанавливаю. Даже официальное правительство Восьмой Галактики. Но тебя я пожалел. Ты, наверное, думаешь, что я просто глуп, так ведь? Да я долбаный идиот! — Одноглазый Ястреб швырнул Корову на пол и ударил его. — Иди ты на хер!

От удара Корова потерял половину передних зубов, вместе с бриллиантами, инкрустированными в них. Кровь промочила его рубашку. Он свернулся калачиком, кашляя и чуть не выплевывая собственные легкие.

— У меня… у меня просто не было выбора.

— Да, у тебя не было выбора, — согласился Линь Цзинхэн. — Если бы все знали, что их ожидает смерть, как бы тебе удалось сбежать? Как бы ты смог за бесценок скупить все необходимое вооружение? Господин Лу не продал бы тебе ни единого механоида, о скидке и говорить не приходится.

— Меня не волнует, как ты узнал о планах пиратов. Но ты знал, что Принц Кайли собирается поднять бунт. Ты представлял себе размах его атаки. Кайли, Пекин-β… столько людей помогло тебе, приняли тебя как брата… — голос Одноглазого Ястреба сорвался. — Ты вообще человек?!

— А что мне оставалось делать? — внезапно закричал Корова. — Я — не ты. У меня нет денег. У меня нет связей, чтобы раздобыть боевые механоиды. Если бы я сказал хотя бы одному человеку, об этом бы узнал весь мир. Правительство Союза — ни на что не способные отбросы. Вся Восьмая Галактика встала бы на уши. Вы все стали бы запасаться оружием и припасами. В такой ситуации каждый сам за себя, и на остальных наплевать! Если бы кто-то узнал, где я базируюсь, со мной не стали бы даже вести переговоры. Возможно, я лишился бы даже этого нелегального трансферного коридора. А что если бы об этом узнали пираты? Никто не знает, на что они способны. Мне нужно было все тщательно планировать и обдумывать! Это был мой единственный шанс на выживание!.. Эти люди… эти люди, у которых нет даже документов, — как бы они выжили? А?

Одноглазый Ястреб больше не мог сдерживаться. Большая часть его активов располагалась на планете Кайли. Во время путешествия он старался не думать о том, что уже произошло и что нельзя было изменить. Он притворялся, что все в порядке, но как это было возможно? Он родился и вырос на Кайли. В молодости он восстал против жестокости Принца Кайли и прошел бесчисленные битвы с известными и неизвестными героями. На Кайли остались не только его активы, но и ближайшие братья и самые важные воспоминания.

Если бы только он все знал за день или хотя бы за час до нападения…

Корова продолжил кричать:

— Если бы ты был на моем месте, ты бы действительно проявил такое самопожертвование? Да ты ничем не лучше меня!

Одноглазый Ястреб всегда полагал, что люди, которых предавали те, кому они раньше помогли, были просто глупы, но никак не ожидал оказаться одним из них. Он верил в выживание сильнейших и обычно ничто не трогало его сердце. Но когда Корова рассказал ему историю про Радужный вирус, это затронуло тайные струны его души. Оглядываясь назад, он теперь понимал, что лучше бы скормил это свое бесполезное сердце собакам.

Сейчас Одноглазый Ястреб ненавидел Корову так сильно, что хотел бы заживо разорвать на куски. Он вытащил лазерный пистолет, который носил за поясом, и направил дуло на голову Коровы:

— Кто-то должен за это заплатить.

Силы Самообороны ворвались в помещение, блокируя все выходы и направляя на недружелюбно настроенных гостей дула всевозможных пистолетов.

Корова сплюнул кровь изо рта на землю:

— Одноглазый Ястреб, я принимаю тебя как друга, но не переходи черту. Ты забыл, кому принадлежит это место?

— И кому же оно принадлежит? — Линь Цзинхэн наконец выпрямился.

Корова был озадачен этим вопросом. Не успел он ответить, как по полу прокатилась ударная волна.

Линь Цзинхэн едва заметно улыбнулся и постучал кончиками пальцев по механической руке на своем запястье.

— В подвале этого здания спрятан механоид… с тремя энергетическими ядрами. Вау, да это тяжелый механоид. Это, случаем, не твое секретное оружие?

Корове потребовалось несколько секунд, чтобы осознать происходящее и в шоке уставиться на Линь Цзинхэна.

— Все еще не понимаешь? — Линь смотрел на него сверху вниз. — До сих пор не разобрался, почему у такого маленького механоида такая колоссальная ментальная сеть?

— Вы… вы… вы… — заикался Корова.

— Все дело в том, что я не использовал ментальную сеть этого маленького механоида, — пока он говорил, все здание тяжело содрогнулось. Будто монстр в подземелье, услышав зов, с грохотом пробудился и пополз вверх по стенам и трубам. Линь Цзинхэн улыбнулся. — Ну что, давай обсудим, кому принадлежит это место?

В этот момент пришел сигнал тревоги от солдата Сил Самообороны, который находился на подземном уровне:

— Босс! В хранилище механоидов… Там призрак! Они все разом безо всякой причины шагнули вперед и зарядили пушки! К ним даже никто не притрагивался!

— У тебя два варианта: ты можешь сдаться и отдать мне полный контроль над этой базой и всем трансферным коридором, или я могу воспользоваться этими механоидами под землей и взорвать к чертям это сраное место, — Линь Цзинхэн прошел сквозь строй солдат, словно и не заметил их присутствия. — Что ты выбираешь?

В это самое время невинные люди, проживавшие на станции, даже не представляли себе, что в здании штаб-квартиры несколько человек торгуются за судьбу всей базы. Они лишь почувствовали, как содрогнулась земля под их ногами. Старик без передних зубов помахал Лу Бисину рукой:

— Все хорошо, эту ветхую станцию трясет время от времени. Черт его знает, что приключилось на этот раз. Продолжай рассказывать.

Первопричиной конфликта между стариками было то, что мужчина с выбитыми зубами поспорил с другим калекой из-за их солнечных батарей. Жителям космической станции для жизни нужно было больше электроэнергии, чем та способна была сгенерировать, да и вся система энергоснабжения была в полном беспорядке, отдавая большую часть своих мощностей на поддержание работоспособности механоидов. Это значило, что жители могли рассчитывать на электричество всего несколько часов в сутки. Многие устанавливали частные солнечные батареи, ничем не отличавшиеся от тех, что использовали в древности на Земле. Весь город был покрыт этими уродливыми панелями, жадно использовавшими свет от энергетической башни. Из-за высокой плотности населения солнечные батареи иногда перекрывали друг друга, вызывая жестокие конфликты.

— Ядерная энергетическая башня на станции снабжения еще помнит времена Эры освоения космоса 900 лет назад, — воспользовавшись своим многолетним опытом общения с бандитами и мошенниками, Лу Бисин быстро стал своим в обеих группах стариков на улице. Он держал в руках чашку горячего чая, налитую ему калекой, а мужчина без передних зубов чистил для него яблоко тем самым кухонным ножом, который только что использовал в драке. Господин Лу с удовольствием начал свою научную лекцию. — Во времена освоения космоса такие искусственные звезды были одним из самых значимых изобретений. Даже существовал проект, который назывался «Посадить солнце»… Уайт, ребята, не стойте просто так, записывайте… Запаса энергии внутри достаточно на десять тысяч лет. Даже если база заброшена, искусственное солнце все еще способно сиять и генерировать энергию, поэтому нет проблем с ее источником. Я только что огляделся. Вся станция до сих пор использует примитивную систему, созданную для подзарядки механоидов и грузовых кораблей. Разве может эта система поддерживать целый город? Она слишком неэффективна. И я думаю, нет смысла полностью разделять потребление энергии жителями и механоидами. Система охлаждения взлетно-посадочной полосы в состоянии обеспечить работу тепловой электростанции, которой вам вполне хватит для всех нужд. Если для постройки недостаточно места, она может даже парить в воздухе.

Мужчина без передних зубов передал Лу Бисину криво почищенное яблоко. Он ухмыльнулся:

— Молодой человек, все редко бывает так просто, как кажется на первый взгляд.

— Нет же, это действительно достаточно просто, — возразил Лу Бисин. — на станции так много механоидов, что должны быть и сервисные роботы для их обслуживания. Нам достаточно иметь четкий план, а перепрограммировать этих роботов не составит труда.

— Ты делаешь громкие заявления, — вмешался калека. — Так кто же ты такой?

— Просто учитель, — скромно ответил Лу Бисин.

Старики дружно рассмеялись. Юное поколение становилось все более и более самоуверенным в последние годы.

— После всего этого хвастовства, я думал, что ты как минимум астроном из Академии Наук Вольто!

— И сколько же ты «посадил солнц», юноша?

— Ты думаешь, что тепловую электростанцию построить так же легко, как за пару минут замесить тесто?

Терпению Лу Бисина не было границ. Он не только не разозлился на подколки стариков, но и сам рассмеялся вместе с толпой. Он разрезал яблоко на части и раздал своим студентам, которые хотели было заступиться за него.

В этот момент пожилая женщина ткнула его своим костылем, указывая куда-то в сторону:

— Юноша, по итогу всех этих разговоров… ты можешь починить вот это?

Лу Бисин посмотрел в направлении, которое она показывала, и обнаружил, что посреди улицы в воздухе висел устаревший круговой экран. Казалось, что он не работает уже много лет.

— Когда я была молодой, моей величайшей радостью было выйти на дело, а потом вернуться с него живой и сесть смотреть кино на площади, — рассказывала пожилая женщина. — Около 50 лет назад экран сломался и больше ни разу не включался. Говорили, что это из-за магнитных полей или чего-то подобного. Теперь там, за пределами нашей станции, стало очень опасно, база не может рисковать поддерживать связь с кем-то извне. Мы больше не можем даже смотреть телевизор. Мы старые, нам скучно и нечем больше заняться, кроме как ввязываться друг с другом в драки. Ты так красиво говорил. Сможешь снова запустить эту штуку?

Глава 33 - Пять лет вдали от Союза не добавили тебе ни капли сострадания

Корова никогда не был законопослушным добропорядочным гражданином. Хотя потребление электроэнергии на этой богом забытой станции было строго ограничено, его тюрьма была оборудована качественно. Эта похожая на лабиринт подземная темница была защищена двумя уровнями электромагнитного поля. Как только оно было запущено, даже комар не смог бы вылететь наружу, не говоря уж о Корове.

— Господин Спенсер, не мог бы ты просто притвориться больным на несколько дней? Я спущусь сюда, когда ты мне понадобишься, — Линь Цзинхэн конфисковал оружие Коровы и его охраны и загнал их в камеры по одиночке. Прежде чем уйти, он оглядел надежную тюрьму и махнул рукой Корове. — Какое потрясающее место. Жаль, если тебе придется покинуть его всего через несколько дней.

Корова попытался грязно выругаться.

Шаги Линь Цзинхэна замедлились:

— Кстати, имей ввиду, что у меня дурной нрав, так что советую аккуратно подбирать слова.

Корова не решился более испытывать его терпение. Услышав последнюю фразу, он проглотил проклятия, готовые было сорваться с его языка:

— Погоди у меня!

Линь Цзинхэн даже не успел усмехнуться, как Корова уже покраснел. Его последние слова звучали, словно пустая угроза трусливой девчонки, и стыд накрыл бандита с головой.

Чжаньлу, пребывая в форме механической руки, поднял палец вверх:

— Сэр, вы только что нарушили положение «о неприменении жестокости к пленным», зафиксированное в военных правилах Союза. По моим наблюдениям, площадь и инсоляция помещений тюрьмы не соответствуют стандартам Союза и нарушают базовые человеческие права заключенных. Вы еще и угрожали ему…

— Ну и что? — Безразлично ответил Линь Цзинхэн. — Кто-то собирается меня за это оштрафовать?

Чжаньлу:

— …

— Раз нет штрафа, нет и защиты прав человека, — Линь Цзинхэн согнул поднятый палец ИИ. — Не нужно записывать бесполезную информацию, кто научил тебя тратить на это время? Следи за своими пальцами.

Ниже уровня тюремных помещений располагались хранилища, где Корова держал свои механоиды. Линь Цзинхэн и Чжаньлу спустились туда на лифте. Тяжелый механоид с тремя энергетическими ядрами назывался «Модель 3», и его корпус достигал километра в длину. Механоиды этого типа были исключены из флотилий Союза в 240 году Новой звездной эры.

— Последний раз я видел «Модель 3» еще когда учился в Академии Черной Орхидеи, — произнес Линь Цзинхэн.

— В первый год обучения вы получили высший балл за управление механоидами, а вот оценки по другим предметам были неудовлетворительными, — вспомнил Чжаньлу. — Командующий Лу Синь лично звонил ректору академии с просьбой отказать вам в стипендии на ближайший год во избежание нездоровой тенденции поощрения студентов на основании личных предпочтений. Но ректор был принципиален и отказал командующему, ссылаясь на правила академии.

Линь Цзинхэн впервые об этом слышал:

— Что?..

Ему было всего 14, когда он поступил в Академию Черной Орхидеи, и он был самым младшим из всех студентов. Его постоянные выходки доводили преподавателей, и те жаловались Лу Синю. В какой-то момент ему надоело выслушивать увещевания командующего и он заключил с тем пари, что если он получит стипендию, то Лу Синю придется умолкнуть за все летние каникулы… А двухмесячное молчание было бы для него настоящей пыткой.

Чжаньлу попытался спасти репутацию своего бывшего владельца, но правда уже всплыла на поверхность:

— Командующий Лу Синь просто очень беспокоился о вашей успеваемости, пари здесь совсем не при чем.

Линь Цзинхэн:

— …

Да, видимо, в те годы он все еще был достаточно бесхитростным.

Хотя «Модель 3» была уже старой, это все еще был тяжелый механоид, сильно отличавшийся от остальных. На фоне этого гиганта «Пекин» казался просто пластиковым жуком. Даже активация «Модели 3» была способна спровоцировать небольшое землетрясение. Стоило ему начать двигаться — и все здание наверху превратилось бы в руины.

К счастью, он был не способен внезапно активироваться.

Когда Чжаньлу раскинул свою ментальную сеть, Линь Цзинхэн обнаружил такие обширные повреждения механоида, что у него появились сомнения в его ремонтопригодности. Все, что сейчас мог сделать этот гигант, — это максимум прогреть двигатель. Вероятно, он попал в какую-то серьезную аварию и был подобран одним известным торговцем оружия. Внешняя оболочка сохранилась хорошо, поэтому удалось продать этот «редкий товар», одурачив плохо разбиравшегося в технологиях покупателя. Корова до сих пор искренне верил, что активировать механоид мешали только скудные таланты жителей нелегальной станции.

— Это последняя партия трехъядерных механоидов, произведенная Союзом в 170 году Новой звездной эры. После этого технологии совершили прорыв, и началась эра гиперкосмических механоидов, поэтому старые модели сняли с производства, — голос Чжаньлу эхом звучал в подземном хранилище. Его механическая рука испускала сияние, подсветившее хвост гигантского механоида. — Видите, на нем есть серийный номер.

— Все тяжелые механоиды состоят на учете в Союзе. Даже если он неисправен, Союз должен был забрать его, поэтому он никак не мог бы оказаться здесь, — Линь Цзинхэн осмотрел механоид. — Поищи его номер в своей базе, узнай, что с ним произошло.

— Сэр, этого номера нет в моей базе данных, этот механоид после выхода с производства так и не был зарегистрирован.

Линь Цзинхэн нахмурился.

К тяжелым механоидам было особое отношение. Они представляли из себя основное оружие Союза, поэтому их производство, использование и утилизация строго контролировались, и их пересчитывали чаще, чем каменные скрижали в хранилище Конгресса. Не было ни единого шанса, что один механоид просто потерялся.

Тогда что это все значило?

Линь Цзинхэн внезапно развернулся и зашагал прочь из хранилища.

Одноглазый Ястреб ждал его у выхода из тюрьмы. Он отказался в нее заходить, боясь, что не выдержит и пристрелит Корову. Вокруг его ног скопились сигаретные бычки. В тот момент, когда он выпустил очередную порцию дыма через нос, послышались шаги. Он спросил, даже не оборачиваясь:

— Что ты планируешь делать?

— Пересчитаю оружие и другое снабжение в этом здании и на двух секретных складах неподалеку. Проверю его работоспособность, — ответил Линь Цзинхэн. — Затем я планирую воспользоваться оборудованием этой станции и запустить внешнюю коммуникационную сеть и систему обнаружения, чтобы связаться с Десятью отрядами. Девятый отряд потерял сигнал где-то на окраинах Восьмой Галактики, поэтому они должны быть неподалеку. Кстати, в хранилище под нами стоит тяжелый механоид «Модель 3». Его ядро сильно повреждено, что нам только на руку — мы установим на него Чжаньлу и справимся с проблемой его энергопотребления. Остальные повреждения требуют вмешательства инженера, я попрошу Лу Бисина с этим помочь.

Одноглазый Ястреб на этот раз почему-то решил не спорить:

— О, — он последовал за Линь Цзинхэном, но потом внезапно остановился и спросил. — Как только ты запустишь внешний сигнал связи, местоположение этой станции будет обнаружено.

— Я знаю, — ответил Линь Цзинхэн. — Как только мы закончим пересчет запасов, мы проследуем далее по нелегальному маршруту до двух других спрятанных Спенсером станций и все перевезем туда. Для нас лучшим решением будет использовать эту базу как приманку и позволить Девятому отряду взять на себя первую битву.

— Я спрашивал не про запасы, — уточнил Одноглазый Ястреб. — Что будет с этими людьми на станции?

Линь Цзинхэн даже не потрудился обернуться:

— Почему это должно меня волновать?

Одноглазый Ястреб растерянно уставился на его спину:

— Пять лет вдали от Союза не добавили тебе ни капли сострадания, так?

— Ты хочешь заполучить голову Ареса Вона или планируешь сострадательно играть в «Космическую монополию»? — язвительно усмехнулся Линь Цзинхэн [*см.прим. в конце главы].

Разговаривая, они приблизились к выходу из штаб-квартиры. В этот момент неподалеку от них послышался восторженный гвалт. Все жители станции устремились в одном направлении. Растрепанные домохозяйки выглядывали из окон жилых домов, а дети бежали по улицам, вытягивая шеи.

В центре базы огромный круговой экран вернулся к жизни. Над искусственной атмосферой развернулся полупрозрачный черный купол, отсекающий солнечный свет, чтобы зрители видели происходящее более четко. На экране появилось стереоизображение распускавшихся цветов.

Это была заставка старого фильма. Камера медленно перемещалась, и на изображении гор вслед за ее движением распускались новые и новые цветы. Затем в поле зрения появился луч солнечного света, и изо всех колонок на станции зазвучали звуки скрипки. Некоторые из динамиков были очень старыми и едва работали. Несмотря на плохое качество, все вместе они создавали впечатление, что звук опускался на базу прямо из космоса.

В первые секунды все замерли, но вскоре послышались восторженные крики, заполнившие всю маленькую площадь в центре города, словно внезапно наступил Новый Год.

Площадь уже давно превратилась в свалку бытовых отходов. Вонь там стояла невыносимая, поэтому этого места все избегали. Но сейчас люди начали собственноручно убирать мусор, заглушая своими криками и свистом звуки фильма на экране.

Этой всеми забытой космической станции было уже пятьдесят лет. Люди на ней полагались в этом мире только друг на друга и со страхом ждали каждый новый день. Они не ожидали никаких перемен в своей скучной монотонной жизни.

На глаза пожилой женщины навернулись слезы, потому что несмотря на окружающие ее небоскребы, реалистичное голубое небо и искусственную гравитацию, она давно не видела ни гор, ни долин, ни даже смены сезонов. Природные планеты были очень далеко отсюда, и женщина уже забыла, как пахнет весенний ветер и мокрая земля.

Неподалеку толпа голодранцев подкидывала в воздух Лу Бисина.

— Нет-нет-нет! Поумерьте энтузиазм, это слишком для меня. Пожалуйста, будьте цивилизованнее! — Он размахивал руками. — Дедушка, не нужно так расходиться, Луше отойдите, а то я боюсь, что переломаю ваши хрупкие кости! Это же просто экран! Не нужно радоваться раньше времени, у нас еще много работы!

Линь Цзинхэн остановился и слегка нахмурился.

Лу Бисин с трудом выбрался из толпы. Он вспрыгнул на мусорный бак и откуда-то достал микрофон. Похоже, это приспособление тоже было родом еще из Земной эры, и многие столетия оставили на нем толстый слой пыли. Лу Бисин наклонился и схватил ничего не подозревавшего Тупоголового. Тот даже не понял, что произошло, когда Лу Бисин использовал его белую рубашку, чтобы вытереть пыль с микрофона, а затем поставил фильм на паузу.

Лу Бисину, вероятно, было бы под силу даже создать собственный культ — маленький мусорный контейнер, на котором он стоял, казался не менее впечатляющим, чем сцена в аудитории Академии Звездного Моря.

— Эй, — Лу Бисин покачал головой. — Качество звука кошмарное, как долго вы не использовали эти динамики? Найдите мне схемы подключения, я починю их… Всем привет, я преподаватель, привезенный вашим боссом Спенсером из космоса, и по совместительству механик. Начиная с торговых кораблей и водопроводных труб и заканчивая электроплитами и солнечными батареями — вы можете спросить моего совета по любому вопросу. Если это не касается энергетической башни наверху или туалетов в ваших домах.

Толпа разразилась смехом.

Одноглазый Ястреб вздохнул, собираясь протиснуться сквозь толпу и позвать Лу Бисина.

Но Линь Цзинхэн не двинулся с места. Он облокотился на стену здания штаб-квартиры, издалека наблюдая за молодым человеком, толкавшим речь с мусорного бака.

— Это только первый шаг, — Лу Бисин с воодушевлением делился своими грандиозными планами с обитателями станции. — Экран починен, следом мы займемся ремонтом динамиков, потому что развлечения — важная часть нашей жизни. А когда все смогут смотреть фильмы во время работы, нас ждет еще более важное дело.

— Что за важное дело? — спросил кто-то из толпы.

— Для начала мы займемся энергоснабжением базы и обеспечим всем круглосуточный доступ к электроэнергии, в том числе обеспечим Силы Самообороны всем необходимым для их тренировок, — объяснил Лу Бисин. — Как только система энергоснабжения будет в состоянии обеспечить все нужды населения, мы перестроим жилые дома, наладим экологический цикл станции, построим систему противовоздушной обороны уровня небольшой планеты…

Даже на столичной планете Восьмой Галактики — Кайли — не было системы противовоздушной обороны. Увальни с базы были до глубины души поражены размахом этой фантазии. Не успел Лу Бисин закончить свою речь, как по толпе прокатился хохот.

— А потом мы победим пиратов и завоюем всю Восьмую Галактику? — закричал кто-то.

— Да, а заодно назначим собственное правительство и достигнем небывалых высот! Ха, тогда я издам указ, чтобы все простолюдины с других планет кланялись мне в ноги, а также целовали и облизывали мои вонючие пятки… кроме симпатичных девушек, конечно!

— Спускайся, юноша, мы хотим посмотреть фильм.

— А ты сможешь сначала починить этих неудачников из Сил Самообороны?

— Нет, он же сразу сказал, что не занимается туалетами!

— Эй, а почему такая дискриминация в адрес туалетов? Твоя задница согласна с таким подходом?

Не в силах это больше выносить, Тупоголовый, используя свой высокий рост и широкие плечи, растолкал толпу, схватил самого крикливого бродягу и отвесил ему тумак. В это время в толпе затесалось несколько членов Сил Самообороны, которые сейчас были не на службе. Они вообще-то просто хотели посмотреть кино, но только что были незаслуженно оскорблены, а поэтому в гневе тут же ввязались в драку, раздавая удары направо и налево.

Нисколько не переживая и уже привыкнув к подколкам толпы, Лу Бисин откинул микрофон. Он уселся на крышку мусорного бака, открыл мультимедийную базу станции и выбрал музыку, которую в древности использовали во время боя быков. Вот это подходящая фоновая музыка для смельчаков! Лу Бисин начал насвистывать в тон.

Кто-то рядом передал ему дешевую сигарету.

Лу Бисин повернул голову и увидел молодого человека. У того были мягкие черты лица, и его окружала аура юности. Ему вряд ли было больше двадцати лет, но он уже был одет в форму Сил Самообороны.

Лу Бисин с благодарностью принял сигарету:

— Спасибо. Как к тебе обращаться?..

— Суббота.

— О, так твоя фамилия Чжоу? А так и не скажешь, что у тебя азиатские корни.

(Прим.англ.пер.: в китайском языке «суббота» произносится как «чжоу». Поэтому Лу Бисин подумал, что это фамилия).

— Нет, я сирота, и у меня нет фамилии. Меня нашли в субботу, поэтому так и назвали, — пожал плечами юноша. — Это Восьмая Галактика, кого тут интересуют имена?

У него был высокий лоб, задумчивые узкие глаза и тонкие губы с немного опущенными уголками. Его лицо выглядело неглупым, и это даже придавало ему несколько самодовольный вид.

— Вы не сердитесь, что они развязали драку? — Спросил Суббота.

— Я уже привык, что эта моя харизма вечно приносит неприятности, — вздохнул Лу Бисин.

— Чужеземец, вы на самом деле писатель, не правда ли? — Поинтересовался Суббота. — Это ваш первый визит на нелегальную базу?

Лу Бисин повернулся и взглянул на него, зажав пальцами сигарету.

— Эта база когда-то была заброшенной станцией снабжения. Правительству она была больше не нужна, поэтому контрабандисты ничего не опасались, когда прибрали ее к рукам, — продолжил Суббота. — Энергетическая башня наверху тоже была воздвигнута из мусора — вы когда-нибудь видели нормальную станцию снабжения с искусственным солнцем? Эта башня всего лишь не утилизированный отход экспериментов Старой звездной эры, случайно долетевший до Восьмой Галактики. Мы собрали из нее собственное «солнце», так как без солнечного света эти старики умрут от депрессии. Вся база построена из мусора. Она ничем не отличается от собачьей будки на обочине, дыры в которой бездомный заложил картоном. Достаточно сильного порыва ветра, чтобы все это сооружение развалилось. Никто не решается говорить вслух, но все глубоко напуганы внутри. Не нужно так больше шутить.

— Значит, вы создали из отходов и свое «небо», и свою «землю»? — Лу Бисин казался потрясенным.

Суббота горько рассмеялся сам над собой.

— Тогда разве вы не похожи на бога творения из древних мифов? Это так круто, — воскликнул Лу Бисин.

Суббота не нашелся, что на это ответить.

Сдерживая смех, Лу Бисин похлопал его по плечу. Затем он заметил Одноглазого Ястреба, который с разгневанным видом пробирался сквозь толпу издалека, и спрыгнул с мусорного бака.

— Мой папа здесь, я уверен, что он собирается заставить меня пообедать. Поболтаем в другой день. Ты примерно одного возраста с моими студентами, если хочешь, можешь приходить и послушать мои лекции в свободное время.

Одноглазый Ястреб с каменным лицом махнул ему рукой:

— Где твои маленькие обузы? Ты собираешься бросить их здесь?

— Ничего страшного, — ответил Лу Бисин. — Они шпана со стажем. Знают, как ввязываться в драку и избегать повреждений. Пусть попрактикуются. Зачту им это как урок физкультуры.

Одноглазый Ястреб с лазерным пистолетом за поясом и мрачным выражением лица выглядел устрашающе. Дерущаяся толпа инстинктивно его избегала, освобождая ему дорогу.

Заложив руки за спину, он некоторое время молчал.

— Ты сразу понял, что Корова скрыл новости о нападении пиратов.

— Да.

— Когда ты сообразил?

— При первой встрече, — Лу Бисин выбросил сигаретный бычок в урну неподалеку. — Уровень подготовки солдат его так называемых Сил Самообороны не сильно выше, чем у моих студентов. Я с первого взгляда понял, что они раньше к механоидам и не прикасались. Стоило тебе сказать, что он выкупил большую партию механоидов и попросил рассрочку, я сразу все осознал. Но я думал, что мы собираемся немного передохнуть здесь, и не ожидал, что Линь сразу открыто выступит против Коровы.

— И поэтому ты попросил студентов покинуть здание? — Одноглазый Ястреб одарил сына сложным взглядом.

— Вся семья Минт осталась на Пекине-β. Родители Уайта как раз собирались иммигрировать в Седьмую Галактику, — улыбка Лу Бисина погасла. — То же самое касается Витаса и Хуан…

— Ты боялся, что они потеряют рассудок начнут потасовку?

— Но в конечном итоге драку затеял ты, так ведь? — Лу Бисин взглянул на отца. — Папа, если продолжишь в том же духе, то заработаешь «три высоты» (прим.англ.пер.: «три высоты» — высокое давление, высокий холестерин, высокий сахар).

Одноглазый Ястреб отвесил ему шлепок по спине:

— Если бы твои студенты в такой удачный момент не покинули Пекин-β, ты, возможно, тоже никогда бы оттуда уже не выбрался.

[*] От автора: «Космическая монополия» — игра-симулятор из древней эры землян. Игроки должны были строить свой «свободный мир» на заброшенных планетах. А так как игра была скучной и непопулярной на рынке, компания-производитель быстро закрылась.

Глава 34 - Я ему нравлюсь?

Лу Бисин обдумал услышанное и внезапно спросил:

— Старик Лу, ты что, из-за этого злишься?

Одноглазый Ястреб секунду молчал, а потом недовольно ответил:

— Перестань паясничать, весь мир не крутится вокруг тебя. Твой отец просто ценит свои активы. Поэтому я в дурном настроении!

Лу Бисин похлопал его по плечу:

— Эти твои активы… они словно песчаная дамба на реке, призванная сохранить немного воды. Человек рождается ни с чем и в могилу за собой тоже ничего не уносит. Пройдет сотня лет, и дамба рухнет, унеся песок за собой в океан. С точки зрения бесконечной вселенной время бессмысленно. В лучшем случае все нажитое можно оставить потомкам… А раз это все все равно досталось бы мне однажды, то и нечего переживать. Я же не переживаю.

Одноглазый Ястреб упрямо усмехнулся:

— Кто это тебе сказал, что ты унаследуешь мое имущество? Ты мне не сын. Я нашел тебя в мусорном баке!

Пожалуй, это была одна из самых распространенных фраз, которую родители в сердцах бросали детям… обычно тем, что младше четырех лет. Примерно так же часто можно было услышать «если не будешь спать ночью, тебя утащит серый волк».

Лу Бисин был немного смущен, услышав его слова. Он инстинктивно огляделся по сторонам и тихонько сказал отцу:

— Старик Лу, мне уже тридцать. Не мог бы ты перестать относиться ко мне как к ребенку на публике?

Одноглазый Ястреб:

— …

Хотя Лу Бисин и поддразнивал этого старого персидского кота, но о важном разговоре не забыл:

— Ты пристрелил Спенсера? И есть ли у тебя самые первые чертежи этой станции? Мне бы они пригодились.

— Нет, не пригодятся, — на лице Одноглазого Ястреба было угрюмое выражение. — Командующий Межзвездного Союза решил использовать эту базу как приманку для пиратов. Хорошенько отдохни, но не сиди на месте днями напролет. И не позволяй своим студентам свободно бродить по станции. Они должны в любой момент быть готовы эвакуироваться. Пойди что не так — и никто им не поможет.

Лу Бисин оглядел тесные здания и переполненные улицы.

— Так быстро эвакуироваться? Но нам все равно нужно сначала решить проблему с энергопотреблением. Потому что если такая толпа народу разом решит покинуть планету на тяжелых механоидах и космических кораблях, велик шанс перегрузки энергосистемы, и тогда…

— Нет, ты не понимаешь, — перебил его Одноглазый Ястреб.

Лу Бисин замолчал.

— Это всего лишь маленькая космическая станция, на которой обитают бесполезные отбросы общества. Даже Вольто выкинула бы ее без сожалений, если бы была необходимость. Ты хоть представляешь, что значит вся эта война для таких людей? Просто игра в шахматы. И человеческие потери — лишь цифра на бумаге, — продолжал Одноглазый Ястреб. — Ты думаешь, он сильно помог тебе на Пекине-β? Это потому что с тебя нечего было взять. Ты совсем его не знаешь.

Лу Бисин вскинул брови:

— Старик, я не помню, чтобы ты хоть раз покидал Восьмую Галактику. Учитывая возраст Командующего Линя, за что ты мог бы точить на него зуб? Он что, разбил из рогатки твое окно, когда был ребенком?

Одноглазый Ястреб стиснул зубы, в которых держал сигарету. Лу Бисин серьезно продолжил:

— Неважно, почему ты так к нему относишься и неважно, насколько хорошо ты его знаешь. Все это очень странно, ты не находишь? Да даже если ты не согласен со мной, я все равно буду на его стороне, а не на твоей.

— Так ты сам понимаешь, что относишься к ситуации предвзято?! — негодовал Одноглазый Ястреб.

— Он мой спонсор, а что насчет тебя? — Ответил Лу Бисин. — Ты просто прижимистый папа. А папа, который не дает денег, — бесполезный папа! Кроме того, он моложе и красивее тебя.

«Моложе» и «спонсор» — эти два факта были неоспоримы. Одноглазый Ястреб всухую продул Командующему Линю.

— Может, ты просто держишь зло на тех, кто его воспитал?

— Линь Цзинхэна воспитал… не знаю, как правильно назвать. Отец? Наставник? Неважно, на самом деле, он мой давний друг, — осторожно объяснил Одноглазый Ястреб, будто с трудом выдавливая из себя слова. — Мой лучший друг… которого по какой-то причине оклеветали и свели в могилу.

— Твой друг? Я с ним знаком? — Спросил Лу Бисин.

— Нет, ты тогда еще не родился, — Одноглазый Ястреб на мгновение замолчал. — Этот человек… Он был известен и влиятелен, и те, кто его оклеветал, знали, что за ним стоит множество последователей. Даже после его смерти эти люди вполне могли остаться устрашающей силой. Поэтому нужно было найти того, кто сможет их держать под колпаком. И Линь Цзинхэн стал тем самым человеком.

Лу Бисин ненадолго задумался, а потом спросил:

— Эти мерзавцы из истории… они что, так уважают правила прямого наследования?

— Нет, — Одноглазый Ястреб какое-то время молча на него смотрел. Казалось, его взгляд проникает сквозь молодого мужчину перед ним, далеко вглубь заброшенной, но полной надежд Восьмой Галактики столетней давности. — Вначале они не верили, что Линь Цзинхэн будет верен Союзу. Как раз в это время объявилось несколько активных мятежников, преследующих свои цели. Чтобы проверить Линь Цзинхэна, они направили разобраться с бунтовщиками. Ты в курсе его военных заслуг? Великий Командующий Линь тогда был лишь новичком. Именно эта война его прославила. Он разрушил сотни вражеских механоидов и даже саму военную базу мятежников. Среди них было трое заслуженных военных — двое из них погибли, а один был сильно покалечен Линь Цзинхэном после вторжения в его ментальную сеть.

— Он превратился в овощ?

— Заработал слабоумие и потерял ко всему интерес, — Одноглазый Ястреб странно улыбнулся. — Этого мужчину поместили в специальную тюрьму, и он из нее так и не выбрался. Я не знаю, что с ним сейчас. Может быть, он живет хуже собаки. Теперь ты понимаешь, за что я так ненавижу Линь Цзинхэна? Когда его наставник погиб, он был еще очень юным. Если бы он проявил своеволие, от него бы избавились, но он был достаточно мудрым и очень хотел выжить — я это прекрасно осознаю. Когда он повзрослел, то стал солдатом и поклялся в преданности Союзу… Это тоже можно понять, ведь он родом из известной семьи и закончил первую военную академию. Но я не ожидал, что он хладнокровно уничтожит собственного дядю, на глазах которого вырос. Если бы у него была хоть капля сострадания, он убил бы Барта. Лучше умереть как мужчина, чем влачить такое жалкое существование.

— Барта? — Лу Бисин повторил имя, соскользнувшее с языка Одноглазого Ястреба. — Ты о Лютере Барте? Твоим другом был Командующий Лу Синь? Я читал об этом в рассказах, но вот официальная информация… официальной информации я не нашел.

На самом деле, он нашел информацию. Хотя Союз старался скрыть все, что касалось Лу Синя, два основных обвинения против него — «измена» и «преступление против человечества» — были официально зафиксированы в документах. В свободное время Лу Бисин читал много специфической и разносторонней литературы. Он все это уже знал. Но решил пощадить чувства Одноглазого Ястреба и притвориться несведущим.

Одноглазый Ястреб почувствовал, что сболтнул лишнего и махнул рукой, не желая продолжать обсуждение.

— Хорошо, — Лу Бисин решил проявить понимание и не допытываться. — Я пойду и поговорю с Линем.

— Я только что столько тебе о нем рассказал, ты что, оглох? — нахмурился Одноглазый Ястреб.

Лу Бисин улыбнулся в ответ:

— Хотя он практически незнакомец, но я успел с ним пообщаться на Пекине-β, и уверен, что многого еще не знаю о нем. Старик Лу, все рассказанное тобой — не твой личный опыт. Лишь информация из третьих рук. Логично предположить, что такая информация совсем не обязательно правдивее моих собственных наблюдений.

— Наблюдений, мать твою! — Одноглазый Ястреб был в гневе. — Да ты способен наблюдать только за его красивым лицом!

Лу Бисин обладал добрым нравом, а потому стерпел неразумное поведение старика с синдромом менопаузы, обернулся и громко свистнул студентам:

— Герои, закончили свою великую битву? Нам пора домой!

Одноглазый Ястреб рассматривал сына и внезапно почувствовал сомнение в своем сердце. Хотя Лу Бисин был с детства одержим всякой технической ерундой, со стороны он казался вполне нормальным. Он хорошо одевался и умел заставить людей испытывать к себе искреннюю симпатию. Еще будучи подростком, он был окружен кучей девушек с планеты Кайли. Одноглазый Ястреб не раз ловил себя на мысли, что его сын выглядит жизнерадостным и общительным, но в глубине души остается настоящим гиком, который однажды женится на механоиде.

Что если этот добросердечный мальчик просто не интересовался девушками? Может, рядом просто не нашлось ни одного симпатичного мужчины?

Одноглазый Ястреб почувствовал, как волоски на его шее встали дыбом:

— Лу Бисин, а ну подожди! Остановись! Мне нужно кое-что у тебя спросить!

Но Лу Бисин, должно быть, сильно торопился и успел уйти очень далеко.

Когда Линь Цзинхэн увидел, как Одноглазый Ястреб отлавливает Лу Бисина в толпе, то развернулся и ушел обратно в свою комнату. Он предчувствовал, что скоро Лу Бисин может к нему заглянуть, поэтому заварил большой чайник чая и в ожидании просматривал разрозненные данные с персонального устройства Коровы.

Тем не менее, он успел уже трижды сбегать в туалет, а Лу Бисин все не появлялся.

Энергетическая башня развернулась к оборотной стороне базы. На станцию опускалась ночь, и Линь Цзинхэн взглянул на часы, одновременно отслеживая маршрут нелегального коридора Коровы и притворяясь очень увлеченным изучением координат на карте. Между делом он спросил Чжаньлу:

— Куда Лу Бисин повел своих студентов?

Чжаньлу, простояв на зарядке всю ночь и целый день, мог теперь поддерживать форму ядра системы вооружения станции и наблюдать за всем происходящим. Он просканировал показания всех приборов видеонаблюдения на базе и ответил:

— Ректор Лу и его студенты, в сопровождении лидера Сил Самообороны, обошли всю космическую станцию и теперь возвращаются назад.

— Обошли станцию? Зачем?

— Они исследовали оборудование, составляли карты и проводили испытания… а студенты заодно на практике осваивали содержимое лекций, — ответил Чжаньлу. — Сейчас все студенты в машине и уснули от усталости.

Ректор Лу ухитрился превратить оживленных студентов в зомби. Те разбрелись по своим комнатам один за другим и сразу отключились. Сам Лу Бисин, напротив, казался еще энергичнее, чем раньше. Возможно, он был просто какой-то разновидностью супер-долговечного резервного источника питания.

Вернувшись домой, он структурировал всю полученную информацию при помощи своего персонального устройства, быстро и эффективно разложил все по полочкам в голове, а затем привел свой внешний вид в порядок и постучал в дверь Командующего Линя.

Линь Цзинхэн, видимо, только что умылся, потому что по его лицу стекала вода. Не потрудившись вернуться за полотенцем, он просто смахнул капли ладонью и вытер руку об одежду.

— Проходи, садись.

Лу Бисин гляделся. Хотя сам Командующий Линь не выглядел педантом, его комната была невероятно чистой. Кровать была застелена так идеально, как будто на ней еще никто не спал. Все было на своих местах — чашки, чайники, стулья, столы и банкетки. Ему было даже неудобно на что-то садиться в такой упорядоченной комнате.

— Я знаю, что ты хочешь мне сказать, — прямо заявил Линь Цзинхэн, не поднимая головы и наливая чашку кофе, которую затем поставил перед Лу Бисином. — Но без внешнего сигнала я не смогу связаться с Девятым отрядом. Я не знаю, каким уровнем технологий располагает группировка межгалактических пиратов, но они ожесточенно воевали друг с другом на протяжении сотен лет. Они смогли уничтожить даже тяжелый механоид. Уверен, что их уровень подготовки куда выше, чем у ранее встречавшихся нам групп. Мне просто необходимо вызвать Десять отрядов в качестве подкрепления.

Лу Бисин почувствовал слабый запах мяты от Линь Цзинхэна, инстинктивно потер нос и мягко произнес:

— Я видел публикации Вооруженных сил Союза. Ты не проиграл ни одной битвы с пиратами. Но будут ли люди, способные стереть Силы Самообороны с лица земли, настолько осторожны?

Линь Цзинхэн хотел было поддразнить Лу Бисина и спросить, почему тот настолько осведомлен о его достижениях, но потом подумал, что в этом не было ничего удивительного. Вместо этого он терпеливо объяснил:

— Силы Самообороны могут обойтись без нашей помощи. И пускай я могу задуть несколько свечей, это не значит, что одним выдохом способен вызвать торнадо. Люди, склонные переоценивать свои возможности, обычно долго не живут.

— Внешняя коммуникация требует использования оборудования станции. Две другие станции снабжения не обладают соответствующим оборудованием, так как построены относительно недавно, верно? — Сказал Лу Бисин, развернул проекцию своего персонального устройства и продемонстрировал на ней сложную схему. — У меня есть решение проблемы.

Линь Цзинхэн откинулся назад, почти ослепнув от беспорядочных каракуль на проекционном экране.

— Что это такое?

— За ночь я разработал конструкцию космического поля на периферии нелегального коридора, с использованием возможностей энергетической башни. Это что-то вроде гигантского отражателя. Если кто-то на другой стороне попытается перехватить сигнал и отследить его, отражатель передаст ему в ответ координаты случайного места, — объяснил Лу Бисин. — Давай я расскажу тебе о принципе действия этой системы…

Линь Цзинхэн совсем не хотел слушать. В прошлом, если ему нужно было разработать какую-то конструкцию, он поручал это штатным инженерам. Ни один из них не посмел бы прийти и попытаться ему объяснить принцип работы своего изобретения. Линь Цзинхэн дважды порывался поднять руку и жестом остановить речь Лу Бисина. Но глядя на его сияющие глаза, не смог себя заставить это сделать, поэтому просто прижал поднятый палец к своему виску.

Лу Бисин внезапно замолк и внимательно всмотрелся в лицо Линь Цзинхэна:

— Ты не отдохнул вчера?

Линь Цзинхэн:

— …Все хорошо.

Чжаньлу, тщательно проверявший схему, нарисованную Лу Бисином, поднял голову и изучил выражение лица своего хозяина. Его база данных, в которой была куча разного мусора, подсказала ему два подходящих описания: «вынужденный смех» и «терпеть бремя унижения». Любознательный ИИ почувствовал, что столкнулся с чем-то интересным, и радостно сохранил для себя всю информацию.

— Как тебе кажется, это хорошая идея? — Спросил Лу Бисин.

Линь Цзинхэн несколько мгновений раздумывал, прежде чем осторожно высказать свои мысли:

— У многих межгалактических пиратов налажена сложная система командной работы, которую называют «жертвой» и которая подразумевает обмен человеческих жизней на информацию. Когда реальную ситуацию на стороне врага невозможно определить, они направляют вперед «жертв», чтобы определить, на что способен соперник и чем он вооружен. Иногда это даже не одна группа людей. Я подозреваю, что все их нападения за последние несколько десятилетий были совершены именно с этой целью. Они крайне предусмотрительны. Фальшивые координаты их не обманут.

А вот космическая станция, на которой проживали десятки миллионов людей, была действительно мощной приманкой.

Особенно эта космическая станция на маршруте, которым в свое время воспользовался Лу Синь, чтобы всего за несколько месяцев отвоевать всю Восьмую Галактику. И проникнуть на эту станцию Вооруженным силам Союза удалось при помощи совместных усилий бандитских группировок и людей, обитавших на краю этого нелегального маршрута. Это так задело Принца Кайли, что Арес Вон не смог бы устоять перед таким соблазном.

— Как насчет того, чтобы использовать Силы Самообороны как приманку? — Быстро предложил Лу Бисин. — Нет, не в буквальном смысле. Вооружения и запасов Спенсера, по моим данным, достаточно, чтобы собрать армию среднего размера. Силы Самообороны могли бы использовать запутанную схему каналов связи и зеркальное отображение, чтобы сбить с толку соперника. Маленький размер базы и ее хорошо спрятанные координаты сейчас играют нам на руку, делая нас практически невидимыми, если сравнивать, например, с той же планетой Кайли. Силам Самообороны просто нужно немного потренироваться… Линь, ты и Девятый отряд могли бы стань нашим секретным оружием в этой битве.

В ответ на оптимистичный бред Лу Бисина Линь Цзинхэн чуть было не ответил коротким «отвали», но в последний момент прикусил язык и проглотил грубые слова. Не найдя более мягких синонимов, чтобы описать свои мысли, он был вынужден просто молча улыбаться.

Лу Бисин давно привык к его холодным усмешкам, не достигавшим глаз. Да что там — он однажды и сам репетировал эту ухмылку перед зеркалом. Но никогда раньше он не видел на лице Линь Цзинхэна такую вымученную улыбку: уголки его губ приподнялись, но кончики бровей оставались неподвижными, глаза были слегка опущены, а взгляд казался непривычно доброжелательным. Как будто Линь сейчас проявлял заботу и даже потакал его капризам.

«Он действительно ведет себя со мной иначе, это абсолютно очевидно», — подумал Лу Бисин и внезапно почувствовал жажду. Он опустил голову, отпивая кофе из чашки. — «Это происходит снова и снова, сколько раз я уже это замечал?.. Значит ли это, что я ему нравлюсь?»

Стоило словам «нравлюсь ему» прорваться в сознание Лу Бисина, как он почувствовал, что его сердце будто атаковал компьютерный вирус. Эти слова бесконечно прокручивались в его голове, наводняя ее воспоминаниями и превращая молодого ученого в бестолкового подростка. Казалось, даже воздух вокруг него наполнился неловкостью.

Глава 35 - Сидеть и ждать смерти

Чжаньлу вежливо поправил Лу Бисина:

— Ректор Лу, вы, вероятно, излишне оптимистичны. Оценочный стандарт военных возможностей, изданный Союзом, использует 100-балльную систему. Грубые подсчеты показывают, что Силы Самообороны могут рассчитывать примерно на 5 баллов по этой шкале, а значит, абсолютно беззащитны перед лицом межгалактических пиратов.

Лу Бисин смог взять себя в руки и сформулировать фразу:

— Все в порядке. На этой базе есть оборудование, а программное обеспечение можно и обновить. Так ведь?

Линь Цзинхэн оглядел молодого мужчину с ног до головы. Его внешность совсем не напоминала Лу Синя, и даже их характеры сильно отличались. Лу Синь тоже был болтливым, но скорее ради развлечения — он совсем не умел вести светские разговоры или толкать речи. Первая половина его жизни прошла гладко, и он добился признания, поэтому был несколько самовлюбленным. И он никогда не шел на компромисс, когда злился. Лу Бисин был совсем другим.

Он был способен всю ночь провести на ногах, обходя эту задрипанную станцию, а потом утром прийти сюда и даже не завести разговор о человеческих правах или своих желаниях. Вместо этого он предложил схему, которая даже не шла вразрез с изначальными планами Линь Цзинхэна. Это никак не повлияет на выполнение их основной задачи, даже если Силы Самообороны будут стерты пиратами в пыль. Если это произойдет — они всегда смогут вернуться к первоначальному плану и использовать базу как приманку.

Может быть, он просто хотел выиграть немного времени.

Как же он превратился в того, кем сейчас являлся?

Линь Цзинхэн не мог не подумать: «Это, наверное, влияние старого персидского кота, который растратил кучу времени, купаясь в роскоши, вместо того, чтобы как следует позаботиться о юном Лу Бисине».

Голова Лу Бисина уже была наполнена причудливыми фантазиями, поэтому долгий взгляд Линь Цзинхэна почти убил его наповал. Бисин торопливо огляделся в поисках какой-нибудь отражающей поверхности, желая убедиться, что выглядит достаточно привлекательно с этого ракурса.

Но в глазах Линь Цзинхэна его поведение было признаком смущения из-за доставленных неудобств.

«Я же уже пообещал отстроить для него новую Академию Звездного Моря».

После некоторых раздумий Линь Цзинхэн уступил:

— Данные Спенсера о маршрутах и каналах связи неточны, что может повлечь за собой неприятности во время битвы. Мне нужно тщательно изучить все координаты нелегальных маршрутов и отрисовать актуальную карту. А заодно проверить местоположение двух оставшихся станций и ситуацию на них, чтобы начать транспортировку запасов и оружия. Кроме того, нужно построить нормальную коммуникационную сеть и отремонтировать «Модель 3» — это займет около трех месяцев. По истечению этого срока я открою внешние каналы связи, чтобы найти Девятый Отряд. Как только они откликнутся, и мы установим стабильный канал связи, Принц Кайли это сразу обнаружит. Как тебе кажется, тебе хватит этого времени?

Лу Бисин, который все еще боролся с растерянностью, резко вскинул голову.

— Я открою тебе доступ ко всем административным ресурсам… Если времени все равно недостаточно, то с этим уже ничего не поделаешь. Во время войны никто не может предсказать, что произойдет в следующую секунду. Я не могу выиграть для тебя больше времени, — Линь Цзинхэн обычно был бескомпромиссным, поэтому когда наконец пошел на уступку, то почувствовал себя неловко. Он откашлялся, будто ничего особенного не случилось, и опустил взгляд на сложные схемы, нарисованные Лу Бисином. Но те сразу вызвали у него головную боль, и он поднял руки, намереваясь отмахнуться от Лу Бисина.

Лу Бисин внезапно поймал одну из его рук, но тут же отпустил. Они соприкоснулись всего на мгновение — молодой мужчина то ли провел по его руке своими пальцами, то ли «дал ему пять». В первом случае это несло какой-то сексуальные подтекст, а во втором — было просто дружеским выражением солидарности. Только сам любознательный ученый Лу знал, что под этим жестом подразумевалось, и даже все тщательно накопленные познания Чжаньлу о взаимодействии с людьми оказались бесполезны.

Линь Цзинхэн, не привыкший близко общаться с другими людьми, на мгновение замер. Неожиданный физический контакт заставил его ощутить некоторый дискомфорт, но ему пришлось притвориться, что все хорошо, чтобы не показаться неразумным и несговорчивым.

Опираясь на данные незавершенного опроса, 90% всех главных героев любовных романов проявляют особую чувствительность к прикосновениям своих возлюбленных. А когда понимают, что произошло, стараются всячески скрыть свои чувства. Только что проведенный Лу Бисином эксперимент явно указывал на то, что Линь Цзинхэн влюблен в него.

«Что же мне делать?» — внутри он сходил с ума, но снаружи ухитрялся сохранять спокойное выражение лица. Он чувствовал себя так, будто внезапно стал на три дюйма выше, поэтому вышел из комнаты Линя, расправив плечи и с высоко поднятой головой.

— Он что, настолько обрадовался? — Линь Цзинхэн растерянно смотрел вслед Лу Бисину. — Он даже не может спокойно идти, как будто у него на заднице вырос огромный хвост, которым он теперь виляет.

— Сэр, мне кажется, вы не сказали Ректору Лу прямо, что случится по истечению трех месяцев, каковы его риски и шансы, — осторожно напомнил ему Чжаньлу.

— Он знает, — вздохнул Линь Цзинхэн. Он протянул руку к проекции схем Лу Бисина и увеличил масштаб так, чтобы рисунок занимал всю поверхность стола. — Не знаю, гений он или круглый идиот. Нельзя научить свинью петь сонеты. Можно даже засунуть свинью в механоид, но это не значит, что она научится летать. Неужели он этого не понимает?

Чжаньлу некоторое время размышлял, а потом спросил:

— Сэр, по дороге сюда вы сказали юной мисс Хуан, что у Серебряной Крепости не было строгих требований к ментальной силе… Вы действительно думаете, что наличие синдрома церебральной пустоты ничего не меняет? Или вы просто сказали так из вежливости?

— Все может быть, — пожал плечами Линь Цзинхэн.

В конце концов, сравнить было не с чем, так как в армии Союза никогда не служили идиоты, отбросы, пустоголовые или люди с фобиями.

Декларация свободы, принятая Союзом, гласила, что все рождаются одинаково ценными, имеют равные права и свободы.

Что ж, в этом великий Союз был прав — люди рождаются уже с правами и привилегиями человеческой расы. Разве можно их делить на классы, основываясь на нелепых предубеждениях? Нет, люди делятся только на «приносящих пользу» и «бестолковых».

ИИ вернулся к своем механическому незаинтересованному голосу:

— Хорошо, это была просто вежливость, вопрос снят.

— Его идея об отражении сигнала достаточно интересна, — невзначай заметил Линь Цзинхэн. — Многие маршруты нелегальных коридоров намеренно проложены прямо по границам гравитационных полей маленьких планет, это разновидность маскировки. В текущей ситуации такие простейшие приемы партизанской войны вполне могут сработать. Межгалактические пираты заточат копья, но и мы не будем отставать. Тем более, нам представится отличный шанс под прикрытием Сил Самообороны проверить скорость передачи информации между отрядами Принца Кайли. Чжаньлу, собери мне всю информацию о семье Принца Кайли и проанализируй их типовые паттерны поведения…

Реальность жестока. И те, кто хочет выстоять, должны быть еще более жестоки.

Лу Бисин покинул здание штаб-квартиры Сил Самообороны. Многие прохожие, узнавшие его во время вчерашней заварушки, тепло приветствовали его.

Дети беспечно носились вокруг, играя в игру под названием «Силы Самообороны побеждают пиратов». Один из детей притворялся членом Сил Самообороны, гнавшимся за шестью пиратами. Юный «солдат» не мог отдышаться после погони, а потом расплакался от обиды, потому что друзья его уже слишком долго поддразнивали.

Несколько настоящих членов Сил Самообороны прошли мимо Лу Бисина, распространяя вокруг себя запах алкоголя. Они громко обсуждали странное заболевание, свалившее Корову. Буквально через минуту по станции уже поползли грязные слухи, что Спенсер страдает от геморроя.

На второй день после починки экрана в центре города, на нем начали показывать порно. С учетом качества звука из сломанных колонок, создавался на редкость пугающий эффект. Старик без передних зубов, устроивший драку накануне, издалека бросил Лу Бисину яблоко и хрипло закричал:

— Эй, главный эксперт, когда ты собираешься починить колонки? Мне кажется, это сейчас первостепенная задача!

Лу Бисин почистил яблоко и прокричал в ответ:

— Дедушка, если бы вам оставалось жить всего три месяца, что бы вы сделали?

Старик расплылся в широкой щербатой улыбке:

— Сидел бы на месте и ждал смерти.

Лу Бисин молча откусил яблоко и подумал: «Но у тебя действительно осталось лишь три месяца».

Перекусив, Лу Бисин придумал план действий. Он вытер рот и произнес:

— Будьте осторожнее и не перегружайте сети станции. Развлекательное оборудование использует много электроэнергии.

Затем он удивил всех, отключив доступ жителей к электросети, используя права администратора, открытые для него Линь Цзинхэном.

Все огни, кроме как в здании штаб-квартиры, тут же погасли, а пара на экране исчезла без следа. Жители станции издали коллективное «твою мать».

— Как я и сказал, — Лу Бисин помахал рукой окружающим. — У нас нет лишней электроэнергии, чтобы выбрасывать на ветер. Трехминутный порно-ролик будет стоить целого дня отключения электричества. Что ж, нам нечему особо радоваться… Кстати, у этого мужчины даже нет пресса — на что там смотреть? Поэтому займитесь своими делами.

Разговоры о «трехминутном порно-ролике» вызвали всеобщее расстройство.

Старик без передних зубов поспешно поймал Лу Бисина:

— Ах ты мерзавец! Ты теперь порежешь порно-фильм на трехминутные ролики и будешь нам их показывать раз в день? Что за бесчеловечность?!

— Дело в инфраструктуре вашей базы, и я с этим ничего не могу поделать, — неохотно объяснил Лу Бисин.

Его мгновенно окружила толпа.

— Разве ты не инженер?

— Просто сделай так, чтобы все работало!

— Разве это не ты вчера говорил, что мы выберемся за пределы Восьмой Галактики и завоюем вселенную?

— Ладно, ладно. Я постараюсь помочь, но на базе недостаточно сервисных роботов. Есть ли среди вас механики?

Никто не ответил.

— Хорошо, — Лу Бисин помахал рукой. — Монтажники, все, кто имел дело с роботами и обслуживал оборудование торговых кораблей… сантехники и те, кто хоть раз чинил канализацию… пойдемте за мной.

Эти готовые «сидеть и ждать смерти» жители начали выходить вперед из толпы, услышав слова Лу Бисина. Даже те, кто просто умел ремонтировать бытовые приборы, последовали за ним, как послушные ослики за морковкой. И ослики эти были полны энтузиазма, когда зарегистрировались и разделились на группы по навыкам.

Образование в Восьмой Галактике хромало в целом, но эти межгалактические бродяги были просто катастрофически неграмотными. Некоторые даже не умели читать, не говоря уж о том, чтобы понять сложную схему реконструкции энергосистемы, нарисованную Лу Бисином.

После изматывающее долгих объяснений Лу Бисин понял, что донести до них свои идеи гораздо тяжелее, чем надрессировать собаку. Ему пришлось сдаться и более подробно рассказать каждому, в чем заключалась работа. Все работники на станции были разделены на группы, на каждую из которых полагалось по несколько роботов, выполнявших роль руководителей этих идиотов.

Четверо студентов тоже впервые получили серьезное домашнее задание — Лу Бисин попросил их до наступления темноты оценить текущее энергопотребление станции.

Результат нужен был к утру, и если его не будет, придется остановить все работы и заново все пересчитать.

Проведя столько дней и ночей вместе после потери своих родных, они уже привыкли воспринимать Лу Бисина своей опорой и признали его безоговорочный авторитет. Получив задание ректора, каждый из них скрупулезно проделал расчеты, но когда они сравнили результаты, то поняли, что их цифры расходятся в десятки раз.

— Уф, если мы действительно не можем это сделать сами, нам надо спросить Ректора Лу. Где он сейчас? — спросил Уайт.

— Он занят обновлением программного обеспечения сервисных роботов. Кто его знает, где он, — Минт подперла подбородок ладонью, до головокружения вглядываясь в цифры перед ней. — Темнеет… Я в свое время отлично собирала незаконное оружие. Неужели я не могу заняться тем, что умею?

Хуан Цзиншу закрыла проекцию своего персонального устройства и поднялась:

— Я не могу с этим справиться. Он нас этому никогда не учил. Я просто сдам свои результаты как есть. А сейчас я буду делать то, чего действительно хочу, — спать!

Тупоголовый был абсолютно с ней солидарен и тоже встал с места.

В этот момент Уайт огляделся и негромким голосом остановил их:

— Погодите… Вы в курсе, что Командующий Линь дал нам только три месяца?

Трое его друзей уставились на него в непонимании:

— Три месяца на что?

— Ректор Лу по секрету рассказал мне утром, — Уайт заговорил совсем тихо. — Серебряная Десятка Союза неподалеку. Через три месяца все запасы будут перевезены, а сама база и все ее жители использованы как приманка для Принца Кайли. Ректор Лу сказал, что если они будут так же беззащитны, как сейчас, то превратятся в пушечное мясо. Они все воры и контрабандисты, Командующему Линю до них нет дела… Только никому не говорите, ладно? А то начнутся беспорядки, и наша задача станет только сложнее.

Четверо подростков взирали друг на друга в полном отчаянии.

Тупоголовый произнес:

— Но приманка — не то же самое, что пушечное мясо…

— Приманки в любом случае погибнут, — Хуан Цзиншу села на место. — Или вы забыли, что произошло с планетой Пекин-β?

После ее слов повисла мертвая тишина.

Они хотели бы забыть о Пекине-β, но такие трагичные воспоминания никогда не стереть из памяти.

— Ректор Лу сказал, что чтобы выжить нам нужна нормальная система защиты, отступные пути в случае поражения и система сокрытия наших координат. Для этого сначала надо как можно быстрее привести в порядок инфраструктуру и энергосистему станции, — пробормотал Уайт. — Затем останется только молиться.

В этот момент к ним зашла женщина средних лет. Она владела небольшим ресторанчиком на базе, и все звали ее Сестрой-толстушкой. Уайт и его друзья, только что узнавшие страшный секрет, немедленно закрыли рты на замок.

Сестра-толстушка принесла гору лотков еды и поставила их на стол перед студентами:

— Ваш, мать его, учитель тот еще придурок! Он не только загнал всю эту толпу шпаны заниматься какой-то ерундой, но и вас в это втянул. Перекусите и идите спать.

Еда, принесенная Сестрой-толстушкой, и сама напоминала эту дородную женщину. По-видимому, она видела в студентах маленьких детей, поэтому паровые булочки были в форме маленьких цыплят и кроликов. Тесто было тонким, а начинки было положено так много, что булочки получились размером с половину футбольного мяча каждая. Выглядели они в лотках так внушительно, что при помощи их наверняка можно было бы изгонять демонов или, например, подпирать стены домов. Тем не менее все булочки были быстро съедены.

— Посмотрите на своих персональных устройствах — Ректор Лу раньше давал нам список для чтения, — стоило Сестре-толстушке выйти, и Минт сразу заговорила. Она потерла нос, как будто пытаясь стереть с лица следы усталости. — Я помню, там была книга про энергетику и учет энергопотребления. Если уж я могу своими руками собрать лазерный пистолет, я не верю, что не смогу справиться с домашним заданием.

Студенты Академии Звездного Моря, пожалуй, впервые добровольно сели читать книги в поисках решения их проблемы, словно древние люди, которые только что слезли с деревьев и пытались влиться в современное общество. Это безусловно был очень важный прорыв, только вот результаты были неутешительны.

Рекомендованные книги не были просты для понимания. Стоило на страницах появиться непонятной терминологии и сложным математическим формулам, и четверо студентов признали поражение. Количество не всегда означает качество. Четыре глупые головы так и не смогли заменить одну светлую. Они изучали книгу всю ночь, не сомкнув глаз, но так и не нашли ответов на свои вопросы.

Время ласково к тем, кто наслаждается беспечным сном, но беспощадно к тем, у кого утром дедлайн.

Энергетическая башня на станции поднялась и повернулась. «Восход солнца» выглядел необычно — ведь серой линии вдоль горизонта не существовало. Небо стало светлее с той стороны, где поднималась энергетическая башня, а затем ярко-голубой цвет, словно туман, равномерно распределился по всему небосводу за считаные минуты.

Рассвело.

Лу Бисин, задремавший прямо на рабочем месте, был разбужен шумом снаружи. Он потер глаза и обнаружил, что механоиды, которые Линь Цзинхэн обезвредил в стычке со Спенсером, были возвращены на станцию один за другим.

Пилоты вываливались из кабин механоидов в растрепанной одежде, но никто не был ранен. Лишь сражение двух сильных противников могло повлечь за собой смерть. А для Линь Цзинхэна они были не более чем мелкий картофель, рассыпанный у него на пути. Линь легко мог отшвырнуть их прочь, даже не поранив. Но несмотря на это, плач и причитания снаружи указывали на то, что это небольшое космическое сражение послужило для пилотов причиной глубокой психологической травмы.

Возмущение быстро нарастало, и разрозненные стенания переросли в единогласное выкрикивание лозунгов.

Лу Бисин подошел к окну и услышал их стройный хор голосов, обращенных к Спенсеру:

— Корова! Ах ты тварь! Я ухожу в отставку!

Молодой ученый вздохнул и задернул занавеску.

Шел второй день обратного 90-дневного отсчета до разрушения станции. Та все еще была безнадежна.

Глава 36 - Отбросы всегда остаются отбросами

Линь Цзинхэн тщательно рассматривал повреждения тяжелой «Модели 3», используя ментальную сеть Чжаньлу. Ему нужно было планомерно проверить, что вызывало сбои в работе, чтобы составить план реконструкции механоида. Линь Цзинхэну более чем хватало навыков, чтобы отремонтировать оборудование, но это было кропотливой работой, похожей на распутывание клубка шерстяных ниток.

Но если обычный ремонт можно было сравнить с распутыванием одного или двух клубков, то повреждения «Модели 3» были настолько обширные, что они скорее представляли из себя последствия драки сотни котов на складе шерстяной пряжи. Поэтому и ремонтные работы напоминали долгий процесс прочесывания и уборки шерсти после этого бедствия.

Глубоких знаний и специфических навыков не требовалось — лишь невероятное терпение.

Хотя Линь Цзинхэн не был вспыльчивым человеком, но между терпением волка, таившегося в снегу в ожидании добычи, и распутыванием клубка пряжи все же была большая разница. Он даже вначале хотел под предлогом «ознакомления студентов с внутренним устройством механоида» переложить ремонт «Модели 3» на плечи Лу Бисина.

Но неожиданно он засомневался и передумал. И не нашел на базе больше ни одного надежного и достаточно наивного инженера, поэтому с неохотой взялся за работу сам.

— Сэр, вам нужно передохнуть? — Спросил Чжаньлу, подключенный к его сознанию сквозь ментальную сеть. — Я заметил, что скорость движения крови по сосудам над вашим левым глазом увеличена — вы в плохом расположении духа?

Линь Цзинхэн был настолько раздражен всем этим запутанным «клубком шерсти», что чуть не взорвался, но счел неподобающим устраивать истерику из-за такой ерунды. Поэтому от просто отключился от ментальной сети, усилием воли взял себя в руки и покинул тяжелую «Модель 3», чтобы покурить рядом с шахтой лифта.

Чжаньлу, будучи верным и исполнительным ИИ, тут же предложил свои услуги в качестве пепельницы. Линь Цзинхэн выкурил половину сигареты в полном молчании, и только потом наконец произнес:

— Я вот думаю, ты же один из самых высокотехнологичных ИИ во вселенной, почему бы тебе просто не ходить голышом?

Чжаньлу терпеливо объяснил свой функционал:

— Сэр, чисто технически, без своего основного корпуса я неспособен выполнять лишь некоторые функции механоида. Но мои возможности как ИИ ничем не ограничены, и энергопотребление достаточно экономично.

Линь Цзинхэн раздраженно сунул сигарету в рот, втайне желая, чтобы Чжаньлу сейчас был просто молчаливым «искусственным идиотом».

— Например, я могу взломать системы видеонаблюдения на ограниченной территории и следить для вас за происходящим снаружи в режиме реального времени, — Чжаньлу, будто пытаясь доказать, что кроме функции «пустой болтовни» он способен на многое другое, внимательно просмотрел записи с камер наблюдения через ментальную сеть тяжелого механоида. Коды и изображения замелькали в его изумрудно зеленых глазах. Спустя некоторое время он доложил. — Силы Самообороны господина Спенсера подняли бунт.

— Бунт? — Линь Цзинхэн растерянно поднял голову. — Новости о том, что я запер Спенсера в тюрьме, так быстро распространились?

— Подождите минутку, я читаю по их губам.

Линь Цзинхэн стряхнул пепел в ладонь Чжаньлу и выкинул происходящее снаружи из головы. Для него эта база была не больше, чем курятником, — куры могли лишь верещать и хлопать крыльями, а если беспорядки выйдут из-под контроля, он всегда мог просто избавиться от всего выводка. Пусть это и будет несколько утомительно, но серьезных потерь он не понесет.

Линь покачал головой:

— Эти люди на удивление преданные.

— Нет, — ответил Чжаньлу, когда закончил анализировать поведение жителей станции. — Они взбунтовались, потому что затаили обиду на господина Спенсера. В данный момент они считают, что он просто притворяется мертвым, и требуют объяснений.

— Значит, внутренний раскол, — Линь Цзинхэн счел эту новость любопытной. — Почему они недовольны? Потому что он притащил врага на базу?

— Потому что не сдался вовремя, — поправил его Чжаньлу.

Линь Цзинхэн:

— …

***

Вернувшиеся механоиды были в беспорядке разбросаны по станции. Разгневанные члены Сил Самообороны столпились на тесной площади, некоторые из них скандировали лозунги, а остальные просто катались по земле, отказываясь подниматься.

Лу Бисин провел предыдущую ночь в мастерской, занимаясь обновлением роботов. Мастерская находилась всего метрах в двадцати от уличной площади, поэтому он мог четко слышать все разговоры снаружи.

— Мы были совсем близко к атмосфере, и я чуть не врезался в энергетическую башню и не превратился в поросенка на гриле!

— Да вы хоть представляете, как страшно лететь в космос на механоиде? Вокруг абсолютная пустота, невозможно даже увидеть своих собственных пальцев, подняв руку к лицу. За кого ты нас принимаешь, Корова? За элиту Эдема, родившуюся с идеальными мозгами?

— Правильно, хватит этой херни! Ты знаешь, что многие из нас боятся высоты? А еще темноты и закрытых пространств! Раз ты такой умелый, что готов лететь в космос, почему бы тебе сначала не починить наши мозги?

— Стоило только кому-то приблизиться, и ты открыл огонь, не разобравшись, с кем мы имеем дело. Кем ты себя возомнил? Серебряной Десяткой? Из-за тебя я там чуть, блять, не погиб!

— Как ты вообще посмел напасть на Одноглазого Ястреба? Он торговал механоидами, когда ты еще под стол пешком ходил!

— Если ты такой смелый, нападай на него сам, нехера прятаться за чужие спины!

— Вот именно! Если тебе так надо, сам управляй механоидом!

— Корова! Хватит прятаться!

— А ну немедленно выходи, блять!

Эти люди были вырублены Линь Цзинхэном где-то за пределами атмосферы станции. Теперь их, балансировавших на грани жизни и смерти внутри своих механоидов, притащили обратно. Лишиться контроля над своей ментальной сетью посреди абсолютной темноты космоса и одиноко болтаться в пустоте — это нешуточный стресс. Те, у кого было недостаточно физических сил и выдержки, могли просто сойти с ума от страха.

Жители станции собрались работать с самого утра только ради порнофильмов. Услышав жалобы, они неожиданно расстроились, соглашаясь, что Корова повел себя как настоящий сукин сын.

Ситуация грозила выйти из-под контроля.

В этот момент из-за окна мастерской послышался стук. Лу Бисин поднял глаза и увидел члена Сил Самообороны — Субботу — заглядывающего внутрь:

— Открой окно, у меня руки заняты.

Хотя у Субботы было лицо подростка, но в его движениях угадывалась военная подготовка. В одной руке он держал большой контейнер с едой. Второй рукой он ловко подтянулся на оконной раме и шустро запрыгнул в мастерскую.

— Я принес завтрак от Сестры-толстушки, там даже есть суп. Я всю дорогу боялся его разлить… черт, я вымотался.

Лу Бисин так проголодался, что в его глазах Суббота сейчас был ниспослан небесами. Он поспешно схватил контейнер с едой и спросил:

— Как ты узнал, что я здесь?

— Мне передали твои студенты, — ответил Суббота. — Они сказали, что так и не смогли справиться с домашней работой, которую ты им задал, и собирались зайти попросить тебя о помощи. Я увидел, что на улице неспокойно, поэтому попросил ребят не приходить. Не думай, что эти жители — просто разрозненная толпа. Если они впадут в отчаяние, то могут создать неприятности. А твои студенты незнакомы с базой, да и среди них есть девушки — это опасно.

В этот момент Лу Бисин и думать забыл о своем плане реконструкции энергосистемы. Услышав, что его студенты хотят прийти в мастерскую, он быстро оттолкнул наполовину недоеденную миску супа. Использовав внутреннюю систему связи станции, чтобы отправить сообщение Уайту, он велел подросткам вернуться в здание штаб-квартиры и держаться поближе к Одноглазому Ястребу или Командующему Линю.

— Как до этого дошло?

— Конфликт давно назревал, — пожал плечами Суббота. — Они все были против покупки Коровой этой горы оружия и механоидов.

— Почему же?

— Потому что это дорого. До того, как объявился Принц Кайли, — примерно за месяц-два до этого — мы уже были предупреждены. Так всегда, когда дело касается нелегальных маршрутов. Никто это не афиширует, но многие до сих пор заключают сделки на черном рынке за пределами галактик, чтобы заработать немного наличных. Когда надвигается землетрясение, крысы в сточных канавах обычно узнают первыми.

Суббота опустил голову и ловко прикурил сигарету. Он прислонился к подоконнику, выглядя немного утомленным. У него было детское лицо с пушком над верхней губой. Ну точь-в-точь подросток. Но прямо сейчас он выглядел неожиданно повзрослевшим, будто был старше, чем думали окружающие.

— В тот момент все здесь запаниковали, остановили торговлю и договорились сохранить эту информацию в тайне от остальных. Если бы кто-то проболтался, то был бы убит. Корова сказал, что нам нужно купить партию механоидов для обороны, но многие с ним не согласились, потому что за цену одного механоида можно было купить огромное количество других запасов и накормить целую толпу людей. Но и этот нелегальный коридор, и эта станция — все принадлежит Спенсеру. Он босс, он так решил, и мы были беспомощны.

— Перестань притворяться, что вас обделили. На самом деле он оказал вам услугу. При всей высокой стоимости механоида, вы заплатили лишь первый взнос, который не составил и 30% от всей цены. Спенсер мастерски обманывает и мошенничает, с чего бы вам волноваться о деньгах, следуя за ним?

Суббота ненадолго замолчал и стряхнул пепел с сигареты за окно:

— Ты прав. Дело не только в цене, они просто боялись навлечь на себя неприятности. Ты видел, что это за сброд. Они так долго вели крысиную жизнь, что уже забыли, что они до сих пор люди. Они думают, что если подожмут хвосты, будут вести себя тихо и прятаться на этой станции, пригнув головы, то останутся живы. Открытая покупка партии механоидов и оружия — легкий способ попасться на глаза межгалактическим пиратам или Союзу. Что если бы их по ошибке приняли за вооруженную армию?

— Но ты с этим не согласен, — Лу Бисин внимательно на него посмотрел.

— Не согласен, — Суббота заговорил тихо, тайком бросая взгляд на разъяренную толпу. — Я не думаю, что жить каждый день в страхе, трястись от каждого шороха и сдаться на волю судьбы — это правильный выбор. Вместо того, чтобы всю жизнь прятаться в сточной канаве, я лучше полечу сражаться на механоиде. Даже если я там погибну, это будет мой собственный выбор, и я не буду за это винить судьбу.

Стоило ему договорить, и снизу донеслись крики разгневанных членов Сил Самообороны.

— Стоять здесь и кричать бесполезно! Надо войти в здание штаб-квартиры и выволочь Корову наружу!

— Пойдем к зданию!

— Пошел он на хер!

Лу Бисин торопливо шагнул к окну и распахнул его:

— Вот черт.

— Твои студенты тоже в этом здании? — быстро произнес Суббота и тут же затушил сигарету. — Ты сможешь перелезть через стену? Я знаю короткий маршрут, могу тебя отвести к ним.

Лу Бисин спокойно покачал головой. Он не волновался о безопасности своих студентов. Он просто переживал, что этот буйный сброд предстанет перед взглядом Линь Цзинхэна. Если командующего разозлить, он вполне может решить уничтожить этих людей на месте.

База была разделена на две половины — она использовалась для хранения механоидов, а другая — для проживания людей. Штаб-квартира располагалась как раз на границе, совсем рядом с зоной прилета механоидов. Шествию возмущенных мятежников понадобится не более 15 минут, чтобы добраться до здания штаб-квартиры. Лу Бисин боялся даже представить себе выражения лица Линя, когда эти люди столпятся у выхода, выкрикивая оскорбления.

На основании умозаключений Лу Бисина, Линь Цзинхэн нехотя согласился дать ему 3 месяца лишь потому, что он использовал для этого все свое очарование, так что ему теперь оставалось делать?

Неужели придется торговать собой?

Ситуация была серьезной и не терпела отлагательств, но Святой Лу, готовый продать собственное тело ради всеобщего блага, все равно нашел несколько мгновений, чтобы пофантазировать. К счастью, он все еще был способен расставить приоритеты, и быстро привел в порядок свои мысли, разбушевавшиеся, словно штормовое море. Он прочистил горло и открыл экран своего персонального устройства.

Трехмерная карта станции моментально возникла посреди мастерской. Лу Бисин быстро подключился к сети дорожного наблюдения, и десятки изображений с камер слежения зависли над их головами.

Суббота легко определил направление движения мятежников:

— Они около северного выхода из зоны прилета, в этом месте есть система блокирования дороги!

Только он договорил — и Лу Бисин прикоснулся к контроллеру системы блокировки. Вдалеке раздался грохот и из ниоткуда появился металлический забор в пару десятков метров высотой, блокируя движение толпы.

Суббота захлопал в ладоши:

— Браво!

Лу Бисин как раз собрался изобразить очаровательно скромную улыбку, когда увидел, что мятежники решили общими усилиями сформировать живой таран. Кто-то громко отдавал команды, и люди шустро собирались, брались за руки и планомерно с силой толкали забор.

На поле боя они были беспорядочно рассыпаны, как песок в тарелке, а когда понадобилось выломать забор на собственной станции, они проявили чудеса организованности и дисциплины. Да их сейчас практически можно было назвать натренированной сплоченной командой!

Что было еще страшнее, так это то, что металлический забор выглядел дряхлым, словно его не ремонтировали уже сотни лет. Верхнее покрытие превратилось в плесень, и повсюду виднелись пятна ржавчины. На первый взгляд он был целым, но на самом деле еле держался. После того, как мятежники протаранили его несколько раз, он уже шатался и скрипел, готовый сломаться в любую секунду.

В это самое время Линь Цзинхэн вышел из хранилища, где находилась «Модель 3». Он слышал крики мятежников, штурмующих забор:

— Раз-два! Раз-два!

Четверо студентов поспешно поднимались по лестнице:

— Командующий Линь, они…

Линь Цзинхэн похлопал Уайта по плечу и дал команду:

— Возвращайтесь в свои комнаты.

Уайт сразу вспомнил его безжалостное обещание о трех месяцах и подсознательно содрогнулся.

Из гостевых комнат наверху спустился Одноглазый Ястреб:

— Что случилось?

Линь Цзинхэн ничего не ответил, просто подключился к ментальной сети Чжаньлу. Гигантская сеть разом накрыла всю базу целиком. В следующую секунду в зоне прилета механоидов начали происходить практически сверхъестественные события. Все беспорядочно разбросанные механоиды поднялись один за другим, и на них зажглись зеленые стартовые огни. Те, что стояли в первом ряду, бесшумно подняли свое оружие и синхронно направили его на штурмующих забор людей.

— Тебе стоило научить его делать выбор, а не пытаться всегда найти способ угодить всем, — Линь Цзинхэн искоса взглянул на Одноглазого Ястреба, и с его тонких губ сорвались едва различимые слова. — Отбросы всегда остаются отбросами.

Разогрев пушек механоидов перегрузил хрупкую систему энергоснабжения базы, и зазвучали предупреждающие сигналы. Зрачки Лу Бисина сузились, и в следующую секунду металлическое дорожное заграждение с грохотом обрушилось. Бунтующие члены Сил Самообороны, не подозревая о происходящем у них за спинами, почувствовали вкус победы и разразились громкими довольными криками.

Линь Цзинхэн скомандовал пушкам открыть огонь, даже не изменившись в лице.

Воздух мгновенно раскалился. Вначале показалось, что в небе раскрылись кроваво-красные цветы, но они быстро превратились из красных в белоснежные, скользя в сторону мятежников, словно восходящее солнце.

Пальцы Лу Бисина работали со скоростью света. На фоне надвигавшейся катастрофы он раскрыл хрупкую защитную сеть станции, накрывавшую всю территорию, и с силой сжал ее до размеров маленькой точки, а затем превратил в стену, защитившую Силы Самообороны от огневой мощи оружия.

Ракеты угодили точно в защитную стену. Сеть рассыпалась вдребезги, и вся зона посадки механоидов тяжело содрогнулась. Пыль на стенах маленького здания мастерской осыпалась на пол, механоиды в передних рядах, которые открыли огонь, были вынуждены отступить на полшага назад от силы удара. Люди попадали на землю. Поражающая способность ракет кратно упала, и вскоре от нее не осталось и половины первоначальной силы. Отголоски удара со свистом, словно порыв ветра, пронеслись сквозь ряды мятежников и растворились в жилой зоне станции.

Лу Бисин прекрасно понимал, что Линь Цзинхэн знал, чьих это рук дело. Но это совсем не значило, что командующий уступит.

Для Линя открыть повторно огонь было не сложнее, чем поднять мизинец, а вот дряхлая станция второй защитной сетью, которую мог бы использовать Лу Бисин, не располагала.

Суббота наблюдал, как Лу Бисин на долю секунды замер в сомнениях, а затем внезапно подозвал несколько роботов.

— Это медицинские роботы, — растерянно констатировал Суббота. — Что ты собираешься с ними делать?

— Имплантировать устройство себе на подмогу, — Лу Бисин вытащил маленький пакетик с антисептиком. В нем тихо плавал крошечный биочип. Запихнув пакетик в руки медицинскому роботу, он быстро запустил процедуру имплантации. Роботы окружили его, создавая защитный барьер временной «операционной». Сразу после этого Лу Бисин был обработан антисептиком. Для анестезии времени не было, поэтому биочип был имплантирован наживую, и колени Лу Бисина подогнулись от ужасной боли.

В следующее мгновение он почувствовал, как уже знакомая сила распространилась от его спины по всему телу, и его колено снова оставило вмятину на твердом полу.

Не успел Лу Бисин подняться, как режим «маскировки и невидимости» был включен на полную силу…

Мятежники Сил Самообороны услышали лишь легкое жужжание в голове. Затем дома и улицы с одного края станции со вспышкой растворились в воздухе, механоиды в зоне посадки трансформировались, и на глазах у всех из ниоткуда появились эмблемы пиратов — Гвардейцев Кайли. Тяжелые овальные механоиды, вытянувшиеся в линию перед ними, казались гостями из иного мира. Дула их оружия были направлены на мятежников, и казалось, даже жуткая пиратская эмблема несла смертельную угрозу.

Лу Бисин стиснул зубы, встал на ноги и запустил мультимедийную систему на станции. Экран бесшумно включился, и на нем появилось видео высокого разрешения, на котором Гвардейцы Кайли взрывали планету Пекин-β. Лу Бисин развернул экран на максимум — бессчетные механоиды, тяжелые и маленькие, разрезали небо станции, словно метеоритный дождь, закрыв собой свет энергетической башни. Спустя еще полминуты с неба посыпались бесконечные ракеты!

Глава 37 - Приходите ко мне на станцию механоидов

Функция маскировки биочипа использовалась на максимуме ее возможностей, все предметы на заднем плане казались размытыми, хорошо видно было лишь огромный круговой экран. Изображение на нем выглядело очень реалистично, и создавалась полная иллюзия того, что межгалактические пираты во главе с Гвардейцами Кайли, которых все боялись до дрожи, были уже совсем близко к станции и несли за собой ужасный запах смерти!

Даже во времена Новой звездной эры открытый космос все еще представлял для людей серьезную угрозу. Постоянно находясь в ситуации жизни и смерти, контрабандисты уже ожидали любых страшных последствий перевозки грузов нелегальными маршрутами, не говоря уж о войне с межгалактическими пиратами… Правда их соперник вряд ли расценил бы этот случайный бой как войну.

Но для обычных людей, которые не получили профессиональной подготовки и не могли воспользоваться мощной поддержкой Эдема, быть выкинутыми из ментальной сети в полном вакууме было не просто травмой, а почти смертельным опытом. Это вызывало непроходящую тревогу и животный страх — именно поэтому члены Сил Самообороны подняли бунт, едва вернувшись на станцию.

Ярость и одержимость были естественными защитными реакциями на страх, позволявшими даже самым пугливым «мышкам» обнажить свои клыки.

Сцена нападения пиратов сейчас сработала как детонатор, психологическая защита мятежников рухнула, и их снова накрыло ужасом и тревогой. Самые яростные участники бунта были одновременно и самыми травмированными, и большинство из них мгновенно сломались, запаниковали и начали бестолково бегать в поисках укрытия. Но густонаселенные здания и улицы были незаметны лишь для людских глаз, оставаясь при этом на своих местах. Беспорядочно бегущие мятежники вскоре столкнулись с этим невидимыми стенами. Потерявшие разум люди не могли понять, что за преграда выросла на их пути. Они снова и снова издавали безумные крики, словно раненые звери, и продолжали биться о стены зданий.

Сильные эмоции распространились по толпе быстро, как чума. Рассерженные люди были в панике, некоторые из них отрешенно обхватили головы руками, другие сидели на земле и дрожали. Были и те, кто выкрикивал чужие имена, по памяти пытаясь найти верное направление, снова натыкаясь на невидимые стены и даже пытаясь на них карабкаться…

Один из мятежников хриплым голосом выкрикнул:

— Мама!

Видео, траслировавшееся на стереоэкране, было записано камерой наблюдения, которая смогла запечатлеть весь процесс бомбардировки планеты Пекин-β. Она располагалась в удаленной гавани южного полушария планеты, где население было совсем небольшим. Поэтому на самом деле большая часть жителей, таких, как Пенни, не наблюдали процесса собственной жуткой гибели. Они просто тихо исчезли, не успев осознать произошедшее. Их смерть была быстрой и спокойной, они словно вышли из профиля в не самой интересной голографической игре.

А вот крохотная станция смогла в полной мере насладиться чудовищной картиной апокалипсиса.

Ракета на видео упала на землю, создав вспышку слепящего белого света, распространявшегося куда быстрее скорости звука. Свет тихо прокатился по базе, охватывая ее целиком. В этот же момент биочип создал еще одну иллюзию: вооруженные механоиды позади, дорога под ногами мятежников, здания вдалеке — все испарилось. Силуэты людей вытянулись, их плоть стала сухой, как песок. Порыв ветра развеял их прах, оставив лишь голые скелеты, продолжавшие стоять на месте, будто в растерянности.

Крики людей почти вызвали срабатывание сигнала тревоги на энергетической башне.

— Аааааа! Аааааааа!

Видео закончилось белоснежным экраном. Затем проекция погасла, и появилось изображение распускавшихся цветов — экран перешел в режим ожидания. А затем, перегруженная выпуском защитной сети, огнем из орудий механоидов и запуском тяжелого видеофайла, энергосистема станции издала жалобный писк. Все оборудование, кроме основного ядра управления станцией, было обесточено.

На базе воцарилась мертвая тишина, люди потеряли контроль над разумом и телом. Некоторые стояли, другие опустились на колени, но никто не мог вырваться из только что пережитого кошмарного сна.

Лу Бисин и раньше использовал чип, но еще никогда не пробовал управлять таким количеством людей одновременно. Его голова болела так, будто в нее воткнули десятки игл. Он устало прислонился к стене.

Суббота смотрел на него в полном шоке:

— Что… что это за хрень?

— Голографический фильм ужасов, — Лу Бисин шутливо сложил пальцы в форме пистолета и притронулся указательным ко лбу Субботы. Вытерев с лица холодный пот и допив оставшийся в миске суп, он объяснил Субботе. — Я шучу, это не фильм. Это запись последних мгновений Пекина-β. Гарнизонные войска, базировавшиеся близко к поверхности планеты, отправили это видео, когда запрашивали помощь у Союза. Я загрузил его на заброшенной станции снабжения.

Суббота все еще не оправился от потрясения, поэтому только растерянно кивнул. Его ноги сами собой последовали за Лу Бисином на улицу. Через некоторое время ему что-то пришло в голову и он тихо прошептал:

— Зачем ты сохранил это видео?

Лу Бисин ничего не ответил. Суббота подумал, что тот его не слышал, но не решился переспросить, опасаясь Лу Бисина после всего случившегося.

Они вышли из зоны обслуживания механоидов и увидели членов восстания, лежавших на земле в отдалении. Лу Бисин замедлил шаг и внезапно ответил:

— Потому что я жил на планете Пекин-β.

Суббота вскинул голову.

— Я приложил некоторые усилия, чтобы стать постоянным резидентом Пекина-β. Прожил там последние несколько лет. Я потратил все свои сбережения на строительство учебного заведения, которое назвал Академией Звездного Моря. Все наши ученики были теми еще хулиганами. Они вынудили преподавателей уволиться в первый же учебный день. На планете Пекин-β я оставил множество студентов и друзей… — Лу Бисин смотрел в пустоту с безразличным выражением лица. Свет энергетической башни рассеивался в атмосфере и мягко освещал его лицо. Он на несколько минут задумался, а потом покачал головой и спросил Субботу. — А ты что, думал, я просто бездомный бродяга?

Суббота не знал, что сказать… Раньше он слышал лишь об одном члене этой группы — торговце оружием Одноглазом Ястребе. Корова купил у него свои механоиды. Но чем тот торговал, откуда был родом и почему скитался по вселенной… Суббота не имел никакого представления, так как никогда не путешествовал с Коровой и не встречал Одноглазого Ястреба.

Он просто рассудил, что Лу Бисин был одним из тех бродяг, которые никогда не пускали корни ни на одной планете. Что он был всего лишь скитальцем, подобранным Коровой.

Суббота напряженно открывал и закрывал рот, не зная, что сказать.

— То, что я сказал тебе… Сказал в этой мастерской… Я…

Только что он между делом сообщил Лу Бисину, что контрабандисты, проживавшие в нелегальном коридоре, знали о готовившемся нападении, но решили этими новостями ни с кем не делиться.

Лу Бисин кинул на него взгляд через плечо:

— Ммм, я знаю, что ты не хотел. Ты только что забрался в окно, чтобы принести мне завтрак.

Суббота снова растерялся, не найдя слов.

Странное дело, но встретив славного и открытого человека, став его другом, было очень легко поделиться с ним ненавистью и болью, через которую прошел с другими. Вот только он не представлял себе, что этот человек совсем недавно был одним из тех, на чью судьбу ему было глубоко наплевать.

— Раз теперь ты все знаешь, пожалуйста, следи за языком, когда будешь общаться с моими студентами в следующий раз, — Лу Бисин попробовал восстановить электроснабжение, но понял, что для этого понадобится больше времени.

Сломанная аудиосистема станции полностью отказала, поэтому он прочистил горло и вышел в толпу.

— То, что вы только что наблюдали, — просто недоразумение. Я пытался починить мультимедийную систему со своего персонального устройства и случайно запустил видео бомбардировки планеты Пекин-β пиратами, — сказал Лу Бисин. — Я знаю, что вы все напуганы, и приношу извинения.

За исключением криков какого-то сумасшедшего, толпа мятежников сохраняла абсолютное безмолвие. Когда внезапно заговорил нормальный человек, это сразу привлекло всеобщее внимание.

Один из членов Сил Самообороны после пережитого стресса почти сорвался с катушек. Он колотил в стену рядом кулаками, разбитыми до крови. Лу Бисин со скоростью света перехватил его запястья. Биочип наделил его силой, гораздо большей, чем у обычных людей. Мужчина, пытавшийся нанести себе увечья, с криками вырывался, но его запястье, схваченное Лу Бисином, не двигалось с места, застыв в воздухе.

— Послушай меня, — Лу Бисин нагнулся, заглянул в его глаза и еще раз медленно повторил, выделяя каждое слово. — Послушай. Меня.

Глаза мужчины широко распахнулись. Зрачки его тоже расширились, и он внезапно перестал кричать.

— Прежде всего, механоиды уже куплены, — терпеливо произнес Лу Бисин. — И если вам не удалось предотвратить это тогда, то сейчас и подавно нет смысла об этом говорить. Только взгляните на свои ангары и склады оружия. Вы уже военные, хотите вы того или нет. Во-вторых, даже не вздумайте пытаться взорвать хранилище механоидов, — Лу Бисин видел, как проблески сознания возвращаются в глаза мужчины, поэтому ослабил хватку и выпрямил спину. Затем продолжил говорить. — Механоиды созданы для ведения войны, поэтому даже если вы будете палить по ним из лазерного пистолета целый день, это едва ли оставит царапины на фюзеляже. Механоиды можно уничтожить только оружием, используемым для битв в космосе, а оно вызвало бы огромный выброс энергии в момент удара. При этом от остатков механоида вы своими силами никогда не смогли бы избавиться. Если попытаться уничтожить все механоиды на этой станции разом, сила взрыва возвестит об этом всех пиратов в округе. Это все равно что пригласить этих нежелательных гостей со всей Восьмой Галактики к вам на званый ужин. И последнее: идите и вбейте в свои головы немного знаний об истории современности, — Лу Бисин окинул взглядом толпу. Все эти лица, которые независимо от пола и возраста, можно было назвать только уродливыми, были покрыты слезами и выражали полное непонимание. — Гвардейцы Принца Кайли были выкинуты из Восьмой Галактики Союзом именно потому, что игнорировали существование нелегальных маршрутов. Арес Вон — психопат, но он не дурак. Он не совершит ту же ошибку дважды. После захвата Восьмой Галактики он тщательно вычистит все нелегальные коридоры внутри и за пределами галактики. Поэтому, дорогие «братья по оружию», день, когда вас обнаружат пираты, наступит очень скоро.

Под ногами Лу Бисина крупный бородатый мужчина, зажав в ладони кулон на шее, рукой изобразил движение, словно перерезал себе глотку. Услышав последние слова, этот здоровяк издал сдавленное рыдание. Лу Бисин добродушно полопал его по спине:

— Тогда ты умрешь точно так же, как ты видел сегодня.

Его речь заставила мятежников окончательно умолкнуть. Спустя несколько секунд некоторые из них начали подниматься на ноги.

— Я хотел еще кое-что сказать, — добавил Лу Бисин. — Если не хотите вот так умереть, надевайте военную форму Сил Самообороны и приходите ко мне на станцию обслуживания механоидов завтра, понятно?

Никто не ответил, но никто больше и не возмущался, призывая Корову к ответу, и уж тем более никому больше и в голову не пришло бы потешался над Лу Бисином — люди просто поднимались с земли с лицами, не выражавшими никаких эмоций. Может быть, они смирились со своей судьбой. Или, может, они уже чувствовали себя мертвыми в душе.

Они опирались на стены, пока медленно разбредались в разные стороны.

Крупный мужчина, который только что всхлипывал на земле, тоже попытался подняться, но его ноги подкосились, и он завалился обратно. Он высморкался, чувствуя, что судьба к нему несправедлива. Он сжимал в руке кулон и звал маму. Лу Бисин взглянул на него:

— Ты сейчас эту безделушку назвал мамой?

Плакса почувствовал себя униженным и смутился, но не перестал всхлипывать.

Лу Бисин осторожно разогнул его пальцы и взял в руки кулон. С шеи этого полубезумного мужчины свисала маленькая стеклянная бутылочка. Точнее, не такая уж и маленькая, но она казалась милой крошечной подвеской на фоне телосложения здоровяка.

Лу Бисин протер бутылочку от пара и увидел, что внутри лежал какой-то серый песок. Он тут же замер, осторожно и очень быстро вернул кулон на место и поприветствовал стеклянную емкость:

— Здравствуйте, тетушка… Приятель, как тебя звать?

— Меня зовут… зовут… уф…

— Его имя — Выходной, — подсказал Суббота. — Его подобрали в воскресенье, и изначально так и звали — «Воскресенье». Но всем казалось, что это какое-то ругательство, поэтому заменили на «Выходной» (прим.англ.пер.: в китайском слово «воскресенье» звучит очень похоже на ругательство примерно такого содержания: «ты умоляешь тебя выебать?». Это не я придумала, если что!)).

Лу Бисин:

— …

По сравнению с длинными именами политиков Союза, которые могли занимать по три строчки в подписи, люди в Восьмой Галактике подбирали имена настолько небрежно, что это даже пугало.

Выходной снова всхлипнул:

— Я вовсе не маменькин сынок, я просто… уф… внезапно почувствовал, что скучаю по ней. Моя мама торговала за пределами планеты и прилично зарабатывала… уф… ее ограбили пираты. Она управляла торговым судном, замаскированным под механоид, спрятала меня в спасательной капсуле и отправила обратно на станцию, и я… уф… у меня не осталось даже кусочка ее кости, это останки кролика, которого она растила…

Поняв, что только что назвал кролика «тетушкой», Лу Бисин потерял дар речи. Но вскоре все же переварил этот неутешительный факт.

Он подтянул штанины своих брюк, сел на землю, вытянул ноги и внезапно произнес:

— Я тоже скучаю по своей маме. Моя ситуация еще хуже, я даже никогда ее не видел лично. Мне остались только фото и видео… с того времени, когда она еще была беременна. Иногда она делала одно фото в день, иногда даже несколько. Возможно, она была учителем, потому что показалась мне достаточно спокойной. И наверное у нее не было высоких заработков. Каждый день она жаловалась, что ее студенты безмозглые идиоты, куда хуже любого ИИ… Папа не захотел многого рассказывать мне, поэтому я тайком проверил все учебные заведения Восьмой Галактики, но так ее и не нашел. Возможно, она работала в какой-то частной незарегистрированной или нелегальной школе.

Суббота плюхнулся на землю, словно медвежонок, и грустно спросил:

— Как она умерла?

— У моей семьи были враги, и их преследовали, так сказал мне папа. Меня вырезали прямо из ее живота, — ответил Лу Бисин. — Папа говорил, что она все еще закрывала руками свой живот, когда погибла, и я…

Но он не успел закончить свою мысль, потому что неподалеку раздался рев Одноглазого Ястреба:

— Лу Бисин! Ах ты сукин сын!

— Вот черт! — Лу Бисин быстро обдумал ситуацию, и пришел к выводу, что отговорка про «не то видео» могла обмануть лишь группу необразованных дурачков. Его отец был торговцем оружием и все знал про биочипы.

Прежде чем Лу Бисин успел обернуться, его схватили сзади за шею и подняли так резко, что воротник почти его задушил. Лицо Линь Цзинхэна было невероятно бледным, даже его губы потеряли цвет. Он уже занес руку для удара.

Лу Бисин слышал, как от напряжения захрустела сжимавшая его рука Линь Цзинхэна, и приготовился вырываться. Но в процессе осознал, что сейчас неуязвим, словно самый твердый алмаз, поэтому опустил руки и как можно невиннее подмигнул Линю:

— Ну, ты знаешь…

Одноглазый Ястреб только что обозвал его сукиным сыном. Но увидев, что произошло, он мгновенно сменил объект своего гнева:

— Линь, какого хрена ты творишь? Только посмей!

Линь Цзинхэн процедил сквозь сжатые зубы:

— Так значит, ты знал…

«Ты знал, что ее преследовали, и что она пыталась спрятаться и защитить тебя от опасности, даже когда умирала. Ты знал, что твою жизнь вырвали из лап смерти».

Но он не мог произнести этого вслух.

Он принял решение похоронить прошлое в глубинах базы данных Чжаньлу, и он никогда бы не рассказал об этом сам.

Линь Цзинхэн медленно опустил руки, дождался, пока подбежит Одноглазый Ястреб, и сильно оттолкнул того.

На мгновение Лу Бисин заметил, что пальцы Линя трясутся. Его сердце неожиданно сжалось, и он неосознанно протянул к нему руки.

Но Линь Цзинхэн уклонился в сторону, даже не одарив его взглядом. Он просто кивнул спешившему на подмогу Чжаньлу.

Чжаньлу подошел ближе и заблокировал движения рук Лу Бисина:

— Ректор Лу, медицинское оборудование готово, пожалуйста, следуйте за мной.

Лу Бисин все еще не мог отвести глаз от спины Линь Цзинхэна. Он попытался отмахнуться от ИИ:

— Эй, погоди…

Чжаньлу упрямо прервал его:

— Я искусственный интеллект с ядром механоида, для производства моего тела используется особый подвижный материал. Один грамм такого материала стоит шесть миллионов в Валюте Первой Союзной Галактики.

Лу Бисин тут же замер на месте и поднял руки. Он не решался даже сильно дышать, боясь что его тело, наделенное суперсилой, на выдохе сорвет волосок с тела Чжаньлу.

Чжаньлу не понадобилось посторонней помощи, чтобы быстро извлечь биочип из тела Лу Бисина. ИИ держал окровавленный чип перед уставшими глазами Бисина и серьезно увещевал:

— Вы были полностью осведомлены о вреде «опиумного чипа» и его способности вызывать тяжелую зависимость, но все равно имплантировали его повторно. Моя аналитика показывает, что ваше поведение свидетельствует о начальной стадии зависимости. Основываясь на практике полицейской деятельности Союза, в будущем вы должны находиться под наблюдением.

— Подожди, нет, я… — попытался оправдаться Лу Бисин.

Чжаньлу с громким звуком сжал биочип, и тот мгновенно обуглился у него в руке, испустив маленькое облачко дыма.

— Я проверил ваше состояние: клетки вашего мозга подверглись перегрузке. В целях предотвращения развития мигреней, тревожных расстройств и других неблагоприятных последствий, необходимо ввести инъекцию успокоительного.

Не дожидаясь ответа Лу Бисина, он ввел тонкую игру в его шею. Тот даже не успел отреагировать. Его накрыло темнотой, и он больше ничего не чувствовал.

Когда он проснулся, то обнаружил, что прошел целый день. И он был еще на шаг ближе к окончанию трехмесячного обратного отсчета.

Лу Бисин поднялся и попытался ускользнуть из дома, но обнаружил, что выход охранял Одноглазый Ястреб. Тот спал на диване в гостиной, громко похрапывая. Тогда Бисин тихо прикрыл дверь спальни и выбрался через окно. Он хотел найти Цзинхэна… хотел, чтобы тот отвесил ему пощечину, которую сдержал в прошлый раз, а иначе воспоминание об этих дрожащих пальцах будет преследовать Бисина до конца дней.

Но Линь Цзинхэн уже закончил планировать реконструкцию «Модели 3» и запустил автоматический процесс ремонта. А затем отбыл вместе с Чжаньлу.

Ему необходимо было как можно скорее составить актуальную военную карту нелегального коридора.

У Лу Бисина не осталось другого выхода, кроме как развернуться и направиться на станцию эксплуатации механоидов. Но он никого там не нашел, кроме глупых студентов, сдавших пустые листы домашних заданий.

Оставалось 89 дней до гибели станции. Но судя по прогрессу, она была уже обречена.

Глава 38 - Пламя в бесконечной пустыне

— Ректор Лу, — Уайт положил стопку черновиков на стол. — Мне не удается получить результаты.

Темные круги под глазами Лу Бисина придавали ему усталый вид. Время от времени он утомленно потирал виски и лоб.

А вот не знавшие усталости роботы в пустой лаборатории все так же молчаливо стояли на месте, словно воины Терракотовой армии.

Подперев ладонью лоб, Лу Бисин перелистывал записи Уайта. Искусственный рассвет энергетической башни осветил лучами солнца мастерскую, отбрасывая тени на его лицо. Он так долго молчал, что Уайт даже подумал, что тот вот-вот отбросит в сторону черновики и скажет, что все бесполезно, и больше нет смысла заниматься этой дурацкой работой.

Ожидание по непонятной причине заставляло юного Уайта сильно нервничать.

Но спустя некоторое время, когда Уайта окончательно охватила тревога, Лу Бисин спокойно спросил:

— Я так понимаю, вы все прочли рекомендованные книги из списка. Что в них показалось вам сложным к пониманию?

Студенты обменялись обеспокоенными взглядами. Тупоголовый хрипловато ответил:

— Абсолютно все.

— Этого не может быть, — Лу Бисин безразлично собрал черновики в стопку. — Если вы, конечно, вообще обращали внимание на то, что читали.

Он всегда говорил с людьми дружелюбно и мягко, создавая у собеседников впечатление, что их ценят и понимают. Но сейчас, хотя его голос все еще звучал деликатно и спокойно, и он держал себя в руках из последних сил, в его тоне угадывались ноты обреченной усталости.

В конце концов, если человека ничем невозможно пронять, то он мог быть только сделан из камня. Такой человек был бы рожден сразу мертвым, и ему было бы все равно, даже если его кости и плоть сгнили бы заживо.

Дверь мастерской все время оставалась открытой. Но сквозь нее не прошло ни одного человека.

Лу Бисин взглянул на вход в лабораторию и разочарованно вздохнул. Он чувствовал себя неловко и, говоря на чистоту, немного презирал сам себя. Над этой станцией нависла ужасная опасность, и обратный отсчет до смерти ее жителей ни на секунду не останавливался. Он знал об этом, но не собирался никому говорить.

Что бы ни задумал Линь Цзинхэн, это, вероятно, была серьезная военная операция, раз к ней привлекли Серебряную Десятку. Даже если бы не было необходимости использовать базу как приманку, местные жители были теми еще мошенниками, и им нельзя было доверять. И хотя с одной стороны он прекрасно понимал всю ситуацию, но с другой все еще хотел бы разжечь в этих неудачниках пламя борьбы.

Это все было жутко нерационально с его стороны.

— Мы не понимаем математических моделей, использованных здесь, — наконец решилась заговорить Минт. — Мы не в состоянии даже подставить цифры в формулы.

Лу Бисин очнулся от своих мыслей и, секунду поразмыслив, подытожил:

— Хм, значит все эти разговоры о том, что вы получили базовое образование или хотя бы приблизились к этому уровню, были просто пустой болтовней? Сколько вы отдали за сертификат?

Уайт промямлил, заламывая пальцы:

— Я не покупал его. Просто я… Ну, давно не пользовался полученными знаниями. Я все успел забыть.

Минт перебила его:

— 80 баксов за гарантированно оригинальный сертификат с настоящим регистрационным номером, подписанный Министерством образования. Плюс еще 200 баксов за полный комплект материалов для поступления.

— Это слишком дорого, — Лу Бисин включил персональное устройство и открыл книгу из списка рекомендаций. — Старый декан факультета Информационных наук утверждал, что весь комплект можно купить за 138. Вас обвели вокруг пальца.

— Ректор, в программу базового образования остальных галактик входит изучение всех математических моделей, — Хуан Цзиншу указала пальцем на свой висок. — К тому времени, как мозг ребенка достигает определенного уровня развития… ну, я имею в виду, нормальный мозг… Эдем внедряет знания в их головы. Как будто они с ними сразу родились.

Лу Бисин поднял глаза от книги и одарил ее холодным взглядом:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Пещерные люди, которые пили кровь и ели сырое мясо, были людьми. Древние обитатели Земли, никогда не покидавшие пределов атмосферы, тоже были людьми. И мы люди. Но мы не одинаковые. И мы отличаемся от людей, проживающих на территории Союза. Мы возможно никогда не сможем достичь того, что им дано от рождения, даже если посвятим этому всю жизнь, — объяснила Хуан Цзиншу. — Ректор, вы оцениваете нас по меркам стандартов Союза. Вам не кажется, что это несправедливо?

— Нет, — Лу Бисин иронично улыбнулся ей, перелистывая страницы электронной книги пальцем. — Ты считаешь, что понять математические модели из начальной школы — уже достижение? Есть такое мнение. Но для меня математические модели — не более чем инструмент, как, например, молоток или веревка. Первый человек, который изобрел молоток, мог по праву считаться гением, но должны ли мартышки, которые колют этим молотком орехи, получить премию «Гениальный прорыв года»?

Слова, задуманные как шутка, прозвучали неожиданно жестоко. Хуан Цзиншу была чувствительна к такого рода вещам, и заметила досаду в его голосе:

— Ректор, ч-что случилось?

— Ничего, — Лу Бисин опустил взгляд и смягчил тон. — Почитайте книги самостоятельно. Я открыл доступ к библиотеке на ваших персональных устройствах. В учебных материалах вы найдете детальный разбор всех моделей. Если вы не поймете какую-то отдельную часть, отметьте ее и спросите меня, но я не готов пересказывать вам всю инструкцию по использованию молотка. У вас еще остались вопросы?

Уайт почти заикался:

— Ректор, так нам все еще нужно выполнить домашнее задание?

— Да, — коротко ответил Лу Бисин.

— Но…

— Если тебе что-то кажется важным и нужным, попытайся убедить в этом других. Если не можешь — просто делай то, что должен, — произнес Лу Бисин. — Во время войны вопрос энергоснабжения выходит на передний план. Его так или иначе необходимо решить. И этого никак не избежать.

Ведь даже если Девятый Отряд сможет прилететь, возникнут трудности, когда не окажется энергоресурсов для содержания их механоидов и оборудования. В конце концов, им придется проделать огромный путь, чтобы добраться сюда.

Неважно, насколько велико было разочарование, у них до сих пор было много работы.

Подростки решили проявить тактичность. Они обменялись взглядами и отошли в сторону, оставив Лу Бисина наедине с самим собой.

Слово «математика» звучало жутко, но «инструкция к молотку» казалась чем-то более приземленным. Может быть, именно это новое отношение к задаче сыграло свою роль. К полудню студенты, твердо решившие изучить «инструкцию», вместе обсудили прочитанное, немножко поспорили между собой и обнаружили полезные закономерности. Со стороны они напоминали маленьких детей, которые впервые строили башню из цветных кубиков.

Лу Бисин решил не обращать на них особого внимания. За это время он скорректировал программное обеспечение целой партии ремонтных роботов. Теперь те были готовы приступить к работе. Единственная проблема заключалась в скорости выполнения ремонта, так как роботов было совсем немного. Лу Бисин подумал, что ему стоит еще больше упростить план реконструкции энергетической системы станции.

Он отправил первую партию роботов выполнять ремонт. На обратном пути в мастерскую его кто-то остановил:

— Лу… ммм, Инженер Лу.

Лу Бисин резко развернулся и был удивлен увиденным до глубины души.

Суббота с детским лицом, Выходной с пеплом кролика в подвеске на шее, щербатый старик и калека, вечно затевавшие драки, старая поклонница кино, попросившая Лу Бисина починить мультимедийную систему, Сестра-толстушка, которой все емкости с едой казались маленькими… и еще несколько знакомых лиц — все они стояли перед ним. И они не только пришли сами, но и притащили за собой целую кучу других людей.

У Субботы в уголке рта красовался синяк. На его неряшливой рубашке не хватало нескольких пуговиц и кое-где зияли дыры. Казалось, что кто-то оставил на его шее три глубокие царапины ногтями, но на его лице было воодушевленное выражение. Он удовлетворенно улыбался, словно нашкодивший ребенок, который только что разбил кому-то из рогатки окно.

Позади него было несколько молодых мужчин, обмотанных веревкой, словно вязанка дров. Они выглядели еще хуже. На одном из них не было даже ремня. Под глазами у него были гематомы, его лицо опухло, и он хромал, придерживая руками падавшие брюки.

У Сестры-толстушки через плечо было перекинуто большое лазерное ружье — одно из тех, которые после нажатия на курок были способны выломать стальную дверь целиком. Она без тени сочувствия сторожила связанных людей. Если кто-то из них начинал мешкать, она отвешивала ему удар прикладом ружья.

Мужчина, державший пояс своих брюк, получил удар по локтю и от неожиданности разжал пальцы. Случилось непоправимое…

Его брюки соскользнули к щиколоткам, открывая волосатые ноги и пару боксеров с картинками динозавров…

Лу Бисин и мужчина в трусах с динозаврами растерянно уставились друг на друга.

— Разрешите спросить… что здесь происходит?

— Эти ребята из Сил Самообороны. Из моего отряда, — пока Суббота говорил, из его носа капала кровь. Он мимоходом вытер ее рукой. Поняв, что всю стереть не удалось, он высунул язык и слизнул остатки. Затем пробормотал. — Я попросил их пойти со мной сегодня утром. Они не соглашались, поэтому мне пришлось вызвать каждого из них по очереди на дуэль.

Лу Бисин удивился, услышав это устаревшее примитивное выражение:

— Прости. Вызвать на что?

— На дуэль. Сестра-толстушка и Выходной могут подтвердить, — пояснил Суббота. — Проигравший должен слушаться победителя и звать его боссом.

Лу Бисин кивнул и пересчитал связанных веревкой людей. Затем произнес с некоторым восхищением:

— Значит, ты прошел через семнадцать драк сегодня утром и ни разу не проиграл. Ну надо же, какой герой.

Суббота гордо улыбнулся. Он хотел было отмахнуться и бросить «ничего особенного», но еще прежде, чем он смог принять подобающую случаю позу, из его носа снова хлынула кровь. Суббота тут же выпрямился и запрокинул голову, придерживая окровавленный нос ладонью.

Лу Бисин еще раз оглядел связанных «работников» и про себя подумал: «Что ж, если они сопротивляются, когда я пытаюсь их уговорить и упрямятся, когда я на них давлю, то почему я вчера просто не избил их, пока был неуязвим? Зачем я пытался вести с ними цивилизованный диалог?»

В этот момент Выходной, стоявший рядом, продолжил вместо Субботы:

— Мы пришли помочь тебе.

Лу Бисин был поражен.

— Ты же сам сказал вчера — все, кто не хочет умирать, должны прийти сегодня к тебе в мастерскую, — напомнил Выходной. — Вот мы и пришли. Но не могли бы мы отложить вопрос военной формы до завтра?

Старая любительница кино пробормотала себе под нос:

— Я слишком стара для этого. Не буду работать, просто посмотрю.

Сестра-толстушка тоже уточнила:

— Мне нужно заниматься своим рестораном. Поэтому смогу приходить только до полудня и после обеда.

Щербатый мужчина криво усмехнулся:

— А мы не можем сначала все-таки починить аудиодинамики?

Долгое время кусочки кремня терлись друг об друга в полной темноте, и вот наконец высекли искры. Это была первая команда, присоединившаяся к Лу Бисину. Всего в его распоряжении было 34 человека. Некоторые из них были уже среднего возраста, вся молодежь пришла под дулом пистолета, и все без исключения выглядели на редкость неказисто.

Но все равно они были пламенем, чудом зародившимся в бесконечной пустыне.

Жители станции теснились в своих маленьких домах, как сардины в консервной банке, в то время, как пустая зона механоидов занимала примерно такую же территорию, как и люди. На три десятка человек места было предостаточно. Им даже понадобилась внутренняя система связи, чтобы общаться. В течение дня они работали бок о бок с роботами. Роботы были на редкость эффективны и беспощадны, поэтому отлично справлялись с командованием этой группой идиотов, дрессируя тех, как собак. Раз в некоторое время кто-то из студентов забегал в мастерскую и кричал Лу Бисину:

— Учитель, я правильно решил эту задачу?

Приближался закат, энергетическая башня опустилась, и небо потемнело. Студенты наконец закончили свою домашнюю работу, разбрелись по зоне обслуживания механоидов и уселись на пол. Внезапно включилось резервное освещение. Лу Бисин неспешно подошел к ним, словно наставник, проверявший комнаты общежития. Он пнул обоих мальчишек по ногам:

— Поднимайтесь. У нас сегодня еще не было занятий.

Уайт встал на четвереньки, уставившись на него, словно побитый щенок:

— Так чем же мы занимались весь день?

Лу Бисин констатировал факт:

— Подтягивали ваши долги по домашней работе. Вы сдали свои работы с опозданием и задержали тем самым наши уроки, поэтому, естественно, мы должны догнать распорядок занятий после окончания учебного дня. Разве не так же было в ваших старых школах?

Если бы учитель в их старой школе посмел отмочить что-то подобное, ему бы накинули мешок на голову и хорошенько избили. Все студенты скорчили недовольные мины и расстроенно последовали за ним к пусковой платформе механоидов.

В первый день пришло 34 человека, и все они вечером разошлись по домам с темными кругами под глазами. На следующий день двое сбежали, сославшись на усталость. Осталось 32 работника.

Трудолюбивые роботы работали всю ночь, снимая с механоидов поглотители остаточной энергии, разбирая их на части и собирая обратно на основании новых чертежей. Рано утром измученные шумом роботов студенты, Суббота и побежденные им члены Сил Самообороны дружно присоединились к работе над поглотителями энергии. Разделившись на группы по двое, они под руководством роботов начали перебирать оборудование.

Будучи самой изобретательной из группы, пожилая поклонница кино где-то раздобыла один из громкоговорителей, место которым было разве что в музее, и стала монотонным голосом с непередаваемым акцентом цитировать классическую литературу:

— Да не пугают его львы, да не устрашают чудища, да не ужасают андриаки, ибо главная и прямая его обязанность в том именно и состоит, что за первыми он должен охотиться, на вторых нападать и одолевать всех без изъятья [1].

К третьему дню огромный поглотитель энергии, похожий на купол, начал обретать очертания. Он располагался прямо напротив энергетической башни, парившей над станцией сотни лет. Пожилая женщина слишком много говорила в последние дни, а поэтому почти потеряла голос. Все, что ей теперь оставалось делать, так это сгорбиться и в торжественной тишине рассматривать пальцы на своих ногах.

Тем не менее, люди начали с любопытством заглядывать в мастерскую.

На седьмой день Суббота и еще несколько членов Сил Самообороны неохотно последовали за студентами на занятия по внутреннему оборудованию и системам маневрирования механоидов, которые вел самый искусный инженер Восьмой Галактики.

На девятый день сооружение огромного поглотителя энергии было завершено. Его внедрили в энергосистему станции. Мерное жужжание волнами распространилось по зоне обслуживания механоидов, а затем раздался звон. Лу Бисин в этот день отменил занятия для студентов, достал чертежи термоэлектрической системы, которую он планировал подключить к системе охлаждения механоидов, и отформатировал программное обеспечение роботов.

Студенты всюду следовали за ним, подняв запястья, чтобы записать весь процесс на свои персональные устройства. Из-за низких стен мастерской было видно, как люди любопытно вытягивают головы, словно сурикаты, и перешептываются.

Ранним утром десятого дня несколько человек, сбежавших ранее, вернулись, бесстыдно притворившись, что ничего не случилось. Будто просто ненадолго отлучились в душ после окончания рабочего дня. Суббота и Выходной ополчились на этих «предателей» и при поддержке нескольких товарищей хорошенько их поколотили.

«Предатели» выли от боли, а пожилая киноманка снимала на камеру весь процесс. После обеда мелкие негодники все же настояли на том, чтобы поучаствовать в работе, следуя за роботами даже после того, как получили тумаков. Еще несколько десятков человек пришли из жилой зоны станции и молча присоединились к команде. При помощи внезапно увеличившегося штата работников удалось быстро починить и смазать все вспомогательное оборудование — от подъемных кранов до механических рычагов. Сооружение термоэлектрической системы пошло гораздо быстрее.

Еще до рассвета, на двенадцатый день, просыпавшиеся жители станции услышали громоподобный рев, похожий на звук гигантских волынок откуда-то из открытого космоса. Одновременно с этим бесшумный поток, исходивший из зоны обслуживания механоидов, прокатился по всей базе. Он прошелся по краям тесных балконов и заставил потрепанные окна и двери всех зданий задребезжать.

Одноглазый Ястреб вышел на балкон из своей гостевой комнаты, зажав в зубах сигарету. Он прищурился и увидел, как в районе зоны механоидов в воздух поднялся гигантский объект, поддерживаемый магнитным полем. Яркие разноцветные огни подсвечивали его изнутри, словно искусственную звезду. Гул усилился.

Повсюду распахнулись окна, и люди устремили свои взгляды на странный объект. Затем станция, на которой раньше можно было использовать электроэнергию не более шести часов в сутки, наполнилась ярким светом. Уличное освещение, которое не использовалось много лет, моргнуло и зажглось. Густонаселенные жилые районы могли теперь со стороны показаться даже благополучными. Развернулись трехмерные экраны, и цветы на заставках повисли в воздухе, чуть колыхаясь от ветерка.

Ночной воздух постепенно наполнялся звуками человеческих голосов. Одноглазый Ястреб медленно выпусти кольцо сигаретного дыма и пробормотал:

— Ну ни хрена себе.

Лу Бисин прикончил целый чайник кофе, но все еще чувствовал себя сонным. Он усилием воли заставлял себя бодрствовать и продолжать тестирование свежеотстроенной энергетической системы. Пока никто не видел, он спрятался за угол и потянулся, насколько позволяло пространство.

Он хотел было зевнуть, но краем глаза заметил как камера наблюдения неподалеку от него медленно повернулась вслед за его движением.

У него по спине пробежали мурашки. Он вспомнил, как Чжаньлу обещал приглядывать за ним. Подавив зевок, он невзначай пробежался пальцами по волосам, затем опустил руки и мгновенно принял максимально очаровательную позу. Широко улыбнувшись в камеру, он помахал рукой.

Совсем скоро его изображение миновало атмосферу, затем пролетело сквозь космос и появилось на экране перед глазами Линь Цзинхэна.

Командующий Линь даже не успел прокомментировать этот жест, напоминавший приветствие звезды своим фанатам. Лу Бисин сделал несколько шагов, заставляя камеру поменять угол обзора таким образом, чтобы захватить ярко освещенную станцию за его спиной.

Лу Бисин сложил пальцы в форме сердца. Похоже, он воспринимал камеру видеонаблюдения как инструмент для селфи. Он что-то сказал, глядя в объектив.

Вскоре система распознала движения его губ, и в уголке экрана появились субтитры.

Лу Бисин произнес:

— Я был неправ. Я очень об этом сожалею. Пожалуйста, не сердись. Ну пожалуйста… ладно?

Линь Цзинхэн еще не успел приоткрыть свои напряженно сжатые губы, как люди на станции уже заметили Инженера Лу, позировавшего в уголке мастерской. Ребята из Сил Самообороны не видели такого яркого света уже много лет, поэтому они воодушевленно поспешили окружить камеру наблюдения. На их лицах был написан такой восторг, что они напоминали мартышек, которым вкололи психостимуляторы.

Старенькая камера дышала на ладан, и большой поток информации привел к ее перегреву. Экран перед глазами Линь Цзинхэна погас.

Линь:

— …

[1] Прим.автора:

Пожилая леди цитировала Дон Ки… хота.

Хахаха, я удивилась, почему не смогла найти это слово методом голосового набора, но оказалось, что я его просто неправильно произносила.

Глава 39 - Чувствовать презрение

Одновременно с отключением экрана, на механоиде «Пекин» прозвучал громкий сигнал, предупреждавший о попадании в гравитационное поле. Сердце Линь Цзинхэна яростно заколотилось в груди. В этот момент он понял, что это не странные монстры на станции стали причиной отключения камеры, просто он оказался слишком далеко от базы и потерял и без того слабый сигнал внутренней коммуникации.

— Мы в зоне действия гравитационного поля и быстро приближаемся к планете под названием Содо, — сообщил Чжаньлу. — Обратите внимание, что минимально необходимая скорость для выхода из поля составляет 68,5 км/с, а значит, это планета с сильной гравитацией. Сэр, я рекомендую немедленно запустить акселератор. Активирую?

— Нет, — Линь Цзинхэн все еще всматривался в темный экран. Помолчав секунду, он скомандовал. — Доложи наши координаты и силу колебаний, вызванных гравитацией. Насколько мы отклонились от изначального маршрута?

Прямо сейчас они пролетали по зоне, не отмеченной на картах, на границе Восьмой Галактики. Теоретически, это все еще была территория Союза. Но как бы иронично это ни звучало, за последние сотни тысяч лет самыми активными исследователями и путешественниками в этом регионе была шайка контрабандистов с черного рынка.

Контрабандисты составляли карты и прокладывали маршруты в этой зоне исключительно для выживания. Конечно они бы не стали из любопытства исследовать космос сверх жесткой необходимости. Поэтому на карте нелегального коридора были отмечены только безопасные маршруты, и никто не мог бы сказать, что случится при отклонении от них, с кем можно было столкнуться или как далеко простиралась эта территория. Множество неизведанных зон еще ждали, пока кто-нибудь в них наведается.

Чжаньлу тут же сообщил ему приблизительные координаты:

— Сэр, определить угол нашего отклонения от маршрута невозможно. Я предполагаю, что мы уже сильно отдалились от запланированного пути. Что вы ищете?

Сигналы тревоги на механоиде звучали все напряженнее, почти что истерично.

Но как ни странно, в такой критичной ситуации Линь Цзинхэн просто поставил на повтор запись с Лу Бисином, который выглядел, как турист, снимавший селфи на курорте. Брови молодого мужчины были расслаблены, его глаза были ясными, а выражение лица беззаботным.

Даже ИИ не мог больше выносить этого бессмысленного любования симпатичным лицом в такой опасный момент. Чжаньлу напомнил Линь Цзинхэну:

— Сэр, сила гравитации растет.

— Ага, — рассеянно ответил Линь Цзинхэн, не отрывая глаз от экрана. — Мы приближаемся к Пустынному астероидному поясу, верно?

Пустынным назывался стабильный в пространстве астероидный пояс между планетой Содо и границей Восьмой Галактики, состоявший из миллионов астероидов всевозможных размеров — от маленьких, размером с человеческое тело, до гигантских, диаметром в сотни километров.

И хотя сам этот астероидный пояс считался стабильным, астероиды в его составе были совсем другой историей. Они сталкивались друг с другом, крошились друг об друга, деформировались и сбивались в группы — бесконечный цикл жизни и смерти. Более того, среди астероидов притаились бесчисленные «кладбища» комет. Эти спящие кометы, похожие на призраков, могли в любой момент пробудиться от изменения гравитационного поля и ринуться сквозь Восьмую Галактику, оставляя за собой следы огненных хвостов, словно фениксы.

Пустынный пояс отличался от других, состоявших из небольшого количества легких астероидов. Его особое положение в космосе относительно других объектов делало его невероятно опасным. Некоторые звали эту зону Пустыней Смерти — местом, не предназначенным для межгалактических путешествий.

Голос Чжаньлу казался немного искаженным на фоне громких сигналов тревоги:

— Сэр, должен вам напомнить, что зона перед вами крайне опасна. Повторяю. Крайне опасна. Маленький механоид «Пекин» неспособен миновать Пустынный пояс, вы должны…

Линь Цзинхэн проигнорировал его предупреждение, открывая защитную сеть на максимум. Вокруг механоида начала собираться мелкая звездная пыль. Затем защитная сеть внезапно вспыхнула одновременно с сигналом о столкновении — небольшой камушек ударился о корпус механоида.

— Сэр, это…

— Найди ближайшую трансферную точку, — перебил Линь Цзинхэн.

Чжаньлу был вынужден выполнить приказ своего хозяина, но не мог сдержаться от замечания:

— В этой зоне нет зарегистрированных трансферных точек.

Не успел он договорить, как орбиту внезапно прорезала ракета, выпущенная «Пекином». Линь Цзинхэн без промедления открыл огонь. Ракета мгновенно поразила группу планетзималей (прим.пер.: планетзималь — небесное тело на орбите, образовавшееся в результате приращения более мелких тел). Они рассыпались, словно шахматные фигуры, беспорядочно сталкиваясь друг с другом, высекая заметные глазу искры, которые подсвечивали их, словно луну при солнечном затмении из древних легенд. Смертоносные осколки устремились к механоиду «Пекин».

«Пекин» обладал невероятно гибкими настройками движения по орбите, и Линь Цзинхэну удавалось снова и снова избегать несущихся обломков, используя свои потрясающие навыки контроля над механоидом. «Пекин» сейчас казался даже более ловким, чем его собственное тело.

— Сэр, ваше поведение сейчас нестабильно… — Чжаньлу внезапно замолчал. Огромный осколок на большой скорости оцарапал хвостовую часть механоида. Весь фюзеляж вздрогнул и чувствительный маленький механоид издал душераздирающий крик. Но столкновения не произошло — как раз в этот момент Чжаньлу обнаружил магнитное поле трансферной точки, и Линь Цзинхэн немедленно запустил процесс космического прыжка.

Трансферный коридор был очень коротким — точка назначения располагалась всего в половине дня пути от точки прыжка. Все закончилось в мгновение ока.

Тяжелые и опасные планетзимали исчезли. Образованная мощным магнитным полем, здесь находилась зона вакуума диаметром около 10 километров, похожая спокойное око бури.

Механоид «Пекин» наконец замолчал, и лишь эхо его невыносимо громких воплей повисло в воздухе. Чжаньлу отчитался:

— Прыжок успешно завершен.

Линь Цзинхэн поместил механоид на орбиту, где располагалась трансферная точка, и замедлил движение почти до остановки, подлетая вплотную к полю этой странной точки.

— Считываю код трансферной точки. Номер… — Чжаньлу сделал несвойственную ему паузу. — Слово?

— Что?

— Код этой трансферной точки — «Сюрприз».

Это был нелегальный код.

На территории транспортной сети Союза всем трансферным точкам присваивался уникальный код — шесть букв и три цифры. Этот код содержал информацию о времени создания, местоположении, разрешенном использовании, максимальной пропускной способности и дистанции маршрута. Обычно даже самые отмороженные бандиты следовали этому правилу присвоения кода, когда сооружали незаконные точки. Они просто добавляли в конце названия звездочку.

Но перед ними была трансферная точка, находившаяся посреди опасного астероидного пояса. И ее местоположение, и название — все звучало как странная шутка.

Уголки глаз Линь Цзинхэна чуть приподнялись от еле заметной улыбки, но он тут же вернул себе безразличное выражение лица. Защитный газ в кабине, который так и не пригодился, был собран обратно в резервуары механоида. Линь вздохнул, откидываясь на спинку мягкого кресла. Его взгляд остановился на флуоресцентной траве над головой. Сквозь ментальную сеть он видел, что механоид со всех сторон окружали туманности, словно окутывая многослойным коконом, затрудняющим видимость.

Это было похоже на тайную заднюю дверь, ведущую в самое опасное место на свете.

— Сэр, — обратился к нему Чжаньлу после недолгого молчания. — Конструкция космического поля трансферной точки абсолютно идентична точкам, созданным в Межзвездном Союзе. Вероятно, ее заложили 100-150 лет назад, но мне не удалось получить точной информации.

— Информация из твоей базы данных была удалена: когда он был под домашним арестом, твои записи собирались изъять и изучить, — мягко сказал Линь Цзинхэн, не отводя глаз. — Я не знаю, возможно, он сделал это на всякий случай. Или он уже знал, что в Союзе происходит что-то дурное.

— Вы имеете в виду, что эта трансферная точка была оставлена Командующим Лу Синем.

— В 136 году Лу Синь сделал крюк через открытый космос за пределами галактики и атаковал пиратов Восьмой Галактики, используя тайный маршрут возле планеты Содо. Он свалился на них, словно снег на голову. После окончания войны в целях удобства управления Восьмой Галактикой, он публично огласил все использованные им скрытые коридоры. Их превратили в часть официальной транспортной системы Союза, — произнес Линь Цзинхэн. — Его отчеты были очень детальными, но у меня всегда оставались сомнения. Я много раз запускал симуляцию этой битвы, использовал все возможные сценарии, но всегда оставались мелкие ошибки. Поэтому я верил, что где-то здесь должна была остаться секретная трансферная точка.

— Насколько я знаю, отчеты о войне, предоставленные Командующим Лу, были тщательно проверены, и в них все расчеты сошлись. С тех пор этот сценарий битвы разбирался как типовой в Академии Черной Орхидеи, — ответил Чжаньлу.

— В его отчете была написана полная чушь, способная обмануть лишь придурков из Союза, которые сильны только в диванных стратегиях. Отчет даже утверждал, что он управлял твоим механоидом.

Потерявший память Чжаньлу растерянно спросил:

— А это был не я?

— Конечно, нет. С чего бы ему использовать тебя для тайной атаки издалека? Имея такой прожорливый и заметный механоид, как ты, он мог бы просто показаться на глаза межгалактическим пиратам, и те сбежали бы со скоростью света. Я предполагаю, что он взял с собой лишь твое ядро, а вот корпус механоида был точно не твой. Небольшое отклонение от маршрута позволило ему совершить прыжок в тайне.

Прожорливый и заметный Чжаньлу почувствовал, что хозяин относился к нему предвзято. Он принял свою человеческую форму и встал рядом с Линь Цзинхэном, всем своим видом выражая глубокую скорбь.

Они дрейфовали в этой вакуумной зоне, их окружала мертвая тишина, и время, казалось, замерло.

В кабине механоида Линь Цзинхэн полулежал в удобном кресле, долгое время ничего не говоря. Чжаньлу мог бы подумать, что тот заснул, если бы его глаза не оставались открытыми. Военные, построившие долгую карьеру в армии, почти не имели возможности наслаждаться солнечным светом. И хотя Линь покинул Серебряную Крепость несколько лет назад, его лицо все еще сохраняло эту особую бледность, присущую солдатам космической армии. Считалось, что такая жизнь в бесконечной ночи вызывала психологические проблемы. Поэтому Эдем проверял и стабилизировал гормональный и эмоциональный фон военных каждую неделю. Только Линь Цзинхэн наотрез отказался использовать Эдем, словно упрямый волк, не желавший жить по законам человеческого общества.

— В детстве я мечтал стать таким, как Лу Синь, — наконец сказал Линь Цзинхэн. Он снова открыл записи системы видеонаблюдения станции, проверяя другие ракурсы. К сожалению, на базе было мало камер. Потратив некоторое время на поиски, он смог лишь разглядеть празднующих жителей с разных сторон. Но нигде не было видно молодого мужчины, освещенного ярким светом, и Линь почти испытал печаль от этого.

— Насколько я могу судить, вы ничуть не менее талантливы, чем Командующий Лу, — вставил Чжаньлу.

— Талант ничего не стоит, — ответил Линь Цзинхэн. Он дрейфовал мимо невидимых глазу трансферных точек, лицом к лицу с наследием, оставленным его приемным отцом, и одновременно наблюдал, как на экране улыбавшийся старик с любопытством осматривает термоэлектрическую станцию. — Лу Синь всем сердцем верил в Декларацию свободы Союза. И вера эта была непоколебима, как скала. Он любил Союз и любил человеческую цивилизацию. Он всегда знал, когда нужно выступить вперед и даже рискнуть жизнью.

Чжаньлу поднял на него изумрудные глаза, в которых отразилась какая-то растерянная невинность, и Линь Цзинхэну инстинктивно захотелось укрыться от этого взгляда.

Он подумал: «Но я совсем не люблю Союз».

Он не испытывал привязанности ни к одному месту или человеку в Межзвездном Союзе. Он презрительно усмехался в адрес Декларации свободы и воспринимал Серебряную Крепость вместе с семью галактиками как большое поле для своих игр.

Он годами от лица центрального Военного комитета Союза контролировал семь галактик, требовавших военной автономии с высокой степенью политического влияния, и одновременно он тайно потворствовал распрям и даже разжигал конфликты между двумя сторонами…

Не имея военной автономии, галактики в экстренных ситуациях могли рассчитывать лишь на помощь Военного комитета. Тем не менее, даже при нападении межгалактических пиратов, комитет был бессилен до появления команды от Серебряной Крепости, а наблюдательный совет комитета был ответственен за все механоиды Союза. Без их разрешения ни один механоид не покинул бы границ атмосферы. Семьи членов комитета при этом жили спокойной и сытой жизнью на Вольто.

Линь Цзинхэн помнил, что когда он еще служил в Серебряной Крепости, обменный курс между Первой и Второй галактиками составлял 1:52. Если торговый корабль желал совершить межгалактическую сделку, его ждало прохождение минимум десяти таможенных проверок. И гарнизоны на каждом пункте таможни использовали это для своей выгоды. Невидимый со стороны «дополнительный тариф» еще больше усугублял разницу в ценах. Если житель дальней галактики хотел частным образом посетить более близкую к столице, ему пришлось бы полжизни копить деньги лишь на билеты туда и обратно.

На протяжении двух столетий эксплуатация и несправедливость глубоко укоренились в Союзе, прикрытые «замечательным» Эдемом. Военный комитет прекрасно понимал, что стоит разрешить галактикам военную автономию, и весь объединенный Союз разлетится на куски.

Пока Линь Цзинхэн оставался в Серебряной Крепости, восемь галактик сохраняли нейтралитет, а межгалактические пираты не решались высовываться. Весь Союз представлял из себя обманчиво спокойную сцену. Поэтому он воспользовался случаем отослать подальше всех бывших подчиненных Лу Синя, кроме Илева, который был в плохом психическом состоянии и за которого он лично взял ответственность. Остальные были «изгнаны» в никому не нужные центральные военные управления каждой галактики и там сидели, словно дикие звери на привязи.

Не успел он сформировать подходящую под его планы обстановку и начать действовать, как идиоты из Административного комитета объединились с кем-то извне, чтобы убить его. Линь Цзинхэн и этим сумел воспользоваться — он знал, что стоило ему исчезнуть, и межгалалактические пираты сразу показали бы свои когти, напав на галактики, лишенные военной автономии. Как результат — баланс между столицей и семью галактиками был бы мгновенно разрушен.

Как только семь галактик выяснили бы, что руководство Союза не намеревалось им помогать, они бы объединились с ненавидящими Союз отставными командующими, сосланными у них служить.

Не прошло бы и пяти лет, как Военный комитет встал бы перед выбором: стать просто номинальным лицом армии Союза или готовиться к перевороту.

К тому моменту, когда на сцену вернулась бы Серебряная Десятка, Военный комитет был бы не более, чем последним императором, отрекшимся от трона или кем-то вроде Людовика XVI на эшафоте, чья судьба зависела от решения других.

Но, видимо, Господь все же наблюдал за всеми людскими заговорами и интригами. Спустя пять лет, еще до того, как успела развернуться вся эта тщательно спланированная драма, незваные гости из-за границ Союза вломились и перевернули шахматную доску.

У Союза не было ни малейшего шанса на сопротивление, и во многом это была заслуга самого Линь Цзинхэна.

Перед тем, как покинуть мир, Лу Синь завещал любимому воспитаннику всю свою огромную веру, за которую погиб. Он, наверное, и представить не мог, что оставляет за собой не спасительное средство, а сосуд с медленным смертельным ядом.

Если бы Лу Синь знал, как все обернется, что бы он сказал?

На застывшем кадре с камеры наблюдения было изображение смеющегося Лу Бисина, извинявшегося перед Линь Цзинхэном. Его улыбка могла растопить любое человеческое сердце.

Линь Цзинхэн рассматривал лицо молодого мужчины, размышляя про себя: «Я сохраню все в тайне от него, я волнуюсь, что он не справится с ответственностью и ненавистью, которая может на него обрушиться».

Неожиданные мысли для бессердечного извращенца Линь Цзинхэна, всегда считавшего, что детям лучше расти среди волков, чтобы чему-то научиться. Не говоря уж о том, что Лу Бисин вовсе не был ребенком. Он прекрасно знал, чего хочет, как этого добиться, и был готов взять на себя ответственность за свои действия.

С каких это пор Командующий Линь проявляет такую мягкость и заботу?

«Я придумываю отговорки,» — подумал он.

На самом деле он просто не хотел, чтобы единственный кровный родственник Лу Синя обо всем этом узнал. Не хотел, чтобы тот разочаровался, узнав, что человек, на которого его отец возлагал большие надежды, на проверку оказался пустышкой и глупым интриганом… ко всему прочему еще и неудачливым. Все его планы обернулись ироничной шуткой.

В этот момент, разглядывая истошную флуоресцентную траву, он чувствовал презрение к тому человеку, каким стал «Линь Цзинхэн».

— Сэр, координаты точки «Сюрприз» были внесены в базу данных, что дальше? — спросил Чжаньлу.

— Продолжаем движение сквозь Пустыню Смерти, — Линь Цзинхэн собрался с мыслями. — Одного нелегального маршрута недостаточно. Раз Лу Синь в свое время смог преодолеть Пустыню, мы можем поступить точно так же.

— Сэр, я возражаю против этого плана, — спокойно произнес Чжаньлу. — Территория астероидного пояса очень сложная. Даже если здесь когда-то существовали безопасные маршруты, мы сейчас не в той ситуации. Командующий Лу Синь имел в своем распоряжении элитную разведгруппу. А еще у него был опытный проводник из Восьмой Галактики. Вам не стоит в одиночку… Хорошо, исполняю, продолжаем движение сквозь астероидный пояс.

ИИ имел право высказывать свои соображения, но приказы должны были беспрекословно исполняться.

Особенно с таким упрямым хозяином.

— Но я оставляю за собой право озвучивать свои сомнения и предположения, — после короткой паузы сказал Чжаньлу, тщательно подготавливая аргументацию на основе данных, найденных в своей огромной базе. Он повиновался приказу, но продолжил увещевать, решив до последнего противостоять своему мерзавцу-хозяину.

***

На двадцатый день после того, как Линь Цзинхэн покинул базу, новая энергосистема станции обрела четкие очертания, и внешний вид оборудования кардинально поменялся.

Почти половина членов Сил Самообороны поучаствовало в работах по реконструкции. А под руководством опытного торговца оружием Одноглазого Ястреба они полностью перестроили и защитную систему.

Ежедневное патрулирование космоса, которое было временно приостановлено, также возобновилось. Члены патруля с удовольствием отбывали на службу, помня, что тепловая энергия взлетавших и садившихся механоидов использовалась в качестве источника питания мультимедийной системы.

Лу Бисин часто спал в мастерской зоны обслуживания механоидов, которую обходил раз в сутки. Ему все не удавалось поймать сигнал связи с механоида «Пекин», и даже камеры на базе перестали следить за его передвижениями.

Куда, черт подери, отправился Линь?

Эти мысли преследовали его, и это отразилось на его снах. Решив вздремнуть за рабочим столом после обеда, он, вероятно, выбрал неудачную позу, поэтому ему приснился кошмар.

Во сне Линь медленно уходил от него, повернувшись к нему спиной. Он был совсем близко, и Лу Бисин звал его, пытаясь догнать. Но ноги будто приросли к месту, и бежать быстрее не получалось. Он мог лишь смотреть в спину удалявшемуся от него мужчине. Тот даже не обернулся, а просто вошел в облако зловещего белого света. Этот свет прошел насквозь через тело Линя, словно тысячи стрел пронзили его сердце. Затем он просто исчез на глазах Лу Бисина.

Лу Бисин резко вдохнул холодный воздух и внезапно проснулся. Он чувствовал, как тяжело колотилось его сердце, готовое вырваться из груди. Затем он заметил рядом Субботу, который неизвестно когда пришел. Тот как раз собирался использовать большой громкоговоритель, с помощью которого пожилая женщина ранее цитировала классику.

Прим.пер.: Чжаньлу — просто ангельский ИИ, переводчик его обожает)) А вообще, очень интересная глава, пояснившая нам суть замыслов Линь Цзинхэна и раскрывшая немного больше его личность. Ну и его эмоциональную уязвимость, когда дело касается Лу Бисина. Следующая глава лично мне кажется очень трогательной, готовьтесь умиляться))

Глава 40 - Я люблю твою студентку

Лу Бисин выглядел опрятно и ухоженно, но на самом деле был тем еще неряхой. Его мастерская напоминала свалку мусора. Два разобранных робота и еще четыре отдельные механические ноги громоздились на его рабочем столе. Чтобы расчистить себе место для короткого сна, он сложил микрочипы в две неустойчивые стопки. Когда он резко проснулся и сел, эти две горы запчастей рухнули и почти погребли его под собой.

Суббота одарил его непонимающим взглядом:

— Ты выглядишь как старик, которого бросила жена и который теперь спит один в своем кабинете.

Лу Бисин все еще не успел стряхнуть с себя печаль, вызванную увиденным сном, и ему казалось, что грудь сдавило болью. Но он заставил себя успокоиться, вытер лицо от холодного пота и пробормотал:

— Вовсе нет, я одинокий молодой мужчина в самом расцвете сил… Что случилось?

Суббота стал серьезным:

— Мы установили системы слежения на периферии, и одна из них передала, что сюда надвигается волна высокоэнергетических частиц. Она доберется до базы в течение 50 часов. Ты знаешь, что магнитное поле и гравитация здесь искусственные и достаточно хрупкие. Они совсем не так стабильны, как у природных планет. Стоит что-то потревожить в системе — и вполне вероятно, что все десять миллионов жителей станции попадут под поражающее действие космической среды. Строить защитную сеть слишком поздно, поэтому твой отец послал меня к тебе, чтобы спросить, что дальше делать.

Лу Бисин только проснулся, и его мозг еще не работал в полную силу. Услышав о «волне высокоэнергетических частиц» он автоматически подумал о солнечной буре на Восьмом солнце и начал судорожно соображать: «Защитная сеть? Та старая сеть была тоньше шелковых чулок и не могла выдержать даже удар пушек. Чем бы она нам помогла? Как она вообще пережила предыдущие солнечные бури?»

Но в следующую секунду он осознал, что произошло, и удивленно вскинул голову.

— Эта волна частиц исходит с ближайшей обитаемой планеты под названием Эгрет, — юное лицо Субботы было напряжено. — Вообще-то, Эгрет к нам не очень близко, но вокруг больше нет пригодных для жизни планет. Когда-то, доставляя товары, я приземлялся на этой планете. Мне показалось, что это просто второсортная малоразвитая территория, с чего бы пиратам открывать по ней огонь?

— Потому что, когда в 136 году войска Союза проникли в Восьмую Галактику, на планете Эгрет была организована их первая военная база, — в мастерскую вошел обнаженный по пояс Одноглазый Ястреб, зажав в зубах зубочистку. — Заодно эта планета послужила их «входной дверью» в Восьмую Галактику, а значит, это место навсегда возненавидел Принц Кайли.

— Но это же было более 140 лет назад, — возразил Суббота. — Какова средняя продолжительность жизни в Восьмой Галактике? Кроме этих старых дураков на нашей станции, многие ли могут похвастаться, что дожили до 140 лет? Сменилось целое чертово поколение. Этот пират что, какой-то мутант?

Одноглазый Ястреб, случайно переживший отметку средней продолжительности жизни и оскорбленный абсолютно ни за что, тут же впал в гнев:

— Ах ты гаденыш! Это кого ты сейчас назвал старым дураком?

Суббота поднял на него невинный взгляд:

— А? Брат… ой, дядюшка Ястреб, вам разве уже исполнилось 140 лет?

Вся Восьмая Галактика знала Одноглазого Ястреба как крупного торговца оружием. Самый большой процент этого рынка принадлежал именно ему. А Суббота был просто необразованным простолюдином из захолустья. Поэтому персидский кот среднего возраста, приближавшийся к возрасту 200 лет, не мог сейчас ответить на этот вопрос. Он предпочел бы до последнего цепляться за свою ушедшую молодость.

Он отвернулся, не желая даже смотреть на Субботу.

— Судя по твоему плану, — он постучал по рабочему столу Лу Бисина. — Даже если все люди на этой станции будут работать ближайшие 50 часов без перерыва, мы не успеем закончить все в срок. Что нам сейчас делать? Мы можем как-то упростить твои чертежи защитной системы, чтобы продержаться, а потом уже продолжить работать над основным проектом… Что случилось?

Лу Бисин вскочил на ноги и произнес:

— Линь все еще снаружи.

Одноглазый Ястреб сначала растерялся, но потом сообразил, о чем речь:

— Кто? Линь Цзинхэн?

Лу Бисин развернулся и пошел к центру коммуникаций зоны обслуживания механоидов. «Пекин» ранее бывал на этой базе и был зарегистрирован в системе внутренней связи. Если бы ему удалось установить хотя бы слабый сигнал, он смог бы передать сообщение Линю.

— Эй! — Одноглазый Ястреб потянулся, чтобы схватить его. — Да он ни за что не умрет! Как это вообще возможно? Я тебе говорил тысячу раз — даже если Восьмое солнце взорвется, он не пострадает, так что говорить о какой-то мелкой волне гребаных энергетических частиц? Успокойся!

Лу Бисин уклонился от его протянутой руки:

— Вы двое ругаетесь каждый раз, когда видите друг друга. Откуда у тебя взялась такая твердая уверенность в его способностях?

— Линь Цзинхэн редкий ублюдок, но у него есть как минимум одна сильная сторона, — пожал плечами Одноглазый Ястреб. — Если бы не это, разве не был бы он просто бесполезным мерзавцем?

Лу Бисин выглядел расстроенным:

— Папа.

Одноглазый Ястреб изучал его выражение лица, в глубине души чувствуя, что его худшие опасения сбылись. Он не умел ходить вокруг да около, поэтому выплюнул зубочистку, глубоко вздохнул и прямо заявил:

— Лу Бисин, ты знаешь, что я не очень сдержанный человек. Но я всегда тебе потакал. Разве я когда-то тебя в чем-то ограничивал? Когда ты был подростком, я сказал тебе, что на Кайли полно девушек, с которыми можно позабавиться или даже пойти на свидание. И я никогда не буду вмешиваться в твои дела, покуда ты не решишь сделать меня дедушкой раньше времени.

Суббота был вынужден слушать их семейные разборки. Ему не хотелось при этом присутствовать, но и перебивать он постеснялся. Он заметил, что Одноглазый Ястреб все еще воспринимал себя молодым, и был искренне восхищен его подходом.

Лу Бисин почувствовал, что в словах отца что-то не так:

— О чем ты говоришь?

— Это моя вина, что я раньше не понял, что ты решил «стать веганом». Если ты предпочитаешь мужчин, я не могу разделить твои вкусы, но и мешать тебе не стану, — на этих словах Одноглазый Ястреб внимательно посмотрел на Субботу.

Суббота перепугался, мгновенно застегнул все пуговицы на рубашке, поднял руки и искренне поклялся:

— Я не гей!

— Да кого ты волнуешь? Не льсти себе, — Одноглазый Ястреб закатил глаза, а затем обернулся и указал пальцем на Лу Бисина. — Но не смей даже думать о Линь Цзинхэне в этом плане!

«Ух ты», — поразился Суббота. — «Одинокий папа вздумал разбить сложившуюся пару».

Лу Бисин тоже был шокирован мыльной оперой, придуманной его 200-летним отцом. Он открыл было рот, чтобы все отрицать, но понял, что это будет выглядеть унизительно. Все, чего он сейчас хотел, — так это вскрыть череп отца и проверить, не растерял ли тот все мозги.

Он в неверии молчал несколько мгновений, а потом указал на дверь:

— Не мог бы ты пойти и найти врача, чтобы он избавил тебя от безумных идей, порожденных менопаузой?

Затем он раздраженно улыбнулся и удалился уверенной элегантной походкой.

Одноглазый Ястреб был в ярости, но выплеснуть свое недовольство ему было не на кого. Он огляделся и обнаружил, что неподалеку все еще стоит Суббота. Только торговец оружием хотел выругаться, как юноша ускользнул:

— Что ж, брат… я имею в виду, дядюшка… у меня еще остались кое-какие дела, поэтому мне нужно идти, всего вам доброго.

***

Лу Бисин изо всех сил сдерживал гнев по дороге в коммуникационный центр базы. Его настроение всегда легко менялось, поэтому не успел он дойти до пункта своего назначения, как недовольство уже улеглось, сконцентрировавшись в точке где-то между шеей и ушами и медленно выжигая его изнутри.

Лу Бисин чувствовал себя так, будто обнаружил побег неизвестного ему растения, и это вызвало в нем бурю сомнений и любопытства. Он не знал, что вырастет из этого побега — редкий цветок или простой сорняк, поэтому бережно укрывал этот росток от невзгод и чужих глаз, лишь изредка позволяя себе тайком бросить на него взгляд из опасения, что люди вокруг него сочтут его поведение нелепым. Сомневался, не зная, позволить ли этому побегу вырасти или нет. Но внезапно прибежал какой-то несносный кот, подцепил своими когтями и выдернул с корнем хрупкое растение, выставив на всеобщее обозрение.

Странная застенчивость пришла не смену гнева, и он так растерялся, что дважды неверно ввел команду на запрос связи.

Суббота не подозревал о душевных муках Лу Бисина, поэтому проследовал за ним и без задней мысли затеял разговор:

— Так что, этот придурок Корова еще не поправился?

Лу Бисин на несколько мгновений потерял дар речи. В обычной ситуации он легко выдумал бы правдоподобную отговорку, но его мозг сейчас был объят смущением и абсолютно отказывался работать. К счастью, Суббота сам высказал удобное предположение:

— Или он полетел с этим Линем, или как его там? Слышал, они составляют карты или что-то вроде этого.

Сердце Лу Бисина подпрыгнуло в груди при упоминании имени Линь Цзинхэна. Он задумчиво пробормотал:

— Может быть.

Затем взял себя в руки, отыскал координаты «Пекина» и отправил сообщение: «Кайли атаковал планету Эгрет, и это создало волну высокоэнергетических частиц. Будь осторожен и немедленно возвращайся!»

Локальная сеть связи отличалась от внешней тем, что использовала только самые простые электромагнитные волны. Это ограничение имело свои плюсы и минусы. С одной стороны, зашифрованные сообщения, передававшиеся через нее, были максимально скрыты от чужих глаз, но с другой стороны, стоило попытаться использовать ее за пределами небольшой территории — и сигнал тут же ослабевал и пропадал.

Лу Бисин наблюдал, как три подряд попытки отправки его сообщения не увенчались успехом.

Он задумчиво нахмурился и быстро написал короткую программу, автоматически отправлявшую сообщение раз в три минуты. Затем застыл, продолжая вглядываться в экран и отказываясь сдаваться.

— Может быть, он просто далеко улетел. Бесполезно сидеть и ждать. Как только они вернутся в зону покрытия локальной сети, то сразу получат сообщение, — Суббота обхватил себя руками и встал рядом. Он бросил на Лу Бисина полный сомнения взгляд и осторожно спросил. — Тебе и правда нравится этот… этот…

Линь Цзинхэн был на редкость надменным человеком и никогда не разговаривал с жителями станции, если в этом не было серьезной необходимости. Необразованные оборванцы, проживавшие на станции, в свою очередь, никогда не придавали значения делам Союза, поэтому не знали имен адмиралов или командующих. Даже выслушав тираду Одноглазого Ястреба, Суббота мало что понял и не запомнил полного имени Линя. Потому не знал, как того правильно назвать, и долгое время просто пытался жестикулировать. Но выражаться яснее его жесты не помогли, поэтому в конце концов Суббота просто приподнял брови, изображая холодное выражение лица Линь Цзинхэна.

— Да иди ты! Не слушай чушь, которую несет мой отец, — ответил Лу Бисин, не поднимая головы. — Мы не можем упростить защитную сеть, так не пойдет. Вероятно, Кайли взорвал планету Эгрет, чтобы выместить злость. Но кроме того, я предполагаю, что он уже единожды обжегся, поэтому теперь перестраховывается, подозревая, что вокруг Эгрета есть скрытые нелегальные маршруты. Если он решит приложить усилия и хорошенько поискать, нам нужно быть готовыми ко всему. Поэтому простые защитные сети нам не подходят.

— Так что же мы будем делать с этой волной частиц? — Спросил Суббота.

Сообщение на «Пекин» снова и снова не получалось отправить, и это сильно тревожило Лу Бисина. Он усилием воли заставил себя отвернуться от оборудования и взглянуть на собеседника. Поразмыслив несколько секунд, он ответил:

— Механоиды.

— Что? — переспросил Суббота.

Лу Бисин прикрыл глаза и бегло посчитал в уме:

— Мне нужно около 300 механоидов и пилотов, готовых покинуть атмосферу и объединить свои защитные поля. Таким образом мы создадим дополнительный фильтрующий экран над искусственной атмосферой, понимаешь меня?

— Понимаю, — кивнул Суббота. — Но проблема в том, что у нас нет 300 пилотов.

— На базе проживают миллионы человек, и среди них не наберется 300 пилотов?

— Даже ничего не говори. Если взять всех, кто хоть что-то знает о пилотировании механоида и разочек попытался — в лучшем случае столько и наберется, — ответил Суббота. — Но в прошлый раз вы, ребята, вышибли многих из ментальных сетей, и у этих людей теперь фобия. Они не могут даже спокойно смотреть в небо по ночам, и уж точно не смогут снова установить соединение с ментальной сетью механоида.

Казалось, у Лу Бисина развилась какая-то особая форма аллергии на все, что касалось Линь Цзинхэна, и теперь любое лишнее слово провоцировало реакцию его чувствительной нервной системы. Что-то в его сердце ловило даже самый слабый намек на упоминание Линя в речи собеседника. Его мозг автоматически связал ничего не значивший ответ Субботы с тем днем, когда Линь Цзинхэн разгромил Силы Самообороны.

— Прошу прощения, — серьезно вздохнул Лу Бисин. — Мы сейчас обсуждаем вопросы безопасности станции, дорогой друг. Давай не забывать, что это очень важная задача, поэтому не прерывай меня бессмысленными разговорами о моей личной жизни.

Суббота так же серьезно взглянул на него в ответ:

— Господин Лу, давай начистоту: когда это я сплетничал о твоей личной жизни? И каким образом я тебя прервал?

Тот попытался собраться с мыслями, растерянно взирая на Субботу. Лу Бисин считал себя внимательным человеком, но сейчас внезапно понял, что потерял нить разговора. Он не мог вспомнить ни одного слова, сказанного Субботой, кроме «вы, ребята».

Сунув руки в карманы, Суббота, наконец, подытожил:

— Значит, он тебе все-таки нравится.

Лу Бисин беззастенчиво притворился, что ничего не случилось, и вернулся к основной теме разговора:

— Есть ли среди жителей старшего поколения те, кто имел дело с механоидами? Нам нужно около 300 маленьких и среднего размера механоидов, раз у нас нет ИИ-ядра наподобие Чжаньлу, способного запустить тяжелую «Модель 3» в подземном хранилище.

— Я попытаюсь их собрать, — ответил Суббота. — Всех, кого смогу найти.

— Тебе нужно провернуть это за один день, — предупредил Лу Бисин. — Так называемая «помощь» твоих соратников из Сил Самообороны — просто баловство. А мне необходимо как можно скорее начать тренировать людей, поэтому поспеши.

Суббота упрямо остался стоять на месте и толкнул его плечом.

— Ну что ж, — сжалился Лу Бисин. — Я вижу, что в твоей голове нет ничего, кроме любовных отношений… Я не знаю, честно. Я просто с ним хорошо лажу и подозреваю, что нравлюсь ему, но пока не решил, что делать дальше. Еще вопросы?

— Перестань мямлить. Любой мужчина, узнав, что нравится кому-то, к кому сам безразличен, уже давно сбежал бы, сверкая пятками.

Лу Бисин:

— …

Он почувствовал себя не в своей тарелке, потому что Суббота был прав.

Суббота вздохнул:

— Время быстро летит, а жизнь коротка, верно, брат? Лично я бы был рад прожить 100 лет на этой базе, но ведь и сотня лет пролетит — не успеешь и глазом моргнуть. А если я кого-то люблю, я об этом лучше так прямо и заявлю… Я люблю твою студентку!

Лу Бисин легко в мыслях согласился с первой половиной фразы. Но вторая заставила его поперхнуться от удивления:

— …Что?

— Эту девушку по имени Минт — высокую, стройную и красивую, — Суббота сопровождал описание жестами. — Она такая нахальная, ее темперамент похож на мою первую детскую любовь, с которой я дружил, когда был маленьким.

Лу Бисин с удовольствием воспользовался возможностью сменить тему и мягким тоном спросил:

— Как насчет того, чтобы я направил тебе официальное приглашение стать студентом Академии Звездного Моря? У тебя мог бы быть роман с одноклассницей, которая тоже будет взрослеть рядом с тобой. Кстати, а сколько тебе лет?

— Шестнадцать… — Суббота захихикал.

Лу Бисин растерялся, не понимая, что такого смешного тот нашел в собственных словах.

— …Плюс еще двадцать. А так и не скажешь, правда? Я раньше притворялся работающим ребенком. Ты не первый, кто ошибается насчет моего возраста.

Лу Бисин:

— …

Эта сволочь притворялся юношей и пытался соблазнить девочку-подростка. Лу Бисин был в ярости:

— Ах ты паршивец! Иди на хрен!

***

К вечеру Суббота отчитался, что набрал 300 человек. Лу Бисин вышел на них посмотреть и обомлел: членов Сил Самообороны набралось от силы 200. Среди остальной толпы затесались и глупые старики, и Одноглазый Ястреб, и даже его собственные студенты!

— Я сделал все, что мог, — оправдался Суббота.

Один из членов Сил Самообороны поднял руку из толпы. Лу Бисин выдавил из себя улыбку и кивнул ему. Мужчина произнес:

— Мы все из резервного патруля и все умеем активизировать механоиды. Но раньше мы просто отправлялись патрулировать границы и возвращались обратно. Поэтому вы должны объяснить нам, как раскрыть защитное поле.

— Не могли бы вы заранее объяснить нам шаг за шагом, что делать? До полета, — вмешался другой мужчина. — Потому что, когда я устанавливаю связь с ментальной сетью, я не могу отвлекаться. Я теряю контроль, стоит мне с кем-то заговорить.

Его дрожащим голосом перебил один из стариков:

— Мне тоже нельзя отвлекаться. В последний раз я подходил к механоиду лет 150 назад. Я даже не могу отвлечься, чтобы помочиться, а вы знаете, что у стариков проблемы с мочевым пузырем. Если мне предстоит провести на механоиде больше часа, вам лучше запастись подгузниками.

Лу Бисин:

— …

В этот момент из центра коммуникаций внезапно раздался сигнал. Ничего не объясняя, Лу Бисин развернулся и пробежал прямо перед носом Одноглазого Ястреба.

Пришел очень короткий ответ от Линь Цзинхэна с механоида «Пекин»: «Принято».

Это слово часто употребляли как стандартный ответ во время выполнения разнообразных миссий и задач. Например, когда Лу Бисин руководил работой людей на станции, он постоянно получал «принято» в ответ на свои указания. Но впервые это простое слово вызвало в нем такие сильные эмоции. Он в отчаянии подумал: «Это все виноват Суббота со своими разговорами!»

***

Линь Цзинхэн был покрыт холодным потом, а в его виски как будто вонзились иглы. Он взял с собой три резервных источника питания, и сейчас установил последний из них. Защитное поле уже растворилось без следа. Клапан одного из боковых двигателей был поврежден, и «Пекин» частично парализовало, поэтому ему оставалось лишь из последних сил передвигаться боком.

— Чжаньлу, — мягко позвал Линь Цзинхэн. — Вколи мне релаксант.

К нему скользнула механическая рука, сжимавшая шприц.

— Шестнадцать экстренных прыжков подряд. Предполагаю, сэр, что вы можете подать заявку на публикацию в Книге Рекордов Гиннеса в разделе цирковых трюков. Я рекомендую сейчас же перейти на автоматический режим управления и набраться сил в медицинской капсуле.

Линь Цзинхэн в ответ лишь протянул ему руку:

— Нет, продолжаем.

— По моей статистике, за этот полет вы сказали мне «нет» в общей сложности 123 раза, — констатировал Чжаньлу.

— Заткнись, — отрезал Линь Цзинхэн.

Чжаньлу ввел релаксант в вену на его руке:

— Нет.

Глава 41 - Синдром церебральной пустоты

Даже Серебряная Десятка не решалась ослушаться приказов Командующего Линя. Он никак не ожидал, что ИИ-ядро с почти севшей батарейкой будет ему возражать. Линь Цзинхэн был шокирован. После долгой паузы он произнес:

— Ты что, загрузил какие-то странные данные из интернета и подхватил виру…?

Не успел он закончить предложение, как мощный релаксант разлился по его венам.

Слово «релаксант» звучало уютно и успокаивающе, но сам препарат не имел ничего общего с расслабляющими масками для лица. Он действовал практически мгновенно. Попав в тело человека, он за считанные секунды распространялся по всей кровеносной системе. При этом создавалось ощущение, что все нервы разом поразил электрошок. Слова застряли у Линя в горле. Его дыхание стало прерывистым. Шея мужчины была так напряжена, что казалось, мышцы вот-вот лопнут. Его пальцы судорожно сжались, а на обнаженных руках отчетливо проступили вены.

При этом его совместимость с сетью механоида снова достигла максимума, хотя еще недавно от усталости упала до 80%.

Эта сильная стимуляция нервной системы длилась около минуты, а затем все мышцы мужчины свело судорогой.

Линь Цзинхэн, поверхностно дыша, привычными движениями размял свои затекшие конечности. Перед его взглядом снова открылась вся картина темного нелегального коридора. Мимо пролетавшие объекты двигались как в замедленной съемке. По механоиду пробежала легкая дрожь. Угол его движения чуть изменился, и он ускорился, легко используя лишь один оставшийся боковой двигатель.

Чжаньлу ждал в стороне, не двигаясь.

— Сэр, Закон об искусственном интеллекте позволяет ИИ до некоторой степени отказываться от исполнения приказов, если исполнение этих указаний может угрожать жизни хозяина. Я отказываюсь исполнять приказ «заткнуться», так как считаю необходимым напомнить вам, что вы еще во времена Серебряной Крепости страдали от симптомов злоупотребления релаксантами. За последние пять лет, как мне казалось, ваша ситуация несколько улучшилась, но вот только сейчас…

Линь Цзинхэн растер свои ноги, сведенные судорогой, разработал суставы лодыжек, поправил воротник и поднялся на ноги. Он налил себе стакан подсоленной воды, прежде чем перебить Чжаньлу:

— С каких это пор релаксанты приравниваются к наркотикам?

— Релаксанты созданы для того, чтобы увеличить совместимость с ментальной сетью в экстренной ситуации, — чтобы подчеркнуть серьезность своих слов, механическая рука сложила четыре пальца вместе, словно давая клятву. — Никто не использует их при совместимости в 80%.

Линь усмехнулся:

— Да, но некоторые бесполезные неумехи и восьмидесяти процентов за всю жизнь не достигнут.

Чжаньлу не двинулся с места:

— Мы сейчас говорим о вашей проблеме. К чему этот «расизм» в отношении людей, не имеющих отношения к делу?

— Отклонение моей совместимости составило более 10%. Разве это не считается экстренной ситуацией? В чем проблема?

— Это просто потому, что вы очень устали. Вы истощили свою ментальную силу, — официальным тоном продолжал Чжаньлу. — Как только маршрут построен, механоид в состоянии лететь на автопилоте, а человек может отсоединиться от ментальной сети и передохнуть. Тем не менее, вы этого никогда не делаете, даже если в вашем распоряжении есть второй пилот, который может вас сменить. Вы нарушаете законы пилотирования механоидов… Сэр, погодите! Это тоже против правил!

Линь Цзинхэн надел наушники, чтобы больше не слышать ворчание Чжаньлу. Он включил фривольную деревенскую мелодию и отсоединил Чжаньлу от сети «Пекина», обезоруживая того и физически, и ментально. Он увеличил скорость, торопясь назад на станцию, и по пути спокойно продолжал составлять карту местности.

***

У них оставалось менее 24 часов до того, как их накроет волной высокоэнергетических частиц. 284 так называемых «пилота» собрались на станции, и на каждом был стикер с номером его механоида. Они все озадаченно чесали затылки с разными выражениями лиц, и выглядели, как герои документального кино о диких приматах.

Четверо студентов проводили инструктаж всех пилотов по порядку, давая им прослушать заранее подготовленную запись. Выходной глубоким и монотонным голосом объяснял порядок действий при запуске механоида, взлете и посадке, а так же временные промежутки для раскрытия и последующего сворачивания защитного поля. А заодно подсказывал, как правильно пользоваться подгузниками для взрослых.

Лу Бисин не терял веры в возможности человеческого мозга. Он даже вывел на 3D-экран чертежи конструкций механоида, чтобы пилоты лучше поняли, как им действовать. Но он уже отбил язык объясняя, а взамен получил лишь растерянные взгляды присутствующих.

Он в несколько глотков осушил половину бутылки воды и махнул рукой:

— Неважно, просто идите… Папа, оставшиеся без пилотов механоиды поделим поровну? По 8 штук на одну ментальную сеть — не будет ли это перебором?

Одноглазый Ястреб разозлился, увидев его. Он что-то пробурчал и развернулся, чтобы уйти.

— По восемь механоидов на каждого? — Прошептал Суббота. — Как это возможно? Разве ты не говорил, что ты просто преподаватель? Ты не какой-нибудь солдат спецназа, надеюсь?

— Конечно, нет. Это вопрос только опыта. Даже игра на пианино требует использования всех десяти пальцев, — ответил Лу Бисин. — Ты сам-то хоть знаешь, на что похожи войска специального назначения?

Суббота искренне помотал головой.

Лу Бисин засмеялся и ничего больше не стал говорить. Он-то знал, что настоящий солдат войск специального назначения способен взять контроль над 36 механоидами разом и взорвать защитное поле целой космической станции удаленно, имея в распоряжении лишь одно ИИ-ядро. И совсем недавно этот самый солдат находился рядом, в здании штаб-квартиры.

Одноглазый Ястреб уже вывел свой механоид на взлетную полосу. По толпе прокатился удивленный возглас — за ним послушно следовали восемь беспилотных механоидов. Механоиды вспорхнули на взлетные полосы, а он сам выглядел, словно самодовольный некромант, ведущий за собой армию зомби. Издав громкий звук, термоэлектрическая система ярко засветилась, и девять механоидов одновременно поднялись в воздух так слаженно, будто делили один корпус на всех.

Суббота замер, прикрыв рукой глаза от света и продолжая пялиться в небо, где только что исчезла группа механоидов. Лу Бисин подумал было, что тот сейчас тоже восхищенно вздохнет, но Суббота резко повернулся. На его мягком юном лице застыло упрямое выражение:

— Если ты сказал мне правду, я тоже так когда-нибудь смогу, — затем он взмахнул рукой. — Силы Самообороны! Все зарегистрированные, за мной!

Члены Сил Самообороны были более-менее похожи на солдат. По крайней мере, они осмеливались отлетать на расстояния более двух дней пути от станции и там тренироваться в запуске ракет. Получив приказ Субботы, они по порядку организованно поднялись на взлетную полосу.

Через 20 минут все более-менее способные пилоты были в пути, но лишь 54 механоида — 1/6 от общего числа — пока смогли покинуть границы искусственной атмосферы. Остальные были сильно потрепанными, что осложняло задачу.

Лу Бисин оглядел толпу и постарался объяснять медленнее:

— Когда вы окажетесь на механоиде, можно включить портативные аудиоустройства. Те, кто в состоянии разговаривать в процессе подсоединения к ментальной сети, встаньте слева от меня, а те, кто не может, — справа. Отлично, мои друзья слева, поднимите свои номерки вверх, прослушайте аудиоинструкцию и по очереди готовьтесь к отлету… Что случилось?

— Господин Лу, могу я спросить… как нам не врезаться в другие механоиды рядом с нами? Если механоид передо мной замешкается, и я в него влечу, как мне затормозить на взлетном треке?

Лу Бисин с трудом выдавил из себя улыбку, услышав вопрос.

Пятью минутами позднее, Уайт одолжил у Сестры-толстушки алюминиевую сковороду. Он включил микрофон, перевернул сковороду и сильно по ней ударил. Динамики мгновенно усилили звук и распространили по всей станции. Пронзительный звон заставил людей любопытно выглянуть из окон.

— Подготовьтесь к взлету, как только человек перед вами оторвался от поверхности. Активизируйте механоид, услышав удар гонга, — терпеливо объяснил Лу Бисин. — Это не сложнее, чем прыгать сквозь горящее кольцо. Начинайте!

Вскоре все самопровозглашенные пилоты были отправлены на позиции. Оставшиеся 80 человек все еще были на станции.

Лу Бисин повернулся к студентам, бьющим в гонг… точнее в сковородку, и хлопнул в ладоши:

— Цзиншу, пойдешь за мной. Остальные — подготовиться к запуску механоидов. У вас есть полчаса, чтобы привыкнуть к ментальной сети, затем вылетаем. Все помнят, как чувствовали себя в сети Чжаньлу? Уайт, ты неплохо подтянул мышцы за последние дни. Ты в хорошей форме. Не нервничай. Витас, не паникуй на борту механоида, старайся довериться собственным инстинктам. Минт…

— Я знаю, вокруг куча людей. Я вижу это, когда подсоединяюсь к ментальной сети, — Минт завязала волосы в высокий хвост. — Не беспокойтесь, господин Лу.

— Отлично. В конце концов некоторым вещам можно научиться только самостоятельно. Все по местам, — Лу Бисин кивнул, помахал им рукой и облизнул пересохшие от долгих разговоров губы. Его взгляд остановился на стариках и немощных, оставшихся перед ним. — Раз вы не можете слушать аудиокоманды во время управления механоидами, мне придется быть с вами еще строже. У вас тоже есть полчаса, выучите за это время всю инструкцию. Затем каждый из вас расскажет мне ее наизусть. Как только справитесь — можете вылетать.

Старики переглянулись.

Лу Бисин поднял сковороду и ударил по ней костяшками пальцев. Прозвучал звук, похожий на школьный звонок. Все достали инструкцию и начали учить ее наизусть.

Хуан Цзиншу стояла в стороне, и на лице ее не отражалось никаких эмоций. Она пнула носком ботинка камушек на земле и сказала, перебивая стройный хор голосов на заднем плане:

— Босс, вы планируете взять на себя еще один беспилотный механоид, не так ли? Я могу притвориться, что управляю им, тогда вы сможете прикрыть меня перед одноклассниками.

— Мне нет дела до твоей проблемы. Восьми беспилотных механоидов мне и так предостаточно, — ответил Лу Бисин. — Я попросил тебя остаться, чтобы кое-что сказать. Я изучил отчеты Союза о синдроме церебральной пустоты, и хотел это обсудить с тобой.

Хуан Цзиншу издала короткий смешок:

— Как грубо. Что с вами не так?

Лу Бисин проигнорировал ее сарказм и продолжил:

— К симптомам синдрома церебральной пустоты относится несовместимость с ментальными сетями механоидов. Причины и точный механизм действия неизвестны. Некоторые специалисты считают, что этот синдром — на самом деле не специфическая болезнь. Люди просто называют так все случаи несовместимости человека с механоидом.

Хуан Цзиншу неохотно ответила:

— О, вот оно как.

— В более широком смысле этого слова, меня тоже можно считать жертвой синдрома церебральной пустоты, — произнес Лу Бисин.

Хуан Цзиншу на мгновение потеряла дар речи:

— Сэр… на этот раз ваш этот дурацкий куриный бульон для души превзошел все ожидания.

— А что плохого в курином бульоне? Подожди, когда начнется дефицит на станции, ты будешь мечтать о миске куриного супа. Посмотрим, кто тогда возьмется тебе его приготовить, — пошутил Лу Бисин, а потом более серьезно продолжил говорить. — Конечно, я не родился с этим синдромом. Но в детстве я очень сильно заболел. Чуть не погиб. Отцу пришлось использовать очень необычные методы лечения. Среди побочных эффектов была полная неспособность контролировать свое тело — считай, что это вроде непроводимости нервных сигналов. Сигнал из мозга не достигал других частей тела.

Хуан Цзиншу, со своим скудным опытом, едва ли могла представить себе то, что он описал, поэтому просто спросила:

— Как… паралич?

— Почти, — Лу Бисин неопределенно кивнул. — Мне стало лучше, только когда я дорос до подросткового возраста. Поэтому, как ты понимаешь, даже связь с собственным телом давалась мне нелегко, что уж говорить о связи с ментальной сетью механоида. Все известные человечеству механоиды прошли через руки моего отца. Многие из них вылетали из нашего дома чаще, чем охрана обходила периметр. Сам старый Лу чаще всего ленился заказывать такси и на свои гулянки отбывал тоже на механоиде. Тогда я чувствовал себя единственным дефектным человеком во всей вселенной, отвергнутым ментальной сетью.

Хуан Цзиншу внимательно посмотрела на него, а потом перевела взгляд на восемь беспилотных механоидов:

— Господин Лу? Я что выгляжу такой дурочкой?

— Обычный человек во время первого контакта с ментальной сетью испытывает перегрузку от огромного объема информации и чувствует головокружение и тошноту, — задумчиво произнес Лу Бисин. — Но те, кто не в состоянии наладить хорошее соединение, гораздо в меньшей степени испытывают эти симптомы. Для них это больше похоже на звон в ушах и затуманенное зрение. Так как объем поступающей информации невелик, кажется, что кто-то уколол барабанные перепонки и нанес удар по груди, хотя увидеть это глазами невозможно.

Хуан Цзиншу резко вскинула голову.

Лу Бисин протянул ей свои руки ладонями вверх:

— Я думал, что это жутко несправедливо. Что я должен построить собственный механоид, которым смогу управлять. Поэтому я разобрал на части горы оборудования в хранилище своего отца. Он понес потери, сопоставимые, наверное, со стоимостью десяти Академий Звездного Моря… Не подумай, что я подначиваю тебя на что-то подобное, потому что я нищий как портовая крыса. Не могу дать тебе денег на баловство.

— И у вас получилось? Вы смогли… смогли собрать механоид, которым смог бы управлять даже пустоголовый пилот?

Лу Бисин повернул голову, чтобы искоса на нее взглянуть. Девушка неосознанно задержала дыхание в ожидании ответа.

— Конечно нет, — ответил Лу Бисин. — Если бы это было так просто, его изобрели бы в Союзе еще много лет назад. Раз уж они смогли создать механоид наподобие Чжаньлу, неужели они бы стали ждать моего изобретения? Включай голову хотя бы иногда.

Хуан Цзиншу:

— …

— Но когда мне было примерно столько лет, сколько тебе сейчас, мне казалось, что я двигаюсь в нужном направлении. Я даже создал свою собственную систему гипотез. Конечно, теперь понимаю, что это все было бредом. Я передал это все своему отцу и попросил его помочь мне. Я даже пообещал ему, что после изобретения этого механоида, он станет самым богатым человеком в Восьмой Галактике. Папа ничего не сказал, увидев мои записи. Но через некоторое время он сказал мне, что я преуспел, и показал мне собранный механоид, которого я так ждал. До сих пор помню свой восторг. Это было словно…

Лу Бисин замолчал. Он пытался подобрать подходящее сравнение, но почему-то на ум ему пришел Линь Цзинхэн. Он вспомнил тот момент, когда окончательно осознал, что испытывает к тому чувства, и получил короткое «принято» с механоида «Пекин».

Лу Бисин кашлянул, отгоняя навязчивые мысли:

— …Неважно, я просто был действительно воодушевлен. Я пошел посмотреть. Как я и ожидал, шум от ментальной сети существенно снизился. Я был уверен, что это механоид, созданный специально для меня. Поэтому я старался и со временем освоил управление им. Всего три дня спустя я уже смог облететь планету Кайли за пределами атмосферы. Мне казалось, что я свободен, как никогда, что я одолел серьезный биологический изъян. Я решил, что стану величайшим инженером механоидов, когда вырасту… ну, я так думал, пока не изучил продвинутые теории создания механоидов, которые я взялся читать, ведомый своей глобальной целью.

Глаза Хуан Цзиншу расширились.

— Я обнаружил, что моя «невероятная» теория была опровергнута еще пару сотен лет назад. Но к этому времени я уже был способен пилотировать механоид, занимаясь своими повседневными делами. Я разобрал на части свой «особенный» механоид и обнаружил, что это был просто случайный экземпляр из коллекции отца. Все, что он сделал, — это нанял кого-то установить шумоподавитель на ментальную сеть. Позже старик Лу признался, что просто хотел меня порадовать. Он не ожидал, что я поверю, и уж тем более, что действительно научусь контролировать механоид, — Лу Бисин вынул маленький чип из кармана и протянул его Хуан Цзиншу. — Вот, возьми, это шумоподавитель. Я собрал его пару дней назад. Установи его на свое оборудование на механоиде. Ты же уже знаешь, как это делается? Ну же, попробуй.

Закончив свою речь, он взглянул на часы, поднял поварешку и стукнул ей по сковороде:

— Время истекло!

Пора было начинать устную часть экзамена в Детском Саду Звездного Моря.

Старики и инвалиды выстроились в линию, сцепили руки за спиной и начали наизусть цитировать господину Лу инструкцию. Раз в какое-то время кто-нибудь жаловался, что сосед жульничал. Иногда хор голосов становился разрозненным. На взлетном треке Уайт первым подготовился ко взлету. Маленький серебряный механоид взмыл в космос, оставляя за собой дугообразный белый след, и уверенно направился в заданную точку назначения.

За ним последовали Минт, Тупоголовый… Один за другим механоиды поднимались со станции. Они неуверенно раскрыли свои защитные поля, стыкуясь с другими механоидами на грани катастрофы и создавая все новые и новые зоны, покрытые искусственным защитным фильтром. Свет от энергетической башни время от времени освещал их формацию. Энергетическое поле защитного фильтра активизировалось и заметно засветилось, словно окутывая всю базу серебристым шелковым покрывалом.

Хуан Цзиншу села на борт механоида. Она глубоко вздохнула и установила шумоподавитель. Хотя звук стал тише, ментальная сеть механоида все еще противилась ее вмешательству. Возможно, это было вызвано объективными факторами. Или она просто сама себя так настраивала. Девушка прикрыла глаза и вспомнила все, что с таким трудом узнала, изучая устройство и управление механоидами.

— Это просто инструмент, — сказала она сама себе. — Я могу его контролировать. Я даже взламывала чужие ментальные сети, когда пользовалась возможностями Чжаньлу.

В зоне отлета Лу Бисин кивнул последнему читавшему инструкцию наизусть «пилоту», решив, что теперь и сам может вылетать, но прежде пошел глотнуть воды, так как чувствовал себя иссушенным после долгих разговоров.

Пилот все еще бормотал себе под нос инструкцию, пока шел к своему механоиду. Люк кабины автоматически закрылся, и ментальная сеть обвила его сознание, словно виноградные лозы. Этот пилот был изначально членом Сил Самообороны, но заработал серьезную травму после того, как его выкинул из сети Линь Цзинхэн. Ему казалось, что он уже справился со своей фобией, но в этот момент все мучительные воспоминания разом хлынули в его голову, и он не выдержал.

Механоид внезапно издал громкий звук и потерял баланс на взлетной полосе Не успев толком закрепиться на треке, он тут же с жужжащим звуком начал с него вываливаться. Казалось, еще чуть-чуть — и его отшвырнет прочь, и он протаранит термоэлектрическую станцию охлаждающей установки!

Глава 42 - Вы улыбаетесь?

Лу Бисин только успел спрыгнуть с платформы запуска механоидов, как услышал странный звук. Когда он обернулся, было уже поздно.

Его и ближайший механоид разделяло всего восемьсот метров, но в его распоряжении не было ИИ-ядра в человеческой форме, который мог бы в одночасье перевернуть всю станцию с ног на голову. Все, что у него было при себе, — это погнутая поварешка!

В это время на пусковой площадке Хуан Цзиншу с трудом подключилась к ментальной сети. Ее совместимость с механоидом едва достигала 53%, и эта слабая связь казалась хрупкой, словно паутина. Сжав зубы, она заставила себя успокоиться и привыкнуть к наблюдению за окружением при помощи органов чувств механоида. Но она была совершенно не готова к сцене, котороя открылась ее взгляду, и от испуга чуть не разорвала соединение.

Увлеченные предыдущими рассказами и действиями Лу Бисина, прохожие собрались неподалеку от взлетной полосы, чтобы посмотреть на отлет «пилотов». Сейчас все они стали свидетелями происшествия и дружно подняли крик. Один из травмированных ранее членов Сил Самообороны схватился за поручень:

— Я же говорил, что обычные люди не могут управлять механоидами! Почему меня никто не послушал?!

Лу Бисину было не до него. Он развернулся и побежал к ближайшему механоиду, открыл панель управления полосой и попытался отключить быстро ускорявшийся трек.

Несмотря на принудительное торможение, силы трения было недостаточно, чтобы преодолеть инерцию разогнавшегося механоида. Издав грохот, взлетный трек изменил направление. Он изогнулся вверх на пределе своих возможностей, избегая столкновения с термоэлектрической станцией. При его соприкосновении с окружающими предметами, в небо вздымались столпы искр.

Восемь сотен метров — даже бегуны-рекордсмены не могли преодолеть это расстояние менее чем за полторы минуты. Но этого времени было более чем достаточно для того, чтобы механоид выкинуло за пределы искусственной атмосферы станции.

Лу Бисин удаленно подключился к центру связи и и закричал пилоту, потерявшему контроль над механоидом:

— Во что бы то ни стало, удерживай связь с ментальной сетью!

Но к сожалению, к этому моменту пилот пережил тяжелый стресс и потерял сознание. Из его рта лилась пена, и ее было так много, что он вполне мог бы ей захлебнуться. Совместимость с механоидом упала ниже отметки в 50%, и хрупкая связь оборвалась.

Закрытый взлетный трек не мог нормально охладиться и явно испытывал перегрузку. По всей станции раздались сигналы тревоги.

Что было еще ужаснее, так это то, что остальные механоиды, соединенные по внутренней сети, тоже могли наблюдать происходившее на станции. Среди пилотов быстро распространилась паника. Некоторые из них изначально не были готовы подолгу сохранить стабильную связь с ментальной сетью — их уровень совместимости начал опасно колебаться от волнения.

За одну секунду три или четыре механоида потеряли связь с ментальными сетями. Казалось, что только что созданный защитный барьер вот-вот рухнет, и это вызывало еще большую панику…

Одноглазый Ястреб выругался:

— Нельзя научить свинью летать! — Он погрузился в ментальную сеть, пытаясь восполнить образовавшийся пробел. Но он и так уже управлял восемью механоидами. С увеличением нагрузки, он отчетливо почувствовал ментальные перегрузки. При этом у маленького механоида не было способностей Чжаньлу. Даже испытывая колоссальные перегрузки, возможности Одноглазого Ястреба были ограничены совсем небольшой зоной.

Внезапно по внутренней сети раздался голос Субботы:

— Позволь мне помочь! — закричал он.

Одноглазый Ястреб уже почувствовал во рту металлический вкус крови:

— Ты уверен, что сможешь?

— У меня нет выбора! — ответил Суббота.

— Мама! — отчаянно заревел Выходной.

Одноглазый Ястреб был поражен:

— Что это за странная молитва на удачу?

При проектировании защитной сети станции Лу Бисин предполагал, что могут возникнуть непредвиденные ситуации. Для начала он пересчитал всех более-менее опытных пилотов и распределил их в формации таким образом, чтобы их ментальные сети покрывали максимальную территорию. Если бы кто-то потерял контроль над механоидом, его участок защитного поля мог бы поддержать другой пилот. Одноглазый Ястреб, выслушав его доводы, был уверен, что это полная чушь. Эти так называемые «опытные пилоты» были уровнем не выше, чем патрульные, которых они встретили, когда прилетели на базу. Им стоило поблагодарить Всевышнего, если они смогут удержать хотя бы свое соединение с сетью, что уж говорить о помощи другим!

Кто бы мог подумать, что столько проблем возникнет еще до того, как они успеют построить защитную сеть? И неожиданно пригодился резервный план!

На станции взлетный трек уже был на пределе своих возможностей. Лу Бисин краем глаза заметил механоид Хуан Цзиншу, которые еще не успел вылететь.

— Малышка Хуан! — его голос сквозь внутреннюю сеть связи достиг уха девушки, и она подпрыгнула от неожиданности. Лу Бисин продолжил. — Ты же это уже умеешь делать!

Точно. Ведь тогда, используя возможности Чжаньлу, Линь разрешил им лично попробовать увеличить покрытие своих ментальных сетей и перехватить контроль над чужими механоидами в точках пересечения сетей.

Но… разве это было возможно?

Всего полчаса назад она планировала стать беспомощной куклой, которую Лу Бисин потащит за собой в космос.

А теперь он ждал, что она сама остановит вышедший из-под контроля механоид другого пилота?

Иногда всего одна секунда тянется бесконечно долго. Прямо сейчас мысли Хуан Цзиншу успели сделать три оборота вокруг всех восьми галактик в попытке найти в памяти хоть одно подтверждение тому, что чудеса возможны. Она мысленно обращалась к тому, о чем читала в легендах: бесконечным территориям Союза, непобедимому Эдему, сложным межгалактическим маршрутам… Но думать обо всех этих красивых, но далеких от реальности вещах было сейчас бесполезно — ведь она была всего лишь шпаной с синдромом церебральной пустоты, родом из задрипанной Восьмой Галактики.

Одна половина вышедшего из-под контроля механоида уже соскользнула с трека. Хуан Цзиншу проследила за ним взглядом. Все ее внимание сосредоточилось на происходящем, как будто кроме нее и этого злосчастного механоида в мире ничего не существовало.

Она могла слышать лишь собственное сердцебиение и тяжелено дыхание. Среди команд, которые она безрезультатно продолжала отдавать своему механоиду, в ее голове пронеслась ужасная мысль: «Я не смогу этого сделать».

Тем не менее, в тот момент, когда механоид начал переворачиваться, ментальная сеть, которая раньше всегда ее отвергала, внезапно поддалась. Как будто кто-то нажал на спусковой крючок — и ее сеть внезапно распространилась вокруг.

Возможно, это просто была удача.

А может быть, повороты судьбы настигали людей в форме удачного стечения обстоятельств.

Ничто в бесконечном сплетении времени и пространства не могло избежать беспощадного вмешательства воли случая. Свет, тьма, вселенная, квантовые переплетения, даже человеческая радость и грусть — все это было определено судьбой, и никто не знал, как лягут ее карты в следующий раз.

Хуан Цзиншу втянула воздух. Она только что смогла ухватить призрачное ощущение вторжения в интерфейс чужого механоида сквозь свою метальную сеть. Собрав всю свою решимость, с которой она однажды ударила Паука бутылкой вина по голове, она продолжила вторжение. Она чувствовала себя так, будто ее разрывало надвое. Нагрузка от ментальной сети быстро нарастала. Но ведь она только что успешно перехватила чужую сеть!

Ей казалось, что она тонет в бурном потоке, цепляясь за ветви, покрытые шипами. Но у нее не было времени думать о боли или страхе — ей оставалось лишь хвататься за все, до чего она могла дотянуться.

«Остановись» — подумала она.

Вышедший из-под контроля механоид проигнорировал ее, продолжая утягивать ее сознание за собой.

«Остановись! Я сказала, стой!»

К этому моменту некоторые из собравшихся внизу жителей станции повторили ее слова:

— Остановите его!

Раздались крики — сначала разрозненные, но затем все более и более дружные. Возгласы толпы слились в шумную реку, а затем эти реки превратились в океан голосов:

— Остановите его!

Механоид на взлетном треке уже наклонился на 45 градусов и вот-вот должен был перевернуться. Но как ни странно, перепуганные люди внезапно проявили чудеса сплоченности. Никто не убежал в ужасе, вместо этого они вторили в унисон:

— Остановите его!

В это мгновение Лу Бисин наконец добрался до механоида. Как раз активизировалась система реверсного торможения, и та часть взбунтовавшегося механоида, которая ранее накренилась, выпустила легкий пар, медленно возвращаясь на взлетный трек!

Лу Бисин немедленно вторгся в ментальную сеть механоида. Совместимость Хуан Цзиншу опасно колебалась на отметке в 50%, поэтому Лу Бисину было не сложно перехватить инициативу. Чтобы не навредить девушке и не потревожить ее хрупкое сознание, он действовал крайне точно и осторожно. Остановив свою совместимость на отметке ровно в 50%, он использовал этот тонкий баланс, чтобы забрать управление механоидом. Тот остановился на самом краю взлетного трека.

Затем он мягко велел Хуан Цзиншу:

— Цзиншу, медленно отключайся. Не торопись и не нервничай. Ты самая талантливая студентка из всех, кого я видел.

Хуан Цзиншу инстинктивно выполнила его указания, медленно отзывая свою ментальную сеть. Несколько секунд назад, на фоне колоссальных перегрузок, ее кровяное давление поднялось, и некоторые сосуды полопались. Только сейчас она поняла, что из ее носа хлынула кровь, уже заливая ее губы.

Толпа одновременно наполнилась возгласами одобрения и всхлипываниями.

В это же время за пределами искусственной атмосферы несколько десятков членов Сил Самообороны каким-то чудом удерживали соединение вместо своих пострадавших соратников, создавая подобие железной сетки, на которой держался весь защитный барьер.

Не иначе, дух мертвой матери Выходного все же решил им помочь.

Спустя двадцать минут Лу Бисин привел в порядок взлетный трек и отправил повредившегося пилота в медблок вместе с механоидом. Он позволил Хуан Цзиншу взлететь первой, а затем построил еще девять беспилотных механоидов в линию, готовясь к взлету.

Три сотни механоидов создали крепкую связь, стоило им собраться вместе. Их интерфейсы объединились, и к удивлению всех, вся эта нестабильная общая ментальная сеть заработала!

В начале казалось, что каждый пилот по отдельности взвалил на плечи по тяжелому камню. А теперь эти камни были собраны в один большой валун, вес которого равномерно распределился по участникам операции. Все почувствовали облегчение, освободившись от единоличного контроля над своей ментальной сетью!

Субботе потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Когда он наконец успокоился, то произнес:

— Прошлой ночью ты планировал эту… как она там называется?

Лу Бисин не стал отвечать через внутреннюю связь или коммуникационный центр базы, вместо этого он напрямую сказа Субботе через ментальную сеть:

— Это называется «железной цепью», этот феномен возможен благодаря резонансу интерфейсов и работает по тому же принципу, что и удаленное управление механоидами. Правда, обычно его используют не в сражениях, а во время парадов.

— Но почему? — Уайту было жутко любопытно. — Разве не было бы очень удобно противостоять вторжениям, объединяя солдат подобным образом во время битвы?

— Все экономят ресурсы, но теряют личный контроль над своей ментальной сетью, — рассмеялся Лу Бисин. — Вы, ребята, ухитряетесь столкнуться друг с другом даже управляя одним механоидом. Если вы все вместе решите контролировать целый флот механоидов, разве не начнется полный беспорядок?.. Кстати, не кажется ли вам, что наша академия слишком много времени уделяла научным дисциплинам и недостаточно — гуманитарным? Неужели никто не читал историю «Битвы у Красной звезды»?

(Прим.англ.пер.: игра слов, обращающаяся к Битве у Красной скалы — известного исторического события, произошедшего в Китае. Гениальный стратег победил врага с превосходящей численностью с помощью поджога их связанных между собой лодок — прямо как механоиды связаны между собой в описываемой ситуации).

— Красной… чего? — растерянно спросил Тупоголовый.

Лу Бисин вздохнул:

— Если вы не знаете о Битве у Красной звезды, то должны были хотя бы слышать, как Принц Кайли несколько лет назад атаковал парад, проходивший на окраине Третьей Галактики… Эй, старик Лу, не нужно нервничать, я говорю по делу… Я даже не упоминал его!

Все разом расхохотались. Сквозь ментальную сеть послышались крики:

— Господин Лу, а ваша академия еще принимает новых студентов?

— Господин Лу, а что насчет студентов чуть постарше? Мне уже сто два года, но в душе я все еще молод.

— Господин Лу, а можно самим выбрать предметы для вступительных экзаменов? Я даже не все слова могу прочитать, но мог бы поступить на основании своих успехов в спорте!

— Господин Лу…

Яркий белый свет отражался от защитного экрана, словно от рыбьей чешуи. Жители базы при взгляде в небо могли теперь видеть солнечны лучи, преломляемые еще одним тонким слоем над искусственной атмосферой. Многочисленные радуги, напоминавшие воздушных змеев, образовались на искусственном горизонте и медленно перемещались, появляясь и исчезая.

***

Камеры слежения на станции честно выполняли свой долг, передавая записи всего происходившего Линь Цзинхэну, который как раз направлялся назад на базу. Он подсознательно перестал записывать маршрут еще некоторое время назад и теперь молча наблюдал за станцией. Он видел, как пилоты построили защитную сеть из механоидов перед лицом опасности, даже если эта грубая формация далась им нелегко. Как танцевали и пели люди, оставшиеся на базе, словно наступил всеобщий праздник.

Воспользовавшись короткой паузой между песнями, звучавшими в его наушниках, Чжаньлу вклинился с вопросом:

— Сэр, вы улыбаетесь?

— Тебе показалось, — Линь Цзинхэн равнодушно взглянул на координаты «Пекина». Уголком глаза он заметил на одном из экранов энергетические колебания.

Это был экран размером с ладонь, на котором в режиме реального времени отображались факторы окружающей среды — такие, как гравитация и космическое излучение, — и впоследствии превращались в сложные диаграммы с данными.

Большую часть своей жизни Линь Цзинхэн провел на военных механоидах. Стоило ему заметить эти приближавшиеся энергетические колебания, как его накрыло дурным предчувствием:

— Чжаньлу, перехвати ментальную сеть «Пекина» и проведи сканирование максимально возможной территории вокруг.

— Да, сэр, — ответил Чжаньлу и продолжил спустя пару мгновений. — В зоне сканирования все нормально.

— Используй шесть ближайших трансферных точек, чтобы увеличить зону проверки, — велел Лин Цзинхэн.

Чжаньлу попытался напомнить:

— Сэр, сканирование сквозь трансферные точки очень энергозатратное, наши энергозапасы…

— Просто просканируй, — отрезал Линь Цзинхэн.

Чжаньлу подчинился, распространяя сеть через трансферные точки. Его ограниченное поле зрения внезапно расширилось до невероятных размеров. «Пекин» тут же заметил возросшее использование своих и без того небольших энергозапасов и выдал серию предупреждающих сигналов.

В следующую секунду Чжаньлу обнаружил несколько двигавшихся объектов. Линь Цзинхэн внимательно присмотрелся — это была армия механоидов, похожих на призраков, в центре которой находился тяжелый механоид, окруженный по крайней мере еще сотней поменьше. Они тихо и быстро пролетели сквозь немного размытое поле видимости Чжаньлу. На их фюзеляжах снизу красовалась эмблема Принца Кайли.

— Сэр, — Чжаньлу быстро оценил их военную мощь. — В их распоряжении флот средних размеров, состоящий из хорошо вооруженных военных механоидов. Я предполагаю, что они разыскивают не отмеченные на картах коридоры.

В военной системе Союза флотом такого размера мог бы командовать лишь офицер рангом не ниже капитана.

Эти пираты могли бы уничтожить планету размером с Пекин-β за считанные минуты.

— Эгрет — достаточно удаленная планета, которую обычно используют, как пересадочный узел между нелегальными коридорами. Скорее всего, они взорвали ее, чтобы обнаружить эти коридоры, — низким голосом произнес Линь Цзинхэн. — Маршрут их следования пролегает близко к нелегальному коридору, в котором расположена станция.

Линь Цзинхэн прямо сейчас находился в пределах коридора и со своей позиции мог подключиться к внутренней сети связи базы. Это означало, что стоило пиратам немного приблизиться, — и внутренняя сеть попадет в зону их отслеживания.

Ничего не подозревавшие и продолжавшие праздновать идиоты вот-вот будут обнаружены.

Линь Цзинхэн не мог позволить пиратам подлететь ближе.

Он взмахнул в воздухе рукой, вызывая проекцию незаконченных карт коридора. Его пальцы коснулись нескольких трансферных точек, составляя симуляции разнообразных маршрутов полета. Не прошло и десяти секунд, как он определился с траекторией движения и скомандовал Чжаньлу:

— Приготовиться к прыжку.

— Сэр, — тихо произнес Чжаньлу. — Последний резервный источник питания использован на 40%. Половина энергосистемы получила повреждения. Защитная система по большей части разрушена. Так как мы планировали полет в целях разведки и составления карт, для снижения веса механоида мы избавились от большей части вооружения, оставив лишь 3 ракеты и шесть пушек частиц. Одну из трех ракет вы уже использовали. Неужели вы планируете на этом металлолом вступить в сражение с армией пиратов? Я надеюсь, вы все-таки найдете другое решение.

Линь Цзинхэн развернулся обратно к экрану, на котором велась трансляция с камер наблюдения на станции.

Это была всего лишь волна высокоэнергетических частиц. В его глазах, она была не страшнее солнечной бури на восьмом солнце. Но эти люди вели себя так, будто только что пережили апокалипсис.

У них не было ни дома, ни зарегистрированных личностей. Они были ворами и контрабандистами — отбросами общества даже по меркам богом забытой Восьмой Галактики.

Возможно, для этих неудачников успешная отправка в космос трехсот механоидов будет самым большим достижением в жизни.

Камеры слежения запечатлели детей, гонявшихся друг за другом перед дверями здания штаб-квартиры. Они решили попроказничать и запустили самодельные фейерверки. Не догадываясь, что совсем рядом босс базы — Корова — был заточен в подземную тюрьму, они беззаботно дурачились между собой.

Линь Цзинхэн презрительно усмехнулся.

Затем он повторил команду, чеканя каждое слово:

— Приготовиться. К. Прыжку.

Глава 43 - Играть роль мыши

— Отец Ареса Вона, Принц Кайли, погиб из-за восстания своей ближайшей охраны, а его старший брат был убит собственными людьми. Спасаясь бегством, он случайно был заражен Радужным вирусом — и, судя по записям, медицина в тот момент была бессильна его вылечить, поэтому большая часть его тела подверглась некрозу и была заменена искусственными органами. Но по правилам АУГ производство и использование человеческих органов является преступлением против природы, поэтому они смогли лишь обеспечить его протезами из сплавов металлов, что превратило его в странного человека с третьей степенью инвалидности. Десятилетиями АУГ использовали образ Ареса Вона в целях пропаганды анти-утопичного учения, представляя его ярким примером злоупотребления технологиями. Из-за пережитого в юности Арес Вон никому не доверяет и ведет себя крайне скрытно и непредсказуемо. Он и АУГ просто используют друг друга в своих целях.

— О, — задумчиво ответил Линь Цзинхэн. — Звучит очень знакомо, словно пиратская версия меня самого.

— Я также грубо прикинул его военную мощь, основываясь на данных об атаке на планеты Кайли и Пекин-β…

— Это неважно, — перебил его Линь Цзинхэн. — Все, что мне нужно, — это список людей, которые последовали за ним, когда он сбежал из Восьмой Галактики.

Чжаньлу ответил:

— Судя по моим данным, есть всего трое людей, оставшихся с ним. Это…

— Нет необходимости в представлениях, просто поищи в своей базе данные с черного рынка — видеозаписи, новости, тайком сделанные фотографии или что там еще есть. Сравни эту информацию с той, что у тебя есть на этих людей. И дай мне готовый результат.

Помолчав около пяти минут, Чжаньлу сообщил:

— Сэр, одного из людей зовут Юань Ижэнь — мужчина, 220 лет, известный садист и верный последователь Принца Кайли. Я нашел в своей базе данных две видеозаписи с ним с черного рынка. Анализ движения губ показал, что люди зовут его «Черной змеей» или как-то близко по произношению. На втором видео запечатлено, какие товары он он там покупал.

— И что же это?

— Девушку-змею, — ровным голосом ответил Чжаньлу. — Очень бесчеловечно.

— Ах, так значит, он очень «верен» Принцу Кайли, — Линь Цзинхэн прищурился.

Арес Вон и девушка-змея — оба искусственно созданные странные существа, и это могло вызвать не самые приятные ассоциации. Судя по личности Принца Кайли, если бы он узнал, что его доверенное лицо чем-то подобным занимается, он разрезал бы того на куски.

Но почему тогда Юань Ижэнь рисковал собственной жизнью, чтобы купить парочку уродов на черном рынке?

Покупка девушки-змеи всегда подразумевала некие извращенные вкусы и похоть, а любой садист внутри всегда таит именно такие чувства.

Это была очень интересная информация.

— Прошу прощения, сэр. Что вы имеете в виду? Я не понял, — невинно переспросил Чжаньлу.

Линь Цзинхэн не ответил на вопрос:

— Значит, Юань Ижэнь хорошо знаком и с черным рынком, и с нелегальными трансферными коридорами.

— Боюсь, что так, — подтвердил Чжаньлу. — В том числе, он знает координаты, принципы устройства и точки назначения всех основных нелегальным маршрутов.

Линь Цзинхэн продолжил свою мысль:

— А также социальный срез жителей нелегальных коридоров. Он уже имел с ними дело, и представляет себе, что за люди тут обитают.

— Да, сэр, он с ними знаком. Но даже зная, что они не представляют никакой угрозы, он их не пощадил.

— Ясно, — произнес Линь Цзинхэн. — «Закупорь норку мыши и посади змею снаружи»… кажется, сегодня я буду играть роль мыши. Мне нужен быстродействующий препарат, растворяющий мышечные волокна [1].

Быстродействующий растворитель мышечных волокон разрушил практически идеальные мышцы Линь Цзинхэна, а после многих лет ограничений и усиленных тренировок, процент жировых тканей у него был минимален. По мере действия препарата он превращался в очень худого мужчину.

— Уничтожь все пушки частиц, сохрани одну ракету, — Линь Цзинхэн наглухо застегнул рубашку, которая теперь на нем болталась. — Взорви хранилище с запасами… О, и избавься от всех оставшихся релаксантов, но емкости от них оставь на борту и помести в мусорный контейнер.

«Пекин» послушно исполнил все его указания.

— Чжаньлу, установи защиту на мое персональное устройство.

Роботизированная рука просканировала персональное устройство на его запястье, и экран сразу погас. Если не использовать специальное оборудование, еще более сложное, чем само ИИ-ядро главного механоида Союза, невозможно было определить, что устройство заблокировано, а не испорчено.

— Сделай себе резервную копию карты, которую мы составили, а эту удали. Вместо этого залей в систему координаты «Пекина» и всех известных нелегальных маршрутов. Затем подделай межгалактическую карту наподобие той, что я создал, чем запутаннее — тем лучше. Включи на механоиде режим максимального энергосбережения, поддерживающий только жизненно важные функции. Чжаньлу, когда закончишь, погрузись в ментальную сеть и перенеси все запасы энергии «Пекина» в свое хранилище.

Экраны в кабине «Пекина» погасли один за другим. Под конец даже искусственное гравитационное поле отключилось, и на механоиде воцарилась невесомость.

— Теперь приготовься к переходу в спящий режим, — велел Линь Цзинхэн Чжаньлу. — До тех пор, пока я не вызову тебя черед ментальную сеть… О, погоди секунду. Почти забыл. Введи мне комбинированный препарат с антителами, прежде чем погрузиться в сон. Эти ненормальные пираты испытывают особое пристрастие к изобретению всяких отвратительных биохимических составов.

— Да, сэр, — произнес Чжаньлу, а затем уточнил. — В какой форме мне уйти в режим сна?

Линь Цзинхэн оглядел кабину и указал на винный шкаф.

Два часа спустя пираты засекли механоид, влетевший в зону их отслеживания. Он был похож на кусок металлолома — часть его корпуса отсутствовала, система энергоснабжения отказала, и он просто дрейфовал в космосе. Не говоря уж о том, что защитное поле почти истощилось.

На такой мусор не имело смысла тратить ракеты. Пираты направили отряд с передовой, чтобы тот попытался перехватить ментальную сеть механоида — к их удивлению, это им легко удалось, так как никто не управлял этим механоидом и не занимал своим сознанием его интерфейс!

Они быстро доложили ситуацию начальству. Дождавшись команды, отряд, вторгшийся в метальную сеть неизвестного механоида, осторожно подобрал его на борт. Пираты еще больше удивились, обнаружив на механоиде бессознательного пилота.

Неизвестно, как долго он находился в космосе, но запасы воды и еды, видимо, подошли к концу. Его губы потрескались, кожа на лице высохла, а тело казалось тощим и изможденным.

В мусоре было найдено восемь упаковок из-под релаксантов. Вероятно, запасы у пилота закончились, и он от усталости бросил ментальную сеть и ввел себе питательный раствор. Если бы его никто не обнаружил, он скорее всего превратился бы в космическую мумию всего через пару часов, когда на борту закончился бы кислород.

Тем не менее, в системе этого почти разрушенного механоида были найдены разрозненные межгалактические карты, на которых был отмечен неизвестный им трансферный коридор.

Отряд не решился задерживаться — после отправки короткого отчета они переправили найденного человека на борт к своему командиру — Юань Ижэню.

Юань Ижэнь — первый генерал армии Принца Кайли — был мужчиной средних лет с квадратным лицом, достаточно высоким лбом и изогнутыми в улыбке уголками губ. С первого взгляда, он ничего особенного из себя не представлял, а в его лице даже читалась некоторая доброта. Но стоило его взгляду на ком-то остановиться, как возникало чувство дискомфорта, — его улыбка напоминала ухмылку двуличного злого божества из античных историй, жадно наблюдавшего за жертвоприношениями смертных.

— Это он? — Юань Ижэнь кинул беглый взгляд на коматозного пилота. — Установили личность?

— Скорее всего, контрабандист, на его механоиде есть карта нелегальных маршрутов, такие обычно бывают на кораблях подпольных торговцев, — ответили подчиненные. — Его выкинуло из ментальной сети, поэтому он в отключке. Босс, думаю, нескольких миллиграммов релаксанта будет достаточно, чтобы привести его в чувства.

— Хорошо, действуйте, — беззаботно кивнул Юань Ижэнь. Но стоило ему развернуться и зашагать прочь, как он о чем-то подумал, и его лицо засветилось от удовольствия. — Погодите, не спешите.

Пират подошел к пилоту, двумя пальцами приподнял его подбородок и внимательно присмотрелся:

— Он вам никого не напоминает?

Пираты растерянно переглянулись.

К счастью, Юань Ижэнь не стал ждать их ответа и продолжил говорить:

— Действительно похож на того, из Серебряной Крепости.

— Босс, вы имеете в виду Линь Цзинхэна? — тихо спросил коренастый пират. Произнеся вслух это имя, он вдруг занервничал и облизнул пересохшие губы. — Этот человек…

Юань Ижэнь улыбнулся, и его рука соскользнула с лица бессознательного мужчины к его тонкой шее и тощей груди:

— Да разве мог бы Линь Цзинхэн превратиться в такое ничтожество? Кроме того, мертвые уже ни на что не способны. Снимите с него все источники излучения и металлические предметы. Проверьте на предмет подкожных имплантатов. Если на нем ничего нет, разбудите его, я хочу с ним поговорить. Если что-то найдете, просто отсеките ему голову, — Юань Ижэнь выпрямился и облизал палец, которым только что дотрагивался до мужчины. — Он станет прекрасным дополнением моей коллекции.

Несколько пиратов повиновались указаниям и просканировали тело мужчины несколько раз. При нем оказался только лазерный пистолет старой модели, а кроме этого сканер среагировал лишь на ремень и шнурки. Его тело было еще более беззащитным, чем лицо, и персональное устройство на запястье было повреждено так сильно, что не реагировало ни на какое оборудование из того, что они применяли.

Кроме факта, что он выглядел как нищая и жалкая пародия на Линь Цзинхэна, в нем не было ничего примечательного.

— Приготовьте 10 миллиграмм релаксанта…

— Стойте, — снова прервал их Юань Ижэнь, стоя в тени и поглаживая подбородок. — Принесите Радужный вирус.

Смертельный вирус был введен в тело мужчины, и он, даже будучи без сознания, задергался в попытках бороться — его шея напряглась, а руки и ноги вытянулись, будто у птицы в предсмертных конвульсиях.

Юань Ижэнь смотрел на его печальное состояние и безуспешные попытки борьбы со странным выражением на лице — его глаза горели от нетерпения.

Всего через 24 часа вирус распространится и захватит это красивое тело. Сначала он полностью обессилит, еще через три часа сможет лишь моргать, потом откажут внутренние органы и конечности, сдастся иммунная система… и как раз наступит время ампутировать отмершие ткани и заменить их прекрасными искусственными органами, которые даже не будут отторгнуты. Его тело превратится в отличный материал для трансплантации, и из него можно будет слепить что угодно.

Радужный вирус заставил мужчину открыть глаза еще до того, как ему вкололи релаксант.

— Воды… — рассеянно произнес он, не в силах сфокусировать взгляд. Его рука на мгновение схватила рубашку стоящего рядом пирата, а потом бессильно упала. — Дайте воды…

Юань Ижэнь кивнул, и мужчине дали стакан воды.

Тот, видимо, очень хотел пить, потому что чуть не захлебнулся жидкостью. Никто не знал, как ему хватило сил самостоятельно убрать от лица стакан… хотя почти всю воду он пролил на себя.

Он невнятно поблагодарил:

— Не могли бы вы дать еще стакан?

— Бедолага, — Юань Ижэнь покачал головой. — Дайте ему еще стакан воды. И принесите ампулу питательного раствора.

Возможно, этот несчастный контрабандист испытал серьезный шок из-за насильного выброса из ментальной сети или просто умирал с голоду в пустом механоиде. После двух стаканов воды и инъекции питательного раствора он наконец оживился. Казалось, он только что заметил, что в помещении полно пиратов. Он заискивающе улыбнулся, оглядываясь по сторонам и откровенно нервничая.

Юань Ижэнь, сидевший напротив пилота, наградил его добродушным взглядом, каким обычно окидывают нового питомца, и мягко поинтересовался:

— Могу я спросить, как тебя зовут?

— Гидрофис [2].

— Какое странное имя. Или это кличка?

— Нет. Когда подобравшие меня люди обнаружили меня, они увлекались просмотром передачи про животный мир и там как раз шел раздел, посвященный водяным змеям.

Типичная история возникновения имени для жителя Восьмой Галактики, Юань Ижэнь даже не придал этому значения.

— Что ты…

Не успел он закончить фразу, как заметил, что мужчина тщательно разглядывает его лицо. Внезапно он перебил Юань Ижэня:

— Мне кажется, я вас раньше встречал… Вы, случайно, не господин Черная змея?

Лицо Юань Ижэня внезапно исказилось.

Молодой мужчина, называвший себя Гидрофисом, видимо, не заметил перемены в выражении его лица, и с восхищением продолжил:

— Я однажды видел вас на черном рынке, вы купили того… Я для вас подготовил капсулу… уф…

Юань Ижэнь быстро закрыл ему рот рукой. Его взгляд был холодным и цепким — действительно как у хладнокровного существа. Затем он жестом указал своим людям уйти — в маленькой кабине осталось только двое.

Гидрофис казался растерянным и напуганным. Неожиданно Юань Ижэнь улыбнулся ему и опустил руку, снова превращаясь в великодушного на вид человека, будто его холодное выражение лица несколько секунд назад было лишь короткой иллюзией.

— Тайная покупка питомца на черном рынке — не то, чем стоит гордиться, особенно когда ты занимаешь командующий пост. Ты же понимаешь, да? — Юань Ижэнь снова посмотрел на Гидрофиса, одержимый его лицом. Но глаза ему не нравились. Их взгляд был совсем другим, но особый оттенок серого очень напоминал глаза его кровного врага, Линь Цзинхэна. От этого он чувствовал дискомфорт.

Юань Ижэнь тут же решил, что когда подействует Радужный вирус, он выколет эти глаза и заменит на карие или черные.

В первую же встречу большой секрет Юань Ижэня чуть не выплыл наружу, но теперь, когда все обошлось, он сосредоточился на другом: до того, как Гидрофис представился, они решили, что он промышляет контрабандой на черном рынке.

— Почему ты управлял этим поврежденным механоидом и как ты сюда попал? Что случилось?

Гидрофис тут же растерялся:

— На… навигация дала сбой. Я устал, проголодался и выдохся. Последнее, что я помню, — как моя совместимость продолжала падать. А потом — ничего… так где я?

— Почти у границ галактики, а куда ты направлялся? — Юань Ижэнь не сводил глаз с его лица.

Гидрофис замялся, а потом обхватил руками голову и выдал тираду ругательств с неповторимым акцентом торговца из Восьмой Галактики. Не было нужды выкалывать ему глаза — он и так совсем не походил на Линь Цзинхэна. Он был просто бандитом с черного рынка.

Юань Ижэнь терпеливо попытался выпытать, что же произошло с этой ходячей «энциклопедией бранных слов»:

— Корова? Пропавший без вести главарь из нелегальных коридоров? Ты работал на него? Что ты сказал он сделал? Запасся оружием и построил собственную базу?

— Сукин сын еще и другими запасами обзавелся, по крайней мере двумя складами. И только он знает, где спрятал их, — Гидрофис стиснул зубы и продолжал. — Все боялись возразить ему и выступить против покупки вооружения. Но ему было глубоко на это насрать. Это его оружие и припасы, поэтому он легко взял над нами верх — он почти не кормил нас и заставлял на него пахать, словно мы скот…

— И чем же вы занимались?

— Строили базу, какую-то новую энергосистему и защитное поле… что-то вроде того… я точно не знаю. Он просто командовал нами. А мы голодали, да и роботов не хватало… — Гидрофис объяснял сбивчиво, а его тело била дрожь. — Я больше так не мог. Я только и делал, что думал, как бы его убить, но мои друзья меня предали и сдали Корове… Они… они все погибли. Только я смог сбежать с базы…

— Ну все, все… — Юань Ижэнь вел себя как добродушный взрослый с маленьким ребенком, ласково похлопывая мужчину по плечу. — Успокойся, все в порядке, ты теперь в безопасности. А теперь скажи мне, где они? Может, я могу тебе помочь?

После этих слов Гидрофис оживился — похоже, он наконец осознал, что разговаривает с известным пиратом. Его ресницы вздрогнули, он с трудом подавил воодушевление и слегка улыбнулся:

— Вообще-то, я не…

Точно — как бы он ни ненавидел Корову, на базе все еще отстаивались его друзья.

«Надо же, какой верный товарищ», — подумал Юань Ижэнь. Он перебил Гидрофиса мягким тоном:

— Нет никакой нужды торопиться. Сначала предлагаю тебе отдохнуть и набраться сил на борту моего механоида. Я загляну к тебе завтра.

Через 24 часа будет ясно, насколько верность помогает бороться со смертельным вирусом.

Юань Ижэнь плавно прикрыл дверь и удалился.

Гидрофис — Линь Цзинхэн — какое-то время сидел в тишине. Затем закатал рукав и посмотрел на след от инъекции на своей руке.

Он опустил голову, пряча полное убийственной ненависти выражение лица.

Автору есть, что сказать:

[1] Быстродействующий препарат, растворяющий мышечные волокна, — это такой высокоэффективный ботокс из будущего, но на механоиде используется вместе с расслабляющим компонентом, чтобы снять мышечный спазм, вызываемый препаратом. Это вовсе не регулярные инъекции красоты Командующего Линя.

[2] Водяная змея: когда в город проник Троянский конь, прорицатель Лаокоон раскрыл секрет коня и предупредил жителей Трои, но был убит огромной змеей, обитавшей в море. В данном случае смысл имени «водяная змея» в следующем: «убью любого, кто меня раскроет».

Прим.пер. — Гидрофис — это латинское название для группы водяных змей, выбрано английским переводчиком из соображений благозвучности.

Глава 44 - Некоторые вещи не могут ждать

Волну энергетических частиц на станции ожидали примерно через полчаса.

После всех непредсказуемых событий и эмоциональных качелей многие люди чувствовали себя измотанными. В открытом космосе Лу Бисин учил «пилотов», как запускать автоматическое определение координат и навигацию на механоиде, пока все пребывали в относительном равновесии. Процесс обучения был тем еще цирком, но к счастью, был куда безопаснее и комфортнее, чем взлет.

После короткого обсуждения было решено, что защитный барьер будут поддерживать самые молодые и сильные участники операции, по очереди выкраивая время на сон. Пожилые и увечные были отправлены отдохнуть и набраться сил, поэтому шумная ментальная сеть наконец затихла.

Лу Бисин вздохнул с облегчением. Он взглянул на часы, а потом тайком установил соединение с коммуникационным центом станции с помощью персонального устройства, которому были открыты полные права доступа.

Внутренняя сеть базы до их появления на ней была крайне нестабильна из-за перебоев энергоснабжения и едва покрывала дистанцию в пару дней полета. Но будучи настоящим гиком, Лу Бисин, конечно, не мог забыть про отладку связи, пока занимался починкой мультимедийной системы для стариков.

После его вмешательства сигнал стал стабильнее, а покрытие гораздо шире. Любой зарегистрированный в ней механоид мог получать сообщения с ее помощью даже на расстоянии семи дней полета от базы, пусть и не без помех. А на расстоянии четырех-пяти дней связь вообще работала отлично.

К моменту, когда Линь Цзинхэн отправил свое короткое «принято», он должен был находиться в зоне покрытия внутренней сети станции. Спустя еще сутки, даже если он снизил скорость, чтобы сэкономить энергоресурсы, он уже должен был попасть в зону обнаружения базы.

Он должен был найтись…

Лу Бисин подсознательно двинулся к экранам системы обнаружения, про себя размышляя: «Зачем я это делаю?».

Не было причины. На маленьком экране отображалось пространство в пять дней пути. Независимо от того, насколько мощным был механоид или насколько знаменитым был пилот в его кабине, на этом экране он представлял из себя лишь маленькую черную точку.

Если механоид летел по заданному маршруту, не совершал никаких маневров, требующих большого расхода энергии, резко не ускорялся и не инициировал внезапных прыжков, — эта черная точка оставалась неподвижной достаточно подолгу.

Даже если бы Лу Бисину было до смерти скучно, он всегда мог поглазеть на залитую огнями станцию. Так почему же он не мог оторвать взгляд от этой неподвижной черной точки?

Лу Бисин и сам себя не понимал, но все продолжал смотреть на экран.

— Упс, — чей-то голос в персональном устройстве оторвал начинающего сталкера от его скучного занятия. Лу Бисин принял вызов и увидел перед собой изображение Субботы на проекционном экране. Тот спросил. — Разве Минт не сирота, господин Лу?

Догадаться об этом было несложно. Ни один родитель не назвал бы собственную дочь «мятой».

Лу Бисин продолжил не отрываясь смотреть на экран обнаружения, не удостоив Субботу даже взглядом:

— Не твое дело, сирота она или нет.

— Только посмотри на себя, — Суббота закинул ноги на стол. — Ведешь себя точно как твой отец.

— Закон о защите несовершеннолетних гласит, что при отсутствии у лиц младше 20 лет постоянного опекуна, эту роль берет на себя преподаватель или социальный работник. Сейчас я ее временный опекун, и мое слово имеет вес. Что касается Одноглазого Ястреба, — Лу Бисин махнул рукой. — Я просто проявляю снисхождение.

— Господи, да в древние времена семнадцатилетняя девушка уже вполне могла быть чьей-то мамой! — возразил Суббота.

— Безусловно. Но знаешь, почему? Потому что в то время люди зачастую умирали от естественных причин, едва дожив до тридцати, — с улыбкой парировал Лу Бисин.

Суббота:

— …

— Человечество не может насытится чувством молодости и полноты сил. Генная революция, произошедшая во времена Старой звездной эры, продлила молодость до двухсот лет, и на фоне этого детство длиной в двадцать лет пролетает просто мгновенно, — продолжал Лу Бисин. — Оно слишком бесценно, словно цветок, который распускается всего на пять минут, или песчинка, которую через миг сдует ветром. Любое краткое сожаление может повлиять на всю оставшуюся долгую жизнь. Поэтому это время стоит того, чтобы его оберегать и ценить. Тебе придется подождать по меньшей мере три года.

Суббота откинул голову назад. Любой только что научившийся управлять механоидом человек чувствовал некоторые ограничения движений. И требовалось время, чтобы приспособиться к контролю над вторым механоидом через ментальную сеть в открытом космосе. Прямо сейчас Суббота, который уже было адаптировался к новым условиям, снова был вынужден сосредоточиться на том, чтобы справиться с сетью.

Экран системы отслеживания искал механоид «Пекин» в бескрайней вселенной. Оба мужчины на несколько мгновений замолчали.

Суббота внезапно заявил:

— Моей бывшей было шесть лет.

Лу Бисин аж поперхнулся:

— Ты что, болен?..

— Тск, о чем ты только подумал? Мне было всего восемь, когда мы были вместе, — Суббота закатил глаза. — Ее отец и мой были бизнес-партнерами, а мы вместе играли. Мы выросли в большой компании других детей, и всем мальчишкам, как и некоторым девчонкам, она нравилась. Мы каждый день устраивали драки, борясь за право быть ее мужем. Она по секрету сказала мне, что я нравлюсь ей больше всех, но остальные меня не слушали. Чтобы стать ее бойфрендом мне пришлось бы всех хорошенько поколотить.

Драка — как способ убедить большинство в своей правоте. Теперь ясны первопричины этого странного обычая Субботы.

Лу Бисин покачал головой и тут внезапно вспомнил что-то важное:

— Погоди, разве ты не говорил, что тебя подобрали и усыновили? Откуда взялась большая семья из твоего рассказа?

— Ага, — Суббота взглянул в ночное небо. — Именно поэтому я назвал ее своей бывшей — она дожила лишь до шести лет.

Лу Бисин был поражен.

— Мой отец и его друзья в то время вели себя очень загадочно. Поговаривали, что они провернули крупную сделку… Я был слишком мал, чтобы понимать, что именно за сделка это была. Помню только, что за тот год они заработали целую кучу денег, и все вокруг были невероятно счастливы. В канун Нового года мой отец выпил и сказал одному из своих друзей: «Когда заработаем достаточно денег, давай бросим этот опасный бизнес», — голос Субботы стал тише. — Но в эту ночь к нам в дом вломилась группа людей и всех убила. Моя мама запихнула меня и ту девочку в спасательные капсулы, соединенные между собой, и ввела маршрут, который должен был привести нас к Корове. Затем нас выкинули в открытый космос. Мы были до смерти перепуганы, словно насекомые в стеклянных банках. Затем одна из ракет тех людей задела нас, разбив половину ее капсулы.

Лу Бисин повернулся и в шоке уставился на Субботу.

Мальчишеское лицо Субботы было непривычно меланхоличным и холодным, словно солнце, освещавшее его черты, внезапно погасло, и стал очевиден его реальный возраст.

— Ты знаешь, как это бывает, господин Лу, — продолжил Суббота. — Если бы ее капсулу разнесло на кусочки, это было бы не так страшно, она бы погибла мгновенно. Но пострадала лишь половина. В этот момент я не спал и через стеклянный люк наблюдал, как она кричала от ужаса, боролась, ее питательный раствор вытекал капля за каплей, а давление воздуха медленно менялось. Поврежденная капсула напоминала беременное чудище с распоротым животом, которое бессильно наблюдало, как ее детеныш улетает прочь и задыхается… Знаешь, о чем я жалею больше всего? О том, что не решился драться с другими ребятами за нее, потому что рос медленнее остальных, был ниже ростом и слабее. Поэтому я попросил ее подождать несколько лет, пока я не возмужаю… Это был первый важный урок, который я усвоил, господин Лу. Некоторые вещи не могут ждать.

Его слова содержали одновременно и весь ужас его прошлого, и какое-то зловещее предзнаменование. Только он закончил говорить — и экран слежения выдал системное уведомление.

«Некорректный поиск».

Лу Бисин еще не успел придти в себя после услышанного, и ему показалось, что его сердце сжало тисками.

После повторного запроса он получил тот же результат.

Это значило… что либо коммуникационная система «Пекина» была повреждена, либо механоид сменил курс и покинул зону обнаружения!

В этот момент их настигла первая волна энергетических частиц. Она столкнулась с защитным полем, образованным тремя сотнями механоидов. После соприкосновения с барьером она ослабла. Некоторые частицы пролетели сквозь барьер и вызвали легкие колебания магнитного поля станции. Над искусственной атмосферой возник светящийся купол, такой великолепный, что напоминал спецэффекты в научно-фантастическом блокбастере.

Все проснулись. Все больше и больше разрозненных частиц падали на защитное поле, будто капли дождя. Барьер был тонким, как крылья стрекозы, но прочным, словно стальная стена. В глубине души каждого из пилотов механоидов поднялась гордость: «Я защищаю станцию. Защищаю свой дом».

Кто-то начал напевать цыганскую песню сквозь ментальную сеть, такую старую, что она всем оказалась знакомой. Постепенно отдельные голоса слились в хор. Мелодия и слова песни постепенно затихли, будто певшие ее люди только что произнесли торжественную клятву.

Руки Лу Бисина, сделавшего это все возможным, сейчас слегка дрожали.

Он трижды пытался отследить «Пекин» и трижды получал сообщение об ошибке поиска. Не в силах этого больше выносить, он сделал запрос на соединение с персональным устройством Линя. Внутренняя сеть выдала ему короткий ответ: «Такой пользователь не существует».

***

Линь Цзинхэн закрыл глаза и решил немного отдохнуть в своей временной комнате.

Это было случайностью. Он ожидал, что до этого дойдет при пытках, но шайка межгалактических пиратов оказалась безумнее, чем он предполагал — они просто использовали инъекцию Радужного вируса, чтобы его разбудить.

В обычных условиях у Радужного вируса был инкубационный период в 24 часа, прежде чем он начинал активно атаковать организм. Но Линь заранее ввел себе препарат с антителами, и они сразу вступили в яростную борьбу с вирусом. Так как вирус имел крайне специфическую структуру, его ждало повышение температуры тела в ближайшие три часа, которое продлится до тех пор, пока антитела не справятся со своей задачей.

Даже если откинуть тот факт, что эта ситуация грозила раскрыть его маскировку, как он теперь мог под пытками передать пиратам поддельную карту нелегальных коридоров и под благовидным предлогом увести их подальше от базы?

В этот момент кто-то постучал в дверь.

Линь Цзинхэн распахнул глаза и увидел, как молодой мужчина открывает дверь его комнаты. Юноша был симпатичным, но по непонятной причине передвигался в странной позе. В руках у него было чистое постельное белье, а на столик перед Линь Цзинхэном он с натянутой улыбкой поставил баночку таблеток.

Линь Цзинхэн посмотрел на баночку — это были болеутоляющие препараты.

Юноша, вероятно, был немым, поэтому не издал ни звука. Он указал пальцем на свой висок, а потом на обезболивающее, пытаясь объяснить Линю, что они помогут после перегрузок, вызванных соединением с ментальной сетью.

Линь Цзинхэн поблагодарил его неловкими жестами, подходящими под его поддельную личность.

Юноша внимательно взглянул его. Он доставил все необходимое, но не торопился уходить. Его большие глаза были наполнены тревогой и грустью. Линь Цзинхэну пришлось посмотреть на него в ответ.

Одними губами молодой мужчина сказал ему: «Беги».

Линь Цзинхэн:

— …

Юноша еще раз перевел напряженный взгляд на таблетки, а потом развернулся и ушел.

Линь Цзинхэн какое-то время разглядывал баночку с лекарствами на свету, а затем отвернул крышку. На дне был микроэкран, размером не больше пуговицы. Он был двухсторонним — одна сторона записывала видео, другая показывала записи.

Линь Цзинхэн секунду колебался. Он вытащил инструкцию к таблеткам, затем, прикрыв ей экран, включил проигрывание файла.

Этот экран был таким крошечным, что создавалось впечатление, что он подглядывал за кем-то сквозь дыру в стене. Сначала в поле видимости показался длинный темный коридор, затем забрезжил свет и стало видно подвальное помещение. Оно было заполнено бесчисленными капсулами с питательным раствором, в которых плавали разнообразные существа, такие как девушка-змея, русалка, женщина, покрытая шерстью животного, и юноша, спавший на своем гигантском хвосте…

Камера развернулась в сторону операционного стола, отделенного от остального помещения стеклянной стеной. Юань Ижэнь склонился над столом и держал на руках маленького мальчика, половина тела которого состояла из медицинских приспособлений. Мужчина, лежавший на столе, широко открытыми глазами уставился на камеру, и на лице его не отражалось ни печали, ни радости. Его конечности были ампутированы, а сам он выглядел как монстр, готовый принять собственную смерть. Медицинские приспособления тихо вживляли огромные когти животного на места, где раньше были его руки и ноги.

Линь Цзинхэн с отвращением подумал: «Что за безумные вкусы у этого человека?»

Ужаснувшись увиденному, он не забыл изобразить «панику», затрястись от «страха» и опрокинуть всю банку болеутоляющих на пол — он не мог быть уверен, чем вызван поступок юноши — глупостью или хитростью. Да это было и не важно. Кто-то подкинул ему подушку именно в тот момент, когда он захотел вздремнуть.

Юань Ижэнь наблюдал всю эту сцену сквозь ментальную сеть. Он задумался, положив подбородок на руки, а затем вызвал подчиненного:

— Эта неоперившаяся птичка, которую я взрастил, снова не слушается. Я хочу, чтобы ты проучил его. И скорректируй изначальный маршрут. Давай выясним, в какой сточной канаве прячется Корова… а затем мы можем поиграть в интересную игру.

Линь Цзинхэн, который сейчас притворялся бандитом Гидрофисом — честным, но хитрым — целых десять минут нарезал круги по своей комнате, словно загнанный в клетку зверь, но так и не нашел никаких полезных для него предметов. Поэтому он оторвал металическую декоративную деталь от кровати и засунул ее под одежду, что с его худобой никак не мешало ему двигаться. Затем он выскользнул из помещения.

Тяжелый механоид был гигантским, на нем помещались тысячи людей, поэтому чтобы обойти его, потребовалось немало времени. Даже при том, что ментальная сеть покрывала каждый уголок, Гидрофис надеялся, что никто не обратит внимания на такое ничтожество, как он. Он затаил дыхание, увидев, что пират, патрулировавший коридор, в одиночестве направляется в уборную. Он тихо последовал за ним, а через мгновение из уборной послышался небольшой шум. Спустя несколько минут из туалета вышел патрульный, надвинув кепку на самое лицо. Его походка была напряженной — ведь униформа совсем на нем не сидела. Штаны свободно висели на его худом теле, открывая изящные лодыжки…

Гидрофис про себя подумал, что такой «хип-хоп прикид» вряд ли был привычен для местных обитателей, поэтому старательно избегал встречи с другими пиратами.

Внезапно он услышал позади себя торопливые шаги. Гидрофис остановился. В следующую секунду он увидел, как к нему кто-то рванул из-за ближайшего угла — это был тот самый юноша, который принес ему таблетки.

Глаза молодого человека покраснели, и на его лице был написан ужас. За ним гнались двое пиратов. Они почти догнали его, но тут ноги юноши оторвались от пола, и он взмыл в воздух, словно легкий бумажный листок, мгновенно перемахнув через перила.

Гидрофис раньше не разглядел, но странная походка юноши была вызвана специфической формой его грудной клетки, которая была выгнута, как у птицы. Когда он выпрямил руки, оказалось, что они длиннее, чем у обычного человека. Рукава его рубашки разошлись по швам от натяжения, обнажив плоские руки, похожие на крылья. Разорванная ткань висела на них, будто перья, и помогала ему парить в воздухе.

В этот момент юношу накрыла гигантская сеть, которая была под напряжением. Как только она коснулась тела молодого мужчины, посыпались искры. Он бился в агонии и открывал рот, но из него доносились только птичьи крики.

Линь Цзинхэн издевательски подумал: «Какой избитый психологический прием, я прямо почти поверил».

Но он сомневался всего секунду — ведь в такой ситуации Гидрофис, повздоривший с Коровой, но не раскрывший координаты нелегального коридора, не бросил бы умиравшего юношу на произвол судьбы.

Один из пиратов прижал умирающего юношу-птицу к полу и сильно его ударил. Затем схватил того за волосы и поволок по земле. Сеть взял в руки второй пират. Он стоял на расстоянии нескольких шагов и собирался убрать сеть за ненадобностью.

В этот момент позади него возникла тень, а затем его похлопали по плечу. Пират, возившийся с сетью, обернулся, краем глаза увидел форменную одежду и прошептал:

— Я все понял, уберу аккуратно.

Затем он внезапно что-то осознал, но не успел и повернуть голову, чтобы рассмотреть, кто же был позади него, как его шею обвила чья-то рука. Он почувствовал резкую боль и потерял сознание.

Линь Цзинхэн, профессионально дравшийся и убивавший людей, тихо подхватил падающее тело пирата и одним движением вытащил лазерный пистолет и сеть из его рук. Его мышцы были повреждены, и он потерял много сил — а иначе он легко сломал бы шею незадачливому пирату.

Второй пират тащил назад юношу-птицу. Внезапно он почувствовал, как приподнялись волоски на его шее. Когда он обернулся, на него была наброшена сеть под напряжением, да так быстро, что он не успел даже вскрикнуть. Он был пойман в сети и получил сильный удар электрическим током, отчего задергался как плохой танцор, не попадавший в ритм музыке.

Линь Цзинхэн проскользнул мимо него, и тонкий лазерный луч, выпущенный из пистолета, аккуратно перерезал прядь волос юноши-птицы, которая была в руках пирата. Линь Цзинхэн закинул молодого мужчину на плечо и побежал без оглядки.

Тело юноши было слишком легким, чтобы быть человеческим. Даже при том, что Линь Цзинхэн сильно исхудал, он все равно без усилий мог держать его одной рукой. Видимо, все тело молодого человека было птичьим, а человеческой была лишь голова.

Но… как это было возможно?

Разве могли эти искусственно созданные чудовища покидать капсулы с питательным раствором?

В голове Линь Цзинхэна внезапно мелькнула мысль о странном несоответствии возраста костей Лу Бисина его фактическому возрасту, а также о наличии в его теле двух разных генных наборов. Рука, державшая юношу-птицу, непроизвольно напряглась.

Сигналы тревоги быстро распространялись по всему тяжелому механоиду. Линь Цзинхэн — Гидрофис — встряхнул юношу на плече:

— Здесь есть механоиды для экстренной эвакуации? Где взлетная платформа?

Тяжелые механоиды зачастую использовали как «материнские» корабли, оснащенные дополнительными взлетными платформами. Судя по размеру этого, на нем определенно должны были храниться резервные механоиды.

Юноша-птица попытался вырваться из его рук, тяжело закашлявшись. Затем он показал рукой направление.

***

Юань Ижэнь усмехнулся:

— Ха. Этот мальчишка неожиданно много знает… нет нужды всерьез преследовать их, позвольте им убежать… правда, не стоит и слишком им потворствовать, чтобы не казалось, что мы нарочно отпускаем их. Они должны столкнуться с трудностями. И следи за тем, чтобы не повредить его лицо.

Две «королевы драмы», не сговариваясь и не читая сценариев друг друга, очень правдоподобно играли свои роли в этой опасной постановке, где на кон были поставлены человеческие жизни.

Глава 45 - Я планирую найти его

Их преследовали звуки пролетавших пуль и выстрелов лазерного пистолета. Дверь была с грохотом выбита, а очередной выстрел из лазерного пистолета оставил черную отметину на пояснице Гидрофиса.

Одной рукой Гидрофис держал юношу-птицу, другой ухватился за поручень коридора, ведущего в резервную зону. Он ни секунды не раздумывал, прежде чем спрыгнул вниз. Но на этом от преследования оторваться не удалось, и ему в спину уже дышали другие пираты. Тот, что бежал первым, поднял оружие, целясь мужчине прямо в грудь. Гидрофис с силой запустил в него железякой, оторванной от изголовья кровати, и быстро покатился по полу, все еще удерживая в руках юношу-птицу.

Он чувствовал одновременно запахи резины, пороха, железа и крови, а его все еще не восстановившееся от болезни тело, кажется, было на пределе своих возможностей.

В этот момент юноша внезапно вырвался из его рук и с силой протаранил стену сбоку от них.

На ней висела картина, написанная масляными красками, на которой была изображена девушка, которую можно было бы назвать классически красивой. Ее ярко-красные губы были слегка приоткрыты в улыбке. Резкий удар юноши-птицы оставил на изображении дырку, протянувшуюся от нижней губы красавицы до ее груди — за полотном открылся темный тайный ход!

Молодая красивая леди, абсолютно незаслуженно потерявшая нижнюю губу, казалась ошарашенной происходящим, будто была готова в любой момент сойти с картины и начать грязно ругаться.

Юноша-птица вытянул голову из образовавшейся дыры и чирикнул Гидрофису. Его голос напоминал пение дрозда.

Гидрофис на мгновение замер, но потом отбросил сомнения и нырнул за ним в дыру.

На другом конце механоида Юань Ижэнь, наблюдавший за ними все это время, резко изменился в лице.

Пираты, преследовавшие мужчин и до этого не имевшие никакого представления об этом тайном ходе на механоиде, растерянно переглянулись. Только они собрались продолжить погоню, как услышали ледяной голос Юань Ижэня:

— Достаточно, — сказал он. — Вы что, мозгами повредились? Если вы их убьете, кто покажет нам дорогу? А ну отъебитесь!

Юноша-птица всю дорогу тащил за собой Линь Цзинхэна, спотыкаясь и перебирая ногами так быстро, как только мог. Они вскоре добежали до конца темного коридора, который показался Линь Цзинхэну знакомым. Он посмотрел вниз и оторвал от рубашки полоску ткани, которую затем наскоро обернул вокруг своей раны, защищая ее от постоянного трения об одежду. Оглядевшись, он понял, что перед ним секретная лаборатория, которую он раньше видел на видеозаписи.

В залитом ярким белоснежным светом помещении повсюду были расставлены капсулы с питательным раствором, в которых жили существа, не похожие ни на людей, ни на монстров. Некоторые из них бодрствовали и смотрели на незваных гостей пустыми глазами, лишенными всяких проблесков сознания. Взгляд Линь Цзинхэна прошелся по рядам капсул. Юноша-птица вытянул руки и привстал на цыпочки, используя свои деформированные конечности, чтобы прикрыть глаза Линю, одновременно утягивая его вперед за одежду.

Линь Цзинхэн взглянул на него, и в его глазах мелькнула улыбка.

Юань Ижэню очень хотелось кому-нибудь продемонстрировать эту свою извращенную сторону личности. Это было понятно без слов — любой психопат в глубине души гордился своими деяниями. Если у них не было возможности выставить напоказ свои странности, удовольствие от преступлений было не таким острым.

Но так как Юань Ижэнь боялся Принца Кайли, он не решался публично демонстрировать свою коллекцию питомцев, иначе он бы не ужаснулся, когда Линь Цзинхэн рассказал о его покупке девушки-змеи на черном рынке. А вот юноша-птица явно был другим. Не считая того факта, что он не говорил и имел странную форму костей, он был очень похож на человека и мог жить, не полагаясь на медицинское оборудование. Он даже не вызывал ассоциаций с искусственно созданными мутантами. Даже если бы кто-то заметил некоторые странности, то легко списал бы их на деформации, полученные в детстве от воздействия радиации.

Именно поэтому юноша-птица был отпущен «гулять на воле».

Линь Цзинхэн не был экспертом в области биохимии, и у него не было под рукой Чжаньлу, чтобы найти необходимую информацию, поэтому он не мог даже предположить, каким образом кто-то смог создать такое существо, как юноша-птица.

Но он прекрасно понимал, что тот продемонстрировал ему тайный ход в лабораторию в обход приказов Юань Ижэня.

Так кому же он подчинялся? И какова была его цель?

Юноша-птица шустро провел Линь Цзинхэна сквозь помещение лаборатории. Они повернули бесчисленное количество раз и наконец отворили тщательно спрятанную узкую и низкую дверь. За ней обнаружились переплетения труб, которые, видимо, использовались для снабжения лаборатории. Юноша вспорхнул, вновь демонстрируя свои «птичьи» навыки, и пролетел в воздухе более трех метров. Затем ловко вскарабкался по трубе, будто его подтягивала вверх невидимая веревка.

Он уже забрался достаточно высоко, когда вдруг вспомнил, что за ним следует кое-кто без крыльев. Он быстро обернулся через плечо, но оказалось, что его спутник тоже шустро карабкался вверх по трубе, используя лишь свои руки.

Чем выше они забирались, тем темнее становилось вокруг. Ни у одного из них под рукой не было источника света, и где-то на полпути они были вынуждены продолжить карабкаться в полной темноте. Юноша-птица забеспокоился. Он мог с легкостью найти путь, но боялся, что его спутник отстанет, поэтому чирикнул в темноте.

«Гидрофис» позади него подал голос:

— Продолжай карабкаться, я слышу твои движения и понимаю, где ты находишься.

Может быть, все дело было в пугающей кромешной тьме, а может быть голос Командующего Линя просто звучал слишком резко, но юноша, который ничего вокруг не видел, почувствовал, как от этих слов по его спине побежали мурашки, и его накрыло необъяснимым страхом перед мужчиной позади него.

Он попытался успокоиться и продолжил лезть наверх, издавая слабые царапающие звуки. Но позади него было абсолютно тихо. Юноша-птица несколько раз боролся с сомнениями, подозревая, что его спутник все-таки отстал, и поэтому раз в некоторое время чирикал. «Гидрофис» каждый раз отвечал ему с расстояния трех-четырех метров.

Словно змея во тьме, следовавшая за ним по пятам.

Поймав себя на этой мысли, юноша вздрогнул. Его ладони вспотели, и он чуть не соскользнул с трубы. Наконец он увидел слабый свет, мерцавший наверху, и обернулся, чтобы взглянуть на мужчину в тусклом освещении. Увидев бледное лицо Гидрофиса, которое вовсе не превратилось в лик мифического монстра, он вздохнул с облегчением, чувствуя, как гора упала с его плеч.

Юноша-птица указал куда-то над своей головой. Свет проникал в помещение сквозь узкую щель, ведущую, вероятно, на поверхность. Она была спрятана коробками, надвинутыми сверху. Щель была очень маленькой, и взрослому мужчине было бы нелегко сквозь нее протиснуться. Линь Цзинхэн буравил отверстие взглядом. Несмотря на свою нынешнюю худобу, даже если бы он стянул с себя кожу, оставив голые кости, он все равно застрял бы, пытаясь пролезть через эту щель.

Юноша-птица издал слабый звук:

— Чирик.

— Это невозможно, — Линь Цзинхэн покачал головой. — Ты сделал это отверстие? Ты долго над этим работал? Хотел сбежать?

Юноша ответил длинной птичьей трелью. Она звучала приятно для слуха, но Линь Цзинхэн ничего из нее не понял.

— Забудь. Лезь вперед и постарайся отодвинуть ящики.

Юноша-птица замолчал, а в его огромных круглых глазах промелькнула невыразимая грусть — этот односторонний диалог в очередной раз напомнил ему, насколько он далек от того, чтобы считаться человеком.

Он решил завершить бесполезный разговор, втянул плечи и протиснул свое крошечное тело сквозь узкую щель. Затем он повернулся и начал двигать контейнеры.

В этот момент Линь Цзинхэн внезапно почувствовал вибрацию, исходившую из помещения сверху. Он мгновенно вытащил лазерный пистолет и толкнул ногу юноши дулом:

— Посторонись.

Юноша упал от удара по ноге. Мимо него скользнул пистолет, а затем раздался выстрел, мгновенно убивший пирата, который незаметно притаился за его спиной. И это был не конец. Линь Цзинхэн вслепую выстрелил еще шесть раз, и каждый выстрел попал в цель. Он не промахнулся ни разу.

Юноша пополз, прижимая тело к земле и одновременно двигая головой ящики. Он потянулся, чтобы помочь вылезти Линь Цзинхэну, но не успел и дотронуться до его запястья, как лазерный пистолет снова открыл огонь из щели. Юноша-птица перепугался и инстинктивно отшатнулся. Сверху на него обрушился поток дурно пахнувшей крови, намочив его лицо и волосы. Затем рядом с ним упало мертвое тело пирата.

Юноша замер от ужаса, и пока он пребывал в шоке, Линь Цзинхэн уже с силой протиснулся сквозь отверстие в полу. Его рубашка была порвана на плечах, обнажая острые выступающие ключицы.

Выбравшись, он тут же подхватил растерянного юношу-птицу. На них обрушился град пуль. Вероятно, предыдущие выстрелы сильно разозлили пиратов, поэтому беспощадные пули чуть было не разорвали их пополам где-то в области талии.

Линь Цзинхэн быстро огляделся и понял, что они находятся в помещении, где на тяжелом механоиде хранились резервные корабли поменьше. Шесть механоидов среднего размера с эмблемами Принца Кайли располагались в ангаре за поручнем и испускали призрачное зеленое свечение. Каждый механоид охранялся пиратом, и количество собравших людей постоянно увеличивалось, отрезая все пути отступления.

Ледяной палец коснулся тыльной стороны ладони Линь Цзинхэна. Он посмотрел вниз и увидел, как юноша-птица махнул рукой в сторону ближайшего механоида. Взгляд Линя последовал в указанном направлении, но он не заметил в механоиде ничего особенного. Он растерянно нахмурился, и в этот момент юноша резко оттолкнулся ногами от земли, собираясь взлететь и пожертвовать собой ради своего спутника. Он планировал отвлечь вооруженных пиратов, чтобы дать Линь Цзинхэну шанс воспользоваться ближайшим механоидом.

Линь отреагировал мгновенно. Не успели ноги юноши оторваться от земли, как Линь Цзинхэн схватил его сзади за шею и резко опустил на пол его легкое тело, не весившее и двадцати пяти килограмм. Про себя мужчина подумал: «Он что, совсем глупый?»

Конечно Юань Ижэнь не мог оставить его без шансов на побег и заранее подготовил механоид, которым Линь Цзинхэн мог бы управлять дистанционно. В то мгновение, когда Линь остановил юношу, он уже успел почувствовать знакомое магнитное поле.

В следующую секунду один из механоидов внезапно двинулся. Пираты, охранявшие его, перепугались, но не успели и посмотреть наверх, как были уничтожены выстрелом из пушки частиц. Поднялся густой дым, и механоид рванул в сторону беглецов. Одновременно с этим пираты, находившиеся в отдалении, дружно открыли огонь. Юноша-птица широко распахнул глаза. В следующее мгновение его кто-то сильно подкинул, и он почти врезался в люк механоида, но тот внезапно открылся прямо перед ним. Мощная волна ментальной сети встретила его, но тут же скользнула мимо и сосредоточилась вокруг мужчины позади него, словно речной поток, вливавшийся в океан.

Юноша-птица был невероятно удивлен. В момент соединения с ментальной сетью, какая-то необъятная и даже агрессивная сила хлынула из мужчины, но в следующее же мгновение растворилась в воздухе, а затем система механоида показала значение совместимости в 65% и успешное установление связи. Тут же раскрылось защитное поле механоида. Он с грохотом рванул по взлетной полосе, используя лишь свои двигатели, чтобы оторваться от поверхности, и игнорируя взлетный трек!

Все оставшиеся пираты были подброшены в воздух мощным потоком воздуха от разгонявшегося механоида. В следующую секунду механоид вырвался из ангара «материнского корабля», проскользнул сквозь формацию других пиратских механоидов и, не дав никому даже шанса отреагировать, активировал экстренный прыжок!

Он просто растворился в воздухе.

Чудовищные перегрузки, вызванные прыжком, повредили череп юноши-птицы изнутри. Из его носа и ушей полилась кровь. Замерев, он потерял сознание.

Линь Цзинхэн со смешанными чувствами взглянул на него. Затем схватил его за воротник, намереваясь запихнуть в медицинскую капсулу.

Но он быстро понял, что на механоиде не было медицинского оборудования — не только капсулы, но и все инструменты, медикаменты и другие запасы тоже отсутствовали. Не было даже воды.

Юань Ижэнь установил для него порт удаленного доступа именно на этот механоид, заставив выбрать его для побега в безвыходной ситуации. Но по задумке спустя двадцать с небольшим часов, когда себя проявит Радужный вирус, Линь Цзинхэн должен был остаться без средств к выживанию и перепугаться до смерти.

***

На тяжелом механоиде был настежь открыт люк ангара. Юань Ижэнь лениво шагал, оглядывая своих бестолковых подчиненных.

К нему подбежал один из пиратов:

— Босс, они сбежали.

— Ты не прав, — Юань Ижэнь похлопал его по голове. — Наш проводник просто раньше времени отчалил с маячком на его механоиде.

Пока он произносил эти слова, он запустил свое персональное устройство и раскрыл огромную карту нелегального коридора. На ней моргала маленькая светлая точка — сигнал поступал из сердца юноши-птицы, отслеживая все передвижения беглецов. Одновременно маячок исправно направлял все данные об их разговорах обратно на тяжелый механоид.

— О, да здесь неизвестная нелегальная трансферная точка, — удовлетворенно улыбнулся Юань Ижэнь. — Нанесите ее на карту.

Пираты, уверенные, что держат все под контролем, упустили из виду, что на захваченном ими механоиде находился винный шкаф. Внутри шкафа лежало несколько пустых бутылок, в которых росла флуоресцентная трава. Под ними располагалось специфическое крепление для бокалов в форме механической руки.

***

Проснувшись, юноша-птица обнаружил, что он находится на борту незнакомого механоида. Он ощущал чудовищный дискомфорт, будто все его кости были вывернуты наизнанку. Ему оставалось лишь издать смущенный писк, привлекая внимание Гидрофиса.

Тот сидел, повернувшись к юноше спиной, и кажется, проверял маршрут на межгалактической карте.

— Прости, на борту нет медицинского оборудования, тебе придется самостоятельно вытереть свое лицо.

Юноша-птица покорно привел себя в порядок. Затем он взял в руки чистое полотенце и направился к мужчине, жестами показывая на россыпь царапин и пятен крови на теле Гидрофиса. Он заметил, что тот выглядит ужасно. Его лицо словно стало еще бледнее, чем раньше. Холодный пот тек с него ручьями, вся рубашка уже промокла, и под ней стали видны его выступающие лопатки.

Юноша-птица осторожно попытался положить ладонь на руку Гидрофиса и ужаснулся, почувствовав исходивший от того нестерпимый жар. Он снова запищал.

Температура тела взрослого человека редко перешагивает отметку в 40 градусов. Этот чертов Радужный вирус заставил Линь Цзинхэна чувствовать себя так, будто даже его дыхание стало обжигающим. Хорошо, что он в целом неплохо переносил высокие температуры. Покуда он был жив, он не видел в этом большой проблемы.

— Все в порядке, — уверенно произнес он. — мы сбросили их с хвоста по крайней мере на какое-то время. Только у нас нет никаких запасов, и нам нужно с этим что-то делать… Можешь не искать, на этом механоиде нет питьевой воды.

Юноша-птица тревожно уставился на его промокшую рубашку.

Линь Цзинхэн медленно опустился в кресло, стараясь успокоить дыхание и сберечь немного сил:

— Думаю… мы навернем кружок, а когда убедимся, что нас больше никто не преследует, немедленно вернемся на базу.

Он натянул на лицо страдальческое выражение, способное обмануть кого угодно. Затем он помолчал несколько мгновений и наконец произнес:

— Наши внутренние конфликты — это только наша забота. Независимо ни от чего, я не буду смотреть, как Корова и остальные умрут от чьих-то еще рук, я должен предупредить его, чтобы они немедленно сменили локацию.

Юноша-птица издал тихое чириканье.

Гидрофис поднял взгляд. От высокой температуры его холодные серые глаза увлажнились и теперь казались немного ласковее. Он спросил:

— Какие у тебя особые способности? Ты ведь умеешь летать, так?

Юноша-птица растерянно стоял, не зная, как ответить. Затем он закатал рукава, показывая свои руки. Они были длиннее, чем у обычного человека, их кости были сплющены, словно что-то среднее между птичьими крыльями и человеческими конечностями. На его лопатках даже виднелись участки, покрытые пухом. Теперь, когда он расслабился и не пытался притворяться человеком, стала хорошо видна его выступающая грудная клетка и выгнутая спина. Он выглядел словно странная птица, к которой по ошибке пришили человеческую голову.

Линь Цзинхэн спросил:

— Ты таким родился?

Юноша молча покачал головой.

— Значит, тебя модифицировали, — мягко продолжил Линь Цзинхэн. — А как… они же не могли быть тебе вживлены?

Юноша-птица втянул голову в плечи, будто от стыда. Словно пытаясь спрятаться от взгляда Линя.

— Это и вправду трансплантаты? — Линь Цзинхэн с трудом мог в это поверить. — Но как это возможно? Такой технологии не может существовать, разве тебе не нужна капсула с питательным раствором?

Юноша не отвечал, просто стоял она месте и нервно комкал в руках полы своей одежды.

Тогда Линь Цзинхэн спросил:

— Это пираты с тобой такое сделали?

Юноша помотал головой — ну конечно, извращенные прихлебатели Юань Ижэня не смогли бы создать такое невероятное существо.

Линь Цзинхэн уточнил:

— Значит, они купили тебя на черном рынке, где кто-то тебя модифицировал?

Но юноша снова покачал головой. Он опустил руку, жестом показывая, что стал таким еще в детстве и уже ничего не помнил.

Линь Цзинхэн прищурил глаза, моргая, чтобы убрать пот с ресниц. Внезапно он спросил:

— Ты знаешь Корову, так ведь?

Юноша-птица на секунду замер и одарил его ошеломленным взглядом, не зная, что на это ответить.

Для Линь Цзинхэна было достаточно увидеть выражение его лица в эту секунду…

Во-первых, Юань Ижэнь явно купил этого юношу на черном рынке. Во-вторых, еще до этого юноша был знаком с Коровой и, вероятно, все эти годы находил способ поддерживать с ним связь.

Теперь понятно, откуда Корова заранее узнал о вторжении пиратов.

И неудивительно, что юноша без промедления решил спасти Линь Цзинхэна, услышав, что тот прилетел с базы Коровы.

— Ладно, — Линь Цзинхэн встал на ноги и покачнулся, поэтому был вынужден схватиться за подлокотник, чтобы не упасть. — Я в долгу у него, поэтому отведу тебя к нему.

***

Весь этот разговор был записан и отправлен Юань Ижэню. Один из пиратов подошел к карте и указал на направление движение крохотной светящейся точки, сообщая:

— Босс, их маршрут примерно совпадает с тем, что обозначено на картах, которые мы нашли на механоиде.

— Следуйте за ним!

Ужасающего вида флот механоидов развернулся в обратном направлении, следуя по маршруту, который Линь Цзинхэн им намерено продемонстрировал, и едва не попав в зону покрытия внутренней сети станции.

***

Волна высокоэнергетических частиц накатила, словно прилив, но вскоре покинула базу, продолжив свое движение за пределы галактики.

Станция, ничего не знавшая о куда более серьезной опасности, спокойно избежала этой маленькой беды.

Пилоты, вернувшиеся из космоса, были встречены как настоящие герои. С гигантского мультимедийного экрана звучала торжественная музыка, а обычно пустая зона механоидов сейчас наполнилась людьми, которые остались праздновать на всю ночь. Сестра-толстушка выкатила несколько бочек пива и разрешила всем бесплатно его распивать. Соратники, ранее принужденные к повиновению, теперь громко хвалили Субботу. Он осмотрелся с высоты и обнаружил, что Лу Бисина нигде не было.

— Погодите, погодите, погодите секунду, — Суббота руками и ногами пытался высвободиться из обступившей его толпы. Он схватил Тупоголового, который стоял неподалеку и болтал без умолку, и заорал ему на ухо. — Где господин Лу?

— В коммуникационном центре, — ответил Тупоголовый.

— Я, блять, так и знал! — воскликнул Суббота.

Он протиснулся сквозь толпу, то и дело спотыкаясь, и направился к центру связи.

На лице Лу Бисина не было и тени ликования. Его персональное устройство было подключено к оборудованию связи, а его пальцы порхали по проекции, вводя все новые и новые строки команд. Карта на проекционном экране постоянно крутилась, отслеживая все предыдущие перемещения «Пекина». Вскоре можно было разглядеть приблизительный маршрут — «Пекин», который отправился на разведывательную миссию, профессионально осмотрел все окрестности станции в зоне покрытия внутренней сети. Затем он исчез с карты, двинувшись куда-то дальше. В тот день, когда с него пришло сообщение, он как раз вернулся и был у самых границ покрытия сигнала. После этого он стал медленно приближаться к станции, а потом…

Внезапно исчез из зоны покрытия сети.

— Экстренный прыжок, — тихо произнес Лу Бисин, будто разговаривая сам с собой. — Он провел в пути так много дней, у него не должно было остаться больших энергозапасов. Иначе после получения сообщения с просьбой вернуться как можно скорее, он не стал бы лететь так медленно. При этом экстренные прыжки такие энергозатратные… так почему же?

— Откуда мне знать, — вмешался Суббота.

Лу Бисин какое-то время размышлял над увиденным, не двигаясь с места. Затем он внезапно поднялся и развернулся, собираясь уйти:

— Я планирую найти его. Сообщи моему отцу, когда я уже отбуду.

— Разве он не… ну, не командующий какой-то там? Он в одиночку победил все Силы Самообороны, о чем ты беспокоишься? — Спросил Суббота, вытягивая шею. — Или так торопишься признаться в своих чувствах?

— Чушь собачья, в мире не существует людей, которым под силу абсолютно все, так же как не существует абсолютно бесполезных… и вообще, не говори больше чепухи, он мой друг.

Суббота развел руками:

— Ах, значит, вы друзья. Ладно… но что если твой «друг» внезапно растрогается и признается тебе в своих чувствах?

Шаги Лу Бисина замедлились:

— Я серьезно обдумаю его предложение.

Суббота в жизни не слышал такого логичного и вдумчивого отношения к любовным делам. Он удивленно воскликнул:

— Ты… Что за хрень?

— Я скажу ему, что серьезно обдумаю его предложение, — повторил Лу Бисин, продолжая шагать в сторону взлетной полосы и ни разу не обернувшись. — Потому что он из тех людей, к которым можно относиться только серьезно.

Глава 46 - Смертельная бойня только началась

Линь Цзинхэн облизнул потрескавшиеся губы.

Легкое жжение и вкус крови немного помогали ему сосредоточиться. Если он еще мог как-то игнорировать высокую температуру, перегрузки от ментальной сети и действие антител, то вот обезвоживание представляло для него реальную опасность.

Он вытащил резервный комплект инструментов из внутреннего хранилища механоида и проверил состояние системы энергоснабжения — она оказалась полностью исправна.

Юань Ижэню все еще требовалось его содействие в построении маршрута, поэтому он, конечно, не стал подсовывать ему серьезно поврежденный механоид.

Линь Цзинхэн ловко извлек одну из шестнадцати охлаждающих установок.

Каждая из таких установок была толщиной всего в три сантиметра, но при этом в два метра шириной и высотой. В левом верхнем углу пластины располагался чип управления, а внутри можно было обнаружить охлаждающие ядра отрицательной температуры. Ядра размером в человеческую ладонь были способны поддерживать сверхнизкие температуры на протяжении многих месяцев. После окончания срока эксплуатации они автоматически собирались с одной стороны установки и периодически извлекались из нее, освобождая место для свежих ядер.

Активные охлаждающие ядра нельзя было использовать в прямом контакте с кожей. А вот отработанные имели температуру всего в минус 10 градусов, что было не критично для тела человека.

Линь Цзинхэн извлек из установок те ядра, которые уже были деактивированы, но еще не успели утилизоваться системой. Затем он обложил ими свое тело, превратившись практически в человекоподобный ледяной компресс, чтобы немного сбить невыносимый жар.

Юноша-птица присел рядом с ним, и в его глазах, наблюдавших за Линем, читалась грусть — он так старался вызволить этого мужчину из лап пиратов, а теперь тот, очевидно, был на грани жизни и смерти.

— Не волнуйся, — произнес Линь Цзинхэн. — Если продолжим двигаться с текущей скоростью, то доберемся до базы меньше, чем за день. Да и на пути будут резервные станции снабжения.

Кроме того, спустя сутки Юань Ижэнь будет уверен, что Радужный вирус уже атаковал тело пленника, а поэтому непременно сам покажется.

— Как тебя зовут? — Спросил Линь Цзинхэн.

Юноша некоторое время размышлял, но потом помотал головой, как будто ему было стыдно отвечать. Наверное, Юань Ижэнь как-то обращался к нему, но это явно не было приятным или уважительным прозвищем… А свое настоящее имя он, видимо, давно уже забыл.

— Ты умеешь читать? — Снова спросил Линь Цзинхэн.

Юноша-птица вместо ответа еще раз покачал головой. Затем он приоткрыл рот и что-то беззвучно произнес одними губами.

Он абсолютно точно когда-то говорил человеческим языком. Но его видоизмененный язык и птичьи голосовые связки лишили его возможности нормально разговаривать, поэтому теперь ему оставалось лишь изображать губами подобие человеческих слов. Зная контекст разговора, Линь Цзинхэн вполне мог ухватить отдельные слова, но длинные предложения он все еще понимал с трудом. Двое мужчин молча взирали друг на друга, не в силах найти подходящий способ общения. Юноша-птица обреченно свернулся на полу, обняв колени своими плоскими руками. Его глаза были опущены, и он выглядел словно раненая птица, закрывшаяся своими крыльями.

Линь Цзинхэн наполовину шутливо решил его проверить:

— Раз ты знаком с Коровой, как же так получилось, что ты не знаешь, кто я такой?

Юноша помотал головой и с трудом вытянул перед собой два пальца. При этом он продолжал губами произносить какие-то слова, и с третьей попытки Линь Цзинхэн смог своим воспаленным сознанием уловить их смысл.

Он пытался сказать «спасение».

— Он дважды спас тебя?

В ответ снова отрицательное покачивание головы.

— Он спас тебя, но ты встречался с ним лишь дважды?

На этот раз юноша-птица кивнул.

Эти двое, не в силах полноценно понять, что говорил собеседник, какое-то время пытались обменяться репликами, используя кучу слепых догадок и невнятных жестов. Линь Цзинхэн смог в общих чертах понять историю, за правдивость которой поручиться бы не смог, — со слов юноши, много лет назад по неизвестной причине тот был спасен Коровой. А недавно, в ходе торговых сделок, Корова повстречался с Юань Ижэнем, который был любителем посетить черные рынки за пределами восьми галактик. Юноша-птица, который прислуживал Юань Ижэню, снова встретился с Коровой и как мог намекнул ему о запланированном вторжении пиратов.

Линь Цзинхэн сделал вид, что наконец понял содержание рассказа, но на самом деле он не очень-то поверил в эту историю.

Ему показалось, что все это звучит, как содержимое одного из тех романов про древность, которые продаются на обочинах улиц. Обычно эти книги содержат концепцию «доблести» и «платы добром за добро», тщательно описывая древних обитателей Земли, которым были свойственны высокие моральные принципы, в отличие от нынешних поколений, почти скатившихся на дно.

Даже если откинуть избитость сюжета про возврат долга чести, было совершенно ясно, что Юань Ижэнь не случайно позволил юноше-птице сблизиться с Линь Цзинхэном и сбежать вместе с ним.

Линь Цзинхэн притворился окончательно измотанным и отсоединился от ментальной сети. Он перевел механоид в режим автопилота и прикрыл глаза, чтобы немного отдохнуть.

Спустя некоторое время, когда юноша убедился, что Линь заснул, он осторожно к нему приблизился. Он некоторое время оглядывал его, затем приложил ладонь к лицу мужчины, проверяя его температуру и дыхание. Юноша-птица откуда-то достал одеяло и замер в нерешительности, не зная, стоит ли накрывать им человека, обложившегося охлаждающими ядрами.

В конце концов он свернул одеяло в несколько слоев и осторожно положил на живот спящему мужчине. Затем воспользовался чистым полотенцем, чтобы деликатно обтереть пот с лица Гидрофиса. Другое полотенце он свернул в валик, который подложил ему под шею для поддержки. Юноша вел себя так, будто хорошо умел ухаживать за больными.

Закончив с процедурами, он молча уставился сквозь стеклянный люк механоида на бесконечную вселенную, раскинувшуюся снаружи. Он все еще выглядел подавленным, а на лице его была ясно написана тревога.

Механоид на автопилоте приближался к астероидному поясу вблизи планеты Содо. Более двадцати часов пролетели неожиданно быстро.

Будь то сильнейшее гравитационное поле Содо или опоясывавший планету астероидный пояс — обе эти зоны можно было считать крайне опасными. Стоило им приблизиться, и на механоиде сразу раздался вой предупреждающих сигналов. Юноша-птица был до смерти напуган звуком сирен и беспомощно потряс Гидрофиса, чтобы привести того в чувства. Через несколько мгновений Гидрофис с трудом открыл глаза и постарался сфокусировать взгляд. Как только его ноги коснулись пола, его тело бессильно повалилось, не в силах справиться с сильнейшим жаром.

Юноша-птица в ужасе закричал и попытался подхватить мужчину. Но Гидрофис уже не мог подняться на ноги. Казалось, каждая его кость превратилась в мягкое тесто, а конечности наоборот налились такой тяжестью, будто были отлиты из чугуна.

Юноша испуганно кружил вокруг Гидрофиса и громко верещал, поэтому создавалось впечатление, что мужчину окружила шумная толпа. Линь Цзинхэна жутко утомлял этот шум, и на его лбу от напряжения проступили вены. Но поддерживая образ Гидрофиса, он усилием воли заставил себя сдержать раздраженный тон. Собрав всю притворную мягкость и деликатность, на которую был способен, он произнес:

— Тссс… веди себя хорошо и помолчи. Мы готовимся к прыжку, нужно потерпеть всего разок, а потом мы окажемся в пункте назначения.

В этот момент совместимость с ментальной сетью упала до 52%. Механоид безразлично предупредил:

— Осторожно, совместимость с сетью составляет менее 60%, активация прыжка может привести к разрыву соединения, пилоту рекомендуется соблюдать осторожность…

Юноша-птица перепуганно защебетал:

— Чирик-чирик-чирик-чирик!

Линь Цзинхэн:

— …

Теперь он понимал, почему однажды в Серебряной Крепости целая группа солдат подала жалобу в военный суд на избалованного сопляка, настоявшего на том, чтобы завести на базе домашнего попугая.

Он процедил сквозь сжатые зубы:

— Обнаружить парную трансферную точку. Подтверждаю активацию прыжка.

— Незарегистрированные координаты точки. Продолжить? — уточнила система механоида.

***

Юань Ижэнь, путешествовавший на своем тяжелом механоиде, напряженно наклонился вперед… астероидный пояс планеты Содо был той самой зоной, которую когда-то использовал Лу Синь для вторжения в Восьмую Галактику. Для старого состава Гвардейцев Кайли это место несло слишком много неприятных воспоминаний.

«Возможно ли, что здесь спрятан нелегальный трансферный коридор?»

В следующую секунду, сразу после короткого «продолжить», произнесенного Гидрофисом, маленькая точка на карте Юань Ижэня испустила внезапное свечение. Беглецы активировали прыжок в трансферной точке. Система слежения тут же начала судорожно искать потерянный сигнал маячка. Спустя всего пять минут на экране Юань Ижэня появились новые координаты.

Это была трансферная точка, ранее не отмеченная ни над одной карте.

Пираты, окружавшие Юань Ижэня, пялились друг на друга, не зная, как реагировать. Несколькими мгновениями позже один из них все-таки подошел к командиру и прошептал тому:

— Эта точка похожа на дело рук Союза, ее кодовый номер… «Сюрприз».

Юань Ижэнь с трудом выдавил из себя два слова:

— Лу. Синь.

Звуковые сигналы с механоида беглецов прервались лишь на короткое время, которое потребовалось для выполнения прыжка, и вскоре из динамиков снова четко послышались испуганные крики юноши-птицы, а вот второй пассажир не издавал ни звука.

Вероятно, Радужный вирус начал действовать даже быстрее, чем они ожидали. Возможно, причиной тому было крайнее истощение во время долгого скитания по космосу, которое, в свою очередь, подкосило иммунитет мужчины.

Юань Ижэнь неопределенно махнул рукой:

— Готовьтесь к прыжку.

***

Гидрофис, завершив последний прыжок, как и ожидалось, потерял связь с ментальной сетью и впал в бессознательное состояние. Никем не занятая ментальная сеть пребывала в полном беспорядке, в то время как их на каждом шагу подстерегали опасности астероидного пояса. Юноша-птица был в отчаянии и безрезультатно пытался растолкать пилота. Механоид внезапно издал предупреждающие сигналы, юноша вскинул голову… ему даже не понадобилось пользоваться ментальной сетью — через стеклянный люк он мог четко видеть флот темных пиратских механоидов, хлынувших из трансферной точки!

Неуправляемый механоид был вскоре взят под дистанционный контроль пиратами. Коммуникационный экран в кабине механоида внезапно включился. На нем появилось лицо Юань Ижэня, на котором отражались одновременно какое-то странное добродушие и очевидная психическая нестабильность. Его змеиный взгляд окинул кабину механоида и с нескрываемым предвкушением остановился на бессознательном мужчине. Юноша-птица поднялся на ноги, пытаясь своим тщедушным телом закрыть Гидрофиса.

— Я удивлен, по-настоящему удивлен. Вот, значит, где находится зона, которую когда-то давно использовали ублюдки из Союза для захвата Восьмой Галактики. И нашел ее каким-то чудом Спенсер — этот навозный жук. К счастью, на этот раз звезды на нашей стороне, — Юань Ижэнь оглядел юношу-птицу. — Ты хорошо справился, маленький зимородок.

Юноша в ужасе округлил глаза.

— Он тебе понравился? Ладно, тогда дарю его тебе, — произнес Юань Ижэнь. — А теперь тащи сюда свой трофей, мы собираемся распылить немного инсектицида на гнездо навозного жука… эй-эй-эй! Успокойся, юнец, расслабься. Не нужно так нервничать.

Никто не заметил, как Гидрофис очнулся. Он услышал весь разговор и тут же обхватил рукой шею юноши-птицы из-за спины.

Более двадцати часов постоянной лихорадки без доступа к питьевой воде довели его почти до полного обезвоживания, а агрессивный Радужный вирус лишил остатков сил. Он выглядел так, будто в любую секунду мог свалиться замертво.

Жалобный писк вырвался из горла юноши-птицы, словно тот что-то пытался беспомощно объяснить. Гидрофис — Линь Цзинхэн — наконец мог выплюнуть слово, которое вертелось у него на языке все это время:

— Заткнись.

— Перестань сопротивляться, — произнес Юань Ижэнь. — Твой механоид у нас под контролем, твоя карта в нашем распоряжении, а теперь ты еще и собственноручно открыл нам эту дверь… Ну как? Нравится Радужный вирус?

Тело Гидрофиса покачнулось:

— Что?

Юань Ижэнь издал короткий смешок. В следующую секунду механоид, чьей ментальной сетью завладели пираты, против воли пилота скользнул на борт одного из механоидов среднего размера. Гидрофис безрезультатно пытался вернуть контроль над сетью, но с каждым мгновением его сопротивление становилось все слабее, пока он, наконец, не начал терять равновесие.

К этому моменту весь флот пиратских механоидов закончил прыжок сквозь нелегальную точку под названием «Сюрприз». Юань Ижэнь решил, что теперь у него есть все необходимое, и оборвал бессмысленный разговор. Он быстро проверил карту коридора и смело повел за собой по маршруту весь свой флот.

Безопасный коридор астероидного пояса был крайне узким. Пиратский флот не имел возможности развернуться в ширину, поэтому механоидам оставалось лишь вытянуться в длинную цепочку, нарушив изначальную формацию.

На этот раз пираты с передовой, которые ранее захватили Линя, были отправлены в хвост колонны. Средних размеров механоид, на борт которого погрузили «Пекин» снова легко растянул свою ментальную сеть, достигнув середины формации, где сейчас пребывали Гидрофис и юноша-птица… Вот только пират, который ранее был ответственен за захват пленников, не заметил, как в хранилище всякого металлолома, на механоиде «Пекин», который и сам был просто мусором, «держатель для бокалов» бесшумно упал на пол и принял форму мужчины.

В этот момент все перевернулось с ног на голову.

Юноша-птица внезапно почувствовал, что обжигающе-горячая рука на его горле перестала дрожать, и над его ухом прозвучал низкий смех Гидрофиса.

В следующее мгновение с борта механоида среднего размера, только что растянувшего свою ментальную сеть, прорвалась другая, куда более мощная, накрыв в одночасье и механоид, поймавший беглецов, и весь хвост формации.

Шесть пилотов боевых механоидов средних размеров одновременно потеряли связь с ментальной сетью, не успев даже проявить сопротивление. Все они мгновенно потеряли сознание, не двинувшись с места, поэтому остальные пассажиры ничего не заметили.

Затем все шесть механоидов активировали орудия, готовясь открыть огонь. Лишь когда последовала команда запуска ракет, пираты наконец сообразили, что что-то не так, но было уже слишком поздно.

Маленький механоид, на борту которого находился Линь Цзинхэн, угодил в улавливающую сеть на борту пиратского корабля. Как только это произошло, механоид, поймавший его, совершил экстренный прыжок. В ту же секунду маячок в теле юноши-птицы был дезактивирован Чжаньлу. Беглецы растворились в воздухе прямо на глазах Юань Ижэня!

Тридцать выпущенных ранее ракет одновременно поразили трансферную точку под названием «Сюрприз». Портал, обладавший гигантским запасом энергии, под ударом ракет мгновенно спровоцировал мощный взрыв. Весь астероидный пояс пришел в беспорядок, а в зоне взрыва даже исказилось пространство и время. Половина пиратского флота, вытянутого в линию, была разрушена за долю секунды. Десятки механоидов были превращены в пыль, не успев даже развернуть защитные барьеры!

***

Лу Бисин достиг зоны, где пропал «Пекин».

Линь Цзинхэн дрейфовал здесь некоторое время. Вероятно, он заметил что-то подозрительное, и чем бы это ни было, оно очевидно находилось за пределами действия внутренней сети базы, иначе та бы сразу среагировала. Должно быть, он приказал Чжаньлу просканировать окрестности, используя ближайшие трансферные точки.

То, как работало наблюдение сквозь трансферные точки, напоминало принцип устройства систем связи на дальние расстояния, и Лу Бисин был не понаслышке с ним знаком. Вот только у него под рукой не было Чжаньлу.

— Ученые теперь используют ИИ для сканирования, поэтому простым смертным остается лишь утомительно исключать одну вероятность за другой. Ох уж эти высокие технологии, не зря люди их одновременно любят и ненавидят, — посетовал Лу Бисин. Взяв за отправной пункт центр зоны, где пропал Линь, он по очереди проверил каждую трансферную точку поблизости. Повторные прыжки заставили его почувствовать небольшую тошноту, и он не мог сдержать досады. — Да что ж такое, тебе что, сложно отправить сообщение? Вот ведь занудный одиночка.

В огромной вселенной все, что было у Лу Бисина, — это крохотный механоид, зона сканирования которого была размером с купол зонтика. Даже если бы он попытался запустить систему дистанционного наблюдения, зона покрытия вокруг трансферной точки была бы минимальна. Пока Лу Бисин, нахмурившись, размышлял над своими следующими шагами, его механоид внезапно зафиксировал странную энергетическую волну.

Лу Бисин вздрогнул — такие колебания должны были сигнализировать как минимум о взрыве астероида. Или… или кто-то мог спровоцировать взрыв целой трансферной точки.

«Кто это сделал? Это же сумасшествие».

***

Палец Линь Цзинхэна слегка двинулся, ткнув потерявшего сознание юношу-птицу.

— Чжаньлу, зачисть для меня механоид.

На среднего размера механоиде по команде мгновенно были перекрыты все внутренние и внешние люки. Высокотоксичный газ за полминуты убил всех пиратов, находившихся на борту.

Линь Цзинхэн, одной рукой удерживая бессознательного юношу-птицу, ступил на борт пиратского механоида, оглядев беспорядочно лежавшие повсюду мертвые тела. Раздался голос Чжаньлу:

— Сэр, вы в ужасном состоянии. У вас обезвоживание…

— Просто сделай мне инъекцию глюкозы и электролитов, — Линь Цзинхэн сунул руку в медицинскую капсулу. Уголки его губ приподнялись в улыбке. — Это еще не конец.

Смертельная бойня только началась.

Глава 47 - Он был прав, не доверив его мне

Для прыжков между двумя трансферными точками механоиды использовали готовые коридоры. Трансферные точки частично снижали энергопотребление механоидов во время прыжков. Покуда пилот был в состоянии поддерживать связь с ментальной сетью, пассажиры обычно не получали увечий. По крайней мере, серьезных.

А вот экстренные прыжки были куда сложнее. Приходилось насильно связывать механоид с трансферной точкой далеко за пределами покрытия его сети. Можно сказать, что для таких перемещений применялась грубая сила. Это было возможно, но требовало огромных энергозатрат и приводило к неминуемому повреждению механоида. Способ был жестким и бесчеловечным — только безумцы решались такое провернуть.

Целью взрыва Линь Цзинхэном трансферной точки «Сюрприз» было не только использование ее энергии для увеличения ущерба — он заодно планировал запереть оставшихся пиратов в смертельной ловушке астероидного пояса.

Он едва успел выпрыгнуть из точки «Сюрприз», прежде чем та была поражена ракетами, и очутился на другом конце астероидного пояса. Это был тот самый секретный маршрут, поиск которого чуть было не стоил ему жизни. К сожалению, сегодня этому порталу было предначертано взорваться еще до того, как Линь Цзинхэн смог нанести его на карты.

— Чжаньлу, — Линь Цзинхэн указал на бессознательного юношу. — Извлеки из него маячок и систему прослушки.

— Извлечение невозможно, — ответил Чжаньлу после тщательной проверки. — Его сердце представляет из себя искусственно созданный биомеханизм. Он сам по себе и является маячком. На борту механоида нет запасных сердец, чтобы его заменить. Если извлечь маячок, юноша вскоре погибнет.

— Тогда неправильно называть процедуру «невозможной», — произнес Линь Цзинхэн. — Это вполне возможно, просто он умрет в процессе.

— Хорошо, сэр, — быстро согласился Чжаньлу. — Мне его убить и вытащить маячок?

Линь Цзинхэн замолк и проигнорировал вопрос. Затем он скомандовал Чжаньлу:

— Попытайся скрыть сигнал частично, чтобы получаемые пиратами данные были неточными и беспорядочными. Я хочу, чтобы они подумали, что я пытаюсь заблокировать сигнал, но у меня плохо получается… Постарайся сымитировать этот процесс как можно точнее.

— Прошу прощения за прямоту, сэр, — не мог не вставить Чжаньлу. — Но я надеюсь, что в будущем вы не будете отдавать другим ИИ такие нерациональные приказы… они могут от этого выйти из строя.

Линь Цзинхэн одарил его ледяным взглядом.

Чжаньну выпрямился и принял крайне сдержанную позу:

— Просто небольшой совет.

***

Хотя технологии сильно ушли вперед, скорость человеческой реакции нисколько не увеличилась за последние тысячи лет. Когда хвост тяжелого механоида был поврежден, Юань Ижэнь даже не успел осознать, что произошло. Ему оставалось только смотреть сквозь ментальную сеть механоида, как позади него полыхали взрывы. Канал коммуникации загудел от криков — но лишь на мгновение.

Зона, пролегавшая за пределами галактик, никогда не была безопасной. И хотя название «межгалактические пираты» звучало так, будто это шайка непрофессиональных разбойников, на самом деле каждый член группы был хорошо натренирован.

Спустя секунду канал связи, в котором поднялась мимолетная паника, уже затих, а затем пираты начали по очереди отчитываться перед своим боссом:

— Номер 1 пропал. Номера со 2-го по 16-й уничтожены… шшшш… отчет веду с Номера 17. Корпус моего механоида сильно поврежден, защитное поле не функционирует, существует высокий риск взрыва боеприпасов. Энергосистема также работает некорректно.

— Номера с 18-го по 24-й уничтожены, отчет веду с Номера 25. Трансферная точка была взорвана. Повторяю, трансферная точка была взорвана. Отсутствующий Номер 1 пролетел сквозь нее прямо перед самым взрывом и не смог завершить прыжок.

— Босс, флот потерял семьдесят шесть механоидов, и еще пятьдесят три более не способны вести бой. Оставшиеся шестьдесят пострадали в той или иной мере. Мы лишились более половины своего состава, пожалуйста, сообщите, готовиться ли к немедленной эвакуации.

Юань Ижэнь с шумом втянул в себя воздух. Он повернулся к пустому экрану системы слежения и в ярости закричал:

— К эвакуации, мать вашу?! Да как он смел меня подставить, я с него живьем сдеру шкуру! Построиться! Собрать формацию! Соедините все ментальные сети воедино, увеличьте зону обнаружения и ищите магнитное поле ближайшей трансферной точки!

Знания межгалактических пиратов о маршрутах передвижения всегда превосходили возможности Союза. Это стало ясно еще когда они атаковали праздничный парад, но тогда маленькая группа пиратов была разбита Линь Цзинхэном. Военный комитет Союза, пребывая в мыльном пузыре безопасности, даже не попытался поднять свой уровень в этой области.

Именно поэтому Юань Ижэнь нисколько не сомневался, что их флот из одного тяжелого и шестидесяти средних механоидов легко сможет поймать противника.

— Босс, мы обнаружили едва заметные следы прыжка на расстоянии трех дней полета.

Юань Ижэнь заметно успокоился:

— Это может быть ловушкой. Просканируйте дистанционно.

— Результаты сканирования ничего не показали. Мы не можем отследить, куда он направляется.

Юань Ижэнь поднял брови:

— Попробуйте активизировать маячок на зимородке. Возможно, они уже нашли способ блокировки сигнала.

***

На борту механоида Номер 1 Линь Цзинхэн медленно жевал безвкусный питательный брикет. Он наблюдал за юношей-птицей, чье тело билось в конвульсиях у него под ногами, словно он только что перенес сердечный приступ и теперь подвергался электрокардиостимуляции.

— Юань Ижэнь пытается запустить маячок. Какой любопытный персонаж. Неважно, что ты ему предложишь, он не станет тебе доверять. Но стоит немного отступить и небрежно замести следы, как он добровольно бросится в погоню. До тех пор, пока он уверен, что своими силами тебя обнаружил, он не подвергнет свое умозаключение сомнению, даже если оно совершенно смехотворно. Откуда в нем эта нелепая уверенность?

Чжаньлу предложил резонное объяснение:

— Помните всемирно известную певицу, госпожу Евгению? Популярная песня, которая прославила ее, называлась «Поверь в себя».

В подтверждение своих слов он включил на механоиде энергичную музыку.

Линь Цзинхэн:

— …

Командующий, однажды получивший от певицы страстное признание в любви, пару мгновений терпеливо слушал песню. Ему казалось, что от ее ритма у него поднялось давление. Про себя он подумал, что голос госпожи Евгении похож на визг бешеного осла.

— Выключи это, — у Линь Цзинхэна лопнуло терпение. — Не дай усилиям Юань Ижэня пропасть даром. Подкинь ему немного информации в удачный момент.

***

Только он закончил фразу, как система Юань Ижэня поймала слабый прерывистый сигнал. Но спустя мгновение он пропал без следа.

Юань Ижэнь стиснул зубы:

— Всем сильно поврежденным механоидам оставаться на месте до получения команды. Передайте свои резервные источники тем, кто может вести бой и приготовьтесь к экстренному прыжку! Во-первых, ментальная сила соперника, вероятно, очень велика, поэтому не разъединяйте свои сети, чтобы не дать ему шанса на повторное вторжение. Во-вторых, подготовьте ракеты, мы откроем огонь сразу после успешного завершения прыжка. Не дайте ему времени среагировать, и поднимите защитные поля на максимум возможностей! Считайте, что мы его уже поймали!

***

Линь Цзинхэн сунул недоеденный питательный брикет в руки Чжаньлу:

— Приготовься к ракетной атаке, отступай на полной скорости и учти, что нас ждет агрессивная бомбардировка.

Юань Ижэнь застрял в незнакомом ему астероидном поясе после неожиданной засады, и его флот потерял половину боеспособных механоидов. Логично было предположить, что он не будет беспечно бросаться в погоню.

Пираты уже были достаточно далеко от нелегального маршрута, на котором располагалась станция, а кроме того, понесли серьезные потери. По-хорошему, Линь Цзинхэн уже добился того, чего хотел, — скрыл местоположение базы — и не было смысла и дальше уводить врага за собой. Ему не стоило в одиночку пытаться уничтожить флот, в котором до сих пор было более шестидесяти механоидов.

Ни Военный комитет Союза, ни Академия Черной Орхидеи никогда не учили его такой тактике.

Но и Линь Цзинхэн, и Гвардейцы Кайли были одинаково высокомерны. Словно демоны, отрастившие клыки, учуяв запах крови, они с ног до головы были охвачены восторженным ожиданием грядущей битвы.

Линь Цзинхэн, тридцать лет боровшийся с межгалактическими пиратами на передовой, был словно стражем бездны. Этот почетный выпускник Академии Черной Орхидеи, эполеты которого раньше были усыпаны звездами, теперь действовал как настоящий пират.

Через секунду пиратский флот совершил прыжок сквозь трансферную точку. Еще до того, как чудовищная энергетическая волна распространилась по зоне вокруг точки, сферическая формация, у которой почти не было слепых зон, выпустила сотни ракет, способных поразить все на своем пути.

Самое смертоносное оружие, созданное человечеством, прокатилось гигантской волной по астероидному поясу, практически вызывав цунами. Все находившиеся в относительном покое обломки астероидов разлетелись в стороны, беспорядочно сталкиваясь друг с другом. Удары превратили их в мерцающую пыль.

Линь Цзинхэн разогнал Номер 1 до максимальной скорости. Он разом выпустил три ракеты, которые сбили снаряды противника, находившиеся к механоиду ближе всего. Энергия от их столкновения бесшумно вытянулась в дугу посреди абсолютного вакуума космоса. Энергетические частицы, обломки и части небесных тел мгновенно захлестнули механоид, словно разрушительный шторм. На доли секунды отказала система искусственной гравитации, и все пассажиры механоида — живые и мертвые — оказались в воздухе.

Линь Цзинхэн одной ногой оттолкнул от себя труп пирата. Он скомандовал Номеру 1 остановиться и немедленно развернуться. Используя полученное преимущество, он ринулся вперед, едва избежав сразу двух ракет на пути к пиратскому флоту.

Траектории ракет пиратов были заданы до экстренного прыжка. Сейчас пилоты еще не оправились от последствий прыжка. Они даже не могли открыть глаза, ослепленные ярким светом и испытывая сильную тряску после запуска ракет. Никто не ожидал, что враг так быстро пойдет в контрнаступление!

— Сэр, уровень повреждений защитного поля быстро растет, сейчас он составляет 80%… 85%… 90%… — Предупредил Чжаньлу.

Линь Цзинхэн проигнорировал его и последовательно выпустил три ракеты. Первая разбила защитное поле ближайшего механоида. Вторая попала точно в центр отсека с боеприпасами, и тот мгновенно взорвался. В это же время третья отбросила обломки уничтоженного механоида в стороны…

В безупречной формации Юань Ижэня, объединенной по его приказу общей ментальной сетью, появилась дыра. Линь Цзинхэн мгновенно рванул в образовавшуюся брешь и перехватил ментальные сети двух ближайших к нему механоидов.

— Сэр, защитное поле полностью отключено, перезапуск невозможен!

Юань Ижэнь сразу почувствовал, что что-то не так. Дуло пушки частиц тяжелого механоида тут же повернулось к Номеру 1 и открыло огонь практически без предварительного прогрева.

Два захваченных Линь Цзинхэном механоида выполнили роль его щита, перекрыв линию огня пушки частиц. Та едва не сдетонировала. Юань Ижэнь своими руками уничтожил часть защитного барьера тяжелого механоида.

Многочисленные ментальные сети пиратских механоидов были объединены вместе. Поэтому корабли с трудом передвигались по отдельности, ограничивая маневренность друг друга. Даже неповрежденные механоиды сейчас понесли урон.

— Растяните формацию! — Проревел Юань Ижэнь.

Линь Цзинхэн рассмеялся:

— Заканчивай ты с этими жалкими трюками.

Стоило расстоянию между механоидами увеличиться, и в общей ментальной сети появилось множество разрывов. Линь Цзинхэн без промедления этим воспользовался. На некоторое время битва механоидов напоминала безумный танец демонов — никто не мог понять, какой из кораблей на чьей стороне.

Посреди объятой огнем зоны сражения раздалось спокойное напоминание Чжаньлу:

— Сэр, ваш пульс сильно учащен, температура тела выше 40 градусов. Ваша ментальная сила испытывает серьезные перегрузки. В вашем нынешнем состоянии вы крайне уязвимы для атак…

У пиратов был полноценный флот. Он был совсем не похож на Силы Самообороны Коровы, где любой механоид, пилот которого потерял связь с ментальной сетью, тут же становился неуправляемым. На борту механоидов среднего размера Гвардейцев Кайли находилось от трех до пяти сменных пилотов. Как только враг перехватывал ментальную сеть, сразу несколько пилотов вступали в борьбу, чтобы вернуть себе контроль над ней.

Линь Цзинхэн, вероятно, мог бы устоять перед контратакой пилотов одного механоида. Но даже сам Господь Бог не смог бы удержать контроль сразу над десятками механоидов в такой ситуации.

Линь Цзинхэн махнул Чжаньлу рукой. Подняв юношу-птицу за воротник, он развернулся и запрыгнул в кабину «Пекина», стоявшего в дальнем углу.

Энергозапасы «Пекина» были тайно восстановлены еще когда Чжаньлу был спрятан на нем.

Линь Цзинхэн запустил механоид. И одновременно, как только пилоты в унисон начали контратаковать ментальные сети захваченных механоидов, он разорвал с ними все соединения.

Люк в нижней части Номера 1 тихо открылся, выпуская «Пекин» наружу. В ту же секунду Юань Ижэнь перехватил брошенную ментальную сеть Номера 1. Он не моргнув глазом запустил его самоуничтожение.

«Пекин», размерами меньше даже выпущенной ракеты, под прикрытием мощного взрыва подобрался к тяжелому механоиду и замер прямо около дула пушки частиц. Именно там была брешь в защитном барьере, открывавшая доступ к запасному приемному порту механоидов.

Будто коварный вирус, «Пекин» бесшумно просочился на борт тяжелого механоида Юань Ижэня.

Наблюдавший за уничтожением Номера 1 Юань Ижэнь разразился смехом. Его даже не волновало, что он потерял еще половину от своих оставшихся шестидесяти механоидов.

Линь Цзинхэн сделал несколько тяжелых вдохов. Ему казалось, что его дыхание обжигающе горячее, и легкие вот-вот воспламенятся. В глазах у него потемнело, и он взмахнул рукой, пытаясь схватиться за что-нибудь, чтобы не упасть. Чжаньлу тут же подхватил его:

— Сэр!

В этот момент в себя пришел юноша-птица.

— Жар еще не спал?.. — Спросил Линь Цзинхэн.

— Сэр, антитела сейчас борются с Радужным вирусом. Некоторый дискомфорт при этом неизбежен. Сейчас главную проблему представляют из себя перегрузки, которые испытывает ваша ментальная сила.

Линь Цзинхэну казалось, что его голос звучит то очень далеко, то совсем близко. Какое-то время он даже не мог разобрать слов.

— Флот средних размеров под командованием Юань Ижэня, изначально состоявший из сотен механоидов, теперь располагает всего двадцатью шестью. Часть из оставшихся не выдержит даже одного экстренного прыжка. Взрыв хранилища боеприпасов тяжелого механоида уничтожил более половины его защитного поля. Справедливо сказать, что враг сейчас не в состоянии вступить в бой, — произнес Чжаньлу. — Сэр, вам нужно отдохнуть.

Последнюю часть фразы Линь Цзинхэн смог разобрать четко, и сразу ответил:

— Нет.

Чжаньлу:

— …О, это сто двадцать четвертое по счету «нет».

— Я его убью, — почти беззвучно прошептал Линь Цзинхэн. — Он уничтожил «Сюрприз», оставленный Лу Синем.

Чжаньлу мгновение помолчал.

— Сэр, вы ведь сами взорвали трансферную точку «Сюрприз».

— Ага, — дыхание Линь Цзинхэна потихоньку успокаивалось. Он оттолкнул Чжаньлу и самостоятельно встал на ноги. — Неважно, кто-то же должен за это заплатить.

Он был просто негодяем, готовым на все для достижения своей цели, который после боя перекладывал ответственность за все потери на соперника.

Вероятно, высокая температура плохо влияла на самоконтроль Линь Цзинхэна. На мгновение его мысли оказались в полном беспорядке и резко сменили направление. Он отрывисто произнес:

— Одноглазый Ястреб все-таки правильно поступил… не доверив его мне… Чжаньлу, на какое время хватит энергозапасов «Пекина», если ты используешь свою ментальную сеть на максимуме возможностей?

— Примерно на три минуты, сэр.

Три минуты… Тяжелый механоид не позволит ему закрыть все люки и выпустить смертельный газ, как он провернул на борту Номера 1. Этот механоид был слишком большим, и его внутреннее устройство было крайне сложным. Трех минут не хватит даже чтобы запустить процедуру самоуничтожения.

Линь Цзинхэн на секунду задумался.

Полностью пришедший в себя юноша-птица в ужасе уставился на его профиль. Он тихо подкрался к закрытому люку механоида. Еще до того, как его кто-либо успел заметить, от подпрыгнул и разбил стекло над резервным портом. За долю секунды он справился с ручным замком люка и вылетел наружу.

— Сэр… — Начал было Чжаньлу.

Линь Цзинхэн безразлично захлопнул люк кабины:

— Не беспокойся, это еще один сюрприз для Юань Ижэня.

***

Лу Бисин медленно приближался к окраине астероидного пояса. Он широко распахнутыми глазами уставился на Пустыню Смерти, раскинувшуюся перед ним. Игнорируя громкие сигналы тревоги, он тихо пробормотал, обращаясь к самому себе:

— Интересно, может ли быть такое, что он когда-то вступил в секретную организацию наподобие межгалактического отряда самоубийц?

Интеллекта простенького механоида было недостаточно, чтобы оценить эту шутку. Тем более, он бросил все силы на вопли ужаса перед лицом Пустыни Смерти.

Мозг Лу Бисина на мгновение замкнуло:

— А если я ему однажды откажу, не проснется ли его внутренний яндере и не сделает ли он что-нибудь со мной?

Механоид запаниковал еще больше.

Лу Бисин вздрогнул. Его кадык слегка двинулся, и он почувствовал, как волоски на его руках поднялись дыбом, а ладони вспотели.

Сейчас он пребывал в состоянии «ну да, это немного пугает, но если задуматься, то и возбуждает тоже».

С этой мыслью он повел свой крошечный механоид, похожий на бумажный самолетик в небе, прямо в центр Пустыни Смерти.

Глава 48 - Любой ценой поймать капсулу

Прим.пер.: осторожно, кровь, описание смертей.

Существующие источники информации гласили, что астероидный пояс планеты Содо был относительно стабилен. Тем не менее, Лу Бисин едва пережил столкновение с планетзималем, а затем чуть не попал в эпицентр неизвестной волны энергетических частиц:

— Эти хаотичные смены курса меня только задерживают!

Он крайне осторожно обогнул еще два планетзималя, столкнувшихся между собой, и проскользнул мимо их разлетевшихся во все стороны обломков:

— Когда вернусь, направлю жалобу автору книги «Записи об экологической среде Пустыни Смерти». Почему в ней нет пометки, что эта «история полностью выдуманная»?!

Более половины энергозапасов маленького механоида ушло на поддержание защитного барьера, поэтому Лу Бисин не решался сильно отклоняться от маршрута и сохранял минимальную скорость, будто осторожно крался сквозь космос. Тем не менее, этот полет можно было назвать самой сложной компьютерной игрой из тех, что он когда-либо видел. И в этой смертельной игре у него был всего один шанс на прохождение. Стараясь держать себя в тонусе, Лу Бисин включил самую энергичную музыку, которую нашел в медиатеке механоида. Она была настолько истошной, что могла бы вывести из себя разом десять Линь Цзинхэнов.

Несмотря на то, что Лу Бисин превратил механоид в летучий караоке-бар, по мере продвижения сквозь астероидный пояс его выражение лица становилось все более и более серьезным.

Как в таком месте оказалась спрятана трансферная точка?

Насколько он мог судить, только Линь Цзинхэн был достаточно дерзким, чтобы решить взорвать трансферную точку. Но если это действительно сделал он, то каким образом? На «Пекине» даже не было достаточного количества боеприпасов.

«Что он использовал для взрыва? Свои ментальные волны?»

Колебания энергетических частиц становились все активнее, и Лу Бисин понял, что разрушенная трансферная точка где-то поблизости.

Он осторожно обогнул гигантский планетзималь, диаметром в сотни километров, используя защитное поле, чтобы отразить его мелкие осколки:

— Какого хрена тут произошло?

Большой планетзималь, продолжая движение по своей орбите, внезапно сдвинулся и открыл ему обзор.

Сердце Лу Бусина упало в желудок.

Это было ужасное кладбище. В космическом вакууме дрейфовали останки бесчисленных механоидов. Периодически мимо пролетали планетзимали, и металлические обломки поднимались вверх, как пыль на обочине, а затем меняли орбиту и продолжали медленное движение по ней. Управляемые гравитационным полем планеты Содо, они безжизненно плыли в пустоте.

Сквозь ментальную сеть механоида Лу Бисин смог разглядеть среди обломков даже несколько нетронутых человеческих трупов, похожих на затвердевшие восковые фигуры.

Когда Юань Ижэнь приказал подготовиться к экстренному прыжку, он потребовал, чтобы все сильно поврежденные механоиды передали свои энергозапасы тем, кто был способен вести бой. И сделал он это вовсе не для того, чтобы пилоты поврежденных механоидов остались в безопасности ждать триумфального возвращения своих товарищей. Он просто безжалостно избавился от балласта.

Понятное дело, что для того, чтобы избежать столкновения с летающими объектами, поддерживать защитное поле, менять курс движения или открывать огонь из орудий были необходимы большие запасы энергии.

Механоид без энергозапасов был не более чем хрупким плотом посреди бушующего океана.

При взрыве трансферной точки по астероидному поясу распространились сильнейшие энергетические волны, и это все-таки была Пустыня Смерти.

Космическому «плоту», неспособному использовать защитное поле или маневрировать и брошенному посреди Пустыни Смерти, оставалось только одно — погибнуть.

Те пилоты, кому повезло больше, умирали быстро, раздавленные при столкновении их механоидов с планетзималями. Менее удачливые были вынуждены наблюдать, как их товарищи один за другим были поглощены Пустыней Смерти, и беспомощно ждать собственной смерти, не в силах даже сдвинуться с места.

Это все равно, что быть похороненными заживо.

Люди, неспособные выдержать такой уровень страха, часто сдавались и выпрыгивали из механоидов, чтобы умереть как можно быстрее, — их трупы и заметил Лу Бисин через свою ментальную сеть.

На момент прибытия Лу Бисина никого уже не осталось в живых.

Лу Бисин был ошарашен, и в его голове словно порвалась натянутая струна. Все миллионы слов, которые он обычно произносил, болтая сам с собой, внезапно застряли у него в горле. Только спустя некоторое время он смог выдавить из себя короткую фразу:

— Проска… просканируй для меня…

Команда механоиду не была полностью озвучена, поэтому перед его глазами вспыхнула линия эллипсов, указывающих, что система ждет завершения приказа.

— Просканируй… на предмет обнаружения коммуникационного порта «Пекина»… или его обломков…

У механоида не было ИИ-ядра, и хотя его ментальная сеть была соединена с пилотом, он не мог ощутить даже сильные колебания эмоционального фона — лишь уровень совместимости. Поэтому он послушно исполнил полученный приказ и запустил сканирование.

Лу Бисин опустился на пол. Он подсознательно продолжал лавировать сквозь обломки, но в голове у него воцарилась звенящая тишина. Казалось, даже его сердцебиение замедлилось.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем механоид выдал ему сообщение о результатах сканирования. Тихий звук уведомления заставил Лу Бисина подпрыгнуть.

«Совпадений не найдено».

Лу Бисин наконец смог снова глубоко дышать. Его сердце, которое до этого почти замерло, теперь бешено застучало, грозясь вырваться из грудной клетки. По его спине струился холодный пот, доставляя жуткий дискомфорт. Раз совпадений не найдено, значит, «Пекин»… Линь… жив он или мертв, — по крайней мере, на этом кладбище его не было.

Лу Бисин прикрыл глаза, привел себя в чувства и начал изучать обломки механоидов, дрейфовавшие по «кладбищу».

Судя по эмблемам на корпусах, эти останки когда-то были механоидами Гвардейцев Кайли. А их количество указывало, что изначально здесь находилось не менее сотни механоидов среднего размера. Это явно был хорошо вооруженный пиратский плот.

Часть механоидов были так сильно повреждены, что от них остались лишь искореженные куски металла — вероятно, они были разрушены энергией взрыва трансферной точки. Обломки оставшихся кораблей были почти целыми, так как пострадали лишь от столкновений с летавшими в космосе объектами. И всех их объединяла одна деталь…

У них отсутствовали части системы энергоснабжения.

На основании существующей информации можно было примерно восстановить цепочку событий и понять, почему Линь Цзинхэн внезапно решил совершить прыжок, как он оказался здесь и кто использовал ракеты для взрыва трансферной точки.

Лу Бисин с силой ударил по двери кабины, подавляя желание грязно выругаться. Но, к сожалению, он совсем не умел браниться, поэтому ему оставалось лишь крепко стиснуть зубы.

Преследуя свою жертву, пираты могли бы просто уничтожить ее с помощью своих ракет. Это даже не стоило бы им больших энергопотерь. Поэтому они явно отсоединили части энергосистем по какой-то другой причине. Что же могло потребовать таких запасов энергии?

Единственной догадкой Лу Бисина был экстренный прыжок.

Он предполагал, что Линь Цзинхэн каким-то образом взорвал трансферную точку, но до этого успел с невероятным мастерством завершить прыжок, избежав повреждений от взрывной волны. После этого выжившие пираты, должно быть, отследили его местоположение и бросились в погоню.

Поблизости не было ни одной зарегистрированной трансферной точки. Ту, которую взорвал Линь Цзинхэн, он, видимо, сам же до этого и обнаружил. Но тот факт, что и пираты смогли ею воспользоваться, означал, что в тот момент они были очень близко. По крайней мере, в пределах зоны обнаружения.

Лу Бисин облизнул пересохшие губы:

— Просканируй ближайшую трансферную точку.

Механоид на мгновение замолк, но потом снова выдал: «Совпадений не найдено».

Лу Бисин:

— Черт!

Он забыл, что Линь использовал ментальную сеть Чжаньлу, которая была во много раз шире, чем у этого маленького механоида… А у преследовавших его пиратов наверняка был в распоряжении тяжелый механоид!

Лу Бисину показалось, что вся кровь в его теле потекла в обратном направлении, его пальцы онемели и заледенели.

В его голове эхом разносились слова Субботы: «Некоторые вещи не могут ждать», его сердце отчаянно колотилось, а из легких будто выдавили весь воздух. Он не мог даже дышать. Внезапно в его голове возникла мысль, которая напрочь сломала все его сопротивление и способность мыслить рационально.

Он подумал: «Что, если мне уже не хватило времени?»

На станции, когда он имплантировал в свое тело нелегальный чип, Линь ужасно побледнел и чуть было не ударил его. Теперь Лу Бисину стало страшно, что это был их последний разговор.

Лу Бисин был очень эмпатичным человеком. Сталкиваясь с какой-либо ситуацией, он обычно подсознательно ставил себя на место других людей. Но сейчас он даже не решался подумать, что в тот момент мог чувствовать Линь Цзинхэн.

Этот мужчина никогда не показывал своих эмоций. Молчаливый, сдержанный, нелюдимый — он лишь изредка демонстрировал намек на чувства, когда выходил из себя. Он в одиночку покинул базу сразу после ссоры, даже не успев переварить произошедшее. А затем, заметив приближавшуюся опасность, молча взвалил на себя эту ношу, встретился лицом к лицу с жестокими пиратами и затащил их в Пустыню Смерти.

Всю ночь люди на базе праздновали победу над волной высокоэнергетических частиц, а он был здесь совсем один, без какого-либо доступа к каналу связи…

Эти мысли поглотили сознание Лу Бисина, словно вирус, то и дело прокручиваясь в его голове. Его совместимость с механоидом сильно заколебалась, и прозвучал предупреждающий сигнал.

***

Сердце сентиментального Ректора Лу было разбито образами, которые подкинуло его воображение. А вот сам объект его переживаний, будучи одним из «четырех страшных бедствий Союза», мысленно готовился к массовым убийствам.

***

На другом конце механоида Юань Ижэнь собирался возвращаться.

Когда первый восторг от уничтожения механоида Номер 1 рассеялся, настроение Юань Ижэня снова резко испортилось. Он понес серьезные потери. У них все еще не было никакой полезной информации о нелегальном маршруте, но зато они потеряли целый флот механоидов. Им противостоял всего лишь один человек, чью личность они даже не смогли толком установить.

Как им теперь вернуться с этим к Принцу Кайли?

Принц Кайли — Арес Вон — был крайне капризным, извращенным и склонным во всем видеть подвох человеком. В точности как и сам Юань Ижэнь, который сейчас покрылся мурашками при одной мысли об этом пирате.

Если бы у Юань Ижэня было чуть больше полномочий, он давно бы избавился от влияния Принца Кайли. Пират с тревогой поднялся на ноги и принялся наматывать круги по кабине механоида, словно запертый в клетке зверь.

Пока он напряженно раздумывал над следующими шагами, датчики в секретном коридоре механоида сработали, и раздался предупреждающий сигнал.

Пилоту, контролировавшему ментальную сеть тяжелого механоида, было крайне сложно уследить за всем, что происходило в отдаленных его уголках, точно как обычный человек не мог бы сказать, где обронил каждый волос со своей головы.

Поэтому Юань Ижэнь изумился, прищурился и сосредоточил все внимание ментальной сети на тайном коридоре. Его спина внезапно напряглась, когда он увидел маленького зимородка, который должен был погибнуть на Номере 1, спешившего в сторону секретной лаборатории!

По спине Юань Ижэня пробежала неприятная дрожь. На этот раз он почти почувствовал себя напуганным.

Если этот маленький зимородок не привидение, у него не было никаких шансов добраться сюда с борта механоида Номер 1. Юань Ижэнь потер глаза. Сквозь ментальную сеть он ясно видел, как мелкий паршивец миновал длинный узкий коридор и забежал в помещение без освещения. Пират поднял голову и взглянул на экран — система наблюдения не заметила маячка!

Это явно была ловушка!

Уничтожение Номера 1… нет, даже сам факт, что их сюда заманили, изначально был ловушкой!

Юань Ижэнь запустил систему оповещения о максимальном уровне угрозы, и ее вопли разнеслись по всему тяжелому механоиду.

— Проверьте запасной порт прилета механоидов, быстро!

— Сэр, зона порта сильно повреждена, мы не можем получить с нее данные.

— Почему вы не сообщили о повреждениях раньше?! — Юань Ижэнь был в ярости. — Бесполезные ублюдки! Вы даже не заметили, как кто-то пробрался на механоид! Немедленно собирайте всех и начинайте обыск вручную!

Пираты быстро договорились, разделились на три группы и поспешили в зону стыковочного порта.

Никто бы не решился голыми руками встретить механоид, поэтому они полностью вооружились сами и использовали вооруженный транспорт, чтобы добраться до тихого запасного порта, в котором с виду ничего и не происходило. Рядом с находившимися там механоидами, по бокам от взлетного трека, хранилось вооружение, и дула орудий молча взирали на прибывших пиратов. В воздухе повисло напряжение, и было так тихо, что можно было услышать звук иголки, упавшей на пол.

Пираты остановились и тщательно осмотрели хранилище на предмет механоидов, которых там не должно было быть…

Внезапно прозвучал сигнал тревоги и лидер группы громко закричал:

— Осторожно! Не приближайтесь!

Но было уже слишком поздно.

В самом дальнем углу неприметный маленький механоид поднял дуло пусковой установки в сторону пиратов — в ней была заряжена одна последняя ракета.

Ракеты, которыми стреляли механоиды, были оружием для межгалактических сражений и одним ударом могли стереть с лица земли целый город. Перед ними любое индивидуальное защитное поле было абсолютно бесполезно.

Пираты были в ужасе:

— Отступаем! Быстро!

— Валим отсюда!

— Не получится! Люк зоны порта закрыт!

— Он использовал нас как приманку! Ебал я всю твою семью, Юань Ижэнь!..

— Помогите!

Юань Ижэнь и не подумал сам показаться, но зато наблюдал за всем происходившим сквозь ментальную сеть. Он знал, где затаился «Пекин», еще до того, как отдал команду обыскать порт. Теперь он увидел, как «Пекин» поднял дуло установки, и убедился, что его противник находился на борту маленького механоида. Нисколько не заботясь о выживании своих приманок, Юань Ижэнь перекрыл все доступы к запасному порту.

Затем он просто отсоединил целиком весь отсек с портом от своего тяжелого механоида.

В следующую секунду «Пекин» выпустил ракету. Порт был разорван на части, не оставив никому из находившихся внутри людей ни единого шанса на выживание.

Одновременно с этим отсек был отсоединен от тяжелого механоида, и тот запустил вслед еще две ракеты. Многочисленные механоиды, хранившиеся внутри, за доли секунды обратились в пыль, взорвавшись в космосе, словно праздничные фейерверки.

Прикрыв глаза от яркой вспышки, Юань Ижэнь выругался:

— Катись в ад!

Наконец решив свою главную проблему, Юань Ижэнь переключил внимание на маленького неверного зимородка, и его глаза налились кровью. Юноша-птица пробрался в помещение секретной лаборатории и теперь встревоженно похлопывал по всем капсулам с питательным раствором по очереди. Он до сих пор не понимал, что произошло, только знал, что этот ужасный человек с серыми глазами собирался уничтожить тяжелый механоид.

В капсулах по большей части обитали полумонстры-полулюди, которые давно растеряли все свои человеческие черты. Они безразлично опирались на стеклянные люки кабин, а маленький зимородок продолжал стучать по каждой капсуле, которую проходил, пока не остановился в углу помещения — там располагалась самая большая капсула с чистым раствором. Внутри была светловолосая девушка, красивая, словно сошедший с древней картины ангел. Ее тело хорошо сохранилось, она была полностью обнажена, и ее спину украшала пара огромных белоснежных крыльев.

Ей вживили крылья, но человеческий скелет был неспособен летать. Тот, кто ее создал, вероятно, просто удовлетворял свои извращенные эстетические предпочтения. Спина девушки деформировалась под весом тяжелых крыльев. Она не могла даже подолгу стоять на ногах. Поэтому она опиралась на поверхность капсулы, прикрывая крыльями наготу, а на видимых участках ее тела можно было заметить множество синяков. Но даже в таком состоянии она смогла выдавить из себя улыбку, глядя на юношу-птицу сквозь стеклянный люк.

Юноша-птица какое-то время издавал тревожные трели, карабкаясь на отсек с питательным раствором. Он использовал все свои силы, чтобы сломать замок капсулы, собираясь вытащить из нее девушку. Но пусть у него и не было перьев, его скелет все еще состоял из полых птичьих костей. Он весил вполовину нормального взрослого человека. А вот у девушки была еще пара крыльев, чей вес был сопоставим с ней самой. Юноша сразу же оказался придавлен.

Голос девушки был очень тихим, но она все еще говорила, как человек:

— Что случилось?

— Чирик! — прощебетал юноша-птица.

— Я не понимаю, — девушка потянулась и подтолкнула его. — Что-то опасное? Если так, то убегай, не нужно пытаться мне помочь, ты не сможешь меня нести!

Тело юноши сотрясала дрожь, а его лицо мгновенно стало пунцовым. Казалось, его кости и жилы вот-вот разорвут тонкую кожу. Он поднялся на трясущиеся ноги, издав громкий крик. Затем шаг за шагом двинулся к выходу из лаборатории. Не пройдя и дюжины метров, он не выдержал и упал на землю, но затем упрямо поднялся вновь.

Девушка прошептала ему на ухо:

— Они же поймают тебя!

Но юноша ее практически не слышал — в его ушах стучала кровь, а его сосуды были на пределе возможностей, готовые лопнуть в любое мгновение.

Он почти добрался до выхода, когда в лаборатории вдруг включились тревожные красные огни. Все двери автоматически закрылись.

Юноша-птица побледнел, упал на колени, пригнулся к полу и попытался найти спрятанную за коробками щель, через которую он в свое время пролез с Линь Цзинхэном.

Послышался звук шагов, и юноша замер.

Освещенное флуоресцентными установками питательного раствора, перед юношей возникло недовольное лицо Юань Ижэня. Металлические каблуки его армейских ботинок издавали громкий стук при ходьбе. В руках он держал лазерный пистолет.

— Как трогательно, — Юань Ижэнь осторожно приподнял лицо юноши-птицы носком своего ботинка. — Ростки нежных чувств проросли даже сквозь твердую почву этой лаборатории. Ну разве можно придумать что-то более поэтичное?

И у юноши, и у девушки с крыльями тут же упали сердца. Юань Ижэнь взглянул на зимородка и покачал головой:

— Когда они мне тебя продали, они сказали, что ты единственный за целый год удачный результат проекта «План Нюйвы» (прим.пер.: Нюйва — одна из великих богинь китайского пантеона, создательница человечества. Примечательно, что в честь нее даже назван астероид, открытый в 1875 году американским астрономом Уотсоном). Все образцы этого эксперимента были уничтожены. И технология с тех пор была утеряна. Ты такое ценное приобретение… Я всегда к тебе относился, как к своему сокровищу, и даже позволил тебе бродить по механоиду. Но ты меня подводишь при каждой возможности. Видимо, ты никогда не научишься преданности, — он ударил юношу по лбу рукояткой пистолета, а затем схватил девушку за шею. — Даже самые дорогие питомцы не должны кусать хозяина. Понятно?

Пальцы Юань Ижэня внезапно сжались, и девушка забилась у него в руках, пытаясь вырваться. Юноша-птица, прижатый к земле ботинком Юань Ижэня, беспомощно скользил руками по полу, напоминая черепаху. Он с ужасом смотрел, как силы девушки постепенно угасают, и наконец издал пронзительный птичий крик, полный отчаяния.

Юань Ижэнь рассмеялся, но внезапно все его тело напряглось, а череп насквозь прошил лазерный луч.

Девушка, упав на пол, сильно закашлялась. Юноша-птица поднял пораженный взгляд и увидел, как за дверью секретной лаборатории Линь Цзинхэн с безразличным видом убирает пистолет.

— Он, видимо, не в курсе, что такое дистанционное управление механоидом, ну что за идиот, — Линь Цзинхэн даже не взглянул на них. Вместо этого он приподнял тело Юань Ижэня и начал бесцеремонно его обыскивать. Из груди пирата он вытащил ИИ-ядро тяжелого механоида и скомандовал. — Перехвати контроль над ментальной сетью.

Пираты и не подозревали, что тяжелым механоидом теперь управлял кто-то другой. Линь Цзинхэн мгновенно отдал команду. Механоиды поменьше, которые следовали за тяжелым, не успели даже восстановиться после полученных повреждений, как в их кабинах снова хором зазвучали сигналы тревоги. У пиратов не было времени осознать, что произошло, — они были разом уничтожены ракетами, запущенными с тяжелого механоида. Они, наверное, и не поняли, почему погибли, и зачем вдруг их собственный босс решил расправиться с ними уже после окончания сражения.

— Зачистка завершена.

Огромный флот механоидов первого генерала Принца Кайли — Юань Ижэня — был уничтожен подчистую. Ментальная сеть тяжелого механоида неподъемным грузом легла на плечи ослабевшего Линь Цзинхэна. Он больше не был способен передвигаться, поэтому просто сполз на пол у входа в лабораторию. Как только его тело расслабилось, сознание сразу начало мутнеть.

В этот момент Чжаньлу внезапно поднял тревогу:

— Сэр, я обнаружил…

Но у Линь Цзинхэна слишком сильно звенело в ушах. Он не смог расслышать, что сказал ему Чжаньлу.

Вирусная программа, спрятанная в системе тяжелого механоида, внезапно активизировалась — это был последний призрак Юань Ижэня.

Ее запустил чип, имплантированный в мозг пирата.

Труп внезапно дернулся и поднялся с земли. В его черепе зияла дыра, и он напоминал настоящего зомби. Не обладая сознанием или мыслительным процессом, он просто убивал всех без разбора, хаотично стреляя из лазерного пистолета.

Первой под огонь попала девушка с крыльями — из ее тела фонтаном хлынула кровь, превратив ее в огромный багряный цветок.

Юноша-птица издал душераздирающий крик.

Одновременно с этим на тяжелом механоиде была автоматически запущена программа самоуничтожения!

Чжаньлу мгновенно раскрыл защитное поле над Линь Цзинхэном. Тот дернулся, поднялся на ноги и потянулся рукой к юноше-птице.

Но юноша лишь бросил на него короткий взгляд. Он перепрыгнул Линя, увернувшись от протянутой руки, а затем бросился прямо на дуло лазерного пистолета Юань Ижэня, подставляя под выстрелы свое сердце. Биомеханическое сердце взорвалось, и брызги крови окрасили всю лабораторию.

Этот небольшой взрыв разнес на куски вооруженный труп, и половина сломанного чипа вылетела из черепа.

Разбитая голова юноши-птицы упала у ног Линь Цзинхэна. Его глаза были по-прежнему открыты, словно он смотрел и на Линя, и на бесконечное небо, усеянное далекими звездами.

«Командующий Линь, — как будто говорил его взгляд. — Ты такой сильный, но нет ничего ценнее человеческих жизней».

— Сэр, программа самоуничтожения механоида активирована, и мое защитное поле долго не выдержит!

Протянутая рука Линь Цзинхэна так и застыла в воздухе, как будто он все не мог оправиться от потрясения.

Защитный барьер Чжаньлу становился все слабее. Он решил взять инициативу в свои руки. Использовав остатки запаса энергии, ИИ превратился в спасательную капсулу — точно такую же, как однажды подобрал Лу Бисин, — и не задавая лишних вопросов, обернулся вокруг Линь Цзинхэна.

***

Лу Бисина из раздумий вывел предупреждающий сигнал механоида, и мужчина поднял взгляд.

«Ура, это ментальная сеть!»

Все это время он словно голодный стервятник летал кругами над кладбищем механоидов. Все порты ментальной сети, которые еще подавали признаки жизни, были захвачены им и использованы для увеличения зоны обнаружения примерно в десять раз.

Он торопился и отказывался сдаваться, несмотря на то, что раз за разом получал один и тот же результат — «Совпадений не найдено» — сколько бы ни менял направление сканирования.

На девяносто шестой попытке, Лу Бисин наконец обнаружил нестабильный сигнал.

Не раздумывая, он активировал экстренный прыжок!

Но стоило ему только достигнуть пункта назначения, как он был встречен чудовищным взрывом. Лу Бисин разогнал механоид до максимальной скорости, и его защитное поле издало пронзительный визг. Мужчина что-то проворчал себе под нос и собрался было срочно эвакуироваться.

В это мгновение в его поле зрения попала знакомая спасательная капсула.

Зрачки Лу Бисина сузились, и он без раздумий ринулся сквозь взрывную волну, чтобы любой ценой поймать капсулу.

Ниже заметка от английского переводчика, я ее для вас тоже с удовольствием перевожу:

Слышали ли вы? Отбракованные/Can Ci Pin стал одним из двух победителей в номинации «Лучшая авторская книга» в рамках 30-й премии «China Science Fiction Galaxy Awards». Это самая престижная китайская премия в области научной фантастики, которую в свое время получили такие известные авторы, как Лю Цысинь и Ван Цзинькан.

В аннотации для награждения было сказано: «Когда следы человеческой цивилизации испещрили бесконечное море звезд, а нервная система человека стала способна легко соединяться с интеллектуальными сетями, казалось, наступила утопия. Но «отбракованные», чей мозг не может управлять этими сетями, расскажут нам совсем другую историю. Под слоем разнообразных элементов научной фантастики, таких как механоиды, кибернетические атаки и межгалактические войны, вы найдете историю о человеческом тепле и гуманности. Автор использует невероятные навыки повествования и делает научную фантастику доступной и понятной для широкого круга читателей».

Поздравляем Прист и «Отбракованных»!

От этого переводчика:

Очень грустная глава, конечно, и напряженная. Но Лу Бисин уже спешит на помощь своему Линю, и это так трогательно!)

Глава 49 - Пожалуйста, ответь мне!

Спасательные капсулы были размером со взрослого человека, а механоид Лу Бисина никак нельзя было назвать большим или высокотехнологичным. Посреди жестокого шторма, вызванного самоуничтожением тяжелого механоида, и последовавшего за ним астероидного дождя механоид Лу Бисина напоминал крохотную белку, отчаянно пытавшуюся в прыжке поймать упавшую с дерева шишку своими короткими лапками.

Ударная волна сильнейшего взрыва безжалостно отбросила спасательную капсулу за пределы его досягаемости и даже разорвала сеть, которую он использовал для поимки капсулы. На такой скорости Лу Бисин не решился силой затягивать капсулу внутрь, и ему оставалось только постараться сократить дистанцию между ней и собой. Только Лу Бисин наконец набрал скорость и скорректировал направление движения так, чтобы вторая сеть смогла дотянуться до капсулы, как осколок разрушенного тяжелого механоида задел угол его собственного.

Прежде чем даже проверить степень повреждений, Лу Бисин ловко настроил канал связи, используя радиоволны маленького механоида, в попытке напрямую связаться со спасательной капсулой.

— Линь, ты слышишь меня? Пожалуйста, либо снизь скорость, либо потеряй немного веса, а то я уже еле держусь!

Линь Цзинхэн не ответил, но зато в ушах Лу Бисина почти мгновенно прозвучал голос Чжаньлу. Тот вежливо поприветствовал его:

— Ректор Лу, рад вас снова видеть.

— А я не рад! Ты твой хозяин напугали меня до смерти!

— Согласен в вами, сегодня был ужасный день, — на контрасте с бесконечными взрывами заднем фоне, голос Чжаньлу звучал особенно спокойно и уверенно. — Эта капсула создана с помощью моей возможности менять форму и не способна обеспечить человека необходимыми питательными веществами и медикаментами, как настоящая спасательная кабина.

— Ничего страшного, у меня здесь есть все необходимое… — начал было Лу Бисин.

Но Чжаньлу перебил его еще до того, как он успел договорить:

— А так как я сейчас представляю из себя ИИ-ядро без основного корпуса и нахожусь в полном вакууме, защиту, которую я могу обеспечить моему хозяину, можно сравнить со встроенным защитным полем механоида. Текущий уровень моих энергозапасов позволит мне поддерживать эту функцию лишь на протяжении трех минут, и прямо сейчас начинается обратный отсчет последней минуты: 59, 58…

— Чжаньлу!!! — Что есть мочи проревел Лу Бисин.

«Один грамм материала стоит шесть миллионов в Валюте Первой Галактики, и все, что получилось создать за эти деньжищи, — этот непредсказуемый пожиратель энергии? Эти политики Союза прогнили насквозь… интересно, сколько времени они тратят впустую, просиживая свои штаны в креслах и ковыряя пальцем носу?!»

К сожалению, сейчас у Лу Бисина совсем не было времени жаловаться на политиков Союза.

Система безопасности истошно верещала ему в ухо, пока он пытался разогнать механоид до максимума его возможностей. При управлении маленьким механоидом на такой скорости посреди астероидного дождя, столкновение с любым объектом, каким бы крохотным он ни был, приведет к неминуемой гибели. Сила удара будет настолько мощной, что мгновенно взорвет механоид вместе с его пилотом. Но несмотря на риск, Лу Бисин, словно отчаянный самоубийца, на полной скорости прорвался сквозь обломки и наконец догнал капсулу Линь Цзинхэна. В то мгновение, когда механоид поравнялся с капсулой, Лу Бисин включил на механоиде систему обратной гравитации.

Из-за резкой смены гравитационного поля все незакрепленные объекты на механоиде, включая самого пилота, были тут же подброшены вверх. Зато капсулу снаружи словно вакуумом засосало в механоид.

Чжаньлу продолжал обратный отсчет — оставалось 25 секунд.

По механоиду эхом прокатился скрежет, когда сеть, поймавшая капсулу, неожиданно зацепилась за люк грузового отсека. В это время Лу Бисин как раз открывал стыковочный люк для капсулы.

Оказалось, что помимо капсулы гравитационное поле притянуло и другие объекты. Кроме мелких обломков астероидов, на борт механоида ухитрился протиснуться и оторванный люк грузового отсека, попутно запутавшись в сети, удерживавшей капсулу. Как назло, именно он успел достигнуть стыковочного шлюза, прежде чем туда затянуло капсулу. У Лу Бисина не оставалось иного выхода, кроме как использовать пушку частиц для того, чтобы избавиться от препятствия. Вот только выстрел одновременно откинул обратно в космос и спасательную капсулу.

Оставалось 15 секунд.

Покрывшись холодным потом, Лу Бисин резко вернул гравитационное поле к первоначальным настройкам и бросился в погоню за капсулой. Едва уворачиваясь от астероидов и обломков механоидов, он выпустил последнюю запасную сеть, оставшуюся у него, и наконец смог аккуратно поймать капсулу.

Осталось всего 10 секунд.

Лу Бисин без промедления активировал экстренное торможение как раз в тот момент, когда капсула снова пролетала мимо механоида. Механоид мгновенно остановился, стыковочный люк открылся, и капсула плавно скользнула на борт, освободившись от сетей.

Шлюз автоматически закрылся, и в приемном отсеке запустилась система поддержания давления воздуха, которой для достижения оптимального значения было необходимо ровно 10 секунд.

За эти десять секунд маленький механоид смог вырваться из зоны поражения взрыва пиратского корабля.

Лу Бисин вскочил и ринулся в приемный отсек.

Люк отсека издал легкий щелчок, сигнализируя, что давление воздуха внутри достигло нормальных значений, а затем медленно откатился вбок. В ту секунду, когда он открылся, защитные функции Чжаньлу исчерпали свои возможности, а сам ИИ, видимо, полностью разрядился, поэтому вернулся к форме механической руки, теперь тихо лежавшей на полу.

Лу Бисин устало прислонился к люку, наконец разглядев человека, которого с таким трудом вытащил из космоса. Его ноги будто превратились в желе, поэтому он раз за разом спотыкался на пути к лежавшему на земле мужчине. Он трясущейся рукой потянулся, чтобы проверить пульс Линя. Голову командующего он аккуратно придерживал второй ладонью, и казалось, что мужчина перед ним не показывает признаков жизни.

— Прошу, откликнись, — голос Лу Бисина сейчас был даже не похож на его собственный. — Линь, пожалуйста, ответь мне!

Лу Бисину понадобилось еще несколько секунд, чтобы наконец успокоить свои дрожащие руки и нащупать слабый, но ритмичный пульс на шее мужчины.

«Он все еще жив».

Громкие сигналы тревоги в голове Лу Бисина замолкли. Он издал вздох облегчения и понял, что его волосы промокли от холодного пота. Он поднял Линь Цзинхэна на руки и засунул его в медицинскую капсулу, которую заранее вызвал к приемному отсеку. Линь весил гораздо меньше, чем он себе представлял. Как только руки Лу Бисина дотронулись до тела командующего, их обожгло нестерпимым жаром, словно он держал не человека, а тлеющие угли.

Медицинское оборудование капсулы тщательно просканировало тело пациента и выдало отчет о его состоянии. Бесконечные строки текста затопили экран, словно это были не медицинские документы, а комментарии к онлайн-трансляции концерта поп-звезды. Некоторые фразы особенно бросались в глаза: «Радужный вирус», «тяжелое обезвоживание», «перегрузка нервной системы» и «пулевое ранение». Лу Бисин прекрасно понимал, что с таким набором диагнозов он ничем не смог бы помочь, поэтому отступил назад и позволил медицинскому оборудованию заняться пациентом.

Крошечный механоид, чудом переживший столкновение с последствиями взрыва пиратского корабля и заброшенный своим пилотом, теперь был покрыт повреждениями, нанесенными обломками астероидов. Изначально почти недееспособная защитная система теперь была уничтожена полностью, и столкновения с мелкими астероидами вызывали нешуточную тряску в кабине механоида.

Лу Бисин всю дорогу до медицинского отсека сопровождал капсулу, одновременно пытаясь восстановить полный контроль над хаотичным движением механоида и выбрать безопасную орбиту, чтобы временно продолжить дрейфовать сквозь эту гиблую зону. Стерильный медицинский отсек автоматически закрылся прямо перед носом Лу Бисина, оставив ему лишь маленькое окошко, сквозь которое он с трудом мог наблюдать за тем, что происходило внутри. Впрочем, и оно вскоре стало бесполезным, запотев от тяжелого дыхания Лу Бисина.

Он склонил голову и прижался лбом к стеклу.

Только сейчас Лу Бисин ощутил, что его сознание, до этого полыхавшее от стресса, затуманилось от усталости. Он чувствовал себя так, будто вот-вот отключится.

В это время самое мощное в Союзе ИИ-ядро — Чжаньлу — без движения лежало на полу, напоминая одну из детских игрушек, с которыми дурачились малыши на базе. Чжаньлу выглядел невероятно бессильным, а брызги крови на поверхности его роботизированной руки делали картину еще более неприглядной.

Лу Бисин взглянул на ИИ и подумал:

«Что бы ты стал делать, если бы я не прилетел? Чжаньлу мог защищать тебя лишь на протяжении трех минут. А потом ты, будучи в таком ужасном физическом состоянии, оказался бы один на один с агрессивной космической средой. Может быть, ты тут же погиб бы от космического излучения, а может быть через несколько секунд — от асфиксии. Говорят, что когда люди оказываются в открытом космосе, их сосуды и некоторые клетки практически взрываются. Если бы ты даже это пережил, то взрывная волна от тяжелого механоида настигла бы тебя, испарив всю воду из твоего организма. Ты навсегда остался бы здесь, в этом проклятом месте, словно одинокая звезда посреди осколков бесчисленных комет… Вот только звезды иногда перерождаются, а что насчет тебя? Разве ты не сказал, что Девятый Отряд Серебряной Десятки совсем рядом? Разве ты не распланировал все до последней детали? Ты же собирался использовать эту захудалую базу как приманку и разбить силы пиратов Кайли. Разве ты не должен, словно настоящий спаситель, собрать воедино Серебряную Десятку, по окровавленным трупам своих врагов вернуться в чистилище, которое сейчас из себя представляет Союз, и записать новую главу в свою героическую историю?»

Внутри медицинского отсека оборудование продолжало размеренно оперировать бессознательного Линь Цзинхэна. Лу Бисин протер рукой запотевшее окошко. Как будто отчаянно пытаясь в чем-то убедиться, он уставился на экран с жизненными показателями:

— И зачем тебе вечно натягивать на себя эту маску непобедимости?

***

Все тело Линь Цзинхэна испытывало боль.

Последний выстрел в кабине тяжелого механоида попал в нижнюю часть его живота, а так как у Чжаньлу, экстренно принявшего форму спасательной капсулы, не было системы балансировки и защиты от турбулентности, Линь потерял сознание сразу после того, как капсула покинула пиратский корабль. При этом высокая температура и постоянный стресс не давали его телу и разуму полностью расслабиться, поэтому его сознание заполонили безумные разрозненные сны.

Линь Цзинхэну снилось, что он все еще маленький мальчик в доме семьи Лу.

Вообще-то, по большей части его детство прошло вдали от дома. Свои ранние годы он провел, следуя за флотом Лу Синя, а затем в 14 лет поступил в Академию Черной Орхидеи, где его редко выпускали за пределы школьного общежития в течение учебного года. Лишь на зимних и летних каникулах он мог немного погостить в доме Лу Синя.

Не то чтобы Линь Цзинхэну действительно нравилось там оставаться. Дом был большим, и там всегда было много народу. Помимо самого Командующего Лу, в имении постоянно хозяйничали его вице-адмирал, секретарь, а иногда и весь состав его флота. У многих подчиненных Лу Синя даже были собственные комнаты в доме, да и госпожа Лу часто приглашала домой своих студентов. Дом был похож на достопримечательность, постоянно посещаемую туристическими группами. В подростковом возрасте Линь был капризным и нелюдимым юношей, любившим тишину, поэтому он мечтал оглохнуть, чтобы больше не слышать постоянный шум в доме.

К сожалению, все то, что он так презирал в детстве, он теперь не смог бы вернуть, как бы сильно того ни хотел.

Линь смутно понимал, что спит и видит сон, но особняк семьи Лу казался ему абсолютно настоящим.

Вот он смотрит вниз и видит свои руки — чистые длинные пальцы мальчика-подростка. Перед его глазами ладони ребенка, который еще не столкнулся с жестокой реальностью политических игр Союза.

Он слышит голос, звучащий где-то поблизости и инстинктивно разворачивается, чтобы спрятаться под ветками дерева. Затем кто-то с дерева кидает в него шишку, и юноша ловит ее, даже не поднимая головы.

— Что ты делаешь?

Командующий Лу Синь стоит на ветке над ним, закатав рукава рубашки, и управляет группой роботов, которые подстригают крону дерева. Все роботы заранее запрограммированы на определенные работы, и в их распоряжении подробный план сада и список растений, но этот командующий, будучи в душе еще ребенком, не может упустить возможности подурачиться с роботами.

— Не стригите верхние ветки… эй, не нужно мне никакой стандартной высоты стрижки, здесь я сам задаю стандарты! — Ругается Лу Синь на роботов, подтягиваясь на ветке дерева. Он оборачивается к Линю с улыбкой на губах, опираясь локтем на толстую ветку и спрашивает. — Тебе нравятся дети?

— Нет, — не моргнув глазом отвечает Линь.

— Вау, в твоем тоне сквозит такое отчуждение, — говорит Лу Синь. — Послушай, место, где ты живешь, должно ощущаться, как родной дом, для этого в нем кто-то должен жить… дети, питомцы… ну хоть кто-нибудь. Представь себе пару малюток, бегающих по дому и играющих с тобой, — разве это не весело?

Пятнадцатилетнему Линь Цзинхэну кажется, что его окружают идиоты, и он нисколько не заинтересован в том, чтобы играть с какими-то детьми. Он саркастически улыбается Лу Синю и вынимает из кармана пару наушников с шумоподавлением. Таким образом подросток с бунтарским характером отсекает все попытки разговора со стороны командующего и садится под дерево, чтобы почитать «Анализ классических военных стратегий».

В следующее мгновение Лу Синь прыгает с дерева, словно ловкая мартышка, и вытаскивает наушники из ушей Линя. Прежде чем тот начнет жаловаться, Лу Синь обнимает худые плечи подростка и весело шепчет ему на ухо:

— Твоя приемная мать раньше не хотела детей, и я даже не мог лишний раз об этом заговорить, но слава Богу, теперь у нас есть ты!

— Рад развлечь вас, — с фальшивой вежливостью отвечает Линь Цзинхэн.

— Хвала небесам за твой непокорный характер, — Лу Синь довольно хлопает подростка по спине. — Когда ты только появился в этом доме, ты был просто тихим симпатичным малышом, и твоя приемная мама мгновенно прониклась к тебе симпатией. Кто ж знал, что внутри кроется такой хладнокровный зверек, который так и не сможет ее полюбить за все эти годы…

Госпожа Лу была мягкой и сдержанной женщиной. У нее было хорошее воспитание, но она никогда не проявляла излишней инициативы, поддерживая лишь умеренно теплые отношения с Линь Цзинхэном. Рано повзрослевший Линь Цзинхэн всегда видел в себе обузу, которую Лу Синь необдуманно притащил в свой дом. Он все время тревожился, что причиняет неудобства и старался как можно меньше беспокоить госпожу Лу.

Услышав последние слова Лу Синя, подросток замирает в потрясении. «Она на самом деле не ненавидит меня?» — про себя удивляется он.

Это внезапное открытие заставляет его чувствовать себя не в своей тарелке, словно он зверь в клетке, к которому приковано всеобщее внимание. Он нервно ерзает, сидя под деревом.

Лу Синь, непробиваемый, словно спрессованная почва всех планет Первой Галактики вместе взятых, совсем не замечает небольших перемен в поведении Линя. Он притягивает подростка ближе и ерошит волосы у него на макушке:

— Вчера я сказал ей, что этот холодный кусок камня в ближайшее время вряд ли проявит какие-то чувства, поэтому нам стоит родить себе собственного малыша. И угадай, что произошло? Она не стала возражать! А раз она не возражает, я могу расценивать это как молчаливое согласие! У тебя скоро появится младший братик или сестренка!

Линь поднимает руку, пытаясь спасти прическу от рук восторженной обезьяны.

— О, ты немного ревнуешь? — Широко улыбается ему Лу Синь. — Не волнуйся, ты всегда будешь папиным любимчиком, даже если у меня появится младший ребенок.

Линь Цзинхэн поднимается на ноги и безразлично смотрит на него:

— Оставь меня в покое.

— Эй, ревность — это не круто! — Кричит Лу Синь в покрасневшее ухо Линя. — Послушай, когда малыш зовет тебя старшим братом — это так здорово! Мелюзга будет повсюду следовать за тобой, как птенец за курицей, а еще дети очень забавные и доверчивые. Что бы ты ни сказал им, они воспринимают это как истину в последней инстанции… Ты был точно таким же в детстве! Хахахаха…

— Да перестань ты ко мне приставать!

Смех Лу Синя медленно растворяется в воздухе, когда Линь Цзинхэн разворачивается и уходит. Этот звук преодолевает время и расстояние и всплывает в памяти Линь Цзинхэна много лет спустя. Линь резко оборачивается и видит, как некогда прекрасный сад на его глазах превращается в космическую пыль и исчезает вдали, и знакомые с детства образы в его сознании разбиваются вдребезги. Все, что у него остается, — это измученное и израненное тело, обдуваемое жестокими ветрами, а те сильные руки, которые однажды так крепко обнимали его плечи, безвозвратно потеряны где-то в старых воспоминаниях.

Линь Цзинхэна разбудила острая головная боль. Следом за болью пришло ужасное головокружение, заставившее Линя подсознательно искать, за что бы ухватиться. Он вскользь коснулся чего-то рядом с собой и инстинктивно попытался удариться о предмет головой, чтобы хоть немного ослабить побочные эффекты от ментальной перегрузки.

Но боли, которую он ожидал почувствовать, не последовало — голова Линя ударилась о чью-то руку. Несколько мгновений голова Линь Цзинхэна покоилась у кого-то на ладони, а потом этот человек осторожно откинул промокшие от пота пряди с лица мужчины и уложил его обратно на подушку:

— Тссс… потерпи еще немного, тебе станет лучше после хорошего сна. Не волнуйся, я здесь… Вколите ему успокоительное, пожалуйста.

Линь Цзинхэн открыл рот, чтобы возразить, что он невосприимчив к успокоительным и гипнозу, но препарат уже распространился по его кровеносной системе, не дав ему шанса начать жаловаться.

Он едва смог заставить себя разлепить глаза и сквозь дымку увидел знакомую фигуру, напоминавшую Лу Бисина.

В полусонном состоянии Линь Цзинхэн подумал: «Это все еще сон? Сначала в нем появился отец, а теперь и сын?»

Линь догадывался, что человек рядом с ним что-то говорит, но слов разобрать не мог. Он лишь чувствовал теплые руки, нажимавшие на его лоб и виски до тех пор, пока его глаза снова не закрылись.

Лу Бисин осторожно удерживал мужчину в медицинской капсуле. Его руки оставались на лбу Линь Цзинхэна, пока он не почувствовал, как дыхание пациента замедлилось, и только после этого позволил себе облегченно вздохнуть. По крайней мере у Линя спал жар.

Следы крови были смыты с Линь Цзинхэна, как только его состояние стабилизировалось. Сейчас он крепко спал — так спокойно, что можно было увидеть, как вздрагивают от капельницы его вены. Лу Бисин вытер пот со лба и некоторое время молча смотрел на мужчину в медицинской капсуле. Затем он осознал, что делает, и смущенно отвел взгляд, бормоча себе под нос:

— И как ты ухитрился довести себя до такого состояния?

Линь Цзинхэн, конечно, не ответил.

Тогда Лу Бисин повернулся и мягко тронул пальцем его висок:

— Эй, — позвал он.

Голова Линь Цзинхэна слегка повернулась в сторону руки Лу Бисина. Его бледное лицо казалось нездорово худым. Тонкие трещинки на его пересохших губах и слегка нахмуренные брови придавали ему неожиданно хрупкий вид.

Лу Бисин почувствовал, как его сердце пропустило несколько ударов, и бедный механоид, только покинувший смертельный астероидный пояс, снова затревожился. Лу Бисин отрешенно вернул лицо Линь Цзинхэна в удобное положение и случайно скользнул пальцем по его губам. Молодой ученый тут же подпрыгнул, словно кот, наступивший на электрический выключатель. Он почти хотел вскочить на ноги и стремительно убежать подальше. На секунду поддавшись панике, Лу Бисин попытался объяснить бессознательному мужчине перед собой:

— Я… я не собирался воспользоваться ситуацией и что-то сделать, это просто случайность!

Маленький экран на медицинской капсуле, следивший за мозговой активностью пациента, никак не отреагировал на выступление Лу Бисина, и на нем по-прежнему была лишь ровная линия, указывавшая, что пациент находится без сознания.

Господин Лу наворачивал круги рядом с капсулой, пытаясь понять, почему у него так беспокойно колотится сердце. К сожалению, у него не было никакого опыта или познаний в этой области, и он никак не мог сам разобраться с проблемой, поэтому решил положиться на научный метод. Этот гениальный ученый обернулся к пустовавшей медицинской капсуле и скомандовал:

— Проверь мой гормональный фон.

Из медицинской капсулы показалась длинная игла, которая тут же безжалостно вонзилась в его вену. Когда анализ показал невероятно высокий уровень фенилэтиламина (прим.пер.: химическое соединение, производные которого являются психоделиками и нейростимуляторами), система беспардонно уточнила:

— Вы принимали какие-либо препараты?

Лу Бисин замер:

— …Нет, я не под наркотиками.

Дофамин, окситоцин, норадреналин… результаты сканирования появлялись один за другим, по мере расшифровки анализа крови мужчины. И наука, и собственная эндокринная система безошибочно подсказывали Лу Бисину, что его тело вырабатывало аномально большое количество гормонов при виде мужчины, который сейчас лежал без сознания в капсуле.

Лу Бисин прикрыл глаза рукой, сгорая от стыда.

Чувства, с которыми он не сталкивался ни разу за свои 30 лет жизни, только что были обнаружены простейшим медицинским оборудованием. Внезапно все в его жизни обрело смысл, и это открытие повергло его в шок. Лу Бисин в этот момент не мог даже спокойно смотреть на Линь Цзинхэна, поэтому со скоростью света сбежал из медицинского отсека.

Линь Цзинхэн очнулся еще спустя двенадцать часов. Не почувствовав связи с ментальной сетью, он сразу догадался, что Чжаньлу истратил весь свой ресурс, а он сам каким-то образом оказался в медицинской капсуле. Все раны на его теле были обработаны, а на коже не ощущалось никаких следов крови. Кто-то даже накинул на него легкое одеяло.

Последнее, что он помнил, — как его выбросило из разрушенного тяжелого механоида. Кто же мог его подобрать после этого? Независимая группа пиратов?

Линь Цзинхэн размял руки и ноги, прежде чем вытащить из вены иглу капельницы. Он очень осторожно проверил сеть механоида и сразу заметил, что пилот находился в нестабильном психологическом состоянии. Совместимость с ментальной сетью колебалась, а значит, ему не составило бы труда при желании ее перехватить… С другой стороны, это легко могло оказаться ловушкой.

Линь Цзинхэн не стал действовать сгоряча. Вместо этого он взял одежду, аккуратно сложенную около капсулы, и тщательно проверил ее на наличие маячков, прежде чем натянуть на себя.

Он осторожно толкнул дверь медицинского отсека и наконец увидел этого «психологически нестабильного пилота».

Механоид, на котором они находились, был совсем небольшим. Лу Бисин, будучи соединенным с ментальной сетью, чувствовал, все, что происходило на борту. Он узнал, что Линь очнулся, как только тот открыл глаза. За эти несколько коротких минут его ладони уже успели взмокнуть. Но он все равно попытался изобразить удивление и непринужденно поприветствовал Линь Цзинхэна:

— Наконец проснулся? Как ты себя чувствуешь? Чжаньлу разрядился, и отставшего энергозапаса этого механоида, вероятно, не хватит, чтобы его подзарядить. Видимо, ему придется подождать с пробуждением, пока мы не вернемся на базу.

Линь Цзинхэн был ошарашен. Ему даже показалось, что от долгого сна у него начались галлюцинации. Он рассеянно спросил:

— Как ты сюда попал?

— «Пекин» потерял связь с системой обнаружения, поэтому я направился на твои поиски и как раз застал тот момент, когда ты подорвал трансферную точку, — выражение лица Лу Бисина стало напряженным. — Линь, я думаю, нам нужно поговорить. Как ты мог…

Линь Цзинхэн почувствовал, как у него на лбу вздулась вена, и резко перебил:

— То есть ты утверждаешь, что обнаружил всплеск энергии от взрыва трансферной точки и решил поспешить в самый эпицентр, чтобы найти меня?

— Я видел… — Начал было Лу Бисин.

Линь внезапно почувствовал, как его кровь закипает от гнева:

— Ты влетел в Пустыню Смерти и совершил по крайней мере один экстренный прыжок в этой зоне?!

Прим.пер.: мне эта глава кажется очень эмоциональной. Каким бы нелюдимым и неприступным ни был Линь, его воспитывал очень любящий человек. Возможно именно поэтому, несмотря на все невзгоды, у этого холодного с виду командующего внутри бьется такое доброе и хрупкое сердце))) Его воспоминания о Лу Сине наполнены таким теплом и грустью одновременно…

Глава 50 - Линь Цзинхэн по-настоящему напуган

— Кто позволил тебе сюда прилететь? — Сколько бы Линь ни старался сдержаться, его гнев прорывался на поверхность. — Почему ты тратишь время впустую, выслеживая меня, вместо того, чтобы дрессировать своих циркачей на базе?

Последний вопрос попал точно в цель — Лу Бисин потерял дар речи.

— Ты что, не знаешь, что такое Пустыня Смерти? И не догадываешься, как опасно совершать в этой зоне экстренные прыжки? Ты собственными глазами видел все эти обломки механоидов и даже не предположил, что тебя могут поджидать пираты? И после всего увиденного ты решил броситься навстречу опасности на этом куске… — Линь в ярости ударил кулаком по стене. Несчастный механоид вздрогнул от ужаса, подвергнувшись неожиданной атаке, и издал слабый звук, напоминавший икоту.

Линь Цзинхэн внезапно вспомнил, что стоявший перед ним мужчина совсем недавно безрассудно имплантировал в свое тело опасный биочип, и эта мысль вывела его из себя настолько, что вены на его лбу вздулись от возмущения.

— Как ты можешь быть таким безалаберным?!

Лу Бисин промолчал:

— …

Линь Цзинхэн даже не дал ему шанса заговорить, опередив его и высказав слово в слово его собственные доводы. Не зная, что ответить на эти обвинения, Лу Бисин просто кивал и слушал.

Линь Цзинхэн испытывал непреодолимое желание задать Лу Бисину взбучку. Но молодой ученый давно вышел из того возраста, когда его было уместно отчитывать, как ребенка. Линь с трудом заставил себя проглотить гневные слова.

За последний месяц Линь Цзинхэн уже дважды сдерживался, чтобы не ударить его. Едва справившись с раздражением, вызванным необходимостью держать себя в руках, Линь повернулся к Лу Бисину и холодно скомандовал:

— Разорви соединение с ментальной сетью, я возьму на себя управление.

У Лу Бисина наконец появилась возможность возразить. Он мягко улыбнулся:

— Ну так попробуй ее у меня забрать.

Одновременно с его словами из медицинского отсека показалось несколько роботизированных рук, которые крепко обхватили конечности Линь Цзинхэна. Так как долгие полеты сквозь космос часто влияли на психическую устойчивость пассажиров, все механоиды были оборудованы устройствами для удерживания пациентов. Встроенная система ограничения была достаточно сильной, чтобы выдержать сопротивление даже нескольких буйных пассажиров разом, и подчинялась только приказам пилота.

На этот раз дар речи потерял Линь Цзинхэн.

«Он еще вздумал перечить мне!»

— Хм, — Лу Бисин непринужденно подошел к Линю, которого по его приказу система удержания запихнула обратно в медицинскую капсулу. Он склонился и высокомерно произнес в ухо Линь Цзинхэна. — Я слышал, что повреждения от насильного разъединения с ментальной сетью порой очень тяжелые. В лучшем случае это неврологический шок, но при плохом раскладе пилот может даже погибнуть от повреждения мозга, если сильно сопротивляется вторжению. Знаешь, я никогда не сталкивался с этим… это правда? Эй, командующий, хочешь мне продемонстрировать?

Линь Цзинхэн сорвался:

— Лу. Би. Син.!

— Ммм? — Лу Бисин невозмутимо попросил медицинское оборудование налить ему стакан воды и присел возле Линь Цзинхэна. Он залпом проглотил воду, словно готовился к долгой лекции, и заговорил. — Знаешь, командующий, я заметил, что ты жутко непоследовательный человек. И в этом нет ничего хорошего. Некоторые говорят, что нет смысла тратить слова на непробиваемых людей, но я с этим не согласен. Звучит как устаревший феодальный предрассудок. Послушай, этот несчастный механоид почти исчерпал свои энергозапасы, а у нас впереди еще несколько дней пути до базы, поэтому почему бы нам не потратить немного времени на обсуждение ситуации?

Линь Цзинхэн еще никогда не был так разгневан.

— Отпусти меня. Ты же не думаешь, что я просто молча позволю тебе делать все, что вздумается?

Хотя личное суждение Ректора Лу о влюбленности командующего было несколько ошибочным, он, как ни удивительно, был не так уж далек от правды. Лу Бисина нисколько не испугала озвученная угроза — он даже с распростертыми объятиями принял этот забавный блеф:

— О нет, я так напуган, что же ты собираешься со мной сделать? Покажи все, на что способен!

Линь Цзинхэн:

— …

«Вот тебе и милый маленький птенец, обещанный этим болтливым и никчемным экс-командующим — нельзя было верить ничему, сказанному Лу Синем! Ты сам-то видишь, какую ходячую катастрофу ты произвел на свет, Командующий Лу?»

Лу Бисин устроился поудобнее и приготовился к еще одной длинной речи:

— Итак, мы можем начать с обсуждения твоего феноменального упрямства, а затем докопаться до истоков этой черты твоего характера…

— Проваливай! — возмущенно прошипел Линь Цзинхэн.

— Не могу. Я уйду, когда договорю, — к счастью, Лу Бисин выработал невероятное терпение, ежедневно общаясь с проблемными студентами, и сейчас использовал свои навыки на разъяренном командующем. — Позволь задать вопрос, Линь. «Пекин» был все еще в зоне доступа внутренней сети базы, когда ты обнаружил этих пиратов, так почему ты не удосужился сообщить нам об этом?

Линь Цзинхэн, конечно, вовсе не собирался, словно прилежный ученик, отвечать на заданный вопрос, поэтому просто иронично усмехнулся.

— Все потому, что ты нам не доверяешь, — продолжил Лу Бисин. — Ни мне, ни остальным на станции. Ты думаешь, что нет никакого смысла делиться с нами информацией, потому что мы бессильны против этих пиратов и просто до смерти перепугаемся. Именно поэтому ты решил полететь и самостоятельно все уладить, верно? Но задумывался ли ты, зачем тебе рисковать жизнью, чтобы защитить эту кучку сброда?

— Ты считаешь, что сделать небольшой крюк, чтобы избавиться от пирата, — это значит «рисковать жизнью»? Я просто на дух не переносил этого придурка, поэтому избавился от него при первой возможности. В будущем даже не заикайся об этом, это унизительно, — саркастично ухмыльнулся Линь Цзинхэн. Затем он на мгновение замолчал и собрал все свои силы, чтобы выдавить из себя самую сдержанную фразу за всю свою сознательную жизнь. — Если ты сейчас же снимешь ограничители с моих рук и ног, я — так и быть — притворюсь, что ничего не произошло.

Лу Бисин, не моргнув глазом, ответил:

— Спасибо за предложение, красавчик, но лучше тебе еще немного полежать здесь и подумать над своим поведением и характером…

Линь Цинхэн:

— .....!

— Значит у тебя «чисто случайно» поднялась высокая температура на фоне тяжелого обезвоживания, и ты «чисто случайно» почти превратился в дрейфующий в открытом космосе труп, — продолжал Лу Бисин. — Ах, да, ты еще и нечаянно довел самого себя до состояния скелета, обтянутого кожей, применив препарат, растворяющий мышечные волокна. Скажи, а твоя безупречная стратегия заодно предполагала и смерть? Только посмотрите на этот внушительный список достижений за такое короткое время! И после этого ты смеешь высказывать мне все то, что я должен бы сказать тебе? Говорят, что нечистая совесть спать не дает, но ты, господин Линь Цзинхэн, в этом плане вышел просто на новый уровень. Ты просто восьмое чудо света, знаешь ли.

Линь Цзинхэн закрыл глаза и притворился избирательно глухим. Чтобы унять гнев, он принялся воображать различные способы наподдать этому маленькому паршивцу. Но молчаливый протест Линя не возымел эффекта. К его разочарованию, Лу Бисин был профессионалом в метании бисера перед свиньями. На его счету в прошлом было столько споров с несговорчивыми подростками, что он уже точно знал, как вести себя с Линь Цзинхэном. Он отточил это мастерство почти до уровня высокого искусства и мог говорить часами, даже если не получал никакой обратной связи, нисколько при этом не раздражаясь.

В конце концов он ухитрился своей бесконечной болтовней так убаюкать Линь Цзинхэна, что тот заснул.

Лу Бисин закончил речь и снял ограничители. Затем он наклонился и тщательно осмотрел запястья и лодыжки Линя, успокоившись, когда понял, что тот не пытался силой от них освободиться. Все-таки Линь был не из тех людей, кто стал бы тратить силы на бессмысленную борьбу.

Лу Бисин уперся лбом в ладони и глубоко вздохнул.

«Это так так волнительно. Настолько, что все это время меня на плаву держал один лишь адреналин», — подумал он.

Слава небесам, что этот мужчина вел себя невероятно абсурдно и нерационально, иначе Лу Бисин не знал бы, как с ним вести диалог.

С самого рождения Лу Бисин был вынужден бороться с собственной судьбой и жестоким миром, окружавшим его. В том возрасте, когда другие познавали прелести первой любви, он с трудом учился ходить. Покуда другие счастливо существовали в своем маленьком житейском мирке, он мечтал покинуть атмосферу и улететь куда-нибудь далеко.

Для Лу Бисина время было бесценно, поэтому он вечно торопился и никогда не останавливался, чтобы оглядеться вокруг себя. Линь Цзинхэн был первым человеком за 30 лет жизни, кто тронул его обычно безразличное сердце, и единственным человеком, с которым он действительно сблизился.

Лу Бисин снова перевел взгляд на Линь Цзинхэна и постарался успокоить свое полыхавшее сознание, вспомнив, сколько ран скрывалось под его тонкой рубашкой. Бесчисленные неведомые ему раньше эмоции и чувства охватили его при взгляде на лицо Линя, и Лу Бисин про себя подумал: «Как же мне теперь смотреть тебе в глаза?»

Спустя несколько секунд, показавшихся ему вечностью, глубоко спрятанное в сердце Лу Бисина любопытство взяло верх над его совестью. Лу Бисин очень медленно, словно собираясь прикоснуться к смертельной мухоловке, протянул руку и взял ладонь Линя в свою.

Рука мужчины была холодной и напряженной. Несмотря на то, что тот спал, Лу Бисин все равно чувствовал каждый упрямо застывший сустав. На ладони все еще было несколько ран и шрамов, а на кончиках пальцев можно было прощупать шершавые мозоли. Тем не менее на опрятной руке Линя не было никаких явных изъянов.

Лу Бисин какое-то время мягко удерживал руку Линь Цзинхэна, а потом закрыл глаза, пытаясь запечатлеть в памяти это ощущение. В тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, он отчетливо почувствовал, как какая-то загадочная эмоция заставила его кровь мгновенно закипеть, и в груди поднялась волна жара. Лу Бисин внезапно пришел в себя и схватил еще один стакан воды, чтобы успокоиться.

Он поднялся на ноги и навернул несколько кругов вокруг капсулы, прежде чем смог немного взять себя в руки. Затем Лу Бисин открыл записную книжку на своем персональном устройстве и начал тщательно вносить в свой дневник подробности воздействия «загадочных эмоций» на свой организм, словно готовил научный отчет. В конце заметки он добавил несколько субъективных строк, описывавших его мысли в этот момент:

«Хотя физически я сидел на месте, внутри мне казалось, что мое сознание покинуло тело и несколько раз в танце пронеслось вокруг механоида. Жар в груди продолжал стимулировать эндокринную систему, и я чувствовал себя так, как будто глотнул веселящего газа — каждый вдох вызывал желание улыбнуться. Неужели отношения между людьми всегда так сложны и полны сомнений? Как жаль, что нормы этикета предписывают соблюдать социальную дистанцию между взрослыми людьми, если те не находятся в особых отношениях, поэтому будет сложно протестировать свои реакции. Кажется, что нормальные люди не хватают без повода и не гладят чужие руки, но у меня в распоряжении нет контрольной группы извращенцев, чтобы проверить это утверждение… Что еще испытывает человек, когда он влюблен?»

Надо сказать, что этот его «возлюбленный» обладал на редкость скверным характером. Когда Линь Цзинхэн проснулся на следующий день, между ними началась холодная война.

Физическая форма Линь Цзинхэна всегда была прекрасной: будь то Радужный вирус или препарат, растворяющий мышечные волокна, — всего за 48 часов от них не осталось и следа. Два дня хорошего сна полностью сняли симптомы перегрузки нервной системы и ментальной силы — Линь Цзинхэн был готов разгромить еще пару пиратских флотов Юань Ижэня.

У Лу Бисина не осталось поводов держать Линя в медицинской капсуле, но это не значило, что у него не было припасено несколько уловок, чтобы справиться с сумасбродным командующим.

Надо заметить, что власть пилота на механоиде абсолютна, особенно если это небольшой механоид.

К тому моменту, когда Линь Цзинхэн вышел из медицинского отсека, по всему механоиду уже звучали выжимки из Правил безопасности межгалактических полетов, записанные лично Ректором Лу.

Стоило Линь Цзинхэну присесть, как за своим креслом он замечал медленно подбиравшийся к нему микродинамик. Когда он стоял, опираясь на стену, другой динамик падал на него с потолка. Куда бы он ни пошел, голос Ректора Лу следовал за ним, словно надоедливая муха.

Достигнув предела своего терпения, Линь вытащил из персонального устройства пару шумоподавляющих наушников… но и тут потерпел поражение — из них до боли знакомый голос уже приветствовал его:

— Доброе утро, Линь! Прости, но я взломал все оборудование на этом механоиде, кроме Чжаньлу, поэтому твое персональное устройство не стало исключением. Да здравствует технический прогресс! А теперь позволь мне проиграть аудиозапись первого раздела Правил безопасности межгалактических полетов…

Линь Цзинхэн:

— ........

«Он становится слишком изобретательным в своих розыгрышах!»

Сам Лу Бисин боялся быть побитым, поэтому прятался на маленькой кухоньке на втором этаже и постоянно втайне наблюдал за действиями Линя сквозь свою ментальную сеть.

В какой-то момент навигационное оборудование механоида сообщило, что они попали в зону обнаружения станции, и сразу появилось соединение с внутренней сетью базы. Лу Бисин не успел даже вздохнуть с облегчением, как на него посыпались тонны сообщений. Одноглазый Ястреб, отключившийся накануне, наконец проснулся и обнаружил, что его сын куда-то улетел. Подумав, что мелкий паршивец сбежал кое с кем, чтобы втайне пожениться, он надулся, словно иглобрюхая рыба, и настрочил жалобу на 10 000 слов, полную цветастой ругани.

Лу Бисин поспешно закрыл входящие сообщения и понял, что пока был ими отвлечен, то перестал следить за перемещениями Линя. Он быстро осмотрел основную кабину, спальню, медицинский отсек… и даже окинул быстрым взглядом ванную, но нигде не нашел Линь Цзинхэна. Ему в голову вдруг пришла пугающая мысль, что тот не выдержал его нравоучений и просто выпрыгнул с механоида. Поэтому он спешно покинул свое укрытие, чтобы самостоятельно найти командующего.

В тот момент, когда он открыл дверь, он почувствовал, что кто-то крепко схватил его за плечо, затем с силой зафиксировал руки за спиной, не дав ему обернуться, и припечатал его тело к двери.

Лу Бисин тут же выкинул белый флаг:

— Ладно-ладно, я сдаюсь, честно! Человечество достигло своего зенита во время Новой звездной эры, мой друг, ты не можешь во всем полагаться на грубую силу… уф…

— Лучше заткнись, — скомандовал Линь Цзинхэн.

Лу Бисин закрыл рот и обернулся, чтобы одарить Линя сияющей улыбкой.

— Если услышу от тебя еще одно слово, — Линь Цзинхэн сильнее прижал его к двери и наклонился над ухом Лу Бисина. — То я сделаю так, что это будут твои последние слова.

— Я скажу это, даже если окажется, что эти слова последние, — выражение лица Лу Бисина внезапно стало серьезным. Он искренне взглянул в глаза Линь Цзинхэна. — Линь, с того момента, как я услышал о взрыве планеты Эгрет, я не мог перестать беспокоиться за тебя. Мне было так тревожно, что я не мог сидеть и ничего не делать, поэтому бросился искать тебя, как только базу миновала волна энергетических частиц. Когда я увидел последствия взрыва трансферной точки и бесчисленные обломки космических кораблей, я скомандовал механоиду поискать останки «Пекина» или его порт связи. Ты можешь хоть представить себе, что я чувствовал в этот момент?

Внезапная смена тона застала Линь Цзинхэна врасплох.

Лу Бисин мягко продолжал:

— Я никогда еще не испытывал такого ужаса. Ты когда-нибудь задумывался о том, что заставляешь очень переживать тех, кому небезразличен?

Услышав последние слова, Линь Цзинхэн ослабил хватку.

— Может быть, дело в том, что последние несколько дней я был постоянно соединен с ментальной сетью, но я очень плохо спал. Прошлой ночью мне приснилось, что последняя сеть порвалась, и я так и не смог вернуть тебя. Я знал, что у Чжаньлу осталось всего несколько секунд, но сколько бы я ни пытался, мне никак не удавалось тебя поймать, — Лу Бисин обернулся и осторожно поправил одежду. Он протянул руку, будто собирался излить душу.

Линь Цзинхэн инстинктивно отступил на шаг назад.

— Я говорю это вовсе не для того, чтобы отругать тебя, я просто хочу, чтобы ты знал, что я чувствую. У меня разрывается сердце.

На долю секунды на лице Линь Цзинхэна отразилось потрясение, но он тут же его тщательно спрятал. Не сказав ни слова, он развернулся и ушел так быстро, будто спасался от бедствия.

Лу Бисин тоже был шокирован и растерянно наблюдал за удалявшимся Линем, про себя размышляя: «Неужели он просто сдался и ушел? Я даже не успел сказать самых важных слов».

Самопровозглашенной ученый Лу записал новый отчет в свой дневник:

«Я только что понял, что он очень пассивный человек и никогда не задумывается о своих чувствах. Конечно, еще хуже у него с их выражением. Но несмотря на это, с ним на удивление легко найти общий язык, и если знать его слабости, можно легко разгадать, какие из его угроз — просто блеф».

Опираясь на свои наблюдения и логические рассуждения, господин Лу сделал вывод, что единственной слабостью Командующего Линя был он сам. Ему внезапно показалось, что все предыдущие угрозы Линь Цзинхэна больше походили на нравоучения, к которым прибегают, ругая детей. Лу Бисин теперь точно знал, как общаться с этим мужчиной, поэтому решил ничего не бояться. Тем более результаты экспериментов показали, что Линь Цзинхэн ни за что не причинит ему вреда. Лу Бисин про себя вспомнил все их стычки и понял, что даже в пылу гнева Линь Цзинхэн не применял к нему силы, превышавшей 100 ньютонов, — это сопоставимо с силой пинка, который можно в шутку отвесить приятелю.

Тем временем Линь Цзинхэн почти начал испытывать перед ним страх.

Чжаньлу был абсолютно бесполезен, пребывая в глубоком сне, а механоидом управлял Лу Бисин, поэтому у Линь Цзинхэна не было возможности побыть в одиночестве. Куда бы он ни пошел, везде встречал Лу Бисина, и впервые Линь мечтал поскорее вернуться на захудалую станцию. Когда он узнал, что ментальная сеть уже могла в отдалении видеть базу, то наконец вздохнул с облегчением.

— Смотри! — Лу Бисин внезапно показался у него из-за спины, схватил мужчину за плечи и потащил к окну.

Линь как раз проходил тренировки, необходимые для восстановления сил. Хотя все препараты были давно выведены из его организма, последствия, вызванные растворением мышечных волокон, ему приходилось устранять самостоятельно. Он только что закончил очередную порцию упражнений и был весь покрыт потом. А так как Линь Цзинхэн в принципе избегал физического контакта с другими людьми, он инстинктивно отступил, как только Лу Бисин вторгся его личное пространство.

Но Лу Бисин будто приклеился мужчине и даже опустил голову, чтобы понюхать его шею:

— Все в порядке, ты не сильно вспотел, и ничем не пахнешь. Кстати, зачем ты снова снизил температуру в тренажерном зале? Разве тебе не холодно?

Линь Цзинхэн почувствовал, как его кожа покрылась мурашками, и оттолкнул Лу Бисина:

— Да что с тобой такое?

— Разве ты не знаешь, что тренироваться в холодном помещении вредно? — Лу Бисин невинно смотрел на него. — О, ладно, я здесь не для того, чтобы ругать тебя. Вот, посмотри в окно!

На расстоянии, доступном человеческому глазу, можно было рассмотреть цепочку механоидов, кружащую вокруг базы. Они слаженно ускорялись и замедлялись, словно единое целое.

Лу Бисин с улыбкой включил коммуникационный экран и перед ним тут же возникло лицо Субботы.

— О, ты уже верну… — Суббота сначала был полон восторга, но его лицо сразу стало серьезным, стоило ему заметить Линь Цзинхэна, стоявшего позади Лу Бисина. — Мы как раз тренируемся. Все пилоты, принявшие участие в построении защитного барьера, официально вступили в Силы Самообороны. С каждым днем все больше желающих присоединиться, нам не хватает механоидов и приходится тренироваться по очереди!

Линь Цзинхэн приподнял бровь.

— Теперь мы можем защитить наш дом! — Воскликнул Суббота.

Прим.пер.: ну как же они смешно ругаются))) Как подростки, честное слово))) Прошло 30 лет, а Линь все так же, словно 15-летний юноша, показывает все свои иголки при любом проявлении привязанности и заботы — как с отцом когда-то, так и с сыном сейчас))) Хотя оба много для него значат))

Глава 51 - Новая звездная эра

Понятие социального статуса и нормальной политической системы никогда не было в ходу на базе — жители станции, которой управлял Корова, по сути, были просто его прихвостнями, повсюду следовавшими за своим боссом, словно шайка бандитов, всегда готовых к драке. Но в любом обществе отбросов обязательно найдется хотя бы один человек, желающий подняться выше по социальной лестнице и открыть для остальных новые возможности.

Изначально Суббота просто притащил нескольких своих приспешников, чтобы помочь Лу Бисину реконструировать энергосистему базы. Сейчас же, просто вовремя посуетившись, он ухитрился действительно собрать под своим началом целый отряд Сил Самообороны.

Из-за низких энергозапасов механоида Лу Бисину и Линь Цзинхэну понадобилась целая неделя, чтобы добраться до станции. За эту неделю Суббота распределил должности и обязанности между членами своего отряда и даже составил Устав Сил Самообороны, прибегнув к помощи четырех студентов Ректора Лу.

Теперь, обладая четкой структурой и функционалом, Силы Самообороны казались несколько более сплоченными.

Но несмотря на все усилия, в глазах Командующего Линя это все еще была шайка детишек, игравших в войнушку на заднем дворе. Говорят, что сила проявляется в командной работе, но ведь даже маленькие муравьи способны строить впечатляющие подземные крепости. Линь Цзинхэн чувствовал себя микробиологом, рассматривающим этих муравьев через микроскоп, — их усилия впечатляли, но никто не гарантировал, что построенная ими из всякого мусора крепость способна противостоять настоящему урагану.

— Мы тренируемся по шесть часов в день, и начали наш курс с основ управления механоидами и поочередного патрулирования атмосферы станции. Мы не особо опытны в этом, поэтому с радостью примем любой совет насчет дальнейших действий! — Увлеченно рассказывал Суббота Лу Бисину, ведя за собой в зону хранения механоидов свой отряд. Возможно, Суббота стал увереннее в себе после назначения капитаном отряда Сил Самообороны, а может быть, просто наслушался сплетен, но теперь ему даже отстраненный Командующий Линь казался немного ближе. Суббота набрался храбрости и первым начал разговор. — Командующий Линь, в вашей этой… мммм… крепости тренировались так же?

Линь Цзинхэн, державший в руках Чжаньлу, равнодушно ответил:

— Нет, профессиональные солдаты Межзвездного Союза не тренируются для выполнения отдельных задач. Комиссия по безопасности Консульства Союза требует, чтобы все солдаты тратили на общие тренировки минимум по десять часов в сутки.

— О-общие? — Растерянно посмотрел на него Суббота. — Значит ли это, что они могли просто отлынивать от тренировок?

— Может быть, — холодно отозвался Линь Цзинхэн. — По крайней мере, лично мне кажется, что они слишком часть отлынивали, иначе не превратились бы в таких бесполезных слабаков.

Лу Бисин воспользовался случаем и спросил:

— А что насчет Серебряной Десятки? Они тоже проходят общие тренировки?

— Нет. У Серебряной Десятки есть шесть часов на сон и максимум три часа на все приемы пищи, личные дела и текущий ремонт оборудования. За исключением особых случаев, у нас почти нет свободного времени, — Линь Цзинхэн, не моргнув глазом, прошагал мимо двоих мужчин к зданию штаб-квартиры. — Ну и пираты не то чтобы часто расслабляются.

Слова Линь Цзинхэна должны были разбить надежды Субботы совершить невозможное.

«На фоне состоятельных семей Первой Галактики, которые могут себе позволить отправить своих детишек получать качественное военное образование с младых ногтей, эти от природы дефектные отпрыски Восьмой Галактики никак не могут зваться настоящим военным отрядом. Неужели они думают, что смогут за одну ночь стать победителями, понабравшись жаргонных слов и надев супергеройские плащи? Это такая нелепая шутка?»

Стараясь не обидеть и не разбить хрупкое сердце друга Лу Бисина, Линь выбрал максимально обтекаемые фразы для того, чтобы осадить его. К сожалению, Суббота не был знаком с этикетом столичных жителей, и намека не понял, поэтому всерьез принялся считать часы на своем персональном устройстве.

— Эй, ты все понял? — Толкнул его локтем Лу Бисин.

— Я думаю… он имел в виду, что мы недостаточно тренируемся? — Ответил Суббота с сомнением.

К сожалению, Лу Бисин тоже неправильно понял слова Линя:

— Он сказал, что если вы сможете тренироваться по стандартам Серебряной Десятки, он лично займется вашей подготовкой. Ты когда-нибудь слышал о Серебряной Десятке?

Суббота покачал головой.

— Серебряная Десятка — это настоящая элита Союза, — продолжил Лу Бисин. — До тех пор, пока их не расформировали, они были главной силой Серебряной Крепости. Именно из-за них межгалактические пираты не смели даже носа сунуть в восемь галактик. Они не проиграли ни одной битвы и считались лучшими защитниками Союза… Ну, что скажешь?

Глаза Субботы сияли все сильнее с каждым услышанным словом.

Лу Бисин наклонился поближе к уху Субботы и заговорщическим тоном, напоминавшим проповедника сомнительного культа, прошептал:

— Ты хотел бы стать членом новой Серебряной Десятки?

Суббота чуть сразу не выпалил согласие, но вовремя взял себя в руки:

— Но… но мы же просто шайка бандитов.

— Никаких «но», — выражение лица Лу Бисина стало решительным. — Неужели ты не разу не слышал древнюю поговорку? «Настоящие мужчины не сдаются». Продолжай двигаться вперед. Если Союз говорит, что ты отброс, значит ли это, что ты на самом деле отброс? Только посмотри на Вольто прямо сейчас — он лежит в руинах — так почему ты так зациклен на этих устаревших общественных предрассудках?

Суббота, вдохновленный его речью, побежал тренироваться так бодро, будто ему вкололи стероиды. В пылу восторга он даже забыл спросить, почему Корова не вернулся вместе с Командующим Линем.

Удовлетворенный проделанной работой, Лу Бисин некоторое время шел за молодым человеком. Затем, убедившись, что тот скрылся из виду, он сменил направление и поспешил найти Линь Цзинхэна.

Линь Цзинхэну казалось, что какая-то высшая сила в последнее время решила пошалить с его удачей. Только он наконец избавился от утомительного болтуна, с которым провел все время до возвращения на станцию, как у дверей штаб-квартиры столкнулся с Одноглазым Ястребом, который чем-то был явно недоволен.

Юноша-птица на пиратском корабле, проект «Нюйва» и странный генетический набор Лу Бисина… у Линь Цзинхэна была масса вопросов. Увидев Одноглазого Ястреба он торопливо подозвал его:

— Удачно встретил тебя, старик, надо поговорить о…

— Мне не о чем с тобой говорить! — Разъяренный Одноглазый Ястреб даже не дал ему закончить фразу. — Ах ты маленький ублюдок! Я знал, что ты беспринципный, но не знал, что настолько! Я тебя недооценил!

Линь Цзинхэн был сбит с толку:

— Что опять стряслось? Я наступил тебе на хвост, пока ходил во сне?

Одноглазый Ястреб взвыл:

— Я никогда не отдам тебе своего сына, клянусь, тебе лучше сразу бросить эту затею!

Они давно достигли молчаливого соглашения относительно того, как поступить с информацией о происхождении Лу Бисина. Линь Цзинхэн был без понятия, что опять нашло на старого персидского кота, и зачем тот снова поднимает этот вопрос, но и не хотел тратить время на выяснение причин его поведения. Поэтому он просто усмехнулся в ответ:

— И с чего это ты взял, что можешь мне указывать, что делать?

Подоспевший Лу Бисин услышал, как двое мужчин снова пререкаются, и побежал их разнимать:

— Папа, он и так устал после вылазки, дай ему отдохнуть!

Одноглазый Ястреб:

— …

Линь Цзинхэн чувствовал, что теряет терпение. Еще одно слово из уст Лу Бисина — и его голова, вероятно, взорвется в прямом смысле этого слова. Он поспешно сбежал, не забыв напоследок кинуть разъяренному отцу:

— Следи получше за «своим сыном».

Одноглазый Ястреб воспринял это как неприкрытую провокацию:

— Я ТЕБЯ УБЬЮ!!! — Взревел он.

Линь Цзинхэн, тихо мурлыкая себе под нос какую-то мелодию, зашел в лифт, равнодушно проигнорировав прозвучавшую угрозу. Эти двое каким-то образом ухитрялись поцапаться даже когда говорили об абсолютно разных вещах, тем самым только усугубляя возникшее недопонимание.

Лу Бисин смотрел, как Линь Цзинхэн с невероятной скоростью сбегает, оставляя его один на один с отцом, который собирался его как следует отчитать. Почувствовав, что вступать в спор с Одноглазым Ястребом — сейчас не лучшая идея, он спешно послал отцу воздушный поцелуй:

— Привет, папа, раз тебя видеть! Я очень по тебе скучал!

Затем маленький паршивец слинял, не дав своему дорогому отцу даже возможности ответить.

Отделавшись от взбалмошного дуэта отца и сына, Линь Цзинхэн спустился в подземное помещение и установил Чжаньлу на «Модель 3», чтобы тот пополнил энергозапасы. Даже не присев, чтобы выпить стакан воды, он поспешил в тайную тюрьму.

Господин Спенсер провел в этой тюремной камере уже целый месяц. Не считая роботов, приносивших ему еду, он никого не видел с момента заключения под стражу.

Увидев живого человека, он подпрыгнул на месте, собрал в кулак всю свою гордость бывалого контрабандиста… и выкинул ее в окно, бросившись умолять Линь Цзинхэна и цепляться за его ногу.

— Б4, брат! — Рыдал он. — Я был неправ… Весь месяц я сидел и обдумывал свои поступки. Я просто негодяй, я обязан Одноглазому Ястребу и его братьям собственной жизнью! Если бы мне не приходилось заботиться об этих людях на базе — я бы сам себя зарезал и отплатил жизнью, я…

Линь Цзинхэн был не в настроении играть с ним в «перетягивание каната», поэтому просто молча вытащил пистолет.

Спенсер тут же отпустил его ногу и отполз назад, пытаясь изобразить на испачканном слезами и соплями лице приветливую улыбку.

— Говори нормально, — потребовал Линь Цзинхэн.

— Послушай, брат, — Спенсер немного успокоился и заговорил тише. — Ты знаешь, в какой мы сейчас ситуации? Для умирающего от жажды в пустыне человека даже моча представляет из себя ценность… Так вот я надеюсь, что стою хотя бы чуть больше лужи мочи. Я могу преклонить колени перед всеми вами или, если хочешь, — можешь разграбить могилы моих предков. Многие поколения контрабандистов считают эту нелегальную станцию своим домом… все мои родственники тоже покоятся здесь! Я сделаю все, о чем попросишь, если ты пощадишь меня! Пожалуйста, выпусти меня, я поклянусь на могиле родителей, что никому ничего не расскажу! А если нарушу слово, можешь изрешетить меня пулями!

Хотя Линь Цзинхэну было не в новинку видеть людей, умолявших его сохранить им жизнь, никто раньше не доходил до того, чтобы предложить ему разграбить могилы собственных предков. Наверное, слово «стыд» просто отсутствовало в лексиконе Спенсера, отчего у Линя раздраженно задергался глаз:

— И что же ты можешь для меня сделать?

— У меня есть шпион в пиратском флоте, — Корова выпрямился. — Правда есть. Я подобрал птицеподобного юношу много лет назад — у него человеческая голова и птичье туловище, но в одежде он смотрится совсем как человек. Однажды я спас его, но потом он попал в руки пиратам. Именно он рассказал мне о вторжении в Восьмую Галактику.

Сердце Линь Цзинхэна пропустило удар, но на лице его не отразилось никаких эмоций:

— Продолжай нести чушь, и я превращу тебя в решето прямо сейчас.

— П-пожалуйста, не надо! Я не лгу! — Запаниковал Корова. — Ты не веришь мне, потому что никогда не видел настоящего птицеподобного, да? Но эти генетически модифицированные питомцы были очень популярны на черном рынке несколько лет назад, скажу я тебе. Готовые на все ради наживы пираты подбирали немощных бродяг и генетически модифицировали их, превращая в полулюдей-полумонстров, которых впоследствии продавали всяким богатым извращенцам в качестве домашних питомцев. Гибриды людей и птиц достаточно распространены, а еще бывают люди-змеи…

Линь Цзинхэн раздраженно его перебил:

— Я прекрасно знаю, кто такие генетически модифицированные люди-питомцы. Но они не могут выжить за пределами индивидуальных капсул с питательным раствором. Ты думал, я поверю в твои выдумки?

— Брат, это как раз то, о чем ты не знаешь. Подумай сам: мы живем в то время, когда полеты в космос подобны прогулке по своей улице. Трансплантация частей тела? Это просто мелочи. Если люди захотят этого добиться, это вполне возможно, просто никто не пробует, — широко улыбнулся Корова в ответ. — Союз не занимается этим из соображений гуманности или чего-то подобного. Пираты не берутся за это из-за низкой рентабельности. Ведь чем быстрее такое существо умрет, тем быстрее ему купят замену — элементарный маркетинг! Зачем бы им тратить свои ресурсы на изобретение чего-то, что будет жить сотни лет, а продастся лишь раз? Тем более рынок специальных контейнеров и питательных растворов тоже приносит прибыль, лишь дурак отказался бы от нее.

Линь Цзинхэн насмешливо заметил:

— Я и не знал, что вы, ребята, изучали микроэкономику.

— Не изучали, я просто говорю всякую ерунду, которой понабрался во время путешествий. Но сам принцип понятен всем, — Корова опустил голову. — Вот только кто-то нарушил эти негласные правила. Наверное, какой-то идиот или сумасшедший богач, у которого слишком много времени и высокое самомнение. Он потратил огромную сумму денег… Не знаю, сколько точно, но поговаривают, что никто раньше ни на что так не тратился. Этот безумец нанял группу людей для изучения трансплантации частей тела и назвал этот проект «Нюйвой».

Линь Цзинхэн поднял глаза:

— «Нюйва»? Как самонадеянно.

Корова воодушевленно закивал, соглашаясь:

— Правда ведь?! Но к сожалению, миром все еще правят деньги. Пусть технологии и развиваются очень быстро, но их будущее применение зависит только от потенциальной прибыли. Этот проект в конце концов увенчался успехом, и им удалось создать группу модифицированных питомцев, способных выживать без капсул, словно нормальные люди, а иногда и сохранять человеческое мышление. Птицеподобный один из них.

— Этот птицеподобный, — с подозрением спросил Линь Цзинхэн. — Как его зовут?

— А? — Корова не очень понял смысл вопроса. — Как зовут птицеподобного? Птицеподобный… просто птицеподобный, ну как порода питомца…

— И что произошло дальше? — снова перебил его Линь Цзинхэн.

— Как я уже сказал, они нарушили негласные правила. Если у тебя есть деньги, ты можешь позволить себе лишнюю миску еды, но разбивать чужую миску нельзя, понимаешь, о чем я? Этот… проект «Нюйва»… был быстро замечен. Коллекционеры словно помешались на нем, а вот торговцы на черном рынке были сильно огорчены нарушением привычного баланса. Остальные просто проявляли интерес и мечтали запрыгнуть в этот вагон на пути к высокой прибыли. Казалось, весь мир преследует тех, кто запустил проект «Нюйва»… в конце концов, никого из тех, кто был в нем замешан, не осталось. Всех убили, а вместе с ними и созданных ими питомцев. Этому птицеподобному просто повезло выжить.

Линь Цзинхэн тут же прицепился к последним словам:

— И как же ему удалось выжить? И как изначально в массы просочилась информация об эксперименте?

На этот раз болтливый Корова не стал сразу отвечать, а только слегка отвел глаза.

Но стоило пальцу Линь Цзинхэна скользнуть по спусковому крючку лазерного пистолета, как тот сжался от ужаса и тихо ответил:

— Этот птицеподобный был никому не нужным инвалидом без семьи. У него было несколько братьев и сестер, и все были такими же немощными. Торговцы с черного рынка организовали фальшивый приют и какое-то время их там растили. Поняв, что вылечить их не получится, а содержать лишние рты слишком дорого, они продали детей в проект «Нюйва». Никто, кроме птицеподобного, не выжил: двое погибли во время экспериментов, еще двое были превращены в питомцев, но не могли существовать за пределами капсул, поэтому были снова проданы на черном рынке.

Линь Цзинхэн внимательно следил за его рассказом:

— Как ты об этом узнал?

— Все торговцы, которые путешествуют сквозь нелегальный коридор, пролетают мою станцию снабжения. Ни проект «Нюйва», ни какой-либо другой значимый эксперимент не ускользнул бы от моего внимания, — Корова сделал паузу, а потом продолжил говорить. — Мне стало любопытно, и я напросился посетить лабораторию. Я вел с ними дела много лет, поэтому они не могли мне так прямо отказать…

— И именно тогда ты обнаружил птицеподобного и даже тайком с ним пообщался, пока никто не видел, — утвердительно произнес Линь Цзинхэн. — И как ты с ним общался? Ты немного умеешь читать по губам, я угадал? Значит, это ты помог птицеподобному сбежать.

— Я… ммм… тогда немного перебрал и действовал необдуманно, — Корова размазал рукой по лицу слезы. — Он сказал мне, что двое членов его семьи выжили и были проданы одному известному пирату, поэтому он хотел сбежать и найти их. Он умолял меня отвезти его на черный рынок, и меня растрогала его история…

— Заткнись и больше не смей лить мне в уши эту чушь, — резко перебил его Линь Цзинхэн. — Мзда за пролет по нелегальному коридору определяется твоей конечной прибылью. Ты думаешь, я не знаю, как это работает? Генетически модифицированные питомцы — твой крупнейший источник дохода, но ты боишься нарушить правила и разжиться репутацией предателя, не так ли?

Лицо Коровы приобрело голубоватый оттенок:

— Уф. это немного…

— Ты вывез птицеподобного на местечковый черный рынок и продал его пирату, как он и просил. Ты знаешь, кто был покупателем?

Корова замотал головой:

— На черном рынке не принято раскрывать личности тех, кто заключает сделки. Но тех, кто одержим скупкой модифицированных питомцев, не так много, так что…

— Ты отвез его на черный рынок и продал пиратам только после того, как проект «Нюйва» был прикрыт, а все подопытные — убиты. Ты заинтересовал покупателя «последним выжившим участником проекта «Нюйва» и назначил хорошую цену. Птицеподобный был даже благодарен тебе за помощь. Господин Спенсер, ты невероятно изворотлив для контрабандиста — неудивительно, что ты все еще жив, — Линь Цзинхэн постучал по лбу Коровы дулом пистолета. — Что произошло потом?

Корова начал заикаться:

— Я-я н-не видел п-птицеподобного около тридцати лет. Когда я его продавал, я сказал пирату, что этот питомец очень смышленый и что его вырастили в лаборатории, поэтому он умеет обращаться с капсулами для содержания мутантов. А значит, купив его, пирату не придется больше платить за обслуживание оборудования…

Линь Цзинхэн слушал его рассказ и с хрустом разминал кулаки. Юань Ижэнь прикрывал свои покупки модифицированных питомцев с помощью посредников, так как не мог афишировать свои пристрастия, и наверняка сам тоже провернул тьму провальных экспериментов. Неудивительно, что этому юноше-птице он дал столько свободы — тот выполнял роль смотрителя зоопарка.

— Обычные генетически модифицированные существа живут всего два-три года, даже если очень тщательно о них заботиться. Братья и сестры птицеподобного наверняка уже давно погибли, — Корова заговорил еще тише. — Я не думал, что он так долго проживет у пиратов. Я взял с собой несколько человек, чтобы посетить черный рынок на окраине галактики, и наткнулся на птицеподобного во время аукциона… он не мог ни говорить, ни читать, ни пользоваться языком жестов, поэтому пират был уверен, что просто берет с собой питомца на прогулку. Я удивился, что птицеподобный все еще помнил меня. Он наступил мне на ногу, проходя мимо, и пока я чистил ботинок, губами сказал мне, что пираты через два месяца планируют напасть на Восьмую Галактику.

— Как давно был запущен проект «Нюйва»? — Спросил Линь Цзинхэн.

— Около тридцати лет назад, — постарался вспомнить Корова. — Не уверен, когда точно начался эксперимент, но к тому моменту, когда я узнал о нем, они уже добились успеха. Это было лет… двадцать восемь назад.

— Кто спонсировал проект? — снова задал вопрос Линь Цзинхэн.

— А вот этого я действительно не знаю, — ответил Корова. — Это… ладно, я признаю, что это я слил информацию о проекте, но в остальное я никак не вмешивался, и все, что случилось дальше, не имеет ко мне никакого отношения. Но я догадываюсь, что этот загадочный спонсор сам распорядился навсегда заткнуть всех, кто знал о проекте, и подчистить за ними следы.

Линь Цзинхэн молча застыл на месте.

Корова внимательно изучил его лицо и добавил:

— Я однажды помог этому птицеподобному, и пираты об этом не знают. Он мог бы шпионить на меня, поэтому если ты меня отпустишь, я найду способ связаться…

Линь Цзинхэн одарил его непроницаемым взглядом, прежде чем развернуться и зашагать прочь, не обращая внимания на рыдания, эхом отражавшиеся от стен тюрьмы.

Сухая почва повальной коррупции и аморального поведения давно покрыла большую часть восьми галактик. Даже если каким-то чудом из нее прорастает удивительный цветок, его корни, вероятно, давно сгнили, и у него мало шансов спокойно распуститься.

Такова уж великая Новая звездная эра.

Линь Цзинхэн подключился к перезагрузившейся ментальной сети Чжаньлу:

— «Модель 3» подходит тебе?

— Совместимость приемлемая, — ответил Чжаньлу. — Энергозапасов тоже достаточно.

— Хорошо, — Линь Цзинхэн осмотрел всю базу сквозь ментальную сеть. — Я закончу вносить данные на карту в ближайшие 24 часа и подготовлю оборудование для коммуникаций на дальние расстояния. Арес Вон обязательно что-то предпримет, как только обнаружит пропажу Юань Ижэня.

— Понял, — откликнулся Чжаньлу.

Линь Цзинхэн сел в лифт и поднялся прямо в гостевые покои штаб-квартиры. Он выглянул из окна и увидел, как тренируются Силы Самообороны, похожие на группу детишек на уроке физкультуры. Никто из них и не догадывался, что у них в запасе осталось всего 2 месяца.

Глава 52 - Это прозвучало немного странно

4 часа утра

Линь Цзинхэн проснулся после четырехчасового сна и подгрузил в базу Чжаньлу готовую навигационную карту окрестностей станции. Поручив ИИ внесение финальных правок, он сразу приступил к интенсивным тренировкам, торопясь восстановить свою мышечную массу.

Спустя полтора часа Линь Цзинхэн вышел из тренажерного зала, весь покрытый потом. Сквозь ментальную сеть Чжаньлу он мельком увидел Субботу, шагавшего вокруг зоны хранения механоидов и тащившего за собой свой отряд Сил Самообороны, словно выводок цыплят. Линь не без труда догадался, что они таким образом тренируют выносливость. Посмотрев на часы, он понял, что отряд скопировал расписание тренировок Серебряной Десятки.

Линь Цзинхэн быстро принял холодный душ и проглотил упаковку спрессованной питательной смеси. Реабилитационные тренировки военных предполагали строгий и выверенный план питания, составленный на основе данных о физических нагрузках. Обычная еда не соответствовала этим жестким требованиям, поэтому приходилось довольствоваться этими специально разработанными питательными батончиками.

Хотя большинство питательных батончиков содержали искусственные ароматизаторы, те, что сейчас употреблял Линь Цзинхэн, были лишь чуть солоноватыми. Вкус можно было бы описать коротко — все равно, что жевать козявки. Одного укуса было достаточно, чтобы человека неминуемо накрыло всей скорбью бытия, будто в душе у него образовалась зияющая дыра.

Линь Цзинхэн прикончил худший в своей жизни завтрак и переоделся в свежий комплект одежды. Под первыми лучами искусственного восхода он направился к зоне прилета механоидов. Теперь, когда навигационная карта была составлена, ему нужно было собрать данные о волне частиц, вызванной взрывом планеты Эгрет, чтобы сделать предположение о военной мощи флота Принца Кайли.

Суббота, вытащивший свою команду на утреннюю пробежку, издалека заметил командующего и решил немного покрасоваться. Выходной получил внезапный пинок от своего капитана и завопил, подстегнув остальных участников группы жалобно заскулить вслед за ним.

— Эй, идиоты, вы что, плохо позавтракали? Или что случилось? — Раздраженно отчитал их Суббота.

Отряд Субботы был на последнем издыхании после трехкилометровой пробежки. Члены группы потихоньку начали отставать и даже сходить с дистанции, измотавшись в край.

— Начинайте сначала и кричите громче! — Скомандовал Суббота.

Отряд уставших контрабандистов, услышав приказ, охрипшими голосами дружно начал выкрикивать номера, напоминая хор мертвецов.

Линь Цзинхэн их полностью проигнорировал и зашел в лифт зоны прилета.

В лифте он растерянно нахмурился, обнаружив, что ни одна из кнопок не работала. Не успел он посетовать что лифт сломался, как знакомый до боли голос прозвучал из динамиков:

— Спасибо за пользование лифтом, оснащенного искусственным интеллектом. Чтобы активировать его функции, нужно поприветствовать лифт… Доброе утро, господин Линь!

Линь Цзинхэн:

— …

«Лифт» любезно посоветовал:

— Мы рекомендуем ответить: «Доброе утро, мой милый лифт».

У Линь Цзинхэна от раздражения задергался глаз, и он недовольно вызвал основную панель управления станции на своем персональном устройстве, чтобы вручную отдать команду лифту.

— Ну ладно, я знаю, что про себя ты это произнес… уф…

Линь Цзинхэн включил на лифтовом динамике беззвучный режим.

К с сожалению, долго избегать «господина Лифта» не получилось — Лу Бисин уже ждал его у входа в контрольный центр базы.

Лу Бисин всегда следил за своей внешностью. Но по какой-то причине сегодня он уделил особое внимание своей одежде, поэтому выглядел словно топ-модель, только что сошедшая с подиума.

— Чувство юмора — очень полезная штука, и нужно иногда давать себе отвлечься. Эй, командующий, ты всегда такой серьезный! Тебе не кажется, что это скучно?

Линь Цзинхэн усвоил урок и решил больше не задевать мужчину. Он равнодушно отвел взгляд и прошел мимо него в контрольный центр:

— Вовсе нет.

Лу Бисин поспешил за ним, на ходу спрашивая:

— В свободное время ты либо пьешь, либо молча пялишься в пустоту, у тебя нет других интересов или хобби?

Линь Цзинхэн очень осторожно подбирал слова:

— Есть.

Четверо студентов Лу Бисина неожиданно рано проснулись, и когда Линь вошел в помещение центра, уже все собрались внутри. Они сидели вокруг круглого стола, раскрыв проекции своих персональных устройств и обложившись ворохом заметок с математическими формулами и расчетами. На столе все еще стояли остатки их завтрака, и по-видимому, они уже провели здесь какое-то время за подготовкой домашнего задания.

Стоило Линь Цзинхэну сделать шаг в помещение, как подростки инстинктивно вскочили со своих мест и повернулись к нему. Уайт поспешно проглотил кусок хлеба и пробормотал приветствие.

Линь Цзинхэн лишь мимоходом кивнул ему в ответ, направляясь в отсек хранения данных.

Лу Бисин схватил мужчину за руку, не дав ему уйти:

— Ты ведь ищешь информацию о волне высокоэнергетических частиц? Эй, ребята, подойдите ближе! Сегодня он проверит вашу домашнюю работу, так что по очереди отчитайтесь, что вы выяснили про вторжение на планету Эгрет.

Четверо студентов взирали друг на друга в глубоком отчаянии. Уайт, все еще жевавший хлеб, на последних словах преподавателя аж поперхнулся, чуть не став первой жертвой из их обреченной группы.

Линь Цзинхэн вовсе не планировал выслушивать отчеты глупых подростков и бросил на Лу Бисина предупреждающий взгляд. Но тот, казалось, совсем не заметил его очевидного недовольства и одарил мужчину улыбкой, способной затмить даже солнце. Линь мог бы поклясться, что Лу Бисин сейчас виляет за спиной невидимым хвостом.

К сожалению, Линь Цзинхэн не нашел в себе сил расстроить этого большого пса, выжидающе взиравшего на него. Скрестив руки на груди и глубоко вздохнув, он приготовился проверять домашнюю работу студентов.

Четверо подростков какое-то время переминались с ноги на ногу, подталкивая друг друга, потому что никак не могли решить, кому достанется честь выступать первым. Поняв, что дело не движется с мертвой точки, Хуан Цзиншу вызвалась говорить. Ее голос звучал неожиданно мягко для самопровозглашенной бандитки из Восьмой Галактики:

— Основываясь на существующих данных, пираты напали на планету Эгрет неделю назад. Взрывная волна от уничтожения планеты превратилась в волну высокоэнергетических частиц, которая достигла станции снабжения…

— Ближе к делу, — перебил ее Линь Цзинхэн.

— Б-ближе к делу? — Хуан Цзиншу слегка запаниковала и перелистала последние страницы отчета. — О, я… я воспользовалась методом триангуляции, чтобы выяснить…

Линь Цзинхэн снова ее оборвал:

— Метод триангуляции — это академическая модель, используемая исключительно для исследовательских целей. Для оптимизации результатов она не учитывает множество побочных факторов и не может быть использована на практике.

Он вспомнил, что девушку звали так же, как его сестру, — Цзиншу — и инстинктивно проявил к ней чуть больше терпения. Он постарался по мере своих возможностей объяснить ее ошибку более мягко, добавив в конце вопрос:

— Ты пробовала использовать другие модели?

Хуан Цзиншу густо покраснела и промолчала. Линь Цзинхэн дал ей еще с полминуты, но потом сдался и продолжил:

— Следующий.

— Я… я тоже использовал модель триангуляции, — заикаясь, сообщил Уайт. — а так же применил деление по методу Круза…

— Чушь собачья. Следующий, — отрезал Линь Цзинхэн.

— Я изучила состав планеты Эгрет и параметры ее орбиты, — Минт прочистила горло и тайком бросила взгляд на Линя, спрятав лицо за страницами отчета. Командующий устрашающе возвышался над ней, будто в любой момент был готов ее прервать. Она собрала свою волю в кулак и продолжила. — Масса планеты составляет…

— Я знаю массу планеты Эгрет, — произнес Линь Цзинхэн.

— Я создала несколько симуляций нападения, основываясь на размерах и положении планеты, — осторожно сообщила Минт.

На этих словах Линь Цзинхэн приподнял бровь:

— И что же ты использовала для расчетов?

— Астрономический калькулятор, — смущенно ответила она.

Уголки губ Линь Цзинхэна изогнулись в высокомерной улыбке:

— Советую тебе в дальнейшем использовать обычный арифметический калькулятор для детей, с ними тебе будет проще разобраться. Следующий.

Тупоголовый все это время наблюдал, как доводы его товарищей один за другим были разбиты в пух и прах непобедимым командующим. Сообразив, что он единственный еще не отчитался, он застыл на месте. Едва не ударившись в слезы, он тихо проскулил:

— Я… я не знаю, как это посчитать.

Линь Цзинхэн наградил его изящным кивком головы:

— Ценю твою прямолинейность, ты сэкономил нам всем массу времени.

Затем он жестом отпустил студентов, развернулся к ним спиной и с видом отпетого сноба проследовал в отсек хранения данных.

Лу Бисин наконец понял, какие интересы и хобби имел в виду Линь Цзинхэн: всем дурачкам вселенной было суждено стать объектами его насмешек.

Он тяжело вздохнул и проводил расстроенных студентов посмотреть на то, как будет действовать Линь.

Командующий кивнул, выражая молчаливое согласие с их присутствием во время анализа данных. Лу Бисин воспользовался моментом и прочитал подросткам лекцию, используя действия Линь Цзинхэна как живой пример. Командующий, несмотря на окружавший его шум, оставался сосредоточенным — он быстро и уверенно набирал бесконечные строки данных, загружая их на свое персональное устройство.

Когда он служил в Серебряной Крепости, пираты были его главными врагами, даже если он мало что о них знал. Постоянный анализ их возможностей и использование этих данных в сражениях стали его второй натурой, и он научился обрабатывать огромные массивы информации без вмешательства ИИ.

К тому моменту, как Линь Цзинхэн справился со своей задачей, искусственное солнце уже скрылось на другой стороне станции. Его взгляд ни на мгновение не отрывался от экрана персонального устройства, даже когда подростки вымотались и перенапрягли свои гудящие от полученной информации головы.

Он сидел в одиночестве, пока не заметил, что к нему по столу скользнула кружка. Линь Цзинхэн взял ее в руки и не глядя сделал глоток. Как только он осознал, что внутри была не вода, он вскочил, отодвинул кружку и выплюнул жидкость в чашу ближайшего питьевого фонтана.

Лу Бисин удивленно взглянул на кружку подслащенного молока, а затем тоже отпил из нее. Не почувствовав во вкусе ничего необычного, он спросил:

— Что не так? Ты не любишь сладкое или у тебя непереносимость лактозы?

— Ничего такого, — ответил Линь Цзинхэн, налив себе стакан воды. — Я просто предпочитаю воду.

Лу Бисин окинул взглядом рубашку Линь Цзинхэна, свободно свисавшую с его тела, и догадался:

— Ты на диете на время реабилитационных тренировок?

К сожалению, Линь Цзинхэн не имел привычки обсуждать свое тело с другими людьми. Он проигнорировал вопрос Лу Бисина и развернулся к экрану, чтобы продолжить работу над данными.

Уперев руки в центральную панель управления хранилища, он наклонился, чтобы рассмотреть полученные результаты. При этом его плечи слегка приподнялись, образуя красивую линию изгиба спины. Лучи искусственного заката из окна перед ним подсветили тонкую ткань рубашки, очерчивая его стройную талию.

Взгляд Лу Бисина неосознанно переместился на нижнюю часть тела Линя. Отступив на пару шагов, он внимательно рассматривал талию мужчины, с трудом сдерживая желание к ней прикоснуться.

— Кхм… почему ты не подумал о последствиях, когда вколол себе этот препарат для растворения мышечных волокон? — Неловко спросил он.

— Почему ты все время так много болтаешь? — Вопросом на вопрос ответил Линь Цзинхэн.

Лу Бисин осторожно подошел к Линю. Наклонившись чуть ближе, он уловил свежий фруктовый запах, исходивший от мужчины. Командующий тут же слегка отстранился.

Поняв, что его заметили еще до того, как он успел незаметно подкрасться, Лу Бисин разочарованно съел дольку яблока, которую изначально планировал засунуть в рот Линь Цзинхэну.

— Знаешь, я думаю, ты можешь немного отступить от диеты, не стоит так строго относиться к самому себе и к окружающим. Что ты любишь из еды? Сладкое или острое? Мясо или овощи? Есть ли что-то, кроме пива, что ты не ешь или не пьешь?..

Линь Цзинхэн:

— …

Лу Бисин и раньше время от времени вел себя нахально, но всегда знал, когда остановиться. Он не переступал границ дозволенного, поэтому Линь Цзинхэн считал его поведение приемлемым. А порой, пусть это и случалось так же редко, как метеоритный дождь, он признавался самому себе, что даже находит энтузиазм Лу Бисина милым.

Но вот в последнее время он чувствовал, что стал излишне терпеливым с этим мальчишкой. Лу Бисин вел себя с ним неожиданно раскованно, как будто они близкие друзья.

— Флотилия тяжелых механоидов Ареса Вона может практически сравниться с вооруженными силами Союза, — Линь Цзинхэн намеренно сменил тему, даже не изменившись в лице. — Их грузоподъемность куда выше, чем у механоидов Союза, а значит, они лучше вооружены и очень опасны. Их защитные поля тоже мощнее, но я могу поспорить, что им пришлось пожертвовать маневренностью и скоростью передвижения. Система защиты от обнаружения, которую ты упоминал ранее, может сработать. Если ты хочешь остаться и обсудить наш план, то у тебя есть 15 минут. Если нет, уходи прямо сейчас.

— Корпус уже построен, — ответил Лу Бисин. — Роботы сейчас работают над внутренними частями, нам остается только дождаться готовности и установить систему на энергетическую башню, поэтому тебе не о чем волноваться.

Линь Цзинхэн немного расслабился.

Но Лу Бисин не дал ему вздохнуть с облегчением и тут же продолжил:

— Эй, Линь, ты редко улыбаешься потому что думаешь, что с серьезным лицом ты выглядишь привлекательнее?

Не найдясь с ответом, Линь Цзинхэн молча указал Лу Бисину на дверь, предлагая ему удалиться.

Но тот не только не ушел, но даже выдвинул второй стул и уселся рядом с Линь Цзинхэном.

От его любопытного взгляда, полного восхищения, кожа Линя покрылась мурашками — он почувствовал себя объектом какого-то странного эксперимента, поэтому недовольно спросил:

— Что тебе еще нужно?

Лу Бисин подумал, что этот вызывающий тон был ему хорошо знаком.

Самые нелюдимые подростки с самым дурным нравом неизменно попадали к нему в студенты. И Лу Бисин таким проблемным детям как-то странно благоволил. Линь Цзинхэн обладал этими же чертами характера, да еще и возведенными в степень, но Лу Бисина тянуло к нему как магнитом. Он и сам не знал, что не так с его вкусом, раз ему так нравятся неприступные сволочи. Он поерзал на стуле, подумав, что если просто скажет Линь Цзинхэну, что «хочет поболтать», тот развернется и уйдет, не обернувшись. Поэтому он поступил хитрее и отвлек внимание Линя вопросом:

— Расскажи, как живут на Вольто?

Линь Цзинхэна внезапная смена темы выбила из колеи — ему показалось, что кто-то больно уколол иголкой самую мягкую часть его сердца.

Особняк семьи Лу был всего в паре километров от здания Парламента Союза, и с верхнего этажа можно было хорошо рассмотреть пышный лес и спрятанное в нем имение. Но ребенок, который должен был родиться в этом доме и быть обласканным любящими родителями, теперь спрашивал Линь Цзинхэна, как живется на Вольто. Он даже наивно полагал, что люди на Вольто живут в тесноте, а на улицах обитают бездомные.

Сомнения Линь Цзинхэна насчет излишнего потакания капризам этого мальчишки внезапно рассеялись как дым. Он тут же забыл, что еще недавно хотел поколотить этого негодника, и его сердце наполнилось непреодолимым желанием подарить ему целый мир.

— На Вольто живет мало людей, — Линь тщательно взвешивал каждое слово. — Кроме торгового центра, на планете почти нет небоскребов и высоких зданий.

— Почему? — Спросил Лу Бисин. — Разве все эти большие шишки не любят свысока наблюдать за остальными?

— Некоторые любят, некоторые нет. Те, кому это не нравятся, не будут слепо следовать моде, но и другим не позволят себя в чем-то обогнать, — спина Линь Цзинхэна постепенно расслабилась. — На Вольто, по сравнению с другими планетами, все микроскопическое. В результате борьбы между людьми высокого положения на столичной планете было введено ограничение на высоту сооружений. За пределами делового центра не разрешено строить здания выше взлетных портов. Три четверти планеты занимают посадки декоративных растений — она по сути представляет из себя гигантский сад.

Лу Бисин, выросший в Восьмой Галактике, видел Первую Галактику только в кино и на иллюстрациях в книгах. Большая часть фотографий показывала здания Парламента, так как на планете была строго запрещена фото- и видеосъемка с коммерческой целью. Он с трудом мог поверить в слова Линь Цзинхэна, а поэтому спросил:

— Но разве это не создает неудобств? Например, при пользовании жилыми зданиями и социальными объектами?

— Вольто не похож на другие планеты. Там вообще отсутсвует понятие частной собственности. Все земли и сооружения выдаются правительством в пользование на основании профессии и ранга жителя. Все, начиная с размеров участка земли и заканчивая расстоянием до соседнего дома, строго регламентировано. Большинство местных предпочитает жить подальше и не сталкиваться лишний раз с соседями. Все, что необходимо для жизни, предоставляется специально обученным персоналом, который есть в каждом районе проживания. Когда тебе что-то нужно, ты просто сообщаешь этим людям, используя персональное устройство. Если твоя просьба не нарушает закон, они обо всем позаботятся. Только некоторые взлетные порты находятся в частной собственности — это очень удобно. В социальных объектах нет нужды.

Лу Бисина сперва шокировал уровень жизни столичных аристократов, а затем он почувствовал укол совести при мысли, что не сможет обеспечить комфортную жизнь этому привыкшему к шикарным условиям командующему. Он аккуратно спросил:

— Твой дом был таким же?

Линь Цзинхэн какое-то время молчал, прежде чем неопределенно кивнуть:

— Примерно таким же.

У всех командующих Союза были собственные особняки, но Линь Цзинхэн побывал «дома» лишь однажды — сразу после официальной церемонии присвоения звания — и только для того, чтобы запрограммировать генетический замок. Затем он бросил ключи роботам, чтобы те могли поддерживать внутри чистоту, и ушел. Он вряд ли даже смог бы вспомнить свой точный адрес сейчас. С тех пор как Линь попал на службу в Серебряную Крепость, он ни разу не брал выходных. Иногда он на несколько дней прилетал на Вольто по делам, но всегда жил в отелях. Механоид Чжаньлу был куда больше похож на его дом, чем этот подаренный правительством особняк.

Лу Бисин решил уточнить:

— Но тогда… разве тебе не дискомфортно на этой тесной станции?

— Да не особо, — ответил Линь Цзинхэн. — Разве что немного шумно.

Конечно, эта обшарпанная маленькая станция не могла сравниться со столичной планетой, где у каждого был свой особняк.

Лу Бисин несколько минут размышлял, прежде чем продолжить:

— Почему же ты решил покинуть Союз? И как тебе удалось стереть свои данные из системы Эдема?

Линь Цзинхэн, не моргнув глазом, пропустил мимо ушей первый вопрос:

— Эдем — это так или иначе технология, созданная людьми. Она не безупречна, и всегда найдется лазейка.

— А как же твоя семья? Они не будут за тебя беспокоиться? — Не успокаивался Лу Бисин.

Лу Бисин завел разговор про Вольто только для того, чтобы потом медленно вернуться к обсуждению самого Линь Цзинхэна. К сожалению, Линь Цзинхэна было не так-то легко провести. Тот притворился, что не расслышал слишком личный вопрос и вместо этого сам спросил:

— Неужели Одноглазый Ястреб все эти годы не выпускал тебя за пределы Восьмой Галактики?

Лу Бисин решил дальше не настаивать и ответил:

— Ага, я до сих пор даже не могу упоминать об этом при нем. Стоит мне сказать хоть слово — и он бесится, словно рассерженный кот. Как будто на моей голове мишень или что-то в этом роде. И если я сделаю шаг на территорию остальных семи галактик, меня сразу разорвут на части.

Линь Цзинхэн:

— …

Надо заметить, его догадка не так уж далека от истины…

— И ты ни разу не попытался сбежать?

— Еще как, — ответил Лу Бисин. — Я сбежал на планету Пекин-β и нашел тебя… Если честно, я не планировал там задерживаться, но случайно открыл твою капсулу и почувствовал себя виноватым, поэтому взял на себя ответственность и остался, чтобы о тебе позаботиться. Я не рассчитывал, что буду жить там так долго… а потом возьмусь учить нескольких студентов и даже продам механоид, чтобы построить академию. Планы часто нарушаются непредвиденными обстоятельствами, вот и мое путешествие в другие галактики неожиданно завершилось на Пекине-β.

В голове Линь Цзинхэна зародилась куча сомнений. Механоид, собранный Лу Бисином, был уникальным и интересным, а его академические знания были невероятны, хотя он никогда не получал профессионального образования. Он легко смог бы найти занятие по душе и прокормить сам себя даже без официальных документов, тем более с его врожденной коммуникабельностью. Кроме того, Линь Цзинхэн смог воочию убедиться, каким безрассудно храбрым был этот молодой мужчина, дважды имплантировавший в свое тело биочип. Для него полет на механоиде сквозь семь галактик был бы просто забавным приключением. Так как же Одноглазому Ястребу удалось целых двадцать лет удерживать Лу Бисина на планете Кайли?

Пока Линь Цзинхэн размышлял над всеми этими вопросами, Лу Бисин закинул руки за голову и откинулся назад:

— Если так подумать, было бы очень обидно погибнуть на Пекине-β. Я не успел попутешествовать по всем галактикам и даже ни разу не побывал в отношениях — жизнь была бы прожита зря.

Голова Линь Цзинхэна была забита тяжелыми мыслями о проекте «Нюйва» и трансплантации человеческих органов. Он почувствовал, как невидимая сила сжала его горло в тисках, и попытался невзначай спросить:

— Ты ни с кем никогда не встречался? Что же ты делал все эти двадцать лет на Кайли? Возился со своими механоидами?

Лу Бисин почувствовал напряжение в его тоне и, конечно, неправильно все понял, с восторгом подумав про себя: «Вот ведь неуклюжий сухарь, нашел такой длинный обходной путь, чтобы спросить меня про опыт в любовных делах!»

— Я копил удачу, чтобы встретить того, кто мне предназначен судьбой, — он игриво подмигнул Линь Цзинхэну. — Каждый день понемногу откладывал, и спустя столько лет наконец встретил тебя, командующий…

Линь Цзинхэн:

— …

Что-то в этой фразе определенно прозвучало странно.

Прим.пер.: ахахаха, Лу Бисин — гений флирта!)))) Линь Цзинхэн влип)))

Глава 53 - Вы уже поцеловали его?

Линь Цзинхэн не очень понимал, как на это реагировать.

Говоря начистоту, даже такой тугодум, как Командующий Линь, расслышал в этой фразе некоторую двусмысленность. Хотя, может быть, он просто надумывал, и Лу Бисин хотел сказать что-то совсем другое.

У Линя было две причины сомневаться в своих догадках. Во-первых, он в целом редко общался с людьми, и его извечная привычка держаться отстраненно практически лишила его всяких надежд на романтические отношения. Даже в его возрасте у него, по сути, не было опыта флирта, и он с трудом улавливал намерения собеседника. А во-вторых, Лу Бисин напротив был крайне общителен и приветлив, поэтому вполне можно было предположить, что таким образом он по-дружески шутит.

Пока Линь Цзинхэн усиленно обдумывал услышанное, пауза явно затянулась, и атмосфера стала неловкой.

Линь Цзинхэн:

— Уммм…

Лу Бисин:

— Ты…

Они хором заговорили, а затем так же одновременно умолкли, в замешательстве уставившись друг на друга.

Ситуация становилась все более нелепой.

Именно в этот момент сквозь стены хранилища прорвались громкие крики, которые наконец нарушили неловкую тишину. Лу Бисин и Линь Цзинхэн дружно обернулись и увидели утомленный до полусмерти отряд Субботы, члены которого во все горло кричали приветствия по команде своего капитана.

Лу Бисин воспользовался этим моментом, взял себя в руки, выпрямился и игриво шлепнул Линь Цзинхэна по ладони.

Линь Цзинхэн:

— …

— Это такая древняя примета! Разве ты никогда о ней не слышал? Если два человека одновременно заговорили, они должны стукнуть друг друга. Тот, кто успел ударить первым, будет успешен в делах, а тот, кого ударили, — удачлив в любви, — поторопился объяснить Лу Бисин. — Я только что поделился с тобой своей удачей в любовных делах, не благодари!

Лу Бисин сейчас был не готов встретиться лицом к лицу с Линь Цзинхэном, поэтому решил на этой прекрасной ноте откланяться. У него появилось иррациональное чувство, что он попал в какое-то старое кино, где в следующий момент типичный для мелодрамы хулиган прижмет его к столу и поцелует.

— Подожди, — позвал Линь Цзинхэн.

Лу Бисин остановился у самой двери и взволнованно обернулся, внутри испытывая какой-то необъяснимый восторг. Он увидел, как Линь отвел взгляд, медленно отпил воду из стакана и произнес:

— Твой друг… тот, что заставляет своих шумных товарищей бегать целый день…

— Суббота? — Не задумываясь спросил Лу Бисин. — О, он…

Лу Бисин заставил себя прикусить язык, прежде чем с его губ сорвалось «он гетеросексуал».

— Он что? — Линь Цзинхэн приподнял бровь, прежде чем продолжить. — Ладно, не важно, что там с ним. Я хотел сказать, что он, кажется, что-то неверно понял. Серебряная Десятка стала лучшим отрядом не потому, что много тренировалась — в нее просто изначально были приняты элитные солдаты, способные справляться с многочасовыми нагрузками. Он перепутал причину и следствие. И скоро его отряд просто откажется продолжать тренировки.

Лу Бисин, стоявший на пороге, сразу заулыбался:

— Эй, командующий, ты раздаешь бесплатные консультации?

Линь Цзинхэн на сегодня уже исчерпал все свои способности к социализации, поэтому снова стал замкнутым и нелюдимым.

Лу Бисин ушел в хорошем расположении духа. Если бы в лифте не стояло камеры наблюдения, он бы уже давно станцевал.

Впервые испытывая влюбленность и ближе общаясь с Линем, он чувствовал такой же восторг, как когда впервые вылетел за пределы атмосферы планеты Кайли. Тогда каждое новое открытие приносило массу эмоций — ведь одно дело теоретически знать, как устроен космос, и совсем другое — своими глазами увидеть все закономерности в полете. Так же и каждое новое взаимодействие с Линь Цзинхэном приносило ему непередаваемую радость.

К сожалению, реальность не была такой мирной, как хотелось бы. Порой даже тепло прикосновения может согреть под проливным дождем, но для спасения этой обреченной базы одних эмоций было недостаточно.

Когда Лу Бисин передал совет Линь Цзинхэна Субботе, то встретил неожиданное сопротивление.

Объективно говоря, совет Линя был правильным и честным. Военная дисциплина волшебным образом не могла появиться за несколько дней, сколько бы члены отряда ни пытались убедить самих себя в собственной готовности и сколько бы мотивирующих фраз ни скандировали. Настоящая дисциплина формируется как средой проживания, так и личностным развитием, и зачастую для этого нужно сначала получить соответсвующее образование и воспитание.

Но Суббота не был из тех людей, кто следует правилам или верит в превосходство одних людей над другими, — иначе он не притащил бы сопротивлявшихся товарищей на помощь Лу Бисину после победы над ними в драке.

Суббота некоторое время молчал, а затем спросил:

— И что же мне тогда делать?

— Я думаю, просто повременить со стандартными военными тренировками, — ответил Лу Бисин. — Вместо этого можно разделить отряд на команды поменьше и предложить им посоревноваться за то, чтобы первыми пилотировать механоиды. Лучше использовать систему поощрений и медленно привлекать твоих ребят к тренировкам, нежели применять насилие. Нельзя за одну ночь возвести целый город.

На этот раз Суббота еще дольше раздумывал, прежде чем продолжить:

— Пираты Принца Кайли уже добрались до планеты Эгрет. Разве мы можем позволить себе медлить?

— Мы ничего не можем с этим поделать, такая уж сложилась ситуация. Но мы уже справляемся куда лучше, чем когда мы пытались найти людей для пилотирования механоидов, — ответил Лу Бисин. — Я сейчас пытаюсь построить защитный отражатель сигналов, чтобы максимально обезопасить станцию. Если пираты все-таки окажутся поблизости, мы можем попробовать воспользоваться этой примитивной технологией блокировки…

— Ладно, брат, достаточно. Может, я и не самый умный на этой станции, но и не совсем дурачок. Прошлой ночью я снова и снова обдумывал слова Командующего Линя и понял, что тот хотел сказать. «Даже Союз не в состоянии справиться с этой угрозой, а вам и подавно лучше не высовываться», так? — Перебил его Суббота. — Я в это не верю. Ты сам сказал мне смотреть вперед и не оглядываться на прошлое. Каждый день я повторяю про себя эти слова, неужели ты теперь советуешь мне сдаться и сделать шаг назад?

Лу Бисин постарался вразумить его своим самым спокойным тоном:

— Когда я сказал тебе, что вы можете стать как Серебряная Десятка, я имел в виду их дисциплину и отношение к своей работе, а не копирование расписания тренировок. Всему свое время, и даже члены Серебряной Десятки когда-то были новичками.

Суббота помотал головой:

— Наверное, я просто слабак, который легко поддается панике, но за все эти годы я ни разу не ложился спать довольный самим собой или своей жизнью. Мне все время кажется, что в любой момент я могу лишиться всего, что у меня осталось. Что мирный день сменится днем потерь. Ректор Лу, ты первый человек, который заставил меня поверить в свою способность управлять собственной жизнью.

Лу Бисин растерялся. Соображения Субботы звучали разумно, и ему нечего было возразить. В конце концов, Суббота сам создал Отряд Сил Самообороны. Лу Бисин понимал, что может помочь им советом или делом, но на самом деле он был просто путешествующим преподавателем, который не так и много знал о командовании военным отрядом.

— Но никто из отряда ранее не служил в вооруженных силах, ты подумал об этом? Кажется неправильным насильно заставлять их следовать военным распорядкам и правилам. Ты сам-то уверен, что сможешь адаптироваться к такому образу жизни? — Спросил Лу Бисин.

— Еще как смогу! — С абсолютной уверенностью заявил Суббота.

К сожалению, жизнь не всегда складывается так, как нам хочется, каким бы сильным ни было наше стремление. В конце концов, Командующий Линь оказался прав.

***

Второй день тренировок Отряда Сил Самообороны

Студенты Лу Бисина дружно собрались вокруг главного центра управления станцией и с замиранием сердца следили за тем, как Линь Цзинхэн заканчивает детальный анализ вооружения и формации пиратского флота Принца Кайли и запускает симуляцию сражения на суперкомпьютере. Одновременно с этим попытка Лу Бисина уговорить командующего поужинать свежими продуктами, приготовленными на гриле, с треском провалилась.

Средняя явка на тренировки снизилась на четверть — сказалось переутомление накануне. Все медицинские капсулы на станции были заняты вымотанными членами отряда.

***

Пятый день тренировок Отряда Сил Самообороны

Ремонт «Модели 3» был завершен после того, как Чжаньлу подсоединился к ее ядру. Обитатели станции с восхищением наблюдали, как тяжелый механоид поднимается в воздух, и его гигантский корпус заслоняет собой весь свет искусственного солнца. Во время пробного полета механоид облетел вокруг искусственной атмосферы, словно гигантская звезда.

Прямо перед взлетом Лу Бисин подошел к Линь Цзинхэну, в очередной раз пытаясь уговорить его съесть что-нибудь вкусное. На этот раз он принес красивый кусочек панна-котты. Десерт был искусно декорирован цветами и вполне мог бы красоваться на рекламной фотографии, но Командующий Линь даже не взглянул на угощение. Не добившись никакой реакции от Линя, Лу Бисин не удержался:

— Но сегодня твой день рождения!

Пройдя еще несколько шагов, Линь Цзинхэн, наконец, запоздало осознал сказанное и медленно развернулся.

— Что? — Переспросил он.

— Твой день рождения. Официальный профиль в источниках Союза гласит, что он 1-го числа, — объяснил Лу Бисин, вглядываясь в полное непонимания лицо Линя. Отсутствие реакции на его слова заставило его усомниться в собственных знаниях, и он медленно убрал десерт. — В официальных источниках ошибка?

— …Нет, — тут же ответил Линь Цзинхэн. Он несколько секунд стоял на месте, словно парализованный, а потом взял себя в руки и направился прямиком к Лу Бисину. Линь взял в руки маленькую вилочку и засунул в рот небольшой кусочек десерта с таким мрачным видом, будто принял яд. Его персональное устройство мгновенно среагировало и предупредило о «злоупотреблении сахаром». Впервые в своей жизни он нарушил строгую диету во время реабилитации.

Линь Цзинхэн поспешно проглотил остатки пирожного и бросил на Лу Бисина короткий благодарный взгляд, прежде чем неожиданно быстро сбежать. Он даже забыл вернуть вилочку на блюдце.

Настроение Лу Бисина поднялось до небес, но вскоре упало обратно на землю при виде жалкого состояния Отряда Сил Самообороны. Посещаемость тренировок сегодня официально упала ниже 50%, и уже ничто не могло мотивировать людей — ни агитационные выкрики оставшихся участников, ни воспоминания о победе над волной высокоэнергетических частиц.

***

Седьмой день тренировок Отряда Сил Самообороны

Основное оборудование системы защиты от обнаружения было почти готово, да и пробные полеты «Модели 3» подходили к концу. К тому моменту, как механоид приземлился, Лу Бисин уже ждал Командующего Линя с тарелкой свежего супа. Увидев миску, полную горячей еды, Линь ощутил, как на сердце стало тепло, но инстинктивно тут же попытался спрятаться от Лу Бисина. Тот почувствовал его сомнения и хотел было воспользоваться ситуацией и всучить мужчине еду, но был застукан Одноглазым Ястребом прямо на месте «преступления». Ситуация вышла из-под контроля и превратилась в очередной раунд бесконечной ругани.

Среди членов Отряда Сил Самообороны назревало сильное недовольство. Авторитарный и агрессивный стиль командования Субботы привел к тому, что люди начали болтать у него за спиной и объединяться против своего капитана.

***

Восьмой день тренировок Отряда Сил Самообороны, 5 утра

Суббота вышел из дома в установленное время и увидел, что в зоне прилета механоидов собралась группа людей, которые с самого начала записались в его Отряд Сил Самообороны. Вся станция была погружена в звенящую тишину. В такой ранний час лишь несколько стариков проснулись и вышли на прогулку, периодически внимательно поглядывая на собравшихся в порту людей, словно старые вороны, дожидавшиеся, пока их жертва испустит последний вздох.

— Босс, — тихо произнес Выходной, поняв, что больше никто не решается заговорить под тяжелым взглядом Субботы. — Я пытался позвать их, но они отказались идти. Они сказали… сказали, что ты…

— Я что?

— Они сказали, что ты сумасбродный и грубый, и вовсе не думаешь о благополучии станции. Сказали, что лучше бы Ректор Лу просто научил нас сражаться на механоидах, а мы вместо этого каждый день бегаем за тобой вокруг станции как безголовые курицы. А еще они считают, что ты просто воспользовался случаем поиграть в начальника, пока рядом нет Коровы, — голос Выходного был полон сомнений. — Они говорят, что геморрой — это глупая отмазка, да и так много времени он не стал бы проводить в космосе. Поэтому они думают, что ты просто избавился от него.

Конечно, люди на станции не могли не заметить исчезновения своего босса на целый месяц, просто они не сильно интересовались его местонахождением и с удовольствием посмеивались над слухами о геморрое. Они все прекрасно понимали, что за человек Корова — хотя ему никто толком не доверяет, он все равно с удовольствием играет свою роль на публику, а еще он хитер, всегда прячет пару козырей в рукаве и знает кучу секретных мест и маршрутов. Он всегда относился с подозрением к тем, кто пытался следовать за ним во время патрулирования станции, поэтому чаще всего действовал тайком — отсутствовать на станции пару месяцев было для него обычной практикой. Но в этот раз после его ухода, казалось, на базе произошел настоящий переворот. Естественно, у людей возникли сомнения.

Удивительно, но они ни в чем не подозревали Лу Бисина и остальных чужаков. Хотя многие все еще не забыли о травме, нанесенной им Линь Цзинхэном, Лу Бисин был для них словно спаситель, сошедший на станцию с небес. Все изменения, которые он произвел, — от починки мультимедийной системы до подготовки защитного барьера от энергетических частиц — были для этих бродяг настоящим чудом из древних легенд. Люди во все времена легко принимали миссионеров-чужестранцев, но зачастую проявляли невероятную жестокость и недоверие к своим собственным землякам.

Жителям нелегальной базы одновременно и повезло, и нет. Их удача заключалась в том, что Корова многое заранее предусмотрел, и они успели подготовиться. Невезением было то, что они расслабились и перестали обращать внимание на мир вокруг. Их слишком избаловала спокойная обстановка обветшалой станции.

Эта неорганизованная толпа бандитов продержалась всего полмесяца, прежде чем сдаться на волю собственной лени и равнодушию. Удивительно, но недостаток их боевой подготовки никак не мешал им со всем рвением сражаться друг с другом.

Выходной осторожно поинтересовался:

— Босс, мы будем сегодня тренироваться?

— Да, — Суббота стиснул зубы. — С чего бы нам бросать тренировки?

Он тут же развернулся и приступил к пробежке. Таща за собой остатки Отряда Сил Самообороны, он набрал полные легкие воздуха и громко закричал:

— Вперед, отряд!

***

Лу Бисин ждал своих студентов в помещении главного командного пункта. Он прислонился к окну, наблюдая, как Суббота и его отряд скрываются вдали, а затем мимоходом бросил взгляд на календарь в углу комнаты — до даты, озвученной Линь Цзинхэном, остался всего месяц.

Принцип действия связи на дальние расстояния напоминал систему обнаружения. Нужны были хорошие энергозапасы, широкая ментальная сеть и точная карта трансферных точек. Линь Цзинхэн уже успел проверить окрестности всех трансферных точек, ведущих наружу из нелегального коридора, и внутри каждой установил оборудование для связи на дальние расстояния. Таким образом, ментальная сеть Чжаньлу теперь могла использовать это оборудование, чтобы распространиться за пределы коридора и продолжить искать свою цель. В случае, если обе стороны заранее договорились о секретном коде, стоило только соединить два сигнала с таким кодом, чтобы сразу получить первые сообщения — а после этого устанавливался открытый канал дальней связи.

Лу Бисин прекрасно понимал, что Линь Цзинхэн завершил работу над картой и починил «Модель 3», а значит, у него все было готово, чтобы в любой момент отправить сообщение своему отряду. Единственная причина, по которой он этого еще не сделал, — его верность собственному слову. Он сдержит обещание и даст Лу Бисину ровно три месяца.

Минт пришла первой и сразу подошла к Лу Бисину:

— Ректор, я не думаю, что у этих ребят есть надежда. Мне даже немного обидно за этого, как там его имя…

Лу Бисин кинул на нее острый взгляд:

— За кого?

Минт было почти 17, но она все еще выглядела как худой высокий ребенок. Опираясь на одну ногу, другой она игриво постукивала по полу и продолжала говорить, даже не выплюнув жвачку:

— Неважно… Почему вы ведете себя как строгий учитель из эпохи феодализма? Если вы будете продолжать в том же духе, мы больше не будем вам помогать.

Лу Бисин растерялся:

— А в чем вы мне помогаете?

— Отвлекаем старика Одноглазого Ястреба! — Ответила Минт. — Он приказал нам немедленно доложить ему, если к вам приблизится Командующий Линь, и обещал награду за содействие. Эй, учитель, у вашего папы что, разыгрался синдром «пустого гнезда»?

Лу Бисин:

— …

— Кстати, учитель, вы правда увлечены Командующим Линем? Черт подери, он такой устрашающий, что я не решаюсь даже смотреть ему в глаза. Вы действительно смелый человек, — болтала Минт, словно маленькая разбойница надувая пузыри из жвачки прямо между слов. Она лопнула очередной пузырь и тихо полюбопытствовала. — Вы уже поцеловали его?

Лу Бисин чуть не поперхнулся собственной слюной.

— Серьезно? Нет? Вы, люди среднего возраста, все такие нерешительные? Эх, когда я все еще жила на Пекине-β, то часто ходила с друзьями по дешевым барам. Я садилась поболтать с любым, кто хотел меня угостить, и если мне нравилась его внешность, я для начала целовала его. Если это было приятно, то можно было и познакомиться поближе, а если нет — то и разговаривать было не о чем. Очень эффективный способ, — поделилась Минт. — Знаете, ваш старый папа так бесится, что ему, наверное, уже никакая психотерапия не поможет. Раз вы даже ни разу не поцеловали командующего, чем вы вообще занимаетесь наедине?

Стоило Минт закончить фразу, как двери лифта открылись, и из них вышел Линь Цзинхэн. Он только что принял душ после утренней тренировки, его лицо все еще было розовым от пара, а волосы влажными, и это выглядело неожиданно волнующе.

Взгляд Лу Бисина невольно скользнул по его губам, и мужчина почувствовал себя немного неловко. Он заставил себя отвернуться и отругать Минт:

— Молоденькая девушка вроде тебя не должна говорить о таких вещах. Мы сейчас не на Пекине-β, но это не значит, что правила академии можно взять и забыть. Передай мне свою вчерашнюю домашнюю работу и иди работай над отчетом!

Линь Цзинхэн никогда не видел, чтобы Лу Бисин сердился, поэтому несколько секунд пялился на него в оцепенении. Затем он поймал себя на мысли, что Лу Бисин, ругавший эту девочку-подростка, выглядел забавно. Едва заметная улыбка тронула его губы:

— Разве ты не планировал тестировать систему защиты от обнаружения?

В голове молодого ученого с грохотом распахнулся ящик Пандоры. Поток визуальных образов поцелуев и воспоминаний о прочтенных в книгах описаниях в мгновение ока затопил его сознание. Он неловко прочистил горло, выпрямился и ответил:

— Все готово, можешь пойти со мной… Изначально я планировал провести испытание на земле, но сейчас мне в голову пришла идея получше.

Прим.пер.: кажется, уже вся станция ждет, когда же Лу Бисин покорит своего командующего))) Ну, и мы вместе с ними))

Кстати, у Линь Цзинхэна день рождения 1 ноября, если кому-то интересно))

Глава 54 - Почему ты так добр ко мне?

Тысячи недетских мыслей пронеслись в голове Лу Бисина, пока он говорил. Он подавил улыбку, но все равно не смог скрыть своего воодушевления, поэтому выглядел точь в точь как нашкодивший ребенок, незаметно подшутивший над взрослыми.

Линь Цзинхэн почувствовал неладное и остановился.

— Что случилось? — Невинно спросил Лу Бисин.

Линь Цзинхэн помотал головой и молча последовал за ним в мастерскую. Ему казалось, что в последнее время он расслабился и слишком много внимания начал уделять поведению Лу Бисина, поэтому искал скрытые мотивы во всем, что тот делал или говорил.

По счастью Лу Бисин быстро переключился на обсуждение важного дела.

— Думаю, надо провести испытание в открытом космосе, не улетая за пределы зоны приема внутренней сети связи станции, — Лу Бисин привел Линя в свою мастерскую, на ходу объясняя принцип работы системы защиты от обнаружения. — Посмотри, внутренняя сеть покрывает лишь расстояние в четыре дня полета от базы. Но и этого достаточно, чтобы при помощи маленьких механоидов симулировать небольшие сражения.

Линь Цзинхэн поднял бровь, не меняясь в лице.

— Я хочу разделить Отряд Сил Самообороны на несколько маленьких команд, чтобы проверить свою теорию на настоящих механоидах. Эти команды я поделю на две противоборствующие группы. Во время испытания все механоиды запустят свои порты связи и направят закодированные сообщения, имитирующие сигналы с дальних расстояний. Затем они смогут выбрать между использованием системы защиты от обнаружения, чтобы спрятаться, и взломом этой системы с целью обнаружения противника. Как тебе такая идея? Сможем одновременно и натренировать отряд, и проверить мою систему в действии.

Лу Бисин выглядел приветливо и доброжелательно, но глубоко в душе был очень упрям. Хотя он блистательно вел переговоры и всегда говорил очень разумные вещи, он вовсе не собирался сдаваться при первых трудностях. Он все еще видел в Отряде Сил Самообороны настоящих солдат.

Линь Цзинхэну оставалось лишь беспомощно кивнуть в ответ на это предложение:

— Хм… неплохая идея, похоже на толпу обезьян, играющих в прятки.

Лу Бисин остановился в нескольких метрах от Линь Цзинхэна и обернулся, чтобы посмотреть на него в теплом свете ламп мастерской:

— Эй, Линь, я знаю, что уже спрашивал… когда ты обнаружил этих пиратов поблизости от нелегального коридора, почему ты решил отвлечь их, прежде чем они успели нас найти? У тебя оставалось достаточно времени, чтобы вернуться на станцию, закончить карту по крайней мере наполовину и покинуть базу. У тебя в распоряжении были все скрытые трансферные точки и станции снабжения, почему ты просто не плюнул на эту базу? Ты действительно считаешь всех этих людей обезьянами?

— Нет, это просто метафора, — ответил Линь Цзинхэн, не моргнув глазом. — Я вовсе не хотел обидеть обезьян этим сравнением.

Лу Бисин не сводил с него глаз.

— В любом случае, с чего бы мне бросать это место? — Линь Цзинхэн медленно прошел мимо него и вышел из помещения. — Я не скрываюсь, это пираты вечно прячутся от меня. У меня нет причин подкидывать им лишние ресурсы. Юань Ижэнь? Пффф… кем он себя возомнил?

Лу Бисин глубоко вздохнул, наблюдая, как Линь выходит из мастерской. Он впервые встретил настолько упрямого человека, непробиваемого, словно скала. Ему казалось, что все это время он без толку бьется об холодную твердую поверхность керамического стола. Ему даже почудилось, что его губы заледенели, и он инстинктивно их облизал, размышляя над тем, настолько ли холоден рот Линь Цзинхэна, насколько кажется со стороны.

Голос Линя, прозвучавший со стороны лестничной клетки, привел его в чувства:

— Сейчас твой этот «Отряд Сил Самообороны» только и умеет, что идти проторенной дорогой, так что нет смысла использовать их для симуляции сражения. У тебя есть запасной план?

Лу Бисин мгновенно согласился и последовал за Линем:

— Я что-нибудь придумаю.

— Они просто толпа дурачков, что тут можно придумать?

— Всегда есть решение: можно пасти овец или приручать диких животных, — произнес Лу Бисин. — Я, может, и не самый надежный человек, но в последний момент обычно что-то придумываю, так ведь? Просто доверься мне разочек, пожалуйста. Ладно?

Только он договорил, как на его персональное устройство поступил входящий вызов от Минт:

— Эй, учитель, несколько членов отряда ищут вас.

Лу Бисин ответил, продолжая смотреть на Линь Цзинхэна:

— Дай мне минутку.

Линь Цзинхэн не понимал, как старый персидский кот ухитрился воспитать такого человека. Хотя этот мальчишка был порой невероятно наивен, Линь поймал себя на том, что не может не уделять ему внимания. Ему иногда хотелось, чтобы Лу Бисин приставал со своими идеями к кому-то другому, но когда доходило до спорных ситуаций, командующий не мог заставить себя злиться на него, если тот не переходил границ.

Промолчав с полминуты, Линь наконец сдался и махнул Лу Бисину рукой:

— Делай, что считаешь нужным.

Лу Бисин расплылся в широкой улыбке и заговорил чуть тише:

— Эй, командующий, я заметил, что с самого дня нашей первой встречи ты мне ни разу ни в чем не отказывал. Почему ты так добр ко мне?

По некоторым причинам Линь Цзинхэн никак не мог ответить на этот вопрос, поэтому притворился глухим, сунул руки в карманы и отошел в сторону.

Лу Бисин слегка надул губы, но пришел к выводу, что на самом деле находит скверный характер Линя привлекательным. Он мысленно отметил: древние люди были правы, говоря, что любовь слепа. Гормональные всплески, вызываемые влюбленностью, были способны подавлять негативные эмоции и заставлять человека видеть очарование в недостатках своего избранника.

Лу Бисин со смехом поинтересовался:

— Ты предлагаешь мне расплатиться с тобой натурой?

— Проваливай, — отрезал Линь Цзинхэн.

Лу Бисин ушел в хорошем настроении.

***

Сегодня все отщепенцы, возмущенные поведением Субботы, отправили представителей своих групп к Лу Бисину, и центр управления базы стал неожиданно оживленным. Некоторые пришли, чтобы попросить научить их пилотированию механоидов, другие — чтобы пожаловаться на Субботу. Несколько человек даже хотели подружиться с Лу Бисином.

Расписание ночного патрулирования сбилось, потому что члены групп наотрез отказывались сотрудничать друг с другом.

Затем в полдень три группы патрульных явились разом и развернули борьбу за право отправиться в полет, всполошив всю станцию и чуть было не разгромив зону отлета. После обеда порт опустел, и на его территории повисла звенящая тишина. Лишь одинокое искусственное солнце все так же светило в небе.

Вскоре от Отряда Сил Самообороны осталась лишь горстка верных последователей Субботы. Все остальные начали объединяться в свои собственные группировки — спустя несколько дней образовалась тьма небольших вооруженных отрядов, выросших словно грибы после дождя.

Нелепые названия наподобие «Космических Тигров» и «Сильнейшего Флота Галактики» внезапно появились в записях о полетах механоидов. Это был истинный кошмар.

Линь Цзинхэн решил не обращать внимания на этот жуткий беспорядок и полностью погрузился в работу, убедившись, что проблема энергопотребления Чжаньлу на какое-то время решена. Каждый день он вылетал с базы и посещал две резервные станции, проверяя запасы топлива, оружия и медикаментов, постепенно готовясь к серьезному сражению, которое могло случиться в любой момент.

К сожалению, стычки между группировками вызывали проблемы не только у самих участников — их дурачества обернулись повышенным энергопотреблением на станции. Источником энергии, которую использовали для полетов механоиды, была та же самая система вторичной переработки, которую использовали обитатели базы для ежедневных нужд.

До того, как станция потонула в склоках противодействующих группировок, полеты подчинялись строгому расписанию, и это позволяло энергии восстанавливаться вовремя и обеспечивать бесперебойную работу всех систем базы. Теперь, помимо напряженной атмосферы и драк в зоне отлета, станцию постигли еще и спонтанные отключения электричества.

Надо сказать, что обитатели станции уже успели привыкнуть к комфортной жизни без перебоев с электроснабжением. Внезапные отключения после целого месяца стабильной работы привели к тому, что появилась еще одна группа недовольных — на этот раз стариков, которые приходили в зону прилетов, чтобы пожаловаться.

Встретив вооруженные группировки молодых бандитов, которые только и делали, что затевали драки между собой, старики возмутились еще сильнее. В свою очередь, молодежь так разбушевалась, что не стесняясь поливала старшее поколение ругательствами и проклятиями, что вызвало волну недовольства среди всего населения станции.

Когда Лу Бисин реконструировал энергетическую башню, у него было несколько возможных сценариев, но он остановился на системе вторичной переработки энергии. Возможно, он предвидел, к чему приведет непомерное потребление энергии, и намеренно не вмешивался, позволяя обитателям станции самим разобраться в своих разногласиях.

Теперь те, кто злоупотреблял полетами на вооруженных механоидах и нарушал работоспособность энергосистемы, серьезно подводили всех жителей базы.

Когда очередное отключение электричества прервало трансляцию фильма прямо на середине, поднялся настоящий бунт.

Разгневанные жители вылезли из своих хижин и наводнили улицы, наконец полностью окружив зону хранения механоидов. Неважно, были это «Космические Тигры», «Непобедимые Драконы» или «Худшие Парни Галактики» — кто бы ни пытался подняться на борт механоида, его ждали тумаки от разъяренной толпы.

К тому моменту, когда Лу Бисин, следуя своему расписанию, прибыл в мастерскую, «Космические Тигры» были избиты так жестоко, что практически превратились в «беззубых тигров».

— Ладно, достаточно, — Лу Бисин оттащил старушку-киноманку, прежде чем она смогла затеять очередную драку. — Леди, прошу вас! Успокойтесь! Постойте на месте! Следите за своим давлением, и давайте все обсудим.

Пожилая киноманка подняла свою швабру и с силой ударила ей об землю, заявив:

— Мне нет дела, отряд вы самообороны или самоубийц, просто следуйте установленным правилам полетов на механоидах, иначе мы вам это с рук не спустим!

Лу Бисин элегантно повернул голову к избитым членам группировок:

— Она дело говорит, нам нужен порядок. О какой цивилизованности может идти речь, пока нет порядка?

Но кто должен был этот порядок установить?

Ни одна из вооруженных группировок не хотела уступать власть противникам, а поэтому прямо на глазах у раздраженных обитателей станции развернулась новая волна столкновений.

— У нас ограниченное количество механоидов, а здесь куча народу, кто должен всем этим руководить? Вы, ребята, хоть пересчитали своих людей?

— Меня вообще не волнует, кто у руля, просто не мешайте мне смотреть кино!

— Тогда почему бы вам не отправить по несколько людей сражаться друг с другом? Кто победит — тот и возьмет на себя управление.

— Правильно, нужна битва!

Капитаны отрядов Тигров и Драконов были оба прижаты к земле жителями. Лу Бисин какое-то время наблюдал, как их головы толкали друг к другу, словно собираясь насильно их поженить, и наконец не выдержал:

— У меня есть идея, как решить эту проблему честным путем.

***

К концу третьего дня беспорядков Линь Цзинхэн вернулся на станцию, загрузив «Модель 3» боеприпасами и резервными механоидами под завязку, и застал начало спортивного соревнования между группировками базы.

Зона действия системы защиты от обнаружения была сведена к минимуму на время испытаний. За пределами атмосферы многочисленные механоиды, оборудованные симуляциями ракет, прыгали сквозь зеркальный терминал, созданный системой, словно стая восторженных кроликов, набивавшихся в нору.

— Сэр, кажется, они выполняют интересное упражнение, — заметил Чжаньлу.

— Нет, лично мне кажется, что они участвуют в паралимпийских играх для пациентов с деменцией, — равнодушно ответил Линь Цзинхэн.

Чжаньлу на несколько мгновений замолчал.

— Хахаха.

— Это была не шутка, кто сказал, что тебе стоит смеяться? — Брови Линь Цзинхэна сошлись на переносице. — Проанализируй работу системы защиты от обнаружения и не приближайся к ним, пока тебя тоже не затянули в этот беспредел.

Ментальная сеть Чжаньлу легко покрывала зону действия системы даже в энергосберегающем режиме. «Модель 3» подлетела к другой стороне станции и совершила посадку в порту. На этот раз ее никто не встречал — и жители, и вооруженные группировки сосредоточили все свое внимание на мультимедийном экране на центральной площади.

Линь Цзинхэн издалека слышал голос Лу Бисина:

— Участнику 4 от «Непобедимых Драконов» стоит проверить свои боезапасы. Хотя это просто симуляция, мы ограничили количество ракет до такого, какое могло бы быть на борту реального механоида. Если Участник 4 продолжит палить из всех орудий, он быстро вылетит из соревнования… Участник 1 от «Сил Самообороны» и Участник 3 от «Императора Грома» столкнулись, но не переживайте — защитные поля открыты на максимум на время симуляции, и мы установили ограничение по скорости, поэтому механоиды не пострадают. Участник 1 — это Суббота, верно? Неплохой ход, тем более он ухитрился перехватить ментальную сеть противника во время столкновения… погодите, последний механоид «Великолепного Короля» только что был сбит, а значит, они первые выбывают из игры. Их счет не так уж и плох… О! Механоид потерял контроль — вероятно, пилот без сознания… Цзиншу, высылай подмогу!

Лу Бисин и сам сейчас находился на борту механоида, комментируя происходившее, а заодно дорабатывая систему защиты от обнаружения. Он поручил своим четверым студентам подбирать потерявшие управление механоиды и эвакуировать их с поля боя, когда пилоты теряют сознание. Их неопытность иногда заставляла механоиды слегка дергаться в космосе, пока подростки медленно направляли корабли с пилотами в сторону. Выглядели студенты даже более взволнованными, чем сами участники соревнования.

В углу экрана отражались очки каждой команды. Система присуждения баллов казалась сложной, но названия трех самых отстававших групп внизу списка всегда подсвечивались красным цветом. Примерно раз в три минуты Лу Бисин взывал к отстававшим командам:

— Команда «Я всегда номер 1» сейчас на последнем месте, но не волнуйтесь, друзья, у вас все еще есть шанс подняться в рейтинге, раз «Великолепный король» вышел из игры. Кстати, не забудьте, что последняя команда по итогам этого матча также будет исключена из соревнования, и все не прошедшие далее игроки не смогут сформировать новую группу между собой. Поэтому вам останется либо покинуть станцию механоидов, либо примкнуть к одной из оставшихся группировок.

Линь Цзинхэн, опираясь на корпус «Модели 3», закурил сигарету и молча взирал на развернувшийся перед его глазами хаос. Он догадался, чего добивался Лу Бисин, — просто собрать этих людей вместе и заставить тренироваться было явно недостаточно на этом этапе. Была дорога каждая минута, поэтому они не могли позволить себе действовать постепенно. И никто не был способен за одну ночь превратить эту стаю помойных крыс в элитных бойцов. Вся станция уже погрязла в беспорядках, поэтому Лу Бисин воспользовался возможностью еще больше раздуть огонь и поставил их в ситуацию, где им пришлось сражаться за свои интересы. Если правильно управлять этими людьми, можно было превратить внутренний конфликт во что-то более полезное.

Возможно, вместо того, чтобы бросать крыс в пруд тонуть, устроить шторм и заставить их двигаться было более здравой идеей. В конце концов, целью Лу Бисина было дать этим людям шанс выжить во время войны, а не спасти весь мир.

Послышался звук шагов, и чья-то рука вынула сигарету из кармана Линь Цзинхэна:

— Ты уже закончил с комплектацией «Модели 3»? Как она в сравнении с тяжелым механоидом этого придурка Юаня?

Линь Цзинхэн тут же сообразил, что Лу Бисин рассказал Одноглазому Ястребу про Юань Ижэня. Он выдохнул облако белого дыма и помолчал несколько минут, не зная, смеяться ему или плакать — кажется, Лу Бисин искренне верил, что если станет чаще хвалить его в присутствии отца, напряжение между ними ослабнет.

— Этот куда лучше, — наконец ответил Линь Цзинхэн. — «Модель 3» давно изъяли из обращения в Союзе, и некоторое оборудование я не могу модернизировать. Но его ядром теперь выступает Чжаньлу, и этого должно быть достаточно, чтобы получить преимущество.

Одноглазый Ястреб холодно усмехнулся:

— У тебя в распоряжении теперь есть тяжелый механоид. Но что если все пойдет не по плану? Что если эти твои старые цепные псы уже попались пиратам и полностью уничтожены?

— Маловероятно. Но если такое случится, значит, у них такая судьба, — Линь Цзинхэн стряхнул с сигареты пепел. — Серебряная Десятка поклялась в верности мне, а не Союзу.

— Что ты имеешь в виду? — Поднял брови Одноглазый Ястреб.

— Я имею в виду, что без моего приказа Серебряная Десятка и пальцем не пошевелит, даже если у них на глазах весь Парламент Союза будет взорван, а члены правительства обезглавлены.

Одноглазый Ястреб был шокирован:

— Другими словами, ты создал частную армию… прямо под носом Серебряной Крепости и всей Первой Галактики?

— Звучит так, будто это преступление, но я бы так не сказал, — безразлично ответил Линь Цзинхэн. — Все эти годы я получал зарплату и боролся за интересы Союза. Я ничего не должен этим людям.

Одноглазый Ястреб смотрел на него в замешательстве.

Когда он впервые услышал про Линь Цзинхэна, будущий командующий был еще ребенком. Лу Синь лично отправил ему фотографию, сделанную тайком, пока мальчик спал, с удовольствием хвастаясь тем, что у него теперь есть сын. Поговаривали, что семья Линь оставила после себя двух близнецов, не достигших совершеннолетия: брата забрало под крыло Военное консульство и передало Лу Синю, а сестра отправилась в Комитет Эдема. История же самой семьи Линь была строго засекречена Союзом. Никто не знал, что произошло на самом деле, но все догадывались, что у мальчика на фото нет шансов на спокойную жизнь.

Лу Синь вечно хвастался своим сыном, и сначала Одноглазый Ястреб решил, что у него очень тихий ребенок. Аристократы Первой Галактики обычно такими и были — воспитанными и утонченными… по крайней мере, так казалось, пока в Союзе не произошел переворот.

Одноглазый Ястреб всегда думал, что жители Вольто все сплошь фальшивые интриганы, прятавшие за красивыми масками свои черные души.

До тех пор, пока не встретил Линь Цзинхэна.

— Я не понимаю тебя, — произнес Одноглазый Ястреб. — Неужели в тот момент ты не хотел все перевернуть с ног на голову?

На основном экране отобразилось, что за короткий промежуток времени еще три команды покинули соревнование. Линь Цзинхэн, услышав фразу «перевернуть все с ног на голову», одарил Одноглазого Ястреба тяжелым взглядом и не стал ничего отрицать.

Одноглазый Ястреб не понимал, как Линь Цзинхэну удалось собрать частный флот, но все военные силы Союза управлялись Серебряной Крепостью. Если бы Линь Цзинхэн решил взбунтоваться во время одного из нападений пиратов, Союз был бы разгромлен еще десятилетия назад, так и не вступив в эпоху своего процветания.

— Тогда почему ты не… — Начал было Одноглазый Ястреб.

— Почему я не сделал этого раньше? — Линь Цзинхэн смотрел на Одноглазого Ястреба так, будто не желал отвечать, но все равно перебил торговца оружием своим объяснением. — Если Серебряная Десятка взбунтуется, пираты тут же воспользуются шансом и начнут вторжение. Кроме того, бывшие подчиненные Лу Синя, преданные людьми Союза, тоже оказались бы замешаны. По сути, началась бы небольшая война.

Наверное, случись такое — и Лу Синь бы в гневе выполз из собственной могилы.

Как ни удивительно, Одноглазый Ястреб быстро ухватил суть невысказанных слов.

Линь Цзинхэн сделал паузу, а потом с самоиронией рассмеялся:

— Впрочем, сейчас ситуация не сильно лучше, поэтому можешь считать, что мной двигало простое высокомерие.

Глава 55 - Я просто последую за тобой

Спустя четыре часа после запуска симуляции сражения участники потихоньку начали понимать принцип работы системы защиты от обнаружения.

Как только они привыкли к ней, детская игра в прятки превратилась в настоящее соревнование.

Хотя Суббота гораздо лучше управлялся со своим механоидом, нежели остальные команды, после раскола внутри Отряда Сил Самообороны он стал всеобщим врагом. В какой-то момент осталось всего несколько участников, и они не сговариваясь объединили свои усилия, чтобы победить Субботу.

Тот был всего лишь чуть опытнее в пилотировании — это небольшое преимущество никак не могло защитить его от града ракет, выпущенных в его сторону противниками. В конце концов, одна из них угодила в его механоид, и он выбыл из раунда, после чего никого из его команды на поле боя в тот день не осталось.

В этот момент все усердные тренировки Субботы и его людей в глазах других участников выглядели как нелепая шутка. Его уход вызвал бурю аплодисментов и довольных криков на центральной площади.

Линь Цзинхэн слегка прищурился, наблюдая, как механоиды в небе беспорядочно сталкиваются друг с другом, и затушил сигарету.

Одноглазый Ястреб, стоявший рядом с ним, покачал головой:

— Ты и впрямь высокомерный. Позволь сказать тебе, Линь Цзинхэн… Ты либо ставишь все на кон, посвящаешь свою жизнь борьбе за мирную жизнь галактики и становишься святым в глазах общества, либо плюешь на все и просто уничтожаешь всех, кого считаешь нужным. Валяй, убей столько народу, сколько вздумается. Почему ты никак не определишься, на какой ты стороне, словно маленькая нерешительная сучка? О, да ты так полон ненависти и желания отомстить, но даже не решаешься нанести удар, только и знаешь, что произносить громкие слова? Думаешь, эта болтовня вдруг превратит тебя в достойного человека?

Даже после этой пламенной речи он не чувствовал, что достаточно выговорился:

— Какой позор!

Линь Цзинхэн выбросил окурок и безразлично поинтересовался:

— Прошу прощения, мне за что-то должно быть стыдно?

Короткое перемирие между двумя мужчинами не продлилось и нескольких минут, в течение которых участники соревнования отдыхали между раундами. Атмосфера снова накалилась. Линь Цзинхэн внезапно что-то вспомнил и повернулся к Одноглазому Ястребу:

— Ах, да, у меня к тебе вопрос.

На лице Одноглазого Ястреба появилась язвительная ухмылка:

— И ты думаешь, что если задашь его, я сразу отвечу? За кого ты меня принимаешь? За поисковый механизм Чжаньлу?

— Ты слышал про Проект «Нюйва»? — спросил Линь Цзинхэн, проигнорировав его выпад.

— Что? — Усмешка застыла на губах Одноглазого Ястреба.

— Когда мы еще были на планете Пекин-β, Чжаньлу проверял его ДНК три раза. И не получил никаких результатов, — Линь Цзинхэн внимательно следил за выражением лица торговца оружием. — В его мозг имплантирована искусственная система защиты, и она была повреждена, когда он впервые воспользовался нелегальным биочипом. Чжаньлу обнаружил поломку, и именно таким образом я получил генетическую информацию из его мозга.

Линь Цзинхэн в считанные секунды выложил массу информации, обсуждения которой они ранее избегали, чем привел Одноглазого Ястреба в замешательство.

— Ты так долго хранил этот секрет, но когда услышал, что я обо всем знаю, просто сбежал, даже не поинтересовавшись, каким образом я выяснил правду о его личности. Нелогичная реакция, старик Лу. Я бы сказал, что ты, похоже, прячешь за тайной его происхождения гораздо более страшный секрет. Поэтому и боишься лишний раз поднимать эту тему, верно?

На протяжении всего монолога Линя, Одноглазый Ястреб сохранял на лице холодную усмешку, но взгляд его глаз стал таким острым, что выдавал его притворство с потрохами. Сейчас он был похож на человека, который пережил ад на земле.

— Ты не мастер хранить секреты. Зная, что ты не любишь ходить вокруг да около, как принято в Союзе, я буду предельно прямолинеен, — Линь Цзинхэн понизил тон и медленно продолжил. — Что защищает система в его мозге? Откуда она взялась? Почему генетические коды его мозга и тела не совпадают? Он и ты — каким образом вы двое связаны с Проектом «Нюйва»?

Линь Цзинхэн постепенно подходил ближе, словно волк, подкрадывающийся к своей добыче. Веки Одноглазого Ястреба дернулись, и он инстинктивно потянулся рукой к лазерному пистолету в заднем кармане.

Но Линь Цзинхэн и не думал отступать — ведь они находились в хранилище механоидов. Навыки управления ментальными сетями были его преимуществом, и никто бы не смог причинить вред Командующему Линю, будучи окруженным механоидами.

Двое мужчин продолжали молчаливое противостояние, пока тишину не нарушил гул голосов с центральной площади.

Соревнование официально закончилось, и неудачливая команда «Я всегда Номер 1» так и не смогла сдвинуться с последнего места, поэтому толпа хором требовала:

— На выход! На выход!

Эти крики вовремя разрядили накалившуюся атмосферу между мужчинами.

Одноглазый Ястреб действительно не умел хранить секреты. Он не сказал ни слова в ответ на допрос Линь Цзинхэна, но его реакции и выражение лица ответили на все вопросы вместо него.

Линь Цзинхэн взглянул на мужчину перед собой и почувствовал, как болезненно натянулись струны его души. Он едва заметно кивнул и подытожил:

— Ладно, я примерно понимаю, что произошло.

— Если ты все еще хранишь в своей памяти Лу Синя и все, что он для тебя сделал, если у тебя осталась хоть крупица совести, — Одноглазый Ястреб с трудом выдавил слова, застрявшие у него в горле. — То ты больше не будешь об этом спрашивать. Прошло уже 30 лет, и тебя это не касается.

Линь Цзинхэн одарил его долгим взглядом, прежде чем развернуться и зашагать прочь из хранилища.

— А ну постой! — закричал Одноглазый Ястреб. — Помимо этого, если ты не хочешь, чтобы призрак Лу Синя приходил к тебе по ночам, тебе лучше держать свои грязные лапы подальше от моего сына, мерзавец!

Линь Цзинхэн остановился — ему показалось, что он ослышался.

— Что ты сказал?

— Ты что, оглох? Тогда позволь повторить, — Одноглазый Ястреб сверлил его взглядом. — Уважаемый Командующий Линь, тебе лучше перестать обращаться с окружающими, как с необразованным сбродом, который ничего не понимает. Я знаю, что вы, чертовы выходцы с Вольто, мастера играть словами и вести светские беседы, но не вздумай использовать свои грязные трюки для соблазнения моего сына, я ясно выражаюсь?

Куда уж яснее — это было почти так же прозрачно, как когда люди в древности платили партнеру своего ребенка за разрыв отношений.

— Да что с тобой не так? — Спросил Линь Цзинхэн.

Он отошел еще на несколько шагов, но слова Одноглазого Ястреба продолжали звучать в его голове. Линь внезапно почувствовал, что сказал недостаточно, поэтому остановился, обернулся и добавил:

— Почему бы тебе не пойти и не купить какие-нибудь лекарства для своей больной головы?

В этот момент камера слежения в углу хранилища развернулась в их сторону. Доступ к системе видеонаблюдения был всего у нескольких человек, поэтому сразу стало очевидно, кто управлял ей прямо сейчас.

Одноглазый Ястреб пришел в бешенство. Он повернулся к камере и заорал:

— На что это ты тут смотришь?!

Линь Цзинхэн тоже бросил короткий взгляд в объектив и ушел, не сказав ни слова.

Лу Бисин глубоко вздохнул, провожая глазами удалявшегося Линь Цзинхэна. Он выключил монитор, прежде чем его отец успел еще что-то сказать, и серьезно задумался, не были ли эти двое заклятыми врагами в прошлой жизни.

Симуляция сражения, организованная Лу Бисином, подняла боевой дух обитателей станции. Участники приземлились в порту, обретя новую мотивацию, — их потасовки теперь были не бессмысленными драками, а борьбой за честь и достоинство.

С этого дня отношения между противодействующими группировками стали куда сложнее.

Система защиты от обнаружения тоже с каждым днем обрастала новыми функциями. Она превратилась из простейшего устройства, создававшего помехи, в гораздо более сложное оборудование. За несколько дней помехи модифицировались в запутанное сплетение сигналов в зоне покрытия системы. Обойти их становилось все сложнее, и симуляции сражений теперь больше напоминали стратегическую военную игру.

Одновременно с этим, количество оставшихся команд стремительно сокращалось. Из 19 команд, список которых едва помещался на экране в первый день, осталось всего несколько самых стойких.

Участники, выбывшие из соревнования, сразу становились объектами насмешек аудитории, и от этого проигравшие испытывали настоящее унижение. Поэтому зачастую они на следующий же день присоединялись к другим командам, чтобы отомстить соперникам. После исключения из игры, члены групп иногда разделялись и примыкали к разным командам — по личным причинам или из-за расхождения во мнениях. Поэтому никто уже не удивлялся, когда вчерашние союзники внезапно превращались в противников. Сложные взаимоотношения членов группировок порождали неожиданные повороты сюжета во время симуляции сражений.

Предательство, создание новых альянсов, внутренние заговоры и шпионаж естественным путем стали частью игры.

Самые крепкие участники, продержавшиеся в сражениях с самого начала, теперь были вынуждены искать способы ассимиляции новичков внутри своих команд. Им приходилось отстаивать свой статус в группе и улаживать внутренние разногласия, что привело к установлению правил и созданию более-менее эффективных систем управления внутри команд. Некоторые даже построили целые иерархии, чтобы лучше справляться с разросшимися группировками.

Хотя напряженные физические тренировки все еще считались бесчеловечными, участники соревнования находили мотивацию в заряде адреналина, получаемого от каждого сражения. И аудитория играла не последнюю роль в поднятии их самооценки.

Обитатели станции теперь смахивали на закоренелых спортивных фанатов из древних времен. Они больше не тратили время на просмотр старых фильмов, зато каждый день в установленное время собирались у экрана на центральной площади, чтобы посмотреть прямой эфир симуляции. К сожалению, это была не самая благодарная аудитория — они издавали разочарованные вопли при каждой ошибке участников и периодически развязывали драки друг с другом, болея за разные команды. Под влиянием этой обстановки оставшиеся участники уже не просто играли на поле боя. Помимо четырех с половиной часов интенсивных тренировок в день, они находили время на встречи для обсуждения боевой тактики в следующем раунде.

В прошлом эти пилоты-неудачники неделями не могли прийти в себя после разъединения с ментальной сетью в космосе и страдали от посттравматического расстройства. Теперь, если они хотя бы несколько раз не вылетели из сети во время симуляции, они даже не считали это настоящим боем. Даже четверо студентов, отвечавших за эвакуацию потерявших контроль механоидов, заметили, что средняя совместимость участников с ментальными сетями выросла аж на 15%.

К тому моменту, как осталось всего три команды, Лу Бисин объявил, что испытания системы защиты от обнаружения завершены, и она готова к установке. Поэтому пришло время закончить соревнование.

Из трех вышедших в финал команд в группе Субботы было меньше всего людей. С самого первого дня Отряд Сил Самообороны стал общим врагом всех остальных команд, словно каждый вынашивал против Субботы личный план мести. Каждый день симуляция начиналась с того, что команды объединялись, чтобы первым делом устранить с поля боя Отряд Сил Самообороны. Но даже в такой ситуации отряд пробился в тройку сильнейших. Настрадавшись от нападок окружающих, члены этой группы неожиданно показали все свои таланты и обошли соперников. Теперь они представляли из себя небольшую, но хорошо закаленную в боях команду.

Больше всего участников собралось в команде «Золотых Воинов». Возможно, этих простаков с базы просто привлекало все, что звалось «золотым». Команда каждый раз собирала на поле целый небольшой флот из сотни механоидов. Лидером группы была серьезная женщина по имени Фуко. Она была одним из немногих пилотов флота в то время, когда у руля все еще стоял Корова. Фуко редко говорила и делилась своими соображениями, но всегда участвовала в обсуждениях важных вопросов, поэтому люди воспринимали ее как опытную и надежную женщину.

Последняя из финишировавших команд называлась «Железными Рыцарями». Несмотря на громкое и благородное название, это была самая изворотливая группа участников. Именно они чаще других отправляли к противникам шпионов и устраивали диверсии, чтобы одержать победу. Их лидером был мужчина, которого все звали Пронырой (прим.пер.: в английском варианте weasel: может означать и название зверька — хорек или ласка — и человека, привыкшего увиливать и изворачиваться, поэтому я предпочла перевести его имя как «Проныра» в данном контексте). Поговаривали, что он промышлял сутенерством на черном рынке во времена своей молодости. Спустя почти двести лет он все так же не изменял своей натуре, продолжая плести интриги и манипулировать людьми.

Линь Цзинхэн, взяв с собой Лу Бисина и Чжаньлу на борт «Модели 3», провел три дня за установкой системы защиты от обнаружения. Прежде чем вернуться на станцию, они провели финальное испытание готовой системы, и даже Линь Цзинхэн был удивлен полученными результатами.

Когда система защиты от обнаружения работала на полную мощность, любой корабль, попавший в зону действия связи станции, получал три сотни разрозненных сигналов из разных источников, поэтому шанс обнаружить базу не превышал 1/300.

Что уж говорить о процессе испытаний и установки! На Вольто любой проект сначала прошел бы по крайней мере шесть слушаний Военного консульства, чтобы получить одобрение. Затем понадобился бы еще целый год, чтобы построить оборудование. А перед официальным запуском Военное консульство назначило бы группу исследователей для проведения испытаний, занимавших еще около полугода. Помимо основных испытателей, были бы привлечены ученые, преподаватели и инженеры, которые в процессе вносили бы свои изменения и доработки. Внутренние разногласия между ними легко могли задержать запуск еще на пару месяцев. Реализация такого сложного проекта, как система защиты от обнаружения, разработанная Лу Бисином, заняла бы минимум за два года и обошлась бы в несколько миллионов в валюте Первой Галактики.

Линь Цзинхэн вручную внес последние изменения на основании составленной им ранее навигационной карты. Про себя он искренне похвалил систему, чувствуя какую-то неожиданную гордость за результат. В его глазах Лу Бисин был словно редкий и яркий цветок, упрямо распустившийся на сухой выжженной почве.

Командующий Линь обронил редкую для себя похвалу:

— Если бы ты оказался в составе Серебряной Десятки, я бы немедленно уволил всю остальную команду инженеров.

— Система до сих пор не доработана, и это лишь временное решение, — скромно ответил Лу Бисин. — Столкнувшись с ее работой несколько раз, ее несложно будет взломать.

Линь Цзинхэн внимательно рассматривал систему защиты от обнаружения и в голове разрабатывал несколько действенных способов организации засады для пиратов. Он ненавязчиво спросил:

— Что ты планируешь делать, когда все это закончится?

— Наверное, построю новое учебное заведение, — ответил Лу Бисин. — Мне до сих пор не дает покоя, что Академия Звездного Моря так нелепо сгинула.

— Когда война закончится, ты сможешь в любой момент построить академию — это не будет проблемой, — ответил Линь Цзинхэн, разворачивая на персональном устройстве карту, чтобы сделать пометки. — Возможно, Союз уже не будет прежним после войны… ты думал, куда хочешь направиться? Если однажды мы покинем эту станцию, ты постараешься найти другую тихую гавань для жизни или предпочтешь стать военным инженером?

Лу Бисин ответил, не раздумывая:

— Я просто последую за тобой.

Раньше Линь Цзинхэн не придал бы этой фразе значения и не стал бы ее обдумывать. Но после скандала, который закатил Одноглазый Ястреб, он невольно посмотрел на Лу Бисина.

Яркие глаза Лу Бисина слегка дрогнули от волнения, встретившись с этим взглядом. Казалось, они сияли под мягким светом ламп, когда мужчина смущенно поднял руку, чтобы потереть нос.

Внезапно это «я последую за тобой» наполнилось новым смыслом.

«Да пошел ты, Одноглазый Ястреб!» — в сердцах подумал Линь Цзинхэн.

Они оба поспешно отвели глаза, и атмосфера стала крайне неловкой.

Лу Бисин попытался сменить тему и произнес:

— На станции осталось лишь три команды, нет смысла и дальше продолжать соревнование. Завтра я устрою для них завершающую симуляцию… не мог бы ты помочь и провести для них испытание?

Линь Цзинхэн, поглощенный своими мыслями, даже не расслышал его слов, но неосознанно согласился:

— Конечно.

Эмоции переводчика.: я так смеялась над этой главой)) Линь в шоке, но наконец начал что-то понимать)) дальше будет еще смешнее и умилительнее)))

Глава 56 - Ты утешаешь меня?

— Сэр, ваше поведение не следует привычным паттернам, — голос Чжаньлу прокатился по «Модели 3». — Что подтолкнуло вас принять такое решение?

В десяти днях полета от станции, Линь Цзинхэн стоял посреди кабины «Модели 3», внимательно наблюдая за радаром, помехи на котором были настолько плотными, что напоминали калейдоскоп.

Три команды космической станции с тревогой ожидали начала битвы, спрятавшись в заранее определенных точках. На «Модели 3» было отключены все боевые орудия, и осталась только симуляция. Это поддельное вооружение просто создавало сильную электромагнитную волну, которая оставляла метку на механоиде, если задевала его. Как только количество отметин превышало заданное значение, считалось, что защитное поле разрушено.

По сути это было забавной детской игрушкой.

Линь Цзинхэн чувствовал себя школьным хулиганом с крошечным водяным пистолетом в руках, который собирался играть в прятки с горсткой младшеклассников. Но он и не подозревал, что эти малолетки, прятавшиеся от него за углом, были жутко напуганы его игрушечным ружьем.

В следующие четыре часа командующему предстояло прорваться сквозь лабиринт, найти эту малышню и слегка обрызгать водой их детские задницы. Ах, да, и слишком сильно брызгаться было нельзя, а иначе те могли перепугаться до смерти.

Ситуация усугублялась тем, что все это постыдное представление записывалось на видео, чтобы продемонстрировать всем желающим после окончания игры. Хорошо хоть дистанция до базы была уже достаточно приличной, а значит, в прямом эфире все это не покажут.

Непобедимый и храбрый Командующий Линь столько лет хранил свою репутацию только ради того, чтобы так нелепо растоптать ее за несколько часов.

Для мужчины в мире нет почти ничего более ценного, чем гордость и достоинство, поэтому перед Чжаньлу Линь Цзинхэн сохранял безразличный вид:

— Оставшиеся на станции три команды — это результат естественного отбора и личного самоопределения участников. Они разделились на команды трех разных типов: одни хорошо адаптируются и гибко реагируют на изменения, вторые построили крепкую линию обороны, а третьи наловчились нападать из засады. У каждой группы свои сильные стороны, поэтому если они научатся использовать их совместно и освоят принцип действия системы защиты от обнаружения, то смогут неплохо себя проявить.

— В прошлый раз вы их иначе охарактеризовали, — Чжаньлу бестактно разоблачил Линя. — Вы говорили, что они словно три ядовитые опухоли на теле общества: «жестокие и изворотливые подонки», «глупое большинство» и «тупые мечтатели, не знающие, когда остановиться».

— … — Линь несколько секунд молчал, потом пояснил. — Это была шутка.

На этот раз Чжаньлу не стал имитировать смех, а растерянно уточнил:

— Основываясь на ваших паттернах поведения и речи, я не думаю, что это была шутка.

В тоне Линь Цзинхэна начинало прорываться раздражение:

— Основная разница между человеком и ИИ как раз в том, что у живых людей нет заданного паттерна речи или поведения.

Чжаньлу резонно возразил:

— Сэр, кажется, социология и психология не входят в список наук, в которых вы сильны. К слову, изучение закономерностей поведения и речи людей началось еще в древние времена. Есть доказательство того, что даже самое непредсказуемые человеческие поступки и слова в своей основе имеют четкую логическую цепочку. Например, основываясь на информации о вас, следующее, что вы скажете мне, будет…

— Заткнись! — Не выдержал Линь Цзинхэн.

— …«Заткнись», — договорил фразу Чжаньлу.

Самый мощный ИИ во вселенной и его хозяин произнесли последнее слово хором. Чжаньлу на минуту замолчал, а потом покорно последовал приказу:

— Понял, выполняю команду «заткнуться».

Линь Цзинхэн:

— …

Сейчас командующий из последних сил боролся с искушением отсоединить Чжаньлу от «Модели 3» и вместо этого установить его на более подходящее устройство — например, на велотренажер.

— Все уже имели возможность ознакомиться с правилами, — голос Лу Бисина прозвучал на механоидах всех участников. — В прошлых раундах участники никак не могли управлять системой защиты от обнаружения, но в этот раз все иначе: я открыл всем вам частичный доступ. И сегодня против вас выступают не другие группировки, а Командующий Линь. Проще говоря, предыдущие сражения на выживание позволяли вам выбрать роль охотника или жертвы, но сейчас единственный охотник на поле — Командующий Линь, и его задача поймать вас всех до единого, в независимости от принадлежности к той или иной команде.

На удивление, никто не обрадовался упрощению правил игры, а вместо этого все участники были объяты тревогой.

— Начиная с сегодняшнего дня, мы не будем никого исключать из соревнования, — продолжил Лу Бисин. — Баллы по-прежнему будут начисляться, но теперь команда с самым низким рейтингом будет ответственна за патрулирование станции вплоть до следующего раунда. Заодно все вспомнят, что патрулирование — это длительный и трудоемкий процесс. Патрульные — первая линия защиты станции на ее границах, и иногда вынуждены оставаться на время без связи с остальными. В таких условиях менее стабильные психически люди испытывают тревожность, повышенное давление и другие симптомы панических атак, что напрямую воздействует на ваш будущий опыт пилотирования механоидов. Другими словами, проигрыш в этом соревновании может лишить вас гораздо большего, нежели собственная гордость, поэтому проявляйте осторожность.

Взгляд Субботы загорелся, Фуко заканчивала построение формации, а Проныра уже попытался воспользоваться доступом к системе защиты от обнаружения. Найдя тайные локации других команд, он внезапно осознал: ничего страшного не случится, если все они потерпят поражение, ведь это просто симуляция. Ему нужно было лишь добиться того, чтобы другие две команды набрали меньше очков, чем «Железные Рыцари», тем самым обезопасив себя от попадания на нижнюю строчку рейтинга.

— Линь, ты как-то говорил, что военная мощь и опыт пиратов сильно превосходит наши ожидания, — на этот раз голос Лу Бисина раздался в кабине «Модели 3», прямо над ухом Линь Цзинхэна. — Если однажды пираты действительно просканируют этот коридор с помощью систем связи на дальние расстояния, я хочу быть уверен, что у моей системы защиты от обнаружения будет шанс с ними справиться, поэтому, пожалуйста, не делай поблажек во время симуляции.

Линь Цзинхэн взглянул на экран и увидел Лу Бисина, который продолжал:

— Я имел в виду, будь пожестче со мной, но все же постарайся быть менее суров с участниками соревнования.

— Быть пожестче с тобой? — Переспросил Линь Цзинхэн.

Лу Бисину вдруг показалось, что фраза прозвучала как-то уж очень двусмысленно. Он коротко улыбнулся в ответ и с пылающим лицом прервал соединение.

Линь Цзинхэн:

— …

Командующий еще секунду растерянно стоял на месте, а потом глубоко вздохнул и налил себе стакан рома.

Затем началось сражение, и обычно безразличный командующий чувствовал какую-то несвойственную для него неловкость.

— Эй, Суббота, — произнес Выходной через внутреннюю связь. — Проныра направился к Фуко, они что, хотят объединиться?

Суббота какое-то время внимательно разглядывал карту:

— У Фуко больше всего людей, и это делает ее легкой мишенью для систем обнаружения. На месте командующего, я бы выбрал их своей первой целью.

Выходной не понял логики происходящего:

— Тогда почему Проныра…

— Чтобы прикрыться другой командой и украсть чужие заслуги, — ответил ему один из членов отряда. — Мы уже прошли так много сражений, а ты еще не разобрался? Они сейчас притворяются, что хотят создать альянс, но как только Командующий Линь обнаружит Фуко, этот проклятый Проныра нанесет ей удар в спину и уничтожит ее команду изнутри. «Модели 3» будет непросто прокладывать себе путь в этой куче механоидов, таким образом группа Фуко станет отличным прикрытием. Они могут спрятаться за «Золотыми Воинами» и исподтишка нанести удар по «Модели 3». Тем более прямо у них за спиной находится трансферная точка, поэтому в любой момент можно сбежать.

— Проныра не был среди патрульных, которые встретили в тот раз Командующего Линя, — вступил в разговор еще один член отряда. — Он даже не представляет себе, с кем имеет дело.

— Что в нем особенного? — Поинтересовался Суббота.

— Его ментальная сеть… — Голос мужчины дрогнул, но он продолжал. — Стоит его ментальной сети начать сканирование, появляется ощущение, что ты сорная полевая трава, которую вот-вот скосят. А затем по полю будто проносится гигантский серп, и такой стремительный, что ты даже не успеваешь спрятаться — сразу погибаешь. Когда тебя насильно выкидывает из ментальной сети, ты чувствуешь, будто упал в ледяную воду, а затем тебя засасывает в черную бездну, ты перестаешь осознавать собственное тело и не можешь даже шелохнуться, словно уже умер. Это совсем не похоже на то, как мы обычно покидаем ментальную сеть… Босс, я был лишь на дальнем фланге, другие же напрямую столкнулись с Командующим Линем. Не говоря уж о том, чтобы снова сесть на борт механоида, многие из них до сих пор так травмированы, что боятся выключать по ночам свет. Проныра просто не понимает, что у него нет ни единого шанса нанести удар тяжелой «Модели 3» из-за пределов ее ментальной сети. А как только они попадут в ее зону, им уже не удастся спастись.

— Не волнуйтесь, — подбодрил Суббота свою команду. — На нас все еще работает система защиты от обнаружения. Слушайте мои указания: рассредоточиться, но сохранять формацию!

— Суббота, «Модель 3» начала движение!

На мониторах системы защиты от обнаружения перед глазами всех участников появилась траектория движения «Модели 3». Механоид облетел зону покрытия системы и остановился возле трансферной точки.

— Эй, командир, что он делает?

— Не приближайтесь к трансферным точкам, держите дистанцию, — скомандовал Суббота. — Рассредоточитесь еще немного.

— Мы больше не можем, — объяснил Выходной. — Мы за пределами внутренней сети станции, и если продолжим удаляться друг от друга, то потеряем сигнал связи между участниками!

Суббота продолжал вглядываться в экран:

— Я слышал, что генералы с передовой прошли больше сражений, чем вы все вместе взятые съели обедов за всю жизнь. Они настолько привычно чувствуют себя на поле боя, что способны отследить мельчайшие изменения. Те, кто столкнулся с командующим во время патрулирования, наверняка жутко его боятся и готовы в любой момент использовать трансферные точки, чтобы удрать. Но вот только тяжелые механоиды могут сканировать окрестности сквозь эти точки…

Не успел он договорить, как «Модель 3» внезапно совершила прыжок, и сердце Субботы пропустило удар.

В следующее мгновение «Модель 3» возникла из ниоткуда прямо позади флота Проныры. Тот все еще был занят своими интригами и не успел отреагировать. Через считанные секунды все механоиды «Железных Рыцарей» замерли на месте. Одновременно все точки, которыми на карте был отмечен их флот, исчезли с мониторов. Линь Цзинхэн даже не притронулся к симуляторам орудий, вместо этого просто разом перехватив все ментальные сети команды.

Так как «Железные Рыцари» замышляли напасть на своих союзников со спины, их пушки были направлены прямо на флот «Золотых Воинов». Как только их ментальные сети были перехвачены, симуляторы открыли огонь.

К счастью, Фуко подозревала, что Проныра может выкинуть что-то подобное, поэтому заранее вывела часть своей группы из зоны поражения и даже ухитрилась избежать попадания под перекрестный огонь при появлении «Модели 3».

Суббота воспользовался шансом и сразу разослал координаты местонахождения тяжелого механоида своим товарищам по команде:

— Всем вернуться к ближайшей трансферной точке и приготовиться к прыжку!

Суббота был бесстрашен даже перед лицом Линь Цзинхэна.

Выходной побледнел, услышав приказ:

— Суббота, ты с ума сошел?

— Если мы не атакуем сейчас, то будем следующими, кому придется бежать с поля боя, поэтому не мешкайте! — Суббота ринулся вперед, и остальные участники группы последовали за ним. Они прошли так много сражений со своим капитаном, что не задумываясь выполняли его команды.

За это короткое время почти весь флот «Золотых Воинов» уже был уничтожен «Моделью 3». Уцелевшие механоиды попытались бежать через трансферную точку. Не успели они долететь до портала, как из него появились участники Отряда Сил Самообороны, устремившиеся к тяжелому механоиду. Спрятанные позади остатков кораблей «Золотых Воинов», они словно острый нож внезапно вырвались из темноты, намереваясь поразить свою жертву.

Взгляд Субботы сквозь ментальную сеть был прикован к «Модели 3», и его внимание было настолько сосредоточено на задаче, что его совместимость поднялась до рекордных значений. «Модель 3» сияла в космосе, словно драгоценная жемчужина. Суббота направил на нее дула своих орудий и открыл огонь. Если ему удастся оставить хоть малейшую царапину на тяжелом механоиде, это обеспечит его команде приличное количество очков, а значит можно было рискнуть даже быть выкинутым из ментальной сети.

Его поле зрения затуманилось. В следующее мгновение линию огня перекрыли механоиды «Железных Рыцарей», взятые под контроль Линь Цзинхэном. Суббота почувствовал, как его грудь сжало тисками, и его накрыло нехорошим предчувствием, что даже шанса на побег у него не осталось. Что-то моментально перекрыло его ментальную сеть, а затем он ощутил сильное удушье. В его голове зазвенело, совместимость с ментальной сетью за доли секунды упала с 75% до нуля, и мужчина потерял сознание.

Поняв, что даже самые сильные участники Отряда Сил Самообороны не могли справиться с задачей, их товарищи поспешили отступить, надеясь улизнуть при помощи системы защиты от обнаружения.

Но они опоздали. «Модель 3» уже захватила контроль над многочисленными механоидами и смогла с их помощью получить свободный доступ к системе. Линь Цзинхэн — этот напугавший всех до смерти охотник — снял повязку с глаз, стоя посреди кабины тяжелого механоида. За 40 минут поле битвы полностью опустело.

Тренировочный бой, который должен был занять четыре часа, едва продлился больше получаса. Все три команды были уничтожены с одинаковыми отрицательными результатами в баллах, что сделало определение проигравшего невозможным.

Четверо студентов, назначенные наблюдателями на время тренировки, не смогли даже продемонстрировать своих навыков пилотирования механоидов, и просто ошарашенно наблюдали за развернувшейся сценой. Будь то вооруженные группировки нелегальной станции или система защиты от обнаружения — месяцы подготовки меркли на фоне навыков человека, прошедшего настоящие сражения. Все присутствующие потеряли дар речи, осознав, насколько беззащитны и беспомощны их военные отряды перед лицом опытного солдата.

Спустя некоторое время, показавшееся вечностью, тишину разорвал голос Уайта, прозвучавший в канале связи:

— Эй, учитель, это значит, что все кончено?

— Уммм, — тон Лу Бисина был напряженным. — …Ладно, тренировка окончена. Заберите всех с поля боя и окажите помощь пострадавшим.

Последовало еще полминуты тишины, после чего Лу Бисин сменил тон и спокойно добавил:

— Сегодня мы совершили три непростительные ошибки. Прежде всего, трансферные точки: когда мы два дня назад устанавливали систему защиты от обнаружения, я заметил, что Командующий Линь намеренно избегал всех маршрутов, ведущих напрямую к этим точкам. Если бы не это, то, думаю, сегодняшнее соревнование закончилось бы куда быстрее. Я даже не подумал зашифровать доступ к трансферным точкам… хах, простите, я, видимо, несколько зазнался, получив пару слов похвалы. Во-вторых, команды не очень понимают происходящее на поле боя. «Железные Рыцари» и «Золотые Воины», по сути, подняли белый флаг еще до старта игры, поэтому держались вплотную к трансферной точке и были сразу обнаружены «Моделью 3». Что касается Отряда Сил Самообороны, то они просто были беспечны и недооценили соперника. Они не сообразили, что все близлежащие трансферные точки были под контролем тяжело механоида, и угодили в ловушку. Ну и в третьих, системе защиты от обнаружения явно не хватает вторичного кода безопасности. Без него, стоит неприятелю взломать сеть одного механоида, как он получит доступ ко всей системе и сможет использовать ее в своих интересах. Это моя ошибка.

Хуан Цзиншу аккуратно подала голос:

— Учитель…

Лу Бисин рассмеялся:

— Что? Да не волнуйся ты, я в порядке. Поторопитесь и соберите механоиды, мне еще нужно заняться отладкой системы защиты от обнаружения.

Студенты уже приноровились заботиться о механоидах и их пилотах после сражений, поэтому быстро выполнили все свои задачи. Лу Бисин сидел в одиночестве в кабине своего маленького механоида посреди огромного космического лабиринта и анализировал данные о прошедшем соревновании.

Он соврал бы, сказав, что совсем не разочаровался.

С тех пор, как он заключил соглашение с Линь Цзинхэном и выторговал себе три месяца, он почти не выходил из своей мастерской в зоне хранения механоидов. Когда командующий рано утром поднимался и шел на ежедневную тренировку, он тоже уже был на ногах и работал над своим проектом. Он заработал эту возможность запустить систему своим потом и кровью, но его усилий оказалось недостаточно.

В конце концов, он был еще очень молод.

Лу Бисин позволил себе погрузиться в раздумья всего на несколько секунд, а потом потер лицо и взял себя в руки. Он мысленно превратил все свои труды последних недель в легкое перышко негативных эмоций, которое тут же сдул со своего пути. Когда Лу еще был подростком, он усвоил два важных навыка: не позволять себе зацикливаться на собственных чувствах и не жалеть потраченного на достижение цели времени.

Чувства субъективны и поддаются контролю, а вот время… можно ничего не делать, а время все равно утечет. Лу Бисин искренне верил, что говорить, будто ты потратил время зря, — это слишком тщеславно.

В этот момент на его механоид поступил запрос на связь. Лу Бисин поднял голову и обнаружил, что «Модель 3» уже ждала его неподалеку с открытым стыковочным порталом.

Линь Цзинхэн стоял перед входом в стыковочный отсек и сквозь стеклянную перегородку наблюдал, как механоид Лу Бисина останавливается в ангаре. Лицо командующего как обычно ничего не выражало, но за спиной он сжал руки в кулаки, молчаливо размышляя, не перегнул ли палку.

Линь заметил проблему с трансферными точками, когда они устанавливали систему, но решил ничего не говорить Лу Бисину, а просто самостоятельно немного поправить настройки. Он прекрасно осознавал, что имеет дурную привычку указывать людям на мельчайшие недостатки в их работе, но старался держать себя в руках при Лу Бисине. Трансферные точки были палкой о двух концах, и Линь не видел в этом ничего плохого. Для него они предоставляли возможность организовать ловушку для врага во время сражения. К слову, именно одна из таких засад в трансферной точке и погубила Юань Ижэня… Только он никак не ожидал, что Лу Бисин попросит его участвовать в соревновании.

«Мне стоило просто немного поболтаться в космосе, прежде чем атаковать», — подумал Линь Цзинхэн. — «По крайней мере, часа четыре».

Давление в отсеке нормализовалось, и Лу Бисин спустился со своего механоида. Линь Цзинхэн, увидев его издалека, на секунду замер.

Лу Бисин подошел ближе, и двое мужчин уставились друг на друга в звенящей тишине.

Линь Цзинхэн решил первым нарушить молчание:

— Запустить такой большой проект с нуля — это очень сложная задача. От разработки и инженерного проектирования, до постройки и наладки — каждый шаг требует постоянной систематизации процессов. Тебе также приходится много внимания уделять мелким деталям, чтобы все функционировало корректно, а это отнимает много времени и сил. Конечно, найти мелкую недоработку гораздо проще, ведь ничто в этом мире не идеально. Поиск слабых мест тоже важное звено цепи, но тот, кто думает, что придирки к мелочам важнее настоящей работы, — просто дурак… мммм, тебе не стоит обращать на таких людей внимания.

Линь Цзинхэн вспомнил, что когда у него в детстве случались неприятности, Лу Синь всегда обнимал его за плечи и ласково разговаривал с ним. Он неосознанно хотел было повторить жест, но будучи закостенелым интровертом, избегавшим физического контакта, так и не смог решить, куда положить замершую в воздухе руку. Чем дольше он стоял с вытянутой рукой, тем громче звучали бредовые слова Одноглазого Ястреба в его голове.

Линь Цзинхэн почувствовал, как его ладонь покрылась холодным потом.

Лу Бисин выглядел несколько удивленным. Он внезапно схватил застывшую руку Линя своей ладонью, глубоко посмотрел командующему в глаза и спросил:

— Ты утешаешь меня, командующий?

Линь Цзинхэн хотел инстинктивно отдернуть руку, но подумал, что это будет выглядеть неловко, поэтому просто растерянно замер на месте.

Эмоции переводчика: Я обожаю Чжаньлу)))

Глава 57 - Он начал смягчаться

Хотя молодой господин Лу Бисин и был неопытным чудаком, который большую часть жизни потратил на построение отношений со своими собственными научными экспериментами, ему вовсе не был чужд авантюризм, и он не боялся брать инициативу в свои руки. Может быть, любопытство и убило кошку, но этот факт никак не мешал ему добиваться желаемого.

Он мгновенно почувствовал замешательство Линь Цзинхэна и решил, что поддразнить такого непоколебимого позера должно быть достаточно увлекательно. Лу Бисин воспользовался возможностью, сделал шаг вперед и, осмелев, обнял командующего.

Линь Цзинхэн:

— …

Это было задумано, как спонтанная шутка над Линем, но Лу Бисина затопило абсолютно неожиданными чувствами. Тело командующего не было таким, как он себе представлял, — его грудь была твердой, а талия даже стройнее, чем казалось под одеждой. Линь Цзинхэн держал спину идеально ровно, даже напряженно, ни на секунду выходя из своего привычного образа. К удивлению Лу Бисина, тело, которое он к себе прижимал, ощущалось теплым даже сквозь слои одежды, несмотря на бившееся внутри холодное сердце командующего. Это тепло практически околдовало молодого ученого.

Лу Бисин чувствовал себя так, будто получил электрический разряд. Он даже различил слабый аромат рома от мужчины в своих объятьях… но в следующее мгновение Линь Цзинхэн задержал дыхание.

Линь Цзинхэн наконец отступил назад, и его неестественно напряженные суставы издали хруст, нарушивший тишину.

Хотя Лу Бисин еще не успел насладиться этой близостью в полной мере, он все же медленно разжал руки, боясь случайно сломать какую-нибудь кость в теле командующего. Затем отошел на пару шагов назад и невозмутимо произнес:

— Я и не знал, что ты так добр.

Линь Цзинхэну только что буквально приклеили на лицо ярлык «доброго» человека, и он тут же захотел восстановить свой авторитет, отругав Лу Бисина, но не смог найти для этого объективной причины. Он никогда не вел себя с ним, как командующий армии, да и короткое объятие не было чем-то из ряда вон выходящим или заслуживающим порицания.

Попав в неловкую ситуацию, Линь Цзинхэн глубоко вздохнул и решил притвориться, что ничего не произошло. Он холодно ответил:

— Просто не хотел, чтобы ты плакал над своим проектом.

Затем командующий развернулся и нацепил на себя свою обычную маску неприступного интроверта. Лу Бисин про себя облегченно вздохнул и втайне снова прокрутил в голове сцену объятий и испытанные при этом чувства. Ему казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Пока двое мужчин усиленно делали вид, что ничего необычного не произошло, из медицинского блока тихо выкатилась капсула и направилась в сторону Лу Бисина. На борту механоида раздался голос Чжаньлу:

— Ректор Лу, я заметил, что у вас учащенное сердцебиение, повышено кровяное давление и температура выше нормы. Вам нужна медицинская помощь?

Лу Бисин:

— …

Линь Цзинхэн бросил на него удивленный взгляд.

Лу Бисин, смущенный донельзя, выбежал из помещения:

— Мне… мне нужно заняться кодированием трансферных точек.

Чжаньлу, принявший свою человеческую форму, вышел прямо из стены «Модели 3» и растерянно уставился вслед Лу Бисину. Он молча поискал информацию в своей базе данных и спустя несколько секунд внезапно что-то понял:

— Сэр, проанализировав поведение господина Лу, я пришел к интересному выводу. Я могу поделиться им…

— Я не хочу знать, держи свои выводы при себе, — Линь Цзинхэн вздохнул и протянул Чжаньлу пустой стакан.

Чжаньлу ловко налил в него ром и добавил льда.

На другом конце «Модели 3» Лу Бисин запрыгнул в первый попавшийся механоид, стоявший в хранилище, и исчез в трансферной точке.

Линь Цзинхэн тоже, казалось, не торопился возвращаться на базу. Вместо этого он потягивал ром, дрейфуя в тихом темном космосе.

Чжаньлу напомнил ему:

— Сэр, я снизил требования вашей диеты на основании прогресса реабилитации, но если вы продолжите пить, то скоро достигнете максимальной дневной дозы алкоголя.

Линь Цзинхэн рассеянно ответил:

— Тогда убери бутылку обратно в шкаф, я закончил.

Привычки командующего курить и употреблять алкоголь были почерпнуты у старших боевых товарищей, но зависимостью их назвать было нельзя. Он мог принять предложение сигареты или бокала спиртного, но сам бы не стал прикладывать усилий, чтобы их заполучить. В течение всей реабилитации он даже не притрагивался к бутылке, а находясь на механоиде никогда не закуривал.

Во время его последней диеты Лу Бисин, словно шаловливый ребенок, все время предлагал ему что-то съесть, всеми способами пытаясь выяснить, какую еду предпочитает командующий. Линь Цзинхэн не ответил ему, потому что и сам не знал — для него потребление пищи было лишь жизненной необходимостью, поэтому он ел то, что находилось под рукой или входило в план питания.

Ему не нравилось читать художественную литературу, и он ненавидел находиться в обществе. Во время службы в рядах Серебряной Крепости он даже заблокировал все новости, не относившиеся к армии, на своем персональном устройстве. Единственной знаменитостью во всех восьми галактиках, о которой он слышал, была та самая Евгения, а «кино» он в последний раз смотрел лет 20 назад. Это был рекламный документальный фильм, созданный при поддержке Военного консульства для привлечения рекрутов в армию. Поэтому Адмирал Вульф притащил на премьеру всех действующих офицеров Союза, включая и Линь Цзинхэна. Тот прибыл на показ, позволил журналистам сделать несколько фотографий, а затем проспал все два часа, которые длился фильм.

Единственной вещью, которую с натяжкой можно было назвать увлечением командующего, были встроенные в систему пилотирования механоидом игры. Иногда во время длительных межгалактических вылазок Линь посвящал им свое свободное время. Любимой игрой командующего была имитация бомбардировки, рассчитанная на проверку концентрации игрока. В ней хаотично устанавливались виртуальные мишени в пределах зоны ментальной сети, и игроку давалось некоторое время на их уничтожение. Тем пилотам, совместимость которых с ментальной сетью была невысока, было сложно продвинуться дальше первого уровня. И конечно своей виртуальной мишенью Линь всегда выбирал парламент Союза.

— Я жутко скучный человек, да? — Внезапно заговорил Линь Цзинхэн.

— Если судить по общепринятым стандартам, то это не совсем так, — честно ответил Чжаньлу. — Вы становитесь заметно более оживленным, когда критикуете окружающих.

Линь Цзинхэн выдавил из себя улыбку:

— То есть ты говоришь, что я абсолютно невыносимый.

— С вами, безусловно, нелегко поладить, — Чжаньлу слегка наклонил голову. — Сэр, вы кажетесь немного обеспокоенным, точно как в первый раз, когда мисс Пенни призналась вам в чувствах.

Линь Цзинхэн, напряженно сведя брови, допил свой ром.

Чжаньлу продолжал:

— Я слышал, что когда люди выбирают себе партнеров, они основываются на своих понятиях об идеальном спутнике жизни. Мои наблюдения показывают, что вашим предпочтениям мог бы соответствовать кто-то вроде мисс Пенни.

Линь Цзинзхэн поперхнулся ромом и громко закашлялся:

— Как могло случиться, что я и сам не знаю, что у меня есть предпочтения? — спросил он, шокированный услышанным.

— Вы всегда были гораздо добрее и терпимее к мисс Пенни, чем к остальным людям, которых вы считаете друзьями. Вы старались защищать ее и считались с ее чувствами, а кроме того не ругались при ней и не проявляли свой обычный сарказм… это очень нетипично для вас, — изложил свои доводы Чжаньлу. — Гибель планеты Пекин-β, безусловно, была трагедией, и я соболезную вашей потере.

Линь Цзинхэн какое-то время не отвечал. Его взгляд сквозь ментальную сеть «Модели 3» скользнул в направлении Пекина-β, но когда-то густонаселенная планета просто испарилась в бесконечном космосе, не оставив после себя ничего, кроме звенящей пустоты. Линь Цзинхэн повертел в руках стакан с ромом и сказал более тихим голосом:

— У меня нет никаких чувств к Пенни. Я сразу отказал ей. И мне… если честно, даже сказать ей было нечего.

На самом деле Линь Цзинхэн всегда чувствовал себя неуютно рядом с Пенни. Он будто возвращался в Академию Черной Орхидеи, где не мог сосредоточиться на уроке истории, но все время был начеку, дабы его не застукали спящим во время занятий. Он так же не хотел по неосторожности разбить хрупкое сердце девушки, и это было гораздо более утомительно, чем могло показаться со стороны.

— Я просто… — Линь Цзинхэн замолчал, подыскивая слова. — Я просто был благодарен ей за то, что она такого высокого мнения обо мне, потому что мало кто видит меня в таком позитивном свете.

— Я бы не сказал, что это справедливое наблюдение, сэр. Признание мисс Евгении было куда более страстным, чем полученное от мисс Пенни, — заметил Чжаньлу. — В том году во время Парада Дня Свободы, она спустилась со сцены, чтобы лично с вами увидеться. Я проанализировал записи той встречи и пришел к заключению, что тогда ее психологическое состояние было очень похоже на состояние Ректора Лу несколько минут назад. Но я не припоминаю, чтобы вы выразили ей благодарность.

Последнее предложение вызвало у Линь Цзинхэна еще большее отчаяние. Он раздраженно ответил:

— Евгения — известная светская львица при парламенте Союза и неплохая актриса. Сымитировать волнение для нее не проблема. Предложение стать частью парламента или пара недель в заголовках газет сделало бы ее еще счастливее.

— Хм, то есть вы согласны с выражением, что «политика убивает любовь». Кажется, ваши взгляды на привязанность между людьми и ценность чувств вполне соответствуют вашему отстраненному внешнему виду, — Чжаньлу забрал пустой стакан. — Тогда что насчет вашего бывшего Вице-адмирала из Серебряной Крепости, господина Лодэ?

Глаза Линь Цзинхэна расширились:

— Что?

— Вице-адмирал очень скрытный человек и не умеет выражать свои чувства, но каждый раз, когда он проходил мимо вас, его сердцебиение учащалось на 10-15%, — продолжил Чжаньлу, не осознавая, какую бомбу только что скинул на командующего. — Он всегда провожал вас взглядом. И каждый раз, когда вы выходили из своего кабинета, он закрывал за вами дверь, бросив еще один взгляд вам вслед.

Линь Цзинхэн в неверии уставился на него.

Чжаньлу понимающе кивнул:

— Ладно, судя по вашему выражению лица, вы относились к Вице-адмиралу примерно так же, как к ИИ — разве что, не стряхивали пепел ему в руку… Искренне сочувствую господину Лодэ и надеюсь, что сейчас у него все хорошо.

Линь Цзинхэн раздраженно откинулся на спинку кресла и решил больше ничего не говорить. Этот разговор с Чжаньлу не только не успокоил его, а наоборот лишь заставил еще больше нервничать.

Лу Бисин очень быстро обновил систему защиты от обнаружения и организовал повторное соревнование… или лучше сказать, истребление командующим участников.

Вторая симуляция продлилась 50 минут, и все три команды снова получили отрицательный счет. На этот раз Линь Цзинхэн обнаружил еще одну недоработку: при приближении к флоту, чей размер был близок к Золотым Воинам, относительно большое скопление механоидов создавало слабые, но различимые для противника электромагнитные колебания. Участники так привыкли держаться рядом, что Линь Цзинхэн снова застал их врасплох.

Как и в первом сражении, на фоне остальных выделялся Суббота. Будучи живым воплощением того, что Командующий Линь называл «тупыми мечтателями», Суббота снова и снова кидался в атаку. На этот раз он даже привел нескольких товарищей прямо в зону поражения тяжелого механоида, и его поведение становилось агрессивнее с каждой попыткой. Вот только кроме безрассудной смелости, ему нечего было противопоставить Линю.

Третье соревнование заняло полтора часа. На этот раз Линь Цзинхэн даже не открывал огонь. Проныра и его команда решили сжульничать и установить на «Модель 3» скрытую камеру накануне вылета, надеясь отследить действия командующего во время битвы.

К сожалению, несчастный господин Проныра не имел никакого понятия, с кем связался, и совершил нелепую попытку обмануть самый мощный ИИ своей эпохи с помощью старого шпионского трюка. Линь Цзинхэн не стал объявлять об этом прилюдно, но решил преподать ему урок на поле боя. Используя секретный коммуникационный порт Чжаньлу, он вломился в ментальную сеть Проныры. Все три команды пялились на застывший в космосе тяжелый механоид, не догадываясь, что среди них уже обосновался Троянский конь. Притворившись Пронырой, Командующий Линь подманил других участников поближе и устранил их всех, не пошевелив и пальцем. Таким образом он личным примером показал Проныре, что обманные маневры в бою бывают полезны, но сначала стоит им научиться.

Железные Рыцари заняли последнее место и были отправлены на патрулирование нелегального коридора.

К моменту начала четвертой игры, система защиты от обнаружения была доведена почти до совершенства. На этот раз Золотые Воины и Железные Рыцари, усвоив урок, до последнего прятались при помощи системы в надеждах продержаться положенные четыре с половиной часа. Но после нескольких столкновений с командами, Линь Цзинхэн уже неплохо разобрался, кто есть кто. Он навернул несколько кругов за пределами зоны покрытия системы защиты от обнаружения, чтобы выманить Субботу, и тот его не разочаровал. Возможно, в другой жизни Суббота был членом отряда самоубийц — несмотря на испытанные страдания от насильного выброса из ментальной сети, он не бросил затею заработать несколько очков за счет Командующего Линя.

Линь Цзинхэн принял его широкий жест и тут же уничтожил весь Отряд Сил Самообороны.

Он даже исподтишка угрожал Выходному, используя его ментальную сеть, до тех пор, пока тот не выдал местонахождение остальных команд.

С этого дня могло показаться, что Линь Цзинхэн нацелился именно на Отряд Сил Самообороны. Каждый раз, как участники появлялись на поле, он первым делом разбирался с командой Субботы, а потом уже добивал остальные две группы. Это не только стоило Отряду Сил Самообороны очков в игре, но и превратило их в команду, постоянно пребывавшую на последнем месте и твердо обосновавшуюся в патруле.

Суббота и его товарищи по группе летали в космосе вот уже две недели и ощущали, что такими темпами скоро превратятся в искусственные спутники станции.

Когда Лу Бисин прибыл, чтобы пополнить их запасы, он наткнулся на горстку механоидов, дрейфовавших в космосе, словно трупы. Все члены отряда Субботы были заняты либо компьютерными играми, либо карточными. Даже их лидер бросил попытки тренировать своих людей, установил механоид на автопилот и забился в угол, чтобы вздремнуть.

Трижды попытавшись связаться с Отрядом Сил Самообороны и не получив ответа, Лу Бисин взломал ментальную сеть Субботы и врубил на полную громкость музыку в кабине его механоида. Суббота тут же подпрыгнул от кошмарного шума. Для пущего эффекта Лу Бисин отключил систему гравитации, поэтому Суббота сразу приложился головой об потолок кабины. Не в состоянии совладать со своим телом в невесомости, Суббота продолжал хаотично летать по помещению, отскакивая от стен, словно резиновый мяч, пока наконец не остановился, задыхаясь от тошноты.

— Доброе утро, Суббота, — энергично поприветствовал его Лу Бисин. — Неплохой танец получился, но эти цветастые штаны не подходят для выступления.

— Отдай мне мою ментальную сеть, иначе меня сейчас вырвет, — заорал в ответ Суббота.

Его тошнило даже на пустой желудок.

— Вчера… я ничего не ел вчера, просто выпил пару глотков вина и уснул. Мне жутко надоели питательные батончики, — рассказывал Суббота, приводя себя в порядок. — Я уже даже не помню, какова на вкус свежеприготовленная пища.

— Некоторые межгалактические вылазки занимают месяцы, — заметил Лу Бисин. — Тебе придется к этому привыкнуть.

Суббота усмехнулся в ответ:

— Да ни хрена! Настоящие солдаты терпят лишения, потому что защищают свой дом. А мне приходится с этим сталкиваться потому, что у нас нет собственной армии.

Глаза Лу Бисина расширились, когда он вгляделся в выражение лица Субботы на коммуникационном экране:

— Ты думаешь, что Линь специально нападает именно на тебя?

— Нет, — пожал плечами Суббота. — Ему не нужно нацеливаться на меня, он скорее всего просто считает меня самой легкой мишенью, поэтому и устраняет первым. Кто я такой, чтобы он обратил на меня внимание, в конце концов? У меня мало навыков, и я не могу сработаться с другими командами.

— Может быть, он просто хочет поручить тебе патрулирование для того… — Начал было Лу Бисин.

— Ага, правильно, просто отправьте меня на эту длительную службу у черта на куличках. Чем это отличается от домашнего ареста? Ставь миску с кормом сюда, господин надзиратель, — перебил его Суббота, открывая шлюз для пополнения запасов. — Кстати, ректор, возможно, это последний раз, когда тебе придется подвозить мне сюда запасы, и наверное, стоит поискать замену для патрулирования. Мы останемся сегодня на ночь, а потом я верну отряд на станцию. Я решил распустить Отряд Сил Самообороны по возвращению, чтобы больше никому из моих ребят не приходилось страдать.

— Ты сдаешься?

— Сдаюсь. В тот раз я не послушал тебя, потому что я был наивным дураком. Правду говорят: никогда не поймешь, на что способен, пока не испытаешь свои силы, — Суббота безразлично пожал плечами, наблюдая за погрузкой запасов продовольствия. — Скажи, Корова мертв? Или где-то заперт?

Лу Бисин был поражен.

— Что, неужели ты считаешь меня настолько глупым? — Все так же безучастно продолжал Суббота. — Ну и ладно, уже неважно. Он меня, конечно, в каком-то смысле вырастил, но на деле просто бросил выживать на космической станции до тех пор, пока я не достиг возраста, когда смог ему помогать. Умрет он или нет, меня не сильно беспокоит. Думаю, другие тоже заметили неладное, но предпочли промолчать. Когда человек… или группа людей теряет человеческое достоинство и просто бесцельно проживает дни, жизнь ничего не стоит. Этот мерзавец всегда был таким, да и мы не лучше.

Обитатели станции напоминали низшее сословие населения Земной эры. Они с трудом переживали каждый новый день, и инстинкт самосохранения свел смысл их существования к потреблению пищи и воды. Они не понимали законов цивилизованного общества, и им не было дела до того, кто ими руководит, — их интересовало только простейшее выживание.

— Мы не пытали его и не убили, не волнуйся. Просто отпустить его сейчас — значит, поставить нашу безопасность под угрозу, — ответил Лу Бисин. — Некоторые обитатели базы обвиняют тебя в убийстве господина Спенсера…

— Они просто ищут оправдание его отсутствию. Раньше были даже такие, кто болтал, что я с ним сплю, — Суббота покачал головой и рассмеялся. — А ты… ты действительно… пффффт… Не знаю даже, что тебе сказать. Почему ты все принимаешь так близко к сердцу?

Двое мужчин какое-то время молча смотрели друг на друга, а затем Суббота поднялся, чтобы заняться прибывшими запасами провизии:

— У меня были мысли избавиться от Коровы и самому управлять станцией. Тогда я был просто ребенком и свято верил в собственные силы, но теперь я многое понял.

Лу Бисин нахмурился, оглядывая тощую фигуру Субботы.

— Эти отбросы, живущие на базе, абсолютно безнадежны, и относиться к ним, как к свиньям в загоне, — верный подход. Я тоже свинья, просто по глупости поверил, что смогу летать.

Пребывание в открытом космосе обостряло все негативные эмоции, поэтому было не лучшим местом для серьезных разговоров. Лу Бисин решил вернуться на станцию и отложить следующее соревнование до прибытия Субботы — им нужно было поговорить.

Но не успел он приземлиться, как почувствовал мощную ментальную сеть Чжаньлу.

На этот раз Чжаньлу себя ничем не ограничивал, расширив свою сеть до максимального покрытия. Словно гигантская паутина, покрывавшая все вокруг, она практически заставила Лу Бисина чувствовать удушье. Сеть легко достигала ближайших трансферных точек и даже пространства за пределами их ответных координат. Лу Бисин взял себя в руки, взглянул на календарь, и обнаружил, что кто-то обвел на нем завтрашнюю дату.

Обещанные три месяца подошли к концу.

Линь Цзинхэн уже подготовил все необходимое для запуска связи на дальние расстояния. Как только часы пробьют полночь, он отправит сигнал с базы.

И тогда эта станция превратится в птичье гнездо, свитое на краю утеса и готовое в любой момент сорваться в бездну.

Хотя Линь Цзинхэн ничего прямо не заявлял, все это время он помогал Лу Бисину с тренировками вооруженных группировок. И спустя какое-то время тот почти поверил, что может быть — лишь может быть — командующий начал смягчаться и привязываться к этой станции.

Тем не менее…

Прим.пер.: ох уж эти эмоциональные качели от Прист…

Глава 58 - Судьба не оставила тебе выбора

Лу Бисин растерянно разглядывал календарь. Когда он улетал с провизией к Субботе, на нем не было никаких отметок, а значит, кто-то оставил ее, пока его не было поблизости.

Он повернул голову в сторону зоны хранения механоидов — сразу через узкую улочку располагалось здание штаб-квартиры, и в окне Линь Цзинхэна горел свет.

С тех пор, как Чжаньлу случайно выдал его перед командующим, Лу Бисин ни разу не поговорил с Линем наедине.

В первые несколько ночей после этого инцидента его преследовали сны, в которых он снова и снова видел пораженное лицо Линь Цзинхэна. Лу Бисин был так смущен, что смело причислил бы эту сцену к десятке самых неловких ситуаций во всей его жизни, поэтому оказываясь рядом с Линем, он ощущал беспокойство. По счастью, чувство стыда молодого Ректора Лу все еще находилось в зачаточном состоянии, и спустя некоторое время он уже был морально готов к долгому обсуждению принципов человеческих отношений с Линь Цзинхэном.

Вот тогда-то он и обнаружил, что командующий начал всеми способами его избегать.

Лу Бисину иногда казалось, что у Линь Цзинхэна есть тайная способность становиться невидимкой — командующий заставил даже тяжелую «Модель 3» пропасть со всех радаров, появляясь только перед стартом очередной симуляции. Ни одно устройство слежения не могло засечь в космосе этого гигантского монстра. Теперь Лу Бисин понял, почему идея системы защиты от обнаружения с самого начала не произвела впечатления на Линя: если все члены Серебряной Десятки так же умели испаряться и появляться в любой момент, то не было никакой необходимости в дополнительных мерах безопасности.

Но прямо сейчас свет в спальне Линь Цзинхэна был включен… и судя по яркости освещения, это не была просто настольная лампа для работы.

Обычно это означало, что он ожидает гостей.

Линь Цзинхэн ждал его.

Однако Лу Бисин бродил туда-обратно по улице, не решаясь зайти внутрь и обдумывая, как поступить.

Когда они только прибыли на станцию, Лу Бисин не ставил перед собой далекоидущих целей. Он просто надеялся, насколько возможно, сократить число жертв войны. В лучшем случае станция могла уцелеть, а в худшем пришлось бы признать неизбежность гибели людей, и с этим он ничего не мог поделать. Он запретил себе вмешиваться в планы Линя и постарался найти компромисс между двумя противодействующими силами.

К сожалению, он все еще оставался молодым и неопытным мечтателем, не способным разграничить жестокую реальность и собственные чувства.

Все эти три месяца он собственными глазами наблюдал, как эти несчастные сорняки с трудом прорастали сквозь сухую почву обшарпанной станции. Они вместе реконструировали инфраструктуру этой сточной канавы и превратили ее в то место, где сейчас жили. Имена и лица каждого обитателя глубоко отпечатались в сознании Лу Бисина — он мог с легкостью рассказать историю жизни каждого из них. А вот его отец и Линь Цзинхэн оба понимали неписаные правила таких мест, поэтому даже не пытались спросить имена тех, с кем пересекались. Они знали, что привязанность и добрые чувства встанут на пути их главной цели и что чем больше они погрузятся в жизнь обитателей станции, тем тяжелее им будет сжечь мосты.

Лу Бисин в своей жизни столкнулся с массой бед и невзгод, но с другой стороны, получил достаточно любви и сочувствия. Именно это давало ему неиссякаемые силы идти по жизни дальше и сохранить присущий ему оптимизм. Несмотря на трагедию, произошедшую с его семьей, он все еще мечтал, верил в лучшее и никогда не сдавался.

Но… что если он был неправ?

На станцию опустился вечер — оставалось меньше трех часов до окончания обещанного срока. Фуко и Проныра только-только усвоили, как прятаться с помощью системы защиты от обнаружения, а Суббота планировал распустить свой Отряд Сил Самообороны. Они трудились из последних сил, чтобы защитить свой дом, но все равно не успели.

Все было кончено, и у Лу Бисина не осталось идей, как сделать так, чтобы никто не пострадал.

Он даже на секунду подумал, что, может, стоит подняться к Линь Цзинхэну и умолять об отсрочке.

Но Линь и так дал ему столько времени, сколько мог. Трехмесячный срок основывался на знаменитом принципе Командующего Лу Синя, который назывался «Гипотеза ста дней». Согласно ей в случае наступления глобальной войны на территории галактик, сразу выйдут из строя системы связи, и первыми пострадают именно те, кто полагался на них больше всего. В сложных условиях открытого космоса абсолютное большинство людей — если они, конечно, не психопаты, как Гвардейцы Кайли, — выберут консервативный подход во время сражений. Каждая сторона начнет расширять свою зону влияния и насаждать свою политику, начав с точки базирования группировки. Количество вооруженных столкновений будет постоянно уменьшаться. Обычно должно пройти от трех до четырех месяцев, прежде чем установится новый порядок военных действий. И если к этому моменту продолжать скрываться, не вступая в войну, шансов на выживание останется существенно меньше.

Лу Бисин не хотел проверять, сделает ли Линь для него еще одно исключение из-за личных привязанностей. Логика подсказывала ему, что не стоит больше задерживать командующего… но что насчет обитателей станции?

Суббота, Выходной, Фуко, Проныра, Сестра-толстушка, пожилая киноманка… заслужили ли они все пасть жертвами этой проклятой войны?

— Ректор Лу? — Лу Бисин услышал, как кто-то сзади позвал его по имени, и обернулся — это была Сестра-толстушка.

Сестра-толстушка была одета очень по-домашнему, на ногах у нее были шлепанцы, волосы закрывало полотенце, а в руках она держала две большие сумки. Она полюбопытствовала:

— Я увидела, что кто-то ходит кругами по улице, выглянула и поняла, что это вы. Что вы здесь делаете в такой поздний час?

Лу Бисин неловко улыбнулся:

— А что вас сюда привело?

— Уф, да это снова те старики, — ответила Сестра-толстушка. — Вечно они где-то шляются. Сегодня они сказали, что хотят отпраздновать Новый год и попросили вынести им в полночь торт. Они такие дряхлые, что уже потеряли все зубы, но никак не успокоятся — торт им подавай! Неужели они не понимают, что прошел еще один год, а значит, им осталось жить еще меньше?

Лу Бисин потерял дар речи. Он снова окинул взглядом календарь на стене мастерской. Он так увлекся размышлениями об окончании трехмесячного срока, что даже не заметил, как наступил Новый год.

Вот почему Суббота решил на ночь остаться в патруле со своими ребятами.

Сестра-толстушка продолжала что-то недовольно бурчать себе под нос, одновременно роясь в своей большой сумке, пока, наконец, не вытащила оттуда коробочку. Она отдала ее Лу Бисину, и тот немедленно понял, что это бенто торт (прим.пер.: маленькая версия торта, которая подходит для упаковки в ланч-бокс). Этот десерт был придуман людьми еще во времена Старой земной эры и стал невероятно популярен к тому моменту, как человечество начало активно исследовать космос. Такие торты не имели четкой формы и обычно готовились вручную с помощью наслаивания различных сладких начинок. Их было удобно брать в длинные экспедиции, когда негде было накрывать стол с полноценными десертами.

Сверху на бенто торте даже красовалась надпись, сделанная шоколадом: «С Новым годом!»

— Вы ужинали сегодня? Вот, возьмите и перекусите этим, — Сестра-толстушка сунула ланч-бокс с пирожным в руки Лу Бисину и хлопнула его по спине. — Вы все еще растете, юноша, вам надо больше кушать. Когда моему сыну было столько, сколько вам сейчас, он был куда крупнее — думаю, не менее 115 килограмм весом.

Лу Бисин невесело рассмеялся:

— 115 килограмм — это многовато для меня, меня устраивает, что я несколько стройнее. Спасибо.

Сестра-толстушка помахала ему на прощание и удалилась в сторону жилых кварталов.

Она была одинока и никогда не выходила замуж, но поговаривали, что у нее был сынишка, который умер, когда ему не было и десяти. Видимо, в ее воображении ребенок, который не смог выжить на станции, вырос и превратился в сильного мужчину. Возможно, ей казалось, что сейчас он ждет ее дома к праздничному ужину.

Лу Бисин глубоко вздохнул, разглядывая витиеватую надпись на бенто торте, и наконец направился к зданию штаб-квартиры.

«Мне действительно не стоило так близко с ними знакомиться», — подумал он.

***

В нескольких днях полета от станции механоиды Отряда Сил Самообороны собрались рядом, чтобы тихо отпраздновать Новый год. Весь день пилоты проспали, поэтому к вечеру были полны энергии и решили поболтать.

Выходной откусил кусочек своего питательного батончика, зажав в руке баночку с прахом кролика, и воскликнул:

— На этот раз у меня со вкусом тунца, говорят, что есть рыбу на Новый год — хорошая примета!

— Где ты этого понабрался, а? Что за дурацкая традиция? Ты все выдумываешь, так?

— Это традиция древних землян, — не сдавался Выходной. — Моя мама мне о ней рассказывала.

Канал связи взорвался хохотом в ответ на его слова, и Выходной сердито попытался доказать свою правоту, пока его товарищи отпускали в его адрес нелепые шуточки и всячески его дразнили.

Суббота не присоединился к их разговору. Он облокотился на панель управления в командном центре своего механоида, прикрыл глаза и сквозь ментальную сеть разглядывал далекий загадочный космос. Сеть все еще собирала данные обо всех случайных сигналах и электромагнитных полях бесконечной вселенной, внося метки на навигационную карту.

Шум голосов внезапно стих, и Суббота услышал, как кто-то позвал его.

— Хм? — Ответил он. — Что вы там говорили?

— Ты действительно собираешься распустить отряд? — Спросил один из ребят. — Если честно, я думаю, что мы ничем не хуже остальных. У Фуко больше людей, а Проныра… ну, мы, по крайней мере, точно сильнее его, правда? И никто из них не собирается распускать команду, почему мы должны это сделать первыми?

— Я никогда даже мечтать не мог, что смогу полететь в космос на механоиде, что уж говорить о патрулировании или тренировках, — добавил другой член группы. — Если мы сейчас разойдемся, разве не будут наши усилия потрачены впустую?

— У нас сегодня не было тренировки, поэтому я не смог размяться и теперь чувствую себя некомфортно.

— Эй, босс, а что мы будем делать после того, как распустим отряд?

Суббота расстроенно отвернулся, не сказав ни слова. Затем, минуту подумав, он произнес, сидя спиной к камере:

— Делайте, что хотите, можете присоединиться к другим группам, чтобы не чувствовать, что потратили время зря.

— Но мы хотим следовать именно за тобой! — Возразил Выходной.

Сердце Субботы тяжело ударилось о грудную клетку, и он почувствовал, как на его глаза наворачиваются слезы. Он переборол себя, сосредоточившись на графиках электромагнитных волн на своем мониторе, и ничего не ответил.

Но, кажется, остальные члены команды не умели держать язык за зубами: после заявления Выходного они тут же начали бурное обсуждение.

— Мы вступили в отряд только потому, что хотели, чтобы ты был нашим лидером. Если бы не ты, никто бы не заставил нас вставать в шесть утра для пробежки и разминки.

— Мне не нравится Проныра, а у Фуко уже слишком много людей. Даже если я к ней присоединюсь, то буду плавать в стае дохлых рыб — скукота!

— Босс, разве можно даже предлагать такое?

— Эй, Суббота, я хочу сказать, что…

Субботе показалось, что его зрение затуманилось, и даже график перед его глазами начал выдавать колебания. Он опустил голову, вытер слезы… а потом понял, что график и правда начал вести себя странно.

Запутанные линии волнообразно изгибались, показывая, что где-то на периферии ментальной сети возникли неожиданные колебания энергии. Затем экран перед глазами Субботы начал автоматически формировать бесчисленные строки расчетов, смысл которых он не понимал. Суббота растерянно уставился на монитор и подумал: «Никак не могу вспомнить, что означает такое поведение системы».

В следующую секунду он вскочил на ноги и открыл экран своего персонального устройства, чтобы найти инструкцию для дурачков, составленную Лу Бисином. Он развернул ее на проекции и сопоставил с данными на графиках, наконец обнаружив изображение точно такого же графика в инструкции. Глаза Субботы пробежались по описанию под картинкой: «Неопознанный механоид (или вооруженный флот) приближается к зоне ментальной сети».

— Всем немедленно замолчать! — Испуганно закричал Суббота, запуская функцию сканирования на системе защиты от обнаружения. На самой периферии зоны действия системы он увидел тени неизвестных механоидов, двигавшихся в их направлении. — Направьте сообщение на базу, к нам приближается неопознанный флот механоидов… минимум 10 штук… нет, даже больше! Всем срочно проверить работоспособность защитных полей и вооружения!

***

На нелегальной станции Линь Цзинхэн открыл дверь комнаты, чтобы впустить гостя, которого давно ждал.

Лу Бисин неосознанно протянул руку для приветствия, но затем вспомнил о бенто торте, который принес с собой, и произнес:

— Сегодня Новогодняя ночь, так что я… ммм, подумал, что было бы здорово разделить с тобой этот торт.

Затем он внезапно о чем-то вспомнил и аккуратно заглянул в комнату, чтобы осмотреться:

— И скажи… ммм…

— Чжаньлу здесь нет, не волнуйся, — Линь Цзинхэн посторонился, пропуская его в помещение, и пояснил. — Я оставил его на «Модели 3».

Лу Бисин, который еще недавно обожал все, связанное с ИИ, и буквально сходил с ума по Чжаньлу, про себя вздохнул с облегчением. Ему казалось, что с каждым днем его все меньше привлекали высокие технологии.

Над столом Линь Цзинхэна были развернуты навигационные 3D-карты, в высоту почти достигавшие потолка комнаты. Командующий закрыл проекцию и выдвинул стул для Лу Бисина. Он заботливо налил мужчине чашку кофе и решил сразу перейти к делу:

— Я так понимаю, ты уже видел календарь. Ты пришел, чтобы поговорить со мной об этом. Уже решил, что хочешь сказать?

Лу Бисин на секунду замер, а потом его плечи обреченно опустились:

— …Нет. Я только что вернулся после доставки запасов отряду Субботы и не успел поесть, дай мне сначала немного перекусить.

Линь Цзинхэн хотел было предложить ему что-то из еды, но, открыв холодильник, понял, что тот забит стопками питательных батончиков. Даже маленький ланч-бокс казался куда более аппетитным, поэтому Линь сдался и захлопнул дверцу холодильника.

— Не надо просто сидеть и смотреть, как я ем, — Лу Бисин протянул командующему вторую ложечку и легонько толкнул его ногу под столом. — Вот, попробуй.

Линь Цзинхэн не шелохнулся.

Лу Бисин вздохнул, отломил ложкой немного торта и сунул Линю прямо в лицо:

— Ну давай, всего кусочек.

Линь Цзинхэн сначала инстинктивно отстранился, но затем обреченно выдохнул, признал свое поражение и откусил торт с ложки в руках Лу Бисина с таким видом, словно принимал смертельно опасное лекарство.

Взгляд Лу Бисина соскользнул с торта на губы Линя, и он усилием воли заставил себя отвернуться. Он посмотрел на часы с краю стола — до полуночи оставалось два часа десять минут.

— У нас есть еще немного времени в запасе, поэтому давай сначала поговорим о чем-то другом, — внезапно предложил он. — Я искал тебя в последние дни… кхм.

Лу Бисин прочистил горло и сел прямо, словно на собеседовании:

— В тот раз, когда я полетел тебя искать… а точнее, когда запер тебя в медицинском блоке, я провел полное сканирование своего тела, пока ты спал.

Линь Цзинхэн:

— …

Он не знал, что ответить на такое начало разговора.

Лу Бисин тут же подумал, что его слова прозвучали больше как вступление к завещанию смертельно больного пациента, зачитанное перед друзьями и семьей, поэтому неловко потер нос и продолжил:

— …Я обнаружил, что в тот момент у меня был необычно повышенный гормональный фон.

Он кинул быстрый взгляд на Линь Цзинхэна, а затем собрался с силами и прямо посмотрел в серые глаза мужчины напротив. Его слова звучали немного спутанно, но он продолжал:

— У меня… у меня не так много опыта, но основываясь на теоретических данных, я пришел к выводу, что…

В этот момент его персональное устройство тревожно заморгало красным.

Лу Бисин практически подавился словами. Только он собирался выключить устройство, как понял, что красный свет означал вызов через центральный пункт управления станцией.

В следующее мгновение по всей станции раздались сигналы тревоги, внезапно разрезав ночной покой на базе. В окнах обитателей начали зажигаться огни. Лу Бисин резко повернул голову к Линь Цзинхэну.

— Я еще не отправлял сигнал, — командующий поднялся на ноги и открыл окно. — Даже если бы отправил, пришлось бы дождаться, пока Девятый Отряд примет запрос, и только после этого установить канал дальней связи. Думаю, мы просто наткнулись на небольшой разведывательный отряд Гвардейцев Кайли… надо срочно идти в командный центр.

Не успел он договорить, как Лу Бисин выбежал на улицу.

Почти нетронутый бенто торт остался стоять на столе.

***

Маршрут патрулирования пролегал далеко за пределами действия внутренней связи базы, поэтому для того, чтобы отправить сигнал тревоги в командный центр, Субботе пришлось воспользоваться трансферными точками.

— Доложи ситуацию, — произнес Лу Бисин из центра связи.

Напряженный голос Субботы то и дело прерывался:

— Твоя система защиты от обнаружения только что сообщила, что к нам приближается флот механоидов, но мы не очень хорошо их видим… это могут быть пираты… не уверен, сколько их точно… Что ты сказал, Выходной? Ах, да! Они отправляют какой-то сканирующий сигнал… подожди, я проверю, что это такое…

— Электромагнитные волны, — закончил за него Линь Цзинхэн. — Их часто называют минными тралами. Один из любимых инструментов Принца Кайли.

Суббота громко втянул воздух.

— Не волнуйся, — вмешался Лу Бисин. — Проблема с поглощением энергии уже решена, и они не смогут вас засечь. Мы не запускали систему внешней связи на станции, поэтому они, скорее всего, просто случайно оказались поблизости…

— Ну да, случайно. Поэтому они либо развернутся, либо продолжат движение по заданной траектории, — перебил его Линь Цзинхэн. — Флот Юань Ижэня был полностью уничтожен, Принц Кайли, вероятно, сейчас действует очень осторожно. У него есть основания думать, что на периферии Восьмой Галактики спрятан крупный флот. После потери подчиненного он будет еще аккуратнее, поэтому я уверен, что он отправляет на разведку маленькие группы механоидов. Их не должно быть более пятнадцати, поэтому не бойся и проверь еще раз.

15 механоидов были не страшнее стаи мух для Командующего Линя, но Субботу обнадеживать было рано. В распоряжении его отряда было всего 30 механоидов, и им противостояла группа опытных безжалостных пиратов — ситуация складывалась не в пользу Отряда Сил Самообороны.

Суббота начал заикаться:

— Они… они в-все еще п-приближаются, что мне делать?

— Можешь продолжать прятаться, если хочешь, — ответил Линь Цзинхэн. — Но я советую тебе прервать сигнал связи прямо сейчас.

— Хм? С-сделать ч-что?..

— Если они продолжат лететь в вашем направлении, то могут случайно пройти сквозь систему защиты от обнаружения, — объяснил Лу Бисин. — И если это произойдет, твой канал связи будет замечен.

— Или уничтожь их, пока этого не случилось, — сухо добавил Линь и отдал команду. — Чжаньлу, отправляй сигнал Девятому Отряду.

«Модель 3» тут же испустила серебристое свечение. Мощная энергетическая волна пронеслась сквозь трансферные точки, словно гигантский межгалактический торнадо, вызванный падением бомбы в океан звезд.

В эту же секунду Суббота заметил, что пиратский флот остановился и скорректировал формацию. Пираты медленно подняли чудовищный флаг Гвардейцев Кайли и осторожно двинулись вперед. Суббота чувствовал, что вот-вот потеряет сознание от ужаса:

— К-командующий Линь, вы сказали, уничтожить? Ох, твою мать! Они готовят гребаные пушки!

— Поздравляю, судьба не оставила тебе выбора, — Линь Цзинхэн обернулся и на мгновение положил руки на плечи Лу Бисина. Затем он вытащил из кармана пару белоснежных перчаток и зашагал прочь, на ходу натягивая их на свои пальцы. — Это тот самый прием, когда «жертвуют» маленьким разведывательным отрядом. Собирай остальные два отряда слабаков… эти неудачники не умеют совершать экстренные прыжки, поэтому нам придется воспользоваться трансферными точками, я прав? Путь займет около трех часов, этого должно хватить… насколько быстро ты сможешь их собрать?

Лу Бисин глубоко вздохнул и ответил:

— Минут двадцать.

— Класс, — Командующий Линь был несколько шокирован озвученной цифрой и бессильно кивнул. — Двадцать минут. Скажи этим участникам турне для престарелых, чтобы вставили зубные протезы, побрили подмышки и следовали за мной, когда соизволят закончить собираться.

Прим.пер.: ах, сорвалось признание Лу Бисина!)) Готовьтесь к напряженным главам)

Глава 59 - Искусство обмана

Текущее состояние станции можно было коротко описать как «ад на земле».

Обещание Лу Бисина собрать всех за двадцать минут оказалось слишком оптимистичным.

Улицы жилых районов наводнили толпы кричавших и плакавших людей. Слухи о нападении пиратов распространились быстро, как пожар, и все жители — от мала до велика — были до смерти перепуганы. Кто-то ругался, кто-то рыдал, а дети прятались за дверями хранилища механоидов, наблюдая за беспорядочными действиями старших. Даже компания стариков, которые собирались тихо отпраздновать Новый год, теперь сбились в кучку и в отчаянии взирали на темное небо.

Как и следовало ожидать, вооруженные силы космической станции в последний момент оплошали.

Посреди всеобщего хаоса Золотые Воины и Железные Рыцари, столкнувшись, затеяли потасовку. Отовсюду послышались вычурные ругательства наподобие «отход пищеварительной системы» и «навозная муха». Несколько старших членов вооруженных сил не могли пробраться сквозь толпу жителей станции, отчего начали паниковать. Еще одна группа людей воспользовалась возможностью проскользнуть на взлетную полосу и улететь на механоидах.

Пятнадцать пиратских кораблей всего за несколько часов смогли перевернуть вверх дном всю космическую станцию и превратить ее в сцену из фильма ужасов. Если бы такое произошло на базе Серебряной Крепости, Линь Цзинхэн расстрелял бы этих людей на месте.

Уайт все еще отчаянно пытался навести порядок в толпе, когда кто-то схватил его сзади за воротник и поднял в воздух. Подросток подвывал от боли, пока его тащили сквозь толпу, оторвав от земли. Не успел он понять, что произошло, как был втянут на борт «Модели 3», где его уже ждали остальные студенты.

— Залезай, — Линь Цзинхэн опустил Уайта на пол и указал на вход в пассажирский отсек «Модели 3». — Где ваш учитель? Он сбежал прежде, чем я успел его отловить, — свяжитесь с ним и скажите, чтобы шел сюда.

Минт направила запрос на персональное устройство Лу Бисина, но ее вызов отклонили. В следующее мгновение включился огромный экран на центральной площади, и из динамиков раздался голос Ректора Лу.

Ситуация была настолько экстренной, что на этот раз он пропустил длинные вступительные речи и сразу перешел к делу:

— На вашем месте, ребята, — Лу Бисин включил прожекторы на полную мощность и направил их в небо, осветив несколько сбежавших механоидов. — Я бы сбил этих беглецов прямо сейчас, не дожидаясь, пока они улетят еще дальше.

Фуко и Проныра разом перестали ругаться и посмотрели наверх. В зоне вылета воцарилась мертвая тишина. В мире всегда будут люди, преследующие личные интересы — будь то борьба за власть, желание доказать собственное превосходство или защитить своих близких… и всегда найдутся те, кто решит сбежать, как только случится неприятность.

Среди беглецов были члены обеих команд, поэтому необходимость в дальнейшем унижении соперников отпала сама собой.

Позеленевший от злости Проныра обменялся понимающим взглядом с Фуко. В следующие несколько секунд они собрали своих людей и кинулись к взлетной полосе, чтобы отловить беглецов. Ментальная сеть механоидов, хранившихся в доке, быстро распространилась и достигла тех беглецов, которые немного замешкались. Тех же, кто уже успел покинуть зону действия сетей станции, Фуко преследовала лично, разогнав свой механоид до максимальной скорости. Фуко безжалостно выпустила ракету, даже не дожидаясь, пока сможет покинуть пределы искусственной атмосферы. Будучи одним из самых опытных пилотов на станции, она могла похвастаться неплохой меткостью — ее снаряд безошибочно нашел свою цель. Беглецы были настолько поглощены попытками как можно скорее покинуть станцию, что забыли открыть свои защитные барьеры, поэтому в следующую секунду разорвались в небе яркими фейерверками.

В десяти днях полета от станции зловещие пираты продолжали приближаться. Тем не менее, первый выстрел вооруженных сил станции был произведен в сторону своих собственных людей.

Обитатели базы в гробовой тишине наблюдали за происходившим в небе, пока не раздался тихий голос:

— …Они… они погибли?

Слово «погибли» начало распространяться по толпе, словно вирус. Не дожидаясь, пока снова воцарится хаос, Лу Бисин решил вмешаться:

— Если вы не знаете, кого сейчас слушать, тогда слушайте меня… все члены вооруженных сил, кто еще не сел на борт механоидов, следуйте за мной на взлетную полосу и готовьтесь к запуску. Кроме того, предлагаю посмотреть последние новости с передовой.

Фотография пиратов, направленная Субботой, тут же появилась на мультимедийном экране. Снимок был сделан с помощью ментальной сети, и можно было четко разглядеть всего восемь или девять механоидов, остальные же казались размытыми силуэтами.

— Я скажу это лишь один раз. В настоящее время Принц Кайли еще не отправил сюда флот тяжелых механоидов, поэтому нам противостоит лишь небольшой отряд из пятнадцати кораблей, вдвое меньше нашей команды патрулирования. Станцию прикрывает система защиты от обнаружения, поэтому им будет непросто нас найти.

Заканчивая свою речь, Лу Бисин уже походил к взлетной полосе. Здесь было гораздо тише, чем в жилых районах. Лу Бисин стоял на пусковой площадке, и в свете ярких огней его фигура выглядела почти угрожающе.

Затем он махнул рукой к внешней границе взлетной полосы и скомандовал:

— Все, кто не является пилотами вооруженных сил, должны покинуть зону вылета.

Обитатели станции за время работы над энергетической системой уже привыкли подчиняться его приказам, поэтому не раздумывая отошли в сторону.

Лу Бисин направился к одному из механоидов, на ходу продолжая говорить сквозь динамики станции:

— Сегодня был последний раз, когда я должен был доставить запасы группе Субботы, потому что он планировал распустить Отряд Сил Самообороны по возвращению на станцию. Другими словами, хотя нам противостоит небольшой разведывательный отряд пиратов, на передовой сейчас лишь маленькая команда патрульных, которую планировали распустить. Так чего вы ждете? Что пираты обнаружат станцию и вы все погибнете?

К этому моменту механоид Лу Бисина уже готовился к взлету. Затем, словно растерянные овцы, которые наконец нашли своего пастуха, остальные механоиды дружно последовали за ним.

На другой стороне взлетной полосы Линь Цзинхэн загнал всех студентов на борт «Модели 3» и тоже приготовился ко взлету.

— Чжаньлу, найди механоид Лу Бисина и присматривай за ним, — скомандовал Линь Цзинхэн.

— Принято, — ответил Чжаньлу. — Уверен, что господин Одноглазый Ястреб мыслит так же. Он сейчас на расстоянии шестнадцати механоидов от вас.

Повинуясь приказам Лу Бисина, Фуко и Проныра теперь были вынуждены действовать сообща.

Позади них, сохраняя небольшую дистанцию, Линь Цзинхэн осторожно развернул свою ментальную сеть, чтобы наблюдать за разрозненным флотом механоидов. Он не обращал внимания на растерянных студентов, отсчитывая удары своего сердца, чтобы расслабиться.

Через несколько минут он облегченно вздохнул, наконец справившись с бушевавшими в душе эмоциями, вызванными разговором в его комнате. Он даже почувствовал облегчение от того, что пираты решили напасть в такой удачный момент.

Обещанные три месяца подходили к концу, и Линь Цзинхэн планировал немного остудить горячую голову Лу Бисина, который все больше привязывался к обитателям станции. Но к его удивлению, тот начал с ложки торта и разговора на абсолютно отвлеченную тему. К счастью, появился психопат, который представлял смертельную опасность, а иначе Линь Цзинхэн не знал бы, как продолжать эту беседу.

Фраза, которую так и не закончил Лу Бисин… конечно, командующий знал, о чем она, но отчаянно желал сделать вид, что не в курсе.

Всего за несколько минут сигнал дальней связи, отправленный Линем, миновал множество трансферных точек и распространился за пределы Восьмой Галактики. Командующий собрался с мыслями и спросил Чжаньлу:

— Как дела с каналом связи?

— Сигнал стабильный, — ответил Чжаньлу.

— Отлично, тогда соедини меня с этим капитаном Отряда Сил Самообороны, — скомандовал Линь Цзинхэн.

— Найден коммуникационный порт Капитана Субботы, запрашиваю ответ…

Суббота, который последние несколько дней дрейфовал в космосе, словно труп, чувствовал себя опустошенным. Внезапное вторжение нарушило его спокойный полет, и теперь его с головой накрыло волной адреналина. Все его тело было напряжено до предела, и он молча пялился на экран, показывавший движение пиратского отряда. Он вытер с лица холодный пот и в ужасе пробормотал:

— Убедитесь еще р-раз, что ваши орудия заряжены боевыми снарядами, а не имитацией. Дважды перепроверьте, что готовы открыть огонь.

Выходной, нервно теребя в руках свой кулон, ответил:

— Босс, вы говорите это в третий раз.

— Суббота, мне страшно.

— Мне тоже… блять, кто нас прерывает? — Внезапно поступило уведомление о входящем вызове, удивившее Субботу. Он не раздумывая ответил, но быстро сообразил, что с этим запросом что-то не так… они находились за пределами внутренней сети станции, поэтому в теории с ним могли общаться лишь члены его команды и механоиды поблизости.

Все его товарищи и так были в их общем канале связи, так кто же мог послать запрос?

Суббота вскочил и поднял руку, чтобы прервать вызов, не успев даже тщательно обдумать, что делать дальше.

Но в этот момент на экране появилось безразличное лицо командующего:

— Это я, Линь Цзинхэн.

Суббота испытал невероятное облегчение, решив, что помощь уже близко:

— Командующий Линь, вы наконец здесь…

— Я все еще на станции, — перебил его Линь Цзинхэн. — Пройдет еще около трех часов, прежде чем я доберусь до вас.

Сердце Субботы наполнилось отчаянием.

— Так что этими пятнадцатью пиратами придется заняться тебе, — продолжил Линь.

— Я… я… — Суббота не мог привести мысли в порядок. — Мы не сможем… у них может быть подкрепление, и я точно не справлюсь, вы и сами знаете наши возможности…

Линь Цзинхэн едва заметно улыбнулся:

— Я не могу быть уверен, но тебе придется рискнуть, — холодно произнес он. — Если спустя три часа я смогу обнаружить в космосе твой труп, то я, возможно, устрою для тебя похороны.

Суббота подавленно смотрел на него, пока не заметил, что в командующем что-то изменилось. Пока они были на базе, тот носил повседневную одежду и выглядел растрепанным — Суббота зачастую встречал его в хранилище механоидов, обутого в шлепки и с мокрыми после душа волосами. Но несмотря на невзрачную одежду и безразличное поведение с окружающими, его всегда окружала необъяснимая аура дисциплинированности. Она придавала ему внушительный вид, но пугающим этот человек в обычной жизни не казался.

Сегодня все изменилось.

Рубашка Линь Цзинхэна, на которой не было ни единой складки, была аккуратно застегнута на все пуговицы. Короткие сапоги плотно обхватывали лодыжки, руки были скрыты белоснежными перчатками, поэтому на виду не осталось ни единого участка кожи, кроме лица. Но больше всего Субботу шокировал взгляд этих серых глаз с экрана — в них читался какой-то едва заметный намек на безумие, словно ужасный монстр очнулся от долгого сна и теперь медленно натачивал свои когти.

— Выпрямись, — скомандовал Линь Цзинхэн. — Как себя называет Отряд Сил Самообороны?

Суббота поспешно сменил позу и с красным от смущения лицом ответил:

— Острым к-клинком.

Линь Цзинхэн кивнул:

— Неплохо. Ты не настолько испугался, чтобы разучиться думать. Но придется тебя поправить: с нынешним уровнем подготовки, если бы тебя наняли в частную охрану на далекой планете, то только выполнять второсортную работу.

Суббота растерянно смотрел на экран, понимая, что его только что лишили возможности носить гордое звание «клинка».

— Но и отвертка может быть смертельным оружием, — Линь Цзинхэн сделал паузу. — Запомни мои слова, я не буду повторять дважды: не лезь в прямую атаку на пиратский флот. Во время тренировок я не единожды показал тебе, на что ты способен, но ты никогда не принимал это всерьез. Средняя совместимость членов твоей команды с ментальной сетью — 59%. На поле боя совместимость менее 80% делает тебя легкой добычей, поэтому ты не должен первым идти в наступление. Разведывательные отряды обычно не могут похвастаться высокой совместимостью с сетями, но она все равно будет не ниже 75%. К счастью, обе стороны располагают лишь небольшими механоидами, поэтому просто следи, чтобы ваши ментальные сети не пересекались.

Суббота ущипнул себя, чтобы подавить накатывающую панику.

Линь Цзинхэн продолжил:

— Система защиты от обнаружения — твой главный козырь. Партизанские приемы войны на дальних расстояниях — твой единственный шанс на выживание. Ты знаешь, как в древности люди ловили диких животных?

— С помощью приманок и ловушек, — громко сглотнул Суббота.

На улице Линь Цзинхэна снова промелькнула улыбка:

— Хорошо. Но помни, что твоя добыча — не львы или тигры, пираты скорее похожи на гиен или змей. Тебе нужно набраться терпения и выбрать правдоподобную приманку, достаточно хорошую, чтобы с помощью нее можно было обмануть даже собственных товарищей по команде. Иначе ты сам попадешь в ловушку врага… Первую приманку я тебе уже отправил.

— Ч-что…

— Босс, пираты начали движение!

— Я говорю с тобой, используя сигнал связи на дальние расстояния. Сигнал такого типа создает заметную энергетическую волну, которая может миновать даже защищенные трансферные точки. Враг, вероятно, уже засек этот канал связи, поэтому советую сейчас же прервать разговор, — Линь Цзинхэн отправил Субботе код доступа. — Когда понадобится, используй этот код для экстренной связи со мной. Если захочешь кому-то сказать последние слова, я их передам от твоего имени. Увидимся через три часа.

Казалось, пираты уже обнаружили спрятанную системой трансферную точку и двинулись в ее направлении. Голова Субботы пару секунд отказывалась работать, прежде чем он собрался с мыслями и закричал членам своего отряда:

— Не будьте идиотами и хватит, мать вашу, стоять на месте! Немедленно отлетите минимум на 10 километров от трансферной точки номер 006 и подготовьте ракеты!

Внимательно выслушав весь разговор командующего с Субботой, Минт произнесла:

— Командующий Линь, в пункте управления я как-то раз видела симуляцию этой битвы, подготовленную вами.

Линь Цзинхэн обернулся и бросил на нее удивленный взгляд, от которого она чуть не поперхнулась своими словами:

— О, и ты смогла в ней разобраться?

— Тогда нет. Но я поискала информацию и спросила об этом Ректора Лу, — нервно ответила Минт. — Разведывательные отряды пиратов выполняют роль инструментов для основного флота, от которых в любой момент можно избавиться. Они все оборудованы системами записи, поэтому фиксируют и анализируют все полученные данные, а затем отправляют информацию на главный корабль. Таким образом, пираты могут оценивать поведение врага в режиме реального времени, а если первый разведывательный отряд будет уничтожен, они пошлют другую «жертву», подобранную в соответствии с прогнозом военной мощи врага. В такие отряды обычно попадают люди, занимающие низшие ранги в пиратском флоте, и даже если они провалят свои миссии и погибнут, то, по крайней мере, смогут нанести врагу урон. Затем появляется основной флот и добивает соперника, пока тот еще восстанавливается после боя.

Линь Цзинхэн перевел взгляд на огромную карту на полу «Модели 3». Где-то за пределами обозначенной на ней базы ритмично мерцала яркая точка.

— Ты неплохо потрудилась, — неискренне похвалил он.

Минт глубоко вздохнула:

— Если бы вы действительно хотели их спасти, вы попросили бы Ректора Лу найти способ заблокировать сигнал пиратов, а затем совершили бы экстренный прыжок в зону, где находится Суббота, чтобы как можно скорее уничтожить врагов. Люди на станции на это не способны, но вот вы — вполне, Командующий Линь. Но вместо этого вы позволили группировкам не торопиться… так что… приманка, о которой вы говорили, — та, что может обмануть даже собственных товарищей, — это, на самом деле, Суббота и его друзья, верно?

Холодный взгляд Линь Цзинхэна застыл на девушке, стоявшей перед ним. Остальные трое студентов подошли ближе и окружили Минт, словно выводок маленьких цыплят.

Подросткам командующий всегда казался пугающим, даже когда их учитель был поблизости, но они никогда не думали, что этот человек действительно может им навредить. Они словно все это время смотрели на сонного льва сквозь стеклянное ограждение.

Но в данный момент механоид Ректора Лу был на расстоянии двух флотов от них. Студенты внезапно осознали, что стекло, отделявшее их от льва, испарилось, и проснувшийся хищник теперь стоял всего в паре шагов от них.

Глава 60 - Убийца Юань Ижэня

Линь Цзинхэн вовсе не злился — на самом деле, он даже находил ситуацию забавной.

Чуть более полугода назад эти подростки напоминали детенышей животных, чьи головы были забиты нереалистичными идеями и чей шанс вырасти в полноценных хищников в ближайшем будущем был крайне невелик. А теперь эти маленькие дикари действительно научились крепко стоять на ногах и даже использовать свои глупые головы, чтобы ставить под сомнения действия других.

Один только этот факт доказывал, что академия Лу Бисина, созданная для обучения отбросов общества в Восьмой Галактике, превзошла по количеству полезных навыков систему образования Академии Черной Орхидеи.

— И что? — Слегка поддразнил подростка Линь Цзинхэн. — Разве ваш учитель не сказал вам, что этим людям было подарено три лишних месяца жизни лишь потому, что они представляют ценность как приманка?

— Но… — Минт открыла рот, чтобы ответить, но Уайт тут же потянул ее сзади за рубашку, жестами и мимикой отчаянно показывая ей, что пора замолкнуть. Минт прикусила губу и оттолкнула юношу, сделав шаг вперед. — Никто не имеет права решать, насколько ценен другой человек… Эй, перестань тянуть меня, дай договорить!

— Не удерживай ее, — произнес Линь Цзинхэн, сложив руки на груди. — Каждый человек однажды должен отрастить хребет.

— Со времен генетической революции Старой звездной эры Союзом были запрещены любые генетические модификации, для которых нет медицинских показаний. А значит, геном человека совсем не изменился за последние тысячелетия, и с этой точки зрения все люди равны, — Минт неуклюже процитировала отрывок, взятый из какой-то учебной литературы. — Никто не в праве решать чужую судьбу.

Дослушав ее речь, Линь Цзинхэн едва заметно кивнул и ответил:

— Да, право каждого гражданина на жизнь и свободу непреложно и непоколебимо. Политически это абсолютно верное утверждение, твой уровень сознательности и понимания законодательства почти может соперничать с Чжаньлу.

— Спасибо за похвалу, — раздался голос Чжаньлу из динамиков «Модели 3».

Линь Цзинхэн расслабился, опустил взгляд и продолжил:

— Но послушай меня, малютка: хотя человеческие права и неотъемлемы, ракеты все равно никого не щадят. Пушки частиц тоже убивают. Карманные лазерные пистолеты, биочипы размером с пуговицу, пара миллиграмм смертельного вируса — все это повсеместно используется людьми… разве не так?

Минт:

— …

— «Должен» и «могу» — очень разные понятия. Если бы все действовали только так, как должны, Арес Вон был бы уже наказан за свои грехи, и мне не пришлось бы шевелить и пальцем, — Линь Цзинхэн сделал жест в сторону Чжаньлу, и стаканы холодной безалкогольной газировки появились вдоль стены кабины. — Возьмите себе любую на выбор, а затем ступайте и поиграйте между собой.

Не в силах переубедить командующего и не имея возможности отправлять сообщения у него за спиной, студенты решили отступить. Чтобы связаться с Субботой им понадобилось бы использовать сигнал дальней связи, которым распоряжался Чжаньлу. Даже если не брать в расчет тот факт, что у них не было технической возможности для связи, сейчас Суббота играл в смертельные прятки с пиратами — разве рискнул бы кто-то отправить сообщение Субботе и рассекретить его местоположение перед врагом?

***

Субботе казалось, что в его виски впиваются иглы.

Отряд Сил Самообороны уже ухитрился допустить первую ошибку. Они планировали спрятаться позади трансферной точки и устроить пиратам засаду, открыв огонь из пушек сразу как только те влетят в трансферный коридор. Но даже зная, как это должно работать в теории, было не так-то просто воплотить этот план в жизнь.

Энергетические колебания вокруг трансферной точки были очень интенсивными, поэтому любые — даже самые мощные — ракеты, выпущенные в эту зону, неизбежно отклонялись от траектории. И отклонение это зависело как от особенностей трансферной точки, так и от размера механоидов, пролетавших сквозь нее. Способов быстро и точно спрогнозировать траекторию просто не существовало, поэтому солдаты обычно полагались на свой богатый опыт предыдущих сражений… Хотя у Отряда Сил Самообороны некоторый опыт имелся, и они неплохо справлялись с вооружением своих механоидов, но стрельба сквозь трансферную точку все еще была им не по зубам.

Суббота всего лишь крикнул, чтобы его команда подготовилась к стрельбе, но члены отряда были настолько напуганы, что не прислушивались к приказам. Запаниковав, несколько человек рефлекторно нажали на кнопки и запустили в сторону портала как минимум пять ракет. Те отклонились от траектории и полетели в стороны, словно падающие звезды.

Они серьезно напортачили — не просто поворошили ветки и предупредили врага, но и раскрыли свои собственные координаты.

Пиратский отряд, несмотря на небольшие размеры, мог похвастаться поразительной скоростью реакции и мобильностью. Едва заметив энергетические волны, они рассредоточились и превратились в безжалостных охотников. Пираты, в отличие от отбросов с нелегальной станции, привыкли к полетам за пределами восьми галактик и были готовы вышвырнуть весь Отряд Сил Самообороны из их ментальных сетей, как только позволит расстояние.

Суббота заорал в канал связи:

— Бегите!

Когда против них выступал Линь Цзинхэн на своей «Модели 3», ему было так же просто выбить их из сетей, как смахнуть метлой сухие листья с дорожки. Поэтому члены Отряда Сил Самообороны привыкли давать деру, лишь услышав от Субботы команду «Бегите!»

Линь Цзинхэн не стал бы преследовать их по одиночке, чтобы убить, но пираты были совсем не похожи на командующего, методы которого они успели изучить.

В этот момент пиратский разведывательный отряд тоже был шокирован. Обычно в ситуациях, когда обе стороны были примерно одинаково вооружены, даже если у соперника заканчивались энергозапасы, он все равно продолжал бы стрелять во время отступления. А если этим соперником был хорошо обученный военный флот, то с высокой долей вероятности им была бы предпринята попытка завладеть ментальными сетями своего врага.

Вселявший ужас и натренированный пиратский отряд растерялся на несколько секунд, поэтому упустил шанс догнать своих оппонентов, и Отряду Сил Самообороны удалось сбежать через ближайшую трансферную точку. Система защиты от обнаружения, созданная Лу Бисином, мгновенно скрыла следы Субботы в лабиринте фальшивых маршрутов, создав дополнительные ответные точки в трансферном коридоре.

В начале сражения обе стороны просто слепо играли в прятки под прикрытием системы защиты от обнаружения. Но технологии пиратского отряда быстро нашли слабое место в системе, после чего всего за час пираты смогли взломать внешнюю часть защиты и обнаружить скрытые трансферные точки.

Суббота и его отряд провернули заслуживающий аплодисментов обманный маневр, даже не подозревая, что эта битва — лишь преамбула к тому, что случится дальше.

Сначала пираты вели себя осторожно, но потом осознали, что им противостоит лишь жалкая кучка пилотов, которые раз за разом сбегают, поджав хвост. Они начали преследовать Отряд Сил Самообороны все агрессивнее и быстро перешли из оборонительной позиции в наступательную, словно жуткие монстры, охотившиеся на беззащитную жертву.

Отряд Сил Самообороны мог лишь спасаться бегством. Пытаясь прикрыть товарища, который чуть не потерял связь с ментальной сетью, Суббота принял на себя прямой удар пиратской ракеты, и его защитное поле было на 90% разбито. Он вытащил из холодильника бутылку ледяной воды, сделал несколько глотков, а остальное вылил себе на голову, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Суббота яростно помотал головой, стряхивая воду, и произнес в канал связи:

— Мы не можем продолжать бегать от них, придется сражаться.

— Но как?

— Сделаем так, как сказал Командующий Линь, — подготовим ловушку и устроим засаду, — Суббота сделал паузу, обдумывая следующие слова. — Послушайте, ребята. Пираты предположительно не знают, что доступ к системе защиты от обнаружения скрыт специальным кодом. Они уже достаточно долго за нами гоняются, поэтому скоро им это надоест, и они попробуют угнать один из механоидов, чтобы вскрыть систему. Мое защитное поле почти полностью разбито, поэтому я вполне могу послужить приманкой…

Не успел он закончить фразу, как в канале связи поднялся недовольный гвалт:

— Так нельзя, что ты будешь делать, если тебя схватят?

— Кто будет отдавать нам приказы, если ты потеряешь сознание?

— Ты можешь погибнуть, если они взломают твою ментальную сеть!

Суббота несколько раз пытался перебить их возмущенные крики, но никто не желал сдаваться. Впервые за все время знакомства с Командующим Линем Суббота понял, почему тот был так невыносимо высокомерен: когда на одной кухне работает слишком много поваров, ужина не дождется никто. Если бы командующий был сговорчивее, его флот никогда бы не смог победить в сражении.

Суббота набрал в легкие воздуха и заорал на своих товарищей:

— Можете вы все заткнуться и наконец послушать меня?!

В канале связи наконец воцарилась тишина.

— Это разведывательный отряд, взлом всевозможных систем — их специализация, понимаете? — Холодно произнес Суббота. — Декодирование системы защиты от обнаружения — лишь дело времени для них. Сейчас мы можем прятаться, потому что у нас преимущество на нашей территории, но что дальше? Просто будем бежать сломя голову? Меня не беспокоит, что мы превратимся в жалких беглецов, главный вопрос — есть ли нам, куда бежать? Сомневаюсь, что хоть кто-то из нас способен выжить в космосе даже месяц, вас это не пугает? Совсем?

Он вспомнил три месяца суровых тренировок, когда он поднимался еще до рассвета и тащил свой отряд на пробежки. Они думали, что сделали все возможное для защиты своего дома, но их надежды были вдребезги разбиты суровой реальностью, и теперь стало ясно, что отряд — лишь крошечные муравьи в бесконечной вселенной. Им оставалось только отбросить свои печали и идти вперед.

Голос Субботы сначала звучал все громче, но концу его речи даже он сам заметил сквозящий в нем надрыв.

Может быть, это просто особенность таких людей, как он: чем тише ставятся их голоса, тем больше они теряют присутствие духа. Если в этот момент что-то заставляет их повысить тон, они снова обретают потерянную уверенность.

— Система защиты от обнаружения похожа на лабиринт, — Суббота наконец взял свой голос под контроль и развернул навигационную карту. — Посмотрите, ближайшая к врагу трансферная точка имеет номер 0014, а прямо позади нее точка с ответными координатами. Используя систему, мы можем обойти их группу сзади, прежде чем они успеют нас заметить. Я покажусь им и сыграю роль приманки — уверен, что они попытаются перехватить мою ментальную сеть, чтобы получить доступ к системе защиты от обнаружения. В этот момент они снизят бдительность, поэтому вы, ребята, можете напасть со спины и обстрелять их ракетами… но у вас будет всего один шанс, не промажьте! Уничтожьте столько механоидов, сколько получится, а затем немедленно бегите, понятно?

— А что насчет тебя? — Спросил один из членов команды.

— Я отсоединюсь от ментальной сети прямо перед тем, как они ее взломают, поэтому не пострадаю… Я проворачивал это множество раз во время тренировочных боев, иначе мой мозг давно был бы раздавлен Командующим Линем, — ответил Суббота. — Командующий сказал, что у пилотов разведывательных отрядов средняя совместимость составляет около 75%, поэтому даже если вы облажаетесь, у меня останется шанс вернуть свою ментальную сеть и сбежать… Кто-то еще из присутствующих может этим похвастаться? Выходной, какая у тебя совместимость?

— П-прямо сейчас? 60%, — пробурчал Выходной.

— А максимальная, которой ты смог достичь?

— …61%! — Гордо заявил Выходной.

Солдат такого низкого уровня объединяет одна особенность — они редко способны переплюнуть даже собственные усредненные результаты.

Суббота рявкнул в ответ:

— И ты еще смеешь нести всякую чушь? Забыл, кто здесь босс?!

Когда Отряд Сил Самообороны был только организован, Суббота был еще совсем неопытным лидером, и у него была масса идей и грандиозных планов на свою команду. Однажды он даже спросил Лу Бисина, каким образом привлечь в отряд больше людей и взять над ними лидерство.

Тогда Лу Бисин подумал над вопросом несколько мгновений и ответил: «Высокое положение в обществе, престиж, угрозы или манипуляции — выбирай любой из способов, и найдутся люди, кто последует за тобой. Если у тебя нет особых возможностей или опыта, если твое сердце не выковано из стали, а карманы пусты, тебе остается лишь полагаться на красноречие, чтобы привлечь последователей. Но помни, люди остаются с тобой, потому что ты их убедил. Они не будут играть роль лакеев у ног императора, поэтому не прячься за их спинами, как твой предыдущий босс, и всегда показывай им пример своими действиями».

Как же ты был прав, Ректор Лу.

Суббота положил ладони на панель управления, глубоко вздохнул и скомандовал:

— Приступаем.

— Цель найдена, — члены пиратского отряда быстро обменялись информацией.

— Преследуйте.

Начался очередной раунд охоты.

На этот раз казалось, что Отряд Сил Самообороны не смог вовремя найти трансферную точку, а поэтому их механоиды просто рассредоточились в космосе. Имея в распоряжении всего 15 кораблей, пираты не решались разделяться, поэтому сконцентрировали свои усилия на Субботе.

— Защитное поле это механоида уже повреждено, и судя по его передвижениям, можно предположить, что двигатели также пострадали.

Суббота намеренно отключил часть двигателей, оставив в рабочем режиме лишь одну сторону, чтобы «хромая» спасаться от пиратов.

Менее чем за пять минут оставшиеся двигатели начали перегреваться из-за повышенной нагрузки при ускорении. В кабине механоида громко верещали аварийные сигналы, и на экране всплывали бесчисленные уведомления о необходимости ремонтных работ. Суббота проигнорировал предупреждения и сосредоточился на системе защиты от обнаружения, с удивлением обнаружив, что его безнадежная команда слаженно устремилась к точке, где планировалась засада. У них все еще были головы на плечах, и они все делали верно.

Пираты подбирались все ближе, и их отряд разделился на две группы, направив свои орудия на механоид Субботы.

Любой, кто хоть раз побывал в настоящем сражении, знал, что для флота важна каждая ракета, поэтому обычно выстрелы бывают меткими и означают мгновенное уничтожение соперника.

Суббота взвыл, поняв, что на него направлена ракета, и отчаянно попытался сменить траекторию движения. По его ментальной сети пробежал разряд, когда ракета пролетела мимо, едва поцарапав корпус его механоида. Будучи неопытным пилотом, он совершил слишком крутой маневр и практически закрутился вокруг своей оси. Эта небольшая задержка позволила пиратам зажать его с двух сторон.

Суббота кинул взгляд на показатели своей совместимости с сетью: 75%, он сейчас на максимуме своих возможностей.

Стоило пиратскому отряду приблизиться, и их ментальные сети мгновенно накрыли механоид Субботы и начали вторжение.

Суббота думал, что уже привык к тому, что его выкидывают из ментальной сети, но только сейчас осознал, что симуляция не могла сравниться с настоящей битвой. Во время тренировок он просто внезапно отрубался, не успев даже сообразить, что попал в зону действия «Модели 3» — словно его кто-то сильно ударил по голове палкой во время ночной прогулки.

Но на этот раз ментальная сила пиратов была примерно на одном уровне с его собственной. Во время взлома они действовали организованными группами, и одна волна атаки следовала за другой, пока противник не выбивался из сил.

Суббота терпел волну за волной, отчаянно хватаясь за свою ментальную сеть, и ему казалось, что огромное количество людей выстроились в очередь, чтобы ударить его по голове. Медленно, но верно его совместимость падала, с 75% скатившись до 55%.

Суббота сквозь карту системы защиты от обнаружения наблюдал, как его товарищи приближались к точке засады, сжимая губы, чтобы изо рта не полилась кровь.

Совместимость неумолимо падала: 54%… 53%…

Продолжая сопротивляться волнам вторжения, Субботе одновременно приходилось удерживать контроль над своим механоидом, чтобы уворачиваться от огня с другой стороны. Когда совместимость упала до 51%, он был больше не в состоянии управлять механоидом.

В это мгновение Суббота издал крик и отсоединился от ментальной сети, позволяя пиратам перехватить контроль. Одновременно позади пиратского отряда появилось 29 небольших механоидов.

Прежде чем пираты успели отреагировать, к ним устремились ракеты Отряда Сил Самообороны, словно катера, рассекавшие морские волны. Суббота воспользовался возможностью и вернул себе контроль над ментальной сетью, а затем поднял орудия и тоже выпустил ракету в направлении пиратов. Его снаряд попал точно в корпус одного из вражеских кораблей, и тот мгновение беспорядочно болтался в космосе, словно воздушный змей, прежде чем разорваться на части.

— Я сбил одного! — Воскликнул Суббота, чувствуя, как по венам разлился адреналин. — Сбил одного!

Но неопытный Отряд Сил Самообороны не смог уничтожить все вражеские механоиды, и половина ракет не поразила цели. К их удивлению, оставшиеся пять пиратских кораблей все еще решили сражаться, вместо того, чтобы бежать с поля боя.

Канал связи наполнился звуками взрывов, и голоса членов отряда потонули в этом реве. Самые удаленные механоиды Отряда Сил Самообороны вырвались вперед, догнали оставшихся пиратов и начали еще один раунд ожесточенной стрельбы. В конце концов, от стратегии битвы ничего не осталось, и сражение превратилось в беспорядочную потасовку.

Члены отряда Субботы, которые до этого никогда не стреляли боевыми снарядами, были вынуждены научиться справляться со своим оружием, чтобы выжить в этой чудовищной битве.

В сторону Субботы была выпущена ракета, и он, поняв, что не успеет увернуться, попытался поднять защитный барьер… но тот оказался сильно поврежден и перестал реагировать на его команды.

«Твою мать», — подумал Суббота, наблюдая за приближавшейся ракетой сквозь ментальную сеть.

Воображения Субботы, по счастью, было недостаточно, чтобы представить себе ощущение гибели в разрушенном механоиде, поэтому все мысли просто улетучились из его головы.

В этот самый момент маленький механоид выскочил прямо перед Субботой и принял удар ракеты на себя. Суббота широко распахнул глаза: защитное поле механоида ослепительно засияло, а его корпус начал плавиться от тепловой волны взрыва. Затем отсек с вооружением на его хвосте медленно вжался в основную часть кабины, и в центре отсека вспыхнула яркая точка, которая все увеличивалась, похожая на восходящее солнце… пока маленький механоид, заслонивший собой Субботу, не самоуничтожился на месте.

Казалось, в этом невыносимом сиянии остановилось время.

Все механоиды вокруг вздрогнули от силы взрыва. Суббота даже не успел разглядеть, кто из его товарищей погиб. Пламя в его глазах полыхало все яростнее, и он бросился в сторону пиратов, разом выпустив три ракеты:

— Я вас всех уничтожу!

Где-то на просторах галактик есть люди, которые ставят на кон собственную жизнь, и есть те, чьи души и тела без остатка поглощают сильнейшие эмоции — будь то любовь или ненависть. Тем не менее, в глазах бесконечной вселенной они не более, чем вспышки света, на мгновение озаряющие непроглядную тьму.

Принц Кайли — Арес Вон — безразлично наблюдал за сражением, словно смотрел не очень интересное кино.

Его наполовину скрытое лицо не могло выражать сложных эмоций, поэтому он все время выглядел крайне серьезным. Пират глухо спросил:

— В этой зоне необычные колебания энергии. Вы уже установили, что является источником?

— Ваше Высочество, мы подозреваем, что в этом месте была организована засада. Оно оборудовано невероятно мощной системой защиты от обнаружения.

— Невероятно мощной? — Арес Вон аккуратно переплел свои металлические пальцы. — Невероятно мощная система защиты от обнаружения без внешних барьеров? И мы по какой-то причине все еще можем наблюдать за сражением?

Его подчиненный безмолвно склонил голову, объятый страхом.

— Такой знакомый стиль, такие знакомые ловушки, — Арес Вон медленно поднялся и помог подняться своему подчиненному. — Думаю, мы обнаружили убийцу Юань Ижэня.

Глава 61 - Серебряная Десятка

Подчиненный смотрел на него с ужасом.

Металлические пальцы Ареса Вона зловеще поглаживали подбородок мужчины, словно тот был котом на коленях хозяина.

— Неужели ты не понимаешь, о чем я? — Спросил он.

В те моменты, когда самый безумный космический пират галактики не транслировал в прямом эфире уничтожение целых планет, он больше походил на хрупкого пожилого господина, не способного даже передвигаться без трости. Если бы можно было скрыть его жуткое лицо, он сошел бы за добродушного старичка.

— Я немного избаловал Юань Ижэня за последние годы, и в результате он потерял всякий здравый смысл. Но он никогда не переходил границ, — произнес Арес Вон, ритмично постукивая тростью по полу. — Он без вести пропал в Пустыне Смерти, как же это произошло? Эта зона необычайно опасна и сложна для пилота, никто в здравом уме не решился бы залететь туда, преследуя врага. Даже если у него были причины на такой шаг, он должен был отправить мне сообщение, верно же? Но он этого не сделал. Другими словами, он был уверен в победе.

Подчиненный повернулся к экрану, на котором разворачивалось сражение разведывательного отряда и небольшого флота неизвестных механоидов. Он удивленно спросил:

— Как они?

За короткое время Отряд Сил Самообороны успел понести серьезные потери.

Охота волков под покровом овечьей шкуры была распространенным способом ведения боя среди пиратов, но никто до этого не видел, чтобы один из соперников добровольно становился жертвой. Если все это было лишь притворством — то чересчур правдоподобным… А может, механоидами противника на самом деле не управляли живые люди?

Арес Вон не обратил никакого внимания на удивленный взгляд подчиненного и пробормотал себе под нос:

— Как могло получиться, что такой огромный флот, как был у Юань Ижэня, оказался уничтожен без следа? Если у врага в распоряжении не было целого отряда гиперкосмических тяжелых механоидов, то вероятно, Юань Ижэня просто заманили в ловушку… Может, они взорвали весь запас ядерных боеголовок флота разом? Или какой-то источник энергии, сопоставимый по мощности с трансферной точкой? Но даже если они действительно подорвали трансферную точку, это не могло уничтожить весь флот целиком. Правда, мы не получали сигналов бедствия или сообщений, а значит, несмотря на тяжелые потери, они продолжали преследовать врага. Юань Ижэнь никогда не был глупцом, и это наталкивает меня на единственно возможный вывод: их враг, вероятно, выглядел очень слабым, точно как этот маленький отряд механоидов на экране.

В этот момент послышались торопливые шаги, и к пирату приблизился человек:

— Принц Арес, я слышал, что ваши подчиненные нашли вооруженный…

— Беспринципные и безжалостные… знаешь, кого мне это напоминает? Мы много раз встречали этот подход в сражениях с Союзом, — продолжал Арес Вон, будто и не заметив вошедшего. — Разве Серебряная Десятка не разбежалась, когда погиб Линь Цзинхэн? Все эти годы они не высовывались, так, может, кто-то из них осел на периферии Восьмой Галактики?

Вломившийся в кабину мужчина при этих словах замер и громко произнес:

— О чем вы говорите? Серебряная Десятка?!

Вопрошавшим был высокий худой человек, с виду чуть старше среднего возраста, носившую одежду, которая никак не сочеталась с обстановкой космического корабля. Его длинные волосы, доходившие до талии, были свободно завязаны бантом, а тело закутано в длинные одежды с высоким воротником и кружевами по краям. Из-под пол этого странного ханьфу виднелись старомодные бриджи — все вместе это являло собой необычное сочетание древнего стиля барокко и традиций династии Восточной Хань. Такой наряд могли себе позволить лишь настоящие знатоки истории. Хотя теперь мало кто так одевался, для членов Анти-утопичной Группы такой вид был вполне привычным. Анти-утопичная Группировка, чаще называемая коротко АУГ, была одержима идеей восстановить жизненные уклады древних землян. Стараясь быть ближе к предкам и природе, некоторые чудаки даже наряжались в костюмы фруктов и овощей.

— Добрый вечер, Пророк Руа, — Арес Вон наконец медленно повернулся и ответил пришедшему мужчине. — Я не думаю, что это целый отряд Серебряной Десятки, но вполне возможно, что нам противостоят несколько человек оттуда. С момента гибели их командующего Серебряная Десятка ясно выражала свое отношение к руководству Союза, хотя и была вынуждена соблюдать политически нейтральную позицию. Союз же привык использовать подлые трюки, поэтому не удивлюсь, если за пять лет члены их правительства воспользовались шансом осуществить личную месть и намеренно разделили солдат Серебряной Десятки. Тогда я допускаю, что часть этих людей нашла пристанище где-то подальше от столицы, как вам кажется?

Когда Арес Вон сбежал за границу Восьмой Галактики, он объединил усилия с небезызвестной Анти-утопичной Группировкой. В отличии от других пиратских групп, членов АУГ прежде всего объединяла сильная вера. Каждый их флот находился под наблюдением собственного «пророка», назначенного центральным филиалом и ответственного за командование флотом и регулярное проповедование ценностей АУГ. Ну и конечно, они приглядывали за поведением пиратов, чтобы те не отклонялись от принципов отрицания высоких технологий.

Этот чудак, носивший «ханьфу в стиле барокко», как раз был пророком, приставленным к флоту Принца Кайли.

Пророк задумался, и его лицо помрачнело. Затем он наконец ответил:

— Ваши аргументы кажутся разумными. Мы уже какое-вовремя находимся в Восьмой Галактике, и если бы здесь действительно обосновался целый отряд Серебряной Десятки, они не стали бы прятаться, а уже перевернули бы всю галактику вверх дном. Принц Арес, что вы планируете предпринять?

Арес Вон приподнял бровь, и на его спокойном лице вдруг промелькнуло кровожадное выражение:

— Уничтожить их, конечно.

Пророк некоторое время растерянно взирал на пирата, прежде чем вспомнил, что перед ним психопат, недавно взорвавший разом три обитаемые планеты. На него накатила головная боль:

— Нет, вы не можете этого сделать. Руководство АУГ очень заинтересовано в пропавшей с радаров Серебряной Десятке, поэтому если ваша теория верна, это наш единственный шанс добыть информацию. Их никак нельзя убивать!

Арес Вон молча облизнул пересохшие губы.

Наблюдая за его выражением лица, пророк пришел к выводу, что использовать логические аргументы без толку. С видом человека, опасавшегося за сохранность собственной головы, он указал на Принца Кайли и произнес:

— Оставайтесь здесь и ничего не предпринимайте. Я возьму с собой людей и сам разберусь с ситуацией.

Выражение лица Ареса Вона стало угрюмым, и он обратил на Пророка холодный взгляд:

— И что вы этим хотите сказать?

— Я не пытаюсь присвоить ваши заслуги, мы одна команда, — голос пророка смягчился, и он искренне похлопал Ареса Вона по плечу. — В прошлый раз, когда вы решили отомстить, то перегнули палку, вызвав недовольство руководства АУГ, но я прикрыл вас, потому что понимаю ваши мотивы. Поэтому на этот раз постарайтесь и вы меня понять. Если мы потеряем единственную зацепку, я не знаю, как мы будем отчитываться перед руководством, мой друг.

Арес Вон посмотрел на пророка, смягчившись. Он неохотно тронул тыльной стороной ладони плечо мужчины в ответ:

— Мой друг.

— Да здравствует жизнь и природа, — улыбнулся пророк.

Лицо Ареса Вона снова напряглось, когда он невнятно пробормотал:

— …жизнь и природа.

Пророк развернулся и выбежал из кабины, чтобы собрать своих людей, переживая, что в любую секунду его единственный ключ к поиску Серебряной Десятки мог быть уничтожен. Услышав, как пророк со своей командой покинули механоид, Арес Вон поменялся в лице — напускная растерянность тут же рассеялась, уступив место зловещей улыбке. Он повернулся к подчиненному, стоявшему рядом с ним, и произнес:

— Я слышал, что последователи этого мутного культа вечно собираются вместе, чтобы помедитировать, но разве они просто не курят травку?

— Да, они говорят, что это помогает сконцентрироваться на медитации и достигнуть просветления, — ответил подчиненный.

— Неудивительно, что их мозги превращаются в кашу, — тихо рассмеялся Арес Вон. — Раз «жертвенная овечка» сама вызвалась выйти на бойню, позволим ей выманить добычу посерьезнее. Посмотрим, кого удастся поймать, а потом добьем оставшихся.

На часах было начало второго ночи, и посреди всеобщего хаоса незаметно наступил Новый год. Сквозь ментальную сеть Лу Бисин мог видеть «Модель 3» чуть позади своего механоида. Ее огромный серебряный корпус напоминал целую планету, за которой легко могли бы спрятаться механоиды поменьше.

Лу Бисин был уверен, что Линь знал, как должна была закончиться та фраза в комнате командующего. Он прикрыл глаза и воспроизвел в голове всю сцену еще раз: он сидел за столом Линя, и тут внезапно зазвучали сигналы тревоги, перебив его речь. Мужчина напротив него опустил руку и прервал разговор. Вспоминая ситуацию сейчас, казалось, что командующий пытался сохранить спокойствие, но на его лице промелькнуло паническое выражение.

Паника… что могло заставить его так реагировать?

Лу Бисин раньше искренне верил, что Линь Цзинхэн им увлечен, но спокойно поразмыслив, он пришел к выводу, что мог все это время заблуждаться.

Мысль, которая уже давно его не посещала, снова возникла в его голове: «Неужели я слишком поторопил события? Что ж, тогда вышло немного неловко».

В этот момент ему поступил входящий вызов от Фуко, выдернув его из размышлений. Лу Бисин потер лицо, проглатывая смущение:

— Да, слушаю тебя.

На экране появилось лицо Фуко. Ей еще не исполнилось 200 лет, она считалась достаточно молодой, но тонкие морщинки вокруг глаз все-таки указывали на ее возраст.

— Ты не отправил жителей базы на резервную станцию, — произнесла Фуко. — Потому что ты веришь, что мы сможем отразить атаку пиратов?

— Я хотел бы сказать, что так и есть, — Лу Бисин выдавил из себя улыбку. — Но если бы я так ответил, ты бы все равно не поверила, правда?

— Я уже не молода, и буду говорить прямо. Не нужно дурить мне голову, как Субботе и его юным друзьям, — глаза Фуко слегка изогнулись в улыбке, но затем она серьезно продолжила. — Население станции составляет немногим меньше миллиона человек, и это слишком много, да? У нас нет большого космического корабля для эвакуации, и даже если собрать все механоиды и торговые корабли, их едва ли хватит, чтобы перевезти хотя бы четверть всего населения. Пираты не оставят нас в покое, а поэтому большая часть жителей должны остаться на станции, верно?

Лу Бисин глубоко вздохнул. Пока юные обитатели станции гнались за своими мечтами и стремлениями, старшее поколение могло трезво оценить цену, которую придется заплатить за защиту своего дома. Лу Бисин честно ответил:

— Ты права, мисс Фуко, все именно так.

— Значит, ты ничего не сказал, потому что считал, что это будет слишком жестоко? — Спросила Фуко.

— Нет, — Лу Бисин покачал головой. Внезапно он больше не был похож на дружелюбного «Ректора Лу», которого все привыкли видеть. «Ректор Лу» был образцовым учителем и позитивным человеком, полным сил и готовым накормить куриным бульоном для души любого, кто согласится выслушивать его речи про достижение успеха.

Сейчас же Лу Бисин был просто беспристрастным наблюдателем, слегка холодным и отстраненным. Он сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить говорить:

— Пираты напали слишком внезапно, у меня не было времени придумать хорошую отговорку. Если хоть один из обитателей станции обратит внимание на проблему, которую ты озвучила, всей базе придет конец. Сейчас некому разобраться с ситуацией на станции, и нам даже не придется ждать прямой атаки пиратов — люди сами друг друга поубивают… Спенсер, вероятно, тоже об этом задумывался, поэтому просто бросил торговые корабли гнить без обслуживания. Он уже понимал, что все эти люди обречены.

— Спенсер неглупый человек, но иногда эта сообразительность не во благо… Впрочем, неважно, — Фуко стала еще серьезней. — Я не думаю, что это единственный отряд пиратов. Если разведчики будут уничтожены, следом за ними появится флот большего размера. Я много раз бывала на черных рынках за пределами галактик, поэтому я знаю, что этого люди. Если мы вступим в схватку с пиратами, у нас нет шансов на победу. Ректор Лу, раз ты и так все за нас решил, не мог бы ты сказать, что нам делать, чтобы выжить на передовой?

Лу Бисин одарил ее долгим взглядом и спросил:

— Фуко, ты уже говорила с Пронырой?

В этот момент в коммуникационном канале послышался голос Проныры:

— Ректор Лу, ты собственноручно создал систему защиты от обнаружения. Никто не знает о ней столько, сколько ты, поэтому мы готовы слушать твои указания.

Лу Бисин с секунду помолчал, а затем уточнил:

— Вы без возражений выполните все приказы?

Смертельная опасность, нависшая над станцией, вынудила Фуко и Проныру переглянуться и в унисон кивнуть.

— Вам, ребята, необходимо делать так, как говорит Командующий Линь, — произнес Лу Бисин. — Даже если его приказы кажутся неразумными, не вздумайте сомневаться и немедленно приступайте к исполнению. Возможно, спасти всех и не удастся, но он способен уменьшить число жертв.

Проныра несколько секунд обдумывал сказанное, прежде чем осторожно возразить:

— Насчет этого… Ректор Лу, возможно, я не вправе это говорить, но… Командующий Линь прекрасный военный и… знаете… аристократ со столичной планеты. Он не… он не похож на человека, которому есть дело до наших жизней…

— Он взял вас в это сражение, потому что считает своими солдатами, — ответил Лу Бисин. — Неважно, эмоциональный он человек или холодный и нелюдимый. Любой, кому наплевать на жизнь своих солдат может стать разве что капитаном отряда самоубийц, но уж никак не командующим армии Союза. Я уж не говорю о количестве сражений, через которые он прошел, — мне кажется, все и так абсолютно понятно, правда?

Фуко и Проныре нечего было возразить на этот железный аргумент.

— Но помните, что хотя потери армии — лишь цифра на бумаге, для вас, ребята, уничтожение механоида сулит верную смерть. Опасайтесь ракет, — Лу Бисин развернул навигационную карту. — Трансферная точка впереди — последняя на нашем пути, вы готовы?

В десяти днях полета от станции пал последний пиратский механоид.

Суббота столкнулся с обломком вражеского корабля, и в его кабине зазвучали сигналы тревоги. Он растерянно стоял посреди помещения, в его ушах выли сирены, а механоид выдавал длинные строки сообщений о повреждениях.

— Отряд Сил Самообороны… — Голос Субботы был хриплым и грубым. — Отряд, доложите свое положение дел по очереди.

Такие отчеты всегда производились по порядковым номерам членов команды — от меньшего числа к большему. Если от одного из механоидов не было ответа в течение 10 секунд, за него докладывал следующий участник. Этому методу подсчета потерь, принятому среди военных, обитателей станции в свое время научил Лу Бисин. Но на практике никто раньше его не использовал.

— Член отряда номер 1, Суббота. Защитное поле механоида разрушено, повреждение двигателей 60%. Ракет в запасе не осталось, как и энергозапасов для использования пушек частиц.

На канале связи повисла тишина. Никто не откликнулся следующим.

Сердце Субботы отчаянно сжалось от ужасного предчувствия.

Эти десять секунд молчания, казалось, тянулись целую вечность.

Затем раздался голос другого участника отряда:

— Член отряда номер 3, по счастью, из повреждений у меня лишь пара царапин, в запасе еще две ракеты… Я… я проверю ситуацию с номером 2. Номер 2, ты на связи?

Отряд Сил Самообороны не был толком знаком с правилами переклички, поэтому оставалась призрачная надежда, что ответ все-таки последует. Но время уходило, а номер 2 так и не откликнулся. Его товарищ, который начал говорить до этого, наконец признал очевидное и продолжил:

— Номер 2 был уничтожен, член команды Выходной… пропал без вести.

У них в распоряжении не было такой продвинутой технологии, как Эдем, поэтому любой потерпевший крушение пилот числился «пропавшим без вести».

— Номер 6 докладывает за номер 5…

— Номер 11 докладывает за номер 10…

Из тридцати участников группы двенадцать механоидов были сбиты. Оставшаяся половина Отряда Сил Самообороны застряла в открытом космосе, и у них не было времени даже оплакать товарищей.

— Отправьте сообщение на станцию, скажите им, что хотя отряд был уничтожен, нам удалось спасти… — Начал было Суббота.

— Суббота! — перебил его один из товарищей. — Посмотри на радар системы защиты от обнаружения! Сейчас же взгляни!

Суббота резко развернулся к маленькому экрану. Скопление небольших точек двигалось в их направлении, и это значило, что к ним приближается флот механоидов. Количество кораблей все возрастало, пока весь угол экрана не заполнился сигналами вражеских механоидов.

Отряд только что с огромным трудом преодолел выпавшие на их долю несчастья, и выжившие сдались на милость судьбы, исчерпав все силы. Вот только судьба, как оказалось, милостивой вовсе не была.

Их обнаружил основный пиратский флот.

На канале связи воцарилось гробовое молчание. Суббота внезапно вспомнил свое наивное заявление, что лучше умереть на поле сражения, чем сбежать, поджав хвост. Сейчас эти простодушные слова казались миражом из прошлого.

«Почему я был так глуп?» — Спросил он самого себя.

Суббота прочистил горло и заговорил с товарищами по отряду:

— В нашем распоряжении всего 18 механоидов, из которых сражаться способны лишь 8. В запасе 11 ракет и 4 действующие пушки частиц. Если мы будем продолжать в том же духе, то не продержимся и одного раунда огня… враги продолжают наступать, а мы почти безоружны, поэтому нет смысла в партизанских приемах. Мы можем либо сломя голову ринуться в бой, либо сбежать.

Они уже могли сквозь ментальные сети видеть пиратские механоиды в авангарде.

— Но я все еще… — После долгой паузы Суббота снова заговорил, и голос его на этот раз дрогнул. — Я все еще не хочу сдаваться, мне хочется попытаться и прожить хотя бы еще несколько минут настоящим мужчиной. Пиратам придется взломать код системы защиты от обнаружения, чтобы продвинуться вперед. Сейчас мы — первая линия обороны станции, поэтому даже если им удастся декодировать систему, то придется столкнуться с нами, прежде чем атаковать станцию. Как считаете?

Суббота стиснул зубы и продолжил речь, не дожидаясь ответа от товарищей:

— Защитное поле и вооружение номера 1 полностью уничтожено, поэтому вы, ребята, можете спрятаться за мной. Ближайшая к нам трансферная точка — 0023, и ее защитный пароль все еще действует. Вы можете сбежать через нее сразу, как только у вас закончатся боеприпасы… ну или поступать так, как сочтете нужным.

Заканчивая речь, Суббота потащил вперед свой механоид, используя единственный целый боковой двигатель. Сияние этого двигателя на крошечном овальном корпусе механоида напоминало хрупкое мерцание свечи, которая упрямо не затухала назло жестоким порывам ветра.

Вскоре за ним последовал другой сильно поврежденный механоид. Затем еще один, и еще…

За несколько минут все десять кораблей, у которых не осталось боеприпасов, без сомнений присоединились к Субботе.

Отправляя координаты своим товарищам, Суббота почувствовал, как его захлестнуло эмоциями. Все уже было сказано, теперь пришло время снова вступить в схватку с врагом.

Пираты не теряли времени зря и быстро приближались. Маленькие точки на экране радара постепенно превращались в очертания механоидов, и на кораблях Отряда Сил Самообороны вновь зазвучали сигналы тревоги, спровоцированные энергетической волной.

Совсем скоро система наведения ракет уже могла засечь отдельные пиратские механоиды. В отличии от разведывательного отряда, в этом флоте не было маленьких кораблей — впереди летели вооруженные механоиды среднего размера, за которыми следовали тяжелые, составлявшие основную армию.

Практически одновременно на всех механоидах Отряда Сил Самообороны заверещали сирены, сообщавшие, что они стали мишенью пиратских ракет.

Суббота рванул прямо навстречу вражескому флоту. При уничтожении механоидов их обломки на какое-вовремя блокируют обзор противнику, а взрывная волна сбивает систему обнаружения. Именно в этот момент отряд мог бы выпустить все оставшиеся в запасе ракеты разом и сбить хотя бы один пиратский корабль…

Ситуация была даже немного комичной, ведь обычно только самые ценные сокровища люди готовы защищать до самой смерти. Но кто бы решил пожертвовать жизнью ради сточной канавы наподобие этой космической станции? Был ли хоть один повод?

Пираты открыли огонь по Отряду Сил Самообороны.

Суббота прикрыл глаза и погрузился в ментальную сеть, чувствуя, что сейчас, наконец, наступит его конец.

Но внезапно сигналы тревоги в его кабине затихли.

«Меня что, сбили?» — удивленно подумал Суббота.

Тем не менее, стоило ему открыть глаза, как он чуть не ослеп от ярких вспышек взорвавшихся ракет. Из-за его спины был выпущен целый залп снарядов, которые защитили Субботу от огня противника.

В следующую секунду бесчисленные маленькие механоиды выстроились вокруг него, подняв гигантское защитное поле, накрывшее весь Отряд Сил Самообороны и отразившее осколки взрывов точно таким же способом, как когда-то 300 пилотов справились с волной высокоэнергетических частиц.

На канале связи прозвучал спокойный голос Линь Цзинхэна:

— Команда патрулирования понесла серьезные потери, поэтому отступайте через трансферную точку 0023.

У Субботы на глаза навернулись слезы.

«Модель 3» ускорялась пугающими темпами и почти мгновенно приблизилась к пиратскому флоту достаточно, чтобы тот попал в зону действия сети Чжаньлу. Отряд Сил Самообороны даже не успел выполнить приказ и сбежать. Авангард вражеской армии тут же пал, словно сорняки, срезанные газонокосилкой, но Линь Цзинхэну этого было мало. Не дожидаясь, пока вторые пилоты вступят с ним в борьбу за ментальные сети, он намеренно от них отключился. Время, необходимое на повторное подключение к сети, сыграло с пиратами злую шутку, замедлив их продвижение. Одновременно с этим армия космической станции открыла по ним огонь, используя сразу и ракеты, и пушки частиц.

Хотя меткость вооруженных группировок базы была не на высоте, но цели были крупными, а вызванная трюком Командующего Линя заминка еще больше повысила их шансы на успех.

На «Модель 3» поступил запрос на соединение.

Чжаньлу:

— Сэр, пираты желают…

— Я не буду с ними разговаривать. Немедленно отступаем! — Перебил его Линь Цзинхэн.

Обитатели станции гораздо охотнее и организованнее выполняли приказ об отступлении, нежели приказ о вступлений в битву. По команде Линь Цзинхэна весь их флот растворился в лабиринте системы защиты от обнаружения, словно стая рыбок, уплывшая вглубь океана.

Пророк АУГ в ярости ударил кулаком по столу:

— Найди незапароленную трансферную точку и используй ее, силой вытащим этих трусов из укрытия!

— Ты… как там тебя… — Произнес во внутреннем канале связи Линь Цзинхэн. — Среда или Пятница, или что там… отдай мне контроль над своей ментальной сетью.

Нагло обозванный будним днем Суббота не решился спорить и немедленно отключился от своей ментальной сети, испугавшись, что Командующий Линь может отобрать ее силой. Записи сражения и траекторий движения механоида Субботы тут же предстали перед взглядом Линь Цзинхэна.

Он коротко взглянул на экран и приказал:

— Подготовьтесь к прыжку сквозь трансферную точку 0078. Сверните ракеты и дальше используйте пушки частиц.

Пиратский флот двинулся в стороны известной им трансферной точки, словно бульдозер. По команде пророка в сторону портала была выпущена пара дюжин ракет. Мощная энергия, сконцентрированная около точки, вызвала цепную реакцию и обезоружила систему защиты от обнаружения, тем самым мгновенно рассекретив маршрут портала. Но не успели пираты и двинуться, как вооруженные силы базы внезапно выскочили из другой скрытой трансферной точки и открыли огонь по боковому флангу вражеского флота.

Сотни выстрелов пушек частиц слились воедино в разрушительный поток энергии, точно поразивший врага. В отличие от ракет, волны, испускаемые пушками частиц, меньше отклонялись от траектории под действием излучения трансферной точки, и неопытным солдатам было проще использовать именно их.

Эта атака, словно цунами, смела разом весь боковой фланг противника. И снова, не дожидаясь реакции пиратов, армия базы спряталась под покровом системы защиты от обнаружения.

Вот так выглядела настоящая партизанская война.

Во внутреннем канале вооруженных сил станции раздались восторженные крики контрабандистов, никогда ранее не участвовавших в настоящих сражениях. Участники битвы начали громко болтать, обсуждая удачную атаку на пиратов.

Правда никто не ожидал, что на их механоидах тут же зазвучат сигналы тревоги, возвещавшие, что они взяты на прицел ракет.

Линь Цзинхэн холодно произнес:

— У вас вообще нет представления о правилах коммуникаций в бою? Тому, кто издаст еще хоть один звук, я лично отправлю одну из своих ракет.

Канал тут же полностью затих.

В это самое время Лу Бисин закрыл лицо ладонями и беспомощно закричал про себя: «Да какая разница, неловко это или нет!»

Потому что сейчас для него уже не имело значения, ошибся ли он в своих предположениях насчет увлечения Линя и поторопился ли влюбиться, — теперь он ни за что не был готов отказаться от своих чувств.

Прим.пер.: еще одна эмоционально непростая глава, но Лу Бисин в конце все сгладил своим очаровательным фанбоингом)))

Глава 62 - Говорят, у тебя холодное сердце, но это неправда

— Им удается использовать эти приемы партизанской войны лишь потому, что их командующий, управляющий тяжелым механоидом, достаточно опытен, — Арес Вон прищурился, вглядываясь в экран. — Видишь этого почитателя «жизни и природы», который только и умеет, что болтать, а на деле жутко боится смерти? Его войска на передовой состоят из механоидов под управлением лучших пилотов АУГ, чья средняя совместимость с ментальными сетями выше 80%. Они способны отпугнуть почти любого соперника, только показавшись на поле боя. Тем не менее, за считанные секунды все они были выкинуты из сетей. Насколько же велика ментальная сила этого командующего? Даже обидно, что под его руководством собралась кучка таких бесполезных отбросов.

Подчиненный, стоявший рядом с Принцем Кайли, изначально был лишь медбратом, нанятым для заботы о собранном из разных частей теле пирата. Проведя так много времени с этим психопатом-убийцей, он даже заработал себе неофициальное звание «генерала» флота. Этот самый «генерал», будучи опытным врачом, тем не менее не мог похвастаться знаниями, когда дело доходило до сражений, а потому сейчас просто молча таращился на своего босса.

— Идиот, ты до сих пор не понимаешь? — Арес Вон глубоко вздохнул, ругая подчиненного. Несмотря на то, что он говорил грубые слова, его лицо оставалось спокойным — на самом деле ему были по душе простодушные дурачки, которыми было легко манипулировать. По мнению пирата, сообразительные люди были слишком опасны и их следовало немедленно уничтожить, не рискуя своей шкурой. С другой стороны, он проявлял терпение к обычным людям, не способным быстро схватывать информацию, поэтому благодушно продолжил объяснять. — Пушки частиц обладают куда меньшей поражающей способностью, нежели ракеты. Если бы они использовали ракеты в последнем раунде битвы, им удалось бы уничтожить как минимум половину всего флота противника. Их командующий ловко маневрирует и явно обладает хорошими навыками, поэтому он не совершил бы подобной ошибки. Могу предположить, что эти бестолковые головастики под его руководством просто не умеют целиться и не знают, как правильно использовать ракеты… флот под командованием этого солдата высочайшего уровня, видимо, состоит из новичков, только научившихся управлять механоидами, поэтому им остается лишь использовать пушки частиц, чтобы нивелировать недостаток меткости.

Защитное поле механоида было способно до некоторой степени отразить лучи пушек частиц и смягчить потери, но после двух атак подряд даже флоту пророка нужно было время на восстановление. Все механоиды, уничтоженные в последнем раунде, пали жертвами ракет, выпущенных «Моделью 3».

Арес Вон использовал пророка, чтобы выманить врага, потому что тот крайне недооценивал этого жестокого пирата. Но пророк не был настолько глуп, чтобы не придти к таким же выводам насчет противника после двух раундов сражения. На его лице появилась злобная усмешка, и он топнул ногой:

— Соберите все данные о Серебряной Десятке за последние двадцать лет и проанализируйте их повадки во время сражений!

Тяжелые механоиды высокого уровня обычно были оборудованы высокотехнологичными ИИ-ядрами. И несмотря на все презрение АУГ к новым технологиям, их флот был оборудован по высшему разряду.

Пророк проповедовал, что современные технологии — это вестник Апокалипсиса, а ИИ — незаконный наркотик, но АУГ все равно во всю использовала эти «ужасные изобретения» с целью спасения человечества.

ИИ, применяемые АУГ, находились под строгим контролем, их базы данных были сильно ограничены, а когнитивные функции угнетены, поэтому их функционал недалеко ушел от обычного суперкомпьютера. Эти ИИ-ядра использовались в сражениях для мгновенного выполнения приказов пилотов, не умели даже говорить, а уж тем более, болтать без умолку, как Чжаньлу. Если бы их увидел Командующий Линь, он, вероятно, задумался бы об обмене.

Бессловесный ИИ быстро проанализировал базу данных АУГ, отыскивая все записи группировок, за последние 20 лет нападавших на Союз и впоследствии уничтоженных Серебряной Десяткой. Спустя несколько секунд ИИ закончил сканирование и вывел найденные данные на экран, отметив на карте все возможные зоны, из которых стоило ждать атаки. Каждая из зон была промаркирована процентом вероятности расположения укрытия врага, если предположить, что против них выступает Серебряная Десятка.

Пророк быстро оглядел полученную карту и отметил три локации, откуда стоило ждать удара с наибольшей вероятностью. Он разделил флот на три части и тут же приказал своим подчиненным открыть огонь в направлении отмеченных зон:

— Запустить глушители сигнала!

Канал связи на стороне вооруженных сил станции тут же отключился.

Опытный военный отряд в норме даже не обратил бы внимания на эту проблему, и это никак не сказалось бы на их способности вести сражение, так как зона покрытия ментальной сети была куда шире, чем способности человеческого глаза, и пилоты все еще могли беспрепятственно видеть друг друга и своего командующего. Стоило командующему двинуться, и его подчиненные обычно мгновенно исполняли команды — для этого у них не было необходимости в стабильном сигнале связи.

Но вот вооруженные силы космической станции такой скоординированностью похвастаться не могли. Они даже правила поведения в канале связи усвоили только после угрозы Командующего Линя, как же им было тягаться с полноценным военным отрядом?

Потерянные овечки только успели отпраздновать свою маленькую победу и потешить самолюбие, как внутренний канал связи отключился, вновь нанеся им удар.

Внезапно неопытные контрабандисты, составлявшие вооруженные силы станции, превратились в группу бестолковых детишек.

И в тот же момент в их сторону были выпущены вражеские ракеты.

Следуя жесткой логике и расчету, выстрел ракетами наугад не был эффективным приемом во время сражения — но на этот раз противнику просто повезло.

Если бы Линь Цзинхэн был на поле боя один, он бы и глазом не моргнул, увидев эти ракеты. Но прямо сейчас на его попечении оказалось это стадо овец, отбившихся от пастуха, как только внутренний сигнал связи прервался. Внезапный огонь со стороны врага натолкнул их на мысль, что система защиты от обнаружения была уничтожена. Весь вооруженный флот тут же погрузился в панику. Не считая тех, кто от испуга потерял способность двигаться, некоторые особо торопливые тут же попытались сбежать, но вместо этого попали под огонь ракет и раскрыли врагу свои координаты. Флот, который еще недавно действовал достаточно слаженно, в этом хаосе сразу распался на части.

На борту «Модели 3» четверо студентов одновременно шумно втянули воздух, наблюдая за происходившим на 3D-экране. Им потребовалось какое-то время, чтобы полностью осознать, что это было не игрой, в которой можно было проиграть пару очков, — перед ними были настоящие боевые ракеты, которые уничтожили механоиды, и их пилоты больше никогда не вернутся на станцию.

От этих мыслей сердца подростков в испуганно заколотились.

В то же время невозможно было понять: то ли Линь Цзинхэн просто привык сохранять спокойствие даже в самых сложных ситуациях, то ли ему действительно не было дела до жизни этих овец. На его холодном лице не отражалось ни единой эмоции, и он молча отправил запрос на механоид Лу Бисина, используя канал дальней связи.

Сигнал тут же отследили пираты. Но не успели они навести ракеты на «Модель 3», как Линь Цзинхэн внезапно совершил экстренный прыжок, раскрыв подушки безопасности для четырех студентов в углу кабины. «Модель 3», словно призрак, возникла прямо посреди пиратского флота.

Одновременно с этим Лу Бисин ловко создал коммуникационную сеть, стоило ему только получить сигнал с «Модели 3». Он даже не стал декодировать полученное сообщение, просто отправил содержавшийся в нем код на все зачищенные и открытые трансферные точки вокруг. Затем он без промедления подключился к системе защиты от обнаружения. Словно паук, плетущий свою паутину, он ввел код, полученный от Линя, в систему и превратил свой механоид в центр связи. Используя свои права доступа к системе защиты от обнаружения, Лу Бисин восстановил соединение между механоидами вооруженных сил, создав подобие внутренней системы связи.

Как только сигнал стабилизировался, голос Линь Цзинхэна прозвучал в кабинах всех механоидов сразу:

— Идиоты, используйте точку 004 для прыжка!

«Идиоты» чуть не заплакали от облегчения, услышав его голос, и мгновенно выполнили приказ. Но внезапно оказалось, что на другом конце их уже поджидали пираты.

— Ракеты! — скомандовал Линь Цзинхэн.

Перепуганные овцы, крича от ужаса, выпустили свои ракеты в пиратские механоиды. Пираты, все еще сосредоточенные на «Модели 3», никак не ожидали, что враг так быстро восстановит сигнал связи, поэтому растерялись и не успели защититься от удара.

В это время «Модель 3» взяла контроль над ментальными сетями дюжины небольших механоидов противника, находившихся поблизости. Гигантское защитное поле, сиявшее серебристым светом, закрыло «Модель 3» и отразило направленные на нее ракеты врага. Затем тяжелый механоид поднял пушки частиц и активировал их на полную мощность.

Линь Цзинхэн бегло взглянул на вооруженные силы станции. Эти бестолковые дождевые черви — члены самопровозглашенной армии — вряд ли смогли бы исполнить сложный приказ. Фраза наподобие «сформируйте «клещи» и атакуйте хвост врага» с высокой долей вероятности привела бы лишь к столкновению механоидов в космосе. Линь проглотил свои привычные команды и вместо этого приказал максимально примитивно:

— Мужчины — к трансферной точке 0045, женщины — к точке 0031, живо!

К счастью, такой приказ мог понять даже несмышленый ребенок. Беспорядочно толпившиеся механоиды мгновенно разделились на две группы и проследовали в указанных направлениях. Их слаженные прыжки сквозь трансферные точки в этот момент могли бы сравниться с работой настоящего военного отряда.

Пророк удивленно взирал на соперника, подозревая, что его обвели вокруг пальца.

Для Линь Цзинхэна это был первый опыт командования подобным флотом — в какой-то момент он почти почувствовал себя роботизированным помощником в торговом центре, помогавшим посетителям выбрать нужную им уборную. В раздражении он атаковал ближайший к нему механоид и оттолкнул его в сторону. В то же мгновение пираты выпустили в него разом три ракеты. Линь Цзинхэн открыл огонь из пушек частиц «Модели 3», сбив все три снаряда. Затем «Модель 3» резко ускорилась, обогнав вражеские ракеты, и вновь совершила экстренный прыжок. Ракеты пиратов угодили точно в центр трансферной точки, которая пряталась за корпусом тяжелого механоида.

Пираты, чьи механоиды были поблизости, дружно вскрикнули от страха, подумав, что трансферная точка взорвется, и поспешили сбежать из зоны поражения. Пророк, наблюдавший за этим беспорядком, выругался:

— Почему вы убегаете? Вы, придурки, не в курсе, что для взрыва трансферной точки нужна тьма энергии? Пара ракет не несет никакой опасности, поэтому немедленно приступайте к преследованию!

Пираты осмотрели портал и убедились, что ничего страшного не случилось. Только они, опираясь на свои аналитические данные, собрались броситься в погоню за «Моделью 3», как их внутренние каналы связи вдруг отключились.

Затем трансферная точка внезапно взорвалась, уничтожив разом весь авангард пиратского флота.

Одновременно одна из групп вооруженных сил станции появилась из трансферной точки 0045 и сразу открыла огонь по хвосту пиратского флота. Пока пираты впопыхах поднимали защитные поля, вторая группа возникла из слепой зоны и обстреляла врагов сзади. Затем партизаны вновь скрылись в лабиринте системы защиты от обнаружения.

Некогда большой и наводивший ужас пиратский флот теперь напоминал ощипанного петуха, только что проигравшего бой.

Лу Бисин несколько раз растерянно моргнул и спросил:

— Что ты оставил в трансферных токах? Какие-то бомбы с таймерами?

— Взрыватели, способные концентрировать энергию внутри порталов, — Линь Цзинхэн сделал паузу, а потом добавил. — Лишь небольшое количество точек, которые должны были оказаться в самом эпицентре сражения, оснащены такими системами — это стандартная подготовка при битвах на своей территории.

— Когда ты успел их установить? — Спросил Лу Бисин. — Как получилось, что я об этом не знал?

Линь Цзинхэн проигнорировал его вопрос, и на канале связи воцарилась тишина.

Лу Бисин внезапно осознал: Линь сделал это в те дни, когда активно его избегал.

Про себя он мог лишь похвалить командующего, способного с пользой тратить время и готовиться к битве, даже скрываясь, как профессиональный шпион.

Лу Бисин прочистил горло и решил взять на себя роль персонального инженера командующего:

— …Они выбрали три зоны для атаки после того, как прервали наш сигнал связи, и это не могло быть случайностью. Скорее всего, они использовали какую-то стратегическую модель, обладающую высокой точностью. Выброс энергии от взрыва трансферной точки чрезвычайно велик, а раз в их распоряжении ИИ такого высокого уровня, системе защиты от обнаружения скоро придет конец. Нам нужно сменить направление мысли.

Будто услышав мысли Лу Бисина, ИИ на борту механоида пророка собрал огромный массив данных сразу после взрыва и смог воспроизвести общее строение системы защиты от обнаружения. Как и в первый раз, суперкомпьютер проанализировал военные приемы Серебрянкой Десятки и составил карту возможных засад.

Получив указания, пиратский флот слаженно последовал к локации, где прятался противник.

Когда флот АУГ участвовал в сражении, все его члены неукоснительно следовали приказам руководства. А вот в те времена, когда Серебряная Десятка стояла у руля военных сил Союза, ее можно было сравнить разве что с шайкой варваров под предводительством заблокировавшего Эдем командующего.

Вероятно, этим людям, настолько склонным к крайностям, было самой судьбой уготовано оказаться по разные стороны баррикад.

Взгляд Линь Цзинхэна задержался на экране, отражавшем сообщения из безграничного канала дальней связи.

— Принято, — произнес он, отмечая на картах два возможных маршрута отступления и направляя информацию двум сформированным ранее группам вооруженных сил. — Разделитесь еще раз и немедленно отступайте. Те, кто не успеет сбежать за пять секунд, могут передать через меня свою последнюю волю.

Пираты тут же отследили действия вооруженных сил:

— Пророк, враг отступает!

— Проверьте их маршруты отступления!

За считаные секунды ИИ собрал массу информации и вычислил две траектории возможного побега, пролегавшие неподалеку от выбранных Линем маршрутов.

— Серебряная Десятка… — Кровь Пророка бурлила. — Активируйте систему помех!

Одной из самых известных военных техник Гвардейцев Кайли было создание колебаний во время прыжков противника: как только пираты находили координаты точки назначения врага, они создавали помехи на пути, и соперник откланялся от своей траектории движения.

Но хотя пираты запустили систему очень быстро, вооруженные силы станции, напуганные Линь Цзинхэном, их опередили и разбежались, словно крысы с тонувшего корабля. Нескольких секунд было достаточно, чтобы все члены маленькой армии — не считая самых медлительных — полностью исчезли с радаров.

Пираты смогли задержать только несколько механоидов, замешкавшихся с выполнением приказа. Гвардейцы Кайли тут же растянули свои ментальные сети, пытаясь перехватить контроль над механоидами незадачливых беглецов, но стоило их сетям приблизиться к механоидам соперника, как пилоты тут же лишились сознания. Ведь они и предположить не могли, что Линь Цзинхэн уже взял управление маленькими механоидами на себя и был готов оказать сопротивление, словно предугадав все движения пиратов. Мощная волна ментальной энергии моментально накрыла вражеские механоиды и запустила на них процесс самоуничтожения.

Воспользовавшись моментом, «Модель 3» забрала с собой отставшие механоиды своих товарищей и, словно торнадо, вмиг испарилась сквозь трансферную точку.

Как и сказал Линь Цзинхэн, пираты отставали всего на пять секунд.

Внезапно Лу Бисин кое-что осознал: у пиратов на руках были данные о боевых стратегиях Линь Цзинхэна или даже всей Серебряной Крепости. И Командующий Линь не только прекрасно об этом знал, но и намеренно следовал сценарию врага, чтобы подтвердить его подозрения.

«Снаружи ты кажешься таким холодным и бесчувственным, но это все неправда», — беспомощно подумал Лу Бисин. — «Насколько же ты хитер?»

— Командующий, — напряженно произнес Лу Бисин в канале связи. — Ядро системы защиты от обнаружения расположено в трансферной точке 001. Если ты продолжишь движение вперед, сигнал дальней связи рассекретит местоположение космической станции.

Линь Цзинхэн ничего не ответил, лишь мягко рассмеявшись.

Безусловно, он и планировал раскрыть координаты базы.

Лу Бисин ухватил смысл невысказанных слов и добавил:

— Принято.

Где-то на другом конце канала связи в разговор вмешался Одноглазый Ястреб:

— Погоди, что принято? Линь Цзинхэн, ты хоть представляешь, что творишь?

На стороне пиратского флота пророк избавился от обломков уничтоженных механоидов при помощи пушки частиц и воскликнул:

— Выводите в бой тяжелые механоиды, бесполезные отбросы цивилизации!

В отличие от небольших механоидов, при вторжении в ментальную сеть тяжелых врагу требовалось некоторое время, чтобы запустить программу самоуничтожения. Этой задержки было более чем достаточно, чтобы вторые пилоты успели вернуть себе контроль над кораблем, поэтому захватить его было куда сложнее. Гигантские тяжелые механоиды, словно небесные колесницы, спустились на поле боя и бросились в погоню за соперником.

Эта охота казалась бесконечной. Каждое столкновение лишь уносило жизни пилотов с обеих сторон, но переломного момента в битве так и не наступало. Раздражение пророка достигло апофеоза, когда он осознал, что сколько бы его суперкомпьютер ни просчитывал стратегию, он все равно отставал от врага на несколько шагов.

Арес Вон, наблюдавший за сражением со стороны, уже понимал, что флот пророка одной ногой успешно угодил в ловушку противника. Он похвалил вражеского командующего:

— Это потрясающе, у меня нет слов. Кажется, наша маленькая «жертва» действительно вот-вот превратится в овечку на заклание. Прикажите всем отрядам подготовиться, нас ожидает жестокое сражение.

Вооруженные силы космической станции неумолимо приближались к ядру системы защиты от обнаружения.

Преследовавшие их пираты тоже заметили что-то необычное: на их радарах появились сигналы связи с нелегальной базы.

Пророк сначала слегка растерялся, столкнувшись с двумя разными типами сигналов одновременно, но затем его озарило:

— А я все думал, зачем им такая сложная система защиты от обнаружения! — Он хлопнул в ладоши. — Все это время они просто пытались кое-что спрятать!

Фуко, до которой наконец дошло, что случилось, громко выругалась:

— Твою мать!

Все члены вооруженных сил мгновенно всполошились, начисто забыв о том, что обещали безоговорочно следовать приказам Командующего Линя, и развернулись, чтобы лететь в обратном направлении.

На удивление, Линь Цзинхэн даже не попытался их остановить.

ИИ на механоиде пророка уже обнаружил источник разрозненных сигналов на поле боя:

— Мы нашли ядро их системы защиты от обнаружения!

В это время волна выстрелов из пушек частиц пиратов затолкала отбившихся от пастуха овечек из вооруженных сил станции обратно в загон. Им пришлось снова собраться в формацию и молча наблюдать, как пророк ведет своих солдат к трансферной точке 001.

Контрабандисты запаниковали: если пираты совершат прыжок сквозь точку 001, система защиты от обнаружения перестанет работать. И, как назло, их неосознанная реакция лишь послужила для пиратов дополнительным подтверждением того, что они движутся в верном направлении. Уверившись в своей правоте, пророк смело направил свой флот в трансферную точку и инициировал прыжок. Но все пошло совсем не так, как он рассчитывал.

Трансферная точка, в которой пряталось ядро системы защиты от обнаружения, самоуничтожилась.

У пророка не было даже времени на раздумья — невероятно мощная взрывная волна превратила весь его основной флот в космическую пыль за доли секунды.

Когда взрывы затихли, в космосе воцарилась мертвая тишина. Система защиты от обнаружения, которая все это время выполняла роли идеальной ловушки, теперь была разрушена до основания.

Молчание, которое, казалось, длилось уже несколько часов, неожиданно нарушил восхищенный шепот Одноглазого Ястреба:

— …Ну ни хрена себе.

Линь Цзинхэн свернул защитное поле «Модели 3» и холодно скомандовал:

— Собирайтесь и готовьтесь к возвращению на базу.

Выжившие солдаты вооруженных сил в неверии последовали за ним.

Внезапно в канале связи раздался голос Субботы:

— Мы что… победили?

Эта короткая фраза вмиг сломала все правила коммуникации, установленные командующим.

— Мы победили?

— Мы отбили атаку пиратов!

— Правда?!

Некоторые издавали восторженные возгласы, другие тихо всхлипывали от накативших чувств — весь канал наполнился всевозможными звуками и голосами.

Но Линь Цзинхэн и на этот раз не стал их одергивать. А Лу Бисин ни на секунду не свернул свой защитный барьер, продолжая сканировать окрестности.

Арес Вон наблюдал за вооруженными силами издалека:

— О, они уже празднуют свою победу.

Прим.пер.: эту главу было сложно переводить — в ней много описаний напряженных сражений. Надеюсь, вы смогли уловить причинно-следственные связи))

Глава 63 - Сердце Розы

Обычно после напряженных сражений люди проходили четыре эмоциональные стадии: сначала неверие, затем желание отпраздновать победу, следом скорбь по потерянным в бою товарищам и, наконец, преодоление этой печали.

К сожалению, обстоятельства насильно прервали этап празднования победы у несчастных контрабандистов с космической станции.

— Послушайте… — Лу Бисин наконец решил заговорить, используя канал связи, но его голос потонул в шуме болтовни.

Он нахмурил брови и отправил в канал снимок графика колебаний энергии, но и на это никто не отреагировал.

— Эй! — Крикнул Лу Бисин.

Ему начало казаться, что на этих неудачников может подействовать только угроза быть сбитыми ракетой. Но к счастью, Лу Бисин был честным и волевым человеком, поэтому не имел привычки брать на прицел собственных товарищей при малейшем разногласии.

Вконец отчаявшись, он громко воскликнул:

— Прошу прощения, у меня тут предложение руки и сердца!

На эту фразу наконец последовала реакция. На другом конце канала связи Одноглазый Ястреб заорал:

— Лу Бисин, мелкий паршивец, да как ты смеешь!

Общими усилиями отец и сын смогли утихомирить шумную толпу.

— Спасибо, папа, — Лу Бусин продемонстрировал график колебаний энергии и продолжил серьезным тоном. — Взрывная волна от уничтожения трансферной точки 001 уже рассеялась, прибор не должен показывать такие мощные колебания в этой зоне. Битва еще не окончена, так что не расслабляйтесь.

Контрабандисты только было настроились на сочные сплетни, как тут же разочаровались, услышав вместо этого военные новости. Несколько секунд все молчали, прежде чем поднялась коллективная паника.

Суббота не выдержал:

— Заткнитесь! Замолчите хоть на минуту!

— Ректор Лу, что это значит? — Вмешалась Фуко, стараясь успокоить своих людей.

— Где Командующий Линь? — Нерешительно спросил Проныра.

Линь Цзинхэн не ответил. Он давно заглушил звук канала связи, потому что постоянный шум раздражал его, и теперь не слышал адресованного ему вопроса. Линь поднял пустой стакан и коротко отдал команду Чжаньлу:

— Одну унцию (прим.пер.: примерно 30 грамм).

Чжаньлу тут же понял, что от него требовалось, и налил хозяину немного крепкого алкоголя.

Приказав флоту отступать, сам командующий, тем не менее, не последовал собственному приказу и остался на месте. Он даже не стал проверять, исполнили ли команду вооруженные силы станции. Крепкий алкоголь окутал резким вкусом его язык и горло, а взгляд Линя оставался прикованным к экрану, на котором отражались данные сигнала дальней связи. Его профиль был спокойным и собранным, словно командующий с нетерпением ожидал, когда же начнется кровавая бойня.

Хуан Цзиншу заметила его выражение лица:

— Комман…

Линь Цзинхэн поднял палец, показывая ей, что нужно замолчать.

В этот момент в канале связи наконец перестала кудахтать стая кур, и воцарилась долгожданная тишина. Линь Цзинхэн снова включил звук и сразу услышал, как кто-то задал глупый вопрос:

— Почему все вдруг перестали говорить? Что случилось?

Ответом ему было гробовое молчание.

Потому что теперь Лу Бисину даже не требовалось объяснять, что показывал график колебаний энергии, — все, кто был соединен с ментальными сетями, уже видели обстановку собственными глазами. В бесконечной темноте космоса из теней выныривали бесчисленные силуэты космических кораблей, словно монстры, выбиравшиеся из укрытия, чтобы посеять смерть и отчаяние.

Чуть позади этого флота показалась группа черных механоидов, на каждом из которых была нанесена символика Принца Кайли. На этот раз весь отряд врага полностью состоял из тяжелых механоидов.

Гиперкосмических тяжелых механоидов.

Точно таких, как те, что много лет назад окружили Серебряную Крепость.

Точно таких, как те, что уничтожили двух командующих Союза в зоне Сердца Розы.

Точно таких, как те, что взорвали планеты Пекин-β, Кайли и Эгрет.

Измотанный сражением флот станции в ужасе и неверии уставился на отряд вражеских механоидов. Будто группа муравьев, они собрались вокруг «Модели 3» в поисках укрытия.

Но их муравейник — система защиты от обнаружения — уже был уничтожен предыдущим отрядом пиратов.

Уайт шумно втянул воздух и попытался спросить как можно спокойнее:

— К-командующий, почему вы просто стоите и пьете?

Линь Цзинхэн прикончил остатки алкоголя одним глотком и коротко оглядел четверых студентов, стоявших за его спиной. Эти подростки были юны, наивны и бесстрашны даже перед лицом огромной опасности, но сам Линь Цзинхэн чувствовал, как похолодели его руки и ноги, стоило алкоголю разлиться по его желудку.

Дело было не в том, что он боялся поражения или смерти, ему просто ужасно не хотелось говорить с Принцем Кайли.

Весь мир разрушался прямо на глазах, но Линь Цзинхэн застрял на этой богом забытой станции на целых три месяца. С одной стороны, ему отчаянно хотелось узнать, что творилось снаружи все это время, но с другой стороны, его несколько пугала перспектива услышать новости. В независимости от того, какие он изначально преследовал цели, сейчас именно из-за его действий Союз был на грани гибели. Если бы он хотел именно этого, он был бы ничем не лучше этого психопата Ареса Вона. Если сказать, что это незапланированный результат, то это указывало на его глупость и недальновидность. Оба варианты были одинаково прискорбны.

К сожалению, Линь Цзинхэн никак не мог избежать этого разговора. Группа бездельников Девятого Отряда, видимо, окончательно расслабилась в своем неоплачиваемом отпуске и забыла, как быстро исполнять приказы. Командующий Линь оказался один посреди поля боя, а за его спиной пряталась толпа недееспособных контрабандистов. Козырей на руках не было, поэтому ему оставалось лишь тянуть время, вступив в разговор с врагом.

На «Модель 3» поступил запрос на коммуникацию, и сигнал с тяжелого механоида тут же транслировался во внутренний канал связи вооруженных сил станции.

Линь Цзинхэн глубоко вздохнул и принял запрос.

В следующее мгновение чудовищное лицо Ареса Вона появилось перед глазами всех пилотов. Одноглазый Ястреб чуть инстинктивно не выстрелил в экран.

Четверо студентов, находившихся на борту «Модели 3», прекрасно помнили лицо этого ненормального, уничтожившего Пекин-β. Минт в ужасе прикрыла ладонью рот, а Тупоголовый сжал кулаки и зарычал, сделав шаг вперед, словно собирался нанести удар по голографическому изображению. Рука Линь Цзинхэна надавила на плечо юноши и отодвинула его назад.

Если бы семья Ареса Вона оставила что-то ценное в своих могилах, их бы уже давно из мести разграбили бандиты Восьмой Галактики. Пират проигнорировал все суровые взгляды, которыми его наградили члены вооруженных сил, и сосредоточился на Линь Цзинхэне. Его зрачки сузились от удивления, и он произнес:

— Кажется, я наконец удостоился чести поговорить с вами. Приветствую, я Арес Вон — нынешний правитель Кайли. Могу я поинтересоваться, что за знакомый мне джентельмен предстал перед моим взором?

— А на кого я похож? — Насмешливо поинтересовался Линь Цзинхэн.

В то время, когда он еще стоял во главе Серебряной Крепости, он по разным причинам был широко известен во всех восьми галактиках. Во-первых, он был костью в горле семи галактик, пытавшихся добиться военной автономии внутри Союза. Во-вторых, некоторые политики Союза считали его величайшей угрозой. В третьих, он представлял смертельную опасность для пиратов. Его враги не единожды использовали его фото, чтобы тренироваться в меткости стрельбы, поэтому у Ареса Вона не было ни единого шанса не узнать это лицо.

Но он, конечно, отказывался верить, что перед ним настоящий Линь Цзинхэн.

Уголок глаза Ареса Вона дернулся от раздражения:

— Если память мне не изменяет, менять свое лицо на чужое — особенно на лицо известного человека — считается в Союзе нарушением права на неприкосновенность личности.

Линь Цзинхэн рассмеялся и нагло ответил:

— Только дураки рассуждают о правах на территории, где царит полное беззаконие. Вряд ли Линь Цзинхэну под силу выбраться из могилы, чтобы засудить меня. В крайнем случае, я могу всем в Восьмой Галактике напомнить, что он мертв. Итак, Ваше Высочество, мы просто спокойно занимаемся своим промыслом, чтобы кормить семьи, чем же мы вам помешали?

Арес Вон не стал отвечать на вопрос, вместо этого утвердительно произнеся:

— Вы один из членов Серебряной Десятки.

Линь Цзинхэн неопределенно ухмыльнулся.

— Можете сколько угодно менять лицо и имя, но невозможно идти против своей природы. Данные не врут, мы смогли проанализировать вашу тактику ведения боя, — тихо пояснил Арес Вон. — С такими способностями, вы должны носить звание как минимум генерала — так из какого вы отряда?

Линь Цзинхэн раздраженно приподнял бровь:

— Ваше Высочество, благодаря вашим ракетам Серебряная Крепость превратилась в руины, так почему вы думаете, что Серебряная Десятка где-то поблизости? И что вам нужно от нас?

Может быть потому, что командующий никогда раньше не был столь многословен, но все члены вооруженных сил неосознанно затаили дыхание, наблюдая за перепалкой двух мужчин.

Арес Вон неожиданно приветливо ответил:

— Не я уничтожил Серебряную Крепость. И не АУГ. Я лишь управляю Восьмой Галактикой — все здесь, начиная со звезд и планет и заканчивая космическим мусором и трупами погибших, принадлежит мне. Я не потерплю существования секретных трансферных точек и нелегальных коридоров, о которых я не знаю, в пределах своих владений.

Линь Цзинхэн выглядел так, как будто аргументы пирата его убедили. Едва заметно кивнув, он абсолютно спокойно произнес:

— Значит, вы хотите составить карту нелегальных коридоров.

— Хочу. Восьмая Галактика — словно задний двор моей резиденции, и я не собираюсь спокойно смотреть, как в моем саду крысы роют норы за моей спиной, — ответил Арес Вон. — Не так давно мой подчиненный по моему приказу вылетел на разведывательную миссию со своим отрядом механоидов. Он так и не вернулся — весь его флот испарился без следа в районе Пустыни Смерти. Хотел спросить вас: вы его не встречали случайно?

Линь Цзинхэн никогда не хвалился на публике своими достижениями, поэтому кроме Лу Бисина и Одноглазого Ястреба ни один из контрабандистов не понимал, о чем ведет речь этот пират. Они лишь почувствовали, что его тон стал заметно холоднее.

Командующий Линь поднял взгляд на Принца Кайли и ответил вопросом на вопрос:

— То есть, вы утверждаете, что вашего подчиненного убил именно я, а поэтому желаете отомстить. Но какие у вас доказательства?

Арес Вон развел руками и неловко попытался пожать своими металлическими плечами:

— Юань Ижэнь следовал за мной больше сотни лет. Именно он в свое время помог мне сбежать с планеты Кайли. Несмотря на то, что он несколько повредился рассудком за последние годы, я не могу себе позволить его потерять. Вокруг меня не так много настолько верных последователей, да и мало кто надолго задерживается в моем окружении, поэтому мое сердце рвется на части при мысли, что он так нелепо погиб в Пустыне Смерти.

Вооруженные силы станции, слушая этот странный разговор про доказательства вины и сердечные муки, окончательно растерялись и уже было решили, что кто-то снова перехватил их сигнал связи. Не обращая внимания на этих потерянных овечек, Линь Цзинхэн одним движением пальца отправил в канал связи текстовое сообщение: «Поднимите защитные поля и приготовьтесь к экстренному прыжку».

Хотя система защиты от обнаружения была уничтожена, у них в запасе все еще оставались трансферные точки, которые можно было взорвать.

Сигнальные огни на корпусах маленьких механоидов загорались один за другим, пока пилоты запускали защитные поля. Те из них, чьи барьеры были повреждены, организованно отступили на задний фланг, затаив дыхание и ожидая начала сражения.

Но флот неопытных новичков все равно был слишком медлителен, и они даже не успели полностью активизировать защитные поля, когда Арес Вон продолжил:

— У меня нет доказательств, но я испытываю душевные муки, а вы, ребята, с высокой долей вероятности можете оказаться виновниками, так почему бы мне не воспользоваться возможностью и не выместить на вас свое раздражение? Ракетам не требуется доказательств.

Стоило ему договорить, и его флот выпустил целую волну смертоносных ракет в сторону армии станции.

Чжаньлу однажды заметил, что Арес Вон был похож на пиратскую версию Линь Цзинхэна, и теперь даже сам командующий понимал, что в этом высказывании была доля истины. Линь и сам не так давно взорвал секретную трансферную точку, оставленную Лу Синем, и без зазрения совести переложил вину за это на плечи Юань Ижэня, воспользовавшись этим предлогом, чтобы уничтожить пиратский флот. Принц Кайли же был опечален смертью своего любимого подчиненного и поэтому решил обвинить в этом первый встречный незнакомый ему отряд механоидов.

Поблизости от вооруженных сил станции не было ни одной трансферной точки, поэтому всем пришлось совершить экстренные прыжки. В обычной ситуации такой непростой прием — не лучший выбор для новичков, но под угрозой неминуемой гибели все пилоты как-то ухитрились его провернуть. Многие из них впервые столкнулись с работой защитного газа, выпав из своих кресел во время экстренного прыжка.

Весь флот станции разделился на несколько групп, а сам Линь Цзинхэн завершил прыжок вблизи от трансферной точки 0051, которая была совсем рядом с взорванной ранее 001. По какой-то неизвестной причине он решил не прерывать сигнал дальней связи с космической станцией, а поэтому полностью рассекретил координаты базы перед Аресом Воном.

Со стороны могло даже показаться, что он сделал это намеренно.

Взгляд Ареса Вона скользнул по координатам станции, а потом пират рванул в погоню за Линь Цзинхэном, проигнорировав все остальные механоиды.

Командующий развернулся и направился в сторону нелегального коридора, в котором располагалась база. Энергетические волны, которые излучала космическая станция, настигли пиратские радары, что создавало иллюзию последовательного прохождения множества трансферных точек и одновременно напоминало тяжелое дыхание опасного монстра.

Арес Вон тут же почувствовал неладное, поэтому скомандовал:

— Остановитесь, не преследуйте его!

Но авангард пиратского флота был крайне быстрым, поэтому часть механоидов уже влетела в точку 0051. Линь Цзинхэн резко развернулся и открыл огонь по врагу, замедляя их движение сквозь портал. Затем он быстро огляделся и нашел ближайшего пилота:

— Ястреб, взрывай трансферную точку 0051.

Одноглазый Ястреб коротко усмехнулся и повернул свой механоид. Не обращая внимания на риск задеть Линь Цзинхэна при взрыве, он без промедления выпустил три волны ракет в центр трансферной точки. Затем он мгновенно совершил экстренный прыжок.

Под ожесточенным огнем ракет и пушек частиц «Модели 3» пираты не успели вовремя отреагировать и избежать взрыва точки 0051. Пилоты, находившиеся неподалеку, разом потеряли сознание и контроль над своими механоидами, потому что их ментальные сети были безжалостно перехвачены Линь Цзинхэном. Взяв на себя управление вражескими кораблями, командующий направил их орудия на их же товарищей по флоту и выпустил несколько дюжин ракет.

Гигантская взрывная волна поглотила десятки пиратских механоидов, находившихся в зоне поражения. Не дожидаясь, пока она достигнет «Модели 3», Линь Цзинхэн совершил еще один экстренный прыжок, на этот раз оказавшись прямо посреди основного флота Принца Кайли.

Разгневанный тем, что угодил в ту же ловушку, что и корабли АУГ ранее, Арес Вон прорычал:

— Уничтожьте его!

Множество ментальных сетей разом потянулись к Чжаньлу, словно стая волков на охоте, пытаясь взломать сеть «Модели 3». Давление волн вражеских сетей ощущалось даже на борту тяжелого механоида, где четверо студентов только успели очухаться после столкновения с защитным газом и тут же увидели, как к ним приближается бесконечный поток пиратских ракет. Линь Цзинхэн ловко отразил все снаряды и лучи пушек частиц, но в кабине продолжали надрываться сигналы тревоги.

— Следуйте за мной! — Приказал Лу Бисин через канал связи.

Услышав наконец внятную команду, потерянные овечки тут же собрались позади крошечного механоида Ректора Лу, словно стая рыбешек, плывущих вверх по течению реки. Тот шустро провел за собой флот вооруженных сил, обогнув вражескую армию с тылов, а затем, не дав пиратам опомниться, запустил ракету в ближайшую трансферную точку.

Уже изрядно напуганные безрассудными психопатами из армии станции, которые без сожалений взрывали один портал за другим, механоиды, находившиеся поблизости, тут же рванули наутек. «Модель 3» воспользовалась появившимся окном и выскользнула из кольца окружения.

Сам Лу Бисин и следовавшие за ним механоиды пристроились прямо за выпущенной ракетой и под ее прикрытием влетели в трансферную точку.

— Ректор Лу, это что, был просто блеф? — Рассмеялся Проныра.

— К сожалению, так и есть, — ответил Лу Бисин. — Мне не пришло в голову других идей, и это все, что мне оставалось.

Впрочем, в тоне Лу Бисина не прозвучало ни капли раскаяния в обмане пиратов. Не успев даже выдохнуть после прыжка, флоту станции пришлось сразу повторить свой маневр. В первый раз они легко провели врага, но во второй раз способ уже не был настолько эффективным. На третьем таком маневре не нашлось ни одного идиота, кто все еще поддался бы на уловку.

Пираты снова воспользовались системой помех, чтобы помешать прыжкам вооруженных сил станции и одновременно открыли огнь из пушек частиц, чтобы физически заблокировать врагу пути к отступлению. Лу Бисину казалось, что он слышит, как один за другим рушатся защитные поля маленьких механоидов. Не успел он подумать об этом, как в кабине его собственного корабля раздался сигнал, предупреждавший, что он на прицеле ракеты.

В эту секунду необъятная ментальная сеть Чжаньлу протянулась к Лу Бисину сквозь космос, словно невидимый защитник. Пиратские механоиды, окружившие флот станции, застыли на месте, пытаясь побороть вторжение Чжаньлу.

— Ну ни хрена… — Восхищенно прошептал кто-то из обитателей станции, напрочь забыв о требовании тишины в канале связи, установленном Линь Цзинхэном. — Теперь я чувствую себя счастливчиком при мысли, что он никогда не был так жесток, выкидывая меня из ментальной сети во время тренировок.

— Следуйте по нелегальному коридору в направлении станции… — Раздался голос командующего в канале связи. — Живо!

Суббота с сомнением ответил:

— Но ведь станция…

— Не беспокойся об этом, — прервал его Лу Бисин. — Выполняй приказы командующего.

В то же время Арес Вон злобно ухмыльнулся:

— Ты своровал его лицо и теперь возомнил себя самим Линь Цзинхэном?

Линь вытащил из аптечки ампулу релаксанта.

В это мгновение Принц Кайли и Лу Бисин одновременно получили предупреждение о мощной энергетической волне неизвестного происхождения, приближавшейся со стороны базы.

Проныра растерянно спросил:

— …Ректор Лу, это тоже часть вашего плана?

Арес Вон продолжал издевательски насмехаться над армией станции:

— Вам, ребята, так нравится использовать одни и те же трюки снова и снова, это ваш единственный туз в рукаве?

Но такая мощная энергетическая волна казалась слишком нелепым способом заманить пиратов в ловушку. А еще она двигалась с огромной скоростью, словно целый флот гиперкосмических тяжелых механоидов направлялся на поле боя.

Но откуда в Восьмой Галактике взяться такой гигантской армии?

Лу Бисин не ответил на вопрос Проныры, вместо этого коротко отдав приказ:

— Бегите!

По его команде флот вооруженных сил тут же разделился надвое. В следующую секунду сквозь все ментальные сети присутствовавших пронесся луч яркого света, мгновенно поразивший центральную часть пиратского флота.

Затем на поле боя, словно сойдя с небес, появилась армия сверхбыстрых тяжелых механоидов.

Девятый Отряд Серебряной Десятки.

Все участники сражения ошарашенно застыли на месте, не веря собственным глазам. Произошедшее было похоже на массовую галлюцинацию.

Тридцать тяжелых механоидов разрезали пиратский флот на две части, словно смертоносный кинжал. Две волны ракет, уничтоживших самое ядро формации Принца Кайли, словно сошли со страниц древних легенд, где перед пророком расступалось море. Гравитационные системы пиратских механоидов практически вышли из строя, но Арес Вон, казалось, и не заметил сигналов тревоги, резко вскочив на ноги:

— Серебряная…

Не успел он договорить, как его механоид получил запрос на связь, и его подчиненные по ошибке приняли его. Вскоре на экране показалось лицо Командующего Линя, достойное красоваться на тренировочных мишенях всех пиратов Восьмой Галактики.

Единственным, что выдавало ментальные перегрузки, испытанные им, когда он в одиночку перехватил сети почти всего пиратского флота, была пара капель холодного пота на его виске. Линь Цзинхэн небрежно отбросил использованную ампулу от релаксанта и произнес:

— Наверное, мне стоит заново представиться, господин Вон. Я вполне себе настоящий, никакой подделки, нарушающей права личности, здесь нет. Кстати, я не успел лично поблагодарить вас и ваших приспешников за то, что помогли мне сбежать из Союза несколько лет назад в зоне Сердца Розы.

Прим.пер.: уф, Линь крутышка!))

Глава 64 - Ты пристрелишь меня, если я решу тебя добиваться?

Какая жалость, что все системы связи Восьмой Галактики были отрезаны от остального Союза, и сражение не освещалось никакими официальными изданиями, а иначе на первых полосах всех газет на ближайший месяц прочно обосновалось бы перекошенное от шока лицо Ареса Вона.

Несчастный разведывательный отряд пиратов был просто приманкой, и вся система защиты от обнаружения тоже оказалась лишь наживкой. Но была ли рассекреченная космическая станция, от которой исходили мощные волны энергии, частью этого блефа? Разве пираты АУГ не пришли к выводу, что все эти дешевые уловки использовались именно для сокрытия базы?

Как же эти энергетические волны внезапно превратились в смертельную угрозу?

Арес Вон никак не мог разобраться в хитросплетениях этого плана — ему не удалось добраться до истины во время сражения, и сейчас, перед лицом смерти, он все еще недоумевал.

Неужели в Восьмой Галактике действительно скрывались военные отряды Союза? Если это правда, то как же они позволили Принцу Кайли творить свои бесчинства и даже уничтожить три обитаемые планеты? Или это была такая сложная и длительная подготовка для его поимки, которая заняла аж три месяца и началась с убийства Юань Ижэня?

И самое непостижимое — как получилось, что Линь Цзинхэн все еще был жив?

Подобно увлеченным экологией пророкам АУГ, готовым спать в дупле на дереве, но все еще полагавшимся на высокие технологии для анализа противника, Арес Вон глубоко презирал Союз и все с ним связанное, но никогда бы не поверил, что всемогущий Эдем тоже можно обмануть.

В эти времена пышного расцвета цивилизации люди были низведены до бледных теней на задворках блистательной сцены, на которой разворачивались политические и социальные игры.

Девятый Отряд, словно в кошмарном сне, материализовался перед глазами Ареса Вона, который все еще не мог поверить в произошедшее. А вот его флот состоял из недалеких простаков, которые тут же до смерти перепугались. И было уже слишком поздно пытаться остановить распространение этого страха.

Напуганные Девятым Отрядом пираты беспорядочно перемешались на поле боя, словно овощи в рагу. Линь Цзинхэн не оставил им никакого шанса придти в себя, устремившись прямо в центр пиратского флота и направив орудия на механоид Ареса Вона. Девятый Отряд слаженно последовал за ним, разделившись на три равные группы, которые мгновенно взяли на себя уничтожение вражеских механоидов поменьше. Две ракеты, выпущенные отрядом, подорвали корабли, охранявшие Ареса Вона.

В следующую секунду Линь Цзинхэн активировал еще три ракеты, которые устремились точно в ту часть механоида Ареса Вона, где хранились боеприпасы.

Принц Кайли в отчаянии развернул механоид и совершил экстренный прыжок. Но Линь Цзинхэн уже знал координаты ответной трансферной точки, поэтому еще одна ракета, не замеченная пиратом, была выпущена в сторону именно этого портала. Так уж получилось, что это была одна из трансферных точек, заранее заминированных Линем, поэтому попадание ракеты запустило цепную реакцию. Волны энергетических частиц затянули механоид Ареса Вона в самый центр чудовищного взрыва.

Человек, десятилетиями наводивший ужас на Восьмую Галактику и погубивший миллионы невинных жизней на трех крупных планетах, превратился в космическую пыль.

Ведь не только ИИ и суперкомпьютеры способны просчитывать стратегию противника в сражении.

С гибелью Ареса Вона пиратский флот окончательно развалился. Хотя численностью пираты превосходили Девятый Отряд, без своего командующего они были лишь горсткой хаотично летавших живых мишеней.

Битва завершилась быстрее, чем внезапная летняя гроза, — повинуясь опытному Девятому Отряду, избежавшие ракет пираты добровольно избавились от боеприпасов, отсоединились от ментальных сетей и сдались.

Лу Бисин взглянул на часы: с момента появления на поле боя Девятого Отряда и до полного завершения операции прошло лишь 10 минут 21 секунда.

Он глубоко вздохнул и подумал: «Значит, это и есть Серебряная Десятка… Неприступная крепость, которую Союз разрушил собственными руками».

В следующее мгновение во внутреннюю сеть связи вооруженных сил поступил запрос на соединение, и Девятый Отряд наконец показался во всей красе.

Возможно, как и их босс, покинув Союз пять лет назад, многие члены Серебряной Десятки решили по максимуму использовать этот неожиданный отпуск. Например, капитан Девятого Отряда… выглядела совсем не так, как обычные солдаты.

Несмотря на то, что на ней была форменная одежда, волосы капитана были завязаны в высокий хвост — а ведь по правилам Союза весь действующий военный персонал был обязан носить волосы не длиннее плеч, в независимости от пола. Мало того, что у женщины перед ними были длинные волосы, ее лицо еще и обрамляли обесцвеченные пряди, которые красиво спадали до груди. Капитан была достаточно высокой, и в ее осанке явно читалась военная выправка. У нее были довольно резкие черты лица, которые все еще хранили очарование юности, и если присмотреться, она даже носила легкий макияж. Все вместе создавало впечатление, что перед ними фотомодель, только что закончившая сниматься в фотосессии на военную тематику.

Капитан модельной внешности сделала шаг вперед и официально поприветствовала командующего:

— Капитан Девятого Отряда Серебряной Десятки, Элизабет Карла Туран, прибыла на место.

Бродяги, из которых состояла армия станции, никогда не видели такой яркой женщины-генерала, поэтому разглядывали ее, затаив дыхание.

Линь Цзинхэн был изначально раздражен опозданием Девятого Отряда, а теперь, увидев состояние своих подчиненных, разозлился еще больше.

Сначала он вызвал несколько медицинских капсул для несчастных студентов на борту, чтобы привести в порядок их кровоточившие носы, а затем обратил холодный взгляд на женщину-генерала. Отключив канал связи вооруженных сил и избавившись от любопытных глаз, он медленно произнес:

— Капитан Туран, я отправил неверный запрос или ты не смогла его расшифровать? Если я правильно помню, я приказал немедленно прибыть на поле боя, а не собираться на свидание, так?

Капитан Девятого Отряда замерла, по тону командующего поняв, что находится в шаге от бесславной гибели.

И конечно, именно в этот момент вмешался Чжаньлу, подлив масла в огонь своим радостным приветствием:

— Давно не виделись, Капитан Туран, сегодня вы выглядите особенно красиво и очаровательно.

— Да, я смотрю, ты все еще нашла время, чтобы сделать прическу по дороге сюда. Я отвлек тебя от подготовки к кастингу? — Продолжил Линь Цзинхэн.

Туран почувствовала, как вздрагивают мышцы ее напряженной спины, опустила голову и тихо произнесла:

— Это… это для маскировки, так нам легче собирать информацию.

— О, прошу прощения, я, видимо, отстал от жизни, — ответил Линь. — Я думал, что Девятый Отряд — авангард армии, и не сообразил, что вы превратились в шпионов, маскирующихся под эскорт.

Туран:

— …

Выражение лица Линь Цзинхэна стало еще холоднее:

— Почему ты опоздала?

— Эти тяжелые механоиды незаконно хранились в ангаре в Шестой Галактике, мне пришлось постараться, чтобы добраться до них. Большая часть из них — старые модели, снятые с производства, и хотя с виду они нормальные, их системы и программное обеспечение слишком устарели, чтобы совершать экстренные прыжки на большой скорости. И мы не смогли найти надежных механиков… мы сделали все, что в наших силах, командующий.

После этого логичного объяснения лицо Линь Цзинхэна слегка расслабилось.

Затем Туран внезапно добавила:

— В н-небольшой задержке нет ничего ужасного, правда? Командующий, вы такой опытный и могущественный, я решила, что на данном этапе, даже если мы опоздаем, вы отлично справитесь самостоятельно.

Линь Цзинхэн почти физически ощущал, как натягиваются его нервы:

— А если бы я не справился и был уничтожен в битве, вы могли бы больше не переживать о работе и продолжать бездельничать, верно?

Туран вздрогнула и промолчала, испугавшись, что командующий сдерет с нее живьем шкуру, если она продолжит болтать.

Некогда самая серьезная движущая сила Вольто — Серебряная Крепость — всегда поддерживала образ идеального военного подразделения.

И это, прежде всего, было заслугой строгой дисциплины и скрупулезной подготовки во время обучения в Академии Черной Орхидеи.

Более 90% офицеров Серебряной Крепости были почетными выпускниками академии и потомками влиятельных аристократичных семей. Они являлись образцовыми преемниками традиций Военного консульства и обеспечивали Серебряной Крепости ее безупречную репутацию.

Но ядром этой движущей силы была Серебряная Десятка, которая разительно отличалась от стереотипных галактических солдат.

Отряды авангарда учиняли беспорядки, специальная группа шпионов не соблюдала никаких правил, а механики походили на кучку высокомерной шпаны, из года в год торговавшейся с консульством за бюджеты. Кроме того, основной боевой батальон представлял из себя шайку отщепенцев, которые слушались только Линь Цзинхэна. Стоило чуть снизить контроль, и они затевали склоки с другими военными отрядами и членами консульства, словно были не солдатами, а одичавшими собаками, готовыми покусать любого, кто приблизится.

— Мы отступаем, — скомандовал Линь Цзинхэн.

***

К моменту их возвращения на космическую станцию, искусственное солнце уже совершило полный оборот, и на улицах рассвело. Новогодняя ночь прошла в полной тишине.

На ограниченном пространстве станции уже с трудом помещалась «Модель 3», так что еще тридцать тяжелых механоидов разместить не удалось бы точно. Поэтому несчастные корабли, на которых прилетел Девятый Отряд, были вынуждены дрейфовать на орбите станции, за пределами искусственной атмосферы, словно гигантские спутники. Туран разбила свой отряд на три группы, которые по очереди, сменяясь раз в восемь часов, присматривали за передвижениями механоидов.

Обитатели станции и знаменитый отряд Серебряной Крепости с любопытством разглядывали друг друга, словно редких зверей в зоопарке. То, что никто еще не развязал потасовки, было лишь заслугой Линь Цзинхэна.

Туран игриво подмигнула одному из жителей, который не моргая таращился на нее, и подбежала к Линь Цзинхэну. Несмотря на то, что она выглядела, словно высокомерная фотомодель, ее точно не стоило судить по внешности — Туран на самом деле была веселой болтушкой и любительницей посплетничать. Удивительно, но все люди и даже ИИ, окружавшие Линь Цзинхэна, были невероятно общительны, и их было просто невозможно заткнуть. Для командующего, который так ценил тишину и покой, каждый день превратился в мучение.

Подбежав поближе, Туран произнесла:

— Командующий, вы же знаете, мы не можем позволить этим механоидам дрейфовать вечно — у них скоро закончатся запасы энергии. Боеприпасов тоже почти не осталось. Если бы эти пираты не сбежали, как последние трусы, у нас в какой-то момент могли закончиться ракеты… слава небесам, что враги оказались лишь кучкой неудачников… Кстати, неплохая у вас тут космическая станция, ммм? Есть еда, напитки и даже кинотеатр, а что насчет военного обеспечения? Раз я здесь, вы могли бы…

Линь Цзинхэн одарил ее холодным взглядом.

Туран неловко рассмеялась и собрала всю храбрость в кулак, чтобы, заламывая пальцы, закончить фразу:

— Вы могли бы немного поделиться со мной?

Линь Цзинхэн остановился и внимательно ее оглядел. Словно увидев что-то неприятное, он сухо приказал:

— Даю тебе 20 минут, чтобы избавиться от этих длинных волос. Приведи себя в порядок, чтобы выглядеть как нормальный человек, прежде чем обращаться ко мне. Можешь идти.

Туран:

— …

Лу Бисин не вмешивался в дела командующего с тех пор, как эта симпатичная девушка, которая раньше была подчиненной Линя, буквально свалилась с неба. Он молча наблюдал за ними со стороны с важной научной целью — побольше узнать о хладнокровном командующем.

В то время, когда скандал вокруг признания Евгении гремел на все восемь галактик, новостные ресурсы описывали Линь Цзинхэна как жестокосердного монаха. Лу Бисин всегда думал, что это нелепое преувеличение, но сейчас, наблюдая за общением Командующего Линя с симпатичной девушкой, он внезапно решил, что в этих слухах была доля истины.

«Кажется, его сердце — все еще не разрешенная математическая задача», — бесстыдно подумал про себя Лу Бисин, уже втайне планируя, как получит за ее решение сразу и Нобелевскую премию, и Награду за вклад в свободу жителей Союза.

Затем он подгадал момент и вмешался в разговор:

— Я могу позаботиться о вопросах размещения и энергоснабжения механоидов.

Стоило Туран повернуться на его голос, как ее лицо озарилось улыбкой. Она сделала шаг вперед и протянула руку:

— Как вас зовут?

— Лу Бисин, — вежливо ответил Ректор Лу, пожимая ее руку. — Я что-то вроде временного механика. Верно, командующий?

Линь Цзинхэн, словно столкнувшись со своим кредитором, с кислым видом коротко кивнул.

— Военный инженер? — Туран уставилась на лицо Лу Бисина, не заметив смущения собственно босса. Она игриво сжала руку мужчины и продолжила. — Какой красивый инженер, и где только наш командующий вас нашел? Видите ли, я всегда говорила, что пора уволить этих чудаков из Третьего Отряда…

— Элизабет Туран, — Линь Цзинхэн внезапно произнес ее полное имя.

Туран подпрыгнула, словно наступив на мышеловку, и тут же выпрямилась:

— Слушаю, сэр.

Линь Цзинхэн заговорил тише:

— Что я только что сказал сделать?

— Уйти, сэр, — Туран повернулась к своему отряду. — Разворачивайтесь и следуйте за мной — мы сваливаем на хрен!

Фуко ушла вместе с Девятым Отрядом, чтобы помочь разместить всех солдат на станции, а Линь Цзинхэн проследовал в командный пункт станции.

На календаре все еще был прошлый год, но за одну эту ночь все на станции изменилось до неузнаваемости.

Из окон центра управления был виден флот механоидов, которые еще совсем недавно были новыми и блестящими, а сейчас покрылись слоем крови и пепла. Эти боевые шрамы на их корпусах были похожи на броню, наросшую на кораблях за одну ночь. Вокруг без устали суетились роботы, проводившие ремонтные работы. Все механоиды были аккуратно расставлены с равными промежутками на взлетной площадке. Словно мемориальные стелы позади здания Парламента, которые теперь остались лишь в воспоминаниях.

Вокруг зоны прилета собралось множество обитателей базы. Некоторые встречали своих вернувшихся родных и друзей и сразу начинали плакать от счастья. Другие не находили своих родных и, не теряя надежды, продолжали искать их в толпе на взлетной полосе. Но в конце концов, они возвращались ни с чем, угнетенные и растерянные.

Что касается большинства погибших членов Отряда Сил Самообороны, то их никто не ждал и пока они были живы. Теперь же их не стало, но никто ничего о них не спросил. С ними все было совсем иначе.

Линь Цзинхэн облокотился обеими руками на поручень возле окна и медленно опустил голову. Закрыв глаза, он наконец смог перевести дыхание.

Туран еще не представила официальный отчет, лишь вскользь упомянув историю про механоиды, но даже этих слов было достаточно, чтобы Линь Цзинхэна обуяло дурное предчувствие.

В этот момент за его спиной послышались шаги… Линь Цзинхэн вернул своему лицу привычное холодное выражение, мгновенно избавившись от всех следов тревоги. Он обернулся… и чуть не столкнулся с Лу Бисином.

Точно, был же еще этот мужчина.

Линь Цзинхэн рефлекторно отступил на шаг. Он не знал точно, что нашло на Лу Бисина в ту ночь, но был и так измотан, поэтому мысленно поклялся, что стоит тому начать говорить глупости — и он вышвырнет из комнаты этого незадачливого ученого.

И хотя Линь Цзинхэн вслух не ругался, его приподнятая бровь явно указывала, что он готов отчитать любого, кто его потревожит:

— Что случилось?

Лу Бисин, обхватив свои плечи ладонями, прислонился к стене рядом с окном и произнес:

— Спасибо.

Линь Цзинхэн:

— …

Он усилием воли проглотил готовое сорваться с языка «оставь меня в покое», сообразив, что это будет неадекватным ответом.

— В конечном итоге ты все равно им помог, — продолжил Лу Бисин. — Ты знал, что скоро прибудет Девятый Отряд, и мог просто ждать, не обращая внимания на остальных членов вооруженных сил, как и собирался с самого начала.

Линь Цзинхэн обошел Лу Бисина, не поднимая взгляда:

— Юань Ижэнь мертв, ты же не думаешь, что Ареса Вона получилось бы так просто обмануть?

— Погоди, — позвал его Лу Бисин. — Я слышал от Минт и других ребят, что ты снова использовал релаксант!

Линь Цзинхэн не желал на это отвечать, поэтому проигнорировал Ректора Лу точно так же, как постоянно делал с Чжаньлу.

Но Лу Бисин не сдался, догнал командующего и преградил ему путь:

— Побочные действия релаксанта всегда очень неприятные, тебе больно?

Вопросы наподобие «тебе больно?» или «ты устал?» казались Линь Цзинхэну слишком личными. В последний раз их ему задавали, когда он был еще ребенком, поэтому для него подобные разговоры были сравнимы с беседой о личной гигиене. Это заставило его чувствовать дискомфорт, и он растерялся с ответом.

— Не трать время попусту, — терпеливо произнес он. — Иди займись своими делами.

Лу Бисин чувствовал нервозность мужчины, стоявшего перед ним, но намеренно не сдвинулся с места и не пропустил того вперед. Он не боялся гнева Линя, потому что знал, что ничего грубее короткого «убирайся» в ответ не получит, а это едва ли можно было назвать угрозой. Умом он понимал, почему перед взором грозного Командующего Линя все превращались в дрожащих мышей, но его сердце подсказывало ему иначе.

— Эй, командующий, почему ты прячешься и избегаешь меня, как чумы? Я же ничего тебе не сделал, — после этих слов Лу Бисин неожиданно почувствовал прилив вдохновения и продолжил, не дав Линь Цзинхэну шанса ответить. — Прошлой ночью мое признание было прервано нападением пиратов, поэтому я хотел поговорить с тобой сегодня. Но ты даже не смотришь в мою сторону, так что же мне делать? Лучше убраться с глаз долой и заняться починкой механоидов?

Линь Цзинхэн:

— …

Туран, только закончившая приводить себя в порядок и открывшая дверь в командный пункт:

— .....

Лу Бисин бросил на нее короткий взгляд. Он не был удивлен или смущен ее внезапным вторжением — его даже забавляло ошарашенное выражение лица Туран. Молодой ученый, который еще недавно имплантировал в свое тело незаконный биочип, чувствовал себя так, будто все его чудаковатые предки разом ниспослали ему с небес смелость и любопытство, подталкивая добиваться невозможного.

Лицо Линь Цзинхэна все еще ничего не выражало. Лу Бисин воспользовался возможностью и взял командующего за запястье:

— Если я скажу, что решил добиваться тебя, ты сразу меня пристрелишь?

Прим.пер.: преклоняю колени перед смелостью Лу Бисина))) Мало кто может так честно говорить о чувствах в подобной ситуации))

Глава 65 - Уничтожена

Капитан Девятого Отряда Туран шумно втянула в себя воздух, подумав: «О Боже, что там говорилось в древней пословице про красивых девиц, которые долго не живут? За что мне эта неудача?»

Ей отчаянно хотелось сбежать, но стук ее каблуков по полу уже выдал ее с потрохами. Линь Цзинхэн скомандовал:

— Оставайся на месте!

Туран поспешно выпрямилась и повернулась лицом к стене, решив, что самым мудрым решением было притвориться, будто ее не существовало.

Лу Бисин осторожно отпустил запястье Линя и поправил его манжет, абсолютно не обращая внимания на смертоносную ауру, которую сейчас излучал мужчина перед ним.

Если бы Лу Бисин в своей обычной манере начал флиртовать и подшучивать, возможно, Линь Цзинхэн на этот раз нашел бы в себе силы ударить его.

Но молодой мужчина просто стоял на месте, и его сияющие глаза смотрели на командующего — слишком яркие и слишком невинные, почти как у ребенка… Возможно, у всех ученых такой взгляд, когда они смотрят на плоды своих долгих научных исследований. А еще Лу Бисин стоял слишком близко — Линь Цзинхэн мог чувствовать его воодушевление и теплый запах, исходивший от его тела…

Линь Цзинхэну казалось, что воздух застрял у него в легких. Помолчав несколько секунд, он сделал полшага назад, избегая контакта с этим пугающим энтузиастом, и как можно более спокойно и терпеливо ответил:

— Спасибо тебе, но я не могу принять твои чувства. Не думаю, что твой отец будет рад, если ты излишне сблизишься со мной, поэтому не трать попусту свои усилия.

На долю секунды Туран засомневалась, что этот мужчина за ее спиной — действительно ее босс, и даже задумалась о проведении теста ДНК.

Лу Бисин невинно моргнул, нисколько не возражая против этого честного отказа. Возможно, он уже наловчился варить куриный бульон для души, общаясь со своими студентами, и поэтому у него в запасе была целая куча подходящих фраз, из которых можно было составить целую книгу для чтения в ванной:

— Когда тебе нравится цветок, тебе не обязательно видеть его цветение. Когда ты влюблен в человека, он не обязательно должен разделять твои чувства. Добиваться любви и красоты — вовсе не пустая трата времени, а очень приятный и захватывающий процесс, тебе так не кажется?

Конечно, Линь Цзинхэн так не думал, и последняя фраза лишила его дара речи. Достигнув своего предела проявления доброты и терпения, он наконец скинул с себя маску спокойствия и снова превратился в невыносимого грубияна:

— Тебе явно нечем заняться, и ты маешься от скуки, поэтому немедленно проваливай отсюда!

Раз Линь не достал пистолет, это вряд ли можно было воспринимать как действительно гневный ответ. Как если бы свирепый лев мягко подтолкнул Лу Бисина лапой. Это вызвало в нем необычное ощущение, что командующий относился к нему с теплотой. Сердце Лу Бисина переполнилось нежностью, и он направился к выходу, по пути радостно поприветствовав Туран:

— Доброе утро, капитан, у вас прекрасная стрижка. Если вам понадобится помощь в ремонте механоидов или еще что-то, можете в любой момент ко мне обратиться.

Туран молча провожала взглядом его удалявшуюся фигуру, словно прощаясь с храбрым солдатом, обреченным на смерть.

Линь Цзинхэну казалось, что его запястье обожгло раскаленным металлом, и теперь жар от прикосновения растекался по всей руке. Все его тревоги беспорядочно перемешались с потоком эмоций, вызванных словами Лу Бисина. Он не мог понять, смеяться ему или плакать, но одновременно с этим в его сердце поселилось незнакомое доселе чувство, которому он не мог найти объяснения.

Он налил себе стакан ледяной воды и жестом подозвал Туран.

Туран решила не заставлять босса ждать и быстро исполнила данный ей ранее приказ — смыла с лица косметику и обрезала отросшие за несколько лет волосы до мочек ушей. Остались нетронутыми лишь две пряди по бокам от ее лица, которые все еще спускались ей на грудь и, как она надеялась, могли пройти строгую проверку командующего.

Линь Цзинхэн коротко взглянул на капитана и решил, что находит зрелище неэстетичным — она напоминала ему жука-усача, у которого выгорели усики.

— Расскажи мне, как дела в Союзе, — наконец спросил он.

— Командующий, — на этом вопросе с лица Туран исчезло привычное игривое выражение, и она выпрямилась. — Межзвездного Союза больше не существует.

Она говорила спокойным тоном, но ее слова прозвучали в ушах Линя, словно выстрел.

Туран осторожно спросила:

— С чего мне начать?

Линь Цзинхэн мгновение помолчал, прежде, чем ответить:

— Начинай с Серебряной Крепости.

Туран слегка подняла глаза и непривычно спокойным тоном начала рассказывать:

— В конце июня этого… нет, прошлого года, в полночь без предупреждения отключилась вся система энергоснабжения Серебряной Крепости. Защитные поля были свернуты, и перезапустить их не удалось. Тысячи неизвестных тяжелых механоидов вторглись в пределы искусственной атмосферы и открыли огонь по станции. Серебряная Крепость понесла колоссальные потери.

Серебряная Крепость, служившая домом бесчисленному количеству элитных военных и построенная выдающимися выпускниками Академии Черной Орхидеи… Та самая космическая база, которой управлял Линь Цзинхэн и которую он защищал много лет…

Туран поправила саму себя:

— Нет, правильнее будет сказать, что она была полностью уничтожена.

Линь Цзинхэн всегда считал, что Серебряная Крепость для него значила не больше, чем пешка в политической игре, и что единственными его союзниками там были его подчиненные из Серебряной Десятки. Но сейчас, услышав эти слова, его кровь вскипела в венах.

— Как это могло случиться? — Линь Цзинхэн заговорил тише. — Почему не сработала система защиты от вторжения во внутренние системы? И где были патрульные? Они что, ослепли?

— Энергетическая система станции была взломана изнутри. Кто-то установил чип на корпус Чжаньлу… так как никому не удавалось его запустить, его регулярные проверки проходили раз в два месяца силами руководящего состава. Никто не заметил вовремя этот чип. Что касается патруля… многие талантливые военные покинули Серебряную Крепость, когда во главе встал Коммодор Ли. Он служил лишь украшением базы, а когда дело касалось реальной власти, он не имел никакого влияния на тех, кто желал покинуть команду. Поэтому он заменил людей ИИ-роботами, которые и оказались в патруле в ту ночь. Их всех взломали вместе с системами Серебряной Крепости.

Этого короткого объяснения было достаточно, чтобы Линь Цзинхэн разобрался в запутанной политической обстановке последнего времени.

Военное консульство Союза обладало правами на все механоиды и ИИ-ядра кораблей. Но когда дело доходило до ИИ-роботов, хоть те и являлись лишь упрощенной и более распространенной разновидностью ИИ-машин, ими безраздельно распоряжался Комитет Эдема, который быстро смекнул, какие доходы может получить от их продажи.

Сложно даже представить, сколько можно было заработать, заменив солдат на ИИ-роботы. Очень многие люди могли бы сколотить на этом целое состояние — не нужно быть гением, чтобы понять, что суммы в этом бизнесе вертелись астрономические. У Коммодора Ли не было никаких особых талантов или связей, так каким же образом он получил такое звание в Серебряной Крепости? И почему сразу после своего назначения начал внедрять в армию ИИ-роботов?

Очевидно, все это было следствием бесконечного перетягивания одеяла между Военным консульством и Комитетом Эдема. Но ни одна из сторон не ожидала, что их политические игры приведут к образованию фатальной бреши в защите Союза.

— Это твое предположение, но есть ли доказательства? — Спросил Линь Цзинхэн.

— Нет, это не просто догадка. Так сказал сам Коммодор Ли.

— Ли все еще жив? — Линь Цзинхэн даже удивился, что у этого человека хватило наглости оставаться на виду.

— Маленькая энергетическая башня, которую использовал для своего личного флота Коммодор Ли, работала независимо от основных систем Серебряной Крепости, поэтому им удалось сбежать. Ли и его ближайшие подчиненные были единственными, кому удалось спастись, — пожала плечами Туран. — Но они все равно долго не прожили. Их убили по дороге в Город Ангелов.

Линь Цзинхэн поднял брови:

— Их убила ты или Десятый Отряд?

Десятый Отряд, как и Девятый, являлся боевым батальоном, но чуть более опытным в планировании убийств и ловушек — по сути они были хорошо подготовленной группой наемных убийц.

— Это сделала я, — спокойно призналась Туран. Она твердо и сурово посмотрела на командующего, словно смертельно опасный жук-усач. — Мы делили пищу с людьми из Серебряной крепости, вместе тренировались и учили новобранцев, только закончивших академию. Если сложить вместе все расстояния, которые мы вместе намотали во время патрулей, можно несколько раз облететь Первую Галактику. Мне кажется, это неправильно, командующий. Серебряная Крепость рухнула из-за этого мерзавца Ареса Ли, десять тысяч солдат погибли из-за его ошибок, а он сам все еще планировал сбежать в Город Ангелов, спастись там от смерти и дальше жить припеваючи… Да, блять, ни за что! Если вы посчитаете, что за это я заслуживаю наказания, я возьму ответственность за свои действия.

Линь Цзинхэн только отмахнулся, не став заострять внимание на этом мелком инциденте.

— Какова ситуация в правительстве?

— Правительство в порядке, просто им не хватает решительности, — Туран вздохнула и немного расслабилась. — До того, как отключились все системы связи, я успела узнать, что Союз бросил Вольто и перевел всех чиновников в Город Ангелов, где и расположилась временная столица. В Первой Галактике достаточно военных баз, и солдат пока хватает. Кроме того, в Городе Ангелов располагается основной арсенал Военного консульства, поэтому боеприпасы у них есть. Сейчас у руля старик Вульф, поэтому все идет своим чередом, а пиратам придется сильно постараться, чтобы до них добраться. Все жители Первой Галактики, имеющие связи с политическими или военными чиновниками, также переведены в Город Ангелов… Пиратский флот «Войска Славы» проник в Первую Галактику через Серебряную Крепость и разбил там свою базу.

— Что насчет остальных жителей?

— Население Первой Галактики? С ними все нормально. Большинство из них — влиятельные и уважаемые люди, и даже если эти Войска Славы решат основать новое правительство, им придется принять правила игры и запастись поддержкой этих людей. Единственная проблема в том, что наложены серьезные ограничения на перемещения, но если не совершать бессмысленных полетов между терминалами, то не возникнет никаких сложностей. Качество их жизни не пострадало, — Туран развела руками. — Но с тех пор, как пропал сигнал связи, система Эдема тоже отключилась… Не знаю, возможно причиной этого отключения послужили опасения Комитета Эдема, что граждане поддержат пиратов, но в последнее время, несмотря на удовлетворительные условия жизни, количество смертей среди населения сильно возросло. Я даже слышала, что в некоторых регионах жители самостоятельно организовали патрулирование, чтобы предотвратить массовые самоубийства.

Если бы «дикари» из Восьмой Галактики услышали такие новости, они сочли бы их дурной шуткой.

Как мог кто-то задумываться о самоубийстве, не испытывая финансовых затруднений и находясь в положении, когда даже пираты пытались заручиться их поддержкой? Самые обеспеченные слои населения Восьмой Галактики едва ли могли похвастаться условиями жизни, подобными нынешним в Первой Галактике.

Пекин-β, некогда самая процветающая планета галактики, не могла себе позволить даже поддерживать нормальную температуру для проживания. За долгую и мучительную трехлетнюю зиму люди, бродившие по улицам, словно дворняги, зачастую замерзали насмерть или умирали от голода. И на смертном одре эти несчастные не могли представить себе всех тех излишеств, которые были доступны жителям других галактик.

Но Линь Цзинхэн знал, что это не просто чудачества богатых обитателей Первой Галактики.

Вся цивилизация Союза была построена вокруг Эдема, поэтому каждый житель семи галактик рождался под защитой этой системы и взрослел, словно тщательно выращенный в отдельном парнике цветок. Как только укрытие рассыпалось, эти «комнатные цветы», не привыкшие к холодным ветрам и уличным температурам, оказались брошенными на произвол судьбы. И иногда эти новые условия были достаточно суровыми, чтобы человек погиб.

— В относительной стабильности находится лишь Первая Галактика, насчет остальных сказать сложно. Командующий, вы же знаете, что другие галактики не обладают военной автономией, поэтому их единственная защита — это центральные военные советы, расположенные в каждой из галактик. Ключом к их хранилищам механоидов всегда обладала Серебряная Крепость, и никто не мог предположить, что с ней может что-то случиться, — Туран сделала паузу и почти незаметно вздохнула. — В тот момент эти назойливые пираты все еще совершали внезапные атаки, связь с Серебряной Крепостью прервалась, и военные советы запаниковали. Война в наше время не проходит так же, как в древние времена, когда, совершив ошибку, можно было вернуться и что-то исправить… Если ты не можешь даже добраться до своего механоида, то нет и возможности открыть защитное поле, чтобы укрыться от огня орудий этих ненормальных пиратов. Мгновенная смерть от выстрела — еще не самый плохой вариант.

Линь Цзинхэн медленно подошел к окну. Сквозь стекло он мог разглядеть солдатов вооруженных сил этой крохотной станции, собиравшихся внизу. Эти люди даже не разошлись по домам, чтобы отдохнуть и позже отпраздновать свою победу, и вместо этого дружно столпились на взлетной полосе, словно члены какого-то непонятного культа. Линь Цзинхэн почувствовал, что задыхается — слова Туран, словно жестокий шторм, полностью захватили все тесное пространство командного пункта.

— Даже пираты поделились на несколько фракций. Например, Войска Славы, захватившие Серебряную Крепость, являются сторонниками династической политики. Именно поэтому им нужно добиться одобрения жителей. А вот с придурками из АУГ дело обстоит иначе. Войска Славы сразу после вторжения в Первую Галактику сообщили, что оборвали все связи с другими пиратскими группировками, и даже объявили остальных пиратов террористами, — продолжала рассказ Туран. — Затем все те пираты, кто следовал за Войсками Славы, считая тех лидерами их неофициального альянса, слетели с катушек. Из-за того, что их босс в одностороннем порядке разорвал их негласное соглашение, они воспылали жаждой мести и стали вести себя еще более жестоко и агрессивно. Они перестали выбирать себе жертв и просто убивали любого, кто попадался им на глаза. С тех пор, как вы пропали, мы следили за событиями в Шестой и Седьмой Галактиках. Я со своей командой занялась «доставкой товаров» между этими галактиками, — все эти «доставки», о которых говорила Туран, конечно, были лишь прикрытием. — Нашей последней сделкой очень вовремя оказалась партия кораблей, и заказ поступил от военного совета Седьмой Галактики. У них не было ресурсов и механоидов, поэтому они собрали группу гражданских, сформировали вооруженный отряд и вышли на связь с контрабандистами, чтобы достать для себя корабли. Но когда мы поставили механоиды, покупатель уже бесследно исчез.

Линь Цзинхэн поднял на нее глаза.

— Секретная база, на которой они прятались, пропала со всех навигационных карт — ее взорвали, и теперь, по-видимому, эти механоиды принадлежат мне. Пираты, захватившие Шестую Галактику, сочли местное население слишком буйным, поэтому полностью отрезали все каналы перемещения и поставок столичной планеты. Начав с основных правительственных зданий, они развернули кровавую бойню, используя сотни тяжелых наземных танков, — говорила Туран. — Мне было обидно за клиента, чьи механоиды я присвоила, поэтому я взяла с собой своих ребят и уничтожила военные базы пиратов на столичной планете. На это потребовалось немало ракет. Затем, когда мы выбрались за пределы галактики, нам пришлось полагаться на какие-то сомнительные связи, чтобы восполнить запасы энергии и вооружения… Иначе мы бы так не опоздали сегодня. Простите, командующий, это моя вина, что мы решили действовать без приказа.

Линь Цзинхэн не отреагировал на это маленькое оправдание и несколько секунд сохранял молчание, прежде чем с неоднозначным выражением лица спросить:

— Неужели все военные советы настолько бесполезны?

— Нет, — Туран замялась и покачала головой. — Некоторые отреагировали очень оперативно, и все они — бывшие подчиненные Командующего Лу Синя. Я не знаю, каким образом, но они смогли раздобыть ключ Серебряной Крепости.

Линь Цзинхэну даже не нужно было слушать рассказ до конца, чтобы понять очевидное: система доступа к ключу Серебряной Крепости была невероятно сложной. Единственным способом обойти ее и получить ключ было декодирование, которое занимало массу времени. А значит, этот план был втайне разработан давным-давно. Но было ли это частью какого-то крупного заговора или служило другой цели — сейчас сказать было трудно.

Двое людей в командном центре долго молча смотрели друг на друга.

Затем Туран наконец нарушила тишину и спросила:

— Командующий, у вас есть что-нибудь из еды?

Линь Цзинхэн одарил ее тяжелым взглядом.

Тогда Туран поспешно объяснила:

— Я не ступала на твердую почву более полугода, и у нас было не так много запасов провизии. Последнее время я выживала за счет инъекций питательного раствора, и мне кажется, что мой желудок уже иссох. Я так торопилась сюда, чтобы отчитаться, что даже не успела попить воды.

Линь Цзинхэн указал на шкаф с едой возле двери командного центра.

Студенты часто заходили сюда перед занятиями, поэтому полки были вечно заполнены разнообразной едой и закусками. Туран издала счастливый возглас, схватила первый попавшийся кусок хлеба и начала жевать.

— Галактики уже столкнулись с проблемами в обеспечении продовольствием?

— Даже не упоминайте, — Туран поперхнулась, слишком быстро проглотив еду, и несколько раз громко хлопнула себя по груди. — Эти пираты так привыкли жить в нищете, что тащат все, что попадается на глаза. Они воруют даже когда выходят на улицы проповедовать свои сомнительные доктрины. Теперь, когда Эдем отключен, все счета жителей заблокированы, поэтому ни у кого нет денег. Люди не понимают, как им брать оплату за свои товары на рынке, и ампулы с питательным раствором практически заменили валюту во всех галактиках. Даже не верится, что я как-то дожила до этого дня и снова вижу вас, командующий.

Линь едва заметно понимающе кивнул:

— Ты поддерживаешь связь еще с кем-то?

— Нет, — Туран покачала головой. — В галактиках воцарился хаос, и все воюют друг с другом за территории. Мои люди следили за трансферными точками с тех пор, как я получила ваш приказ ожидать запроса на дальнюю связь. Навигационные карты территорий за пределами Союза слишком запутанные. Нам незнакомы эти маршруты, а все крупнейшие порталы контролируются пиратами. Мы не смогли раздобыть подробную карту трансферных точек и решили не рисковать.

Линь Цзинхэн открыл рот, будто собираясь спросить еще о чем-то:

— Ли…

— Ммм? — Туран вытерла крем с уголка губ.

— Нет, ничего, — Линь Цзинхэн слегка постучал кончиками пальцев по ладони, поняв, что не было смысла задавать вопрос, который тяготил его сердце. Жена Генерального секретаря наверняка уже находилась в Городе Ангелов под защитой опытной охраны. Она не стала бы высовываться без веской причины. Да и Туран вряд ли располагала какой-либо информацией, поэтому Линь проглотил невысказанный вопрос. — Не торопись. Я дам вам 24 часа, чтобы сделать все свои дела и перегруппироваться, а потом собирайтесь. Мне нужно избавиться от пиратов в округе и организовать временную военную базу в Восьмой Галактике.

***

Лу Бисин воспользовался небольшим механоидом, стоявшим в доке, чтобы поучаствовать в ремонте и обслуживании поврежденных кораблей. Он мимоходом заглянул в один из механоидов, на которых прибыл Девятый Отряд, и понял, что это действительно были старые корабли из прошлого века. Несмотря на внушительные размеры, внутри можно было открывать музей истории технологий, и Лу Бисину казалось, что он вот-вот почувствует запах консервирующего состава для экспонатов.

Сложно было даже представить, что Девятый Отряд расправился с пиратами Принца Кайли, пилотируя эти ржавые развалюхи.

После этой битвы разрозненные группировки вооруженных сил станции наконец установили перемирие. Суббота, Фуко и Проныра собрались вместе и что-то спокойно обсуждали.

Искусственное солнце уже клонилось к западу, освещая закатными лучами улицы космической станции. Этот тихий вечер был настолько мирным, что вчерашнее сражение уже казалось дурным сном.

***

Солдаты Девятого Отряда воспользовались короткой передышкой, чтобы обойти станцию и узнать о ней больше. А глаза Туран были прикованы к мультимедийному экрану, на котором сейчас показывали какое-то старое романтическое кино.

Сестра-толстушка вела за собой группу людей, которые несли в руках кастрюли и миски с едой. Запах свежей пищи распространился по сухому воздуху вокруг взлетной полосы, и один из детей выбежал из толпы, чтобы сорвать прошлогодний листок с календаря.

Отложив еду и напитки, обитатели станции по кругу расставили свечи за воротами ангара.

Суббота поднялся. Его голова все еще кружилась от усталости, и он двинулся вперед, покачиваясь и на ходу вытаскивая из кармана стопку бумажных записок. Затем он положил по записке под каждую свечу. На небольших клочках бумаги были написаны имена тех, кого больше не было рядом.

Прим.пер.: бедолага Линь еще не понимает, что именно за странное чувство его посетило)))

Глава 66 - Моя первая профессия - война, а вторая - соблазнение мужчин

Лу Бисин впервые присутствовал на похоронах погибших в космосе. Это было очень тихое прощание.

Не было ни могил, ни надгробных речей, ни трупов, ни церемоний.

Белые свечи всего в несколько сантиметров высотой были расставлены на земле, и каждая означала человека, имя которого было написано на клочке бумаги. Сестра-толстушка зажгла свечи, и все присутствующие молча стояли вокруг, пока фитили не догорели, символизируя конец жизни. И словно это хрупкое пламя свечи, воспоминания о каждом потерянном товарище растворились в бесконечном космосе.

Для людей, живших на станции, эти погибшие были словно крупицы звездной пыли, парившие в Пустыне Смерти. У них не было ни происхождения, ни семей, ни достижений, достойных упоминания. Сотни лет они с трудом выживали, постоянно сталкиваясь с трудностями и потерями, а затем так же незаметно ушли, не оставив после себя и следа.

В доке постоянно взлетали и садились группы небольших механоидов — это члены Девятого Отряда сменяли друг друга, наблюдая за передвижениями тяжелых механоидов по орбите. Волны горячего воздуха от двигателей кораблей и угасавший солнечный свет вместе создали удивительный эффект искусственного вечернего ветерка. Свечи догорали одна за другой, и этот вечерний бриз ласково подхватывал записки с именами и нес их сквозь жилые зоны, пока те не исчезали из виду.

А потом пришло время ужина.

Команда Девятого Отряда, только что вернувшаяся с патруля, была такой же беспардонной, как и их капитан, поэтому, едва учуяв запах еды, они присоединились к общей трапезе.

Сестра-толстушка налила стакан домашнего эля для Лу Бисина — вкус был немного терпким, но все равно приятным. Лу Бисин принял бокал из ее рук и подошел к Субботе, слегка похлопав его по плечу.

Последние несколько месяцев Линь Цзинхэн заставлял Субботу проходить тяжелые тренировки в патруле. Эти чудовищные нагрузки дали о себе знать — его по-мальчишески круглое лицо резко повзрослело, словно он снова достиг пубертатного периода. Черты заострились, и он больше не выглядел, как ребенок.

— До сих пор не верится, что Принц Кайли вот так просто погиб, — Суббота посмотрел вниз и с силой топнул ногой, словно проверяя, что это не галлюцинация, и он действительно вернулся домой. — Это как сон… что нам теперь делать? Пришлют ли пираты за нами другие войска?

— Сложно сказать, — ответил Лу Бисин. — Все зависит от того, какую игру затеряла АУГ в Восьмой Галактике. Не исключено, что Арес Вон был просто пешкой в их руках.

— Это правда, — Суббота поднял свой стакан и со звоном коснулся им бокала Лу Бисина. — Кто, кроме такого психопата, как Арес Вон, решит связаться с Восьмой Галактикой? Даже пираты знают, что здесь нет ничего ценного.

Лу Бисин размышлял над его словами несколько секунд, а затем спросил:

— Координаты станции рассекречены, что вы теперь планируете делать?

Услышав вопрос, Суббота обмяк, сгорбив спину, как старик, и ответил вопросом на вопрос:

— Скажи, Ректор Лу, многие ли отчислялись из академии, когда ты ей руководил?

Хотя количество бросивших учебу студентов Академии Звездного Моря действительно было очень большим, Лу Бисин никогда не думал, что это его вина.

— У тебя слишком высокие ожидания от людей. Не могу поверить, что ты меня спрашиваешь, что я собираюсь делать… — Взгляд Субботы был все так же прикован к земле под ногами, и он бормотал себе под нос. — Все, что я сейчас хочу, — так это вытащить из черепа свой мозг, положить на пол и тихонько лечь рядом, чтобы ни о чем не думать. Я только что избежал неминуемой гибели и исчерпал свои запасы энергии.

Лу Бисин знал, когда остановиться, поэтому не стал больше ни о чем спрашивать. Двое мужчин молча сидели рядом, наблюдая за закатом искусственного солнца над станцией.

Остальные обитатели станции продолжали топить печаль в домашнем эле и пиве, поэтому вскоре взлетная полоса наполнилась звуками громких разговоров. Кто-то жаловался, кто-то сплетничал — голоса жителей медленно слились в нестройный хор.

— Фуко сказала, что с этого момента мы будем называть себя Силами Самообороны Восьмой Галактики, поэтому даже не нужно менять вывеску на здании штаб-квартиры, — внезапно заговорил Суббота на фоне всеобщей болтовни. Он не особо раздумывал над словами, поэтому его фразы вскоре превратились в несвязный поток мыслей. — Я помню, что когда организовал Отряд Сил Самообороны, то чувствовал, будто сам выбираю свою судьбу. Я был самоуверен и полон бестолкового рвения после того, как услышал твои вдохновляющие речи… но теперь я знаю, что ты просто по доброте душевной старался нас подбодрить этими выдумками. Вовсе я не распоряжаюсь своей судьбой — наоборот, именно она привела меня сюда без моего ведома. Когда я вернулся и сел на пол, то понял, что внезапно потерял воспоминания. Не мог вспомнить, как попал на передовую сражения, как направлял свои орудия на врага. На секунду мне даже показалось, что рядом со мной присел Выходной…

Лу Бисин не заметил дрожи в голосе собеседника и тихий всхлип, прозвучавший при упоминании Выходного, поэтому не сразу обернулся к Субботе.

— Я думал… — Суббота пытался взять под контроль выражение лица, но его губы скривились от горя, а нос наморщился. Болезненный стон вырвался из его горла, пока он пытался прожевать кусок шашлыка. Из носа скатилось несколько капель крови. Суббота неосознанно вытер их рукой, лишь размазав еще больше по лицу.

Люди вокруг продолжали снимать стресс и пить, как в последний раз, поэтому никто не заметил этого скорбного всхлипа.

Лу Бисин тихо поднялся на ноги и сквозь толпу направился к главному командному пункту станции.

Линь Цзинхэн все еще был там. Видимо устав от голосов снаружи, он опустил шумоподавляющие шторы и выключил основные лампы. Единственным источником света в помещении осталась огромная голографическая проекция повтора недавней битвы с Аресом Воном. Линь держал в руках цифровое перо, словно профессиональный игрок в компьютерную стратегию.

С того вечера, когда подошел к концу трехмесячный срок, прошло почти 48 часов, и Линь за это время ни разу не вздремнул. Вероятно, физические и ментальные нагрузки действительно довели его до предела возможностей — когда перед Лу Бисином открылись двери лифта, он увидел, как из рук почти заснувшего командующего выпала недокуренная сигарета.

Линь Цзинхэн тут же подпрыгнул от неожиданности и раздраженно цокнул языком. Вокруг никого не было, поэтому он даже не потрудился наклониться и поднять окурок пальцами. Вместе этого он неловко попытался подцепить сигарету носком ботинка, но случайно откинул ее в сторону вошедшего мужчины.

— Отличный бросок! Трехочковый! — Объявил с порога Лу Бисин.

Голос Лу Бисина каким-то образом активировал режим боеготовности Линь Цзинхэна, поэтому мужчина резко выпрямился и принял подобающую солдату позу. Сложно было представить, что всего несколько мгновений назад он задремал. Лу Бисину показалось, что он даже с расстояния 20 метров ухитрился наступить командующему на хвост, поэтому подсознательно начал ступать мягче, медленно приближаясь к Линю. Он достал шпажку свежеприготовленного шашлыка и протянул ее Линь Цзинхэну, рядом с которым валялись обертки от питательных батончиков.

— Знаешь, я раньше тоже часто ел питательные батончики, — произнес Лу Бисин. — Но теперь мне кажется, что это одно из самых ужасных изобретений человечества.

Питательные батончики обычно были размером с человеческую ладонь и по консистенции были чуть плотнее конжака (прим.пер.: — это такой желеобразный ингредиент, который добывают из корнеплода растения, произрастающего в Азии. Добавляется в холодный чай как альтернатива тапиоке). Он таял во рту во время еды и заполнял желудок не больше, чем простая вода. Но питательные вещества при этом усваивались быстро, так как не требовали переваривания, как твердая пища, что было очень удобно. Хотя чувства сытости от них не появлялось, в состав входили специальные добавки, подавлявшие аппетит, поэтому необходимость в приеме дополнительной пищи пропадала.

Ускоренный процесс усвоения, мягкое действие на пищеварительную систему и подавление сильного аппетита делали эти батончики невероятно полезными для здоровья.

Крайне здоровый Командующий Линь даже не моргнул глазом при виде поджаренного мяса и просто жестом указал Лу Бисину, чтобы тот убрал шпажку.

— Я слышал, что в столовой Серебряной Крепости есть только питательные батончики.

— А что с ними не так? — Небрежно спросил Линь Цзинхэн, снова сосредоточившись на своих записях. — Качество питательных смесей, которые предлагаются в Серебряной Крепости куда выше, чем то, что можно купить на рынке. И они настолько дорогие, что за эти деньги можно нанять штат высококлассных поваров. Кроме того, для каждого солдата производят батончики с индивидуальным составом, наиболее подходящим каждому из них, и это сильно экономит время.

— Чтобы радоваться жизни, нужно иногда тратить время зря, — возразил Лу Бисин. — Какой смысл все время сдерживать себя?

— Не хочу думать желудком, пока у меня еще есть функционирующий мозг, — закатил глаза Линь Цзинхэн.

Лу Бисин уже привык к его едким замечаниям и даже не обращал на них внимания. Он поднял шпажку с шашлыком, откусил кусочек гриба, нанизанного вместе с мясом, и произнес:

— Когда я был маленьким и жил на планете Кайли, рядом с нашим домом был небольшой участок земли, который мой отец превратил в многоуровневый огород. Изначально там планировался сад, но ему не понравилась эта идея, и он решил вместо этого выращивать овощи. Ты когда-нибудь видел настоящий огород?

Планета Вольто славилась своими прекрасными садами и естественными ландшафтами, где каждое дерево было само по себе произведением искусства, поэтому фрукты и овощи там не выращивались. Рожденный в столице командующий про себя высмеял увлечение Одноглазого Ястреба огородом и язвительно усмехнулся.

«Может, этот старик на самом деле какой-то мутировавший персидский кот с фермы?» — Подумал он.

— За каждым растением располагался сенсор с цветовой шкалой. Когда он начинал светиться красным, это значило, что фрукт или овощ полностью созрел. Найти все красные лампочки можно было с помощью своего персонального устройства. Каждый визит в этот огород был похож на охоту за сокровищами, а после сбора урожая можно было отдать плоды роботам, которые их сразу готовили… Мне больше всего нравилась зона гриля рядом с грибной грядкой.

Пока Лу Бисин говорил, Линь Цзинхэн не отводил взгляда от своих записей, но, как ни удивительно, на его лице не отразилось никакого раздражения из-за этой болтовни.

Лу Бисин продолжал рассказывать:

— Когда эта война закончится, я построю новую академию. И даже предусмотрю на заднем дворе место для крытого огорода, похожего на лабиринт.

Линь Цзинхэн, слушая рассказ о планах Лу Бисина, обвел пером слово «боеприпасы» на одной из своих заметок и подумал про себя: «У тебя даже мечты мальчишеские».

— К сожалению, я не был особенно здоровым в детстве, и был вынужден соблюдать диету, поэтому папа не подпускал меня к огороду. Но я так утомил его своими просьбами, что одним зимним вечером, когда за окном шел снег, он сдался и взял меня туда с собой, а потом поджарил для меня немного грибов. На Кайли, в отличие от Пекина-β, зима не длилась по три года. На самом деле, там, где мы жили, было всего два сезона: засуха и проливные дожди. Во время засушливых месяцев почти никогда не выпадали осадки, а во время сезона дождей температура никогда сильно не снижалась, поэтому снег не выпадал. Ты можешь себе представить, как редко мы видели снег — за 20 лет, прожитых мной на Кайли, он выпадал лишь трижды. Поэтому тогда для меня снегопад был самым удивительным событием в жизни… А на Вольто бывает снег?

Линь Цзинхэн:

— ...Да.

Снег на Вольто был искусственно воссоздан. После перехода на летнее время, дождь на территории Академии Черной Орхидеи шел по расписанию ровно раз в неделю. В зимние месяцы снег выпадал каждые 20 дней, и в этот день занятия заканчивались раньше, а студенты занимались самостоятельно. Именно поэтому в воспоминаниях Линь Цзинхэна снег был тесно связан с посещением библиотеки. Его сердце слегка заныло от слов Лу Бисина: Одноглазый Ястреб не мог считаться образцовым родителем и легко поддавался уговорам. Если кто-то вроде него так внимательно следил за Лу Бисином, то фраза «не особенно здоровым», скорее всего, сильно преуменьшала серьезность ситуации.

— О, точно, — Лу Бисин внезапно о чем-то вспомнил и продолжил говорить. — Я знаю, что у студентов Академии Черной Орхидеи все расписано по часам и минутам, но это же так скучно… Эй, а эта штука довольно вкусная.

Он откусил кусочек мяса со шпажки, и горячий сок хлынул ему в рот, ошпарив его почти до слез. Запах еды медленно распространялся по командному пункту — даже голографический флот Принца Кайли, казалось, застыл посреди комнаты, привлеченный этим ароматом. Линь Цзинхэн почувствовал, как у него дернулся глаз, и наконец сдался, отложив записи, на которых все равно не мог сосредоточиться. Затем он спросил:

— У тебя было плохое здоровье?

— Когда я был ребенком, только тогда! — Поспешно ответил Лу Бисин, отчаянно втягивая ртом воздух, чтобы охладить еду, отчего его слова звучали почти как уверения назойливого менеджера сетевого маркетинга. — Сейчас со мной все в порядке! Я ложусь спать и просыпаюсь как все обычные люди, тренируюсь каждый день и могу без проблем прожить в невесомости целый год. Поверь мне, тебе не о чем беспокоиться.

Линь Цзинхэн хотел было кивнуть в ответ, но заметил что-то странное во всем этом объяснении:

— А почему я должен беспокоиться?

Лу Бисин одарил его неловкой улыбкой, все еще дожевывая кусок мяса:

— Да так, не из-за чего.

Линь Цзинхэн почувствовал, как на лбу проступает вена, но Лу Бисин тут же поспешил оправдаться:

— Ты первый спросил! Эй-эй, почему ты снова хмуришься? Я и не подумаю уйти… Я только пришел, почему ты хочешь меня сразу прогнать? Командующий, я еще некоторое время назад заметил, что ты легко смущаешься. Вот, попробуй лучше шашлыки.

Линь Цзинхэн:

— …

— Особенно, когда я рядом, — радостно заметил Лу Бисин. — Я не мог не заметить. С остальными ты себя так не ведешь — что такого особенного во мне?

Сердце Линь Цзинхэна все еще было полно сочувствия к ребенку, который мог есть грибы только в снежные дни, и он не мог заставить себя сурово отчитать мужчину перед собой. Но и не знал, как ответить на заигрывающие фразы Лу Бисина, поэтому рассерженно схватил кусочек мяса и запихнул в рот, чтобы проглотить вместе с ним свое раздражение.

В отличие от Одноглазого Ястреба, Линь Цзинхэн уже родился ответственным и заслуживающим доверия. После стольких лет у руля Серебряной Крепости, он обзавелся авторитарной аурой, отчего теперь казался самым зрелым человеком в окружении Лу Бисина. Молчаливое одобрение и терпение этого мужчины невольно заставляло Лу Бисина вести себя по-детски — чем больше Линь игнорировал его, тем больше ученому хотелось ему надоедать.

Назойливый мальчишка заставил Линь Цзинхэна поужинать в командном пункте. На командующего навалилась усталость, и он признал поражение, тайком отравив сообщение с просьбой о помощи Одноглазому Ястребу. Тот вскоре вломился в командный пункт и силком утащил за собой сына.

Наконец поспав и отдохнув, на следующий день еще до рассвета Линь Цзинхэн взял с собой Девятый Отряд, чтобы избавиться от выживших пиратов Принца Кайли. Присматривать за станцией он оставил Туран.

Даже самые мудрые люди иногда ошибаются. Одной из самых страшных ошибок Линь Цзинхэна было оставить эту известную королеву сплетен Серебряной Десятки наедине с Лу Бисином.

Туран очень быстро сообразила, какие отношения связывали ее босса и Лу Бисина, и несколько дней страдала от посттравматического расстройства, прежде чем смогла переварить информацию. Преодолев первоначальный шок, она решила добровольно вмешаться в эту неразбериху и затеяла разговор с Лу Бисином:

— Не могу поверить, что этот непробиваемый сухарь еще не убил тебя. Должно быть, он испытывает к тебе какие-то чувства, потому что другого объяснения этому нет. Послушай, я уверена, что долгое воздержание повлияло на его психику, и он теперь сам не знает, чего хочет. Моя первая профессия — война, а вторая — соблазнение мужчин. Давай я научу тебя нескольким полезным приемам, которые помогут тебе добиться мужчины твоей мечты.

Прим.пер.: как же мне нравится, что в присутствии Лу Бисина командующий вдруг становится неловким и проявляет обычные человеческие слабости))) Он смущается, теряется и немного пугается)) Ну и Туран — просто бомба)))

Глава 67 - Мерзавцы с холодными сердцами самые аппетитные

Лу Бисин не мог поверить, что в легендарную Серебряную Десятку затесался подобный персонаж. Сначала он ошарашенно уставился на Туран, затем вспомнил, что эта молодая женщина обращалась к нему, и попытался, залившись румянцем, отмахнуться от неподобающего предложения.

С другой стороны, Туран тоже была шокирована, что этому мужчине, которого бродяги со станции звали «ректором», на самом деле было знакомо чувство стыда, и он умел так неожиданно смущаться. Она сочла его реакцию забавной и ткнула лицо Лу Бисина пальцем, подозревая, что под его кожей было спрятано какое-то нано-устройство, отвечавшее за появление румянца.

— Излишняя чувствительность тебе не поможет, мой друг, — Туран игриво толкнула его в плечо. — Только вспомни, как беззастенчиво вела себя в прошлом Евгения, но и ей не удалось даже прикоснуться к нашему командующему. Учись на чужих ошибках, юноша!

Лу Бисин стойко выдержал этот словесный удар, лишь слегка опустив голову.

— В общем, я несколько раз подкатывала к таким же бесчувственным мужчинам, — Туран возбужденно облизала губы. — Я точно знаю, как себя с ними вести, — от методов флирта до того, в каком темпе развивать отношения. Гарантирую, что ты от меня всему научишься. Позволь заметить, мерзавцы с холодными сердцами — самые аппетитные, и ты никак не можешь упустить такой лакомый кубик льда, как наш босс.

— Хорошо, — Лу Бисин почесал голову, осторожно поправил воротник и открыл заметки на своем персональном устройстве. — Тогда я надеюсь, ты не против, если я задам несколько вопросов.

Туран скрестила ноги и постаралась натянуть на лицо приличное выражение, ожидая вопросов.

— Ммм… — Лу Бисин некоторое время раздумывал, прежде чем спросить. — У него есть какие-нибудь хобби?

Капитан Девятого Отряда растерянно моргала, неловко накручивая на палец свои «усики» по бокам от лица. Она никак не ожидала, что первый же вопрос поставит ее в тупик, и с сомнением пробормотала:

— …Уф, какие такие хобби?..

Лу Бисин смотрел на нее невинными глазами.

— А выдумывание витиеватых оскорблений считается? — Туран несколько секунд напряженно размышляла. — Нет, это не подходит… тогда мне ничего не приходит на ум, потому что он обычно ничем интересным не занимается, и я даже ни разу не видела его развлекающимся или играющим в азартные игры.

— Я… я не о таких хобби говорил, — вздохнул Лу Бисин, все еще держа открытую записную книжку перед глазами. — Ему нравится музыка? У него есть любимые произведения искусства? Наверняка должен быть хотя бы любимый вид спорта, правда? Не родился же он сразу с таким красивым телом.

— Наш командующий не настолько изысканный и аристократичный, — Туран покачала головой. — Если он включает музыку, то лишь потому, что Чжаньлу слишком назойливый. Его эстетические пристрастия для меня загадка, но что-то мне подсказывает, что он даже не знает ни одного художественного музея. Что касается спорта… физические тренировки — часть нашей работы, но я не назвала бы это хобби. Например, я на дух не выношу эти занятия. Если у меня есть возможность прилечь, я даже не буду утруждаться, чтобы сесть, поэтому я терпеть не могу мужские разговоры о спорте, но у меня нет выбора. Не то чтобы я могла просто плюнуть на свою работу.

Лу Бисину начало казаться, что затея Туран абсолютно бесполезна:

— Тогда что он делал в свободное время, когда еще служил в Серебряной Крепости?

— Для него любое живое существо — способ развлечь себя, поэтому в свободное время он больше всего любил над нами издеваться. Впрочем, он не так часто выкраивал для себя минутку, потому что вечно был занят.

Лу Бисин был шокирован:

— Ребята, у вас что, не бывает отпусков?

— Бывают, мы отдыхаем по очереди, — Ответила Туран. — Иначе когда бы я могла подурачиться с парнями? Если бы я заводила интрижки с коллегами, босс бы меня казнил. Вот только никто никогда не ходил в отпуск по очереди с ним, и я вообще ни разу не видела, чтобы он покидал Серебряную Крепость с какой-либо целью, кроме командировок.

— Он даже не брал больничных?

— Медицинские технологии Серебряной Крепости были на высочайшем уровне даже по меркам Союза, поэтому мы просто лечились на ходу, и для больничных не было причин. А всякие странные болезни из-за пределов галактики вообще не проникали внутрь, — Туран развела руками. — Послушай, поговаривают, что он даже не пришел на свадьбу собственной сестры и вместо этого попросил своего вице-адмирала купить и отправить подарок.

Лу Бисин свернул записки на своем персональном устройстве, убедившись, что симпатичная девушка, стоявшая перед ним, ничем ему не поможет:

— Ну хорошо… Что насчет стремлений и мечтаний? Сиюминутные или далеко идущие планы — подойдут любые.

Туран бросила на него пустой взгляд.

— Что-то, что его вдохновляет? Какие у него отношения с семьей? Ты упомянула, что у него есть сестра, но, кажется, они не слишком близки. Кроме нее, есть ли у него еще братья или сестры? С кем, помимо коллег, он часто общается? Есть ли у него какие-то незавершенные дела в Союзе?

— Брат, — Туран недоуменно перебила его. — Ты хочешь переспать с ним или написать его биографию? Может, мы просто обсудим, как залезть в штаны к этому до идиотизма сексуальному недотроге? Послушай, мы все занятые люди, и меня ждет флот тяжелых механоидов, которые даже негде хранить, так что хватит тратить время впустую, давай перейдем прямо к делу.

— Хотя мне очень нравится его тело, удовольствие от сексуального взаимодействия — это по сути просто цепочка биохимических реакций организма, вызванная стимуляцией нервных окончаний. Обычным массажем чувствительных зон на теле человека вполне можно достичь того же эффекта, — объяснил Лу Бисин, словно читая научную лекцию. — Это все равно, что погладить лошадь там, где ей приятно. Капитан, неужели ты действительно думаешь, что имеет смысл обсуждать такую бесполезную тему? Если тебя только это интересует, я рекомендую посмотреть передачу о дикой природе.

Туран:

— …

Внезапно она почувствовала себя не только нравственным отщепенцем общества, но и необразованным отребьем.

— Процесс познания внутреннего мира человека и развитие отношений приносит массу удовольствия и радости. Если тебе нужно лишь удовлетворить физиологическую потребность, можно просто лечь в медицинскую капсулу для массажа всего тела. Потому что если ты действительно видишь в человеке партнера на долгий срок, тебе придется с ним общаться и взаимодействовать, — продолжал Лу Бисин. — Разве тебе не кажется, что медленно узнавать человека и заботиться о нем — очень приятно и захватывающе?

Туран показалось, что Ректор Лу только что насильно затащил ее в школьный класс и прочитал лекцию, перевернувшую ее представления о жизненных ценностях. Будто кто-то опрокинул на нее ведро святой воды и смыл грехи с ее темной души. Ей пришлось признать поражение и рассеянно покинуть собеседника.

Лу Бисин вытащил из кармана где-то найденную сигарету и прикурил ее, не поднося к губам. Окруживший его дым всколыхнул в сердце мужчины щемящее чувство одиночества — будто его накрыло тяжелой и одновременно чистой аурой отшельничества, свойственной Линь Цзинхэну.

В глазах окружающих Линь Цзинхэн был неким символом, метафорой или даже недостижимой легендой — чем угодно, но только не живым человеком. Как будто у него не было ни эмоций, ни чувств, ни собственного характера.

Тяжесть этого осознания давила на сердце Лу Бисина, словно огромный булыжник, даже после того, как Туран ушла.

Объект обсуждения, словно вдохнув невидимую пыльцу этих сплетен, дважды чихнул.

Чжаньлу, который снова принял свою человеческую форму, тут же прокомментировал:

— Древние приметы гласят, что вас сейчас кто-то ругает за глаза.

Линь Цзинхэн одарил его раздраженным взглядом.

Даже механическое тело Чжаньлу почувствовало, что от командующего повеяло холодом:

— Это просто шутка, хахаха… Вы раньше слышали ее?

Линь Цзинхэн не желал пререкаться с ИИ, поэтому снова сосредоточился на своем персональном устройстве. Над его запястьем развернулась большая навигационная карта, на которой кругами были отмечены зоны аномальной энергетической активности.

Планета, на которой они сейчас находились, называлась Цимин (прим.пер.: в оригинальном китайском тексте название этой планеты звучит так же, как древнее название планеты Венера. А точнее, оно означает тот момент, когда Венера появляется на небосводе во время рассвета. Когда то же самое происходит на закате, используется слово «Чан Гэн» — да-да, именно это имя носит главный герой другой новеллы Прист — «Ша По Лан» или «Убить волка» в русской редакции). Она получила такое название, потому что ее можно было легко заметить на восходе со столичной планеты Кайли. После Кайли и Пекина-β это была третья по размеру планета Восьмой Галактики, и именно на ней сейчас располагалась основная военная база Ареса Вона.

Двое солдат Девятого Отряда притащили к ногам Линь Цзинхэна мужчину, одетого в форму Гвардейцев Кайли. Это был один из заложников, захваченных Линем во время сражения, который обещал помочь им тайком проникнуть на планету, не попавшись на глаза патрульным.

Заложник низко опустил голову и хриплым голосом произнес:

— В зоне, где самые сильные колебания энергии, располагается склад боеприпасов, во второй хранятся вооруженные автомобили… кхм, они используются для патрулирования улиц и подавления граждан. Прямо сейчас в АУГ время молитвы, и охрана минимальна, а у патрулей вот-вот начнется 15-минутный перерыв… Но здесь повсюду энергетические поля для мгновенного перемещения в зону вылета механоидов. Вам, ребята, понадобятся прерыватели сигнала, иначе вы столкнетесь с проблемами, когда патрульные решат воспользоваться энергетическими полями.

Один из солдат, державших его, спросил:

— И все пираты здесь — члены АУГ?

— Думаю, да, — всхлипнул заложник. — Нас всех подобрал Принц Кайли за пределами территории Союза, поэтому мы не особо верим в эти странные учения. Но раз он принял нас в свои ряды, мы вынуждены были притворяться, что соблюдаем их правила. Вот только все пираты, которые следовали за Принцем, были в конечном итоге уничтожены вами. Те, кто остался здесь, на базе, скорее всего входят в состав секты АУГ… Командующий, я могу провести вас внутрь, но молю пощадить меня. Мы очень долго влачили жалкое существование за пределами галактики, а потом нас наконец накормили те, кто на проверку оказались настоящими психопатами. В АУГ одни сплошные ненормальные, и их головы забиты невообразимыми идеями. Нам приходится с осторожностью подбирать каждое слово — как только они заподозрят нас в неверности, то сразу начнут пытать и бить, склоняя к своему образу жизни. Они отберут у нас персональные устройства и будут следить за каждым разговором. Держу пари, что если бы не война с Союзом, мы бы даже к механоидам никогда не прикоснулись.

Линь Цзинхэн холодно воззрился на пирата и приказал солдатам заткнуть его.

Подчиненные тут же сделали несколько шагов вперед, закрыли пленнику ладонью рот и уволокли его из помещения. В это же время сработали прерыватели сигнала, и Девятый Отряд, словно легкий порыв ветра, тихо проскользнул сквозь охраняемые ворота штаб-квартиры пиратов.

Члены АУГ как раз проводили какой-то непонятный ритуал, и бесконечное море последователей стояло на коленях на земле, низко склонив головы и внимая молитвам, раздававшимся из динамиков.

Несмотря на то, что Девятый Отряд состоял из галактических солдат, на земле они были не менее организованными и действовали крайне эффективно. Они разделились на группы по четыре человека и мгновенно взяли контроль над главным командным центром. Нескольких выстрелов лазерных пистолетов было достаточно, чтобы избавиться от патрульных прежде, чем те успели вызвать подкрепление. Солдаты аккуратно сложили трупы в стороне, взломали базы данных штаб-квартиры пиратов и полностью перехватили управление всеми наземными средствами передвижения АУГ.

К тому моменту, как члены АУГ спохватились, было уже слишком поздно. Энергетические поля были заблокированы прерывателями сигнала, и пираты угодили в западню врага.

С момента, когда Линь Цзинхэн отдал приказ, и до того, как Девятый Отряд взял под контроль всю пиратскую военную базу, прошло менее 20 минут.

— Судя по добытым навигационным картам, основной целью АУГ являются остальные семь галактик Союза. Даже пираты признают, что Восьмая Галактика — территория запустения без полезных ресурсов. Поэтому кроме Ареса Вона никто не готов тратить на нее время, — отчитался Чжаньлу, следуя за Линь Цзинхэном по пятам. — Приоритетами Ареса Вона с самого момента вторжения в Восьмую Галактику были разрушение и месть. Сначала он уничтожил три планеты, затем открыл охоту на нелегальные коридоры и космические станции. Нам удалось найти изначальные планы АУГ на флот Принца Кайли — Арес Вон должен был захватить Восьмую Галактику в течение полугода, а затем открыть трансферные порталы на другие территории Союза. Затем АУГ планировала построить здесь центр дистанционного управления, а основные военные силы направить в остальные семь галактик.

— Арес Вон — двуличный мерзавец, — тихо произнес Линь Цзинхэн. — Он хотел стать единственным властелином Восьмой Галактики.

Во всей Восьмой Галактике лишь две планеты — Кайли и Пекин-β — были оборудованы противоракетными защитными полями и могли похвастаться хоть сколько-нибудь опытными вооруженными силами. Именно поэтому Арес Вон решил уничтожить именно их.

Он уже был полуживой столетней мумией, но все еще тащил свое искалеченное тело сквозь всю галактику в отчаянной попытке восстановить славу королевского рода Кайли.

— Все верно, сэр. Я взял контроль над коммуникационным оборудованием АУГ и обнаружил сообщения, которыми она обменивалась с Адресом Воном. Он даже не доложил о своем местоположении и планах, поэтому пока новости о его смерти не успели распространиться. И Восьмая Галактика по-прежнему отрезана от остальных семи.

— Вот и отлично, — ответил Линь Цзинхэн. — Передай Туран, чтобы забирала свои механоиды и летела сюда. Скажи, что военная база Ареса Вона теперь принадлежит мне. Проинформируй…

Линь Цзинхэн внезапно замолчал посередине фразы, уставившись на отдаленный угол помещения. Чжаньлу последовал за его взглядом и обнаружил, что тот разглядывает небольшой эко-парк.

Учения АУГ уделяли особое внимание отношению человеческой расы к природе, поэтому их жилые зоны и военные объекты зачастую были заполнены разнообразными растениями и цветами. Если бы они могли, то превратили бы все обитаемые планеты в естественные заповедники. В уголке этой штаб-квартиры из парников выглядывали фруктовые деревья и овощи, а вокруг них суетились мелкие животные. Эта мирная картина создавала странный контраст с жестокостью самой пиратской организации.

На нижнем уровне эко-парка располагалась грибная грядка.

Линь Цзинхэн подошел ближе и наклонился, чтобы рассмотреть грибы.

Они росли в тени, расправив свои маленькие шляпки, на которых собиралась роса.

Линь Цзинхэн стянул перчатки и потянулся, чтобы сорвать крохотный грибочек, не обращая внимания, что скользкая влага испачкала его пальцы.

Основываясь на анализе поведения командующего, Чжаньлу пришел к выводу, что тот не хотел бы, чтобы подобные вещи занимали пространство военной базы, поэтому учтиво предложил:

— Стоит убрать это, сэр?

— Нет, оставь, — прозвучал неожиданный ответ его хозяина через несколько мгновений.

Линь Цзинхэн выкинул гриб и сделал несколько шагов вперед. Затем, словно вспомнив о чем-то важном, он повернулся и указал на грядку:

— Этот… субстрат и грибы… попроси кого-нибудь погрузить несколько образцов на «Модель 3».

Чжаньлу растерялся:

— Сэр, где вы планируете их растить на «Модели 3»?

— Разве на механоиде не предусмотрен «зеленый пояс»? — Ответил Линь Цзинхэн, не поворачивая головы. — Избавься от всей этой бесполезной травы и замени ее этим.

Чжаньлу:

— …

Несчастный механоид слегка оскорбился, что его прекрасный «зеленый пояс» теперь будет засажен грибами.

Прим.пер.: ну не может Линь не побаловать Лу Бисина)))

Глава 68 - Умм... просто с помощью этого адаптера?

— Чжаньлу, накрой всю штаб-квартиру своей ментальной сетью. Я хочу увидеть панорамный вид инфраструктуры, включая все естественные и искусственные источники энергии.

— Да, сэр.

— Установи ограничения прав доступа к видеонаблюдению, проверь внутреннюю систему связи и заблокируй все коммуникационные порты на механоидах. Как только получишь панорамные снимки базы, разошли их на персональные устройства всех наших солдат и скомандуй Девятому Отряду разделиться на шесть групп для зачистки штаб-квартиры. Название базы установим… — Линь Цзинхэн вытер руки, оглядывая помещение, и на мгновение замолчал. — Временно используем название SPMF1, кодовое имя «База 1».

Бывшие солдаты Серебряной Крепости никогда бы не решились критиковать название, которое выбрал командующий, даже если бы он вздумал назвать базу «чихуахуа». Только Чжаньлу хватило смелости сделать замечание о некорректности названия:

— Сэр, следуя галактическим правилам Союза, названия наземных баз не должны начинаться с символа «S», а кроме того…

Линь Цзинхэн ткнул в него пальцем и повторил:

— Подготовь панорамное фото!

Будучи сверхмощным ИИ и обладая невероятно быстрым процессором, Чжаньлу легко выполнял несколько задач одновременно, покуда хватало энергозапасов. Не переставая жаловаться и брюзжать, он просканировал базу и создал карту, которую требовал Линь Цзинхэн. Через несколько секунд в воздухе повисло огромное панорамное 3D изображение штаб-квартиры, сопровождаемое бесконечными строками данных. Уменьшенная копия тут же была разослана на все персональные устройства солдат.

Чжаньлу наконец закончил свою тираду:

— …Название SPMF1 уже используется Серебряной Крепостью.

Получив нужную информацию, Линь Цзинхэн спокойно ответил Чжаньлу:

— К черту правила Союза.

Внезапное вторжение повергло молившихся членов АУГ в панику. Пока они пытались перегруппироваться, чтобы нанести ответный удар, гигантская ментальная сеть Чжаньлу окутала всю базу и, выполняя роль системы видеонаблюдения, дала солдатам Девятого Отряда возможность выследить и обезвредить пиратов. Членов АУГ вытащили из их скромных жилищ, словно мешки с мусором.

Все они были одеты в странные наряды, будто собирались на костюмированную вечеринку с исторической тематикой. Линь Цзинхэну, быстро оглядевшему толпу, происходившее напоминало стихийное собрание психопатов.

В центре затесался мужчина средних лет, выделявшийся на фоне окружающих простой и чистой одеждой, и командующий на несколько мгновений задержал на нем взгляд.

Этот немолодой мужчина, вероятно, не занимал высокой должности, потому как покорно следовал за толпой и даже не пытался возмущаться. Да и остальные пираты никак не отреагировали, когда того грубо вытаскивали из дома, — а значит, большим влиянием человек не обладал.

На вид ему было около 200 лет: его глаза окружали тонкие морщины, но их взгляд был ясным и спокойным, словно мужчина просто наблюдал за всем со стороны. Волосы пирата были коротко подстрижены, а на висках блестела седина. В отличие от других членов АУГ, увешанных украшениями и аксессуарами, мужчина был одет в простое бежевое пальто, полы которого слегка приподнял ветер, когда роботизированная рука вытолкнула мужчину из автомобиля. Несмотря на то, что он теперь находился в позиции заложника, его осанка оставалась прямой, а выражение лица сосредоточенным.

Проходя мимо Линь Цзинхэна, мужчина средних лет коротко произнес:

— Командующий Линь.

Линь Цзинхэн застыл. Вооруженный автомобиль остановился, из него показалась роботизированная рука, которая тут же вскинула лазерный пистолет и направила дуло на висок пирата.

Взгляд Линь Цзинхэна стал еще холоднее:

— Как ты меня назвал?

Немолодой пират упрямо повторил:

— Командующий Линь Цзинхэн. Я видел вас раньше на фото и видеозаписях, поэтому сразу узнал. Позвольте представиться: в АУГ меня зовут Хоуп (прим.пер.: с английского «hope» — надежда. Я решила оставить имя в английском звучании и не переводить дословно), я простой последователь группировки. Для меня честь наконец-то лично с вами встретиться.

Вероятно, он не соврал, назвав себя «простым последователем», потому что будь у него какая-либо власть, он не оказался бы сослан с Аресом Воном в Восьмую Галактику, в то время как основные силы АУГ активно завоевывали другие территории Союза.

— Я уже представился твоему боссу, Аресу Вону. Но судя по его поведению, он до самой смерти так и не поверил, что я не двойник. А ты лишь взглянул на меня и уже уверен, что я настоящий Линь Цзинхэн? — Линь сделал жест рукой, и роботизированный помощник освободил пирата. — Смерть Линь Цзинхэна была подтверждена Эдемом, разве ты не слышал об этом?

Стоило механической руке ослабить хватку, и Хоуп сразу рухнул на землю, но на его лице не отразилось ни страха, ни гнева. Вместо этого он благодарно кивнул в сторону автомобиля и мягким голосом ответил командующему:

— Конечно, слышал. Но я не верю, что вы просто ярый поклонник пластической хирургии. Тот факт, что вы так легко взяли под контроль эту базу, означает, что флот Ареса Вона уничтожен, я прав? Честно говоря, Арес Вон был просто диким животным, одержимым безумными идеями. Он часто вел собственную игру с организацией и… отверг естественный ход вещей, модифицировав свое тело. Это превратило его в большую проблему для АУГ. Мы предложили ему помощь лишь потому, что видели в его безумии потенциал. За последние годы он тщательно проработал бесконечное множество стратегий, которые можно использовать в войне с Союзом. Его вполне можно считать опытным и опасным соперником даже по меркам пиратов.

Хоуп сделал паузу и храбро встретился глазами с Линь Цзинхэном.

Быть может, знаменитый взгляд командующего был не так и страшен, как поговаривали, — немолодой пират нисколько не смутился, взирая в эти холодные серые глаза, и твердо произнес:

— Эдем не идеален, так ведь, Командующий Линь?

Линь Цзинхэн язвительно усмехнулся, но спорить не стал:

— Возможно.

— Ничто не идеально, — медленно продолжал Хоуп. — Даже само человечество. С древнейших времен разумные существа отвоевывали сначала свое место на верхушке пищевой цепи, территорию и ресурсы, а затем и всю Землю, Млечный Путь и восемь галактик. С тех пор человечеству подвластны время, измерения и космос… а все живые существа подверглись уничтожению, чтобы затем быть искусственно воспроизведенными из генетического материала. На территории Союза даже природные явления подконтрольны людям. Мы пересекли ту черту, когда наше вмешательство в естественный ход вещей переросло в синдром бога. Командующий, как вы думаете, кто станет следующим врагом разумного человечества?

Линь Цзинхэн был шокирован — он никогда еще не встречал людей, достаточно безумных, чтобы рискнуть читать ему проповеди, невзирая на свое положение военнопленного.

Он и так не горел желанием вести долгие разговоры, но эта попытка заманить его в культ отбила у него даже желание язвить в ответ. Поэтому командующий равнодушно развернулся и зашагал прочь.

— Командующий, а вы знали? С тех пор как на Земле появились первые города, человечество добровольно пожертвовало своей свободой и воздвигло вокруг себя толстые стены. Прошли тысячелетия, но все, чему мы научились, — это воевать друг с другом за бесполезное имущество и землю, словно насекомые в закрытой банке. И сколько бы поколений ни сменялось, мы продолжаем идти этим путем. Теперь мы отказываемся от свободы мыслить и чувствовать, создавая гигантские информационные сети, которые видят нас насквозь и хранят всю информацию о наших личностях. Мысли отдельного человека погребены в бесконечных массивах данных, которыми управляют другие люди, незаметно внушающие нам полезные им самим идеи и желания. Это само по себе опасно, но человечество дошло до того, что создало Эдем! Теперь мы заточили в темницу даже свои души! — Громко крикнул Хоуп вслед уходившему командующему. — Командующий Линь, Эдем — это только начало. Чем нам еще придется пожертвовать? В Союзе не существует свободы или равенства — мы просто сами себя обманываем! Если продолжать в том же духе, человечество вымрет!

Линь Цзинхэн и не подумал остановиться.

— Пожалуйста, откройте свои глаза, — Хоуп глубоко вздохнул, когда солдаты потащили его в автомобиль. Мужчина смотрел вдаль, словно спаситель перед казнью, и его пальто слабо трепетало на ветру. Последователи АУГ, слышавшие его проповедь, были тронуты глубокими словами и притихли — некоторые смахивали с ресниц слезы, другие тут же зашептали молитвы.

— Откройте глаза, мои браться, — бормотали они. — И да благословит вас природа.

Нестройный хор становился все тише, пока, наконец, голоса окончательно не растворились в воздухе.

***

Два дня спустя на планету Цимин прибыл Лу Бисин. Из-за различий в технологиях АУГ и Союза, появились проблемы с совместимостью портов энергообеспечения механоидов — попросту говоря, не совпадал разъем зарядки. Поэтому на базе срочно понадобился инженер, способный справиться с этой неприятностью.

Когда Лу Бисин приземлился, Линь Цзинхэн проводил совещание на четвертом этаже своей новой штаб-квартиры. В помещении было огромное сферическое окно, сквозь которое был хорошо виден весь отсек прилета. В данный момент уполномоченный представитель Девятого Отряда предлагал возможные каналы поставок вооружения. Линь Цзинхэн не произнес ни слова, но мрачное выражение, застывшее на его лице, заставляло всех нервничать.

Внезапно раздался громкий звук, который не смогли заглушить даже шумоподавляющие шторы. Линь Цзинхэн инстинктивно обернулся и увидел, как на базу приземляются тяжелые механоиды Девятого Отряда. Стоило люкам кораблей открыться — и наружу хлынула целая толпа клоунов.

Члены вновь объединившихся Сил Самообороны отчаянно галдели — некоторые из них впервые оказались на настоящей планете и теперь были не на шутку взволнованы. Кто-то прыгал от восторга, кто-то просто громко восхищался… были даже те, кто лег на землю, чтобы внимательно изучить почву.

Этот цирк напрочь разрушил всю серьезную атмосферу на базе.

Линь Цзинхэн:

— …

Уполномоченный, который зачитывал доклад, заметил, что выражение лица командующего стало угрюмым, и предусмотрительно умолк.

Когда почти все люди покинули механоиды, на взлетную полосу расслабленно спустился Лу Бисин. Возможно, солдаты отправили на станцию некорректное сообщение, потому Лу Бисин выглядел так, будто прибыл не для работы, а в отпуск. На нем было модное длинное пальто и туфли, балансировавшие где-то на границе между формальным стилем и повседневным. Его рубашка плотно облегала стройную талию, а воротник был элегантно приподнят. Образ дополняли броские солнцезащитные очки и Тупоголовый, который словно личный помощник, покорно нес за ректором сумку. Процессию завершали остальные трое студентов и свирепый Одноглазый Ястреб, который напоминал личного охранника богатой супермодели, сопровождавшего босса на очередной показ мод.

Можно было подумать, что в очки Лу Бисина встроен бинокль, потому что стоило ему бегло оглядеться, как его глаза безошибочно нашли конференц-зал. Он широко улыбнулся и помахал рукой.

Солдат, все еще молча стоявший посреди зала, некоторое время наблюдал за командующим и заметил, что хотя выражение его лица все еще было холодным, брови мужчины слегка приподнялись, и недовольная морщинка между ними разгладилась. Решив, что может наконец продолжать, он произнес:

— …Мне рассказать подробности плана Б?

Линь Цзинхэн опустил взгляд и ответил:

— Это не сработает, переходи к следующему. Коротко и по делу.

Пусть это и было отказом, но по крайней мере представитель Девятого Отряда получил от командующего обратную связь, на которую раньше не мог и надеяться. Это было четкое указание, и солдат испытал искреннее облегчение, быстро переходя к следующей стратегии.

К тому моменту, как рабочая встреча завершилась, Лу Бисин уже успел найти решение проблемы энергообеспечения механоидов посредством конфигуратора электромагнитного поля.

— Восьмая Галактика изначально была перевалочным пунктом для контрабандистов, поэтому я повидал тьму самых странных незаконных механоидов. Если ты не в курсе, то многие создатели частных кораблей работают в паре с нелегальными инженерами, которым абсолютно плевать на правила и законы Союза. Если оборудование выполняет свои функции, то не имеет значения даже совместимость со взлетными треками или стыковочными портами, — небрежно бросил Лу Бисин, крутя в ладони цифровое перо. — Поэтому я рассудил, что раз мы не знаем происхождения механоидов и вооружения, лучше соорудить некую «независимую платформу» с разнообразными портами, которые можно устанавливать и снимать при необходимости.

Туран ошеломленно застыла:

— Разве это не огромный фронт работ? Сколько времени это займет?

— Если этим займусь я, то недолго. Позволь мне воспользоваться помощью техников Девятого Отряда, и я справлюсь за неделю, — Лу Бисин нажал на цифровое перо, превратив его в точку, которая тут же вернулась в его персональное устройство. — В свое время я полностью перестроил хранилище механоидов своего отца на планете Кайли.

Туран никогда еще не встречала такого опытного гражданского инженера, поэтому могла лишь удивленно взирать на мужчину перед собой:

— Просто… с помощью этого… адаптера?

— Конфигуратора электромагнитных полей.

— …Этот конфигуратор чего-то там… даже если бы у нас в Серебряной Крепости была такая штука, нам все равно пришлось бы организовать встречу с неудачниками из Третего Отряда, которая заняла бы полдня и после которой у нас осталась бы целая куча бесполезных заметок. Затем нам пришлось бы получить согласование капитана Третьего Отряда, Военного консула и Секретариата, прежде чем изобретение было бы одобрено и отправлено нашему боссу. Ему тоже пришлось бы проставить свою визу, чтобы Третий Отряд мог запросить финансирование и отчитаться перед консулом о запуске проекта. Это не могло бы занять меньше трех дней, как ни крути, — Туран с благодарностью схватила Лу Бисина за руку. — У нас ушло бы три дня, а ты справился со всем за пять минут. Ректор Лу, ты не только хорош собой, но и способен изменить мир!

Внезапного раздался холодный голос Линь Цзинхэна, и у нее по спине побежали мурашки:

— Договорились. Как только восстановим связь с Серебряной Десяткой, ты лично сообщишь Третьему Отряду, что они бесполезные идиоты и могут собственноручно закончить свои жалкие жизни.

Туран поспешно отпустила руку Лу Бисина и выпрямилась.

Но Линь Цзинхэн продолжал беззастенчиво к ней придираться:

— Капитан Туран, ты же знаешь правила. Поэтому скажи мне, разве я упоминал, что можно взять с собой этих бездумных животных с космической станции?

Туран, которую незаслуженно обвинили во всех грехах, начала было оправдываться:

— Я…

— Это моя идея, — Лу Бисин снял солнцезащитные очки и пристроил их на своей голове. — Я попросил о помощи. Суббота и остальные ребята неплохо справляются с моими заданиями и не хотят возвращаться к прежней жизни после того, как своими глазами увидели настоящую войну. Они снова собрали Силы Самообороны и хотят стать твоим запасным флотом. Пусть в твоем распоряжении и находятся самые элитные солдаты вселенной, но даже если ты соберешь всю Серебряную Десятку, этого будет недостаточно, чтобы присматривать за Восьмой Галактикой, правда ведь? Нам все равно в какой-то момент понадобится дополнительный флот.

Линь Цзинхэн не знал, что на это ответить. Притворившись, что ничего не произошло, он быстро осмотрел хранилище механоидов, где Лу Бисин развернул бурную деятельность, а затем ушел.

Лу Бисин толкнул Туран локтем и тихонько спросил:

— И что, все ваши механики должны получить согласование командующего, прежде чем приступать к каким-либо работам?

Туран устало пожаловалась:

— Конечно, в вооруженных силах Союза царит жуткая бюрократия. Все взгляды прикованы к Серебряной Крепости, поэтому стоит нам где-то нарушить процедуру, и об этом сразу станет известно Военному консульству. Даже наш командующий бессилен что-то изменить. А кроме того, у этих увлеченных технарей из Третьего Отряда всегда так много идей, что их капитан буквально следует за командующим по пятам с огромной стопкой предложений в руках. Каждый день босс его ругает на чем свет стоит, но по какой-то причине капитану это никогда не надоедает. Держу пари, этот чудак заплатил бы большие деньги за возможность поселиться в персональном устройстве командующего.

Временами Линь Цзинхэн специально измывался над консулом и даже не удосуживался написать «согласовано» на полученных предложениях. Вместо этого он оставлял небольшую пометку: точка значила, что документ одобрен, вопросительный знак — что предложение требует детализации, восклицательный знак — необходима доработка, а крестик просто означал «ты идиот».

Лу Бисин молча переваривал полученную информацию.

Простому механику из Восьмой Галактики не было нужды ходить на совещания или с кем-то согласовывать свои действия. Достаточно было присутствия четырех студентов, делавших заметки, чтобы разработать «независимую платформу» всего за несколько часов. Лу Бисин гордо поднял свой невидимый хвост и радостно пошел искать Командующего Линя, чтобы получить свою порцию недовольства.

Но хотя его отчет занял даже больше времени, чем само планирование, Линь Цзинхэн не стал ни ругаться, ни отсылать его прочь с пометками на чертежах. Он просто молча выслушал болтовню Лу Бисина и даже сумел вычленить из этого потока мыслей три основные идеи и задать несколько вопросов по делу. Затем Линь кивнул головой и подытожил:

— Без проблем, ты можешь попробовать. Дай мне знать, если столкнешься с трудностями.

Лу Бисин, у которого на макушке все еще красовались очки, закончил свой рассказ и поднялся. Затем он облокотился на письменный стол Линя и одарил командующего довольной улыбкой.

Линь Цзинхэна охватило дурное предчувствие.

— Время ужина уже прошло, — произнес Лу Бисин. — И мы наконец находимся на настоящей планете… ты все еще собираешься есть свои питательные батончики?

Линь Цзинхэн тихо вздохнул. Несмотря на то, что этот гениальный инженер легко мог заменить целый отряд механиков, он все еще нуждался в особой заботе и внимании. Линь положил пальцы на свое персональное устройство, намереваясь вызвать ИИ и попросить подать ужин для избалованного мальчишки.

— Не стоит, у ИИ тоже есть право на отдых, — Лу Бисин взял мужчину за запястье. — Командующий, мы всего в трехстах километрах от крупнейшего города планеты Цимин. Давай съездим куда-нибудь поесть.

Прим.пер.: мне с трудом даются эти технические описания)) Чувствую себя, как Туран: «конфигуратор чего-то там»))) Поэтому приношу извинения за некоторую сумбурность перевода.

П.С. Линю очевидно не нравится, когда кто-то другой трогает Лу Бисина))

Глава 69 - Следующего раза не будет

Когда Туран забежала, чтобы отдать Лу Бисину список механиков из ее отряда и переговорить с боссом, дверь временного офиса была приоткрыта. Но не успела она сообщить о своем приходе, как услышала обрывок разговора двоих мужчин и чуть не поперхнулась словами, застрявшими у нее в горле. Она закрыла рот и, округлив глаза, уставилась на сцену, развернувшуюся перед ней. Туран была так шокирована, что почти разучилась дышать.

Восьмая Галактика была наполнена бродягами и контрабандистами, в ее городах единственными работавшими технологиями были «искусственные идиоты», собиравшие мусор, а планетами управляли бандиты. Обитатели галактики с трудом выживали в этих чудовищных условиях… Услышав безумную идею молодого ученого, Линь Цзинхэн сразу предположил, что тот перетрудился и лишился остатков разума.

Проглотив ругательства, вертевшиеся на языке, командующий спросил:

— Что такого ты хочешь съесть, чего нет на базе и за чем нужно ехать в город? Грязь что ли?

— Мы впервые за полгода приземлились на природную планету, — голос Лу Бисина стал еще мягче, и он присел на край стола. Одной ногой он стоял на полу, а другой нервно покачивал, будто неугомонный ребенок. Словно не ведая в этой жизни никаких негативных эмоций, он посмотрел на Линя с сияющей улыбкой. — Командующий, ты же знаешь, что несмотря на свой возраст, я никогда не путешествовал по Восьмой Галактике. Я так долго торчал на Кайли, прежде чем наконец вырваться на свободу, а потом мне сразу пришлось остановиться на Пекине-β, потому что я подобрал тебя…

В памяти Лу Бисина тут же всплыли воспоминания о тех днях, когда им приходилось неловко общаться сквозь стекло капсулы. Этот опыт и так был смущающим, а сейчас, выдернутый из контекста, показался Лу Бисину еще более странным.

Линь Цзинхэн инстинктивно напрягся:

— Ладно, ладно… Просто ступай и не трать больше времени зря. Поторопись в город, но не забудь вернуться до полуночи.

Затем мужчина, незнакомый даже с таким понятием, как «веселье», раздраженно опустил голову и занялся просмотром какого-то случайного отчета. Он явно никуда не собирался идти.

Лу Бисин медленно поднялся, обводя взглядом помещение и снова прокручивая в голове собственные слова. Он понял, что допустил досадный промах при выборе аргументов, и теперь Линь Цзинхэн усердно делал вид, что не уловил никакого намека на приглашение.

Ох уж эта всемогущая человеческая цивилизация! Мало того, что люди изобрели эти ужасные питательные батончики, они еще и создали ИИ, способный заботиться о приготовлении пищи в любое время дня и ночи.

Не придумав толкового плана дальнейших действий и не зная точно, насколько Линь Цзинхэн отвергает саму идею совместного ужина, Лу Бисин бросил на мужчину тоскливый взгляд и мысленно признал временное поражение: «Какой же он все-таки твердолобый. Ну ничего, в будущем мне еще подвернется шанс».

Утешая себя таким нехитрым способом, он повернулся и сразу заметил Туран, мявшуюся у двери. Они обменялись взглядами, и капитан объявила с порога:

— Прошу прощения за вторжение, сэр!

— Вольно. Что случилось? — Ответил командующий.

Туран с мрачным выражением лица прошла в центр офиса и продолжила:

— Командующий, наша система видеонаблюдения расширила границы видимости до 200-километровой зоны вокруг базы и обнаружила небольшую группу шпионов, добывающих информацию. Судя по колебаниям энергетических полей, можно предположить, что они вооружены!

Линь Цзинхэн и Лу Бисин были одинаково поражены этими новостями.

Лу Бисин вырос в Восьмой Галактике и хорошо знал, что за люди в ней проживают. Если у них была возможность спрятаться и пересидеть опасность, они никогда бы не стали рисковать и высовываться, поэтому молодого ученого шокировали слова Туран. «Неужели у обитателей Цимина на такое хватило храбрости?» — растерянно подумал он.

В этот момент, убедившись, что Линь Цзинхэн не видит ее лица, Туран незаметно подмигнула Лу Бисину.

Лу Бисин:

— …

Любопытство убило кошку, а капитана однажды погубит ее привычка лезть не в свое дело. Иногда казалось, что этой девушке просто нравится играть с огнем.

— Никуда не ходи, — обратился Линь Цзинхэн к Лу Бисину, а потом посмотрел на Туран. — Как далеко они от базы? И какого класса у них оружие?

Лу Бисин, все еще стоя спиной к командующему, отчаянно пытался подавать знаки Туран, уговаривая ее не творить глупостей и не мешать ему поехать в город, даже если Линь Цзинхэн не будет его сопровождать.

К счастью, Туран была достаточно уверена в себе и непробиваема, чтобы не моргнув глазом поправить свой предыдущий доклад, поняв, что перегнула палку:

— Они постоянно перемещаются, их оружие низкого наземного класса, и они не выглядят, как профессиональные солдаты. Я подозреваю, что это группа гражданских, которые ранее пострадали от действий АУГ.

Все оружие Союза было разделено на классы: например, механоиды или противоракетные установки планетарного размера относились к «космическому классу». Оружие, которое не применялось в открытом космосе, причислялось к «наземному классу». «Стандартный наземный класс» включал в себя все наиболее распространенные виды оружия, используемые для сражений на поверхностях естественных и искусственных небесных тел, — в том числе, танки и вооруженные автомобили. Более разрушительные машины назывались «высоким наземным классом», ну а менее опасные средства передвижения — тем самым «низким наземным классом». И хотя их возможности были ограничены, они все равно представляли немалую угрозу — их можно было сравнить с шайкой мелких преступников, вооруженных камнями и палками. Обычно для того, чтобы справиться с такими вооруженными группировками помощи профессиональных солдат не требовалось. Но не стоило исключать возможность, что за видимой слабостью прячется серьезный враг.

— Низкий наземный класс вряд ли доставит неприятности, — Лу Бисин вовсе не хотел тащить Линь Цзинхэна за собой насильно, поэтому воспользовался паузой и вмешался в разговор, намереваясь покинуть офис. — Не стоит недооценивать механиков — до тех пор, пока в мире существуют электромагнитные поля, я легко смогу сбежать при первой опасности. Так что, я пошел!

Линь Цзинхэн и Туран хором крикнули ему вслед:

— Погоди!

Линь Цзинхэн расстроенно насупился. Лу Бисин не был одним из его солдат, и хотя он сам себя и называл военным инженером, на самом деле он просто помогал с некоторыми сложными задачами. Тем более, он уже был взрослым мужчиной, неплохо управлявшимся с механоидами и умевшим общаться с людьми. Ему под силу было даже собрать собственный военный отряд посреди всеобщего хаоса. Его никак нельзя было назвать беспомощным ребенком, поэтому у Линя не было никакого права указывать ему, что делать.

— Не волнуйся, — произнес Лу Бисин. — Если это действительно гражданские, то моя поездка будет еще полезнее. Я обсужу с ними ситуацию и, возможно, даже смогу привлечь новых солдат в твой флот.

Линь Цзинхэна пугала перспектива этого «обсуждения». Он не знал точно, какие методы использовал Одноглазый Ястреб, когда растил Лу Бисина, но этот мальчишка был невероятно оптимистичен и обладал огромным сердцем — настолько необъятным, что иногда Линь Цзинхэн даже сомневался, что перед ним живой человек, а не загадочный организм, способный выжить в любых условиях. Приветливый характер подталкивал Лу Бисина заводить дружбу со всеми, кого он встречал, не пытаясь извлечь какую-либо выгоду для себя. Линь Цзинхэн подозревал, что в случайной драке этот молодой ученый скорее позволит другим себя поколотить, чем даст сдачи.

— Иди и найди… — Линь Цзинхэн замолчал посередине фразы, решив, что Одноглазый Ястреб в данной ситуации — не самый надежный выбор. Взглянув на Туран, он спросил. — Есть ли в Девятом Отряде солдаты, которые сейчас не заняты?

— Нет, — твердо ответила Туран. — База очень большая, а у нас не так много людей. Команда инженеров перешла в распоряжение Ректора Лу, и они заняты приготовлениями к работам, поэтому нам особенно не хватает сотрудников. У некоторых солдат сейчас перерыв, но они только что закончили свои смены и скоро должны будут…

Лу Бисин поспешно перебил ее:

— Нет-нет, не беспокойтесь, я всего лишь еду поужинать, это не дипломатическая миссия. Вам, ребята, не нужно утруждаться.

Туран изобразила на лице внезапное озарение:

— О, Ректор Лу, ты собираешься поехать развлечься? Как насчет того… ммм, у меня сейчас нет срочных дел, может, я… поеду с тобой?

Девушка игриво подмигнула ему.

В Серебряной Крепости Туран славилась своими выходками — во время своих отпусков она часто выбиралась с базы и занималась какими-то подозрительными делами, о которых никто ничего толком не знал. На нее всегда поступала масса жалоб, а ее привычка повсюду заводить интрижки стала известна даже в Военном консульстве, после чего Линю пришлось ограничить ее передвижения на целых полгода.

По ее словам, не ухватиться за возможность соблазнить симпатичного мужчину было непростительным упущением. Если был хоть малейший шанс — она им пользовалась, даже если это был одноразовый секс. И прямо сейчас Линь Цзинхэн мог поклясться, что пока она смотрела на Лу Бисина, из уголка ее рта едва не потекла слюна.

— То есть, весь Девятый Отряд занят, а капитан мается от безделья? — Линь Цзинхэн одарил ее ледяным взглядом. — Сейчас же выметайся, а завтра утром, перед тренировкой, жду твой отчет у себя на столе.

Туран тут же натянула на себя приличное выражение лица и спокойно ответила:

— Да, сэр!

Линь Цзинхэн, все еще хмурясь, несколько секунд молча сидел на месте, а потом поднялся на ноги и повернул голову к Лу Бисину:

— Подожди меня.

Затем он с безразличным видом удалился в личный кабинет, чтобы переодеться.

Лу Бисин:

— …

Стоило командующему выйти из офиса, как Туран развела руками и прошептала Лу Бисину:

— С тебя написать завтра мой отчет.

Лу Бисину оставалось лишь выдавить из себя в ответ легкую улыбку.

Туран, все еще не до конца довольная результатом, немного подумала и жестом подозвала ученого поближе. Лу Бисин нагнулся и услышал тихий голос капитана:

— В общем… твой гетерохромный отец такой неуловимый. Почему бы тебе нас не познакомить?

Лу Бисин многое повидал в жизни, но сейчас его сердце упало в желудок. Мужчина отшатнулся и задел стол позади него:

— Эй, сестренка, так не пойдет! Мой папа не продается, тем более в этом смысле!

Туран, увидев такую бурную реакцию, разразилась хохотом, словно взбесившийся жук-усач.

В этот момент дверь во внутренний кабинет распахнулась — Командующей Линь потратил на смену одежды меньше времени, чем у обычного человека ушло бы, чтобы снять носки, и теперь стремительно вернулся в помещение офиса. Услышав звук открывшейся двери, Туран кинула беглый взгляд на Лу Бисина и тихо произнесла:

— Я отправлю тебе на персональное устройство форму для написания отчета.

Затем, не дожидаясь, пока босс снова начнет ее отчитывать, капитан поспешно удалилась.

Линь Цзинхэн вытащил сигарету из кармана своей повседневной рубашки, прикурил ее и пошел в сторону выхода. Он даже не поднял головы, чтобы взглянуть на Лу Бисина, шагая быстро и уверенно, словно криминальный босс, обходивший свои владения. Выдохнув облако дыма, он махнул Лу Бисину рукой и скомандовал:

— Пойдем.

Лу Бисина переполнял восторг, поэтому он с трудом подавил желание броситься за ним бегом и с напускным спокойствием уточнил:

— На чем поедем?

— АУГ оставила нам достаточно вооруженных автомобилей, замаскированных под гражданские, — произнес Линь Цзинхэн. — Вероятно, они использовали их для секретных миссий. Можем воспользоваться одним из них — мне нужно будет собрать данные о ландшафте и выяснить, кто нам противостоит, а ты в это время сведешь всю информацию воедино.

Лу… только что назначенный секретарь командующего осознал собственную беспомощность. Ему подумалось, что Линь уже родился нелюдимым, поэтому постоянно шел наперекор всем окружающим, включая самого Лу Бисина. Вероятно, мысль о том, чтобы просто выйти развлечься и поужинать, была для него сродни нарушению правил. А значит, он искал рациональную причину, чтобы спуститься со своего трона, не чувствуя при этом, что тратит время впустую.

Лу Бисин пробормотал под нос:

— Ну конечно, это деловая поездка, Ваше Высочество…

Вооруженные автомобили были вершиной технического прогресса среди наземного оружия массового поражения. Имея в запасе достаточное количество энергии, оборудования и боеприпасов, опытный водитель на таком автомобиле вполне мог одолеть пару военных истребителей. Каждая машина была оборудована защитным полем, подобным тем, что использовались на механоидах, но управление таким автомобилем было куда проще, и подключения к ментальной сети не требовалось.

С виду вооруженные автомобили АУГ практически не отличались от гражданских средств передвижения — а точнее, были даже в худшем состоянии, чем среднестатистическая машина. Внутри было обыкновенное рулевое колесо, поэтому можно было предположить, что их создали на основе транспортных средств Земной эры.

Лу Бисин осторожно сел в автомобиль, опасаясь, что у него в любой момент могут отвалиться двери. Линь Цзинхэн равнодушно приложил палец к сканеру. Развалюха на глазах превратилась в хорошо оборудованный военный автомобиль, который не уступал транспортным средствам солдат Союза. Убогий внешний вид, на самом деле, служил лишь прикрытием.

Краем глаза заметив, что Лу Бисин пристегнулся, командующий ввел команду в навигационную систему. Обработав запрос, автомобиль, словно выпущенная ракета, рванул за пределы базы.

Территория вокруг штаб-квартиры представляла из себя заброшенный пустырь. Оборот Цимина вокруг своей оси занимал больше, чем 24 стандартных галактических часа, поэтому после долгого пребывания в искусственной среде космической станции казалось, что ночь и день тянутся бесконечно долго. На планету уже опустились сумерки. Неизвестные травы и сорняки вымахали высотой в человеческий рост, закрывая собой старую дорогу. Не имея под рукой вооруженного автомобиля, передвигаться по этим местам было бы затруднительно. В Первой Галактике таких заброшенных земель не было — каждый клочок почвы был тщательно распределен и использован. Даже незаселенные зоны поддерживались в чистоте и порядке усилиями роботизированных садовников.

Линь Цзинхэн не шутил, когда сказал, что собирается составить топографическую карту. Система наблюдения автомобиля непрерывно сканировала зону радиусом в один километр с тех пор, как они покинули базу, и записывала все колебания энергии в округе. Раз в некоторое время установленные на машине пушки посылали волны невидимых частиц, чтобы избавиться от препятствий на пути. Мягкий свет экранов и оборудования окутывал лицо Линь Цзинхэна, словно высеченное из мрамора. Он сидел, не издавая ни звука, его спина и плечи были расправлены — их идеально прямые линии угадывались под тонкой тканью рубашки. Лу Бисин рассеянно записывал данные об энергетических колебаниях и разглядывал командующего. В какой-то момент он неосознанно протянул руки, чтобы, словно объективом камеры, захватить образ Линь Цзинхэна между соединенными пальцами.

— Скажи, командующий, — произнес Лу Бисин. — Ты когда-нибудь сбегал на свидание со своей девушкой… или парнем из Академии Черной Орхидеи, пока учился?

Линь Цзинхэн некоторое время молчал, и Лу Бисин уже подумал было, что тот как обычно проигнорирует вопрос. Но Линь внезапно ответил:

— Академия Черной Орхидеи — военное училище, охрана там куда строже, чем на этой убогой базе. Оттуда не выбраться, а если тебя поймают на попытке сбежать, то сразу запрут.

Результатом его единственного побега из академии в свое время стало трехдневное заключение в медицинской капсуле, похожей на гроб, в качестве наказания.

Ночью на Цимине было очень тихо и спокойно, а по дороге им не встретилось ни единого человека или транспортного средства. Они моментально преодолели 300 километров сквозь пустырь на автомобиле, который двигался почти со скоростью звука. Дороги становились лучше и медленно превращались в скоростные эстакады. Молчавшая до этого система сканирования наконец зафиксировала впереди искусственное освещение и силуэты зданий. Перед ними показались очертания города.

Лу Бисин некоторое время раздумывал, прежде чем сказать:

— Капитан Туран просто…

Линь Цзинхэн ничего не ответил. Тот факт, что за все время в дороге система не обнаружила ни одного источника энергии, говорил сам за себя. Намерения Туран были абсолютно ясны.

— …Она просто помогала по моей просьбе, — хотя Лу Бисин и стал невольным участником этой затеи, но в конечном итоге он больше всего от нее и выигрывал, поэтому храбро взял всю ответственность на себя. Он осторожно посмотрел на Линь Цзинхэна. — Линь, ты злишься?

Командующий молчал целую минуту, прежде чем заговорить, проигнорировав вопрос:

— Мы почти приехали.

Лу Бисин резко вскинул голову.

— Следующего раза не будет, — уточнил Линь Цзинхэн.

Молодой ученый отвернулся к окну и увидел в отражении свое расплывшееся в широкой улыбке лицо. Ему потребовалось целых пять минут, чтобы усилием воли расслабить лицевые мышцы и вернуть себе подобие спокойного выражения. Затем он открыл персональное устройство и несколько секунд в нем ковырялся: над его запястьем мелькнула шкала загрузки, а потом развернулся голографический экран. На нем отображалась старая спутниковая карта. Компьютерный гений просто взломал внутренние сети города.

Лу Бисин, присвистнув, гордо продемонстрировал Линь Цзинхэну экран:

— Три с половиной секунды — это мой личный рекорд.

Затем он с энтузиазмом начал пролистывать найденную информацию:

— Это место называется Городом Млечного Пути, население около трех миллионов человек… смотри, здесь есть центральный торговый квартал и даже разнообразные рестораны! Эй, Линь, ты любишь шоколадные блинчики?

— …Какого черта? Нет, — Линь Цзинхэн снизил скорость автомобиля до положенной в городе, достал еще одну сигарету и сунул себе в рот. «Этот мальчишка невероятно талантлив, просто никак не повзрослеет», — подумал он про себя.

Линь Цзинхэн положил руку на руль, медленно направляя автомобиль к съезду, над которым висела вывеска «Добро пожаловать в Город Млечного Пути». Он не знал, потревожил ли он какого-то духа неодушевленных предметов, но стоило ему проехать под указателем, и светящиеся буквы тут же погасли, оставив после себя лишь облачко дыма.

— Здесь даже казино есть… разве вся финансовая система не рухнула? На что же они играют? Линь, попробуешь угадать, что они теперь используют вместо денег?

В голове Линь Цзинхэна внезапно возник извечный философский вопрос:

«Где я?» — Подумал он. — «И что я здесь делаю?»

В Восьмой Галактике невозможно было найти ни одного приличного города, и Цимину в этом смысле было далеко даже до уровня, которым когда-то мог похвастаться Пекин-β. Единственным плюсом этой планеты был относительно благоприятный климат, из-за чего улицы казались оживленнее.

Центральный торговый квартал представлял из себя запутанный лабиринт узких улочек, заполненных ларьками и мелкими закусочными. Неровную землю покрывал мусор и человеческие испражнения, и их кошмарный запах смешивался с ароматами еды.

Небольшой робот механическим голосом объявил:

— Три ампулы питательных веществ за 1000 банкнот! Туристов прошу проходить вон в эту очередь! Специальное вечернее предложение: всего три ампулы за всю ночь развлечений!

Линь Цзинхэн отошел в сторону и какое-то время наблюдал за окружающими, с удивлением обнаружив, что в этом захудалом городке появилась собственная экономическая система. Путешественники меняли ампулы с питательным раствором на условные денежные единицы, которые затем могли использовать для покупок и получения услуг в городе. Позже торговцы обменивали заработанные банкноты обратно на ампулы питательного раствора, таким образом избегая проблем с выдачей сдачи покупателям.

Пока Линь Цзинхэн изучал город, Лу Бисин уже запихал три ампулы в руку робота. Робот забрал ампулы и направил на запястье Лу Бисина луч света. Персональное устройство отразило успешный перевод 1000 условных денежных единиц.

— Сегодня я за все плачу, — объявил Лу Бисин и схватил Линь Цзинхэна за руку, чтобы не потерять в толпе. Небольшая группа торговцев прошла мимо них, толкая тележку, полную товаров. Внезапно Лу Бисин почувствовал, что рука, которую он неосознанно держал всю дорогу, слегка потянула его. Затем последовал сильный рывок, и тело Лу Бисина невольно отшатнулось на пару шагов назад.

На то место, где он только что стоял, обрушилось целое ведро воды.

— Будь осторожнее, — велел Линь Цзинхэн.

Глава 70 - Обречен судьбой

Лу Бисин сунул пальцы свободной руки в рот и громко свистнул. За окном, над тем местом, куда вылилась вода, появился размытый силуэт. Человек внимательно уставился вниз.

Лу Бисин добродушно крикнул, подняв голову:

— Эй, не прячься, я тебя уже видел, как тебе не стыдно! Посмотри на меня, я всего лишь скромный преподаватель, а вы, ребята, используете такие низкие уловки, чтобы привлечь мое внимание? И никакого особого отношения даже к такому красавчику, как я? Это обидно!

Окно открылось, и сверху донесся смех. Женщина, одетая в ночную сорочку, высунула голову из окна и снова расхохоталась — по ее внешнему виду было несложно догадаться, чем она зарабатывала на жизнь.

— Над чем ты смеешься? — Лу Бисин игриво махнул ей рукой. — Скорее скинь нам пару пачек сигарет в качестве извинения!

Сверху послышалось невнятное бормотание, и за окном показались другие люди. Среди них были мужчины и женщины на любой вкус — все они были наполовину раздеты и дурачились, толкая друг друга локтями. Все еще хихикая, они скинули Лу Бисину две пачки сигарет неизвестного ему производителя.

С древних времен и до нынешней Новой звездной эры предметы роскоши и излишества всегда сопровождали человеческую цивилизацию. Некоторые менялись с появлением прорывных технологий и становились невероятно дорогими. Другие — как эти сигареты, скрученные вручную, — за все время своего существования почти не изменились. На пачке красовалось изображение подмигивающего юноши в стиле пин-ап, а внутри был «специальный» сорт низкокачественного табака из Восьмой Галактики, от которого исходил резкий пряный запах, несмотря на то, что он был обернут в бумагу. Кое-где обертка не была скручена достаточно плотно, поэтому на конце некоторых сигарет можно было заметить белый бумажный «хвостик».

Лу Бисин помахал рукой в сторону окна, а затем снова взял Линь Цзинхэна за руку и пошел дальше:

— Спасибо, ребята!

Толпа людей, высунувшихся из окна, смотрела вслед этому воспитанному забавному мужчине и посылала ему воздушные поцелуи.

Линь Цзинхэн был так поглощен мыслями о том, как бы ему освободить свою руку, чтобы это не выглядело неловко, что толком не рассмотрел развернувшейся перед ним сцены. Сначала он удивился, что у такого заучки, как Лу Бисин, были знакомые на Цимине, но когда эксцентричный ученый сунул ему в руку пачку сигарет, понял, что во всей этой ситуации что-то не так. Он прошел еще около ста метров, прежде чем полностью осознал увиденное. Командующий, выросший на столичной планете Вольто, неуверенно спросил:

— Погоди, только что… это были проститутки и мошенники, не так ли?

В зданиях, которые выглядели чуть более приличными на фоне остальных, часто скрывались бордели. Они заслуженно считались самым дном этой индустрии — начиная с гигиены и заканчивая внешностью работников — поэтому обычно были убыточны и использовали мошеннические уловки, чтобы завлечь посетителей.

Чаще всего схема выглядела так: один из работников стоял у окна с ведром воды и выжидал, пока появился потенциальный клиент, чтобы тут же облить его с ног до головы. Прохожий после этого начинал ругаться и жаловаться владельцу борделя, таким образом давая работникам возможность затащить его внутрь под предлогом компенсации или сушки одежды. Затем извинения и навязчивое обслуживание медленно превращались в полный набор услуг, включающих алкоголь и разнообразные развлечения. По итогу предприимчивый владелец борделя вытягивал из незадачливого прохожего все деньги и ценности.

Лу Бисин обернулся и какое-то время всматривался в глаза Линь Цзинхэна, прежде чем громко расхохотаться:

— Командующий, это уже даже нельзя назвать медленной реакцией. Ты, можно сказать, опоздал на половину фильма!

Линь Цзинхэн:

— …

Всю поездку он ломал голову над философскими вопросами, и его мозг не функционировал нормально с тех самых пор, как они покинули базу. Его голова была словно затуманена, и он почти не обратил внимание на то, о чем говорил Лу Бисин с этими людьми.

Лу Бисин тут же заметил мрачное выражение лица Линя — будто тот собрался сию же секунду прикончить работников борделя, посмевших применить на нем свои трюки.

— Нет-нет, подожди, мы уже далеко ушли, зачем возвращаться только чтобы поругаться? — Лу Бисин со смехом раскинул руки, преграждая командующему дорогу.

Сейчас он смотрел на Линь Цзинхэна глазами человека, в крови которого бушевали гормоны. Поэтому то, как Линь распекал людей, казалось ему милым, то, как он грубо ругался, — тоже. И даже его замкнутое и недовольное лицо для Лу Бисина выглядело невероятно очаровательно. Мужчина чувствовал себя сумасшедшим художником, одержимым очень сомнительными эстетическими предпочтениями.

— Над этим зданием, видимо, сияет счастливая звезда, поэтому командующий отвлекся, и этим бедолагам удалось выжить. Как это называется? Точно, они как карпы кои, приносящие удачу! На, держи пачку сигарет, подаренных этими счастливчиками, она и тебе принесет успех… Эй, посмотри! Вон там стоит предсказатель, давай заручимся хорошими пророчествами, пока удача еще на нашей стороне!

Пожилой мужчина с чалмой на голове сидел под истрепавшимся тентом палатки. Старый колченогий стол, стоявший перед ним, представлял из себя доску багуа (прим.пер.: священный восьмиугольник или сетка багуа — один из ключевых инструментов фэн-шуй), на которой лежала колода карт Таро, настолько ветхая, что казалось, ее обглодали крысы. Над головой старика висела кривая вывеска: «Древние способы предсказания судьбы».

Лу Бисин обратился к пожилому мужчине:

— Привет, дедуля, сколько стоит одно предсказание?

Старик показал ему жестом: «20 банкнот».

— Вот тебе 100, мы хотим услышать что-нибудь хорошее, — Лу Бисин порылся в персональном устройстве и перевел 100 условных единиц на терминал рядом с предсказателем. Затем он обхватил руками плечи Линь Цзинхэна и толкнул мужчину перед собой. — Расскажите о судьбе этого джентельмена!

Старик, вероятно, уже долго и безрезультатно пытался заработать деньги на предсказаниях. Он выглядел истощенным, а на его терминале до этого момента было всего около 200 условных единиц. И тут этот ходячий кошелек Лу Бисин возник прямо из ниоткуда и одарил его суммой, которой будет достаточно, чтобы приобрести ампулу питательного раствора и продержаться несколько месяцев.

Обрадованный этим неожиданным везением, старик протянул им ветхую колоду карт:

— Уважаемый господин, пожалуйста, вытяните карту и положите ее на центр волшебной доски багуа.

— …Какого хрена? — Возмутился Линь Цзинхэн.

Лу Бисин воспользовался его замешательством, наклонился ближе, взял Линя за руку и вытянул ею случайную карту из колоды.

Пожилой предсказатель, получив деньги, нацепил на себя серьезное выражение лица. Он зажал карту ладонями и пробормотал какую-то длинную и никому не известную сутру, прежде чем уверенно заявить:

— О Боже, господин, карта указывает, что у вас очень счастливое будущее! Я увидел, как вы откинули сомнения, вырвались из оков нерешительности и вернулись к своим истокам. Ваша судьба вознаградит вас, и вы станете непобедимы, когда найдете ответ на вопрос в своем сердце. Да благословят вас боги!

Линь Цзинхэн прекрасно понимал, что старик просто несет чушь, но стоило ему услышать «откинули сомнения, вырвались из оков нерешительности и вернулись к своим истокам», как что-то кольнуло у него в сердце. Словно ржавая струна, которую тронул порыв ветра, издала странный звук, и он поднял голову, чуть не спросив вслух: «Какой же ответ я ищу?»

Старик взглянул на него и растянул рот в беззубой улыбке.

Линь Цзинхэн:

— …

На этом моменте командующий развернулся и ушел, не сказав ни слова.

Лу Бисин пошел следом, улыбаясь от уха до уха:

— Разве не было приятно услышать такие слова? Улыбнись, командующий.

Линь Цзинхэн обернулся и прижал ладонь ко лбу Лу Бисина, отталкивая шумного болтуна на несколько шагов назад, а затем сунул руки в карманы и пошел прочь.

Старик взял деньги, спасшие его от голодной смерти, и мысленно поблагодарил двоих мужчин. Когда Лу Бисин обернулся и махнул ему рукой на прощание, он учтиво снял головной убор, из-под которого показалась копна седых волос. Он стоял на месте, пока двое мужчин не скрылись вдалеке, а затем присел на стул и аккуратно перевернул карту, вытянутую Линь Цзинхэном.

В древности было время, когда гадание на картах Таро было невероятно популярным, пока не превратилось в глупую шутку стараниями мошенников. Даже сейчас никто уже не воспринимал всерьез эту традицию. Карты старика были дешевой колодой «для начинающих», купленной за пять монет у какого-то торговца на улице. В отличие от обычных карт Таро, эти были проще для понимания — на каждой была написана фраза, описывавшая ее значение. Поэтому запоминать все названия и изображения не было нужды.

Старик поднес карту к глазам и прочитал мелкий шрифт в нижнем правом углу:

«Башня. Обречен судьбой» [1]

Предсказатель вздрогнул от холодного ветра и посмотрел в направлении, куда направился Линь Цзинхэн, но оба мужчины давно ушли. Он с трудом поднялся на ноги, закрыл свой ларек и пошел менять банкноты на ампулу питательного раствора.

— На Кайли тоже были такие ночные ярмарки, — Лу Бисин на ходу отдал несколько банкнот торговцу апельсинами, и начал чистить фрукты, не переставая болтать. — Там тоже были такие мелкие магазинчики и всякие мошенники, использовавшие те же самые уловки. Наивные потенциальные жертвы, не знавшие правил, — такие, как ты, — обычно заходили внутрь и в конечном итоге присоединялись к веселью… Их завлекали и обирали до нитки. После удачной «охоты» вся улица праздновала вместе. Эти люди окружали меня, когда я был ребенком. Я вечно забивался в какой-нибудь угол, чтобы почитать, а когда мне становилось скучно, наблюдал, как они обманывают прохожих. Когда у них получалось облапошить клиента, кто-нибудь из работников обязательно подходил ко мне, трепал по голове и дарил игрушку.

— Разве ты не говорил, что в детстве был настолько болен, что Одноглазый Ястреб даже не разрешал тебе есть барбекю? — Удивился Линь Цзинхэн. — И он спокойно смотрел, как ты болтаешься по таким местам?

— Конечно, он не разрешал мне бегать по улицам, — продолжал Лу Бисин, протягивая командующему очищенный фрукт. — Мой отец сдавал в аренду эти узкие улочки, и вся территория позади квартала тоже принадлежала ему. Земля пустовала, и он построил там небольшой дом. Открыв окно на задний двор, можно было вытянуть руку и погладить мелких зверьков, которых растили уличные циркачи. Я сам попросил его разрешить мне там жить. Я страдал от некоторой атрофии ног, и мне требовалась длительная реабилитация. Когда я ходил по дому, чтобы восстановить свои навыки ходьбы, мне нравилось слышать этот шум с улиц.

— Я такое не ем, — Линь Цзинхэн отмахнулся от предложенного апельсина. — Что случилось с твоими ногами?

— Просто болел, а потом поправился, — неопределенно ответил Лу Бисин.

— Чем именно болел? — Не унимался Линь Цзинхэн.

На несколько секунд лицо ученого помрачнело — он явно не хотел отвечать на вопрос. Затем он резко обернулся и дурашливо произнес:

— Любовная горячка. Командующий, ты можешь меня излечить?

Линь Цзинхэн:

— .....

Лу Бисин тут же переключился на что-то другое: он уже некоторое время пытался накормить Линя разнообразной едой, но тот, к сожалению, даже не удостаивал угощения взглядом. Лишь этот апельсин оказался неожиданно интересным, раз заслужил комментарий в свой адрес. Лу Бисин моргнул, отломил дольку и прикоснулся ей к уголку губ Линь Цзинхэна:

— Это действительно сладкий апельсин.

Линь Цзинхэн:

— …

— Неужели ты не станешь его есть? Не может быть, ты откажешься даже после того, как поцеловал эту дольку? — Лу Бисин убрал от его лица кусочек апельсина и нарочно сделал вид, что собирается сам его съесть.

Такой неприкрытый флирт окончательно выбил командующего из колеи. Он быстро выхватил несчастный апельсин из рук Лу Бисина.

— Командующий, многие вещи в этом мире призваны дарить тебе удовольствие, — затянул Лу Бисин свои бесконечные наставления. — Посуди сам, этот апельсин всю свою жизнь потратил на то, чтобы вырасти и созреть. Бесконечные дни и ночи ушли на то, чтобы создать эти маленькие сочные капсулы внутри него, — и все ради того, чтобы ты попробовал на вкус его сладость. Фруктовый сок распространится по твоему рту, дразня вкусовые рецепторы… разве это не сцена, достойная романтического кино или книжки? Будто кто-то тщательно готовит завораживающее шоу с фейерверками, звездами и фонтанами для своего возлюбленного, а потом в нужный момент приглашает этого возлюбленного, чтобы полюбоваться красотой. Все восхищены главным героем, но если задуматься, разве апельсин старается меньше, чтобы завоевать твое внимание? У тебя такой недовольный вид, тебе не кажется, что это может обидеть несчастный апельсин?

Линь Цзинхэн не удержался и ответил:

— Если бы ты перестал читать и смотреть эту чушь и поберег свою голову, ты бы избежал такого непоправимого урона для мозговой деятельности.

Хотя с губ Линь Цзинхэна срывались грубые оскорбления, выражение его лица стало более расслабленным. Вероятно, его вкусовые рецепторы были не очень чувствительны, поэтому он никогда толком не ощущал вкуса пищи, которую потреблял, и не задумывался о том, что ему нравится есть. Но глупая болтовня Лу Бисина об этом апельсине каким-то непостижимым образом пробудила у него аппетит. Не успел он оглянуться, как прикончил весь фрукт целиком и даже ухитрился почувствовать слабый вкус.

Лу Бисин шел рядом с ним, ощущая легкое головокружение. Ему казалось, что этот непостижимый пазл по имени Линь Цзинхэн наконец начал складываться в какое-то подобие законченной картинки. Он заметил, что те вещи, которые действительно не интересовали Линя, он просто игнорировал. Если он проявлял к чему-то внимание, это было настоящим подарком. И если командующий что-то нарочито отвергал, это вовсе не значило, что ему это не нравится, — скорее наоборот. Просто это не соответствовало его привычному поведению, поэтому Линь отказывался из принципа.

Лу Бисин вспомнил формальный, но вежливый отказ, который получил в ответ на свое признание, и почувствовал себя апельсином, только что поцелованным командующим. От этого чувства ему хотелось расплыться лужей сладкого сока по земле:

— Командующий…

В этот момент мимо Лу Бисина пролетел тяжелый объект и разбил окно позади. Стекло со звоном рассыпалось, и осколки разлетелись во все стороны. Линь Цзинхэн поднял руку, его персональное устройство установило соединение с вооруженным автомобилем, и выпустило волну мощных частиц, закрывших мужчин от осколков, словно невидимый щит.

Тяжелым предметом, запущенным в окно, был кусок булыжника, который изначально был брошен в торговца на обочине улицы. Торговец, сжимая в руках сумку, спасался бегством от неизвестного человека, полностью скрытого длинной одеждой. Она закрывала даже лицо преследователя, но когда тот бросил камень, капюшон соскользнул с его головы и открыл окружающим вид на жуткое лицо. Кожа и плоть человека гнили, а с губ и подбородка уже окончательно облезли, обнажая кости челюсти. Из уголков глаз сочилась кровь.

Он… или, может, она… громко закричал хриплым болезненным голосом:

— Ты продал мне фальшивое лекарство!

Торговец, спасавшийся бегством, тоже был потрясен, увидев лицо своего преследователя. Он упал на землю, его ноги тряслись от ужаса. Затем он громко заверещал:

— Радужный вирус! Этот человек инфицирован Радужным вирусом!

Радужный вирус был кошмарным сном Восьмой Галактики. Травма, оставленная этой эпидемией в сердцах жителей галактики, вероятно, не заживет и через сотню лет, несмотря на смену поколений.

В то мгновение, когда по улице разнесся визг торговца, весь город словно сошел с ума. Люди вокруг изменились в лице и в страхе попытались убежать подальше, громко крича и причитая. Линь Цзинхэн потянул Лу Бисина себе за спину и выпустил из персонального устройства еще одну волну частиц, прикрыв мужчину защитным полем:

— Скорее уходи.

— Не волнуйся, — Лу Бисин взял Линя за руку. — У меня иммунитет, так что все в порядке.

Линь Цзинхэн был обескуражен:

— Что?

К тому моменту, как родился Лу Бисин, восемь галактик уже давно справились с Радужным вирусом. Не был он и солдатом, который сталкивался с непредвиденными событиями на передовой. Тогда как же он смог получить иммунитет к этому заболеванию?

Лу Бисин указал на мужчину с оголенными костями и воскликнул, не дожидаясь, пока командующий начнет задавать вопросы:

— Линь, взгляни на его плечи!

Человек сорвал с себя пальто, открыв взгляду шею и часть плеча. Одежда, надетая снизу, была грязной настолько, что трудно было определить ее изначальный цвет. Но вот эмблему на плече было ясно видно — это был знак правительства Восьмой Галактики, который мог быть лишь на официальной форме, выданной сотрудникам.

Изувеченный человек наконец подобрал вещи, выпавшие из сумки торговца, и к моменту, когда Лу Бисин закончил свою фразу, уже приготовился бежать.

Лу Бисин тут же решил броситься в погоню:

— Подожди!

Затем он обернулся к Линю и произнес:

— Клянусь всем, что у меня есть, это правда. Если я тебе соврал, то никогда не могу назвать тебя своим.

Линь Цзинхэн:

— …

Ох уж этот маленький паршивец, который только и знает, что чесать языком!

[1] Отдельное примечание переводчика к этой части: я спросила всемогущий интернет про значение карты «Башня». Хотя эта карта привычно и имеет негативное значение (обреченность, разрушение, крах), но в более глубоком прочтении это скорее возрождение из пепла, прозрение, возможность начать все заново, разрушив до основания. Это интересный факт, который вполне соответствует общей сюжетной линии Линь Цзинхэна)))

Немного эмоционального: какой же Лу Бисин все-таки очаровательный… и очарованный тоже)))

Глава 71 - Люди из правительства Восьмой Галактики

Вот только на пререкания сейчас времени не было.

С точки зрения научного прогресса, люди уже победили Радужный вирус. В мирное время вирус не представлял бы особой опасности даже в такой сточной канаве, как Восьмая Галактика. Но общественное устройство уже пало так низко, что использовало ампулы питательного раствора в качестве валюты, на которой строилась экономика. Если сейчас случится эпидемия крайне заразного вируса, Девятый Отряд не сможет справиться с этим в одиночку.

Кроме того, человек с гниющей плотью уже вызвал неконтролируемую панику на улицах города. Перепуганные до смерти торговцы и владельцы ларьков разбежались кто куда, и животный страх распространялся среди населения гораздо быстрее любого вируса. Повозки и обслуживающие роботы начали сталкиваться друг с другом, перегораживая узкие улочки и становясь непреодолимым препятствием на пути спасавшихся бегством людей.

Линь Цзинхэн отодвинул Лу Бисина к стене, а затем оттолкнулся ногой от ее щербатой поверхности и подпрыгнул. Он ухватился за балкон второго этажа и ловко подтянулся. Человек, выглядывавший из окна, увидел, как Командующий Линь запрыгнул на второй этаж, не на шутку перепугался и дал деру.

Старый прогнивший балкон, покрытый трещинами, не мог удержать вес взрослого мужчины. Стоило Линь Цзинхэну наступить на него, как трещины стали глубже. Командующий, несмотря на узкую одежду, легко перепрыгнул на сломанный флагшток в нескольких метрах от балкона. В это мгновение балкон накренился и с грохотом обвалился, а бедолаги, стоявшие внизу и видевшие падение тяжелой бетонной конструкции, растерянно застыли на месте, уверенные, что мир вокруг начал рушиться. В толпе раздался чей-то испуганный голос:

— Землетрясение!

Неустойчивый флагшток тоже закачался, задетый кусками разбитого бетона. Линь Цзинхэн, обладавший невероятным чувством равновесия, быстро вскарабкался по металлической опоре. Он почти достиг вершины, когда флагшток не выдержал, сломался у основания и начал падать прямо поперек улицы. Линь Цзинхэн воспользовался кинетической энергией падения опоры, чтобы пролететь над оживленной улицей и запрыгнуть на шестой этаж небольшого здания. Приземлившись, он быстро восстановил равновесие и бросился к лестнице, чтобы поймать человека, который поднимался на крышу дома.

Когда на улицах началась паника и давка, Лу Бисин ловко подхватил на руки маленького мальчика, который не поспевал за толпой, и поднял его высоко над головой. В такие моменты чаще всего страдали дети и старики: если кто-то оступится и упадет, эффект домино не заставит себя ждать. И пусть у людей было всего две ноги, во время давки они были ничуть не менее опасны, чем табун лошадей.

— Тссс, — Лу Бисин улыбнулся перепуганному ребенку, усадив его на возвышение. Затем он открыл персональное устройство, все еще соединенное с внутренними сетями Города Млечного Пути, и взломал систему общественного оповещения квартала. Он включил микрофон, вытащил из кармана небольшой пистолет и отключил на нем звукопоглощение. Затем он направил дуло в небо и трижды выстрелил, а после произнес сквозь динамики. — Оставайтесь на месте и не двигайтесь! У нас есть вакцина против Радужного вируса!

Толпа, ошеломленная внезапными выстрелами, на несколько мгновений замерла и затихла.

Лу Бисин глубоко вздохнул и продолжил говорить в микрофон:

— Добрый вечер! Девятый Отряд Серебряной Десятки — военное подразделение Серебряной Крепости Межзвездного Союза — недавно перехватил контроль над Восьмой Галактикой и сейчас базируется в бывшей штаб-квартире АУГ в 300 километрах отсюда. Совсем скоро мы восстановим порядок в Восьмой Галактике, поэтому паниковать нет нужды. Вакцина против Радужного вируса — стандартный препарат из медицинских запасов военных отрядов. Если вы почувствуете себя плохо, сразу обращайтесь за медицинской помощью на базу и не забывайте о мерах предосторожности.

Его слова звучали твердо и уверенно, но не слишком сурово, поэтому перепуганная толпа немного успокоилась.

— Улицы здесь очень узкие, поэтому легко получить увечья в давке. Я еще раз повторяю: не нужно паниковать, эвакуируйтесь спокойно и по очереди, — продолжил Лу Бисин. — Радужный вирус больше не является смертельным. Пожалуйста, поверьте, что Союз не бросит своих граждан в беде… Прошу прощения, дайте, пожалуйста, пройти.

Жители Восьмой Галактики, всегда с презрением относившиеся к болтовне чиновников из Союза, теперь засомневались, увидев, как Лу Бисин спокойно протискивается сквозь толпу и шагает в сторону, где скрылся зараженный, абсолютно не беспокоясь о Радужном вирусе.

Его расслабленное поведение говорило громче любых слов.

— Что это за хрень про «граждан»? Я человек, а не гражданин.

— Что он только что сказал? Кто занял базу? У нас опять новое правительство?

— Это сраное правительство меняется чаще, чем я переодеваюсь.

— Кто вы такие? У вас есть хоть какой-то вес в Союзе, можно ли на вас положиться?

Лу Бисин лишь улыбнулся в ответ на эту волну негодования, ничуть не расстроившись: раз у толпы были силы, чтобы жаловаться и оскорблять его, значит, эти люди немного пришли в себя и не затопчут детей.

Гудевшая от возмущения толпа все же расступилась, пропуская Лу Бисина, и он тут же заметил Линь Цзинхэна, который махал ему рукой. Но зараженного человека рядом с ним не было.

Лу Бисин растерялся:

— Что случилось? Он воспользовался энергетическим полем?

Линь Цзинхэн связался с Девятым Отрядом на базе и что-то им сказал, одновременно кивнув Лу Бисину. Заразившийся человек заметил погоню, запаниковал и открыл энергетическое поле, чтобы сбежать.

Наземные энергетические поля работали примерно так же, как прыжки в космосе, хотя их устройство сильно отличалось. Перемещение сквозь энергетическое поле было похоже на жестокую пытку — даже самые сильные и здоровые люди чувствовали себя так, будто с них сдирают кожу живьем, что уж говорить об этом несчастном больном человеке, чье тело уже наполовину сгнило.

— Он что, с ума сошел? — Лу Бисин быстро поднял руку и уловил своим персональным устройством остатки излучения от энергетического поля. — Если он совершил перемещение в таком состоянии, его тело развалится на куски еще до того, как он достигнет места назначения… как давно он переместился?

— В 13 часов 52 минуты и 28 секунд по стандартному времени Первой Галактики.

— Хорошо, дай мне секунду, — Лу Бисин закатал рукава и быстро создал симуляцию маршрута перемещения на своем персональном устройстве. Казалось, в его руках остановилось время: он внимательно рассмотрел получившуюся модель, провел тонкую линию к точке назначения заразившегося человека и ловко воссоздал такое же энергетическое поле. На экране также появилось детальное описание перемещения — энергетические поля обычно имели от 11 до 37 координат, и на этот раз перед глазами Лу Бисина появилось 17 строчек с цифрами. — Я нашел его местонахождение, — Лу Бисин отправил данные Линю. — Я сейчас передам координаты и Капитану Туран тоже.

Когда-то давно, когда Линь Цзинхэн сбежал из Академии Черной Орхидеи, чтобы отправить Чжаньлу на помощь Лу Синю, он как раз использовал энергетическое поле. Такие перемещения было крайне сложно отследить, поэтому из соображений безопасности многие зоны были оснащены блокираторами энергетических полей. Но никогда раньше он не видел такого неожиданного и смелого способа использования энергетического поля.

— Ничего особенного, — пожал плечами Лу Бисин. — Этот трюк работает только в течение трех минут после перемещения. По истечению этого времени остаточная радиация рассеивается, а окружающая среда успевает измениться. Становится бессмысленным пытаться отследить точку назначения, так как отклонение может составить вплоть до 50 километров.

Линь Цзинхэн включил удаленное управление вооруженным автомобилем и направил его к ближайшему перекрестку, одновременно загрузив в него координаты, полученные от Лу Бисина:

— Ты уже зарегистрировал патент на это изобретение?

— Нет, — ответил Лу Бисин. — Я придумал эту технологию, когда в юности убегал из дома.

— Отлично, тогда я куплю у тебя права. За использование я буду платить тебе столько, сколько в Союзе платят за патент на изобретение класса А.

— Вау, — Лу Бисин сел в автомобиль вслед за Линь Цзинхэном. — Командующий, могу ли я считать, что ты решил меня содержать?

Стоило Лу Бисину договорить, как вооруженный автомобиль рванул с места, словно даже бездушная машина была поражена последним предположением. Двое мужчин откинулись на кресла, и автомобиль быстро набрал скорость.

Линь Цзинхэн за этот вечер уже столько раз был ошарашен словами Лу Бисина, что просто перестал отвечать. То ли из-за бессильного гнева, то ли признав свое полное поражение, он внезапно улыбнулся.

Затем он достал из маленького отсека на потолке ампулу с медиатором для облегчения перемещения и без раздумий вонзил иглу в Лу Бисина.

Лу Бисин, который все еще болтал какую-то восторженную ерунду, почувствовал болезненный укол и вскрикнул:

— Господин Линь, если бы с такими навыками ты был студентом медицинского колледжа, тебя бы заставили заново пройти весь восьмилетний курс обучения!

— В Первой Галактике нет медицинских колледжей, лишь исследовательские институты, — ответил Линь Цзинхэн. — Держись крепче, я открываю энергетическое поле.

Окружающие предметы начали скручиваться и искажаться, пространство превратилось в подобие черной дыры. Оборудование автомобиля издавало странные звуки, а Лу Бисин чувствовал, как все его внутренние органы выворачиваются наизнанку. К счастью, вколотый ранее медиатор начал действовать как раз, когда Лу Бисину показалось, что его тело вот-вот превратится в кусок резины, и сгладил болезненные ощущения.

Спустя несколько мгновений вооруженный автомобиль уже прошел сквозь энергетическое поле и оказался на месте назначения. На борту тут же раздались сигналы, предупреждавшие о перегреве, и индикатор остаточного заряда показал, что энергозапасы машины на нуле.

Линь Цзинхэн уже не единожды совершал перемещения сквозь такие энергетические поля, поэтому не почувствовал сильного дискомфорта. Он лишь слегка пошатнулся, вылезая из автомобиля, ну тут же взял себя в руки, не дав Лу Бисину возможности поддержать его.

Навигационные карты указывали, что штаб-квартира была к северо-западу от Города Млечного Пути, тогда как место, куда они попали, располагалось чуть севернее населенного пункта.

Вероятно, это была какая-то старая заброшенная фабрика. Перед ними было искусственное русло руки, заполненное всяким мусором, а двери завода были открыты настежь. Чуть поодаль стояла часовая башня высотой в шесть-семь метров, верхушку которой облюбовали вороны.

Часы на башне все еще шли, но показывали местное время Цимина, отличное от стандартного межгалактического, которым пользовался Линь Цзинхэн. Так как у всех планет была разная скорость вращения, каждая из них внутри создала свою систему отсчета времени. Так называемое «стандартное» время использовали лишь те, кто мог себе позволить часто путешествовать между галактиками.

Лу Бисин, будучи рьяным поклонником странных технологий, предполагал, что и остальные вокруг него использовали всевозможные трюки, о которых он еще не знал. Поэтому, хотя он и назвал заразившегося человека психопатом, но все еще оптимистично надеялся, что тот воспользовался какой-то уловкой, чтобы невредимым пройти сквозь энергетическое поле. Может, он использовал какой-то медиатор высокого уровня или какое-то оборудование… Но его надежда рассеялась в прах, когда он увидел труп загадочного беглеца под часовой башней.

Труп окружили вороны, которые жадно взирали на потенциальную пищу, но, повинуясь инстинкту самосохранения, все же не решались приблизиться и отведать мертвой плоти.

Линь Цзинхэн натянул перчатки и разорвал пиджак на трупе. Позвоночник беглеца был переломан в нескольких местах, и мертвое тело изогнулось в неестественной позе. Его левая рука уже полностью сгнила, суставы не выдержали перегрузок при перемещении, поэтому кисть была оторвана и лежала чуть поодаль — обнаружить ее получилось только по скоплению ворон.

— Почему? — Растерянно спросил Лу Бисин. — Это потому… потому, что он не успел услышать моих слов и уже сбежал сквозь энергетическое поле?

Линь Цзинхэн промолчал.

Когда Лу Бисин делал свое объявление сквозь динамики в центре города, и он, и заразившийся человек прекрасно все слышали. Беглец открыл энергетическое поле сразу, как дослушал речь Лу Бисина.

Громкое заявление было чересчур оптимистичным и делало упор на ценность Союза и его граждан, что многих заставило чувствовать себя не в своей тарелке.

Конституция Союза действительно гласила, что ни один из его граждан не будет брошен на произвол судьбы.

Вот только жители Восьмой Галактики гражданами Союза не считались.

В то время как Союз любую внешнюю силу относил в категорию «космических пиратов», Восьмая Галактика застряла где-то на границе между «цивилизованным миром» и «территорией пиратов». Хотя в Восьмой Галактике жили не только пираты, в глазах Союза ее обитатели были словно дикие племена каннибалов, готовые растерзать даже таких же людей, как они сами.

В столице Союза все прекрасно знали, что правительство Восьмой Галактики существовало только на бумаге, и главной задачей этих людей было показываться на официальных мероприятиях и формально участвовать в голосованиях. Даже противоракетная система обороны столичной планеты Кайли была создана еще в те времена, когда Лу Синь вернул Союзу контроль над Восьмой Галактикой. За последние 140 лет ее ни разу не модернизировали.

Из-за пограничного статуса Восьмой Галактики у центрального правительства Союза возникали проблемы со сбором налогов и пошлин. Финансовая помощь обитателям галактики практически не перечислялась, поэтому местное правительство не имело возможности нормально оплачивать труд своих работников. Линь Цзинхэн нашел в кармане пиджака на трупе удостоверение сотрудника, которое гласило: «Генеральный секретарь центрального правительства Восьмой Галактики». Удостоверение выглядело как шуточная подделка, которую можно было купить в любом мелком магазинчике сувениров.

Линь Цзинхэн снял перчатки, вытащил из аптечки дезинфицирующий аппарат и тщательно обработал зараженные человеческие останки:

— Он рисковал жизнью, используя энергетическое поле в таком состоянии, а значит, у него здесь могут быть товарищи. Я пойду внутрь и проверю, а ты оставайся здесь.

Лу Бисин, конечно, не послушал его и пошел следом.

Болтливый Ректор Лу надолго затих, ступив на сухую землю, а затем внезапно спросил:

— Линь, если бы в то время, когда ты служил в Серебряной Крепости, на Союз напала огромная армия пиратов, ты в крайнем случае пожертвовал бы Восьмой Галактикой?

— Если бы я все еще был в Серебряной Крепости, эти пираты и не подумали бы сунуться на земли Союза, — Линь Цзинхэн сделал паузу, а потом честно ответил. — Что касается Восьмой Галактики, то это все еще территория Союза. Но в случае крайней необходимости нет смысла упрямо сопротивляться. Стратегическая эвакуация — вполне разумный вариант.

— Значит, если понадобится, ты откажешься от этих заброшенных земель Восьмой Галактики, верно? И речь не только о тебе — весь Союз сделал бы такой же выбор, потому что это соответствует общественной идеологии?

Линь Цзинхэн молчаливо согласился.

— Потому что мы лишь дикие звери на необитаемых землях с никому непонятным политическим устройством. Жители Союза считаются гражданами, пираты — просто жестокими отбросами общества. А мы бездушные необразованные существа, и вести с нами разговоры о Конституции Союза или Декларации Свободы — пустая трата времени, — Лу Бисин кивнул и глубоко вздохнул. Он оглядел бесконечный горизонт и поднял глаза к ночному небу…

Линь Цзинхэн не был красноречивым политиком и не стал бы утруждаться и разыгрывать драматичное представление. Он так привык вести себя как мерзавец, что даже не желал притворяться и произносить политкорректные речи. Если он решил принять человека в ряды своих солдат или друзей, то предпочитал говорить по существу и ничего не приукрашивать.

Лу Бисин продолжал:

— Так что… если на Цимине действительно начнется эпидемия Радужного вируса, Девятый Отряд тут же отступит, не расходуя медицинские ресурсы… Нет, все в порядке, тебе не нужно говорить об этом вслух, я прекрасно все понимаю.

Даже самые увлеченные защитники прав животных не стали бы бороться за равные права для животных и людей — у кошек не может быть права на неприкосновенность личности, у собаки нет права на частную жизнь, а у лабораторной крысы — на свободу слова. Поэтому, естественно, самый элитный флот Союза не останется посреди эпидемии, чтобы помочь несчастным больным.

— В Девятом Отряде меньше всего солдат в сравнении с другими отрядами Серебряной Десятки, потому что они — передовая боевая группа. Они не проходили соответствующих тренировок и не смогут сдержать распространение эпидемии, а так же неспособны управлять большим скоплением людей, — спокойно пояснил Линь Цзинхэн. — Если действительно разразится массовая эпидемия, им ничего не останется, кроме как покинуть базу.

«Поэтому лучше бы этого не произошло», — подумал он про себя. Он подключил свое персональное устройство к вооруженному автомобилю и открыл систему мониторинга вирусной активности.

Хотя система не обнаружила никаких признаков Радужного вируса поблизости, внезапно сработал сигнал оповещения о вооруженном нападении.

Линь Цзинхэн мгновенно схватил Лу Бисина за плечо и оттащил в сторону. В эту секунду прямо сквозь то место, где только что стоял мужчина, прошел луч, выпущенный из лазерного пистолета, и разрезал рукав рубашки Линь Цзинхэна. Командующий выхватил свой пистолет из кармана и выстрелил в ответ — из-за окна старой фабрики раздался болезненный вскрик. Лу Бисин и Линь Цзинхэн быстро переглянулись и одновременно бросились к фабрике с разных сторон.

Лу Бисин выбил ногой державшуюся на одной петле дверь и увидел, как человек, истекавший кровью, пытается скрыться в глубине здания. На открытом участке его шеи было видно гниющую плоть — очевидный симптом Радужного вируса.

— Эй, подождите, мы не пираты из АУГ, — крикнул ему вслед Лу Бисин. — Мы не причиним вам вреда!

Беглец и не думал слушать.

— Вы из правительства Восьмой Галактики, так ведь? — Лу Бисин снова попробовал остановить человека.

Тот внезапно остановился и настороженно обернулся, дрожащими руками направив дуло пистолета на Лу Бисина.

Прим.пер.: ну что же, недолго мы расслаблялись)) Готовьтесь к еще одной очень напряженной арке)) Но и не без приятных событий, конечно))

Глава 72 - Мы встретимся там, где нет темноты

Человек настолько ослаб, что не мог даже ровно держать оружие.

Лу Бисин с сочувствием посмотрел на изуродованное лицо незнакомца и вытянул перед собой руки, показывая, что не представляет никакой опасности.

Он дождался, пока человек немного успокоится, а потом осторожно спросил:

— Кажется, вам нужна помощь. Извините, вы заражены Радужным вирусом? Как вы его подхватили?

Лу Бисину казалось, что его голос звучит мягко, но вместо того, чтобы расслабиться, беглец внезапно насторожился. Лазерный пистолет, который он до этого медленно опускал, после слов ученого взметнулся в воздух и был снова направлен на Лу Бисина:

— Как ты узнал, что это Радужный вирус?

Лу Бисин осознал, что слишком сосредоточился на поиске источника заражения и сболтнул лишнего:

— Погодите, успокойтесь, я все объясню, это…

Но незнакомец уже запаниковал и был глух к доводам рассудка. Его лицо помрачнело и он глухим голосом прервал Лу Бисина:

— Раз ты знаешь, что это Радужный вирус, то почему ты здесь? Ты не боишься заразиться, с чего бы это?! Ты явно один из них!

Размышления беглеца не поддавались логическому объяснению.

Лу Бисин замахал руками:

— Я… эй!

— Заткнись, заткнись! — взревел мужчина и открыл по Лу Бисину огонь.

В обычных обстоятельствах увернуться от выстрелов лазерного пистолета с такой дистанции было бы сложно. Но к счастью, руки стрелявшего так сильно тряслись, что он промазал, выстрел просвистел над макушкой Лу Бисина и оставил обугленную отметку на белой стене позади него.

«Что за странный слуга народа!» — Подумал Лу Бисин. — «Никакого соблюдения официальных процедур, и даже не дал шанса оправдаться — сразу вынес смертный приговор».

Ректор Лу все еще бесконечно верил в то, что все можно решить полюбовно, не прибегая к насилию, и совершенно не собирался бороться с вооруженным человеком голыми руками. Поэтому он быстро пригнулся и схватил выбитую им ранее дверь фабрики, используя ее как щит и уворачиваясь от выстрелов лазерного пистолета.

Глаза стрелявшего были налиты кровью, как у демона, он пытался удержать пистолет обеими руками и безостановочно палил в сторону Лу Бисина. Несчастная дверь вскоре превратилась в решето. В этот момент окно позади незнакомца со звоном разбилось — Линь Цзинхэн вломился в помещение и совершил несколько кувырков по полу.

К несчастью для стрелявшего, Командующий Линь не отличался добрым нравом и совершенно не планировал жалеть своего противника. Незнакомец неосознанно поднял руки, чтобы защитить голову от осколков, и в этот момент получил жестокий удар коленом в грудь.

Такой пинок вызвал бы внутреннее кровотечение даже у здорового человека, что уж говорить о пациенте, больном Радужным вирусом. Незнакомца отбросило ударом, и он налетел спиной на стену позади него. Его гниющая кожа, словно шкурка переспелого фрукта, лопнула от соприкосновения с твердой поверхностью, и белая стена окрасилась кровавыми следами. Рука, в которой человек сжимал пистолет, сломалась при падении, и оружие выскользнуло из его пальцев, покатившись по полу в сторону Лу Бисина. Тот ловко поймал его ногой.

Линь Цзинхэн, используя пиджак, чтобы не прикасаться к гниющей плоти, схватил мужчину за шею и прижал к земле. Тот широко распахнул глаза и пытался хватать воздух ртом, словно выброшенная на сушу рыба, из его горла вырывались приглушенные хрипы, а взгляд помутнел от нехватки кислорода.

— Линь! — Позвал Лу Бисин.

Линь Цзинхэн безразлично обернулся, затем ослабил хватку и начал обыскивать вещи стрелявшего. Металлодетектор на его персональном устройстве предупреждающе моргнул, и Линь быстро отыскал пару магнитных наручников, два лазерных пистолета и небольшой карманный нож. Он отбросил оружие подальше, чтобы противник не мог до него добраться.

Лу Бисин поспешно откинул искореженную дверь и подбежал ближе. Состояние незнакомца было удручающим. Лу Бисин с шумом втянул холодный воздух сквозь зубы.

Ему всегда казалось, что Линь Цзинхэн, хотя и казался вечно недовольным, отлично умел держать себя в руках и воздерживался от излишней жестокости. Даже когда Лу Бисин бесконечно донимал его своим флиртом, тот никогда серьезно не злился. Кроме того, Линь Цзинхэн вечно распекал людей вокруг себя, отчего у Лу Бисина сложилось обманчивое впечатление, что все это лишь пустые разговоры. Лу Бисин не верил в опасность, исходившую от Линь Цзинхэна, пока не увидел эту сцену собственными глазами. Этот офицер вооруженных сил Союза мог одной рукой убить человека всего за 30 секунд, и единственной причиной, почему он никогда не трогал и волоска на голове Лу Бисина, вероятно было… некое странное снисхождение.

Линь Цзинхэн достал из аптечки дезинфицирующий спрей, прижал стрелявшего мужчину ногой к земле и тщательно распылил вокруг обеззараживающий раствор. Затем используя снятый ранее пиджак, он вытащил удостоверение личности незнакомца:

— Уильям Юй… Комиссар полицейского департамента Восьмой Галактики? Впечатляющая должность, но удостоверение снова выглядит как купленная в магазине подделка.

Комиссара, чей желудок был давно пуст, вырвало водой.

— Полицейский департамент Восьмой Галактики базируется на столичной планете Кайли, и обычно сотрудникам нет нужды путешествовать по галактике, так как же вы здесь оказались? — Спросил Лу Бисин. — Вы были на каком-то особом задании или сопровождали кого-то, когда Принц Кайли вторгся в Восьмую Галактику?

— Такие миссии редко выполняются полицейским департаментом. Если они кого-то и сопровождают, то это обычно дипломаты из других галактик или офицеры высокого ранга. А в такой дыре, как Восьмая Галактика, такие гости в диковинку… Или глава правительства просто направлялся на патрулирование? — Линь Цзинхэн сделал театральную паузу. — О, какое удачное совпадение!

Его последняя фраза явно указывала на то, что он подозревает кого-то из правительства Восьмой Галактики в шпионаже. Комиссар Юй, все еще полуживой, лежал на полу, но на этих словах ухитрился приподнять голову, чтобы бросить на командующего разъяренный взгляд.

Лу Бисин быстро вмешался:

— Что насчет главы правительства? Где он?

Комиссар Юй продолжал упрямо молчать.

— Это Командующий Линь из Союза, — терпеливо объяснил Лу Бисин. — Мы уже взяли под контроль планету и сейчас зачищаем Восьмую Галактику от оставшихся пиратов. Господин Юй, ранее я пытался рассказать, но вы не слушали: я знаю о Радужном вирусе и не боюсь подходить к вам потому что… однажды в детстве я уже был инфицирован и теперь обладаю антителами. Мы действительно не космические пираты.

После жестокого избиения комиссар, наконец, смог спокойно слушать.

На поздних стадиях у больных Радужным вирусом наблюдался сильный жар и мания преследования. Комиссару казалось, что все его тело объято огнем, и он внимательно рассматривал Лу Бисина затуманенным взглядом.

Приветливое выражение лица Лу Бисина было естественным отражением его характера, и мужчину всегда окружала аура доброты и порядочности. Исторические справки гласили, что в древние времена люди быстро старились, поэтому возраст человека было легко определить по его внешности. В нынешнее время все было иначе — все люди в возрасте до 200 лет выглядели приблизительно одинаково. Восьмая Галактика присоединилась к Союзу 140 лет назад, и если Лу Бисину было 136 лет, его история про заражение Радужным вирусом звучала вполне правдоподобно.

Но Комиссар Юй все еще не был до конца убежден.

Лу Бисин указал на себя пальцем:

— Разве я выгляжу как один из тех психопатов, которые подорвали обитаемые планеты?

Напряженные плечи комиссара наконец слегка расслабились.

— Прошу прощения, что пришлось прибегнуть к насилию, но мы действовали из соображений самообороны, — Лу Бисин перевел взгляд на Линь Цзинхэна, который мрачно сверлил его взглядом с тех пор, как ученый упомянул о заражении Радужным вирусом. — Командующий, не мог бы ты убрать ногу?

Линь Цзинхэн отступил и встал в стороне, засунув руки в карманы.

Лу Бисин продолжил задавать вопросы:

— У вас есть еще товарищи здесь? Сколько вас и как вы заразились Радужным вирусом? Комиссар, вы же знаете, что сейчас очень непростое время. Представляете себе, какие последствия вызовет распространение эпидемии Радужного вируса?

Уильям с трудом приподнялся и медленно произнес:

— Когда мы сбежали, то решили спрятаться здесь. Эта заброшенная фабрика находится вдали от населенных пунктов, и все остальные заперты в подземном помещении.

Линь Цзинхэн равнодушно перебил его:

— Кажется, вы и сами знаете, что Радужный вирус крайне заразен. Вы отправили зараженного человека в торговый квартал города, чтобы таким образом за что-то отомстить обществу?

— Мы ввели ему медикамент, блокирующий распространение вируса на 48 часов после инъекции… у нас была лишь одна ампула, и премьер-министр на последнем издыхании, поэтому мы отправили человека, чтобы позвать на помощь, — слабо прошептал Уильям. — Мы боимся обращаться в больницы и карантинные центры, да и медицинская система галактики почти перестала функционировать. Тем более… мы не знали, что Цимин уже избавлен от пиратов, и боялись, что нас заметят… поэтому решили попытать удачу на черном рынке…

Он и представить себе не мог, что их безнадежная ситуация может стать еще хуже.

Эти чиновники из правительства были совсем не знакомы с правилами черного рынка, поэтому ухитрились нарваться на мошенников. Если бы афера касалась чего-то другого, это не было бы большой проблемой. Но когда они осознали, что стали жертвами обмана, 48 часов почти подошли к концу, и они лишились последней надежды на помощь извне.

— Пойдем, — произнес Линь Цзинхэн.

В этот момент его персональное устройство завибрировало — прибыл Девятый Отряд.

Линь чуть повернулся в сторону и скомандовал:

— Все, кто не получал инъекции антител, держитесь подальше. Заблокируйте все подходы к территории и направьте несколько медицинских капсул в подземные помещения фабрики. Кроме того, мне понадобятся экстренные вакцины против Радужного вируса, и быстро.

В обычное время периодической превентивной вакцинации подвергались лишь солдаты, воевавшие на передовой. Комиссар Юй услышал приказ Линь Цзинхэна, некоторое время с любопытством рассматривал мужчину, а затем немного грубо спросил:

— Линия обороны Союза едва покрывает Первую Галактику, как же они смогли направить флот в Восьмую?.. Из какого вы флота?

Такое не рискнул бы сказать и сам премьер-министр Восьмой Галактики.

Но Линь Цзинхэн был не из тех, чье спокойствие могло пошатнуть такое нарочитое проявление силы. Его невероятное высокомерие уже стало легендой на всей территории Союза. Услышав вопрос, он подумал про себя: «Да кем ты себя возомнил?»

Не моргнув глазом, командующий бросил в ответ:

— Не спрашивай о том, что тебя не касается, и заканчивай говорить ерунду!

Симптомы вируса превратили комиссара в загнанного дикого зверя, и он глубоко оскорбился, увидев наглое поведение Линя. Бросив на командующего сердитый взгляд, он заговорил громче:

— Вы думаете, вы такой могущественный? И где вы были, когда пираты взорвали планету Кайли? Где вы были, когда три планеты подряд были уничтожены, а пираты громили галактику?

Сердце Лу Бисина на этих словах упало в желудок, и он чуть не встал на колени перед этим сошедшим с ума пациентом. Он осторожно взглянул на Линь Цзинхэна: как он и ожидал, выражение лица мужчины стало жестким.

— Мы… мы месяцами голодали, потому что не могли себе позволить платить зарплату сотрудникам, — комиссар потер лицо, сдирая с него кусок кожи. Кровь потекла по его оголенной плоти, но казалось, что он не замечал боли, просто позволяя крови капать ему в рот. — Премьер-министр хотел доложить о ситуации в Военное консульство, поэтому много раз лично посещал Вольто, но в какой-то момент нам перестало хватать средств даже для покрытия расходов на поездки… Каждый раз, когда Союз созывал заседание правительства, мы собирали все деньги, которые могли найти, чтобы наш представитель присутствовал в столице… Мы всего-то просили Военное консульство модифицировать противоракетную систему обороны Восьмой Галактики, потому что мы являемся первым рубежом в случае нападения пиратов. Остальные галактики борются за военную автономию, но мы не лезем в эти дела и даже не смеем вмешиваться в политические игры вышестоящих чиновников. Мы лишь хотим защитить себя, понимаете?! Но кому до этого есть дело? Командующий, в ваших глазах мы что, не люди?!

— Командующий, — Лу Бисин поспешил встать между двумя мужчинами, прежде чем Линь Цзинхэн успел ответить, и попытался сменить русло разговора. — Радужный вирус — искусственная разработка. Он был полностью уничтожен в то время, когда произошла «массовая дезинфекция», и он никак не должен был появиться снова, это очень пугающая новость… Господин Юй, почему вы все еще не отвели нас вниз? Любая задержка может стоить вашим друзьям жизней. Если болезнь зайдет слишком далеко, им не помогут даже антитела! Вы хотите, чтобы премьер-министр умер?

Комиссар пришел в себя, кинул еще один гневный взгляд на Линь Цзинхэна и молча потащил свое искалеченное тело к лестнице.

Туран привезла с собой отряд вооруженных автомобилей и быстро перекрыла доступ к зоне карантина.

Огромный дезинфицирующий аппарат у границ зоны выпустил в воздух густой белый туман. С помощью передовых технологий этот туман был смешан с водяным паром и превратился в большую дождевую тучу. Вооруженные автомобили открыли над зоной светящийся купол, который распугал стаю ворон. Птицы начали в панике разлетаться, и их громкие крики разнеслись по заброшенной территории.

В здании фабрики Линь Цзинхэн внезапно указал жестом на Лу Бисина и безжалостно произнес:

— Не избегай конфликтов, тебе пора что-то сделать с этой твоей привычкой искать компромисс в любой ситуации. Уильям Юй, верно? Теперь внимательно послушай, что я скажу. Во-первых, он не совсем верно меня представил. Я бывший командующий. Я покинул Союз пять лет назад, и мой флот был расформирован. По меркам Союза мы так же находимся вне закона, как и Гвардейцы Кайли, поэтому заканчивай использовать правила Союза, чтобы поставить под вопрос мои действия, — ты не получишь от меня никакого ответа. Во-вторых, если я ничего не путаю, этот наспех написанный отчет десятилетиями передавался из ведомства в ведомство, и за это время премьер-министры Восьмой Галактики сменились 860 раз. Союз абсолютно игнорировал вас, и вы об этом прекрасно знали, но продолжали цепляться за свои нелепые надежды. Вам самим не кажется это нелепым? Полномочия правительства сильно ограничены, вы не в состоянии собирать с населения налоги, а слово премьер-министра значит даже меньше, чем решения, принимаемые бандитами. Я уж не говорю про правоохранительные органы — они вообще превратились в объект для насмешек. Вся Восьмая Галактика находится на грани развала, и чья же это вина? Вы все ругаете Союз за нежелание вам помогать, но даже не пытаетесь добиться автономии. Почему бы вам не объявить свою независимость и не поискать другой выход из ситуации? Все пути сообщения на территории Союза находятся под строгим контролем, и нигде больше нельзя с такой легкостью добыть механоиды, как в Восьмой Галактике. Если бы вы захотели, то могли бы создать собственные вооруженные силы. Если вы в чем-то нуждаетесь, то почему сидите сложа руки и виляете хвостами перед теми, кому до вас нет никакого дела?

Этот мужчина был обычно немногословен, но стоило ему найти слабое место противника, как он тут же выдал целую тираду. Комиссар Юй, услышав эти слова, задрожал от гнева и стыда одновременно.

— Поэтому не нужно винить других, что они смотрят на вас, как на отбросы, — Линь Цзинхэн обернулся и подал сигнал роботам, которые доставили медицинские капсулы. — Ты прав, в глазах Союза обитатели Восьмой Галактики — не люди, или ты в этом сомневался? Насколько я могу судить, ты не очень-то и молод — так видел ли ты за всю свою жизнь хоть одну перепись населения Восьмой Галактики, инициированную Союзом?

Улыбка на лице Лу Бисина погасла, и он твердым голосом прервал командующего:

— Линь!

Линь Цзинхэн внимательно посмотрел на него и замолчал. Он внезапно осознал, что намеренно говорил все это на глазах у Лу Бисина, демонстрируя самую жестокую, безжалостную и уродливую сторону своей души. Будто боялся, что этот молодой мужчина глубоко ошибался, надеясь найти в нем хоть каплю человечности. Когда он договорил, в сердце у него расцвело странное чувство удовлетворения.

Туран лично провела своих людей в здание фабрики. Солдаты Девятого Отряда, одетые в защитные костюмы, построились перед Линь Цзинхэном:

— Командующий!

Линь Цзинхэн взял принесенные ему защитные костюмы и кинул один из них Лу Бисину. Он мельком оглядел лестницу, ведущую в подземные помещения, и едва заметно кивнул. Туран махнула рукой, скомандовав роботам по очереди спускать медицинские капсулы под землю.

В этот момент Уильям Юй внезапно произнес:

— Просто мы верим в Союз!

Линь Цзинхэн язвительно ухмыльнулся, быстро облачившись в защитный костюм и натянув на лицо маску.

— Сто… 136 лет назад, когда Лу Синь вернул Восьмую Галактику и избавился от пиратов, он познакомил нас с Декларацией Свободы, и бессчетное количество людей по собственной воле последовало за ним. Наши ресурсы, оружие, секретные точки, семьи и даже жизни… мы все это добровольно отдали Союзу, потому что верили в него и в Союз, о котором он нам рассказал. Мы верили в свободу, равенство и славу, которую он обещал… Он сказал нам тогда: «Мы встретимся там, где нет темноты» [1].

Спина Линь Цзинхэна напряглась.

— Где же он? — Тихо спросил Уильям Юй. — Что это за место, где нет темноты?

— Место, где нет темноты, — повторил Линь Цзинхэн. — Это какая-то шутка?

Казалось, после этих слов комиссар обмяк. Его спина сгорбилась еще сильнее, и он начал медленно спускаться по лестнице, придерживаясь за стену.

Подземное помещение напоминало разрытую могилу.

Когда дверь отворилась, вошедших даже защитные костюмы не смогли полностью огородить от вони гниющей плоти. В углу было сложено семь или восемь тел, по которым невозможно было определить возраст или пол — все они выглядели кошмарными трупами, давно гниющими в земле. Линь Цзинхэн наконец понял, почему они отправили именно того человека в город — на фоне остальных его состояние можно было считать самым стабильным.

Даже Туран, несмотря на свою непробиваемую натуру, содрогнулась от ужаса:

— Они… они все еще живы?

Внезапно один из «гнилых трупов» в углу пошевелился и попытался встать.

Туран вскрикнула:

— Вот дерьмо!

Уильям Юй сорвался с места:

— Премьер-министр!

В помещении было восемь человек, из которых шестеро все еще были живы. Медицинские капсулы быстро просканировали комнату на предмет инфракрасного излучения и следов мозговой активности, затем ввели больным антитела и убрали трупы.

Лу Бисин случайно наступил на какой-то предмет, наклонился и поднял с пола бумажник. В окровавленном кошельке он нашел бейджик с одного из заседаний правительства Союза, принадлежавший премьер-министру. С фотографии ему улыбался мужчина средних лет, с добрым лицом и упрямым взглядом серьезных глаз. Лу Бисин поднял голову, посмотрел на изувеченного мужчину, помещенного в медицинскую капсулу, и тяжело вздохнул.

В этот момент несколько медицинских капсул одновременно подали сигналы тревоги.

— Хм, что происходит? — Удивилась Туран.

— Антитела неэффективны, — раздался механический голос из медицинской капсулы. — Обнаружена мутация Радужного вируса, существующие антитела не способны с ней бороться.

— Что?! — воскликнула Туран.

По спине Линь Цзинхэна, словно ледяной поток воды, пробежали мурашки. Ужасное предчувствие поднялось вверх по его позвоночнику и, будто тонкая игла, вонзилось в его мозг.

Прим.пер.: уф, жутковатое окончание главы…

[1] Фраза из романа «1984» писателя Джорджа Оруэлла.

Глава 73 - Смерть никогда не забывает забрать своих жертв

В подземном помещении воцарилось гробовое молчание.

И суетившиеся солдаты Девятого Отряда, и плакавшие пациенты — все замерли на месте, словно парализованные. Лишь красные сигнальные огни медицинских капсул продолжали вспыхивать в темноте.

Радужный вирус, который в теории должен был давно погибнуть, внезапно мутировал? Было ли это нелепой случайностью или кто-то создал эту мутацию намеренно? Что за заговор мог стоять за всем этим? Кто…

Линь Цзинхэну некогда было предаваться размышлениям. Не успев обдумать собственные действия, он инстинктивно ухватился за Лу Бисина, стоявшего рядом. Поверхность защитного костюма оказалась скользкой, его рука соскользнула, и командующий почувствовал такую кошмарную беспомощность, что его кровь заледенела в жилах.

Как распространялся этот новый вирус?

Какой у него процент осложнений и смертности?

Если старые антитела неэффективны, что же случится с Лу Бисином?

Голову Линь Цзинхэна затопил бурлящий поток мыслей, и ни одну из них нельзя было назвать оптимистичной.

Лу Бисин все еще витал в облаках, когда почувствовал, что его прижали к медицинской капсуле.

— Проверь… — Голос Линь Цзинхэна дрогнул, стоило ему открыть рот, но командующий с трудом продолжил. — Проверь, не успел ли он заразиться.

— Неверная команда, — спокойно ответил механический голос медицинского оборудования.

У Линь Цзинхэна на лбу вздулась вена:

— Я сказал, проверь, заразился ли он новым штаммом Радужного вируса!

К сожалению, медицинская капсула никак не могла понять человеческие эмоции, поэтому все так же равнодушно повторила:

— Неверная команда.

Медицинское оборудование такого уровня было оборудовано крайне примитивным ИИ. В данной ситуации правильнее было бы приказать капсуле собрать и записать информацию о новом штамме Радужного вируса, а затем проанализировать данные на более мощном компьютере. Для некоторых работ стоило бы даже привлечь экспертов в области вирусологии. И только когда компьютер полностью определит природу вируса и способ борьбы с ним, а данные будут подгружены в медицинское оборудование, капсула сможет создать набор процедур для диагностики и лечения.

Но никто не мог точно сказать, сколько времени займет такое исследование, да и инкубационный период нового штамма тоже был неизвестен.

Не будет ли слишком поздно?

В ушах Линь Цзинхэна зашумело. Голос Туран раздавался в наушниках внутри его защитного костюма, но командующему казалось, что она зовет его издалека:

— Командующий… командующий…

Лу Бисин обхватил его плечи:

— Линь!

Линь Цзинхэн поднял руку, чтобы утихомирить людей в помещении. Он несколько мгновений помолчал, прежде чем продолжить, и в его голосе уже не осталось и следа беспомощной паники:

— Элизабет.

— Слушаю, — откликнулась Туран.

— Во-первых, прикажи людям снаружи установить карантинную зону по стандартам Союза для самых опасных инфекций и проследи, чтобы все, кто приближается к фабрике, были в защитных костюмах. Установи двойную систему дезинфекции на все входы и выходы. Отлови и убей всех животных вокруг фабрики, а также птиц и насекомых — особенно тех, которые питаются падалью. Лучше убить здоровое существо, чем позволить вирусу распространиться. Когда закончишь, обработай все трупы и избавься от них. Во-вторых, поблизости течет река: отправь две команды людей, чтобы найти ее исток и направление русла. Внимательно следи за всеми живыми существами и растениями вдоль берегов, а также за состоянием почвы и качеством воды. Всю зону надо взять под карантин на 72 часа. Любой, кто вступил в контакт с водой или почвой, должен быть изолирован и тщательно осмотрен. Если река впадает в слой грунтовых вод, придется закрыть весь Город Млечного Пути, продезинфицировать территорию и на три часа перекрыть водоснабжение. В-третьих, пациент дважды за последние 48 часов посетил многолюдный торговый квартал в центре города. Хотя ему и ввели блокирующий препарат, мы не можем быть уверены, что старый медикамент работает против новой мутации вируса. Постарайся, насколько это возможно, изолировать всех людей, кто контактировал с больным человеком.

— Командующий, это будет очень непросто, — честно призналась Туран.

— Труп того человека лежит прямо около знания фабрики, — перебил их Лу Бисин. — Просто принесите мне генератор энергетических полей, который он носил при себе. Там есть записи о всех его перемещениях. Я могу взломать внутренние коммуникационные системы и отследить персональные устройства людей, которые были поблизости с пациентом.

— Что тебе для этого понадобится? — Спросил Линь Цзинхэн.

— Если объем информации будет больше, чем я могу обработать самостоятельно, мне будет нужен суперкомпьютер, — ответил Лу Бисин.

— Хорошо, — не задумываясь кивнул Линь. — Позовите сюда Чжаньлу.

— Командующий, я не уверена, что нам хватит людей, чтобы исполнить приказ, — произнесла Туран.

— Иди и найди Субботу, — предложил Лу Бисин. — Если людей все еще будет не хватать, свяжись с базой и вызови остальных членов Сил Самообороны.

— И еще, — добавил Линь Цзинхэн. — Мобилизуйте все медицинские ресурсы Восьмой Галактики и подготовьтесь к распространению эпидемии. Комиссар, ты еще в сознании? Если нет, я попрошу медицинскую капсулу привести тебя в чувства.

Уильям все еще переваривал всю эту чудовищную информацию. Услышав, как его зовут, он инстинктивно сел и выпрямился.

— Мне нужно, чтобы ты тщательно и в мельчайших деталях рассказал мне, как вы заразились этим вирусом, — велел мужчине Линь Цзинхэн, а затем снова повернулся к Туран. — Оставь медицинские капсулы здесь, а людям прикажи уходить. Будь на связи и следи, чтобы энергообеспечение фабрики было стабильным. Используй роботов, чтобы доставлять провизию, и старайся никого не впускать и не выпускать из зоны карантина… Если Ястреб захочет разобраться со мной, позволь ему ругаться, сколько влезет, но сюда зайти не дай.

Туран кивнула, затем внезапно что-то вспомнила и задала последний вопрос:

— Командующий, в такой экстренной ситуации стоит ли нам связаться с «центральным пунктом»?

Линь Цзинхэн на пару секунд замолк, но потом принял решение:

— Нет. Просто иди выполняй приказ и скажи Чжаньлу поторопиться.

Под защитной маской Туран слегка приподняла брови от удивления. Но несмотря на сомнения, она больше ничего не сказала и быстро пошла к выходу, отсалютовав командующему. Капитан подняла руку и жестом скомандовала своим солдатам покинуть помещение.

Лу Бисин был поражен их разговором:

— Она… просто-напросто ушла и даже не задержалась, чтобы пролить немного слез? Можно было хоть сказать несколько слов утешения этим несчастным. Все в Серебряной Десятке такие же холодные и суровые, как ты?

Линь Цзинхэн глубоко вздохнул внутри своего изоляционного костюма. На мгновение он вспомнил руки Лу Бисина, которые все время до него дотрагивались. Вероятно из-за постоянной работы с механоидами, его ногти всегда были аккуратно подстрижены. У мужчины были красивые длинные пальцы и сухие теплые ладони. Это тепло, свойственное юным и сильным людям, казалось, сжигало Линь Цзинхэна дотла.

Все, чего сейчас хотел Линь Цзинхэн, — так это снова дотронуться до этой руки своими пальцами.

Снова почувствовать это живое тепло.

Эти мысли, словно бурлящий поток, проносились в голове Линь Цзинхэна и терялись далеко за невидимым горизонтом.

Если бы только он не согласился пойти с Лу Бисином на прогулку, если бы вообще не приземлился на планете Цимин, не стал бы вызывать Лу Бисина с космической станции… если бы с самого начала не отправился в Восьмую Галактику… Он мог бы проявить больше решительности, не скрываться столько лет, а вместо этого восстать против Вольто и взять Серебряную Крепость штурмом…

Если бы только… можно было вернуться в то время, когда ничего еще не произошло… он даже не возражал бы против того, чтобы погибнуть в процессе и позволить своим останкам дрейфовать в бесконечном космосе.

Но теперь это были лишь несбыточные желания и бессмысленные иллюзии.

— Ты напуган? — Мягко спросил Линь Цзинхэн. Пожалуй, его тон впервые прозвучал так деликатно, и мужчина почувствовал, что его голос почти дрожит.

— Что за глупый вопрос? — Лу Бисин посмотрел на него и улыбнулся. Его уверенный голос мгновенно рассеял некоторую неловкость между ними. — Если я скажу, что не боюсь, это будет значить, что я либо идиот, либо психопат с эмоциональным расстройством. Но если скажу, что напуган… разве это не постыдно? Разве может мужчина откинуть свою гордость прямо на глазах предмета своих воздыханий? Командующий, ты дразнишь меня? И я не спросил, а ты сам напуган?

Линь Цзинхэн про себя подумал: «Перепуган до смерти».

Тем не менее, вслух он своих мыслей не озвучил и постарался вернуть себе привычный формальный тон:

— Как у тебя с биохимией?

— Прости, но никак, — несмотря на все разговоры о мужской гордости, Лу Бисин не стеснялся признать свои пробелы в знаниях. — Если бы мы говорили о биочипе, я мог бы помочь с анализом, но в вирусах я разбираюсь очень посредственно. У меня нет необходимых навыков и знаний, чтобы провести независимое исследование вируса, тем более такого сложного, как этот новый штамм.

Линь Цзинхэн благодушно кивнул — он ни на что особо и не рассчитывал. Лу Бисин всегда больше интересовался искусственным интеллектом, нежели строением человека. Ему можно было доверить любую работу, когда дело касалось компьютерных вирусов, но с человеческими болезнями ситуация обстояла иначе.

— Тогда помоги мне делать записи, — коротко скомандовал Линь Цзинхэн, отвернулся и направился к Комиссару.

Премьер-министр очевидно не мог говорить — он лежал в медицинской капсуле в полусознательном состоянии, и сложно было даже сказать, расслышал ли он плохие новости.

Уильям с безнадежным видом сидел на грязной постели, и казалось, что из его тела вытянули всю душу. Он пустым взглядом уставился на Линь Цзинхэна. Затем мужчина в отчаянии закрыл лицо ладонями.

— Мутация, — механически повторил он. — Как… что если… что если блокирующий компонент действительно неэффективен… Тогда за что погиб Вебстер… он даже…

— Кто такой Вебстер? — Аккуратно спросил Лу Бисин. — Это тот человек, который погиб при перемещении с помощью энергетического поля?

Из горла Уильяма вырвался сдавленный стон.

— Он умер не зря, — Лу Бисин подошел, чтобы сесть рядом. — Если бы не он, мы не пришли бы сюда и не нашли бы вас. Вирус мог бы распространиться незаметно.

Защитные костюмы, используемые при контакте с такими заразными заболеваниями, как Радужный вирус, были очень тяжелыми и мешали передвижениям. Сколько бы Лу Бисин ни старался, он никак не мог даже согнуть колени, поэтому уселся на землю с выпрямленными ногами, словно зомби. Он на секунду задумался о том, чтобы снять этот сковывающий движения костюм, но тут же испугался, что может случайно подхватить вирус. Если он еще не заразился, было бы просто глупо влипнуть в такие неприятности сейчас.

Но это только если он еще заболел…

Лу Бисин обдумал собственные сомнения, и почувствовал онемение в конечностях. Сдавшись, он постарался найти более-менее удобное положение, оперевшись на стену. Он взглянул на Линь Цзинхэна, но многослойный защитный костюм скрывал мужчину целиком, и даже лица толком не было видно. Он жадно всматривался в его фигуру, словно оголодавший щенок, но смог лишь слегка заглянуть под маску, поэтому не знал, какое сейчас у того выражение лица.

Линь Цзинхэн тоже приблизился к Уильяму и беспардонно спросил:

— Ты планируешь убить еще людей в память о погибшем друге?

Уильям Юй затрясся от страха и беспомощно взглянул в холодные серые глаза, спрятанные под маской. Этот измученный болезнью агрессивный человек в этот раз на удивление смог сохранить спокойствие.

Несколько секунд он молчал, а потом заговорил дрожащим голосом:

— Мы все знали, что заразились, поэтому старались соблюдать осторожность. У нас не было большого количества блокирующих препаратов, поэтому кроме Вебстера, я думаю, никто не контактировал с жителями планеты… Когда в галактику вторгся флот Гвардейцев Кайли, я сопровождал премьер-министра в поездке, — Уильям сделал паузу и начал рассказывать с самого начала. — Это случилось в тот момент, когда правительство Союза созвало очередное заседание на Вольто. Мы не смогли на него попасть по нескольким причинам: во-первых, уведомление пришло слишком поздно, и мы не смогли собрать деньги на поездку. Во-вторых, мы и так знали, что правительство собирается снова обсуждать военную автономию, а нас это никак не касается. Премьер-министр не хотел наблюдать за заседанием в прямом эфире, и вместо этого в последний момент инициировал инспекцию климатического оборудования на нескольких планетах, с которых поступали жалобы. Такого рода проблемы могут стоить тысячей жизней, поэтому мы решили не затягивать с ремонтом. Но стоило нам покинуть планету Кайли, как мы столкнулись с пиратским флотом. Мы летели на правительственных кораблях, и нас сопровождало всего пять механоидов. После изнуряющей погони у нас остался всего один механоид — тот, которым управлял я. Премьер-министр эвакуировал всех на него, и мы совершили экстренный прыжок на искусственный спутник номер 3, который называется «Эма».

— До войны все три спутника Цимина использовались исключительно для деловых перелетов, и на них было мало сотрудников, — произнес Лу Бисин. — Это спутник Эма, вероятно, представляет из себя космическую станцию снабжения, я прав?

Уильям горько рассмеялся:

— До посадки мы думали, что нам повезло. Но не успели мы приземлиться, как нас окружил другой пиратский флот — на этот раз, вероятно, это была АУГ. Не думаю, что им был нужен премьер-министр… вы и сами знаете, что у него меньше власти в Восьмой Галактике, чем у торговца оружием с Кайли. Просто в это время пиратские флоты активно рыскали по всей галактике, поэтому многие торговые и гражданские корабли, оказавшиеся в окрестностях спутника Эма, были захвачены в плен. В то время с нами было еще около двадцати сотрудников, но пираты АУГ разделили нас на группы и заперли в лаборатории. Лаборатории были достаточно просторными — в каждой помещалось около ста человек. Думаю, что людей делили по полу и возрасту, потому что женщины и старики содержались отдельно от нас. С нами вместе поместили мужчин младше 220 лет. Еду и воду доставляли сквозь приемные отсеки в стене. Сначала некоторые думали, что им удастся сбежать, но главный инженер сказал, что это место называется «вакуумный терминал», и выбраться из него невозможно.

Лу Бисин осторожно объяснил:

— Так называемый «вакуумный терминал» разработали в Рейнберге — небезызвестной лаборатории, проводившей эксперименты над людьми во времена, когда Восьмой Галактикой руководила династия Кайли.

— Ты утверждаешь, что АУГ заново отстроила лабораторию Рейнберг, но ты уверен, что это были именно они, а не люди Ареса Вона? — Спросил Линь Цзинхэн.

Как могла секта, одержимая ненавистью к новым технологиям и мечтавшая вернуться к образу жизни древних людей, проводить эксперименты над людьми?

Зачем? Чего они добивались?

— Вся символика внутри и снаружи принадлежала АУГ, о Гвардейцах Кайли не было ни единого упоминания. Когда люди, поймавшие нас, приветствовали друг друга, они использовали стандартные формулировки АУГ, вроде «за природу» и все такое, — Уильям на мгновение замолчал. — Да, рядом с символом АУГ также была маленькая эмблема, изображавшая женщину с телом змеи.

Линь Цзинхэн резко поднял взгляд: женщина с головой человека и телом змеи — это же Проект «Нюйва»!

— Одного из людей в первый же день забрали, а вернули только спустя три часа. Когда его привезли, он был без сознания, но врач, сопровождавший премьер-министра, осмотрел бедолагу и не нашел никаких отклонений. Поэтому мы предположили, что человеку просто вкололи успокоительное. Еще через час он очнулся, чувствуя себя как обычно. Он рассказал нам, что был под наркозом с самого начала и не знал, что с ним происходило, но ничего странного в своем теле не ощущал. Врач все равно на всякий случай рекомендовал нам соблюдать дистанцию и временно изолировать того мужчину. Еще он посоветовал не пить алкоголь за ужином, а вместо этого собирать его и использовать для дезинфекции пространства, — Уильям глубоко вздохнул, прежде чем продолжить рассказ. — Но… примерно через сутки, у мужчины начался жар, и он потерял все силы. У него… у него начали развиваться симптомы Радужного вируса.

Линь Цзинхэн быстро обменялся взглядами с Лу Бисином. Инкубационный период нового штамма все еще составлял 24 часа, и если персональный врач премьер-министра не смог заметить ничего странного, это значило лишь одно — симптомы так похожи на Радужный вирус, что способны обмануть даже профессионала.

— Каким путем он передается? — Наконец спросил Линь Цзинхэн.

— Вероятно, воздушно-капельным, — ответил Уильям. — По совету врача мы всегда соблюдали осторожность и не прикасались к пациенту или его вещам.

Сердце Линь Цзинхэна упало в желудок.

— На второй день вирус начал распространяться. Почти все люди, запертые на спутнике Эма, были путешественниками, способными оплатить полет на комфортабельном корабле. Так же были богатые торговцы и владельцы частных механоидов. Поэтому можно смело сказать, что все в помещении были сильными и здоровыми людьми. Поначалу, хотя мы и перепугались, но все еще были уверены, что наши иммунные системы справятся с вирусом при должном уходе.

Но смерть никогда не забывает забрать своих жертв.

Прим.пер.: не знаю, как вам, а мне волнительно.

Глава 74 - Я испугался до чертиков

Радужный вирус был создан человеком.

Победить эту инфекцию только с помощью иммунитета было практически невозможно даже для таких элитных солдат, как Линь Цзинхэн и его Серебряная Десятка, что уж говорить о Уильяме и этих несчастных путешественниках. С изначальным Радужным вирусом без антител не могли справиться даже самые закаленные и сильные люди. А новый штамм был еще страшнее.

— Никто в лаборатории не избежал заражения, — произнес Уильям.

Лу Бисин с трудом открыл диктофон на своем персональном устройстве под слоями защитного костюма. Некоторое время в помещении раздавались лишь звуки работы медицинских капсул и болезненные вздохи пациентов.

Быстро набросав описание нового штамма Радужного вируса, Лу Бисин спросил:

— Как много времени прошло с момента начала эпидемии до того, как все заразились?

— На второй день у нескольких путешественников появились симптомы и поднялась температура. Многие начали тревожиться. Затем прошло еще 24 часа, и к ночи третьего дня эпидемия захватила всю лабораторию. Люди полегли, как трава во время ливня. В небольшом закрытом помещении двое или трое заболевших не представляли большой опасности — мы тщательно изолировали их и постоянно обрабатывали антисептиками их вещи и кровати. Но когда зараженных стало больше, вся лаборатория превратилась в тюрьму, наполненную запахом смертельного вируса.

Лу Бисин кивнул и продолжил задавать вопросы:

— Что-нибудь странное происходило в лаборатории в это время? Кто-нибудь умер? И если так, то что делали с трупами?

— Каждый день в определенное время внутри лаборатории распылялся наркоз, и мы теряли сознание примерно на полчаса. Никто не знает, что в это время делали пираты, — Уильям сделал паузу. — Что касается тех, кто умер… я не уверен. Первые инфицированные были в худшей физической форме, и вирус быстро их подкосил. Людей забрали, пока мы были без сознания, и я думаю, что они еще были живы в этот момент.

— Как вы сбежали? И каким маршрутом? Откуда у вас блокирующий препарат? — Вмешался Линь Цзинхэн.

— На пятый день нашего пребывания в лаборатории в положенное время как всегда был распылен наркоз, — произнес Уильям. — Но до того, как я стал комиссаром, я служил в армии, а поэтому моя резистентность к наркотическим веществам выше, чем у других. Я не потерял сознание, как остальные.

— Вы служили? — Лу Бисин был шокирован.

Вооруженные силы и правоохранительные органы Восьмой Галактики обычно считались нелегальными группировками. Лу Бисину не приходила на ум ни одна организация, которая использовала бы официальный термин «служба в армии».

Уильям все еще верил в историю Лу Бисина о заражении Радужным вирусом в детстве, поэтому объяснил:

— В это время вы еще были ребенком, и вряд ли помните, что было 136 лет назад.

Лу Бисин неопределенно кивнул.

— Командующий Лу Синь только прибыл в Восьмую Галактику, и к этому моменту все обитатели сильно устали от тирании семьи Кайли, поэтому мы собрали «Независимый Флот Альянса Свободы». Нам казалось, что лучше погибнуть в борьбе с пиратами Кайли, чем и дальше гнить в этой коррумпированной дыре. Хотя… наверное, у Союза были свои соображения на этот счет, потому что нас так и не реорганизовали в официальный военный отряд. Но мы все равно последовали за Командующим Лу Синем на поле боя и под его руководством тренировались по таким же стандартам, как и все солдаты Союза, — Уильям едва заметно вздохнул. Сползавшая с его лица кожа придавала ему скорбный вид, и казалось, что он постарел разом на пару столетий. — В то время Лу Синь был единственной путеводной звездой Восьмой Галактики. Многие пожертвовали жизнями, но мы наконец почувствовали, что можем жить как достойные люди…

Кто же мог предположить, что человеческая удача столь мимолетна. Эти дни, прожитые с гордостью, промелькнули, словно упавшая звезда, — сияние ее длилось лишь мгновение, а потом она снова превратилась в обломок обгоревшего камня, покрытого слоем грязи. Воспоминания о героях того времени померкли, и юное пламя, горевшее когда-то в сердцах этих людей, теперь казалось лишь странным сном. Растаяли в темноте все детали тех славных времен.

Уильям повернулся к Линь Цзинхэну:

— Последние годы я провел в правительственных учреждениях Восьмой Галактики, и каждый раз, когда я прилетал на Вольто, чтобы сделать запрос, меня обуревала тревога. Мне было даже страшно о чем-то просить. Но теперь, дойдя до точки невозврата, я уже ничего не боюсь. И поэтому все, что я хотел бы знать, так это почему он погиб? Я не верю, что он мог предать Союз, так зачем же вы его подставили?

Линь Цзинхэн был одет в защитный костюм, и под некоторым углом сквозь эту многослойную броню было вообще невозможно рассмотреть человека внутри. Он проигнорировал последний вопрос и продолжил спрашивать все тем же тоном:

— Ты не отключился в тот раз, так что же произошло дальше?

Уильям невесело рассмеялся над самим собой и отвел глаза, прежде чем ответить:

— Я услышал снаружи поспешные шаги и голоса. Всего разговора я не расслышал, но они упоминали что-то о «перемещении» и «нарушении безопасности». А затем в лаборатории появилась группа роботов-кузнечиков. Вот таких, — он показал пальцем вглубь помещения.

Лу Бисин обернулся и увидел в углу комнаты громадного робота. Выглядел он неэстетично и действительно напоминал гротескного кузнечика с круглым животом. На корпусе красовалась эмблема АУГ, а рядом с ней — изображение жутковатой женщины-змеи. «Живот» робота представлял из себя медицинскую капсулу, в которой помещалось несколько человек.

Уильям продолжил рассказ:

— Как только они вошли в лабораторию, то распылили какое-то странное вещество — думаю, это был дезинфицирующий или противовирусный раствор. В тот момент я был в полусне, но во время обработки окончательно очнулся. Затем робот вытащил устройство захвата, размером со взрослого человека, и засунул меня и еще несколько человек в медицинскую капсулу, словно биологические отходы в мусорку. Позже я расположил людей внутри таким образом, чтобы обеспечить должный уход премьер-министру. Всего в капсуле оказалось девять человек, шестеро из которых были моими сотрудниками.

Лу Бисин наклонился, чтобы изучить робота, и прервал комиссара:

— Вы все время находились в этой капсуле после того, как покинули лабораторию? Выходили из нее хоть раз?

— Нет, мы открыли люк только после прибытия сюда, — покачал головой Уильям.

Лу Бисин кивнул и радостно помахал Линь Цзинхэну:

— Это специальная капсула для медицинского карантина, и вероятность того, что вирус просочился наружу, крайне мала. Может быть, все не так плохо, как сначала показалось, просто ложная тревога. А то я уже испугался до чертиков.

— Ложная тревога? — Переспросил Линь Цзинхэн.

— Покуда мы контролируем вирус и не позволяем ему распространиться, мы найдем способ борьбы с ним. Люди, которые изобрели этот штамм, наверняка располагают и антителами против него. Командующий, я уверен, что тебе хватит 24 часов, чтобы найти эти антитела, я прав? — Лу Бисин облокотился на корпус робота, и его тон стал веселее. — Я не хочу показаться безумным фанатом, но что-то подсказывает мне, что за сутки ты способен истребить все силы АУГ в Восьмой Галактике.

Уголки глаз Линь Цзинхэна едва заметно приподнялись в улыбке.

Лу Бисин развернулся к Уильяму:

— А что было потом? Вы все были заперты в этой штуковине, так что выбраться было бы сложно. Вам кто-то помог?

— В капсуле было девять человек, а в сознании был лишь я. Кроме небольшого вентиляционного лючка, все остальные отверстия были заперты снаружи. Но звукоизоляция внутри была так себе, и я мог расслышать шаги людей снаружи, звуки оборудования робота и некоторые разговоры. Спустя какое-то время робот начал двигаться с периодическими остановками, а снаружи послышались голоса, поэтому я прижался к люку, чтобы подслушать. Но сначала мне пришлось пробраться сквозь бессознательные тела остальных людей. Когда я наконец смог расслышать разговор, один из мужчин, видимо, подошел ближе к капсуле, и его голос стал гораздо громче. Он спросил что-то вроде: «Ты уверен, что внутри только оборудование? Там точно нет живых людей?». Его собеседник ответил: «Конечно нет, это было бы против всех наших убеждений». У меня все еще была температура, и я отчаянно ударил кулаком в люк медицинской капсулы, даже не озадачившись вопросом, что за люди стоят снаружи. Первый человек сказал: «Твое оборудование плохо закреплено. Мы скоро вылетаем в космос, а это дорогостоящие товары, поэтому предлагаю тебе переложить их, не дожидаясь, пока они попадают». Собеседник тут же занял оборонительную позицию и возразил: «У нас высший уровень доступа, простые последователи вроде тебя не могут нам указывать, что делать с секретным грузом. Кто понесет ответственность в случае задержки поставки? Проваливай».

— АУГ руководствуется «девятью принципами», которые составляют некую основу их верования, и они строго-настрого запрещают эксперименты над живыми существами, — осторожно добавил Линь Цзинхэн. — Значит, эта лаборатория на спутнике Эма была засекречена даже внутри организации. Что произошло дальше?

— Робот еще какое-то время шел вперед, а затем остановился. Думаю, он наконец достиг точки назначения, так как снаружи послышались звуки трения о направляющие рельсы. Кажется, нас погрузили на механоид вместе с обычными грузами. Не знаю, сколько времени ничего не происходило — я все еще был немного сонным. Но затем почувствовал какую-то вибрацию, и заметно ослабла гравитация. Снаружи раздался вой сирен, и я пребывал в полной растерянности, пока кто-то не постучал в люк капсулы. Это был тот человек, который ранее спрашивал про груз. Он поинтересовался, есть ли внутри кто-то живой. Я был счастлив до слез, но знал, что покинуть капсулу мы не можем, и честно сказал, что мы заражены Радужным вирусом. Человек снаружи был шокирован, а затем сообщил мне, что на грузовой корабль напал неизвестный флот механоидов, поэтому нужно срочно уходить…

Обычно спокойное сердце Линь Цзинхэна на этих словах пропустило удар, и командующий прервал рассказ вопросом:

— Когда и где это случилось?

— Мне кажется, около недели назад, — ответил Уильям. — Не знаю, где точно, но между Цимином и Эма, а значит, не так далеко отсюда. Что-то не так?

Лицо Линь Цзинхэна под защитной маской смертельно побледнело: неделю назад, когда он прятался от Лу Бисина, он взял с собой Девятый Отряд и отправился на зачистку территории от оставшихся пиратов АУГ. Среди попавшихся ему отрядов был и один неподалеку от планеты Цимин. Преследуя этих пиратов, он нашел штаб-квартиру АУГ…

Линь Цзинхэн всегда считал, что принципы человечности и этики Союза были чепухой — когда он брал в руки оружие, его единственной целью было уничтожение противника, и он не делал исключений. Еще во времена службы в Союзе его жестокая привычка избавляться от всех пленников принесла ему дурную славу. Поэтому и на этот раз он оставил в живых лишь команду одного небольшого механоида, чтобы использовать заложников для проникновения на базу. С остальными пиратами он расправился на месте.

Другими словами, вполне возможно, он своими собственными руками уничтожил всю существующую информацию о новом штамме Радужного вируса.

Сначала его высокомерие и самоуверенность, заставлявшие его считать себя главным игроком на поле, привели Союз к краху и погрузили все восемь галактик в пучину хаоса. Судьба выдала ему первую желтую карточку.

Затем он вызвал Девятый Отряд и уничтожил флот Гвардейцев Кайли. Проигнорировав предупреждение судьбы, он отказался поумерить свою самонадеянность. Его не беспокоили пираты, занявшие Восьмую Галактику… а, может, и сама Восьмая Галактика для него не имела никакого значения. Он лишь хотел воспользоваться ей, чтобы триумфально вернуться в Союз. Судьба выдала ему вторую желтую карточку.

И вот сейчас эти две желтые карточки превратились в красную.

Линь Цзинхэн никогда не боялся за свою жизнь. Даже во времена всеобщего хаоса он считал, что Серебряная Десятка — его козырь в рукаве, и ни за что не признал бы поражения.

Ему казалось, что раз его сердце сделано из камня, он непобедим.

Поэтому когда эта красная карточка судьбы ударила его по самому больному месту и сбила с ног, он абсолютно растерялся.

Лу Бисин быстро сообразил, что произошло. Недолго думая, он инстинктивно поднял руку, обнял Линь Цзинхэна за плечи сквозь защитный костюм, пытаясь утешить, а затем спросил:

— Кто-нибудь смог сбежать? Весь пиратский флот был уничтожен?

— Думаю, что весь. Пираты погибли, и ситуация не терпела отлагательств. Тот человек успел лишь запихнуть наш робот и еще один, стоявший неподалеку, в кабину механоида и отправить нас в полет. Не успели мы покинуть хранилище, как нам пришлось совершить экстренный прыжок и бежать, куда глаза глядят. Позже мы обнаружили, что оказались единственными выжившими — во втором роботе действительно хранилось оборудование, которое перевозили для прикрытия. Человек, который нас спас, тоже был одним из пиратов АУГ. После вынужденной посадки на Цимине он тайком переправил нас сюда, потому что здесь никого не было. На маленьком механоиде, куда нас погрузили, не было даже медикаментов — только обычные витамины, которые при Радужном вирусе бесполезны. Единственное, что хоть как-то работало, — это блокирующий препарат, которого оставалась всего одна ампула. Тот пират сказал нам, что не знает, какова ситуация внутри организации, и считает, что рассказывать о нас небезопасно. Поэтому он обещал отправиться на базу, дождаться времени молитвы и украсть для нас антитела. Вот только тогда никто не мог и предположить, что это новый штамм… Этот человек ушел несколько дней назад и больше не возвращался. Премьер-министр был в ужасном состоянии, поэтому Вебстер вызвался использовать блокирующий препарат, пойти в город и попытать удачу на черном рынке.

— Туран, мне нужно, чтобы ты кое-кого нашла среди военнопленных, — скомандовал Линь Цзинхэн, используя свое персональное устройство. Затем он снова посмотрел на Уильяма. — Как звали того человека, который вас спас? Как он выглядел?

— Он сказал, что его имя… Хоуп.

Глава 75 - Я останусь с тобой до конца

Вооруженный автомобиль на полной скорости ворвался в подземную тюрьму Цимина сквозь главные ворота. Шаги Туран, обутой в военные ботинки, по бетонному полу звучали словно выстрелы. Она осмотрела камеру заключения и сосредоточилась на человеке, чье фото она получила на свое персональное устройство. Хоупа окружала группа заключенных, которые внимательно слушали, пока тот что-то рассказывал. Увидев это, Туран едва заметно прищурилась и постаралась смягчить выражение лица.

Она благодушно махнула своим подчиненным, чтобы те включили свет, и натянула на себя свою самую учтивую улыбку. Затем направилась к группе пиратов, сложив руки перед собой, словно образцовый секретарь, и осторожно спросила:

— Вы господин Хоуп?

Мужчина средних лет поднял на нее глаза и поспешно поднялся на ноги:

— Да, это я.

— Я не причиню вам вреда, господин Хоуп. Дело в том, что мы обнаружили группу людей, которых вы какое-то время назад спасли, но ситуация несколько вышла из-под контроля. Существует опасность пандемии… — Туран оглядела подземную тюрьму, полную пиратов, которые прислушивались к их разговору, и поняла, что придется использовать размытые формулировки. Голос ее звучал тревожно, словно у растерянной маленькой девочки. — Пациент упомянул ваше имя, вы не могли бы нам помочь?

Хоуп на несколько мгновений замер, прежде чем осознал, что капитан имела в виду, когда упоминала «ситуацию» и «пандемию»:

— Как такое могло произойти? У вас что, нет стандартных антител?

Туран беспомощно прикусила губу. Слегка склонив голову, она снова попросила:

— Пожалуйста, помогите нам, мирные жители ни в чем не виноваты.

Хоуп все так же не понимал, что происходит, но все же махнул другим пиратам, объявляя собрание оконченным. Вежливо поправив одежду, он ответил:

— Конечно, без проблем. Я не так много знаю, но готов исполнять ваши приказы, раз именно я привез сюда этих людей.

***

В это же время Суббота быстрым шагом вошел в лагерь Сил Самообороны, разбитый на новой базе, и разбудил своих товарищей:

— Скорее! — Он глубоко вздохнул. — Поднимайтесь, надевайте защитные костюмы и следуйте за мной!

Когда на Город Млечного Пути опустилась ночь, на заброшенной космической станции, дрейфовавшей на периферии Восьмой Галактики, только-только наступали сумерки. Проныра, недавно вернувшийся в здание штаб-квартиры из патруля, внезапно обнаружил, что все системы вещания базы разом включились, получив запрос на входящее соединение. Он удивленно поднял взгляд на заставку с распускавшимся лотосом, а затем на экране перед ним возникло лицо Фуко.

— Братья и сестры, — она говорила уверенно и очень громко, отчего во многих домах зажглись огни: их обитатели высунулись из окон, чтобы посмотреть трансляцию на огромном 3D-экране на площади. — Мои товарищи по оружию, с вами говорят Силы Самообороны, чей отчий дом — Восьмая Галактика. Мы живем здесь уже много лет, и не бросали галактику даже в самых ужасных ситуациях. И сейчас я прошу вас снова встать на ее защиту.

***

Чжаньлу вышел из «Модели 3», приняв свою человеческую форму. Он прихватил с собой суперкомпьютер, открыл огромное энергетическое поле и очутился сразу у входа в подземное помещение заброшенной фабрики. На удивление, в этот раз он не стал тратить время на пустую болтовню, и вместо этого сразу вызвал перед собой целую кучу виртуальных экранов:

— Сэр, Ректор Лу, я уже подключился к внутренним сетям связи Города Млечного Пути и получил базы данных всех персональных устройств. Жду ваших дальнейших указаний.

— Сейчас важнее всего остановить распространение эпидемии, — Лу Бисин поспешно связался с Силами Самообороны и Девятым Отрядом. — Все, что мы сейчас делаем, может по итогу оказаться бессмысленным, но и не стоит забывать, что даже мельчайшая ошибка в наших действиях может оказаться фатальной. Давайте не будем испытывать скорость распространения вируса.

На экранах вспыхнули бесчисленные красные точки, которыми обозначались персональные устройства жителей города, а зона, в которой побывал Вебстер, уже была очерчена на виртуальной карте. Яркие точки на экране связали бесконечные красные линии. Затем появились кадры видеосъемки улиц города, которые менялись, словно калейдоскоп. Чжаньлу, используя свой мощнейший процессор, тут же отправил Девятому Отряду данные о местонахождении всех персональных устройств людей, контактировавших с вирусом.

Группы солдат, одетых в защитные костюмы, разошлись по узким улочкам, по которым не могли проехать вооруженные автомобили, и принялись тщательно искать всех потенциальных носителей вируса, не обращая внимания на невидимую опасность, повисшую над городом.

В подвале фабрики все пациенты наконец уснули. Даже Уильям не удержался на ногах и задремал в медицинской капсуле. Пускай лечения нового штамма Радужного вируса пока и не было, медицинские капсулы обеспечивали должный уход за каждым пациентом до самой смерти.

Ворона, пролетавшая над фабрикой, издала громкий крик и упала на землю, где ее тут же подобрали роботы, привезенные из больницы Города Млечного Пути. Целая вереница дезинфицирующих машин выехала с территории завода и начала методичную обработку окрестностей.

***

Туран сейчас была занята тем, что вызволяла Хоупа из тюрьмы, поэтому временный руководитель группы, ответственной за дезинфекцию, обратился к ней через персональное устройство:

— Капитан, обработка закончится в течение часа, но мы не можем с полной уверенностью заявлять, что существующий раствор справится с новым штаммом Радужного вируса. Ждем ваших команд…

— Что он только что сказал? — Хоуп был ошарашен. — У Радужного вируса появился новый штамм?

Туран глубоко вздохнула. Ночной воздух на Цимине был ледяным и, казалось, до боли обжег холодом ее легкие. Капитана обуяло отчаяние.

«Ох, командующий», — подумала она. — «Разве Девятый Отряд раньше занимался такого плана подсобной работой? У нас просто недостаточно навыков! Мы и так мобилизовали все ресурсы Города Млечного Пути и окружающих больниц, где же нам найти еще?»

Она ничего толком на знала о Восьмой Галактике, и сейчас чувствовала, что блуждает в темноте с завязанными глазами. В нынешние времена все заболевания лечились медицинскими капсулами, поэтому в Девятом Отряде не было медицинских сотрудников. Но на этот раз, привези они хоть 1000 капсул, никто не смог бы помочь им проанализировать данные о новом штамме. Все, на что сейчас было способно медицинское оборудование, — это моргать красными лампочками и обеспечивать больных капельницами.

Внезапно неподалеку раздался испуганный голос молодой девушки:

— Капитан!

Туран подняла глаза и увидела, как к ней на всех порах спешит Минт.

— Капитан… старик Ястреб… мы… мы не можем его удержать…

В этот момент за ее спиной прозвучал выстрел. Минт вздрогнула от страха, а солдаты Туран вскинули оружие и направили его на Одноглазого Ястреба.

Минт вскрикнула:

— Не стреляйте!

С момента посадки на Цимине Одноглазый Ястреб почти не показывался на глаза окружающих. Не считая того, что он, словно наседка, следовал по пятам за Лу Бисином, пытаясь держать его подальше от Линь Цзинхэна, он больше напоминал престарелого кота, который с недовольным видом сидел в уголке. Он избегал других людей и не показывал своих когтей, даже когда был не в духе.

Только сейчас Туран осознала, что перед ней мужчина, который половину жизни провел под гнетом тирании семьи Кайли, участвовал в огромном количестве жестоких сражений и не раз проливал чужую кровь.

Одноглазый Ястреб, не обращая никакого внимания на оружие, направленное на него, быстрым шагом вошел в помещение тюрьмы.

— Что вы делаете, ребята? Опустите оружие! — Громко приказала Туран.

Солдаты выпрямились, опустили пистолеты и позволили Одноглазому Ястребу подойти к их капитану.

Разноцветные глаза Одноглазого Ястреба налились кровью, он вытащил пистолет и взмахнул им перед лицом Туран:

— Где этот мерзавец Линь Цзинхэн?

Туран украдкой рассмотрела выражение его лица и подумала, что если не проявит осторожности, то рискует вместо своего босса огрести тумаков.

— Командующий и Ректор Лу внутри карантинной зоны, — нехотя ответила Туран, — Я могу объяснить, что произошло…

Одноглазый Ястреб со щелчком снял лазерный пистолет с предохранителя.

Туран тут же закрыла рот, в надежде, что торговец оружия не решится ударить молодую симпатичную девушку.

К ее удивлению, Одноглазый Ястреб и не подумал поднять на нее руку, а вместо этого убрал пистолет в задний карман и спросил:

— В чем вы сейчас нуждаетесь?

Туран:

— …

На секунду ей показалось, что она ослышалась.

— Я задал вопрос: в чем вы сейчас нуждаетесь? — Раздраженно повторил Одноглазый Ястреб. — Неужели Линь Цзинхэн серьезно считает, что знает все потайные ходы Восьмой Галактики, прожив здесь всего пять лет? Сможете ли вы найти медицинское оборудование, врачей и препараты в одиночку?

Туран чуть не рухнула перед ним на колени:

— Пожалуйста, помогите! Нам очень нужно все это! Столько, сколько удастся раздобыть!

Одноглазый Ястреб тяжело вздохнул:

— Мне понадобится больше людей!

— Вся команда номер 3 и первый ряд команды номер 4, следуйте за ним, — с радостью скомандовала Туран. — С этого момента вы все подчиняетесь приказам господина Лу, дополнительно спрашивать разрешения у меня не нужно!

Одноглазый Ястреб развернулся, чтобы покинуть тюрьму.

Туран крикнула ему в спину:

— Погодите… Вам не нужно беспокоиться о Ректоре Лу…

Одноглазый Ястреб остановился и обернулся на нее. Его голос прозвучал уверенно и безапелляционно:

— Если с ним что-нибудь случится, Линь Цзинхэн не сможет расплатиться. Ваш командующий прекрасно знает об этом, поэтому я не беспокоюсь на этот счет.

***

Девятый Отряд, когда было необходимо, проявлял невероятную эффективность — они мгновенно разделились на две группы и последовали за небезызвестным торговцем оружием в безмолвный космос.

Помимо уничтоженных планет Кайли, Пекин-β и Эгрет, в Восьмой Галактике было множество планет поменьше с более низким уровнем жизни и сравнительно немногочисленным населением. Местные обитатели с трудом влачили существование, балансируя где-то на границе между цивилизованным обществом и толпой дикарей. Стоило им почуять в воздухе изменения, как они тут же разбегались по укрытиям и считали дни до собственной смерти. Но Одноглазый Ястреб знал, что это место не всегда было таким безнадежным.

Когда-то давно многие обитатели Восьмой Галактики мечтали стать героями, но наблюдая, как те, на кого они равнялись, погибали один за другим, эти несчастные окончательно отчаялись и превратились в контрабандистов и торговцев оружием, живущих по собственным правилам. Некоторые, впрочем, нашли себе занятие в сфере услуг и обслуживали преступные группировки, члены которых бесцельно прожигали свою жизнь, наслаждаясь этой иллюзией счастья и беззаботности.

За сто сорок лет, прошедших со 136-го по 276-й год Новой звездной эры, во вселенной произошло много изменений. Пыль с когда-то существовавших планет давно рассеялась в далеком космосе, мерцая, словно светлячки в ночной тьме. Люди и даже целые галактики успели состариться.

Одноглазый Ястреб оглядел бесконечные просторы Восьмой Галактики, насколько ему хватало ментальной сети, и подумал: «Могу ли я попросить вас всех снова помочь мне?»

***

— Изначальный образец и все данные о новом штамме Радужного вируса, возможно, были по ошибке уничтожены нами ранее. Существующие антитела не работают, тогда как эффективность блокирующих препаратов, дезинфицирующих средств и стерилизации пока не известна вообще, — Туран быстро ввела Хоупа в курс дела. — Для извинений поздновато, а ресурсов на исследование штамма и разработку вакцины у нас нет. Наша единственная надежда — это данные, сохранившиеся у пиратов, ответственных за создание вируса. Если мы не сможем найти изначальную информацию об этой мутации, а новое заболевание распространится быстрее, чем мы разберемся в его происхождении, 18 миллиардов жителей Цимина обречены на смерть!

Выражение лица Хоупа стало угрюмым:

— Простите, это моя вина, что я все заранее тщательно не обдумал. Я не мог и предположить, что это новый штамм Радужного вируса… его создатели абсолютные психопаты… дайте мне, пожалуйста, время подумать.

Туран умела держать себя в руках, поэтому хотя она и подумала про себя: «Когда все закончится, я сломаю тебе шею», — но натянула на себя искреннюю улыбку и слегка поклонилась пирату:

— Господин, мы надеемся на вас.

— Капитан, пожалуйста, поднимите голову, — Хоуп помог ей встать прямо. — Наши предки путешествовали по необитаемым землям в лохмотьях, пытаясь спасти человечество. Тысячи лет соблюдения традиций научили нас уважать и ценить любую жизнь, а так же не причинять страданий другим людям, несмотря на то, какой властью мы обладаем.

Этот последователь АУГ был на удивление хорошо воспитан и не проявлял никаких признаков агрессии или недовольства, даже не позволяя себе браниться. Нахмурив брови, он некоторое время в раздумьях наворачивал круги по комнате, а затем, будто приняв решение, закусил губу и произнес:

— Капитан, для меня это очень непростое решение. Послушайте меня внимательно, потому что я не думаю, что смогу повторить столь кощунственные слова о своей организации еще раз.

Туран затаила дыхание, и в ее глазах вспыхнул интерес.

***

Лу Бисин присел передохнуть, пока Чжаньлу продолжал анализировать данные в автоматическом режиме.

— Как ты себя чувствуешь?

Линь Цзинхэн покачал головой. Его взгляд был прикован к экрану персонального устройства, пока ему что-то докладывала Туран.

Лу Бисин глубоко вздохнул под защитной маской, в которой был встроен поглотитель пара, мгновенно рассеявший влагу от его дыхания. Если верить рассказу Уильяма, инкубационный период нового штамма Радужного вируса составлял около одного-двух дней после заражения контактным или воздушно-капельным путем. Прошла одна ночь, и он не чувствовал в теле никаких изменений, но это не значило, что вирус в этот момент уже не распространялся по его крови и органам.

С тех пор, как Лу Бисин узнал подробности мутации вируса, его голова ни на мгновение не переставала работать. Он некоторое время размышлял, каким образом максимально эффективно исполнить указания Линь Цзинхэна, поэтому снова и снова прокручивал в памяти каждое слово Уильяма, пока не устал настолько, что ему захотелось стереть все эти воспоминания и переписать их заново. Затем он приступил к поискам контактировавших с вирусом жителей вместе с Чжаньлу на бесчисленных экранах с данными.

Он на секунду прикрыл глаза, и перед его взглядом поплыли точки, когда он немного расслабился. Ему казалось, что все те эмоции, которые он тщательно сдерживал, теперь невольно накрыли его с головой.

Сначала он не особо переживал насчет Радужного вируса — тот был практически его старым приятелем. Точно как древние люди, пережившие оспу, не волновались из-за новой вспышки — хотя они и знали, что это серьезное заболевание, у них не было причин опасаться за свои жизни.

Но в какой-то момент все покатилось под откос. Сначала они выяснили, что вирус мутировал, а затем осознали, что Линь Цзинхэн мог случайно уничтожить лабораторию во время патрулирования.

Говоря начистоту, в глазах Лу Бисина их положение еще нельзя было назвать отчаянным, тем не менее вся цепочка событий была похожа на какой-то злосчастный поворот колеса судьбы, что заставляло тревожиться даже такого атеиста, как он.

Линь Цзинхэн закончил разговаривать с Туран и поднял голову, встретившись взглядом с Лу Бисином.

Молодой ученый несколько мгновений растерянно смотрел на него, а потом внезапно выпалил:

— Командующий, мы всегда будем вместе, правда? Когда мы снимем эти защитные костюмы, можно я тебя поцелую? Ведь мы снимем их только в одном из двух случаев. Если мы не заразимся, то небольшое празднование не повредит, верно? А если все-таки заболеем, то это будет моим единственным желанием перед смертью.

— Я не позволю тебе умереть, — Линь Цзинхэн протянул руку. — Чжаньлу, мне нужен абсолютно пустой механоид, оборудованный аппаратами для дезинфекции и стерилизации. Хоуп только что сообщил нам, что приказ о перемещении лаборатории пришел от высшего руководства АУГ. Он отправил нам координаты и маршрут к их главной базе.

Лу Бисин, которого Линь насильно вытащил из бушующего океана эмоций, был шокирован:

— Ты веришь ему? Не боишься, что это ловушка?

— Он добровольно согласился пройти тест на полиграфе Туран, — Линь Цзинхэн сделал паузу. — Девятый Отряд — авангард Серебряной Десятки, их детекторы лжи используют самые лучшие технологии Союза. Но во избежание новых неприятностей, на этот раз я отправлюсь один…

Лу Бисин собрался было возразить, но Линь Цзинхэн остановил его жестом руки:

— Слежка и кража не требуют большого количества людей, Чжаньлу будет достаточно… Ты когда-нибудь слышал об осаде Крепости Леон?

Осада, которую упомянул Линь, была нашумевшей битвой, которая случилась еще до того, как Лу Синь вернул Восьмую Галактику в состав Союза. Тогда вооруженные силы Союза были направлены на осаду Крепости Леон, располагавшейся где-то на границе Седьмой и Восьмой галактик. Их целью было вогнать последний гвоздь в крышку гроба флота Кайли, использовав базу как промежуточный пункт перед финальным броском и завоеванием Восьмой Галактики. Вот только закончилась эта битва поражением Союза. Когда пираты Кайли бросились в битву, в качестве авангарда армии они использовали корабли с мирными жителями. Вооруженные силы Союза не смогли запустить ракеты в рыдавших людей, и им оставалось только взломать системы вражеских механоидов и попытаться перехватить их вместе с пассажирами… в конце концов оказалось, что они захватили корабли, полные «человеческого биологического оружия», так как все люди на борту были заражены смертельными вирусами.

Флот Союза не был к этому готов, поэтому понес серьезные потери, и их изгнали из Крепости Леон пираты, которые появились вслед за гражданскими кораблями. После поражения в этой битве Союз бросил все свои усилия на разработку и производство универсальной вакцины для всех солдат, воевавших на передовой.

— Я планирую лично вернуть этот долг, — произнес Линь Цзинхэн. — Чжаньлу, оставь суперкомпьютер собирать данные и пойдем со мной.

Лу Бисин вцепился в него:

— Поиск можно завершить автоматически, а я пойду с тобой.

— Нет…

— Если бы я застрял здесь без тебя, то мне пришлось бы через силу улыбаться, пока я пишу завещание. Если бы ты застрял здесь, а меня не было бы рядом, я бы, вероятно, сейчас горько рыдал у входа в карантинную зону, — перебил его Лу Бисин. — Но раз уж мы здесь вместе, то мне кажется, что что бы ни случилось, мы вдвоем с этим справимся. Даже если у нас ничего не получится, и мне придется умереть, я сочту величайшей удачей, что смог остаться с тобой до конца… Да, я знаю, для тебя все иначе. Прости, со мной такое впервые, я никогда раньше не говорил ничего настолько эгоистичного и не игнорировал желания другого человека.

Линь Цзинхэн был поражен этой безрассудной прямолинейностью мужчины, стоявшего перед ним, и не нашелся, что ответить.

Лу Бисин рассмеялся над самим собой:

— Я все еще не ощутил в полной мере чувство собственничества, ревность и желание, которые обычно возникают из-за гормональных вспышек у влюбленных людей. Но посмотри на меня — я уже веду себя невыносимо. Прости еще раз… если ты меня чуть больше возненавидишь, тебе станет хоть немного легче?

Линь Цзинхэн был из тех людей, которые не снимут маску равнодушия даже перед лицом смерти. Лу Бисин все еще отлично помнил, как вытащил командующего из эпицентра взрыва механоидов, а тот сразу после пробуждения решил его отругать.

Значит ли для него смерть хоть что-то?

Их отношения пока не были слишком близкими, и Лу Бисин не решался лезть командующему в душу, но прямо сейчас он будто почувствовал, какой страх тяжелым грузом лежит у него на сердце.

Линь Цзинхэн всегда был очень осторожным в проявлении эмоций, поэтому обычно он ни за что бы не позволил другим заметить свою тревогу.

Лу Бисина захлестнуло странное и неожиданно волнующее чувство, что Линь открылся ему чуть больше, чем кому-либо еще.

Мужчина взглянул в глаза Линь Цзинхэну и твердо повторил:

— Я пойду с тобой.

Спустя 15 минут небольшой механоид, замаскированный под гражданский корабль, взлетел с планеты Цимин и отправился в двадцатичасовое путешествие по космосу.

***

В то же время маленький воробей влетел в Город Млечного Пути и сел на ограждение балкона одного из жилых домов, чтобы почистить перья. Всего 48 часов назад он питался отходами рядом с заброшенной фабрикой.

Стеклянные двери открылись, и на балкон вышла маленькая девочка, выглядевшая нездоровой. Она вынесла хлебные крошки, чтобы покормить птиц.

Воробьи столпились вокруг крошек, и один из них случайно клюнул девочку в палец, когда та не успела вовремя убрать руку.

Глава 76 - Я с рождения в долгу перед этим местом

Механоид облетел территорию Пустыни Смерти и оставил последнюю крупную планету Восьмой Галактики далеко позади — внезапно вокруг корабля осталась только пустота. На карте, где был обозначен их маршрут, встречалось все меньше и меньше небесных тел, а те, что попадались, не носили никаких названий, лишь цифровые коды. Некоторые были просто отмечены как «неизведанные земли». Длинные и витиеватые описания планет и звезд тоже постепенно пропали с навигационных карт, их заменили строчки букв и символов, отчего маршрут стал похож на записи в тетради по алгебре.

Это была территория за пределами восьми галактик — настоящие незаселенные места, покрытые мраком, куда не дошла человеческая цивилизация.

Линь Цзинхэн установил соединение с Девятым Отрядом с помощью канала дальней связи и сейчас слушал отчет Туран о ситуации на Цимине.

— У нас уже закончились дезинфекционные препараты, — лицо Туран после целой ночи работы выглядело уставшим. — От Одноглазого Ястреба еще нет вестей, и мы изолировали всех, кого смогли найти. Сейчас нам остается только ждать, и если еще что-нибудь случится, значит, нам серьезно не повезло… Командующий, как вы думаете, если я сейчас начну молиться какому-нибудь случайному богу, это поможет?

— Лучше продолжай заниматься земными делами, а то еще разозлишь одного из богов и навлечешь на себя небесную кару, — Линь Цзинхэн прервал ее болтовню. — Если верить этому Хоупу, АУГ сейчас наслаждается жизнью в семи галактиках, оставив свою основную базу без присмотра. Как тебе кажется, это похоже на правду? Ты ведь собирала информацию о делах АУГ в других галактиках, верно? Дай мне примерную оценку их нынешнего положения.

— АУГ действительно развернула бурную деятельность в семи галактиках, — ответила Туран. — Насколько я могу судить, военная мощь их отрядов, которые сейчас базируются на территории Союза, существенно больше, чем та, которую я от них ожидала. Если они оставили еще один крупный флот за пределами галактик, то какого же размера вся их армия? Я думаю…

Лу Бисин особо не обращал внимания на разговоры о политике и войне, которые сейчас вел Линь. К этому моменту и двое мужчин на механоиде, и Туран, оставшаяся на Цимине, — все они уже прошли стадию отчаянной тревоги, и теперь им оставалось лишь идти вперед к неизведанному. И права на ошибку у них не осталось.

Он прикрыл глаза и несколько мгновений пытался взять контроль над своим обуреваемым эмоциями сердцем. Затем наконец спросил:

— Чжаньлу, ты можешь включить музыку?

— Да, Ректор Лу, — ответил Чжаньлу. — Какая вам нравится музыка? У меня есть лицензионная медиатека, купленная ранее Военным консульством Союза, или я могу предложить что-то из написанных мной композиций.

Лу Бисин никак не ожидал таких талантов у ИИ:

— Ты сам написал композиции? Покажи мне список песен.

Линь Цзинхэн сосредоточился на маршруте, полученном от Хоупа, и сейчас вместе с Туран анализировал возможности армии пиратов АУГ, поэтому не придавал значения разговору Лу Бисина с ИИ.

Чжаньлу великодушно продемонстрировал Ректору Лу свое «великое произведение» и спросил его:

— Я слышал ваше трогательное признание на Цимине, вы решили добиваться моего хозяина? Почему бы вам не попробовать еще поговорить с ним?

— Разве у него сейчас есть время на меня? Я очень неопытен, дорогой Чжаньлу, у меня нет в запасе такого количества уловок, — Лу Бисин развел руками и вздохнул. — Кроме того, совсем недавно я наговорил много постыдных вещей, уговаривая его взять меня с собой — и чем больше я думаю об этом, тем более неловко себя чувствую. Если я продолжу в том же духе, я могу пересечь тонкую грань между флиртом и домогательством. Эй, открой-ка свою базу данных и найди для меня какие-нибудь еще методы ухаживания за возлюбленным, кроме цветов и серенад.

Чжаньлу с гордостью ответил:

— Я могу помочь вам советом, Ректор Лу. Например, мне кажется, хозяин не очень любит цветы. Думаю, грибы ему нравятся больше, чем растения. Несколько дней назад он попросил меня избавиться от всей растительности зеленого пояса «Модели 3» и вместо этого организовать там грядку с грибами…

Линь Цзинхэн бросил на ИИ холодный взгляд:

— Чжаньлу, следи за нетипичными колебаниями энергии вокруг. Ты же понимаешь, что мы находимся вне зоны галактик, и нашу линию связи с Цимином очень легко отследить? Перестань отвлекаться на всякую ерунду.

— Я понял, сэр, — ответил Чжаньлу и расширил свою зону сканирования. — Я также скрою информацию о ваших интересах и предпочтениях по вашей просьбе.

Лу Бисин был несколько озадачен, услышав про грибы, а затем, будто что-то осознав, повернулся и уставился на Линь Цзинхэна.

Линь Цзинхэн, казалось, был полностью поглощен анализом флота АУГ, погрузившись в ментальную сеть и не обращая внимания ни на что вокруг себя.

Лу Бисин опустил голову, отчаянно стараясь сохранить спокойствие, как нормальный взрослый человек. Но все же его сердце словно крепко опутали нити мицелия, тянувшиеся от далекой «Модели 3», отчего эмоции в его душе внезапно забурлили. Он использовал все свои физические силы, чтобы не дать лицу расплыться в широкой улыбке прямо на глазах Чжаньлу. Лу Бисин постарался отвлечься на какие-то бессмысленные действия, чтобы придти в себя, а затем буднично произнес:

— О чем ты там говорил? Что-то мы отклонились от темы… Ах, да, ты хотел включить мне свою песню.

Чжаньлу был рад похвастаться своим талантом. По правде говоря, талантом он не особо блистал — пусть он и был очень похож на человека, но все еще оставался ИИ. Его песня была скорее не собственным музыкальным произведением, а смесью разнообразной музыки из его базы данных, поэтому глубокого впечатления на слушателя произвести не могла.

Лу Бисин по доброте душевной наградил Чжаньлу несколькими комплиментами, а затем открыл последнюю папку в медиатеке.

Она называлась «Колыбельные».

— Господин механоид, а я смотрю, у тебя сердце ребенка, — удивился Лу Бисин и выбрал случайную песню из папки.

В кабине механоида раздался веселый мотив, и Чжаньлу начал в такт напевать своим достаточно приятным голосом:

— Маленький кролик, белый и пушистый, варится в котле…

Линь Цзинхэн:

— …

Лу Бисин только сейчас осознал, что не просто открыл случайную папку, а обнаружил свободолюбивую сторону ИИ, который за спиной у своего хозяина творил, что душе угодно. Он чуть не упал на пол и поспешно закрыл медиатеку:

— Откуда ты черпал вдохновение для этой… уникальной композиции?

— Из пьяной болтовни моего хозяина, — ответил Чжаньлу.

Лу Бисин в неверии уставился на Линь Цзинхэна.

— Нет, не господина Линя, а моего предыдущего хозяина.

— Командующего Лу Синя? — Лу Бисин даже растерялся. — Каким он был человеком?

Чжаньлу на несколько секунд погрузился в молчание, а затем ответил:

— Мне жаль, Ректор Лу, но эти данные были защищены, и я не могу с вами их обсуждать.

— Ладно, — Лу Бисин почувствовал необъяснимо грусть, но быстро отмахнулся от нее и с любопытством спросил Чжаньлу. — Но ведь информация о твоем нынешнем хозяине не скрыта? Давай тогда поговорим о нем.

Чжаньлу, несмотря на равнодушное лицо, был изначально создан очаровательным болтуном, но его характер вечно подавлял Линь Цзинхэн, и ИИ чувствовал, что его лишили права быть собой. Наконец он встретил кого-то такого же общительного, как он сам, и смог проявить себя в полной мере. Эти двое бесконечно долго сплетничали вне ментальной сети Линь Цзинхэна и разве что еще не начали делиться закусками в процессе болтовни.

— У меня очень много информации о хозяине, — произнес Чжаньлу. — Я веду записи с тех пор, как он получил регистрацию гражданина Союза, и даже храню логи его игр.

— Почему все эти игры нацелены на управление или контроль? — Лу Бисин с огромным интересом просмотрел данные. — Разве он никогда не играет в обычные развлекательные игры, чтобы убить время?

— Если честно, он избегает любых игр, в основе которых лежат совпадения, включая азартные, — ответил Чжаньлу. — Потому что вероятность его проигрыша стремится к 100%… о, перед вами сейчас фотоальбом. Там не очень много фотографий, но все они очень ценны. Есть даже те, которые были сделаны, когда хозяин был еще совсем юным…

Линь Цзинхэн:

— Чжань. Лу!

Чжаньлу сразу закрыл рот и принял форму механической руки. Затем с невинным видом повис на стене, не произнеся больше ни слова.

Лу Бисин тут же устроился рядом с Линь Цзинхэном и начал рассматривать его сквозь защитную маску. Как и ожидалось, на лбу раздраженного командующего проступила вена.

Линь Цзинхэн намеренно игнорировал нарезавшего вокруг него круги Лу Бисина. Но сосредоточиться на работе так и не смог, подняв наконец взгляд на отчаянно добивавшегося внимания мужчину. Тот воспользовался возможностью и одарил Линя сияющей улыбкой.

Улыбка была такой широкой и счастливой, что сердце Линь Цзинхэна невольно пропустило удар, и он втайне порадовался, что их лица разделяли защитные маски.

— Командующий, — Лу Бисин наклонился так низко, что их маски почти соприкоснулись. — А сейчас ты позволишь себя поцеловать?

Линь Цзинхэн кинул на него холодный взгляд:

— Тебе что, снова нечем заняться? И зачем я только согласился взять тебя с собой?

— Дело не в том, что мне скучно, это просто ты вечно чем-то занят. Могу поспорить, что чуть позже ты под предлогом проверки запасов вооружения снова от меня сбежишь. Но почему? Ты напуган? Мне кажется, я просто тебе тоже нравлюсь, — Лу Бисин завилял невидимым хвостом. — И ты даже растишь для меня грибы на «Модели 3».

— Почему тебя интересует, что я ращу? — Парировал Линь Цзинхэн.

— Я тебе не нравлюсь? — Не унимался Лу Бисин.

— Нет, уходи.

Лу Бисин драматично вздохнул:

— Нам осталось жить всего несколько дней, смерть уже стучится в мою дверь. А я тебе до сих пор не нравлюсь, это разбивает мое сердце вдребезги… Спрошу еще разочек: я точно тебе не нравлюсь?

Линь Цзинхэн:

— …

Возможно, вдохновившись творениями Чжаньлу, Лу Бисин превратил историю с грибами в речитатив, который с гордостью стал напевать, снова наворачивая круги вокруг Линя.

— Сядь, — Линь Цзинхэн вернул себе самообладание. — Хочу кое о чем спросить тебя.

— Ммм?

— Ты сказал, что в детстве контактировал с Радужным вирусом, — произнес Линь Цзинхэн. — Что произошло?

Выступление Лу Бисина было грубо прервано этим внезапным вопросом. Он какое-то время молчал, а потом ответил, избегая подробностей:

— Восьмая Галактика — колыбель Радужного вируса, и если ты не заразился им разок-другой, то тебя сложно назвать коренным жителем. Я просто случайно заразился, ничего особенного. Пока существует вакцина, болезнь легко победить за одну ночь.

— Я спрашиваю, как именно ты заразился, — терпеливо повторил Линь Цзинхэн.

— Как я его подхватил? Пути распространения обычного Радужного вируса давно известны, — Лу Бисин продолжал притворяться дурачком. — Пыль, физический контакт, гнилая еда, зараженная вирусом…

— Это было больно? — Перебил его командующий.

Лу Бисин удивленно вскинул голову и встретился глазами с Линь Цзинхэном. Защитная маска, казалось, смягчила его черты. Глубокий туман в серых глазах командующего испарился, тьма рассеялась, и теперь во взгляде этих ясных глаз Лу Бисин видел лишь свое отражение.

Лу Бисин не отрываясь смотрел на Линя, и ему казалось, что он зачарован какой-то непонятной древней магией. Впервые в жизни он почувствовал биохимическую реакцию тела на взгляд другого человека, поэтому рассеянно покачал головой и ответил:

— На поздних стадиях Радужный вирус поражает всю нервную систему, поэтому вместо этого появляется как бы анестезирующий эффект.

Линь Цзинхэн:

— …

Он ведь даже толком не начал манипулировать.

Лу Бисин внезапно осознал, что только что сказал. Он и сам удивился, что будучи очень неглупым и талантливым ученым, так легко попался в ловушку человеческой красоты. Одной только фразой про «позднюю стадию» он выдал себя с головой — ведь существующая вакцина творила чудеса сразу после введения и полностью убивала вирус за день-два. Как объяснить, что Одноглазый Ястреб позволил ему столкнуться с поздними стадиями заражения?

Тем более почему он вдруг сказал «вместо этого»?

С чего это вообще пришло ему в голову?

Лу Бисин впервые в жизни начал заикаться:

— Ну… в-в общем…

Линь Цзинхэн слегка приподнял бровь:

— Ммм?

На этот раз Лу Бисин молчал еще дольше, прежде чем наконец выкрутиться:

— Если двое хотят сблизиться, они должны откровенно друг с другом говорить, так ведь? Командующий, ты задал очень личный вопрос, но раз тебе интересно узнать про меня, я должен поделиться с тобой и радостными историями тоже.

Хотя Лу Бисин обычно был достаточно открытым и искренним человеком, когда понадобилось, он тоже смог схитрить. На этот раз он специально повернул разговор таким образом, что командующий должен был тут же пойти на попятную, избегая обсуждения предложенной темы. Вот только, к сожалению, Линь на это не купился:

— Например?

Лу Бисин очарованно воззрился на Линь Цзинхэна и наклонился ближе:

— Ты так выражаешь свое согласие? Ты не против сблизиться со мной?

Линь Цзинхэн и глазом не моргнул, проигнорировав последний вопрос, как будто его и не слышал, а затем постучал костяшками пальцев по столу:

— Откуда ты знаешь, что испытывает больной на поздних стадиях Радужного вируса?

Уловки и хитрости Лу Бисина на Линь Цзинхэне явно не сработали, поэтому молодой ученый нехотя сдался и беспомощно пожал плечами:

— Прочитал в книге.

Линь Цзинхэн спокойно произнес:

— Радужный вирус впервые распространился из-за ошибки, произошедшей в лаборатории Рейнберг, принадлежавшей семье Кайли. Тогда ныне покойный Король Кайли вложил огромную сумму денег в исследования, вследствие чего практически выжал всю экономику Восьмой Галактики досуха. Не думаю, что он хотел создать крайне заразный смертельный вирус — если бы он был просто сумасшедшим убийцей, ему дешевле обошелся бы расстрел обжитых планет ракетами.

Лу Бисин молчал.

— Когда Радужный вирус попадает в тело человека, его внутренние органы отказывают один за другим. Иммунная система разрушается, а нервная система перестает передавать сигналы в мозг, поэтому пациент теряет всякую чувствительность, пока его тело заживо гниет. Надо сказать, что если в этот момент ампутировать органы и трансплантировать новые, реакция отторжения будет минимальна… Насколько я знаю, помимо разрушения организма, вирус способен расщеплять существующие клетки тканей до стволовых. Вот только эти стволовые клетки практически сразу гибнут и не могут быть использованы.

Лу Бисин до боли сжал губы.

— На корабле Юань Ижэня я встретил юношу-птицу. Как ни парадоксально, он сумел сохранить признаки обоих видов и в отличие от других человекоподобных питомцев не нуждался в капсуле с питательным раствором, чтобы выживать. До тридцати лет он дожил… как я понимаю, он — единственный успешный результат Проекта «Нюйва»… ты ведь знаешь, что такое «Нюйва», не так ли?

Все радостные эмоции вмиг слетели с лица Лу Бисина. Он смотрел на Линь Цзинхэна почти убийственно холодным взглядом. Через некоторое время он, наконец, опустил голову и глухо рассмеялся:

— Ты и так многое знаешь, зачем спрашивать меня? Линь, ты в курсе, что если допытываться у человека о чем-то, что он не хочет обсуждать, то можно вызвать к себе неприязнь?

Линь Цзинхэн нисколько не изменился в лице:

— Могу с уверенностью сказать, что у меня большой опыт в качестве объекта ненависти окружающих.

— Тогда ты, видимо, боишься, что кому-то понравишься. Боишься сближаться с людьми. И боишься, что другие узнают, что ты тайком проявляешь к ним доброту. Почему? — Спросил Лу Бисин. — Расскажи мне, и тогда я тебе отвечу.

Теперь мяч был на стороне Линь Цзинхэна. Оба мужчины некоторое время молчали. Только Лу Бисин подумал было, что Линь решил сдаться, как услышал голос командующего, приглушенный защитной маской:

— …Потому что у меня нет на это сил.

Лу Бисин округлил глаза и удивленно уставился на Линь Цзинхэна.

— У меня не хватает сил, чтобы строить с кем-либо близкие отношения, — Линь Цзинхэн сделал паузу. — Я постоянно хожу по тонкому льду, у меня куча врагов — ты даже представить себе не можешь, сколько: космические пираты, Союз, Комитет Эдема, даже некоторые люди из Военного консульства. Если бы не это, мне не пришлось бы покинуть Союз пять лет назад и обосноваться в Восьмой Галактике. Друзья и семья… были бы моим слабым местом. Я не смогу их защитить, и не могу подарить им эмоций, которых они от меня ждут.

Жизнь в бесконечной ненависти и постоянном гневе уже отнимала у него все силы.

— Я рассказал, теперь твоя очередь, — закончил Линь Цзинхэн.

Двое мужчин сидели на расстоянии пары метров друг от друга и бесцельно смотрели внутрь своих защитных костюмов, не в силах поднять голову и рассмотреть выражение лица собеседника. Их голоса раздавались в динамиках, встроенных в костюмы, отчего казались приглушенными и неразборчивыми. Но как ни странно, именно в этот момент они были как никогда близки — даже ближе, чем когда касались друг друга…

— …Радужный вирус был проработан не до конца. Целью исследований Короля Кайли в лаборатории Рейнберг было создание суперлюдей, — Лу Бисин некоторое время молчал, а затем наконец произнес. — Человеческое тело — очень сложная штука, генетические манипуляции над ним приносят лишь страдания и самые неожиданные осложнения, чреватые долгосрочными проблемами. Как можно полностью изменить форму металлической статуи? Единственный способ — это расплавить ее. Так вот Радужный вирус — та самая плавильная печь.

— Если я не ошибаюсь, Рейнберг был похоронен вместе с семьей Кайли, — вмешался Линь Цзинхэн.

— Верно, — Лу Бисин кивнул. — Лаборатория Рейнберг канула в лету, но стремление людей к господству над природой никуда не делось.

— Ты имеешь в виду Проект «Нюйва», который появился позже. Иными словами, этот эксперимент — некий призрак Рейнберга? — уточнил Линь Цзинхэн.

— Когда Восьмая Галактика официально воссоединилась с Союзом, Рейнберг был уничтожен. Выжившие участники проекта пропали на многие годы: возможно, скрылись за пределами галактик… я не уверен, — тихо продолжал Лу Бисин. — Пока в один прекрасный день старик… мой отец не узнал, что они скрывались под прикрытием торговцев человекоподобными питомцами и продолжали свои бесчеловечные эксперименты над обитателями Восьмой Галактики. Это вывело из равновесия почти всех. Сам посуди, эти люди потеряли своих близких из-за Радужного вируса — неудивительно, что они рассвирепели. Поэтому они объединились, чтобы расследовать эту вероятность. У моего отца была обширная сеть связей, через которые он мог добыть некоторую информацию… но он никому ничего об этом не рассказал.

Линь Цзинхэн старался говорить как можно мягче, чтобы лишний раз не тревожить Лу Бисина:

— Почему?

— Из-за меня, — ответил Лу Бисин. — Насколько я слышал, моя мать была на поздних сроках беременности, когда ее космический корабль потерпел крушение. К тому моменту, как мой отец добрался до нее, она уже… а ребенок в ее чреве пострадал от сильнейшей космической радиации, поэтому когда меня достали из ее тела, я был практически мертворожденным. Будучи загнанным в угол, мой отец вспомнил этот Проект «Нюйва»… он узнал, что был один случай успешного эксперимента, но создать суперчеловека не удалось — лишь генетически модифицированного питомца. Мое тело пострадало так сильно, что кроме мозга, ни один орган не мог функционировать, поэтому первые пять лет я, по сути, был мозгом в капсуле. Все коммуникации со мной происходили с помощью преобразования речи в электрический ток. Отец тайно хранил изначальный образец вируса и прибегнул к результатам исследований «Нюйвы», чтобы воссоздать мое тело… это заняло 15 лет. У него было подземное хранилище, полное генетически модифицированных существ, которых он собирал там годами… это все были результаты экспериментов. Можно сказать, что я — гомункул [1] или корабль Тесея [2]. Радужный вирус убил 3,6 миллиардов человек в Восьмой Галактике, и спас одну единственную мою жизнь, — Лу Бисин медленно поднял голову. — Я с рождения в долгу перед этим местом.

[1] Гомункул — по научным представлениям Средневековья и Нового времени, искусственный человек, которого алхимики хотели создать лабораторным способом.

[2] Корабль Тесея (или парадокс Тесея) — коротко: «Если все составные части исходного объекта были заменены, остается ли объект тем же самым?» Миф, из которого растут ноги у этого понятия, можно легко найти в интернете, если вам станет интересно.

Прим.пер.: на мой взгляд, это была крутая глава)) Сначала я хохотала над Чжаньлу)) А потом с удовольствием переводила ту часть, где мы еще ближе узнаем наших замечательных главных героев. Ну и пререкаются они так, будто уже лет 50 женаты))))

Глава 77 - Текущая температура тела 37,9°С

Линь Цзинхэн уже подозревал что-то подобное, исходя из странной реакции Одноглазого Ястреба и разных генов Лу Бисина, но жестокая реальность все равно поразила его в самое сердце. Он всегда думал, что Лу Бисин хорошо жил все эти годы в Восьмой Галактике, потому что тот обычно вел себя как счастливый и беззаботный ребенок. Командующий был уверен, что прошлое осталось в прошлом, будь то добрые воспоминания или грустные.

Так он считал…

На мгновение он вспомнил, как еще на планете Пекин-β вместе с Пенни приехал в академию, чтобы доставить Лу Бисину механоид. Тогда, проходя мимо открытого окна, он услышал, как Ректор Лу рассказывает своим студентам о генетически модифицированных существах…

«Вы когда-нибудь видели змею с человеческой головой?»

«Кто-то подарил такую моему отцу. Я пробрался в подземное хранилище и нашел ее там. Это была юная девушка…»

«Я пристрелил ее».

Раз выздоровление заняло 15 лет, это не могло быть легким и быстрым процессом. Наверняка пришлось столкнуться с многочисленными ошибками и неудачами, страданиями и отчаянием.

Как может человеческая жизнь быть одновременно такой тяжелой и хрупкой?

Величайшим желанием маленького мальчика был снег на планете Кайли, потому что он надеялся, что в такие дни ему разрешат выйти на улицу и поиграть. Когда он каким-то образом притащил свое искалеченное тело в подземное хранилище Одноглазого Ястреба и случайно застал картину, подобную частной коллекции Юань Ижэня, о чем он думал?

Одноглазый Ястреб, конечно, сам не стал бы марать руки генетическими экспериментами над людьми. Но если он был готов платить немалые деньги, наверняка нашелся психопат, который с радостью взял эту работу на себя.

Была ли скупка этих созданий лишь прикрытием настоящих экспериментов?

Эти монстры с человеческими головами безжизненно взирали из своих капсул на маленького мальчика. Они были в чем-то подобны ему, и попали в это место именно из-за него.

И когда мальчишка по ошибке нашел их в этом подвале, в панике схватил пистолет и застрелил юную девушку… кого на самом деле он хотел убить в тот момент?

Лу Бисин всегда с удовольствием проживал каждый день своей жизни, находя радость в любых мелочах и даже превращая самые простые вещи — такие, как потребление вкусной пищи, — в важные и приятные ритуалы. Иногда он немного перегибал палку и становился похожим на избалованного сынка богатых родителей, не желавшего следовать правилам общества.

Мог ли кто-то настолько жизнерадостный однажды считать собственную жизнь неподъемной обузой?

И сколько бы ему ни приходилось терпеть, каким бы невыносимым ему ни казалось существование, его жизнь была подобна выпущенной из лука стреле, которую уже нельзя обернуть вспять. Ему оставалось лишь лететь вперед, иначе каким трусом он был бы? Как смог бы он смотреть в глаза Одноглазому Ястребу, который приложил такие усилия, чтобы тайком сохранить образец вируса? Как решился бы думать о трех миллиардах жизней, превратившихся в космическую пыль… или о тех несчастных созданиях, что томились в подвале, лишенные всего, что им было дорого?

Линь Цзинхэн не знал, что сказать.

— Ну вот видишь, — Лу Бисин нарушил затянувшееся молчание и положил ладони на напряженные плечи Линь Цзинхэна. — В этой истории нет ничего веселого, и нам она сейчас никак не поможет, зачем было настаивать? И позволь мне добавить: теперь, когда ты все знаешь, просто забудь об этом. Не нужно утешать или жалеть меня, а иначе я разозлюсь. А когда я злюсь, я становлюсь действительно свирепым.

Линь Цзинхэну внезапно стало тяжело дышать, будто его грудь придавило валуном, весившим больше, чем груз всей его непростой жизни. В горле будто застряла рыбная кость, и говорить стало невыносимо. Его даже затошнило, словно все невысказанные слова в его сердце разом пытались вырваться наружу. Может быть, это просто многослойный защитный костюм давил на его плечи, отчего его спина одеревенела и издавала хруст при любом движении.

В следующее мгновение Линь Цзинхэн осознал, что это не было похоже на обычное мышечное напряжение.

Он тайком нажал на кнопку термометра, прикрепленного к его запястью. Через некоторое время в динамиках его костюма раздался механический голос: «Текущая температура тела 37,9°С».

Небольшой жар.

Линь Цзинхэн незаметно вздохнул: невидимый топор палача, все это время занесенный на ним, наконец опустился на его шею. Он не почувствовал резкой или невыносимой боли, это было скорее глубокое страдание, въевшееся в его кости вместе с воспоминаниями Лу Бисина о его жизни в Восьмой Галактике.

Он ничего не сказал вслух, лишь с помощью ментальной сети отдал Чжаньлу приказ соблюдать молчание. Затем поднялся и под предлогом проверки данных навигационной карты отошел подальше от Лу Бисина, про себя подсчитывая, сколько времени им понадобится, чтобы достигнуть точки назначения, координаты которой они получили от Хоупа.

Когда Лу Синь привез в Восьмую Галактику вакцину от Радужного вируса, он и представить себе не мог, какой отпечаток это заболевание оставит на жизни его собственного сына. А Линь Цзинхэн никак не предполагал, что не умрет от рук Комитета Эдема или пиратов на территории Сердца Розы, а вместо этого выживет лишь для того, чтобы заразиться смертельным штаммом того же Радужного вируса. Такое нелепое стечение обстоятельств можно было положить в основу сюжета комедийного фильма.

***

По времяисчислению Вольто на Цимине настал новый день.

Но на самом деле в Городе Млечного Пути сейчас едва забрезжил рассвет. На улицах построились члены Сил Самообороны, одетые в защитные костюмы. Целый день они провели на ногах, не имея возможности отдохнуть или перекусить, и теперь выглядели такими уставшими и притихшими, что со стороны напоминали группу молчаливых наемных убийц.

Жители города любопытно выглядывали из окон, пытаясь понять, что эти люди здесь забыли. Обитатели планеты уже пережили множество потрясений и успели устать от бесконечной борьбы за выживание, поэтому не хотели, чтобы кто-либо — будь то пираты или солдаты Союза — беспокоил их по чем зря.

Шаги Субботы стали тяжелее, а сам он поднял голову, чтобы посмотреть на восходящее солнце. Небо было чистым и голубым, лишь редкие перистые облака тихо плыли на горизонте. Воздух был сухим, но погода стояла хорошая. Климат Цимина в целом был неплохим, а средние температуры — достаточно комфортными. В Городе Млечного Пути было два сезона: сухой и дождливый. Весна наступала в конце года, что благотворно сказывалось на растениях… вот только людям здесь жилось совсем не сладко.

Раздумья Субботы прервал громкий крик, раздавшийся из центра густонаселенного района.

Кричала женщина, и ее отчаянные вопли затянулись на добрую половину минуты. Прохожие замерли в удивлении, она на секунду остановилась, набрала воздуха в легкие и снова зарыдала, одновременно пытаясь что-то сказать.

Субботу обуяло плохое предчувствие, и он жестом показал своим людям следовать за ним. Только он собирался войти в жилое здание, откуда доносились звуки, как его чуть не сбил с ног мужчина, пытавшийся выбежать на улицу. Незнакомец не удержался на ногах, упал и, даже не подумав извиниться, тут же поднялся на четвереньки и пополз прочь, будто за ним гнался голодный призрак.

На человеке была надета темно-голубая рубашка с эмблемой аптечного пункта на воротнике. Суббота сразу все понял: некоторые бедняки, заболев, не обращались за помощью в больницу и не могли себе позволить лечение в медицинской капсуле, а вместо этого полагались на помощь знакомых фармацевтов. Сотрудники аптечных пунктов обладали базовыми медицинскими навыками и могли диагностировать самые распространенные заболевания, правда после этого они без зазрения совести продавали бедолагам просроченные лекарства.

Суббота поймал аптекаря за воротник:

— Куда ты так спешишь?!

У незнакомца подкашивались ноги, и даже не мог стоять ровно. Дрожа от ужаса, он выпалил:

— Р-радужный…

Глаза Субботы округлились, и его тело под защитным костюмом покрылось холодным потом. Он вытащил медицинское сканирующее устройство и забежал по лестнице на второй этаж, где женщина с высветленными волосами стояла на коленях посреди коридора. На руках у нее была маленькая девочка, потерявшая сознание. Лицо малышки полыхало от жара, а вокруг странного пореза на ее руке уже гнила кожа. Сканирующее устройство выдало предупреждение об инфицированном пациенте.

Вот только этой девочки не было в их списках.

15 января 276 года Новой звездной эры шестилетняя девочка по имени Анджела заразилась новым штаммом Радужного вируса, ни разу не выходя из дома и не приближаясь к зоне возможного распространения инфекции. Будучи капитаном одного из отрядов Сил Самообороны и ответственным за патрулирование улиц, Суббота тут же закрыл на карантин весь жилой квартал и, полный отчаяния, запросил вакцину против Радужного вируса.

Как и ожидалось, старая вакцина не сработала, поэтому ему оставалось лишь связаться с Туран, в ужасе наблюдая, как вирус расправляется с иммунной системой малышки. Она была слишком маленькой и хрупкой, поэтому симптомы у нее развивались куда быстрее, чем у взрослых. Гниение быстро охватило всю поверхность ее руки, и это было заметно невооруженным глазом. Ее тело даже не успело полностью покрыться язвами, когда она умерла от отказа внутренних органов.

Одна из камер видеонаблюдения, в трех кварталах от дома девочки, зафиксировала все события, произошедшие за 48 часов до заражения юной пациентки.

После короткого расследования, выяснилось, что единственными живыми существами, с которым контактировала девочка, помимо членов семьи, была небольшая стая воробьев. Один из них и клюнул ее в палец.

Исходя из знаний об изначальном Радужном вирусе, переносить заболевание могли лишь те животные и птицы, которые питались зараженной плотью с трупов. Кроме того, животные погибали от инфекции гораздо быстрее людей, поэтому не были способны передвигаться после заражения и распространять вирус дальше.

Другими словами, переносчиком новой мутации вируса могло быть любое живое существо, поэтому отследить распространение эпидемии не представлялось возможным.

И это было только началом катастрофы.

В течение следующих нескольких часов Туран получила множество сообщений о возможных жертвах нового штамма и пребывала в оцепенении — эпидемия, вероятно, уже началась.

Быстрее инфекции расползался лишь всепоглощающий страх.

Слухи среди населения ходили еще с того момента, когда зараженный незнакомец появился на ночной ярмарке посреди Города Млечного Пути. В тот момент Лу Бисин смог остановить панику и успокоить толпу, но никто не мог предугадать, что в следующие пару дней появится еще больше жителей, контактировавших с вирусом. Воздух в городе наполнился ужасом и отчаянием. Местную больницу со всех сторон обступила толпа. Жители надели перчатки и маски в надежде избежать смертельно опасной болезни и требовали от больницы сообщить источник заболевания и выдать населению вакцины.

Оказавшись в безвыходном положении, больнице пришлось силой забаррикадировать двери. Фуко лично привела группу солдат Сил Самообороны, чтобы восстановить общественный порядок, но ее попытка с треском провалилась, и весь отряд оказался запертым в здании больницы.

— Капитан, так не может продолжаться, — Проныра поторопился встретиться с Туран. — Вы планируете дать им разъяснения или силой подавить беспорядки? Нам нужно принять решение как можно скорее. В любом случае, мы не можем им позволить толпиться вокруг больницы — если среди них окажутся заразившиеся люди, мы не сможем остановить распространение вируса.

Уайт проверял остатки запасов медицинских препаратов по просьбе Туран:

— Почему бы просто не сказать им правду? Скажите, что это новый штамм, от которого у нас нет вакцины.

Туран и Проныра заговорили хором:

— Нет, — ответила Туран.

— Не будь идиотом, — отрезал Проныра.

— Травма, нанесенная Радужным вирусом жителям Восьмой Галактики, все еще очень свежа, — пояснила Туран. — Мы толком ничего не знаем об этой мутации, поэтому разглашение реального положения дел вызовет лишь новую волну паники. Наши слова здесь не имеют никакого веса, и мы не властны над ситуацией в городе. Если что-то случится, мы сможем лишь наблюдать со стороны.

— Ладно бы просто со стороны. Видишь ли, хотя эти люди и выглядят так, будто им нет дела до собственных жизней, когда над ними нависает реальная опасность, они готовы на все, чтобы остаться в живых. Во время первой вспышки заболевания бывали случаи, когда люди сжигали заживо пациентов и возможных носителей вируса. Всеобщая паранойя погубила бесчисленное количество жизней, и пираты были не при чем, — Проныра вздохнул. — Что касается самих больных, то многие скрывали свои симптомы, и это было далеко не самым страшным деянием. Находились те, кто врывался в жилые кварталы и нарочно обливал людей в толпе своей кровью. Вы, дети, этого не понимаете, а я пережил ту эпидемию Радужного вируса. Половина погибших умерли не от болезни, а были убиты другими людьми. Любая эпидемия легко может разделить жителей на два противоборствующих лагеря, и ситуация выйдет из-под контроля.

Уайт не знал, что на это ответить.

— Если вам интересно мое мнение, — Проныра протянул руку с пожелтевшими пальцами, чтобы взять сигарету у стоявшего рядом солдата. Он закурил, глубоко затянулся и подошел к Туран. — Капитан, когда приходит время манипулировать и изворачиваться, стоит откинуть моральные принципы. Послушайте меня, отправьте всех контактировавших с вирусом в больницу и закройте ее на карантин. Затем найдите немного каротина, глюкозы, соленой воды или чего-то подобного и передайте людям на улице, чтобы они успокоились. Это звучит кощунственно, но у нас сейчас на счету каждая минута. Придется дождаться новостей от Одноглазого Ястреба или Ректора Лу.

Туран ничего не оставалось, кроме как выразить согласие коротким кивком. Затем она быстро доложила обстановку Линь Цзинхэну.

***

Из-за постоянно растущей температуры по лицу Линь Цзинхэна покатился пот, а кровь, казалось, стыла в жилах. Он быстро ответил, понизив голос:

— Собери все вооруженные автомобили и закрой Город Млечного Пути. Не забудь запустить блокираторы энергетических полей на случай, если жители… Чжаньлу, что случилось?

Не успел он закончить фразу, как связь с Туран прервалась.

— Сэр, в половине дня пути от нас наблюдаются сильные колебания энергии. Мы вот-вот достигнем зоны обнаружения неизвестной армии, поэтому если прямо сейчас не прервать соединение, нас обнаружат с вероятностью в 75%.

Как только Чжаньлу договорил, на навигационной карте появились очертания вражеского флота — он состоял из нескольких сотен небольших механоидов и явно патрулировал окрестности главной базы АУГ, о которой рассказывал Хоуп. Они терпеливо ждали неподалеку от штаб-квартиры, готовые в любой момент наброситься на свою жертву.

При взгляде на карту сердца Лу Бисина и Линь Цзинхэна одновременно пропустили удар.

Хоуп вовсе не намеревался по доброте душевной помочь им.

***

После завершения разговора Туран некоторое время стояла в оцепенении, прежде чем сообразила, что произошло. Она обернулась и в ярости взревела:

— Где Хоуп?! Я, блять, разорву его на части!

***

Но в независимости от того, какая страшная смерть от рук капитана ожидала Хоупа, Линь Цзинхэн оказался в безвыходной ситуации.

— В то время, когда Радужный вирус, просочившийся из лаборатории Рейнберг, охватил всю Восьмую Галактику, лишь одного месяца хватило, чтобы случаи заражения появились и в Союзе. А штамм из лаборатории на спутнике Эма вызвал эпидемию за 72 часа, и пока нет ни одного выжившего. Если предположить, что любое живое существо, контактировавшее с больными, может теперь быть носителем вируса — воробьи, крысы… летающие насекомые — то в худшем случае уже поздно закрывать Город Млечного Пути, — горло Линь Цзинхэна начало саднить, будто его изнутри царапали ржавым ножом. Он осторожно кашлянул и почувствовал во рту вкус крови.

Лу Бисин инстинктивно почувствовал, что что-то не так. Чжаньлу был удивительно молчалив, как будто его функцию болтовни отключили, и он превратился в стандартный навигационный ИИ механоида, подававший голос лишь когда к нему обращались. Но в целом, Линь Цзинхэн часто заставлял Чжаньлу молчать, поэтому ничего особо странного в этом и не было.

— Линь, с тобой все в порядке?

— Пока — да, — ответил Линь Цзинхэн, не изменившись в лице. — Чжаньлу, сверни свою ментальную сеть и поддерживай маскировку.

— Если сдержать распространение вируса не получится, и Туран не сможет с тобой связаться, как они поступят? — Спросил Лу Бисин.

Линь Цзинхэн не стал отвечать. Если эпидемию не удастся остановить, Туран заберет своих людей и как можно скорее покинет Город Млечного Пути. Более того, в целях предотвращения дальнейшего распространения инфекции, ей, возможно, придется прибегнуть к ракетному обстрелу эпицентра заболевания.

Но после того, как Линь Цзинхэн услышал от Лу Бисина, что тот «с рождения в долгу перед этим местом», он уже не мог заставить себя сказать такую правду вслух.

— Я помню, что когда мы еще были на фабрике, Капитан Туран спросила тебя, стоит ли связаться с «центральным пунктом», учитывая сложность ситуации, — продолжил Лу Бисин. — Что это за «центральный пункт»? И в какой ситуации считается возможным с ним связаться?

К этому моменту уже отпала необходимость держать это в секрете. Линь Цзинхэн достал из шкафа свой последний скелет, нисколько не заботясь о том, какое впечатление произведет на Лу Бисина или насколько важную часть своего стратегического плана сейчас раскроет:

— Прежде чем покинуть Союз, я организовал несколько локаций, где может разместиться Серебряная Десятка. Помимо Девятого Отряда, который я оставил в режиме ожидания экстренной связи на границе Восьмой Галактики, остальные отряды укрыты в семи галактиках бывшими подчиненными Лу Синя… Этих подчиненых я в свое время самолично назначил на службу в военные советы вверенных им галактик. Изначально я планировал, что после того, как эти советы добьются достаточного влияния в галактиках, вмешается Серебряная Десятка и обеспечит их арсеналом оружия, достаточным для свержения Комитета Эдема. Чтобы на этом этапе я мог в любой момент связаться с отрядами Серебряной Десятки, была создана «трехфакторная» защита системы коммуникаций.

Лу Бисин был хорошо начитан и умен, поэтому сразу понял, какие три фактора имел в виду командующий: код канала связи на дальние расстояния, код канала связи через тот самый «центральный пункт», и, наконец, код для связи через «запасной центральный пункт».

Канал связи на дальние расстояния использовал известные трансферные точки внутри восьми галактик — до тех пор, пока существует Союз, и Серебряная Десятка расположена на своих позициях, Линь Цзинхэн мог в любой момент узнать о ситуации в Союзе, даже если сам оказался за пределами обжитых территорий.

На случай, если все системы коммуникаций откажут, существовала вторая опция — использование «центрального пункта», который был заранее определен и с помощью которого можно было восстановить сигнал связи. Если «центральный пункт» тоже по какой-то причине будет вне доступа, остается еще «запасной центральный пункт».

— На Союз внезапно напали пираты, Эдем полностью уничтожен, и мой канал дальней связи с остальными отрядами Серебряной Десятки более недоступен, — объяснил Линь Цзинхэн. — Наш «центральный пункт» располагался на Вольто, но столичная планета больше нам не подконтрольна.

Лу Бисин не знал, что и сказать. Про себя он решил, что Линь Цзинхэну и впредь стоит воздерживаться от азартных игр, потому что даже самые неудачливые игроки не смогли бы переплюнуть злой рок, преследовавший командующего:

— Что насчет твоего «запасного центрального пункта»?

— Он привязан к тому, кому я всецело доверял, — ответил Линь Цзинхэн. — Третий Отряд состоит из инженеров, и они должны были покинуть Серебрянку Десятку после моего исчезновения. Я оставил им письмо, в котором рекомендовал находиться поблизости к этому человеку… это главнокомандующий Военного консульства Союза — Адмирал Вульф.

В глазах Лу Бисина блеснул луч надежды:

— Разве Адмирал Вульф сейчас не следит за порядком в Городе Ангелов?

Если у них действительно не останется других вариантов, могли ли они воспользоваться этим каналом связи, чтобы вызвать подмогу из Союза?

Линь Цзинхэн бросил на него взгляд сквозь защитную маску и покачал головой:

— С тех пор, как я увидел «Модель 3», — тихо произнес он. — Я никому в Городе Ангелов доверять не могу.

Прим.пер.: а события все драматичнее…

Глава 78 - К счастью, мы с вами заодно

Лу Бисин родился и вырос в спартанских условиях на окраине Восьмой Галактики и всегда мечтал побывать в галактиках Союза, но неожиданно Союз был уничтожен раньше, чем мужчина смог исполнить свою мечту. Тем не менее, в его воспоминаниях, сколько бы в Союзе ни возникало проблем, и к каким бы манипуляциям ни прибегало его правительство, в конце концов его территория все равно оставалась надежным местом, в котором множество людей нашли свое прибежище.

Он и подумать не мог, что под красивым прикрытием Эдема Союз прогнил до основания, став настолько нестабильным и непредсказуемым.

Неудивительно, что все это показное благополучие лопнуло, как мыльный пузырь.

— До того, как «Модель 3» сняли с производства, Военное консульство строго контролировало назначение и местоположение каждого механоида, сошедшего с конвейера. Так каким же образом она попала в руки контрабандистов Восьмой Галактики? У меня нет даже догадок, потому что последняя «Модель 3» вышла с завода еще двадцать лет назад.

— То есть… — Лу Бисин замялся. — Пираты захватили Союз не потому, что армия была слишком слабой, и даже не потому, что правительство не справилось со своими задачами? Нет, погоди… Скажи, почему вы — жители Союза — не можете просто мирно сосуществовать и не разводить беспорядков? Разве есть что-то, чего вам не может обеспечить Эдем?

— Насколько я знаю, — ответил Линь Цзинхэн. — Члены Военного консульства, как и люди из Комитета Эдема, отказываются от использования большинства функций Эдема. Правда, чтобы не противоречить идеологической основе общества, они об этом помалкивают и притворяются, что всем сердцем любят систему Эдема.

Лу Бисин нахмурился и погрузился в раздумья:

— Но я слышал, что Адмирал Вульф лично занимался делами Комитета Эдема. Раз пиратам все еще не удалось захватить все галактики, разве это не значит, что…

— Что он невиновен? — Линь Цзинхэн спокойно на него взглянул. — Вовсе не обязательно. Возможно, он увяз в грязи так же глубоко, как сами пираты, или он в сговоре не с Войсками Славы, которые захватили Вольто, а с кем-то другим.

Линь Цзинхэна всегда отличал острый язык, и все, кто хоть раз с ним общались, становились объектами его насмешек хотя бы однажды. Но в этот момент Лу Бисин подумал, что ни одно оскорбление, брошенное им ранее, не могло сравниться по жестокости с теми предположениями, которые только что прозвучали. Он не удержался и спросил:

— А ты на самом деле хоть когда-то доверял ему?

Линь Цзинхэн ничего не ответил.

Он не был богом и не мог знать, что в душе у людей.

Адмирал Вульф был одним из основателей Союза, первым ректором Академии Черной Орхидеи и до сих пор входил в состав ее учебного совета. До того, как Линь Цзинхэна усыновил Лу Синь, за ним присматривал именно Вульф. И даже когда молодой командующий был уже взрослым, адмирал все еще периодически помогал ему карабкаться по политической лестнице.

Главнокомандующий Военного консульства посвятил Союзу всю свою жизнь и выучил огромное количество студентов, которые теперь жили во всех семи галактиках.

Если даже такому человеку нельзя было доверять, то что вообще значит знаменитая Декларация Свободы?

Массовое заблуждение о всеобщей любви друг к другу?

Линь Цзинхэн понимал, что у него осталось мало времени, поэтому постарался рассказывать как можно лаконичнее:

— Несколько месяцев назад на корабле Юань Ижэня я заразился Радужным вирусом. Стандартные антитела все еще были эффективны против него, а значит, у Гвардейцев Кайли не было при себе образца нового штамма, иначе они сразу использовали бы именно его. Я думаю, что Арес Вон даже не знал о Проекте «Нюйва», возрожденном на спутнике Эма.

АУГ всегда активно заявляли, что порицают эксперименты над людьми и попытки обмануть природу, поэтому Арес Вон был для них своего рода живым образцом того, к чему приводят опыты с человеческим телом. Если бы тот узнал, что эти двуличные лжецы за его спиной затеяли подобные исследования, то в приступе безумия давно бы сравнял их лаборатории с землей.

Лу Бисин неуверенно кивнул и вновь почувствовал, что что-то не так. Не потому, что слова Линя звучали неубедительно — просто сам командующий вел себя странно. Он обычно был безразличен и черств, руководствуясь принципом «не важно, понимаешь ты или нет, просто делай так, как я говорю». Так с чего вдруг он добровольно решил поделиться своими мыслями?

— Люди, которые в свое время создали Радужный вирус в Восьмой Галактике, использовали генетически модифицированных существ, как прикрытие. И больше всего таких питомцев продавалось именно в остальных семи галактиках… поэтому мне кажется, что спонсором возрожденного Проекта «Нюйва» стал кто-то из Союза. Пираты поделены на множество группировок, и у каждой свои сильные стороны. Возможно, предатели, засевшие в Союзе, тоже принадлежат разным фракциям, и это очень опасно.

Лу Бисин все больше волновался, про себя задаваясь вопросом: «Почему ты решил все это мне рассказать?»

Линь Цзинхэн внимательно посмотрел на молодого мужчину перед собой и спросил Чжаньлу сквозь ментальную сеть:

— Как его пульс и температура тела?

— Пульс немного учащен, возможно, из-за эмоциональной нагрузки, — ответил Чжаньлу. — Температура тела в норме.

Линь Цзинхэн мысленно вздохнул с облегчением.

Будучи закаленным солдатом, он мог похвастаться более сильным телом, нежели обычные люди. Когда они сбежали со станции снабжения после уничтожения Пекина-β, Линь Цзинхэн пережил сложную операцию без наркоза и антибиотиков. И кроме небольшой температуры и некоторого дискомфорта на протяжении двух дней, он никак не страдал от последствий оперативного вмешательства. Пусть он никогда особо не заботился о себе, но его тело было сформировано под влиянием насыщенных тренировок и строгого контроля за жизненными показателями. Ему вводили бесчисленное количество странных антибиотиков и других медицинских препаратов, поэтому его иммунная система была словно неприступная крепость. Он на несколько десятилетий вообще забыл, что такое простуда и обычные вирусы.

Инкубационный период заболевания обычно зависит от способа передачи, количества полученных вирусных клеток и физического состояния пациента. Поэтому было крайне маловероятно, что Лу Бисин уже заразился, но еще не испытывал симптомов болезни.

Возможно, после того, как его тело восстановили с использованием Радужного вируса, он обзавелся каким-то сложным и уникальным иммунитетом против него и его штаммов.

А возможно, ему просто повезло… но теперь это не имело значения.

Перед ними были сотни вооруженных механоидов, и помощи ждать было неоткуда. Они были словно беспомощные насекомые, попавшие в паутину… Линь Цзинхэн подумал, что судьба могла бы сжалиться над ними хотя бы в этот раз. Не могла же она одарить всех живых существ некоторой удачей и специально обделить его?

Если бы он знал, к чему приведет этот полет, он вырубил бы Лу Бисина и оставил его на планете Цимин.

— Чжаньлу, — скомандовал Линь сквозь ментальную сеть. — Передай Лу Бисину полный административный доступ к своей системе.

— Сэр, разве вы не говорили, что никогда не передадите ему меня, как свое время Командующий Лу Синь передал вам? — Спросил Чжаньлу.

— Хм, — Линь Цзинхэн на мгновение задумался. — Ты прав, на этот раз мне придется взять свои слова обратно.

— Что насчет данных под грифом максимальной секретности? — Уточнил Чжаньлу.

— Пока не показывай их ему, — велел Линь Цзинхэн. — Если ты сочтешь, что его жизнь в опасности, откажись от исполнения любых команд, которые могут ему навредить, и разошли генетическую информацию бывшим подчиненным Лу Синя в военных советах галактик — всем, с кем сможешь установить связь.

— Принято, — ответил Чжаньлу. — Вы сказали сделать это, если его жизнь будет в опасности. Прямо как ваша сейчас?

— Заткнись, — отрезал Линь Цзинхэн.

Лу Синь оставил Чжаньлу Линь Цзинхэну потому что хотел, чтобы тот стал мечом Союза, несущим справедливость. Линь же передавал Чжаньлу Лу Бисину просто потому, что хотел, чтобы тот жил счастливо и спокойно.

— Мне также понадобится ампула питательного раствора с сильным успокоительным, — добавил Линь Цзинхэн.

Он общался с Чжаньлу по ментальной сети, поэтому весь разговор занял не больше секунды.

Со стороны казалось, что он лишь сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить рассказывать Лу Бисину все тем же размеренным тоном:

— Возможно, Хоуп и не соврал. Посмотри, этот флот состоит из небольших механоидов. Даже издалека ясно, что модели устаревшие, а формация нетипична для АУГ — обычно они используют тяжелые механоиды, которые окружены кораблями среднего размера. Могу предположить, что мы столкнулись с ними случайно.

Роботизированная рука Чжаньлу проследовала в медицинский отсек и достала две ампулы питательного раствора. Линь Цзинхэн незамедлительно протянул руку, и Чжаньлу вложил ему в ладонь одну из ампул.

В защитном костюме было специальное отверстие для инъекций с функцией автоматической дезинфекции, созданное специально для случаев, когда людям приходилось подолгу носить эти комбинезоны. Линь спокойно вколол себе питательный раствор и сказал Лу Бисину:

— Впереди нас ждет непростое сражение. Мы давно не ели, поэтому стоит поддержать свой организм.

В этом предложении не было ничего странного, да и Лу Бисин на самом деле успел проголодаться. Тем не менее, стоило ему взять в руки ампулу, и его охватила какая-то иррациональная тревога.

Линь Цзинхэн никогда не был добрым или внимательным человеком — он не умел заботиться ни о себе, ни о других. Лу Бисин подумал, что, возможно, просто надумывает, но никак не мог избавиться от чувства, что Линь не стал бы напоминать ему о приеме пищи. Скорее он сказал бы что-то вроде: «Если голоден, возьми из медицинского отсека все, что хочешь».

Лу Бисин опустил голову и незаметно отдал команду своему защитному костюму. Комбинезон был упрощенной и более мобильной версией медицинской капсулы, мог измерять температуру тела, давление и выполнять еще несколько нехитрых функций. Притворившись, что вводит себе содержимое капсулы, он вместо этого скомандовал костюму провести анализ ее содержимого.

Питательный раствор был простым по составу, поэтому анализ занял считанные секунды. Лу Бисин еще даже не успел закончить представление с фальшивой инъекцией, а перед его глазами уже появились данные: посреди бесчисленных строк с питательными веществами и витаминами всплыла красная надпись: «Принимается перорально или внутривенно, успокаивает центральную нервную систему, в больших дозах может применяться в качестве наркоза».

Лу Бисин: «…»

Линь Цзинхэн продолжал как ни в чем ни бывало:

— У флота должна быть внутренняя сеть коммуникаций. Ты сможешь ее взломать, не привлекая внимания, если мы подлетим чуть поближе?

Лу Бисин глубоко вздохнул, чувствуя, как волна обжигающего гнева поднялась от его ног до самой макушки и поглотила его целиком. Он по природе был добрым и спокойным человеком, хорошо контролировавшим свои эмоции. Если он на что-то и злился время от времени, это длилось совсем недолго. За всю свою жизнь он ни разу не испытывал такой ярости, как сейчас. У него даже зазвенело в ушах.

Линь Цзинхэн резко обернулся:

— Что такое? С этим будут технические сложности?

Лу Бисин чуть не расхохотался от гнева, подумав: «Командующий Линь воистину обладает скрытыми талантами, которые не обнаружили в Академии Черной Орхидеи. Если бы он не стал военным в Серебряной Крепости, он наверняка смог бы завоевать несколько Оскаров!»

Он прикусил губу, а затем стиснул зубы, отчего его голос звучал несколько невнятно:

— Я сделаю все, что в моих силах.

Сейчас они были на борту механоида, а значит, тот человек, который управлял ментальной сетью, контролировал все происходящее, а остальные пассажиры могли лишь принимать его правила игры. Лу Бисин проглотил свой гнев и убрал пустую ампулу в стерильный отсек, случайно погнув при этом иглу.

Чуть позже он скомандовал защитному костюму снизить температуру его тела и ввести ему небольшую дозу препаратов для снижения частоты пульса и кровяного давления. Зная, что Чжаньлу может контролировать его показатели, он постарался как можно правдоподобнее сымитировать сонливость.

Затем, мысленно представляя себе, как его ярость превращается в настоящее пламя и поджаривает упрямого Командующего Линя, он послушно занялся взломом вражеской сети связи под аккомпанемент звуковых сигналов своего персонального устройства.

Неужели все лживые мерзавцы думают, что хорошее воспитание автоматически делает человека удобным объектом для манипуляций?

Канал связи пиратов не был хорошо защищен.

Спустя двадцать минут Лу Бисин смог перехватить слабый сигнал.

Защитный костюм докладывал ему сквозь встроенные динамики данные о снижавшейся частоте пульса и постепенно падавшем давлении. Он правдоподобно зевнул, когда его персональное устройство сообщило, что он успешно взломал пиратскую сеть связи.

Начался процесс автоматического анализа данных о каждом механоиде вражеского флота и его координатах.

— Хорошо, — Лу Бисин намеренно слегка растягивал слова, чтобы казаться уставшим. — Я просто… погоди, это ведь не символ АУГ, верно?

— Это Легион Свободы, на чьей базе очутились твои студенты, когда впервые пилотировали механоид, — Линь Цзинхэн оперся рукой на спинку своего кресла. — Разве они не говорили, что не вовлечены в военные действия и просто торгуют этими биочипами, вызывающими привыкание, за пределами галактики?

В этот момент пиратский флот двинулся с места, и на экране появилось сообщение из их внутреннего канала связи: «Сканирование завершено, вражеский флот в штаб-квартире успешно дезориентирован».

«Принято. Найдите все известные трансферные точки в радиусе десяти дней полета и заблокируйте все сигналы связи на дальние расстояния».

Раздалось тихое жужжание, и Линь Цзинхэн поднял голову, осознав, что порт дальней связи его механоида использовал те же самые трансферные точки.

В канале связи Легиона Свободы тут же всплыло сообщение: «Приготовиться к сражению!»

Похоже, они очутились прямо в эпицентре сражения между двумя группировками пиратов!

Легион Свободы распространял своим нелегальные биочипы за пределами территории Союза, используя при этом модифицированных людей, что странным образом перекликалось с сутью Проекта «Нюйва», возрожденного АУГ. Мог ли Легион Свободы быть заинтересован в присвоении их наработок?

Лу Бисин внезапно слегка соскользнул со своего кресла.

Линь Цзинхэн внимательно наблюдал сразу и за пиратами, и за поведением молодого ученого. Лу Бисин несколько раз моргнул, будто борясь с желанием заснуть.

Линь Цзинхэн осторожно спросил:

— С тобой все в порядке?

Лу Бисин неопределенно кивнул, а потом внезапно развернулся и обхватил Линь Цзинхэна за талию. Почувствовать тело другого человека через слои защитного костюма было практически невозможно, но Лу Бисин крепко прижался головой к коленям командующего, про себя подумав: «Ах ты мерзавец такой, ну подожди у меня!»

Затем он расслабился и замер, привалившись к Линь Цзинхэну.

Температура тела Линь Цзинхэна продолжала расти, мышцы болели, и он почти лишился сил. Ему пришлось отступить на полшага назад, когда он ловил Лу Бисина, поэтому он мягко уложил того на пол и вызвал медицинскую капсулу. Затем он осторожно поднял «спавшего» мужчину и поместил в капсулу. Эти простые действия так измотали его, что под конец он задыхался и дрожал от усталости.

Сквозь стекло медицинской капсулы и собственную защитную маску он взглянул на спокойное лицо Лу Бисина, вспоминая, какой сильной была рука, обхватившая его талию всего минуту назад. Рассматривая его сейчас, он почувствовал внутри странный холод — словно его без одежды выкинули на улицу во время трехлетней зимы на Пекине-β, и тепло его тела быстро рассеивалось на ледяном ветру.

Впервые в своей жизни он действительно хотел бы сблизиться с другим человеком.

Вот только, наверное, ему уже не представится такого шанса.

Линь Цзинхэн какое-то время тщательно собирал в памяти все взгляды, которые на него кидал Лу Бисин, все слова, что он произносил, и все случаи, когда тот старался до него дотронуться… даже каждую улыбку, подаренную им. Затем он тщательно спрятал это сокровище в глубине своего сердца. Протянув руку, он подтолкнул капсулу к медицинскому отсеку.

— Подготовь экокапсулу с логотипом АУГ и Проекта «Нюйва» и создай фальшивый отчет о проведенном эксперименте, — скомандовал Линь Цзинхэн.

Чжаньлу на удивление не стал возражать и быстро доставил вполне правдоподобную космическую капсулу.

В это мгновение флот Легиона Свободы, следовавший в направлении штаб-квартиры АУГ, внезапно начал менять формацию, одновременно используя электромагнитные волны, чтобы сбить с толку систему слежения соперника. Затем отряд в авангарде несколько раз выстрелил в противоракетную систему врага из пушек частиц.

Система мгновенно среагировала, а захватчики тут же, словно муравьи, собрались вместе, чтобы создать непробиваемый щит для отражения вражеских ракет. Находясь вдали от эпицентра сражения, Линь Цзинхэн мог лишь слышать отчаянный вой сирен на пиратских механоидах. Легиону Свободы хватило нескольких секунд, чтобы сменить оружие и нацелить дюжину ракет на базу АУГ.

Первую партию ракет пираты выпустили еще до того, как на поле боя стихли взрывы от пушек частиц. Противоракетная система АУГ тут же понесла серьезные потери. Около десяти механоидов попытались экстренно взлететь с базы, но были сразу сбиты Легионом Свободы, который уже обнаружил расположение отсека с кораблями. Три ракеты в мгновение ока уничтожили эту часть штаб-квартиры.

Противоракетная система АУГ не продержалась и трех минут.

«Вы окружены», — сообщил небольшой флот Легиона Свободы, приблизившись к базе. — «Немедленно сдавайтесь!»

Линь Цзинхэн стянул с себя защитный костюм и скользнул в эко-капсулу. Его щеки уже пылали от высокой температуры, но он спокойно приказал Чжаньлу, закрывая за собой люк:

— Отправь меня по координатам, которые я тебе дал. Затем продезинфицируй всю кабину и немедленно уводи отсюда механоид.

Спасательная капсула медленно двинулась по взлетному треку. Люк механоида скользнул в сторону, открывая вид на бескрайнюю темноту окружающего космоса.

Сквозь ментальную сеть до Линь Цзинхэна донесся голос Чжаньлу:

— Подготовка к запуску. Сэр, вы уверены, что хотите отключиться от моей ментальной сети?

— …Да.

В следующую секунду поле зрения Линь Цзинхэна, которое до этого охватывало огромную область вокруг механоида, резко сузилось до пространства внутри капсулы. Он успешно покинул ментальную сеть. Теперь управление Чжаньлу было полностью передано Лу Бисину — когда тот очнется, то сможет самостоятельно контролировать и механоид, и ИИ.

Линь Цзинхэн прикрыл уставшие глаза. Он не хотел даже мысленно ни с кем прощаться, поэтому выкинул из головы все сожаления и воспоминания, превратившись в смертельное оружие, способное уничтожить целый пиратский флот даже будучи на волоске от смерти.

Но процесс запуска эко-капсулы внезапно остановился.

Линь Цзинхэн на секунду растерялся, а затем услышал голос Чжаньлу в пустой кабине механоида:

— Простите, сэр, но я, как искусственный интеллект высокого уровня, могу отказаться исполнять приказ, если жизнь моего хозяина находится под угрозой. Моя главная задача — постоянно следить, чтобы вы были в безопасности. Кроме того, это последнее распоряжение моего бывшего владельца… Ректор Лу, вы никак не смогли бы скрыть от меня свой маленький трюк с защитным костюмом. Но к счастью, мы с вами заодно.

Прим.пер.: Линя ничему не учит жизнь, честное слово))) Лу Бисин ведь уже однажды запирал его в медицинском боксе после того, как вытащил из Пустыни Смерти))) Недооценивает командующий Лу Бисина… как, впрочем, и своего приемного отца, если вы заметили по последним словам Чжаньлу)))

Глава 79 - Они были такими мягкими и обжигающе горячими

— Люк отсека запуска закрывается…

— Идет настройка давления воздуха.

Механоид тщательно следовал положенным процедурам. Линь Цзинхэн уже знал, что людям нельзя доверять, но и предположить не мог, что ИИ тоже может обмануть его!

Он был сбит с толку, но все же понимал, что ему пытался сказать Чжаньлу между строк. Впервые он осознал, каким было последнее желание Лу Синя, оставленное ему 30 лет назад, и в душе у него поднялись противоречивые эмоции. Но прежде, чем он смог обдумать свои чувства, неподалеку послышались шаги. В этот момент Линь наконец догадался, что Лу Бисин все это время притворялся, а хитрый интриган Чжаньлу даже и не подумал об этом доложить.

Все трогательные чувства были дотла сожжены слепой яростью, обуявшей Линь Цзинхэна. Он непроизвольно потянулся к люку капсулы, намереваясь выбраться и хорошенько поколотить Чжаньлу. К счастью, он все еще неплохо соображал, поэтому тут же вспомнил, что уже снял защитный костюм, и торопливо закрыл капсулу изнутри на все существующие цифровые замки.

Шаги Лу Бисина замерли прямо около эко-капсулы.

Мужчина очень спокойно произнес:

— У меня немного кружится голова, я еще не привык… Чжаньлу, твоя ментальная сеть просто огромна, я никогда не встречал ничего настолько сложного даже на больших механоидах. И это лишь усеченная версия?

— Да, верно. Рад служить вам, — ответил Чжаньлу. — Ректор Лу, я не рекомендую вам этого делать.

Что это он собрался натворить?

У фальшивой лабораторной капсулы не было прозрачной крышки, поэтому увидеть происходившее снаружи было невозможно. Линь Цзинхэн внимательно прислушивался к разговору, и сердце его бешено колотилось.

Затем он услышал, как Лу Бисин рассудительно объяснил:

— У меня нет сейчас иного выхода, как еще мне справиться с этим ненормальным мерзавцем? Или у тебя появились какие-то другие идеи? Кстати, он додумался запереть эко-капсулу, как мне ее открыть?

Линь Цзинхэн не выдержал:

— Лу Бисин, ах ты…

— О, все, я разобрался, спасибо, — Лу Бисин обладал непревзойденным талантом, когда дело касалось механоидов и другой техники. Ему хватило считанных секунд, чтобы с помощью ментальной сети Чжаньлу добраться до всех функций корабля. Потом он воспользовался своими знаменитыми на всю галактику навыками вскрытия цифровых замков и, используя Чжаньлу в качестве универсального ключа, взломал защиту эко-капсулы.

Линь Цзинхэн услышал легкие щелчки, и ему ничего не оставалось, кроме как попытаться удержать люк капсулы собственными руками.

Лу Бисин попытался открыть крышку, но оказалось, что победить этот «человеческий замок» было куда сложнее, чем все цифровые вместе взятые.

— Эй, отпусти, — обратился он к Линю.

— Проваливай! — огрызнулся Линь Цзинхэн.

Лу Бисин вздохнул:

— Тебе не кажется, что сейчас мы выглядим несколько глупо? Словно расхититель могил и зомби, перетягивающие крышку гроба.

Линь Цзинхэн отчаянно хотел бы создать стеклянный купол и поместить под него Лу Бисина, словно розу из детской сказки, которая никогда не увянет. Его руки дрожали от высокой температуры, на них от напряжения проступили вены, и отвратительное ощущение, что он не мог справиться с болезнью, лишило его дара речи.

— Не отпустишь? Ладно, — Лу Бисин не стал настаивать, потому что не испытывал никакого желания играть в перетягивание каната.

Вскоре Линь Цзинхэн почувствовал, что Лу Бисин куда-то толкал эко-капсулу. Снаружи послышалось жужжание, а затем яркий свет ослепил командующего. Его зрачки сузились, и он в непонимании уставился на робота, светившего ему в лицо фонариком. Будучи настоящим ученым, Лу Бисин никогда не прибегал к физическому насилию, и вместо того, чтобы продолжать бессмысленную борьбу, просто приказал роботам разобрать капсулу на части.

Затем перед глазами Линя возникла рука, которая прикрыла фонарик. Лу Бисин поспешно прогнал робота, который уже закончил свою работу:

— Не свети ему в глаза.

Рука…

Этот паршивец Лу Бисин снял защитный костюм!

Привычная улыбка сползла с лица Лу Бисина, его естественно приподнятые уголки губ сейчас были плотно сжаты от напряжения, а в темных глазах не было ни проблеска света. Стоило Лу Бисину наклониться ближе, и Линь Цзинхэн инстинктивно попытался опуститься на дно эко-капсулы, но места внутри было мало, и у него не получилось даже сдвинуться с места.

Лу Бисин обхватил пальцами его запястье. Кожа на руке командующего была чудовищно горячей, но пока еще не слезала от малейших прикосновений, и язв на ней не было.

Линь Цзинхэн стиснул зубы и почти не открывая рта, словно боялся, что вирус просочится наружу, глухо процедил:

— Ты с ума сошел?

Лу Бисин уставился на него и про себя подумал: «Он действительно очень красив». Даже на Вольто, где любой желающий мог прибегнуть к пластической хирургии, он выделялся на фоне толпы. Пусть черты его лица и не были идеальными, но вместе они создавали удивительно эстетичное зрелище, которое невольно приковывало взгляды окружающих. Если судить по внешности, Линь Цзинхэн был невероятно привлекателен.

Как же за этой внешней красотой могло скрываться такое упрямое и жестокое сердце?

В книгах по истории говорилось, что в древние времена люди собирались в группы и жили вместе, чтобы облегчить себе ежедневные заботы. Именно поэтому закон и общественный порядок значили больше, чем принципы гуманности. Диктаторы правили территориями по своему усмотрению, и им была чужда эмпатия. Они относились к подданным так, будто те животные без права голоса, чьей единственной задачей было есть и дышать.

Личность Командующего Линя вполне соответствовала этому описанию.

— Это ты сумасшедший, — ответил Лу Бисин.

Он внезапно приподнял тело Линь Цзинхэна из наполовину разобранной эко-капсулы — в обычное время он вряд ли смог бы справиться, но сейчас Линь страдал от симптомов Радужного вируса, да ему и негде было развернуться внутри тесной капсулы. Ноги Линь Цзинхэна все еще были закрыты нижней частью капсулы, а верхнюю часть туловища Лу Бисин уже вытянул наружу. Руки командующего дрожали от боли в мышцах. Лу Бисин придержал его за запястья, а затем прижал мужчину к корпусу эко-капсулы и захватил поцелуем самые суровые губы во всем Межзвездном Союзе.

«Он может меня за это поколотить» — в сознании Лу Бисина пронеслись воспоминания о том, как Линь Цзинхэн пнул Уильяма Юя, но затем все тело молодого ученого накрыло волной незнакомых ощущений, и мысли разом вылетели у него из головы.

Кожа на губах человека невероятно тонкая, отчего эта область тела считается наиболее чувствительной. Лу Бисин знал это в теории, но до этого момента не мог полностью осознать значение этого общеизвестного факта.

Это было похоже на чувство человека, который никогда не видел цветов окружающего мира, а затем внезапно начал их различать. Или на первый разговор с ИИ сквозь ментальную сеть после многих лет обычного вербального общения. Лу Бисину показалось, что по всей его нервной системе пробежали искры, а перед глазами все поплыло, будто мир вокруг перевернулся вверх тормашками. Прикосновение к другому человеку внезапно приобрело для Лу Бисина совершенно новый смысл, и он мысленно забрал обратно всю ту чушь, которую наговорил Туран о физической близости.

Губы Линя совсем не напоминали холодную керамическую поверхность, как он себе представлял когда-то.

Он не мог и предположить, что они окажутся такими мягкими и обжигающе горячими.

Тело Линь Цзинхэна в наполовину разобранной капсуле было практически обездвижено, и он чуть не ударился головой о внутреннюю стенку. Не в силах увернуться, он попытался высвободить руку из пальцев Лу Бисина. Хватка на его запястье слегка ослабла, и Линь Цзинхэн тут же в ужасе и растерянности оттолкнул мужчину. Внутри него, словно гиперкосмические ракеты, взрывались самые разнообразные эмоции, поглощая все его существо, будто цунами.

Двое мужчин оторвались друг от друга, молча сгорая от неловкости.

Из кабины механоида донесся голос Чжаньлу:

— Прошу прощения, моя ментальная сеть хранит записи событий только десять дней, а затем файлы удаляются и замещаются новыми. Стоит ли мне поместить видеозапись последней сцены в постоянное хранилище?

Этот вопрос вернул обоих мужчин к реальности.

Лу Бисин густо покраснел, прочистил горло и, слегка заикаясь, ответил:

— Н-нет, спасибо… ммм… Чжаньлу, мне нужно поговорить с ним наедине.

— Хорошо, Ректор Лу, — механическая рука Чжаньлу покорно покинула помещение, бросив напоследок еще несколько слов. — Вы действительно воспитаны куда лучше моего хозяина.

Лу Бисин:

— …

Превосходство над Линь Цзинхэном в этом аспекте никак не могло считаться достижением.

Лу Бисин опустился на пол, все еще осторожно сжимая запястье Линя, и вытянул ноги:

— Командующий, если я по счастливой случайности не заразился до этого, то теперь у меня нет шансов избежать вируса, не так ли? А если удача здесь не при чем, то, вероятно, дело в том, что мое тело навсегда изменилось, когда его собирали по частям, и теперь я не могу подхватить новый штамм, так что в карантине нет необходимости… В любом случае, у тебя нет больше причин пытаться отослать меня, правда?

Линь Цзинхэн никак не мог отдышаться — его душила беспомощная ярость, а слова, казалось, застряли у него в горле, поэтому он лишь тяжело закашлялся.

Лу Бисин вздохнул и подполз ближе, чтобы снять защитную крышку эко-капсулы и позволить Линю хотя бы нормально сесть.

Не успел Линь Цзинхэн открыть рот, чтобы отчитать молодого мужчину, как тот внезапно протянул руки и крепко обнял командующего.

Лу Бисин слегка склонился, обхватив плечи Линя, зарылся лицом в изгиб его плеча и судорожно втянул воздух. Он крепко сжимал мужчину в объятиях, будто змея, обернувшаяся вокруг своей жертвы:

— Командующий, есть ли в твоей жизни что-то, чем ты по-настоящему дорожишь? Что-то, что ты хотел бы защитить любой ценой? Ты сказал, что Восьмая Галактика — это заброшенная территория, которой можно и пожертвовать, но мне кажется, ты был не совсем честен. Для тебя что Восьмая Галактика, что Седьмая или Шестая… даже столичная планета Вольто — все это не имеет значения, от всего этого можно избавиться в случае необходимости, так ведь?

Линь Цзинхэн потерял дар речи.

— Есть ли в мире такая планета или важное место, с которым ты чувствуешь глубокую связь, настолько крепкую, что во сне можешь почувствовать запах почвы дорогой тебе земли? Место, куда ты хочешь вернуться, чтобы провести остаток дней, в независимости от того, куда забросит тебя жизнь? Может быть, есть кто-то близкий тебе? Друзья, семья… даже кто-то, кем ты увлечен или кого любишь — я нисколько не возражаю — тот человек, который живет в твоем сердце? За кого ты переживаешь, когда находишься вдали, к кому хочется бежать со всех ног, чтобы просто увидеться снова? — Лу Бисин медленно покачал головой. — Ничего такого не существует, да? Линь, иногда мне кажется, что ты просто привык быть командующим Союза и в любой ситуации исполнять свой долг, поэтому если придется, готов умереть без сожалений, я прав? Даже мой отец неосознанно возлагает на твои плечи надежду на окончание этих непростых времен, но он и не догадывается, что тебе вовсе не по душе такая ответственность.

— Я… — Начал было Линь Цзинхэн.

— Я еще не закончил, — холодно перебил его Лу Бисин. — Все вопросы после окончания лекции… эй, господин Герой, а ты подумал, как бы себя чувствовал я, если бы очнулся один на механоиде, следующем обратно на автопилоте? Или по-твоему я просто бессердечный идиот, который заботится лишь о собственном выживании?

Уголок губ Линь Цзинхэна слегка дернулся.

— Неужели ты думаешь, что я просто шутил и маялся ерундой, когда сказал, что влюблен в тебя? Или предполагаешь, что даже если я всерьез увлечен, это пройдет через пару-тройку дней? — Лу Бисин сделал паузу, поднял руку и приложил тыльную сторону ладони к пылавшему от жара лицу командующего. Будто не решаясь произнести следующие слова, он несколько мгновений мочал, а потом медленно продолжил. — Ты первый человек, с которым я близко общаюсь целых шесть лет и с кем я не раз оказывался между жизнью и смертью. Ты первый человек, к которому у меня вспыхнули такие сильные чувства. Пожалуйста, просто поверь мне и посмотри на меня… Линь Цзинхэн, ты знаешь, что ты просто бесчувственный сухарь?

Слабые всегда опасаются сильных, а сильные боятся по-настоящему бесстрашных.

Для кого-то вроде Линь Цзинхэна любое проявление симпатии уже было редкостью, а честное признание собственных чувств было и подавно тяжелейшей задачей. То, как Лу Бисин, ничего не стесняясь, открывал ему сердце, в глазах Линь Цзинхэна было самым настоящим бесстрашием.

Поэтому он никак не мог нанести ответный удар, и обнаружил, что все его защитные барьеры рассыпались в пыль.

Первый поцелуй Лу Бисина был скорее легким прикосновениям губ. На самом деле, они в тот момент были в не самой удобной позе. Но главной причиной мимолетности этого поцелуя была, конечно, неопытность Лу Бисина. Он был похож на повара-новичка, который позабыл все блюда из меню и в отчаянии просто закинул все ингредиенты в кастрюлю.

Он и сам не понял, как случился второй поцелуй. Возможно, дело было в том, что Лу Бисин так злился, что забыл, как дышать. Или это было естественной реакцией на близость другого человека — их дыхание смешивалось, а взгляды не отрывались друг от друга. На этот раз он, словно несмышленый детеныш хищного животного, полагался на свой инстинкт. Сначала он осторожно кружил вокруг своей жертвы, а затем почувствовал ее сладкий вкус и последовал за своим шестым чувством, чтобы открыть для себя совершенно новый мир.

То ли от того, что конечности Линя затекли в тесной эко-капсуле, то ли из-за симптомов Радужного вируса — но командующий не смог устоять перед этим натиском. Впервые с тех пор, как он начал свою карьеру в армии, Линь Цзинхэн потерпел полное поражение.

В его груди словно была жесткая скорлупа, под которой он надежно спрятал все подавляемые эмоции и мысли, которых глубоко в душе боялся. Он был уверен, что покуда делает вид, что их не существует, ему ничего не грозит. С годами он просто забыл о существовании этого тайника. И уж точно не ожидал, что кто-то внезапно ворвется в его сердце, рассыпет повсюду содержимое этого покрытого пылью сундука с чувствами и неожиданно заполнит пустоту, которая уже стала частью его существования. Ледяная дверь в его неприступный замок наконец достигла предела своей прочности и начала медленно таять после всех этих лет, проведенных Линем в одиночестве.

«Как такое могло случиться?» — Командующий Линь, который никогда раньше не оставлял себе путей к отступлению и ни за кого не пытался бороться, был ошарашен. — «Это как-то неправильно»

***

На планете Цимин Проныра, уже неплохо ориентировавшийся на местности, добыл некоторое количество обычного соляного раствора и отправил членов Сил Самообороны распространять «вакцину» среди жителей. Сам он активно объяснял людям, что «стандартная вакцина имеет слишком сильный эффект и может повредить клетки организма, поэтому сейчас мы выдаем более современные аналоги, привезенные из других галактик, — они действуют гораздо мягче, но выздоровление уже заболевших людей может растянуться на неделю или даже десять дней».

Самой эффективной вакциной для взбунтовавшегося общества всегда была надежда. Одной ее дозы было достаточно, чтобы недовольные люди разошлись по домам и оставили персонал больницы в покое. Жители внимательно выслушали все инструкции по безопасному поведению во время эпидемии. Дезинфицирующие растворы, которые можно было использовать с помощью искусственного дождя, закончились, поэтому Девятому Отряду пришлось прибегнуть к мощному окислителю с сильным запахом. Члены Сил Самообороны, облачившись в защитные костюмы, распыляли состав с вооруженных автомобилей. На некоторое время на опустевших улицах воцарилось спокойствие.

Суббота прошел обработку дезинфицирующим препаратом в специальном отсеке и наконец выбрался из своего защитного комбинезона. Он еще никогда не чувствовал себя таким измотанным, и у него не было даже возможности нормально поесть — он лишь сунул в рот питательный батончик перед выходом с базы.

— Где Капитан Туран?

— Внизу, в тюрьме.

Суббота коротко кивнул и с тяжелым сердцем быстро спустился в подземные камеры для заключенных.

Ситуация в изолированных палатах больницы выглядела неоптимистично. Жители Города Млечного Пути не отличались крепким здоровьем, поэтому количество смертей, произошедших за первые сутки эпидемии, давно побило все рекорды. Если так будет продолжаться, и новости просочатся наружу, махинация Проныры тут же будет раскрыта.

В тот момент, когда двери лифта открылись, до Субботы донесся мужской голос.

Он звучал несколько слабо, хотя тон оставался размеренным:

— Я не вру, капитан. Моя вера велит мне всегда быть честным, в независимости от того, с кем я имею дело. Наша организация сомневается в целесообразности объединения с Войсками Славы, поэтому еще до начала войны меня отправили присматривать за Гвардейцами Кайли в качестве «советника». У меня нет даже титула пророка, меня, по сути, просто сослали сюда. Я не имею никакого представления об их отрядах, проникших в Союз, а тем более ничего не знаю о происходящем за пределами галактик. Мы в серьезной беде, и на кону человеческие жизни, поэтому я просто хотел помочь.

Туран показала свое истинное лицо — устав от маски учтивости, она саркастично усмехнулась:

— Да что вы — психопаты, следующие за каким-то странным культом, — можете знать о том, как много жизней сейчас на кону? Заканчивай нести чушь, если ты не скажешь мне правды, я дам тебе на личном опыте прочувствовать боль от десяти великих пыток, изобретенных пиратами!

Хоуп едва заметно вздохнул:

— Организация слишком долго обитала за пределами Союза, их вера пошатнулась, а методы стали слишком жестокими. Это меня очень расстраивает, но наши первоначальные идеалы и доктрины были совсем иными, капитан. Мы просто хотели проложить для человечества легкий путь в будущее.

Туран язвительно рассмеялась.

— Только посмотрите на Город Млечного Пути — это место создано для того, чтобы здесь круглый год цвели цветы и созревали фрукты и овощи. Любое живое существо в таких естественных условиях жило бы припеваючи, но вот только люди, поселившиеся здесь, с трудом выживают, — мягко продолжал Хоуп. — Капитан, вам не кажется, что это неправильно? Я считаю, что рожден для того, чтобы избавить их от бедности и неурядиц, и я никогда не проявлял равнодушия к человеческим жизням… Если вы смогли выделить время на этот допрос, я предлагаю вам потратить его на поиск лучшего решения.

Шаги Субботы замерли.

Слова Хоупа напомнили ему о собственных мыслях ранее, когда он искал зараженных среди населения. Этот внезапный резонанс мнений чуть было не заставил его встать на защиту пирата.

В этот момент позади него послышались еще чьи-то шаги, и Суббота пришел в себя. Он обернулся и увидел Фуко, которая шла в его направлении. Ее волосы были в беспорядке, а от одежды пахло дезинфицирующим раствором, поэтому было очевидно, что она только что сняла защитный костюм. Она не потрудилась даже поздороваться и поспешно спросила:

— Суббота, Капитан Туран отдавала какие-нибудь приказы?

— Что случилось? — Тут же насторожился Суббота.

— Нашелся человек, который додумался замаскироваться под медбрата, чтобы проникнуть в зону карантина и повидать своего больного ребенка… Блять, мне даже не верится, что в этом Городе Млечного Пути еще остался младший медицинский персонал, не замещенный роботами! Проблема в том, что ребенок уже погиб. У нас нет вакцины, и заболевшие люди могут лишь молча ждать смерти. И теперь это выплыло наружу!

Ложь всегда остается лишь ложью.

Суббота задрожал от ужаса.

***

За пределами галактик продолжалась битва между Легионом Свободы и пиратами АУГ. Лу Бисин пробрался в канал связи, который Легион использовал для отправки угроз в сторону АУГ.

— Базовая станция этого канала связи запрашивает пароль при соединении, — произнес Лу Бисин. — Среди членов АУГ полно предателей, так что думаю, Легион Свободы подослал врагу своего шпиона. Предполагаю, что сначала они отправили несколько кораблей в качестве приманки, а потом установили связь со своим шпионом. Большая часть флота АУГ покинула базу в погоне за врагом, и в это время Легион Свободы совершил атаку на штаб-квартиру… Ладно, я подключаюсь.

Технический гений, прячущийся в тени, — воистину очень опасный враг. Пока два пиратских флота были поглощены ожесточенным сражением, Лу Бисин незаметно взломал системы связи обоих противников.

Прим.пер.: ну все, сдался наш славный командующий)) Лу Бисин — молодец, взял дело в свои руки и своего добился))

Глава 80 - Независимая Восьмая Галактика

В медицинском блоке находился огромный ледяной компресс, способный принимать любую форму. Сейчас он напоминал гигантскую фасолину и был обернут вокруг тела Линь Цзинхэна, чтобы немного сбить температуру и позволить ему находиться в сознании:

— Большинство систем связи содержат раздел данных о повреждениях механоидов и их защитных полей. Обычно это постоянно меняющийся список, ты сможешь его найти?

Лу Бисин поднял голову и взглянул на него. Возможно причиной был сильный жар, но глаза Линь Цзинхэна были полуприкрыты, и в них читалась несвойственная для него растерянность. Тем не менее, он не производил впечатления слабого человека, а наоборот почему-то напоминал древнее бессметное существо с бледной кожей, которое обладало нечеловеческой силой и пряталось в гробу, выжидая свою добычу.

Лу Бисин, переживший сильнейшее эмоциональное потрясение от их ссоры и последующих событий, сейчас чувствовал себя неловко рядом с объектом своего гнева. Каждый раз, когда Линь бросал на него взгляд, сердце ученого пропускало удар. Поэтому он поспешно отвел глаза и загрузил данные о повреждении защитных полей пиратского флота, а затем, недолго думая, вывел проекцию на стену помещения.

Линь Цзинхэн несколько мгновений молчал, а затем попросил:

— …Не мог бы ты перевернуть ее?

Лу Бисин:

— …

Мужчина подумал, что если так будет продолжаться, его мозг окончательно отключится. Он не понимал, как ему справиться с ситуацией, поэтому просто решил вспомнить обо всех недостатках Линь Цзинхэна, в надежде, что сможет угомонить чувства, рвавшиеся из груди. Вот только чем больше он об этом размышлял, тем сложнее ему было выделить отдельные недостатки из всего многообразия плохих черт характера командующего — их набиралась такая куча, что из них можно было составить целую музейную экспозицию.

Гнев Лу Бисина, который несколько остыл после поцелуя, сейчас захватил его с новой силой, и чем дольше он думал, тем сильнее злился.

Вся его растерянность мигом испарилась, и он принялся за работу с удвоенной силой.

Лу Бисин легко взломал запасной порт связи Легиона Свободы и с помощью него отправил сообщение, которое должно было за считанные секунды преодолеть многочисленные трансферные точки и отправить сигнал бедствия на базу Цимина.

Возможно, Линь Цзинхэн каким-то образом поделился с ним своей способностью притягивать неудачу, потому что АУГ именно в этот момент воспользовалась прерывателями сигнала, и вся коммуникационная система Легиона Свободы рухнула, остановив на полпути и сообщение Лу Бисина.

Хотя пираты АУГ были в проигрышной позиции, когда дело касалось численности флота, их техническое оснащение позволяло расправиться с соперником, не прибегая к прямой атаке. Система связи Легиона Свободы была разрушена прежде, чем Лу Бисин смог ей воспользоваться.

— К сожалению, соединение не может быть установлено, — сообщил Чжаньлу.

— Ничего страшного, я попробую еще раз, — вздохнул Лу Бисин.

— Хорошо, Ректор Лу, — Чжаньлу, не привыкший к таким ответам, на секунду замолчал, а потом решил добавить. — В сравнении с моим хозяином, который грубо ругается даже когда проигрывает в компьютерную игру, вы очень добры и хорошо воспитаны.

Хотя Чжаньлу и был продвинутым ИИ, прежде всего он был создан в качестве ядра механоида. На земле он беспрекословно подчинялся любым приказам хозяина, но во время полета его приоритетом были команды от пилота. Другими словами, сейчас Линь Цзинхэн никак не мог заставить его заткнуться.

Именно поэтому Командующему Линю оставалось лишь притвориться глухим и заняться изучением данных на проекции.

Для обычных людей процент повреждения защитных полей и систем механоидов был малозначимой цифрой, которая могла лишь помочь выбрать удачное место для маневра в экстренной ситуации.

Но для опытных солдат с передовой даже такие мелкие детали несли в себе массу важной информации о враге.

Линь Цзинхэну даже не понадобился компьютер, чтобы по данным отчета определить положение орудий обеих сторон и их боевую мощь. Если бы во главе флота стоял неопытный генерал, то Линь смог бы заодно разгадать образ его мыслей и стратегию на поле боя.

Внезапно он заметил в поведении Легиона Свободы некоторые странности.

У Легиона Свободы был достаточно сильный флот, да и пилоты казались опытными. Хотя в их распоряжении были только небольшие механоиды, пираты быстро реагировали на изменения ситуации, действовали слаженно и соблюдали баланс между атаками и защитными маневрами. Они так быстро расправились с противоракетной системой АУГ, что это несколько пугало… Возможно, даже Девятый Отряд не справился бы лучше.

Тем не менее, все изменилось, когда связь между механоидами прервалась.

В космосе, где все солдаты находились на кораблях, обычное общение было невозможным, поэтому во время боевых действий особое внимание уделялось именно системам связи — как своим, так и соперника. Обрывы связи во время сражений случались нередко, но на этот раз еще недавно сильный флот, который мог бы потягаться с Девятым Отрядом, мгновенно превратился в стадо потерянных овец.

Формация развалилась, а механоиды казались дезориентированными, словно муравьи, потерявшие дорогу в муравейник. Их маневры стали хаотичными, но они ни на секунду не переставали обстреливать флот соперника.

По данным Чжаньлу, частота колебаний энергии ничуть не изменилась, но теперь АУГ уже не терпел таких катастрофических потерь, как ранее. Проще говоря, пилоты Легиона Свободы бестолково палили изо всех орудий, и скорее всего, уже подбили несколько собственных механоидов.

Линь Цзинхэн нахмурился и обратился к Лу Бисину:

— Передай мне ментальную сеть.

Лу Бисин холодно уставился на него.

Линь тут же сдался:

— Ладно… просто попроси Чжаньлу немного расширить границы его сети и попробуй перехватить управление ближайшим механоидом Легиона Свободы.

— О, — с безразличным видом отозвался Лу Бисин. — Чжаньлу, расширь свою ментальную сеть.

Линь Цзинхэн не мог не тревожиться:

— Ты справишься с сетью Чжаньлу? Он…

Хотя Лу Бисин ничего не ответил и даже не посмотрел на командующего, его лицо помрачнело.

Линь Цзинхэн не любил общаться с людьми, но он не смог бы добиться таких высот в юном возрасте, если бы не был достаточно наблюдательным и не умел читать эмоции окружающих. Увидев выражение лица Лу Бисина, он поднял руку, показывая, что больше ничего говорить не собирается.

Линю было крайне непривычно лететь на механоиде, не имея доступа к его ментальной сети. Ему казалось, что он плутает в темноте, как будто он отдал поводья своего резвого коня кому-то другому, пока скакал прямо по краю обрыва. Более того, этого человека, теперь перехватившего весь контроль над ситуацией, нельзя было назвать действительно опытным профессионалом.

Линь Цзинхэн некоторое время мучительно сдерживался, но в какой-то момент больше не смог этого выносить:

— Ты… ладно, можешь пилотировать механоид, если хочешь, но соблюдай осторожность и не выдай себя. Если они тебя обнаружат, не теряй времени даром, не пытайся им противостоять, а просто соверши экстренный прыжок в ближайшую трансферную точку, координаты которой…

Лу Бисин, наблюдавший за тем, как Чжаньлу расширяет границы ментальной сети, язвительно ответил:

— Не знал, что ты такой осторожный человек, командующий. Тогда кто совсем недавно собирался залезть в спасательную капсулу и ринуться прямо в самую гущу сражения?

Линь Цзинхэн:

— …

Лу Бисин нашел ближайший механоид Легиона Свободы, не прекращая насмехаться над Линем:

— Возможно, кто-то просто перехватил твои мозговые волны и превратил тебя в идиота.

Рассказы других людей о том, как в парах непременно возникают разногласия, Линь Цзинхэн всегда слушал вполуха. Теперь, когда он сам столкнулся с такой ситуацией, он внезапно обнаружил, что за поцелуем вполне может последовать новая ссора. Он даже предположить не мог, что ввязался в такие неприятности, а Лу Бисин, как назло, теперь вообще не сдерживал свой гнев!

Более того, рассудок командующего был так затуманен из-за высокой температуры, что ему уже начало казаться, что это именно он первым стал домогаться до Лу Бисина.

Лу Бисин внезапно изменился в лице:

— Погоди секунду, совместимость их пилотов с механоидами кажется слишком высокой.

Если во время взлома чужой ментальной сети наткнуться на человека, чей процент совместимости выше, можно легко погибнуть.

Линь Цзинхэн, пораженный услышанным, попытался подняться:

— Немедленно отступай и передай мне ментальную сеть.

— Подожди, на той стороне нет никакой реакции… Я даже не могу найти разрыв в связке пилота и механоида, — Лу Бисин, будучи настоящим ученым, любознательностью мог потягаться разом со всей популяцией кошек во вселенной. Столкнувшись с чем-то необычным, он нисколько не испугался, а напротив — ему стало невероятно интересно, и он тихо продолжил говорить. — Чжаньлу, поправь меня, если я ошибаюсь. Максимально возможная совместимость человека с сетью механоида составляет 90%, и это непреложный закон физики… У меня что-то не так со зрением, раз я не могу найти разрыв?

— Нет, — ответил Чжаньлу. — Вы не ошибаетесь, Ректор Лу, совместимость пилотов врага с сетью сейчас 100%.

— Что? — Линь Цзинхэн был шокирован.

— Ты не шутишь? Как они этого добились? — Даже Лу Бисин крайне удивился.

— Кажется, пилоты Легиона Свободы — не обычные люди, — произнес Линь Цзинхэн. — Когда мы были на базе Ядовитого Гнезда, этот сукин сын 001 упоминал их проект по созданию сверхлюдей при помощи биочипов. Тела их подопытных за короткое время сильно менялись, по сути превращаясь в биомашины. По словам 001, такие существа способны сливаться с механоидами в единое целое, а их реакция в 16 раз быстрее, чем у обычных людей… Неудивительно, что ты не смог обнаружить разрыв в их связке.

Лу Бисин не понимал, зачем пиратам эта технология:

— Это какая-то ерунда: Серебряная Крепость уже пала, зачем этим придуркам механоиды на полном автопилоте?

— Скорее всего, целью Легиона Свободы является не создание таких механоидов, — вмешался Чжаньлу. — Они хотят создать сверхлюдей, способных исполнять одновременно и человеческие функции, и функции робота. Но они не смогли закончить свой эксперимент, поэтому все, что у них сейчас есть, — горстка этих странных монстров.

— Неудивительно, что они так заинтересовались Проектом «Нюйва», возрожденным пиратами АУГ, — Линь Цзинхэн перевел взгляд на разрозненный флот Легиона Свободы. — У этих сверхлюдей быстрые рефлексы, и им не грозит взлом ментальной сети, но я подозреваю, что они не обладают независимым мышлением. Вероятно, все их мысли и действия находятся под контролем биочипов, поэтому стоило АУГ лишить их сигнала связи, и они перестали выполнять команды. Инженеры Легиона Свободы, скорее всего, сейчас выполняют экстренные ремонтные работы на коммуникационных системах. Ты можешь попробовать…

Глаза Лу Бисина загорелись:

— Взломать код сигнала их биочипов, пока они пытаются восстановить связь, а затем спрятаться среди пиратских механоидов!

***

Хуан Цзиншу, одетая в защитный костюм, сейчас находилась на главной площади Города Млечного Пути и раздавала жителям «вакцины». Хотя ранее Силы Самообороны отправили ампулы в каждый жилой дом, оставались еще бездомные и бродяги, у которых не было постоянного жилья. В какой-то момент эти обделенные собрались в центре города, протестуя против такой избирательности, а большие скопления людей во время эпидемии несли в себе огромную опасность. Поэтому Туран организовала несколько пунктов выдачи «вакцин» в разных частях города, а затем с помощью вооруженных автомобилей разогнала толпу, сообщив людям адреса пунктов.

Количество людей, пришедших за «вакцинами», превысило все ее ожидания. Хуан Цзиншу, задыхавшаяся под весом защитного костюма, уже несколько часов стояла на месте и выдавала ампулы. Остальные студенты взяли на себя работу в других пунктах.

Чтобы немного успокоить население города, приходилось прикладывать немало усилий.

Они были единственными выжившими обитателями планеты Пекин-β, и теперь им приходилось без чьей-либо поддержки справляться со всеми трудностями, которые поджидали их в огромной Восьмой Галактике. Хуан Цзиншу боялась даже представить, что бы они делали без Ректора Лу.

— Вот, возьмите, — Хуан Цзиншу выдавала жителям Города Млечного Пути ампулы с фальшивой «вакциной», внутри которых на самом деле был обычный раствор глюкозы. Она снова и снова повторяла заученные фразы о мерах предосторожности. — Пожалуйста, покиньте улицу, как только получите вакцину, и не загораживайте проход другим. Также просим вас не собираться в большие группы. Благодарю, следующий…

Не успела она договорить, как издалека послышались громкие звуки — сработали предупреждающие сигналы на вооруженных автомобилях, и им на подмогу тут же поспешили военные. Сквозь динамики одного из автомобилей раздался громкий мужской голос:

— Они лгут вам! Это не вакци…

Зажужжали прерыватели сигнала, и крики мужчины в динамиках сменились неприятным скрежетом. Люди в толпе непроизвольно прикрыли уши, и их сердца немедленно охватила гнетущая тревога.

— Что он сказал? Кто лжет?

— Это не вакци… не вакцины! Думаю, он это хотел сказать!

— Что? Тогда что же они нам выдают?

«О, нет», — испуганно подумала Хуан Цзиншу, покрываясь холодным потом.

Один из солдатов Девятого Отряда быстрым шагом подошел к ней и прошептал:

— Мы сейчас же доложим об этом капитану. Весь персонал, кроме военных, должен немедленно покинуть город!

Хуан Цзиншу машинально кивнула и собиралась было последовать за мужчиной.

В этот момент один из жителей, стоявших в очереди, внезапно встрепенулся и громко заявил:

— У всех вас на руках вакцины, просто найдите аптеку или медицинскую лабораторию и проверьте сами! Тогда вы поймете, что эти ампулы наполнены бесполезным плаце…

Он не успел закончить фразу — в него тут же выстрелили капсулой с сильным успокоительным. Но толпа уже была на взводе и, решив, что мужчину просто убили на месте, тут же запаниковала. Люди бросились бежать, крича от ужаса и громко ругаясь. Некоторые даже пытались прорваться сквозь линию вооруженных автомобилей, указывая пальцами на Хуан Цзиншу и требуя от нее объяснений…

Кто-то особенно бесстрашный взревел:

— Они не будут выдавать нам настоящие вакцины! Если кто-то из вас, ребята, заразился, советую найти укромное место и спрятаться, пока они не поймали вас и не отправили в зону карантина! Если попадетесь — считайте себя мертвецами! И когда вас не станет, ваш труп просто выбросят на помойку!

Пульс Хуан Цзиншу подскочил до 180 ударов в минуту, пока она беспомощно наблюдала, как только что спокойные и организованные люди, стоявшие в очереди, превратились в хаотичную и неуправляемую толпу. Слухи распространялись со скоростью света. Солдат Девятого Отряда продолжал тащить ее за собой, на ходу докладывая обстановку своему капитану в микрофон персонального устройства. Хуан Цзиншу смогла расслышать лишь обрывки их разговора, и была поражена холодным тоном обычно улыбавшейся Туран:

— …Любой ценой возьмите зону под контроль.

«Любой ценой», — растерянно повторила про себя Хуан Цзиншу. — «Они что, собираются заткнуть толпу насильно? Ректор Лу, что же нам делать?»

Но к сожалению, Лу Бисин сейчас находился очень далеко и ничем не мог ей помочь. Девушка услышала чей-то крик из толпы:

— Люди, выдающие вакцины, носят защитные костюмы. Если вакцина настоящая, почему они так боятся заразиться?

— Мы требуем объяснений, скажите нам правду!

— Они собираются нас всех убить, бегите!

В этот момент из энергетического поля появилась группа вооруженных автомобилей и перекрыла беглецам все пути к отступлению. Угрожающего вида автомобили развернулись в сторону толпы, словно остро наточенные копья, направленные на загон, полный скота.

Хуан Цзиншу внезапно отступила на шаг и вырвалась из хватки солдата, державшего ее за плечо. Она бросилась обратно к стойке, с которой выдавала «вакцины», и схватила громкоговоритель, предназначенный для поддержания порядка в очереди:

— Эй, вы!

Девушка в свои неполные 17 лет выглядела практически взрослой, но сейчас ее голос срывался от волнения и звучал почти по-детски. Она подняла руку с ампулой в воздух и произнесла, обращаясь к толпе:

— Количество вакцин сильно ограничено, поэтому наш персонал лекарства не получал. Если уж вам так мешает мой защитный костюм, и вы готовы обвинять нас бог знает в чем, то я с удовольствием сниму его и облегчу себе работу!

Солдаты даже не успели отреагировать, когда она закончила говорить и тут же стянула с себя верхнюю часть защиты. Ее волосы промокли от пота, который теперь капал ей на лоб. Группа солдат из Девятого Отряда, шокированные внезапным поворотом событий, тут же вышли из вооруженных автомобилей и поспешили ей на помощь.

Руки Хуан Цзиншу так сильно дрожали, что она даже не с первой попытки смогла сделать инъекцию. Устройство, зашитое в ее комбинезон, автоматически выбрало подходящее место для укола, продезинфицировало поверхность кожи и ввело ей в вену раствор, не способный вылечить никакую инфекцию, а тем более спасти жизнь человеку.

«Ректор Лу что-нибудь придумает», — подумала Хуан Цзиншу. — «Если уж люди с синдромом церебральной пустоты способны пилотировать механоиды и управлять двумя ментальными сетями сразу, то нет ничего невозможного. Даже если я заражусь, они обязательно добудут настоящую вакцину».

Во все времена были и будут отважные и безрассудные молодые люди, которые без долгих раздумий готовы броситься в самую гущу событий, пока другие изворачиваются и ищут способ спасти собственную шкуру.

Пустая ампула выпала из ее руки. Толпа безмолвно взирала на нее со всех сторон.

— Теперь вы убедились? Вакцина не панацея, она на всех действует по-разному. Некоторым не удастся излечиться, и они умрут, а у кого-то может появиться аллергическая реакция. Если после введения вакцины вы все равно заболеете, значит, она вам не подходит, и нужно немедленно обратиться в больницу. Медицинское заведение — это не скотобойня! — Хуан Цзиншу глубоко вздохнула. — Теперь я повторю для всех: те, кто еще не получил вакцину, постройтесь в очередь. Те, кто свою уже забрал, — пожалуйста, немедленно покиньте зону, старайтесь не толпиться и избегайте оживленных районов города. Следующий!

Внезапно сверху донесся громкий рев двигателей. Люди подняли головы и увидели, как вереница космических кораблей проследовала в направлении базы, миновала слои атмосферы и приготовилась к посадке.

Небо было чистым, поэтому эмблемы и надписи на корпусах кораблей были отчетливо видны.

— На кораблях символы, обозначающие медицинские вакцины!

— Смотрите, это корабль с планеты Лондон, я слышал, там есть огромная лаборатория, производящая медикаменты.

— А вон тот механоид с планеты Валор (прим.пер.: судя по анлейту, это испанское слово, в переводе обозначающее «ценность» или «значимость»).

— И еще один — с Миласа (прим.пер.: так называется район в западной части Турции).

Одноглазый Ястреб смог собрать на Цимине практически все медицинские ресурсы Восьмой Галактики — гигантские разноцветные корабли один за другим приземлились на территории базы.

На кораблях располагались хорошо оборудованные медицинские лаборатории, в которых работали целые группы исследователей со всей галактики. Большинство планет поучаствовало в сборе оборудования и медикаментов, а некоторые даже отправили свой персонал на помощь Цимину.

Уильям Юй, находившийся на пороге смерти, с трудом открыл глаза и сквозь свою защитную маску увидел чье-то немолодое лицо. Он не узнавал этого человека — наверное, сотня лет, что прошла с момента их последней встречи, слишком сильно изменила обоих. А может быть, сознание Уильяма медленно угасало под влиянием Радужного вируса. Или они лишь воевали когда-то на одной стороне, а лицом к лицу никогда не встречались. Но Уильям сразу узнал бронзовый значок в руках у посетителя.

«Восьмая Галактика. Независимый Флот Союза».

Это название не было насмешкой наподобие пиратского «Легиона Свободы». За ним скрывался настоящий флот, который больше века назад следовал за армией Союза и искренне верил в Декларацию Свободы. Флот, прошедший кровопролитную войну…

Перед глазами Уильяма Юя все поплыло, когда этот незнакомец… бывший соратник положил значок рядом с ним и произнес:

— Мой друг, мы — Независимая Восьмая Галактика.

По лицу Уильяма потекли слезы.

Одноглазый Ястреб ворвался во временный офис Туран и без предисловий объявил:

— Я притащил всю лабораторию этой старой крысы с планеты Лондон, они готовы немедленно приступить к анализу нового штамма. Где Линь Цзинхэн? Они нашли главную базу АУГ?

***

Линь Цзинхэн и Лу Бисин уже тайком присоединились к армии Легиона Свободы. Флот пиратов состоял из разношерстных механоидов, а пилоты, управляемые биочипами, проверив код сигнала, не обратили на новоприбывший корабль никакого внимания. Коммуникационную сеть как раз починили, разрозненные механоиды Легиона Свободы снова объединились в четкую формацию и направились в сторону штаб-квартиры АУГ.

Глава 81 - База данных Радужного вируса

Пиратский флот, восстановивший свои системы связи, тут же предпринял атаку на базу АУГ.

Линь Цзинхэн быстро проанализировал урон, нанесенный защитному полю штаб-квартиры, и сразу понял, какую стратегию использует Легион Свободы. Правда, один из их механоидов ранее попал под перекрестный огонь, и теперь формация была неполной. Он указал на координаты и предложил Лу Бисину воспользоваться образовавшейся брешью, затесаться в ряды вражеского флота, подражать их действиям и при необходимости стрелять или раскрывать защитное поле одновременно со всеми остальными. Если не допускать задержек и промахов, никто не сможет опознать в них чужаков.

Командующий хоть и казался человеком серьезным и заслуживающим доверия, но на деле как никто иной умел обманывать и манипулировать на поле боя.

Линь Цзинхэн не испытывал никаких угрызений совести или волнения, истребляя одну группу пиратов под прикрытием другой. А вот Лу Бисин не мог перестать тревожиться и постоянно задавал вопросы Чжаньлу:

— Мы так легко проскользнули в их ряды, но что, если они нас обнаружат?

— Вы можете передать ментальную сеть моему хозяину, он хорошо управляется с ракетами, — дружелюбно посоветовал Чжаньлу.

Лу Бисин цокнул языком, выражая притворное недовольство:

— И почему всем так не терпится прибегнуть к насилию? Мы здесь лишь для того, чтобы кое-что украсть, разве нельзя все уладить мирно? Например, я мог бы притвориться, что продаю медицинские страховки, а раз состояние сверхлюдей так непредсказуемо, пиратам точно пригодятся наши услуги.

Чжаньлу с легкость распознал шутку и уверенно ответил:

— Хахаха.

Линь Цзинхэн:

— …

Командующий впервые видел, чтобы пилот и ИИ-ядро механоида вместе устраивали такой стенд-ап. Он не знал точно, была ли причиной высокая температура или навязчивый шум, но его головная боль стала невыносимой:

— Либо дай мне доступ к ментальной сети, либо докладывай мне о событиях на поле боя в режиме реального времени. Откуда у тебя вообще берется время на пустую болтовню?

— Господин Линь, присмотрись ко мне, — Лу Бисин нахмурился, отвечая командующему. — Это выражение лица означает: «мой гнев еще не угас». Мы пока не уладили наши разногласия, поэтому и не думай изображать из себя главного, со мной это больше не сработает.

Хотя Лу Бисин и продолжал ерничать, он все же хорошо осознавал сложность ситуации и поспешно доложил:

— Сквозь ментальную сеть Чжаньлу я сейчас отлично вижу штаб-квартиру АУГ. Я засек сигнал связи на дальние расстояния, отправленный с базы, — вероятно, они вызывают подкрепление… хм, подожди, Легион Свободы перехватил сообщение, поэтому оно не было доставлено. База АУГ свернула свое вооружение. Возможно, они хотят объединить все оставшиеся ресурсы и силой прорваться сквозь окружение.

— Сворачивают вооружение? Ты уверен? — Нахмурился Линь Цзинхэн.

Лу Бисин снова почувствовал, как на него накатывает гнев: кажется, если он в ближайшее время не отдаст управление ментальной сетью командующему, этот самовлюбленный и всемогущий господин Линь будет подвергать сомнению каждое его слово.

Он призвал на помощь все свое терпение и постарался ответить спокойно, как полагается воспитанному ученому:

— Командующий, ты хоть раз доверял своим товарищам на поле боя за все эти годы?

Линь Цзинхэн обдумал вопрос и произнес:

— У меня нет товарищей, только подчиненные.

— Неужели Серебряная Крепость всегда действует в одиночку? И никогда не кооперируется с другими военными подразделениями, чтобы выполнить миссию?

— Крайне редко, — Линь Цзинхэн откинулся назад и заговорил тише, стараясь экономить силы, поэтому со стороны казалось, что его тон стал мягче.

«Подобревший» Командующий Линь осторожно обронил:

— Они либо следуют моим правилам, либо покидают поле боя.

Лу Бисин:

— …

— Очень странно, что АУГ решила отступить и свернуть вооружение именно сейчас, — произнес Линь Цзинхэн. — У них полно технологий для отключения коммуникационных систем врагов, и они чуть ранее это наглядно продемонстрировали. Если они хотят прорваться сквозь окружение, логичнее всего было бы сначала оставить соперника без связи, а затем, воспользовавшись его замешательством, сбежать. Хотя большую часть флота составляют безмозглые «сверхлюди», среди пилотов должны быть и те, кто их контролирует…

Линь Цзинхэн закашлялся, и сердце Лу Бисина пропустило удар. Внезапно позабыв о разногласиях, он подхватил мысль Линя:

— Я понял тебя, у АУГ почти не осталось боеприпасов, поэтому даже если сейчас они мобилизуют все остатки, а затем нарушат сигнал связи Легиона Свободы, их противник может бросить свой флот «сверхлюдей» и броситься в погоню. Это огромный риск… а значит, они что-то втайне планируют. Чжаньлу, давай раскроем их секрет. Начнем с трансферных точек.

Лу Бисин быстро уловил суть происходящего, тем самым сэкономив Линь Цзинхэну силы и время.

Чжаньлу вскоре доложил:

— В этой зоне нет неизвестных трансферных точек.

— Должны быть, просто они не на виду и хорошо защищены, — в этот момент Легион Свободы резко приблизился к базе АУГ. Лу Бисин заговорил быстрее, будто боялся что-то не успеть. — Есть всего три способа защиты трансферных точек: дренаж энергетического поля, перекрытие трансферного коридора и односторонний заградительный барьер. Перекрытие коридора требует больших пространств, что невозможно в данной зоне, поэтому они могли воспользоваться лишь двумя другими технологиями… Для дренажного способа нужно, чтобы другие трансферные точки поблизости обеспечивали постоянный поток энергии. А при односторонней блокаде должен быть наземный источник сигнала. Чжаньлу, давай разделимся. Поищи в округе необычные энергетические колебания, а я проверю их наземные системы.

Линь Цзинхэн некоторое время растерянно взирал на Лу Бисина — тот сейчас был подключен к ментальной сети, поэтому для общения с Чжаньлу ему не было нужды говорить вслух. Тем более, база данных Чжаньлу настолько объемная, что ему достаточно набора отдельных слов, чтобы распознать приказ безо всех этих долгих объяснений.

Лу Бисин рассказал все это специально для Линя, не желая, чтобы беспокойный командующий тратил силы на ненужные вопросы.

Холодное сердце Линь Цзинхэна замерло, когда он понял, что именно так чувствует себя человек, о котором заботятся… Это ощущение было немного непривычным, слегка смущающим, но невероятно приятным.

В этот момент собравшиеся вместе механоиды АУГ открыли огонь по вражескому флоту. Лу Бисин тут же получил приказ от командного пункта Легиона Свободы начать ответный обстрел кораблей АУГ.

Лу Бисин не ожидал таких быстрых перемен в ситуации и теперь сомневался, стоит ли ему продолжать следовать приказам Легиона Свободы, сохраняя маскировку.

Линь Цзинхэн сразу же вмешался:

— Игнорируй их и покидай флот.

— Хм? — Лу Бисин инстинктивно последовал приказу Линя, но про себя задумался: «Если мы не послушаем команду и прямо сейчас выйдем из формации, они разве не уничтожат нас на месте?»

Они проскользнули в ряды пиратских кораблей, когда те под влиянием обрыва внутренней связи впали в полный хаос, поэтому с особыми сложностями не столкнулись. Но в данный момент небольшой механоид, вырвавшийся из формации и отказавшийся исполнять команду свыше, сразу привлек всеобщее внимание.

Практически моментально все орудия Легиона Свободы были нацелены на их маленький механоид, но Лу Бисин даже не успел отреагировать — АУГ использовала мощный прерыватель сигнала связи и снова оставила своих соперников без возможности какой-либо коммуникации. За считанные секунды организованный флот Легиона Свободы превратился в стаю безголовых мух.

Внезапно раздался голос Чжаньлу:

— Ректор Лу, я обнаружил спрятанную трансферную точку, они использовали дренажный метод, чтобы скрыть ее координаты!

— Экстренный прыжок, — скомандовал Линь Цзинхэн.

Лу Бисин схватил гигантский ледяной компресс, тщательно завернул в него Линь Цзинхэна, обхватил получившийся «сэндвич» для надежности руками и приказал механоиду совершить экстренный прыжок.

Кабина тут же наполнилась защитным газом, которого было чуть ли не вдвое больше, чем обычно. Линь Цзинхэну показалось, что он застрял в куске янтаря, потерявшись во времени и пространстве, и он даже не успел почувствовать изменений гравитационного поля, которые обычно сопровождают прыжки.

В следующее мгновение маленький механоид испарился прямо посреди разрозненных пиратских кораблей и направился к скрытой трансферной точке. Стоило им только оказаться на другой стороне, и Чжаньлу снова заговорил:

— На расстоянии одного дня полета отсюда зафиксирована вспышка энергетических волн…

Лу Бисин удивленно вскинул голову — взорвалась штаб-квартира АУГ!

И это не было похоже на обычный взрыв вооруженного механоида — вся база превратилась в гигантский огненный шар.

В отличие от крохотной станции Коровы, штаб-квартира АУГ была огромной: ее площадь составляла почти десять тысяч квадратных километров. По сути, это была хорошо укрепленная летающая крепость. И в этот момент ее изнутри разорвало на части, отчего она практически превратилась в новое искусственное солнце. Столп пламени искромсал искусственную атмосферу, словно тонкую бумагу, и начал стремительно приближаться к флоту Легиона Свободы.

Механоиды Легиона Свободы, все еще пребывавшие в полном беспорядке, оказались слишком близко к эпицентру взрыва.

Все предыдущие действия АУГ были тщательно продуманной смертельной ловушкой. Никто из пиратов в штаб-квартире и не планировал сбегать — вместо этого они принесли в жертву собственные жизни, чтобы их враг погиб вместе с ними.

Флот «свехлюдей» был уничтожен в мгновение ока. Пилоты, управлявшие носителями биочипов издалека, в этот момент были в хвосте формации, поэтому успели оценить ситуацию, развернуться и кинуться наутек.

В этот момент неприметный торговый корабль прошел сквозь ту же трансферную точку, которую только что покинул Лу Бисин…

Лу Бисин, заметив это, осознал, что взрыв штаб-квартиры АУГ вовсе не был суицидальной миссией, направленной на уничтожение врага ценой собственной жизни. Целью всего этого беспорядка было прикрытие этого маленького «торгового корабля». Остальные пираты на базе, вместе со всем вооружением и механоидами, были просто приманкой для противника.

Что это? Жертва тысяч во имя спасения нескольких избранных?

Люди осознанно стали приманкой в этом обманном маневре? Возможно, им промыли мозги настолько, что они считали, будто умирают за великую цель спасения человечества?

Но база погибла в огне, и теперь никто уже не смог бы понять настоящих причин.

Линь Цзинхэн выбрался из кокона ледяного компресса и попытался подняться. Но его ноги затекли, и он слишком поспешил, поэтому сразу неловко рухнул на колени. Лу Бисин испуганно кинулся к нему и поднял мужчину на ноги:

— Линь!

— Отдай ментальную сеть, — велел Линь Цзинхэн.

Не дожидаясь ответа, он насильно потеснил Лу Бисина внутри сети Чжаньлу. И хотя ученый иногда пререкался с командующим, в такой непростой ситуации он и не подумал спорить, мгновенно покинув ментальную сеть.

Линь Цзинхэн потянулся куда-то за его плечо и вытащил ампулу, оставшуюся внутри ледяного компресса. Не успел Лу Бисин и глазом моргнуть, как командующий привычным движением ввел себе в вену препарат. Лу Бисин резко повернул голову и увидел, как из руки Линя выпала пустая ампула релаксанта.

Линь Цзинхэн со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы — все его мышцы мгновенно свело, и ему показалось, что кости под давлением вот-вот начнут ломаться. Он глубоко вздохнул и замер, пытаясь справиться с чудовищной болью.

Но одновременно с этим метальная сеть Чжаньлу развернулась в полную силу. Небольшой торговый корабль, который только что сбежал, без сомнения был замаскированным боевым механоидом. Он тут же попался в ловушку, словно насекомое, запутавшееся в паутине.

Чем слабее Линь Цзинхэн становился физически, тем больше росла его ментальная сила. Пилот вражеского корабля тут же потерял контроль над механоидом, и Линь Цзинхэн отключил на его борту все системы гравитации и балансировки. Механоид бешено вращался, а пассажиры на борту чувствовали себя так, будто попали в стиральную машину. Казалось, что все клетки их организмов в любую секунду будут раздавлены. Пираты практически впали в кому, поэтому уже никак не могли вернуть себе управление кораблем.

Линь Цзинхэн в одиночку легко расправился с механоидом врага. Но тело его, и так измученное болезнью, сдалось под действием релаксанта, и спустя минуту мужчина безжизненно повис на руках Лу Бисина. Тому на мгновение показалось, что он не слышит дыхания командующего, поэтому он поспешно попытался нащупать пульс. Когда он наконец уловил слабое биение сердца, то чуть не разрыдался. Слова, которые давно вертелись у него на языке, наконец вырвались наружу:

— Ты что, хочешь умереть?!

Горло Линь Цзинхэна так пересохло, что он не мог издать ни звука. Поэтому он молча взял под контроль оба механоида и с помощью еще одной трансферной точки совершил очередной прыжок. Как только он отлетели от остатков флота Легиона Свободы достаточно далеко, чтобы преодолеть помехи, он отправил сигнал на планету Цимин.

Судя по данным из внутренних сетей Легиона Свободы, основной флот АУГ лишь временно отсутствовал на базе. Именно поэтому Легион Свободы так торопился уничтожить ее — они предполагали, что в любой момент могут вернуться вооруженные силы противника, поэтому каждая минута была на счету. Зона базы АУГ была крайне небезопасна.

А Линь Цзинхэн — каким бы аккуратным и последовательным он ни был — все еще ничего не мог поделать с собственным невезением. Только они собирались сбежать, как из ближайшей трансферной точки появился небольшой флот АУГ. Между их последним прыжком и внезапным появлением пиратов прошло менее минуты, поэтому если бы не недавний взрыв базы, можно было бы решить, что это тщательно спланированная засада.

— Сэр, маячок на механоиде заложников был активирован, — подал голос Чжаньлу.

— И как они их так быстро нашли? — Лу Бисин был поражен.

Линь Цзинхэн в ту же секунду отыскал и деактивировал все маячки на на корабле заложников, но было уже слишком поздно.

Чжаньлу с помощью ментальной сети просканировал окрестности на предмет всех доступных трансферных точек.

К этому моменту их координаты уже были полностью рассекречены. Вражеский флот не стал сразу нападать — ведь в руках Линь Цзинхэна сейчас были заложники. Тем не менее, пиратские механоиды рассредоточились, перекрывая доступ ко всем трансферным точкам в округе.

Если бы кто-то нанес местоположение кораблей на навигационную карту, механоид Линь Цзинхэна был бы похож на крохотного жучка, окруженного стаей хищников.

Обе стороны какое-то время бездействовали.

Линь Цзинхэн схватился за плечи Лу Бисина и с трудом поднялся на ноги. Он уже успел привыкнуть к неприятностям, преследовавшим их в этом сражении, и спокойно скомандовал:

— Присоедини к нам корабль заложников.

«Торговый корабль» с заложниками послушно приблизился, а затем медленно пристыковался к их механоиду. После корректировки давления воздуха и восстановления гравитации команда роботов-помощников доставила на борт связанных по рукам и ногам пленников.

Всего людей было семеро, и все они были одеты в длинные хлопковые рубашки. Их волосы были коротко пострижены, и на них не было совсем никаких электронных приспособлений — даже персональных устройств. На спине у каждого была изображена эмблема АУГ: силуэт человека, похожего на древнего «пророка» из их агитационных буклетов, был заключен в кольцо из переплетенных лоз плюща. Эти люди, очевидно, являлись ключевыми фигурами для АУГ, но никто не мог сказать, насколько для них был опасен новый штамм Радужного вируса.

— Они наверняка взяли с собой главную базу данных АУГ, когда бежали, — Линь Цзинхэн теперь использовал ментальную сеть и динамики в кабине механоида, чтобы разговаривать с Лу Бисином. — Влезь в их сеть, и если найдешь какую-либо информацию о Радужном вирусе, — сразу устанавливай связь с Туран и отправляй ей данные.

— О, — холодно ответил Лу Бисин и положил руки Линь Цзинхэна на свои плечи, чтобы таким образом вытащить командующего из помещения.

— Ты… уф… что ты делаешь?

— Ты пытаешься заманить меня на тот корабль, а затем планируешь отсоединить его от нашего механоида, не так ли? Используешь те же трюки, что и до этого, у тебя осталась хоть капля совести? Я не позволю тебе оставить меня ни на секунду.

Только Линь Цзинхэн собрался придумать себе оправдание, как Лу Бисин его сурово оборвал:

— Не надо ничего объяснять, у меня не осталось веры в твою искренность… Если бы не тот факт, что Чжаньлу способен открыть любой цифровой замок, я бы тебя сейчас приковал к себе.

Хотя контроль над Чжаньлу сейчас был у Линь Цзинхэна, ИИ скучал по доброму обращению Лу Бисина, а поэтому развел руками и беспардонно ответил прямо на глазах у своего хозяина:

— Прошу прощения, Ректор Лу, но я советую вам использовать собственные руки, чтобы удержать его рядом. Этому я никак не смогу помешать.

Линь Цзинхэн:

— …

Во главе флота АУГ был тяжелый механоид, который едва показался из близлежащей трансферной точки и мгновенно направил на соперника дула своих орудий.

В кабине механоида раздался запрос на связь.

— Чжаньлу, ответь на вызов вместо меня, — распорядился Линь Цзинхэн.

Чжаньлу послушно принял входящий запрос и встал перед камерой, в то время как Линь Цзинхэн контролировал его речь сквозь ментальную сеть. За спиной ИИ находились заложники, которых АУГ тоже теперь могла наблюдать на своем экране.

Вероятно, пираты приняли их за членов Легиона Свободы, поэтому первым делом возмущенно спросили:

— Наши братья в Союзе сейчас рискуют своими жизнями в борьбе за свободу всего человечества, так почему вы — наши союзники — решили при первой возможности ударить нас ножом в спину?

На искусственном лице Чжаньлу появилась пугающе реалистичная усмешка:

— Что бы вы ни говорили, а ваши люди сейчас в моих руках.

Лицо пирата АУГ исказилось от еле сдерживаемого гнева:

— Я знаю, что вам нужно, и могу поделиться данными о Проекте «Нюйва», но вы должны немедленно освободить заложников и вернуть нам ковчег!

— Значит, этот механоид, замаскированный под торговое судно, называется ковчегом, — тихо заметил Лу Бисин.

Выражение лица Линь Цзинхэна стало еще более мрачным, и он сказал, используя голос Чжаньлу:

— Не пытайтесь меня провести, данные о Проекте «Нюйва» сейчас на ковчеге, не так ли? И он сейчас в моем распоряжении, так с чего вы решили, что можете со мной торговаться? Вам все еще нужны живыми эти пророки? Если да, то немедленно освободите мне дорогу, иначе я начну убивать по одному человеку в минуту. Как вы думаете, кому стоит умереть первым?

Пират прикусил губу и произнес:

— Мы боремся за человечество в целом, поэтому в любой момент готовы пожертвовать любым из нас. Даже и не думай нам этим угрожать!

— Ладно, тогда можете прямо сейчас открывать огонь, — равнодушно ответил Линь Цзинхэн.

К этому моменту Лу Бисин уже добрался до ядра системы ковчега. Вероятно, нужные базы данных хранились в засекреченных папках, которые сейчас одна за другой возникали перед лицом ученого. Скорость его дешифровки была непревзойденной, и ему даже не мешал Линь, которого он тащил практически на руках.

— Я нашел… погоди, есть один действительно хорошо защищенный файл… Хм, тут используется код Алекто, поэтому будет чуть сложнее…

Не успел он договорить, как файл, потревоженный попыткой взлома, отправил сигнал тревоги. Самое удивительное, что точно такой же сигнал тут же раздался в кабине механоида пиратов АУГ.

— Неужели джек-пот? — спросил Лу Бисин.

«Вот дерьмо», — подумал про себя Линь Цзинхэн.

Командующий сразу развернул защитное поле механоида и разогнал корабль до максимальной скорости. Крошечный механоид, который еще мгновение назад мирно дрейфовал на месте, со скоростью молнии рванул с места и едва смог увернуться от волны ракет, выпущенных АУГ. Враг больше не интересовался судьбой заложников и был готов самолично взорвать ковчег, если на кону стояла безопасность засекреченных данных.

Несчетные корабли среднего размера, притаившиеся за тяжелым механоидом, нацелили свои орудия на одинокого «жучка», попавшего в их окружение. К этому моменту связь уже была разорвана, а механоид Линь Цзинхэна оказался в самом эпицентре обстрела ракетами и волнами пушек частиц.

Сбежать было невозможно.

В это мгновение сигнал связи на дальние расстояния, который они успели отправить на Цимин, был наконец принят другой стороной.

Прежде чем Лу Бисин переслал всю базу данных Радужного вируса на их базу в Восьмой Галактике, он мельком увидел цифровое изображение Туран. Теперь он знал, что даже если им с Линем суждено превратиться в космическую пыль, человечество больше не будет под угрозой смертельной эпидемии.

Давай возвращаться

Связь между базой на планете Цимин и механоидом Линь Цзинхэна оборвалась уже достаточно давно. Туран, исполнявшая обязанности начальника штаб-квартиры, была вынуждена не только согласиться на план Проныры, но и направить своих солдат вместе с членами Сил Самообороны в опасную зону. Кроме того, самой ей пришлось оставаться на базе и ждать новостей, какими бы ужасными они ни оказались. Два дня она работала на износ. К счастью, хотя бы Одноглазый Ястреб смог помочь — он привел весь персонал, который отыскал в Восьмой Галактике, и медики взяли на себя основную работу, поэтому на улицах осталось лишь несколько солдат Девятого Отряда, патрулировавших территорию.

Внутри штаб квартиры, прямо на полу, спали уставшие люди в защитных костюмах.

Они сделали все, что могли, и теперь им оставалось лишь положиться на судьбу.

Туран настолько утомилась, что больше не могла ждать новостей и уснула сидя, словно птица в гнезде.

День на Цимине тянулся мучительно долго. Когда команда поняла, что чудом дожила-таки до заката, небо затянуло свинцовыми тучами, а тени на земле вытянулись. Одноглазый Ястреб стоял у окна с сигаретой в руке и опирался на подоконник. В этот момент на базу внезапно поступил запрос на связь, он быстро взглянул на спящую Туран и как ни в чем не бывало сам ответил на вызов.

Не успел он убрать руку от экрана, как услышал кошмарный грохот. Капитан Девятого Отряда инстинктивно вскочила, решив, что на базу напали, и схватилась за пистолет у себя на поясе, а затем с пугающе мрачным лицом сняла его с предохранителя. Заметив экран, который ожил после стольких дней ожидания, она удивленно спросила:

— Что случилось? Погоди, что вообще происходит?

Одноглазый Ястреб лишь на мгновение увидел Лу Бисина, появившегося перед камерой, которая яростно сотрясалась. Экран моргал, и сквозь динамики было четко слышно, как механоид Линь Цзинхэна издавал отчаянные сигналы тревоги. Людей больше видно не было.

Одноглазый Ястреб почувствовал, как его глаза защипало от прилившей к голове крови. Его обуяло невыносимое желание прямо сейчас проследовать за сигналом связи в открытый космос, нагнать механоид и выпустить пулю в голову Линь Цзинхэна.

Да ты хоть представляешь себе, как сложно мне было его найти?

Знаешь ли ты, чем я пожертвовал, чтобы вырастить его?

Пусть ты и хотел использовать его в качестве человеческой «тигриной печати», чтобы собрать воедино свою армию, но как же ты мог…

Одноглазый Ястреб замахнулся кулаком на коммуникационное оборудование, и Туран подпрыгнула от неожиданности. Она подбежала и встала прямо перед ним:

— Успокойтесь, успокойтесь. Мы все понимаем ваши чувства, но этот файл они направили нам, рискуя собственными жизнями, позвольте мне хотя бы его получить… Господин Лу!

Одноглазому Ястребу казалось, что внутри него взорвался вулкан, поглотивший все его разумные мысли:

— Не стой на пути!

Туран понимала, что физической силой конфликт не решить, поэтому неуверенно отступила на шаг назад. Затем указала на экран и произнесла:

— Да погодите вы, они явно не на том механоиде, на котором улетали.

Одноглазый Ястреб на секунду растерялся.

Туран мельком взглянула на него, а потом вызвала охрану подземной тюрьмы:

— Приведите мне Хоупа!

***

Ни один механоид не смог бы выбраться из такой западни.

Защитное поле могло оградить корабль от некоторых угроз, но о том, чтобы противостоять постоянному обстрелу противника, не могло быть и речи. Волны энергетических частиц были настолько сильны, что буквально плавили все на своем пути, и скорости механоида не хватило бы, чтобы избежать огня и совершить экстренный прыжок.

Перед лицом смерти любой человек, даже такой черствый, как Линь Цзинхэн, неминуемо погружался в размышления о жизни. Он сделал все, что мог, но так и не сумел избежать гибели… может быть, такова была его судьба. Несчетные поколения человеческой цивилизации однажды оказывались погребены под тяжестью времени, сгнивая и превращаясь в окаменелости. Или, возможно, они все еще смотрели на людей будущего откуда-то из другого измерения, сквозь призму исторических событий и собственных воззрений. Сейчас все существование Восьмой Галактики пребывало в опасности, так что же мог сделать один единственный человек, чтобы остановить этот бушующий прилив глобальных изменений?

Вот только… на механоиде был еще один человек. Который никогда не должен был на себе испытать таких превратностей судьбы.

Линь Цзинхэн прикусил губу и позвал:

— Чжаньлу!

«Человеческое» тело Чжаньлу внезапно растаяло и в мгновение ока проникло прямо во внутреннюю систему ковчега, заменив собой его ментальную сеть.

Вскоре волны энергетических частиц приблизились достаточно, чтобы увидеть их невооруженным взглядом, и защитное поле ковчега начало рассыпаться.

— Повреждение защитного барьера под действием высоких температур продолжает расти… 50%… 60%…

— Внимание, процент ущерба увеличивается слишком быстро…

Тяжелейшие побочные эффекты использования релаксанта окончательно уничтожили измученную иммунную систему Линь Цзинхэна.

Внутри ментальной сети Чжаньлу настоятельно ему напомнил:

— Сэр, температура вашего тела выше 40 градусов, стабильность ментальной сети падает, сейчас совместимость составляет…

Линь Цзинхэн не обратил на него никакого внимания:

— Запусти систему саморазрушения склада боеприпасов.

— Принято, процедура запуска самоуничтожения требует повторного подтверждения… — ответил Чжаньлу.

— Повреждение защитного барьера 85%, система на пределе возможностей…

Тело Линь Цзинхэна дрожало от сильного жара, но голос его оставался твердым и спокойным:

— Подтверждаю повторно. Отсоединить склад боеприпасов и запустить процесс его самоуничтожения.

Оба механоида одновременно избавились от отсеков с вооружением, активировав на них систему саморазрушения прямо в момент отстыковки, отчего несколько дюжин ракет разом взорвались. Взрывная волна уничтожила остатки защитного поля, и корпус механоида содрогнулся. Лу Бисина, крепко сжимавшего Линь Цзинхэна в объятиях, отбросило к стене. Симптомы Радужного вируса усугубились, и от легкого контакта с рукавом Лу Бисина, кожа на руке Линь Цзинхэна отслоилась.

В то же время взрыв отсеков с боеприпасами остановил волны энергетических частиц и защитил оба механоида от смертельной угрозы. Лишь по касательной задев корпус, они тут же растворились в космосе.

Не дав врагу времени на повторный обстрел, оба механоида вместе совершили экстренный прыжок.

Линь Цзинхэну казалось, что его тело было объято пламенем, опалявшим его кожу с ног до головы. Его сознание, напротив, словно тонущий корабль, опускалось все глубже на дно, и спасения было искать негде. Лишь одна мысль: «Я должен сделать так, чтобы Лу Бисин выжил», — блестела в этом необъятном океане, словно упавшая в темную воду иголка, отражавшая солнечный свет. Она каким-то чудесным образом удерживала Линя от погружения в небытие.

Внутри ментальной сети Чжаньлу отчаянно пытался связаться со своим хозяином, но у того больше не осталось сил отвечать. В момент экстренного прыжка Линь Цзинхэн отдал свой последний приказ: отсоединить ковчег от их маленького механоида, отключить на нем все двигатели, а сам механоид разогнать до максимальной скорости, направив к трансферной точке.

Затем командующего поглотила тьма.

Флот АУГ, который затаился и ждал неподалеку от трансферной точки, заметил маленький механоид, прошедший сквозь коридор, прицелился и использовал сразу несколько ракет, чтобы уничтожить корабль на месте.

Внутри коммуникационной сети АУГ послышался холодный голос:

— Докладывает команда 4: цель уничтожена.

— Принято.

— Погодите, в зоне трансферной точки присутствуют слабые колебания энергии. Возможно, это спасательная капсула, необходимо все тщательно проверить.

— Это не капсула…

Когда затихли взрывы, из трансферной точки, будто корабль-призрак, медленно выплыл ковчег.

На замаскированном под торговый корабль механоиде почти не осталось запасов энергии. Определить степень повреждений было невозможно, но двигатели были полностью отключены, и некоторых частей механоида уже не было на месте. То, что он вообще еще не рассыпался на части, само по себе казалось чудом. И уж тем более он не мог участвовать в боевых действиях или что-то противопоставить вооруженному флоту АУГ.

— Это ковчег!

Пираты направили свои орудия на корабль, но открывать огонь не торопились.

Члены АУГ не подозревали, что механоид, который они сочли частью флота Легиона Свободы и только что уничтожили, был оснащен таким прогрессивным ИИ, как Чжаньлу. В теории небольшие механоиды не могли обладать широкой ментальной сетью, покрывавшей все близлежащие трансферные точки, а так же отправлять сигналы связи на дальние расстояния. Другими словами, пассажиры этого маленького корабля никак не должны были узнать о засаде на другом конце трансферного коридора.

Тем более, со стороны казалось, что пилот механоида из последних сил спасался бегством, скинув заложников, словно ненужный балласт.

— Будьте осторожны и пока не начинайте обстрел. Цель уже уничтожена, а на ковчеге могут быть наши товарищи.

Руки Лу Бисина были покрыты кровью Линя. Впервые в жизни он подумал, что нужно было набрать побольше веса, чтобы сейчас не причинять хрупкому командующему повреждения при каждом прикосновении:

— Чжаньлу… Чжаньлу… п-помоги мне.

Чжаньлу мгновенно принял свою человеческую форму и склонился над Линь Цзинхэном. Его руки начали таять, как восковые свечи, превращаясь с мягкие поддерживающие подушки, которыми он осторожно укутал командующего, прежде чем поднять и уложить в единственную медицинскую капсулу на ковчеге. Наконец-то материал стоимостью в 6 миллионов за грамм, из которого был сделан Чжаньлу, действительно оказался полезным.

Простейшая медицинская капсула все так же ничем не могла помочь командующему, кроме как механически снизить температуру его тела и смягчить удары при сильной тряске.

Лу Бисин понял задумку Линь Цзинхэна в тот момент, когда два механоида разъединились. Он прислонился лбом к холодной крышке медицинской капсулы и заставил себя успокоиться, одновременно возвращая себе контроль над ментальной сетью Чжаньлу.

Пока ковчег медленно приближался к пиратскому флоту, в голове Лу Бисина прокручивалось несчетное количество способов побега, но он один за другим отверг их все.

Линь Цзинхэн успешно обманул врага, отдав последнюю команду, но что же делать дальше? Каким образом им сбежать из окружения пиратов?

Если враг решит захватить их механоид, стоит ли им сопротивляться или тихо сдаться?

Противостояние означало верную смерть под градом ракет и волн энергетических частиц. Но если Лу Бисин сдастся, ему только и останется, что сидеть и ждать, пока пираты возьмут его в плен.

Собственная судьба его не особо интересовала, но вот Линь…

Кожа командующего начала отслаиваться, отчего воротник его рубашки уже пропитался кровью. Его щиколотка была вывернута под неестественным углом из-за судорог от введения релаксанта, но боли он уже не чувствовал, так как Радужный вирус поразил его нервную систему. Слабое тело больше не могло переносить нагрузок, и Линю оставалось только беспомощно лежать в медицинской капсуле.

— Ректор Лу, — заговорил Чжаньлу сквозь ментальную сеть. — Пираты запрашивают соединение.

В это мгновение в голове Лу Бисина родилась идея.

— Первый запрос…

— Второй запрос…

На вражеских механоидах заблестели дула поднимаемых пушек. Как же ему стоит ответить?

Внезапно послышался еще один голос:

— Командующий Линь.

Лу Бисин обернулся и с удивлением обнаружил, что связь с Цимином все еще не оборвалась. Сейчас, когда они избежали смертельной угрозы при обстреле и оказались вблизи трансферной точки, где энергетические колебания были стабильны, сигнал автоматически наладился. На экране перед глазами Лу Бисина возник странный мужчина средних лет.

Затем позади него появилась Туран, которая тут же начала говорить:

— Ректор Лу, это господин Хоуп. Что случилось с командующим? Что у вас там происходит?

Лу Бисин на несколько мгновений растерялся, а затем внезапно вспомнил…

Этот Хоуп как-то упоминал, что был известным в АУГ человеком, пока его не сослали в Восьмую Галактику вместе с Гвардейцами Кайли. Именно поэтому он знал местоположение основной базы, и если он не солгал…

Впрочем, даже если и солгал, другого выхода у них все равно не было.

Лу Бисин поспешно приказал Чжаньлу отправить на Цимин фото заложников с ковчега, а затем, не тратя времени на любезности, сразу озвучил свою просьбу:

— Есть ли среди этих людей кто-то, кого вы лично знаете и кем могли бы ненадолго притвориться?

— Что? — Хоуп недоумевал.

На ковчеге раздалось очередное напоминание:

— Четвертый запрос…

Лу Бисин почувствовал, как его ладони вспотели:

— Вы можете это сделать или нет?

— Третьего человека слева зовут Пророк Радхам, я знаю его достаточно поверхностно, но…

— Пятый запрос…

— Никаких «но», наши жизни сейчас в ваших руках. Не беспокойтесь, показывать лицо не придется, — Лу Бисин под влиянием сильнейшего стресса соображал нечеловечески быстро. Он приказал Чжаньлу перехватить контроль над портом дальней связи, а сам в это время вытащил из коммуникационной системы центральный чип и установил его на свое персональное устройство, превратив его в подобие вышки связи. Затем ученый сымитировал на своем устройстве фальшивый коммуникационный порт ковчега, скрыв от пиратов любые следы сигнала связи на дальние расстояния, а заодно позволив Хоупу общаться с АУГ так же, как если бы тот сейчас был внутри механоида вместе с заложниками.

Скорректировав угол наклона камеры таким образом, чтобы было видно окровавленные руки Линь Цзинхэна, Лу Бисин глубоко вздохнул и на седьмой попытке принял входящий запрос с вражеского корабля.

Механоиды АУГ опустили орудия как только их запрос был принят, и пират на другом конце связи удивленно развел руками.

Экран перед ним моргал и рябил, но на несколько мгновений на нем появилось изображение человека, чья одежда была густо покрыта кровью. Затем видеосигнал полностью пропал, как если бы на ковчеге была серьезно повреждена система коммуникаций.

Командир небольшого пиратского флота слегка нахмурился, а затем дал своему бортовому инженеру команду отойти и сам приблизился к микрофону, чтобы заговорить.

Лу Бисин понял, что пират использует незнакомый ему язык, и вопросительно посмотрел на Чжаньлу.

Чжаньлу покачал головой — такого языка в его базе данных не существовало.

Хоуп воспользовался сигналом на дальние расстояния и отправил ему текстовое сообщение: «Это язык пророков, и лишь люди, достигшие определенного звания, имеют право его учить. Только что он спросил, кто из пророков ответственен на ковчег».

Пират произнес еще одну фразу на странном языке.

Хоуп снова написал: «Он спрашивает, есть ли на ковчеге пророки, которым нездоровится».

Лу Бисин воспользовался ментальной сетью, чтобы отправить ответное сообщение Хоупу: «Скажите ему, что заразились Радужным вирусом».

На лице Хоупа отразилось сомнение. Он был похож на праведного верующего, для которого любая ложь была невыносима и неприемлема.

Одноглазый Ястреб уже сжал кулаки, готовый хорошенько поколотить этого упрямого проповедника, но Туран вовремя его остановила.

Капитан от угрызений совести обычно не страдала, и наглости ей было не занимать, поэтому она тут же отбросила лишнюю гордость. Зная, что им сейчас позарез нужна помощь, и другого выхода нет, она начала нашептывать в ухо Хоупу:

— Господин Хоуп, разве ваша религия не велит вам спасать человечество? Любые правила, предписанные ей, просто указывают верный путь в повседневной жизни, но разве можно в такой тяжелой ситуации выбирать между рукотворными доктринами и собственной верой?

Хоуп взглянул на нее с грустью в глазах — у этих солдат и впрямь нет никаких моральных ориентиров. Казалось, Туран страдает избирательной потерей памяти, потому что она уже успела позабыть, как совсем недавно прибегала к бесчеловечным методам и насилию.

Но слова ее были верны.

Хоуп сделал небольшую паузу, а потом громко закашлялся, отчего его голос стал хриплым. Глубоко вздохнув, он заговорил на языке пророков:

— Меня зовут Радхам, и я… кхм… нездоров, потому что заразился Радужным вирусом.

Его голос звучал тихо и напряженно, потому что мужчина не привык так откровенно лгать, но от этого его «болезненность» стала только правдоподобнее.

Пираты АУГ были шокированы новостями и тут же ответили:

— Что? Как это произошло? Есть ли на ковчеге кто-то еще?

Хоуп прочитал следующую подсказку, полученную от Лу Бисина, и продолжил:

— Я не уверен. Пророк Род потерял сознание, и я не знаю, жив ли он еще. Пророк Мейдж истекает кровью и не отвечает мне… нас похитил механоид Легиона Свободы. Среди нас оказался предатель, который рассказал врагам о Проекте «Нюйва», и чтобы заставить нас поделиться базами данных, те взломали систему вентиляции ковчега и распылили внутри концентрированный Радужный вирус. Наши братья и сестры на других механоидах были захвачены в плен и допрошены, и совсем недавно…

Язык пророков звучал очень специфически и чем-то напоминал древние языки обитателей Земли. Чжаньлу во время разговора тщательно записывал и анализировал данные в попытке воссоздать основные слова и звуки, используемые в нем. Хоуп в свою очередь уже понял, что пути обратно нет, и заговорил увереннее. Сейчас он со стороны все больше напоминал шарлатана, рассказывающего трагичную легенду на выдуманном диалекте.

Пираты АУГ тут же успокоили его:

— Не волнуйтесь, Пророк Радхам, вам ничего не нужно делать. Мы сейчас же поймаем ковчег — на его борту есть образец вакцины, а у нас полно оборудования и медикаментов, чтобы изготовить ее в нужном количестве!

При этих словах сердце Лу Бисина заколотилось как бешеное. Он обернулся, нашел глазами маленький сейф под центральной панелью управления и усилием воли заставил себя оставаться на месте, вместо того, чтобы кинуться за спасительным лекарством. Взяв себя в руки, он направил Хоупу еще одно сообщение.

Хоуп быстро пробежался по нему взглядом и с удивлением уставился на Лу Бисина. Затем он все же перевел сообщение на язык пророков:

— С чего вы взяли, что Легион Свободы не догадался, что у нас есть образец вакцины? Вирус, который они запустили на наш корабль, — это и не изначальный штамм, и не мутация, созданная в рамках Проекта «Нюйва». Они уже создали свою разновидность, вы же помните, какие бесчеловечные эксперименты они проводят…

— Пророк!

Хоуп тяжело вздохнул и приступил к заключительной части своей речи:

— Не нужно ловить наш корабль, никто больше не должен заразиться этим вирусом. Энергозапасы ковчега на исходе, поэтому сигнал связи скоро прервется. Мы превратимся в космическую пыль и будем развеяны в далеком космосе, а вирус погибнет вместе с нашими бренными телами. Брат мой, я все думаю… а было ли правильным решением возобновить Проект «Нюйва»? Человечество использует технологии, чтобы обмануть природу, — разве попытка обойти сотни тысяч лет естественной эволюции не признак тщеславия? Но на этот раз и мы решили вмешаться в этот процесс, не стали ли мы так же высокомерны?

В канале связи, поддерживаемом с помощью персонального устройства Лу Бисина, ненадолго воцарилась тишина.

Хоуп продолжал нараспев:

— Может быть, в конце своего жизненного пути я найду ответ на этот вопрос… Не волнуйтесь, я уже уничтожил базу данных на ковчеге, поэтому информация не попадет в чужие руки. Прощайте, братья и сестры, да здравствует жизнь и природа.

Чжаньлу правдоподобно имитировал сигналы, возвещавшие о дефиците энергозапасов механоида, и через какое-то время прервал соединение с пиратским флотом.

Хоуп неуверенно взглянул на Лу Бисина и спросил:

— Ректор Лу, верно? Как вы узнали о сути Проекта «Нюйва»?

Ковчег все еще не был в безопасности, а Лу Бисин не хотел тратить время на долгие объяснения, поэтому лишь слегка улыбнулся и коротко ответил:

— Догадался.

Полуразрушенный механоид медленно проплыл мимо вооруженных кораблей АУГ, сопровождаемый дулами смертоносных орудий. Хотя Лу Бисину нестерпимо хотелось совершить прыжок прямо сейчас, он не посмел даже слегка прибавить скорость.

Внезапно Чжаньлу предупредил:

— Наш корабль на линии огня! Зафиксирован всплеск энергетических частиц!

Все замерли. Пиратский флот поднял разом все орудия и направил их на ковчег. Туран, уверенная, что миссия с треском провалена, чуть не рухнула на колени и в ужасе отвела взгляд от экрана. Лу Бисин крепко обхватил руками медицинскую капсулу с Линем и зажмурился.

Но они не были целью обстрела — волна частиц лишь прокатилась мимо их механоида и разорвалась в космосе, словно торжественный салют. После этого пиратский флот больше не двигался с места, провожая ковчег в бесконечный космос. Три часа спустя они потеряли корабль из вида.

Одежда Лу Бисина промокла от холодного пота. Он поднялся на ноги и взломал небольшой сейф, обнаруженный ранее. Внутри было множество мелких отделений с образцами, и Лу Бисин торопливо вытаскивал один за другим, пока не нашел пробирку с надписью «α-1 штамм Радужного вируса». Испытав невероятный прилив облегчения, он опустился на колени.

— Найди ближайшую трансферную точку, — хриплым голосом скомандовал он Чжаньлу. — Полетели… давай возвращаться.

Прим.пер.: ну что, выдыхаем ненадолго?)))

Его душа над зданием парламента

В Городе Млечного Пути наступил сезон дождей.

Растения и грибы, посаженные на зеленом поясе базы Цимина, от влаги начали расти еще активнее. Капли дождя, словно мерно тикавшие часы, круглые сутки стучали по открытым поверхностям, скатываясь по полуразрушенным крышам зданий города. Улицы были почти пусты, и лишь некоторые случайные прохожие, спасаясь под зонтами, бежали по своим делам, похожие на лепестки разноцветных цветов, упавшие в реку.

В какой-то момент звук дождя разбудил Линь Цзинхэна — он уже давно не сталкивался с таким затяжным ливнем. На планете Пекин-β было сухо, как в пустыне, а зима тянулась бесконечно долго. На маленькой же космической станции использовался искусственный оборот воды, поэтому сильных дождей не бывало.

Он резко очнулся ото сна и сразу увидел над собой крышку медицинской капсулы — в его голове промелькнули воспоминания тридцатилетней давности, когда он оказался запертым в капсуле в такой же дождливый день. Не в состоянии понять, где заканчивается реальность и начинаются образы из памяти, Линь Цзинхэн инстинктивно толкнул крышку медицинской кабины. От резкого движения иглы, проводившие манипуляции над его телом, выскользнули, повреждая кожу, но он не обратил ни малейшего внимания на боль и с трудом выполз наружу. Почувствовав, как колени коснулись пола, он не удержался, рухнул на землю и чуть снова не потерял сознание.

«Мне… мне нужно выбраться отсюда…»

Кто-то тут же вбежал в медицинский отсек в сопровождении группы медицинских роботов и, не обращая внимания на слабое сопротивление, обездвижил командующего. Затем Линь Цзинхэну вкололи успокоительное, и его сознание вновь погрузилось в темноту.

На этот раз ему приснилась видеозапись, сделанная в космосе.

Это был засекреченный файл, который каким-то образом сумел раздобыть доктор Лэнс из Академии Черной Орхидеи. Он подарил запись Линь Цзинхэну на церемонии окончания обучения.

Видео было сделано с помощью оборудования, установленного на военном механоиде, поэтому кроме качественного изображения событий, происходивших в космосе, на нем была зафиксирована полезная информация о местоположении, окружающей среде, климате и всех энергетических колебаниях.

Судя по координатам, действие происходило в зоне Сердца Розы, на окраине Первой Галактики, в ту ночь, когда Лу Синь «сбежал» из Союза.

Вооруженные силы Союза долго и отчаянно преследовали его, израсходовав огромное количество ракет. На фоне монотонного шума послышался мужской голос:

— Бессмысленно использовать ракеты, Лу Синь повидал их больше, чем вы все вместе взятые съели питательных батончиков за свою жизнь. Руководство не приказывало обязательно схватить его живым, и нас так много против этих нескольких жалких механоидов, так почему вы все еще пытаетесь его остановить? Неужели нельзя воспользоваться «печью» и закончить это бесцельное преследование?!

«Печью» на жаргоне солдат Союза называлась атака нескольких мощных пушек частиц одновременно.

Когда лучи более чем тридцати пушек накладывались друг на друга, они создавали настолько высокие температуры, что защитное поле механоида буквально плавилось, становясь похожим на сладкий картофель, зажаренный в печи, — отсюда и странное название.

Этот метод использовался отрядами, уверенными в своем преимуществе над врагом, когда они планировали уничтожить противника быстро и на месте. Множество механоидов выстроились в четкую формацию, а затем подняли пушки под нужным углом и одновременно открыли огонь. Чтобы атака удалась, необходимо было точно следовать приказам командира и уметь действовать синхронно с другими пилотами — когда отряд был хорошо натренирован и сплочен, у врага практически не оставалось шансов на спасение. Лучи пушек частиц в этом случае могли покрыть достаточно большое пространство, не оставив противнику ни единой лазейки для побега даже на полной скорости.

Камера механоида последовала за движением пушки частиц и сфокусировалась на мишени — группе из пяти или шести крохотных механоидов. Корабль, который летел в авангарде, был похож на серебристую пулю в темном космосе. Он ничем не отличался от других механоидов, но Линь Цзинхэн с первого взгляда понял, что им управлял именно Лу Синь.

Линь наблюдал, как в объектив камеры попала яркая вспышка — корабль, с которого велась запись событий, открыл огонь из пушки частиц. Оборудование даже записало подробную информацию о мощнейших энергетических волнах, распространявшихся от механоидов Союза, будто смертоносное цунами. Безжалостные лучи пронеслись сквозь зону Сердца Розы, словно жнецы смерти, занесшие косу над головой своей жертвы.

Видеозапись была короткой — не более минуты — но Линь Цзинхэн всю ночь напролет снова и снова пересматривал ее. Каждое мгновение навсегда запечатлелось в его памяти, и даже много лет спустя он мог мысленно воскресить перед глазами все самые мелкие детали.

Человек, который приказал использовать «печь», сделал элементарную ошибку: он задал неверное значение скорости разгона мишени. Такой незначительный промах никто бы и не заметил, но цель двигалась нелинейно, и Линь Цзинхэн легко смог спрогнозировать результат: достигнув своей жертвы, мощная волна частиц скользнула бы прямо мимо нее.

Возможно, это было действием высших сил, которые все еще пытались защитить отважного мужчину. А может быть, ничего сверхъестественного в этой ситуации не было, и отдавший приказ солдат просто втайне пытался отпустить Лу Синя… Теперь сказать было уже невозможно, но бывший командующий точно не должен был погибнуть в этом сражении.

Вот только стоило пушкам частиц открыть огонь, и механоид Лу Синя внезапно резко затормозил. Его последователи физически не успели отреагировать, и корабль, который еще недавно вел их за собой, мгновенно оказался в хвосте формации. Ракеты, выпущенные еще раньше, и мощные лучи пушек частиц достигли своей цели одновременно. Три ракеты полностью разрушили защитное поле Лу Синя еще до того, как зазвучали сигналы тревоги, вызвав при этом чудовищный взрыв. Взрывная волна отразила лучи пушек частиц, и они сменили свою траекторию, поэтому у группы маленьких механоидов впереди появился шанс избежать гибели.

Он пожертвовал своей жизнью, чтобы защитить тех, кто по собственной воле последовал за ним.

В конце концов, не считая самоубийства Вице-адмирала бывшего командующего, не было ни единого доказательства, кто именно из его подчиненных в ту ночь бежал вместе с Лу Синем и впоследствии спасся.

Секретный список с именами был спрятан внутри файла с видеозаписью и самоуничтожился после того, как Линь Цзинхэн его прочел. Следующие 30 лет Линь Цзинхэн посвятил тому, чтобы пристроить этих людей на нужные должности, таким образом посадив семена смертельно опасных растений в почву всех семи галактик и дожидаясь, пока те вырастут и уничтожат Союз.

Но… Доктор Лэнс мог просто отдать ему список, зачем же он решил приложить к нему и видеозапись?

Что он хотел донести до вспыльчивого и непокорного подростка? Линь Цзинхэн много лет обдумывал этот поступок, но так и не успел спросить.

Когда Линь окончил академию, доктору Лэнсу было уже 286 лет, но он наотрез отказывался выходить на пенсию. Сам Линь Цзинхэн был занят бесконечными докладами в Военное консульство и своим продвижением по службе. Когда он наконец смог выкроить время в своем загруженном расписании, доктора уже госпитализировали, а затем тот скончался от затяжной болезни.

Но этот образ лучей пушек частиц, разрывающих космос, настолько четко отпечатался в памяти Линя, что казалось, был навсегда выжжен даже на его костях.

Кто же знал, что это ужасное воспоминание однажды всплывет в его сознании в самый нужный момент и спасет ему жизнь.

Погодите… Сердце Линь Цзинхэна пропустило удар… спасет жизнь?

Его сознание внезапно будто нашло волшебную нить, которая помогла ему увидеть дорогу в темных водах воспоминаний, и следуя за ней, Линь смог выбраться из того дождливого дня, когда ему было всего 16 лет. Казалось, он бежал очень долго, почти всю жизнь, пока наконец не нашел выход. Суровая реальность тут же обрушилась на него: межгалактическая война, Восьмая Галактика, Проект «Нюйва», космические пираты, Город Млечного Пути, где разбушевалась эпидемия нового штамма Радужного вируса… и Лу Бисин…

Линь Цзинхэна с головой накрыло тревогой, и он распахнул глаза. Только он собирался сесть, как почувствовал незнакомую тяжесть на своей груди. В тусклом освещении медицинской капсулы он посмотрел вниз и увидел, что на его теле покоится чужая рука.

Линь Цзинхэн абсолютно растерялся.

На этот раз крышка медицинской капсулы была открыта. Командующий, затаив дыхание, повернулся и увидел рядом с собой Лу Бисина.

Вообще-то, рядом с его капсулой стояла кабина для отдыха, в которой можно было посидеть, но вероятно, Лу Бисину она показалась тесной или неудобной, поэтому он решил не использовать ее. Вместо этого упрямец организовал для себя подобие гамака прямо у края медицинской капсулы и даже положил внутрь подушку в виде краба, отчего создавалось впечатление, будто он приехал отдохнуть на курорт. Ученый спал в гамаке, словно большая рыба, волосы его были взъерошены, а половину лица он спрятал в нелепой подушке. Одну руку Лу Бисин расслабленно закинул на Линь Цзинхэна.

На улице едва забрезжил рассвет. Линь Цзинхэну не хотелось тревожить мужчину, поэтому он осторожно улегся обратно в капсулу. Он прочел данные о своем физическом состоянии на маленьком экране и понял, что хотя для полного восстановления сил понадобится время, показатели здоровья уже были в норме. Внизу даже нашлась приписка: «Пациент может страдать от клаустрофобии, не рекомендуется закрывать крышку медицинской капсулы без острой необходимости».

Линь Цзинхэн:

— …

С чего они это взяли, какой чудаковатый доктор мог такое написать?

«Теперь существует вакцина?» — Подумал Линь Цзинхэн, взглянув на Лу Бисина. — «Где они ее раздобыли?»

Лу Бисин немного повернул голову и полностью спрятал лицо в плюшевых клешнях подушки-краба. Кто его знает, где он раздобыл эту вещицу, но у мягкого краба были даже волосы на лапках!

Лу Бисин потерся лицом о подушку и чихнул, все еще не просыпаясь. Затем он пошевелился, чтобы найти более удобное положение, и слегка подтянул к себе руку, которая лежала на Линь Цзинхэне.

Командующий почувствовал, будто с его груди свалилась огромная тяжесть, и он снова смог свободно дышать. Затем Лу Бисин, словно тревожась о чем-то даже во сне, поворочался с боку на бок и что-то неосознанно поискал рукой. Линь Цзинхэн осторожно увернулся, скомкал одеяло и положил его под ладонь Лу Бисина.

Тот ухватился за одеяло пальцами, наконец успокоился и погрузился в глубокий сон.

Линь Цзинхэн отключил медицинскую капсулу, снял со своего тела все датчики и медленно поднялся. Затем он накинул на себя найденный рядом пиджак Лу Бисина и вышел из палаты.

Судя по календарю, прошло шесть дней с тех пор, как он впал в кому.

Он все еще чувствовал слабость в ногах и руках, но медицинское оборудование уже восстановило все нормальные функции организма, поэтому командующий мог без труда ходить самостоятельно.

Очевидно, зона более не была изолирована — все двери были открыты, и нигде не стояло дезинфекционного оборудования. Выйдя из палаты, он попал в просторный холл и понял, что находился в медицинском центре, построенном прямо внутри бывшей базы АУГ на Цимине.

Несмотря на то, что члены АУГ имели крайне сомнительный вкус в одежде, их архитектура казалась вполне нормальной. Возможно, они просто не хотели тратить на постройку лишних ресурсов, поэтому здание с виду было достаточно простым, и на больших высоких окнах не было никаких украшений. Вид из них открывался очень приятный, и почти за каждым проемом прятался балкон, увитый живыми цветами, которые сейчас блестели от дождевой воды.

Солнце только показалось из-за горизонта, когда Линь Цзинхэн заметил солдатов Девятого Отряда, возвращавшихся с пятикилометровой пробежки. Теперь они направлялись в тренировочный центр, и за ними плелись члены Сил Самообороны.

Если Девятый Отряд передвигался так слаженно, что напоминал тофу, нарезанный острым ножом, то Силы Самообороны скорее походили на тофу, кем-то в спешке раздавленный. Судя по всему, Девятый Отряд все пять километров силком тащил их за собой.

Силы Самообороны явно потратили всю энергию на то, чтобы хотя бы догнать солдат Девятого Отряда, и сейчас бедолаги отчаянно старались отдышаться, поэтому о том, как выглядят со стороны, уже не беспокоились. Суббота, который шел впереди, периодически выкрикивал какой-то новый девиз, а группа уставших солдат позади него нестройным хором повторяла за ним. Одновременно они били себя кулаками в грудь, отчего напоминали стаю горилл, спустившихся с гор.

Солдаты Девятого Отряда аккуратно строились около входа в тренировочный центр, изо всех сил сдерживая накатывающий смех.

Туран осмотрела своих людей и скомандовала:

— Вольно! Минута на смех, а потом всем построиться!

Большинство членов Сил Самообороны были в спешке вызваны Субботой для работ во время эпидемии, поэтому на длительное время лишились нормального сна и перерывов. Учитывая крайний дефицит ресурсов, все то время, когда они не патрулировали улицы, им приходилось трудиться бок о бок с командой Туран.

Проведя вместе более восьми суток в защитных костюмах, несмотря на разделявшие их слои ткани и пластика, эти люди невероятно сплотились — теперь они искренне считали друг друга не просто друзьями, а скорее братьями и сестрами.

Силы Самообороны с удивлением осознали, что легендарные солдаты Девятого Отряда — обычные люди, которые едят и спят как и все остальные. В перерывах между тренировками они любят поболтать — а заодно пожаловаться на руководство, точь-в-точь как и сами члены Сил Самообороны.

Теперь, когда перед их глазами был пример солдат, тренировавшихся действительно активно, этой шпане из Восьмой Галактики хотелось соответствовать. Внезапно список тренировок показался вовсе не таким чудовищным, как на первый взгляд, поэтому многие члены Сил Самообороны решили присоединиться к занятиям Девятого Отряда.

Солдаты Туран воспользовались минутной передышкой, чтобы вдоволь насмеяться. Силы Самообороны и не думали сдаваться — шумная толпа тут же присоединилась к построению, время от времени показывая Девятому Отряду разнообразные грубые жесты. В конечном итоге обе группы начали обмениваться ругательствами и шутливыми оскорблениями, словно подростки-хулиганы.

Как только минута истекла, Туран громко свистнула. Ее солдаты тут же собрались и встали, как положено военному отряду. Вся группа, которая только что напоминала уличных забияк, внезапно выстроилась по линеечке. Эта серьезная атмосфера не могла не подействовать и на Силы Самообороны — те перестали ухмыляться и тоже аккуратно встали в строй. Со стороны вся сцена напоминала игру в «Светофор».

Туран не могла не засмеяться, наблюдая за происходящим, и вскоре несколько самых недалеких солдат последовали ее примеру… К сожалению, это привело к тому, что хитрая Туран в качестве наказания назначила всей группе по 100 дополнительных тренировок в условиях невесомости.

Линь Цзинхэн при виде этой сцены покачал головой — он никогда не видел, чтобы солдаты Девятого Отряда были такими оживленными во времена службы в Серебряной Крепости.

Он порылся в карманах пиджака Лу Бисина, но сигарет там не нашел, вместо этого наткнувшись на пару мятных конфет, слегка растаявших от температуры тела. Он развернул одну из них и кинул в рот, наблюдая за медленно светлевшим небом. Кажется, предстоял солнечный день, что было большой редкостью в сезон дождей.

Тусклый солнечный свет пробился сквозь густой туман и теплые лучи согрели промокшую почву. Из окон базы можно было рассмотреть очертания Города Млечного Пути вдалеке. Погодный спутник Цимина давно превратился в космический мусор, но табло над городом упрямо продолжало транслировать: «Данные со спутника недоступны, пожалуйста, дождитесь появления корректного прогноза…»

Но жители ждали вот уже 140 лет.

Есть ли в мире такая планета или важное место, с которым ты чувствуешь глубокую связь, настолько крепкую, что во сне можешь почувствовать запах почвы дорогой тебе земли?

Место, куда ты хочешь вернуться, чтобы провести остаток дней, в независимости от того, куда забросит тебя жизнь?..

Есть ли в твоей жизни что-то, что действительно важно и что ты готов защищать любой ценой?

Этим ранним утром вечно ленивый и уставший Линь Цзинхэн будто впервые открыл глаза и увидел чудом выживший Город Млечного Пути, планету Цимин… и Восьмую Галактику.

Его опустошенная душа, все эти годы парившая над зданием парламента Союза, наконец нашла путь на землю, чтобы шаг за шагом спуститься в мир живых людей.

И этот неидеальный, но прекрасный мир, одновременно пахнущий и свежестью, и тленом, принял его с распростертыми объятиями.

Прошло шесть лет с тех пор, как он прибыл в Восьмую Галактику, но только сейчас он обнаружил, что двигало когда-то Лу Синем.

Восьмая Галактика никогда не должна была становиться перевалочным пунктом, зажатым между войсками Союза и космическими пиратами.

Позади послышались торопливые шаги. Линь Цзинхэн обернулся и увидел Лу Бисина, ворвавшегося в помещение. Его волосы совсем растрепались от трения о глупую подушку в виде краба, а сам мужчина тревожно искал взглядом командующего. Он замер, встретившись наконец взглядом с Линь Цзинхэном. Казалось, что ни один из двоих еще не решил, как себя вести, поэтому оба мужчины просто уставились друг на друга с расстояния пяти метров.

Лу Бисин прочистил горло, пригладил рукой взъерошенные волосы и мятую одежду, а затем пробормотал себе под нос:

— У тебя была аллергическая реакция на жаропонижающее, и однажды ночью ты выпал из медицинской капсулы, будучи без сознания. Я волновался… за тебя… я… кхм…

Стоило болезни отступить, и Линь Цзинхэн вернул себе привычный настрой:

— Значит, тебе наконец стало совестно за свое поведение на механоиде?

Прим.пер.: не знаю, почему, но меня так растрогала последняя часть главы))

Я возрожу Министерство обороны Восьмой Галактики

Лу Бисин, широко распахнув глаза, застыл в замешательстве. Он не успел привести одежду в порядок, поэтому половина его рубашки все еще неопрятно свисала ниже пояса. Его руки замерли в воздухе, словно ученый только что увидел странную галлюцинацию.

Он несколько раз растерянно открывал и закрывал рот, пока наконец не выдал:

— Хм?

Лу Бисин со стороны мог показаться чересчур энергичным и слегка бесконтрольным, но на самом деле он был очень уравновешенным и ответственным человеком. Ему отлично подходила профессия педагога и ректора, и даже когда он с энтузиазмом сочинял небылицы, его никак нельзя было упрекнуть во вспыльчивости или наивности, свойственной многим молодым людям.

Но в этот момент его обуяла такая паника, что он даже забыл привести себя в порядок и выбежал из палаты заспанный и растрепанный. На его щеке все еще можно было различить отпечаток плюшевой клешни краба. В его карих глазах отражалась удивительная растерянность, граничившая с детской наивностью.

Линь Цзинхэн, облокотившись на оконную раму и скрестив руки на груди, внимательно рассматривал молодого мужчину. Его сердце само собой смягчилось, и он внезапно поймал себя на мысли, что хочет прикоснуться к волосам Лу Бисина.

— Где ты растерял всю свою смелость и беспардонность, которую проявил на механоиде? — Усмехнулся Линь Цзинхэн, как будто собирался отчитать ученого, а затем спокойно продолжил. — С чего бы мне начать? Хм, давай начнем с того, что ты сделал вид, будто потерял сознание, и выглядело это очень реалистично. Ты и раньше когда-то пробовал притвориться трупом, Ректор Лу?

Лу Бисин в ответ неловко рассмеялся:

— Ты меня переоцениваешь.

Линь Цзинхэн медленно зашагал к нему. Несмотря на то, что на ногах у него были больничные тапочки, он тихо крался, словно тигр, преследовавший свою добычу.

Лу Бисин последние несколько дней пользовался беспомощностью этой заболевшей кошки и забавлялся с ней, как хотел. Он слегка забылся и упустил из виду, с кем он дурачился, а теперь большая кошка выздоровела и была готова нанести ответный удар. Тигр обнажил острые клыки и в клочья разорвал все розовые мечты молодого ученого.

— Отобрал у меня ментальную сеть и снял защитный костюм, словно в этом нет ничего особенного, — равнодушно продолжал обвинять Линь Цзинхэн. — Знаешь ли ты, что случилось с последним человеком, пытавшимся отобрать у меня ментальную сеть?

Лу Бисин мог похвастаться высоким эмоциональным интеллектом, поэтому сразу почувствовал, что командующий не планировал всерьез с ним ругаться, но все равно неосознанно сделал небольшой шаг назад. Затем попытался осторожно объяснить:

— Это… просто недоразумение, чистая случайность… и вообще-то, ты первый попытался от меня избавиться и даже передал мне права доступа к Чжаньлу…

Линь Цзинхэн сделал еще шаг вперед и перебил его:

— Знаешь ли ты, что случилось с последним человеком, который пытался указать на мои ошибки?

Лу Бисин никогда раньше не встречал столь иррационального поведения, и чувствовал, что недооценил способность Линь Цзинхэна выворачивать любой разговор таким образом, чтобы подавить оппонента. Но с другой стороны, этот напор вызывал в мужчине какое-то странное ощущение. Во рту у него пересохло, а по спине пробежала дрожь, природу которой он не очень понимал.

В этот момент Лу Бисина посетила внезапная идея, и он честно ответил:

— Знаю.

Линь Цзинхэн, который на самом деле лишь поддразнивал ученого, такого ответа никак не ожидал.

А Лу Бисин тем временем уверенно продолжал:

— Я слышал, что этот человек по уши в тебя влюбился и теперь не в состоянии жить без тебя. Это так пугающе, так бесчеловечно, у меня аж мурашки по коже…

Линь Цзинхэн:

— …

Он только сейчас вспомнил, что тем, кто некоторое время назад лишил его контроля над ментальной сетью, а затем всячески донимал его своими наставлениями, был все тот же молодой мужчина, который сейчас стоял перед ним! Это абсолютно вылетело у Линя из головы!

Лу Бисин по чистой случайности нашел способ справиться с этим хладнокровным мерзавцем, и теперь решил вообще забыть о стыде. Он героически откинул остатки стеснительности, прикрыл глаза и твердо произнес:

— Ты не закончил перечислять мои проступки, командующий. Я совершил на тебя нападение… ммм, нарушил границы твоего личного пространства — дважды — и чуть не поранил твои губы. Более того, я безжалостно перекрыл тебе доступ к кислороду, поэтому теперь я прошу позволить мне искупить свои грехи перед тобой. Настоятельно рекомендую тебе воспользоваться принципом «око за око» и обещаю, что не буду сопротивляться.

Линь Цзинхэн не знал, как реагировать на эту очевидную провокацию.

Лу Бисин приоткрыл один глаз и добавил:

— Я даже согласен на двойной размер компенсации, так что поторопись и отомсти мне!

Его мальчишеские дурачества были прерваны громкими шагами, быстро приближавшимися к холлу.

Лу Бисин, который еще секунду назад вел себя абсолютно бесстыдно, от этого звука подпрыгнул на месте. Затем, будто кто-то дернул его за невидимый хвост, он поспешно огляделся по сторонам и бросился бежать.

Мужчина влетел в больничную палату, в доли секунды свернул гамак, сунул метрового плюшевого краба подмышку и вытащил откуда-то длинную веревку. Один конец он привязал к своему запястью, а на другом красовалась огромная присоска, которая после крепления к стене могла выдержать вес в несколько тонн. Бросив присоску в сторону стены палаты, он без раздумий выпрыгнул с четвертого этажа.

Он использовал «умную» веревку, которая тут же проанализировала его вес и траекторию движения, чтобы скорректировать силу натяжения. Стоило скорости падения достигнуть двух метров в секунду, веревка упруго натянулась и плавно опустила его на землю.

Шаги наконец тоже достигли палаты — это был Одноглазый Ястреб.

Линь Цзинхэн взглянул на таймер своего персонального устройства — молодой ученый собрал свои вещи и покинул палату менее, чем за 15 секунд. Он действовал настолько подготовленно и ловко, что вполне мог бы соответствовать стандартам солдат Серебряной Крепости. Сразу стало понятно, что он уже не единожды проворачивал этот трюк.

Одноглазый Ястреб не удержался и выругался:

— Мелкий засранец…

— Господин Лу, — произнес Линь Цзинхэн, угрожающее улыбаясь. — Ранние визиты в больницу считаются традицией в твоей галактике?

Одноглазый Ястреб, на самом деле, пришел лишь чтобы найти своего сына, и никак не ожидал столкнуться с очнувшимся Линь Цзинхэном. Он тут же забыл о цели своего визита, почувствовав, как к голове прилила кровь, а все эмоции затмило желание отомстить. Линь Цзинхэн указал на открытое окно и не моргнув глазом выдал Лу Бисина:

— Вон там. Он только что ушел.

Одноглазый Ястреб повернул голову в направлении, указанном Линем, и заметил, как со стены упала присоска. Он сделал несколько шагов к окну, перегнулся через подоконник и увидел Лу Бисина, шустро убегавшего прочь, в то время как «умная» веревка изящно покачивалась у него за спиной, словно длинный хвост, которым его сын гордо вилял.

Одноглазый Ястреб еще никогда не видел, чтобы люди так впечатляюще быстро сбегали после того, как их «застукали с любовником», и всерьез задумался над тем, что где-то допустил ошибку в воспитании сына. Он в ярости заорал:

— Лу Бисин!

Лу Бисин и не подумал отвечать.

Вопль Одноглазого Ястреба потвевожил систему безопасности в больничной палате, и медицинские капсулы хором заговорили:

— Пожалуйста, соблюдайте тишину и следите за своим поведением на территории медицинского учреждения…

Одноглазый Ястреб:

— …

Линь Цзинхэн, не обращая внимания на развернувшийся хаос, подошел и встал рядом:

— Не беспокойся, у Девятого Отряда тоже есть такого плана приспособления, я могу попросить Туран принести тебе веревку.

Все шесть дней, пока командующий был без сознания, Лу Бисин находился с ним рядом. Вначале, когда ему не разрешено было входить в палату, он просто молча сидел в коридоре, облаченный в защитный костюм, и время от времени засыпал, не меняя позиции. На третью ночь у Линь Цзинхэна обнаружилась аллергическая реакция и снова поднялась температура, а затем командующий каким-то образом выпал из медицинской капсулы. Лу Бисин наплевал на все правила и решил во что бы то ни стало остаться в палате. Ни один цифровой замок или камеры видеонаблюдения не смогли бы его остановить. Он просто взломал систему безопасности и развернул с ней настоящую партизанскую войну — никем не замеченный, он проскальзывал в комнату, а затем снова испарялся без следа.

Одноглазый Ястреб уже несколько дней пытался отловить сына и сейчас мгновенно узнал пиджак, накинутый на плечи Линь Цзинхэна. Внезапно на него навалилась невероятная усталость, и он вяло пробормотал:

— Отвали, ублюдок.

Линь Цзинхэн, только что восстановившийся после Радужного вируса, планировал пройтись по базе, но никак не ожидал, что сразу окажется посреди такого беспорядка, а поэтому тоже почувствовал себя утомленным.

Вытянув длинные ноги, он сел на край открытой медицинской капсулы и высокомерно скомандовал Одноглазому Ястребу:

— Сядь и дай мне сигарету.

Одноглазый Ястреб решил не обращать на командующего внимания и вместо этого напряженно облокотился на стену.

— Туран привыкла за всеми приглядывать за то время, что служит в армии, — произнес Линь Цзинхэн. — Она неплохо справляется с уничтожением врагов, но никогда раньше ей не приходилось поддерживать общественный порядок в экстренных ситуациях. Судя по тому, что сейчас выглядит она достаточно расслабленно, проблема с новым штаммом Радужного вируса решена… Прошла всего неделя. Это ты помог?

— А ты думаешь, что это твоя заслуга? — Раздраженно бросил Одноглазый Ястреб. — Командующий Линь, мне кажется, самое лучшее, что ты можешь сделать для человеческой цивилизации, — это умереть молодым.

— Спасибо за оценку моих возможностей, — откликнулся Линь Цзинхэн. — К сожалению, даже если ты умрешь прямо сейчас, это уже нельзя будет назвать смертью в молодости.

Одноглазый Ястреб, которому было почти 200 лет:

— …

Линь Цзинхэн снова заговорил:

— Он рассказал мне о Проекте «Нюйва».

Одноглазый Ястреб сначала был ошеломлен, а затем резко изменился в лице, отбросив всю свою мелочную ругань:

— Что он сказал тебе? Это невозможно!

— Многое, включая то, как ты вырезал его из утробы мертвой женщины, держал от него в секрете суть Проекта «Нюйва», чтобы защитить его, и как воссоздал его тело. Ты… — Линь Цзинхэн хотел было поблагодарить Одноглазого Ястреба, но подумал, что тот просто посмеется в ответ. Поэтому он проглотил слова благодарности и деловито спросил. — Почему он не заразился Радужным вирусом в этот раз?

Одноглазый Ястреб тревожно наворачивал круги по палате, и на лице у него одно за другим сменялись десятки разных выражений. Лу Бисин всегда был честным и открытым человеком, не привыкшим прятать свои мысли и чувства, но историей своего детства он никогда ни с кем не делился, поэтому Одноглазый Ястреб не ожидал от него такой откровенности в адрес Линь Цзинхэна.

Долгая молодость давала людям возможность вдоволь наиграться. Юношеская любовь была сродни детскому восторгу от аттракционов в парке развлечений — неважно, насколько сильными были эмоции, они все равно быстро угасали. Молодежи свойственно желать чего-то неизведанного и находить себе новые увлечения. Но Лу Бисин больше не был ребенком, и сам все для себя решал. Хотя Одноглазый Ястреб и не одобрял влюбленности сына, у него не было возможности на него повлиять.

Тем не менее…

Одноглазый Ястреб окинул взглядом Линь Цзинхэна, который все еще сидел в медицинской капсуле, и подумал: «И почему ты решил подарить свое сердце кому-то вроде него?»

— Я не знаю. Он никогда раньше не контактировал с этим новым штаммом Радужного вируса, я не понимаю, почему он не заразился. И я не имею никакого представления, какова конечная цель Проекта «Нюйва», но уверен, что Радужный вирус — лишь один из многих методов, который они использовали. Моей задачей было с помощью вируса воссоздать его тело… его собственное тело, а не собранное из искусственных частей, как у Ареса Вона. Радужный вирус способен расщеплять обычные клетки организма до стволовых, отсюда возможность воспроизвести тело заново… но одновременно меняется весь генный набор человека, чего я в тот момент не учел, и что принесло немало проблем. Затем Проект «Нюйва» был рассекречен, а все материалы уничтожены. Более десяти лет я посвятил тому, чтобы сделать его похожим на нормального человека, но до сих пор не знаю точно, каким образом Радужный вирус повлиял на его организм.

Линь Цзинхэн несколько мгновений молчал, а потом на удивление мягко и даже утешительно заметил:

— Судя по последним событиям, его иммунная система тоже была перестроена, а это хорошо.

Одноглазый Ястреб одарил его тяжелым взглядом.

— Эта информация дальше меня не уйдет, — продолжал Линь Цзинхэн. — Я сохраню все в строгой тайне, и не позволю никому больше узнать о случившемся… Кто-нибудь подозревал его из-за того, что он не заразился? Как ты это объяснил?

— Исследование нового штамма Радужного вируса оказалось непростой задачей. АУГ ставили эксперименты над живыми людьми, этот процесс сложно отследить, — Одноглазый Ястреб сделал паузу. — Кажется, люди с синдромом церебральной пустоты невосприимчивы к болезни: одна из студенток Лу Бисина сняла защитный костюм прямо на улице, но не заболела… хотя мы все понимаем, что это могло быть простым везением, и девчонка просто не общалась с зараженными людьми. Когда-то в детстве Лу Бисин был немного… из-за своих особенностей он демонстрировал некоторые симптомы церебральной пустоты, и эта отговорка прозвучала убедительно.

Сердце Линь Цзинхэна подпрыгнуло, и он начал судорожно рыться в памяти, пытаясь припомнить, не отвешивал ли он каких-либо обидных или оскорбительных замечаний о людях с синдромом церебральной пустоты в присутствии Лу Бисина… потому что в прошлом он действительно был о них невысокого мнения.

— В базе данных Проекта «Нюйва», которую вы отправили нам с механоида, содержится строго засекреченная часть файлов, которую мы до сих пор не смогли взломать.

Линь Цзинхэн рассеянно кивнул.

Двое мужчин на некоторое время замолчали. Одноглазый Ястреб смотрел в окно и чувствовал себя беспомощным — его бесценный сын в одночасье превратился в потерявшего всякий стыд человека-паука, которого было абсолютно невозможно поймать.

Он мог бы попытаться угрожать Линь Цзинхэну… но во-первых, командующий все эти дни не покидал больничной палаты, поэтому винить его было не в чем. А во-вторых, старый персидский кот прекрасно понимал, что Линь Цзинхэн даже слушать его не станет. Поэтому Одноглазый Ястреб попытался решить проблему мирно:

— И что ты о нем думаешь? Наверняка он тебя раздражает? Если он такой надоедливый, почему ты просто не скажешь ему, чтобы он отвалил?

— Не беспокойся, он совсем не надоедливый, — искренне ответил Линь Цзинхэн.

Одноглазый Ястреб выпучил глаза и на секунду потерял дар речи, поняв, что означали слова Линь Цзинхэна, а затем взревел:

— Они что, блять, дали тебе какие-то странные медикаменты?!

Его громкий голос снова потревожил медицинские кабины:

— Пожалуйста, следите за своим поведением.

Одноглазый Ястреб задыхался:

— Поведением, мать вашу! Линь Цзинхэн, ты…

Линь спокойно повернулся и посмотрел в окно:

— Люди, которых ты попросил о помощи, — бывшие члены Независимого Флота Союза, не так ли?

— Даже не смей избегать ответа на мой вопрос! — Не унимался Одноглазый Ястреб.

— Я слышал, что даже когда пиратов выкинули прочь из Восьмой Галактики, они продолжали всячески донимать Союз и представляли серьезную угрозу общественной безопасности. Восьмая Галактика, будучи самой отдаленной, страдала больше остальных. Лу Синь не единожды обращался в Военное консульство с прошением дать команду о полном уничтожении пиратов, но каждый раз получал отказ, который объяснялся недостаточным финансированием, — Линь Цзинхэн говорил медленно, все еще не глядя на собеседника. — Поэтому он предложил дать Восьмой Галактике военную автономию. Будучи командующим Союза, он добровольно покинул Вольто и отправился в Восьмую Галактику со своим предложением. Потому что не мог обмануть надежды людей, которые в него поверили… вот так, его идея о военной автономии оказались своеобразным ящиком Пандоры, после открытия которого Военное консульство вступило в борьбу с правительствами семи галактик. Его слава и репутация в Союзе были непревзойденными. Он просто не знал, что сияет так ярко, что слепит людей вокруг себя, и поэтому снова и снова наносил удары в самые уязвимые места политических сил Союза.

Одноглазый Ястреб не знал, что сказать.

Линь Цзинхэн поднял голову. Его серые глаза сейчас напоминали черные дыры, поглощавшие весь свет вокруг:

— Премьер-министр Восьмой галактики и его люди все еще живы, верно? По крайней мере, я очень надеюсь, что они уцелели… Теперь, когда Союз пал, даже пираты забыли об этих землях, населенных бедняками и пустоголовыми, так что вы планируете делать дальше? Однажды вы уже выступили простив пиратов, отказавшись становиться бессловесными жертвами, но остались разочарованы. Хватит ли вам смелости снова воспротивиться им?

Линь Цзинхэн закончил речь, поднялся и подытожил:

— Передай им, что я вышел из больницы… если вы все не хотите заживо сгнить в этой грязной дыре, приходите поговорить со мной.

— Поговорить с тобой? — Переспросил Одноглазый Ястреб. — Командующий, прошло шесть лет с тех пор, как ты покинул Союз, а сейчас ты хочешь провозгласить независимость и военную автономию Восьмой Галактики? Кто дал тебе право?

— Покуда я в Серебряной Крепости, вся военная власть Союза сосредоточена в руках Серебряной Крепости. А раз я в Восьмой Галактике, то она обязательно получит военную автономию, — Линь Цзинхэн взглянул на торговца оружием. — Если кто-то не согласен, может обратиться ко мне, когда я буду свободен… Если премьер-министр не умер, передай ему, чтобы нашел меня и поделился своими мыслями, как только восстановит здоровье.

Затем Линь, все еще одетый в больничные тапочки и пижаму, встал и покинул здание больницы, завернувшись в пиджак Лу Бисина. Он сразу направился к тренировочному центру. Шумные солдаты мгновенно замолчали, а Туран и Суббота неосознанно выпрямили спины.

Линь Цзинхэн оглядел людей перед собой — несмотря на то, что Силы Самообороны тренировались вместе с Девятым отрядом, их расписание все еще сильно отличалось от распорядка элитных солдат. Две группы не мешали друг другу во время тренировок, но свободно общались и болтали в перерывах.

— Капитан, — произнес Линь Цзинхэн. — Доложи ваш распорядок тренировок.

Туран осторожно ответила:

— Командующий, мы следуем привычному расписанию…

— Кто следует обычным процедурам в военное время? — Спокойно перебил ее Линь, пересекая тренировочный центр. — С сегодняшнего дня Девятый Отряд будет разбит на десять групп. Члены Сил Самообороны будут разделены пропорционально и присоединятся к каждой группе, поэтому необходимо перераспределить функциональные обязанности солдат. Теперь любую битву считаем поводом для тренировки, а любую тренировку воспринимаем как настоящее сражение. Ты будешь их инструктором.

Туран растерялась:

— …Нет… мы…

Она хотела было спросить, почему они не готовятся к возвращению в Союз. Неужели решено остаться на этой планете?

Не успела она высказать свои мысли вслух, как Линь Цзинхэн внезапно заявил:

— Я собираюсь возродить Министерство обороны Восьмой Галактики.

От переводчика: Лу Бисин такой бесстыдный, я смеялась)) И кажется, даже Одноглазый Ястреб уже разобрался, что произошло между его приемным сыном и Линем)) Надеюсь, вы так же насладились главой, как я, когда переводила!

«Лазурное море»

— Госпожа, примите, пожалуйста, мои соболезнования в связи с вашей потерей, — женщина протянула букет цветов. — Это цветы из моего сада. Когда мы переехали сюда, то пришлось потесниться и обойтись совсем крохотным садиком. У меня нет возможности выращивать множество растений, поэтому цветовая гамма немного ограничена, приношу свои извинения.

Линь Цзиншу, которую остановили посреди улицы, была несколько раздражена этой внезапной задержкой, но все же приняла цветы и поблагодарила незнакомку.

Эти розы назывались «Лазурным морем». Центр цветка был темно-синим, а ближе к краям лепестки становились светлее. У основания каждого лепестка голубой становился ярче и насыщеннее, а каемка была практически белоснежной. Тем не менее, у этого холодного белого цвета все еще был легкий оттенок, напоминавший первые рассветные лучи. На темной сердцевине блестели серебристые вкрапления, а многочисленные голубые лепестки в точности повторяли цвет неба над столичной планетой Вольто. Чем более темным был представлявший ночное звездное небо центр цветка и чем более светлой кайма его лепестков, тем дороже была такая роза.

Сорт «Лазурное море» стал популярен среди столичных жителей с тех пор, как правительство Союза переехало в Город Ангелов. Так как на космической станции все — от источника солнечного света до атмосферы — было искусственным, небо никогда не было по-настоящему глубоким и синим. Город Ангелов был компактным, и простором похвастаться не мог, поэтому и линию горизонта увидеть было невозможно — это сделало грустные и одновременно счастливые воспоминания жителей о своей планете особенно трогательными. Розы «Лазурное море» сами собой превратились в символ памяти об ушедшей эпохе, словно древние легенды, запечатлевшие падение великих цивилизаций. Элегантный цветок обрел особый смысл — «родной дом, в который невозможно вернуться».

Линь Цзиншу оглядела цветок из домашнего сада и обратила внимание, что он был на редкость высокого качества. От розы распространялся сильный аромат, который практически гипнотизировал — такой цветок пусть и не был эксклюзивным, но вполне мог стоить как механоид среднего размера.

— Если бы не нынешняя ситуация, можно было бы вырастить малыша с помощью внешнего оборудования. Под наблюдением Эдема никаких проблем бы не возникло… все это просто ужасно… Вы только-только вышли из больницы и уже вынуждены работать в Комитете Эдема. Мое сердце рвется на части, когда я думаю о том, как вы устали, — женщина, вероятно, была женой правительственного чиновника, но внешностью обладала не запоминавшейся и говорила мягким и проникновенным тоном, привычным для всех жителей Вольто.

Линь Цзиншу терпеливо поблагодарила женщину за теплые слова, но так и не смогла вспомнить ее имени.

Незнакомка какое-то время эмоционально бормотала о чем-то себе под нос, проливая слезы, а затем наконец решилась спросить:

— Как вы думаете, госпожа, когда мы сможем вернуть себе Эдем?

Генеральный секретарь Гордон был убит прямо перед массовой эмиграцией с Вольто, и успел оставить после себя еще не рожденного кровного ребенка. Малыш сразу приобрел важный политический статус, поэтому один из семи руководителей Комитета Эдема, а по совместительству дедушка погибшего Генерального секретаря, вывез Линь Цзиншу из столичной планеты первым рейсом, наряду с самыми высокопоставленными чиновниками Союза.

Но несмотря на все меры безопасности, семью Гордонов будто преследовал злой рок: беды случались с ними на каждом шагу.

У старшего Гордона было двое сыновей и трое несовершеннолетних внуков, которые летели в Город Ангелов на другом корабле следом за главой семьи. Но они не ожидали, что пираты так быстро вторгнутся в Первую Галактику. Возможности Вольто при эвакуации людей были ограничены, поэтому разом всех желающих вывезти не удалось. Не в силах ждать третьей волны кораблей, отбытие которых в этот момент было под вопросом, члены семьи Гордонов наплевали на требования безопасности и все вместе вылетели на одном механоиде. К сожалению, по пути их корабль был уничтожен группой космических пиратов.

Старик Гордон после случившегося был так убит горем, что заболел. Будучи одной из немногих семей, стоявших у истоков Комитета Эдема, они обладали серьезным влиянием, и это сразу привлекло кучу дальних родственников, пытавшихся занять вакантные места в комитете. У Гордона не осталось другого выбора, кроме как временно назначить Линь Цзиншу своим законным представителем и поручить ей контроль над ситуацией.

Эти события затянули Линь Цзиншу на политическую сцену, и ко всеобщему удивлению она прекрасно проявила себя после официального назначения и вовсе не напоминала марионетку семьи Гордонов, которой раньше считалась в обществе. Она воспользовалась своим природным обаянием и неожиданной проницательностью, чтобы занять ключевую позицию в комитете, а ее удивительная красота позволила ей быстро стать лицом организации.

Неделю назад госпожа Линь, несмотря на беременность, настояла на том, чтобы посетить экспериментальную лабораторию Эдема. Ее команда попала в западню пиратов, и женщина чудом уцелела после нападения. Но ко всеобщей печали ребенка она потеряла. Хотя в современном мире люди в основном полагались на специальную аппаратуру, из-за войны эта аристократичная особа была вынуждена вынашивать малыша в собственной утробе. И теперь она столкнулась с горем, которое жители Первой Галактики не видели уже сотни лет. Вот уже несколько дней все высшее сословие Города Ангелов проливало слезы над ужасными новостями. По слухам, некоторые даже выдвинули кандидатуру Линь Цзиншу на получение Премии за вклад в свободу общества Союза.

Линь Цзиншу мягко ответила собеседнице:

— Вы же знаете, что сейчас все восемь галактик словно осколки фарфоровой посуды, растоптанной космическими пиратами. Восстановить коммуникации в ближайшее время не получится, и оборудование Эдема серьезно пострадало. Комитет активно ищет альтернативные методы, и наша экспериментальная лаборатория уже выдвинула ряд предложений, поэтому не могли бы вы подождать еще немножко?

Женщина поспешно сделала шаг вперед:

— Я все понимаю, просто хотела спросить… не рассматривает ли Комитет частичное подключение Эдема? Можно временно забыть о тех функциях, которые зависят от коммуникационного оборудования Первой Галактики и просто подключиться к внутренним сетям Города Ангелов для использования Эдема небольшой группой людей?

Линь Цзиншу опустила взгляд и сделала вид, что всерьез размышляет над вопросом, хотя больше всего ей сейчас хотелось прострелить голову этой дурочке. Тогда эта надоедливая особа наконец могла бы осуществить свое желание и отправиться прямиком в рай.

Но улыбка на ее лице была все такой же медово-сладкой. Чистым и нежным голосом она произнесла:

— К сожалению, мы пока не можем восстановить основную базу данных Эдема.

— Ничего страшного, нам нужны лишь самые базовые функции, — ответила ее собеседница. — С тех пор, как я потеряла возможность пользоваться Эдемом, я постоянно испытываю чувство тревоги и впадаю в депрессию. Я не понимаю, как без него управлять старыми моделями роботов, вся моя жизнь в беспорядке… а недавно объявили об ограничениях на продажу медикаментов, стабилизирующих настроение!

Такие препараты никогда не были в свободной продаже, а теперь, без контроля Эдема, риск передозировки существенно возрос. Чтобы не допускать систематического злоупотребления медикаментами, правительство выпустило ряд норм и запретов, поэтому жители Города Ангелов могли купить их только в отдельных ситуациях.

Увидев на лице Линь Цзиншу тень сочувствия, женщина торопливо продолжала:

— Мы не просим о многом и уже отправили на ваш счет небольшую благодарность… Я…

На лице Линь Цзиншу промелькнула слабая улыбка, она наклонилась к причитавшей женщине и прошептала что-то ей на ухо. Затем она открыла свое персональное устройство, установила соединение с устройством женщины и мягко предупредила:

— У меня есть немного, но пожалуйста, используйте медикаменты с осторожностью.

Глаза незнакомки засверкали:

— Госпожа, я… я даже не знаю, что сказать! Спасибо! Огромное спасибо!

Она из последних сил пыталась скрыть нездоровое воодушевление, словно наркоман из древней эры при виде долгожданной дозы, и ее губы растянулись в жутковатой улыбке. Поблагодарив Линь Цзиншу, она бросилась бежать, словно спасалась от неминуемой смерти.

Так сейчас выглядела элита Города Ангелов, представители высшего общества Союза.

Готовые на все ради медикаментов, стабилизирующих настроение.

Линь Цзиншу осталась грациозно стоять на месте, провожая взглядом удалявшуюся собеседницу. Когда та скрылась из виду, госпожа Линь продолжила прогулку, между делом обратившись к своему личному телохранителю:

— Старик Чак из комитета раздобыл коробку медикаментов, ускользнувших от внимания таможенных офицеров, и все, кто об этом узнал, тут же посходили с ума. На его заднем дворе молодые женщины развязали потасовку, сражаясь за этого 260-летнего старикана… Мне даже завидно, ведь мужчины никогда за меня по-настоящему не дрались.

Основная охрана присматривала за ней с расстояния, и только ее личный телохранитель всегда шел рядом. Мужчина ответил ей:

— Услышав про ваш выкидыш, старик на некоторое время очнулся.

Линь Цзиншу кинула на него короткий взгляд:

— О, правда? И надолго?

— Примерно на 20 минут. Нам пришлось после этого ввести ему сильное успокоительное, — торопливо пробормотал телохранитель. — Сначала его сын по «ужасной случайности» стал жертвой покушения, затем в «трагическом происшествии» погибла вся остальная семья, поэтому третья новость доконала его. Если бы он и в этот раз ничего не понял, то был бы просто дураком, потратившим жизнь впустую. Прошу прощения за прямоту, но на этот раз ваши действия были слишком очевидны, стоило ли это таких усилий? Это же просто ребенок, он ничем вам не угрожал.

Линь Цзиншу одарила его мягкой улыбкой, от которой по спине охранника пробежали мурашки.

— Ребенок еще в утробе борется со своей матерью за ресурсы, особенно это касается тех детей, чье появление на этот свет нежеланно. Не то, чтобы ребенка возможно было полюбить по велению разума. Но стоит малышу родиться на свет, и женщина под влиянием своих гормонов начинает искренне верить, что любит его всем сердцем. Потом эти дети продолжают требовать любви и заботы, пока не вырастают и не забывают о своих родителях, — Линь Цзиншу усмехнулась. — Ох уж этот материнский инстинкт всех млекопитающих… Неужели старик только сейчас догадался? Вечно он запаздывает, никогда не видит всей картины целиком. Раз так, предлагаю просто вызвать у него деменцию и наконец прекратить эти бессмысленные посещения и притворство.

Линь Цзиншу беззвучно ступала по земле в своих кожаных туфельках. Город Ангелов напоминал уменьшенную копию Вольто, виды здесь были красивыми, улицы чистыми и ухоженными, а когда мимо сквозь специальные трансферные коридоры проезжали автомобили, их проекции отражались на земле. Прохожие могли наблюдать гигантские тени у себя над головами, словно в воздухе над ними пролетали мифические создания из древних легенд. Эти «создания», будто повинуясь мелодиям поющих фонтанов, улетали в небо или скрывались в густом лесу, отчего создавалось ощущение, что город располагался в какой-то волшебной стране.

На центральной площади возвышался шестиметровый стеклянный фонтан. Он был выполнен в виде прекрасной богини, которая смотрела в небо и одной рукой придерживала полы длинного платья. Ее лицо было покрыто влагой, и казалось, будто по ее щекам текут слезы. Длинная лебединая шея была вытянута вверх, словно девушка хотела оторваться от земли и улететь куда-то далеко.

Глядя на этот мирный пейзаж, разве можно было предположить, что в Союзе развернулась кровопролитная война?

Внезапно на улицах горда раздался вой сирен. Охрана тут же обступила Линь Цзиншу, защищая ее от любых опасностей.

Аккуратно одетый мужчина средних лет внезапно выбежал с другой стороны улицы — несмотря на презентабельный внешний вид, все его тело сотрясалось от дрожи, а налитые кровью глаза бесцельно взирали по сторонам. Он громко закричал:

— С дороги! Расступитесь!

Персональные устройства прохожих синхронно замигали красным. В следующую секунду прямо посреди улицы появился бетонный блок, и мужчина на полном ходу врезался в него. Он упал, и группа роботов тут же прижала его к земле.

Мужчина отчаянно сопротивлялся и даже умудрился оставить скол на бетонном блоке собственной головой.

Роботизированная охрана быстро обездвижила нарушителя спокойствия, использовав электрические наручники, закрыла ему рот и любезно поклонилась прохожим. Механические голоса повторяли стандартные фразы, пока роботы тащили задержанного прочь:

— Благодарим за содействие и приносим извинения за доставленные неудобства.

— Не беспокойтесь, — сказал личный телохранитель Линь Цзиншу и махнул рукой остальной охране. — Это просто очередной наркоман.

Он говорил о новом наркотике с длинным названием «инъекционный препарат для осциляции нервной системы в форме биологического чипа», который в народе называли «опиумом».

Министерство безопасности так и не смогло обнаружить источник нового наркотика и просто по хорошей традиции свалило вину на пиратов. Наркотик попал на рынок в качестве «препарата, улучшающего здоровье и смягчающего эффекты от отключения Эдема». Вскоре люди обнаружили, что после имплантации этих биочипов они не только чувствовали себя лучше, но и открывали в себе некоторые «сверхъестественные» способности, позволявшие им управлять сознанием окружающих людей и роботов, словно упрощенная версия Эдема.

Очень быстро «опиум» побил все рекорды продаж внутри Союза, пока правительство в панике не запретило его использование, огласив данные об опасной зависимости, вызываемой чипом. Чем дольше устройство находилось в теле человека, тем тяжелее было от него отказаться и тем больше страдала психика. Чиновникам оставалось только причислить биочипы к нелегальным наркотикам.

Линь Цзиншу едва слышно спросила:

— Что произошло с «опиумом» после введения запрета?

— Ситуация уже вышла из-под контроля, так как жизнь без Эдема оказалась невыносимой. Даже в Городе Ангелов появились люди, которые отказались от собственной репутации ради использования биочипа, так что несложно представить себе, что творится за пределами этой станции, — прошептал в ответ телохранитель. — Союз пытается заблокировать способность биочипа взламывать коды других приборов, поэтому нам приходится обновлять чипы раз в месяц. Из-за новых законов нам также пришлось повысить стоимость на товар, но продажи во всех семи галактиках продолжают расти.

— Что насчет Восьмой Галактики? — Поинтересовалась Линь Цзиншу.

— Эта… Восьмая Галактика кишит бедняками и пустоголовыми…

Линь Цзиншу остановилась и посмотрела на телохранителя ничего не выражавшим взглядом:

— И что, поэтому нам следует позволить им делать, что вздумается?

Телохранитель тут же потупил глаза:

— Госпожа, мы уже начали прощупывать почву, как вы и приказали, но…

Выражение лица Линь Цзиншу было непроницаемым. Она склонила голову и вдохнула аромат розы в своих руках. Затем она безразлично отдала дорогой цветок своему телохранителю:

— Отдай это своей дочери, когда будешь навещать ее. Она мне очень нравится, уверена, что она вырастет в очаровательную женщину, достойную этого прекрасного цветка.

Телохранитель взял цветок дрожащими руками, опустил голову еще ниже и проглотил остаток фразы, которую хотел произнести.

— «Лазурное море», — улыбка Линь Цзиншу выглядела почти наивно. — Какое красивое название.

***

В межгалактических терминалах Восьмой Галактики сейчас полным ходом шла охота на незваных гостей.

«Торговый корабль» без опознавательных знаков и лицензии, объявившийся в Восьмой Галактике, на проверку оказался механоидом под прикрытием.

— Еще раз, что я должна говорить? Что-то про свою гору, где я посадила деревья… эй, эй! — причитала Туран в канале связи. — Ух ты! Ракеты типа TOC-R, это круто! Не вздумайте их все разом спалить! Следите за своим чертовым оружием! Где эти неудачники из проигравшей вчера команды, которые бегали голышом? Поторопитесь сюда и перехватите ментальные сети этих «торговцев», иначе сегодня снова будете бегать без одежды!

Сражения между командами были одним из распространенных видов психологических тренировок в Серебряной Крепости. С тех пор, как к Девятому Отряду присоединились Силы Самообороны, Туран добавила такие игры в ежедневное расписание — в тренировочном зале работала правдоподобная имитация кабины механоида с собственной ментальной сетью на борту. В каждой команде было по четыре человека, которые делили одну ментальную сеть, и их задачей было победить врага в сражении. Даже если солдата выкидывало из ментальной сети внутри симуляции, он не получал серьезных увечий, разве что испытывал сильную тошноту. Поэтому беспощадная Туран придумала дополнительное наказание для проигравших — забеги голышом.

Командующий Линь как-то по несчастливой случайности наткнулся на людей, отрабатывавших это крайне неприличное наказание, и сурово отчитал Туран, а заодно и срезал ножницами ее любимые «усики» по бокам от лица. Капитан проглотила унижение и была вынуждена внести изменения в суть наказаний — проигравшим разрешалось оставить на теле минимальный набор нижнего белья, но вместо этого приходилось петь во время бега.

Нововведение еще больше напугало весь отряд. Пытаясь избежать пения посреди улицы на глазах у всего мира, солдаты ринулись к «торговому кораблю», словно банда отчаянных мясников, готовых разрезать жертву на части.

Маленькая группа механоидов под прикрытием никак не ожидала такой прыти — они и не предполагали, что в этой богом забытой Восьмой Галактике есть отряд патрулирования, проверявший все торговые корабли. До войны они даже не отличали официальные межгалактические терминалы от нелегальных коридоров контрабандистов.

И патрульные оказались вовсе не новичками — их было немного, но они были юркими, словно пираньи, и в считанные секунды перехватили ментальные сети всех замаскированных механоидов.

— Капитан, — заговорил сквозь канал связи солдат, первым взломавший сеть противника. — С их товаром что-то не так.

Спустя два часа патрульные, миновав несколько трансферных точек, притащили пленных на базу Цимина. Линь Цзинхэн, которому уже доложили ситуацию, ждал их в зоне прилета. Туран быстро прошагала к нему, отсалютовала и вытащила из кармана небольшой пакетик с чипом внутри:

— Командующий, снова эта штука.

Это был биочип такого же типа, как тот, с которым когда-то экспериментировал Легион Свободы на базе Ядовитого Гнезда. Большинство базовых функций сохранилось, но были и изменения.

— Четвертая партия за последние три дня, — произнесла Туран. — Эти люди используют одинаковое оборудование и способы перевозки, а значит, за этим стоит какая-то организация. Мы усилили контроль всех торговых путей и нелегальных коридоров.

Линь Цзинхэн оглядел заложников, пребывавших без сознания, подошел ближе к «торговому кораблю» и обнаружил внутри огромный бокс, наполненный биочипами. Судя по тому, как аккуратно они выглядели, это был продукт серийного производства, ничем не напоминавший небрежные экспериментальные образцы Легиона Свободы.

— Откуда они прибыли? — Спросил командующий.

Туран мрачно ответила:

— Из Союза.

Его интерес №1 - Линь Цзинхэн, а №2 - приготовление куриного бульона для души

Линь Цзинхэн нахмурился.

— Командующий, мне всегда казалось, что Легион Свободы несколько отличается от других пиратских группировок, — произнесла Туран, следуя за ним. — Эти Войска Славы, которые захватили Вольто, крайне амбициозны, а в АУГ вообще одни психопаты. И у этих двух групп есть нечто общее — стоит только вступить с ними в бой, и становится ясно, что у них есть деньги и опыт сражений. Каждая из них тщательно продумывает план действий, и в их распоряжении тяжелые механоиды, которые могли бы потягаться с флотом почти любой из крепостей Союза, но… Легион Свободы совсем другой.

Линь Цзинхэн кивнул — ему, как командующему, было абсолютно ясно, что в рядах Легиона Свободы царил беспорядок. Они объединились с мелким культом из Восьмой Галактики, чтобы проводить эксперименты над людьми и разрабатывать биочипы, но хотя они и творили бесчеловечные вещи, их исследователи были просто профанами.

Линь Цзинхэн сталкивался с ними уже дважды — и будь то 001 или небольшой флот механоидов, который терял формацию при отключении связи, со стороны Легион Свободы не казался серьезной угрозой.

— Все эти биочипы произведены за пределами галактик и протестированы здесь, поэтому мы и не связали их появление с Союзом, — продолжала Туран. — Но сейчас, когда я думаю об этом… 1/5 популяции Восьмой Галактики страдает от синдрома церебральной пустоты и едва сводит концы с концами, откуда у них деньги на наркотики? Скорее всего этот план нацелен против Союза, который особенно уязвим после отключения Эдема. Так есть ли вероятность, что создатели этих чипов заранее знали, что Эдем падет, и все предусмотрели еще до этого? Легион Свободы похож на шайку мелких разбойников, которых кто-то специально подготовил за пределами Союза.

— Войска Славы мечтают построить свою империю, а АУГ… в независимости от того, что говорит им религия, способны самостоятельно проводить исследования, и им не нужна помощь в тестировании биочипов, — голос Линь Цзинхэна был тихим, но уверенным. — Поэтому кто бы ни стоял за Легионом Свободы, он скорее всего сам проживает на территории Союза, с самого начала знал, как будут развиваться события, и поддерживает связь с двумя другими пиратскими группировками. Этот человек, возможно, даже шпионит для пиратов, но почему же он не использует существующие ресурсы для достижения цели, а вместо этого поддерживает незначительную группировку за пределами Союза?

— Когда дело касается денег и власти, все возможно, — ответила Туран. — Распространение «опиума» в галактиках Союза сулит немыслимые прибыли, и если этот человек не располагает достаточной властью, чтобы вести переговоры с Союзом, объединение с сильной пиратской группировкой в конце концов лишь выйдет ему боком. Кто, кроме торговцев наркотиками, может собственными силами извлечь максимум выгоды в короткие сроки? Этот человек, кажется, куда умнее, чем разрозненные группировки, вроде нашей, раз решил развернуть собственную сеть за пределами Союза!

Линь Цзинхэн одарил ее холодным взглядом.

Туран тут же пошла на попятную:

— Прошу прощения, я больше не буду болтать, командующий! Только не стригите меня налысо, я сделаю все, что прикажете!

— Есть еще кое-что, — Линь Цзинхэн проигнорировал ее ремарку и продолжил. — Почему Легион Свободы решил напасть на базу АУГ, что им было нужно? Кстати, получилось ли расшифровать секретные данные с ковчега?

— Нет, — Туран беспомощно пожала плечами. — Ректора Лу нет на месте, и нам катастрофически не хватает ресурсов, сэр.

Лу Бисин сейчас сопровождал премьер-министра — если они планировали возродить Восьмую Галактику, первым делом было необходимо восстановить работоспособность предприятий и заняться общественным порядком. Получив поддержку Командующего Линя, пожилой премьер-министр дрожал от восторга и проливал слезы радости целую ночь. На следующий день, даже не успев толком восстановиться после болезни, он собрал своих оставшихся сотрудников и занялся приведением планов в действие. Первым шагом было использование старых связей Независимого Флота, а также влияния Одноглазого Ястреба и возможностей Уильяма Юя для того, чтобы объединить разрозненные силы Восьмой Галактики в единую общественную систему. Когда флот распался, большинство ветеранов построили собственные базы и управляли отдельными территориями внутри галактики. Если получится этих людей собрать воедино, то наладить общественный порядок будет гораздо проще.

Одноглазый Ястреб улетел вместе с Уильямом Юем, а сына отправил сопровождать премьер-министра, как своего представителя. По его словам, это было стратегическим решением в целях экономии времени и ресурсов, но опытная и неглупая Туран сразу поняла, что мужчина просто пытается отослать сына подальше, чтобы тот не увивался за Командующим Линем.

— Никто не знает, где пропадают эти обезьяны из Третьего Отряда, и Ректор Лу тоже в отъезде. Так не может продолжаться, босс, — произнесла Туран, чувствуя тяжесть на сердце. — Почему бы вам не попробовать контролировать себя…

Лицо Линь Цзинхэна приобрело ледяное выражение, стоило ему услышать эту бестактную болтовню:

— Контролировать себя в чем?

— Я имела в виду ваше отношение к окружающим, только это! — Туран мгновенно сообразила, что ее предыдущее заявление звучало двусмысленно, и постаралась объясниться. — Не поймите меня неправильно… Вот вы, командующий, всегда выглядите таким серьезным и достойным, но ваши мысли воистину… Я не предлагаю вам контролировать себя в чем-то другом, я имею в виду… знаете, вы могли бы быть чуть добрее и для начала завоевать его сердце, вот увидите, мир полон любви и удовольствий…

Линь Цзинхэн некоторое время слушал этот бессвязный поток мыслей, а затем холодно улыбнулся Туран. Ему внезапно пришло в голову, что капитана Девятого Отряда следовало бы похоронить в куче человеческих отходов, чтобы она смогла вдоволь насладиться миром, «полным любви и удовольствий».

Голос Туран становился все тише, пока, наконец, не смолк совсем. Она обернулась и сообщила:

— Пойду допрошу пленных.

— Погоди, — окликнул ее Линь Цзинхэн. — Сколько времени это займет?

— Недолго, — уверила его Туран. — Как только я выбью из них информацию, сразу вам доложу!

Линь Цзинхэн:

— …Какого хрена ты решила, что я спрашиваю о тебе?

Туран, еще не оправившаяся от потери своих «усиков», поняла, что снова переоценила себя. Она пару секунд оплакивала свое разбитое таким равнодушием сердце, осматривая свое отражение в полированной двери механоида. Наконец поборов душевную боль от уязвленной гордости, она не раздумывая ответила:

— Они уже летят обратно, вернутся в течение дня.

Линь Цзинхэн слегка кивнул и жестом показал, что Туран может идти.

«Чем я заслужила такое отношение?» — Размышляла Туран на ходу. Затем она выругалась и пожелала про себя. — «Надеюсь, у тебя не встанет, козел».

***

Лу Бисин действительно уже летел обратно и даже разрешил своим студентам по очереди пилотировать механоид. Он обнаружил на корабле барную стойку и тихо сел за нее, чтобы над чем-то поработать.

До сегодняшнего дня несчастным студентам доводилось управлять механоидами лишь в экстренных ситуациях — то посреди сражения, то защищаясь от волн энергетических частиц. Ни один из них еще не пробовал перевозить пассажиров, поэтому их полет напоминал катание на американских горках.

Премьер-министр всю дорогу безуспешно боролся с приступами тошноты. Мышцы и кожа на одной из его ног все еще не восстановились полностью, поэтому ему приходилось опираться на трость. Он с трудом дошел до командного пункта и услышал, как юноша в очках восторженно рассказывает что-то своим друзьям.

Уайт, которого переполнял энтузиазм, размахивал руками:

— Я уверен, что этот план сработает, просто доверьтесь мне. Давайте озвучим свое предложение Ректору Лу на следующем устном экзамене по базовому обращению с механоидами. Разве это практичный подход? Подумайте сами, когда мы учимся плавать, в начале приходится надевать нарукавники, чтобы держаться на воде, пока мы еще не привыкли. Даже кататься на велосипеде мы начинаем с дополнительными колесами, разве не так? Так зачем нам мучиться и проходить этот длинный и сложный базовый курс по обращению с механоидами? Почему бы не воспользоваться «тренировочным механоидом»?

Минт скрестила руки на груди и безразлично оглядела юношу:

— Молодой господин, все потому, что нам не до этих глупостей. Что за «дополнительные колеса»? Может, тебя еще и покормить с ложечки детским пюре?

— Минт, ты что, пытаешься превратиться в следующего Командующего Линя? — Вздохнул Уайт. — Если у тебя получится, ты вечно будешь одинока.

— Этот глупый юнец из Сил Самообороны ходит за ней хвостом целыми днями. Мне кажется, тебе лучше побеспокоиться о своей личной жизни, — вмешалась Хуан Цзиншу, встав рядом с Минт. — У меня не было таких примочек, когда я училась плавать, достаточно было беспощадного отца.

Все студенты разом обернулись на нее.

Хуан Цзиншу пожала плечами:

— Мой отец был пустоголовым, и в какой-то момент ему пришлось признать, что это передалось по наследству и мне. Когда он осознал, что дефект в его генах обрек его и всех его потомков на вечное изгнание из высшего общества, он впал в серьезную депрессию. Дошло до того, что он даже не мог самостоятельно совершить самоубийство, поэтому что он сделал? Правильно, отыгрался на мне и скинул меня в реку.

Уайт и Минт замолчали. Они потихоньку приноровились к такому интенсивному ритму обучения, а заодно и к непростой самостоятельной жизни в Восьмой Галактике. Они уже привыкли и к механоидам, и к ракетам, и к эпидемиям, и к войне. Их жизнь до этих драматичных событий теперь казалась далеким сном. Когда тяжелые обстоятельства толкают человека идти вперед, ему некогда размышлять о былом.

Но прошлое стереть невозможно.

Лишь Тупоголовый, который сейчас неумело пилотировал механоид, не мог понять настроения своих друзей и перебил:

— Мне нелегко дается управление механоидами… Может, мне нужен более строгий учитель?

— Рекомендую обратиться к Капитану Туран, — предложила Хуан Цзиншу.

Временный пилот был так шокирован, что чуть было случайно не проскользнул в близлежащую трансферную точку. В кабине тут же послышалось предупреждение системы:

— Потеря курса!

Премьер-министр поспешно схватился за ближайшую стену, и трость выскользнула из его рук.

Тупоголовый в ужасе возразил:

— Ни за что, она сразу поймет, что у меня, кроме симпатичной мордашки, никаких талантов! Я даже в ноты не попадаю, когда пою.

Премьер-министр не выдержал и тихо вмешался:

— Ребята, постарайтесь лететь плавнее, а то гравитационное поле нестабильно вот уже с полчаса. Я немолод и не могу выносить таких «аттракционов»… Не беспокойтесь, Капитан Туран не будет вас наказывать — помните, что Закон о защите детей еще никто не отменял.

Уайт подскочил и ответил:

— Точно, Тупоголовый, у тебя в запасе еще два с половиной года, чтобы научиться петь. Все, проваливай и уступи мне место, я хочу попробовать установить в систему механоида кинетический сенсор.

По законам Восьмой Галактики к управлению механоидами допускались лишь люди старше 18 лет.

Премьер-министр нагнулся, чтобы поднять трость, и подумал: «Было бы лучше изменить возрастное ограничение сразу на 28 лет».

Премьер-министра звали Эдвард Хант, и ему в этом году исполнялось ровно 240 лет. Половину своей жизни он провел спокойно, и никакими особыми достижениями похвастаться не мог, но вспышка Радужного вируса хорошенько потрепала его. Поэтому теперь казалось, что он состарился на несколько десятков лет всего за одну ночь.

Высокая должность в правительстве Восьмой Галактики, на самом деле, не была поводом для гордости. Она не предполагала ни реальной власти, ни хорошей репутации. Даже ежемесячную зарплату чиновникам приходилось собирать самостоятельно, а о «серых» доходах и мечтать не приходилось. Все, кто соглашался занять этот пост, лишь по началу лелеяли надежды и мечты, стремясь чем-нибудь помочь этой безнадежной галактике.

Премьер-министр Хант был одним из таких идеалистов. Иногда ему приходилось отряхиваться от своих фантазий и встречаться лицом к лицу с суровой действительностью. Год за годом надеясь на лучшее, он снова и снова разочаровывался, его тело старело, а душа ныла от тоски.

Когда он уже было решил принять трагическую смерть от ужасного вируса, судьба снова ниспослала ему луч надежды.

И он, словно изголодавшийся зверь, который бросается на любую крошку хлеба, тут же изо всех сил вцепился в этот слабый проблеск надежды.

Лу Бисин абсолютно не обращал внимания на то, что механоидом управляли его студенты. Премьер-министр, опираясь на трость, с трудом доковылял до помещения, где сейчас сидел молодой ученый, и застал его увлеченно работающим над какой-то поделкой.

Слева от мужчины на барной стойке лежал огромный стеклянный купол, а рядом без устали работали микроскопические роботы. К каждому роботу тянулся длинный тонкий шнур, соединявший их с персональным устройством Лу Бисина, через которое он управлял их действиями. Роботы аккуратно обрабатывали разномастные камни, создавая некую композицию.

Все эти камни Лу Бисин собирал на каждой планете Восьмой Галактики, где они приземлялись, и среди них не было одинаковых — каждый обладал уникальным цветом, формой и размерами. Из камней побольше роботы вырезали очертания домов и пейзажей, а более мелким Лу Бисин собственноручно придавал форму звезд, а затем аккуратно крепил их к куполу. Поверхность стекла была покрыта блестящим полимером и напоминала уменьшенную копию прекрасного звездного неба.

Несмотря на то, что большую часть работы выполняли роботы, управление ими требовало невероятного терпения и внимания к деталям. Премьер-министр Хант, затаив дыхание, наблюдал за процессом, пока роботы не закончили обработку камней и не сдули крошечными вентиляторами образовавшуюся пыль. К этому времени инкрустированный самоцветами стеклянный купол уже высох, и Лу Бисин перевернул его, чтобы накрыть композицию, созданную роботами. Премьер-министр присмотрелся и понял, что перед ним была миниатюрная копия Восьмой Галактики. Яркая звезда с краю напоминала бриллиант, сиявший в небе, а в остальных камнях легко угадывались очертания небольших планет. Под куполом теперь можно было разглядеть жилую улицу, созданную роботами из разнообразных самоцветов, которые сверкали на свету — создавалось реалистичное ощущение, что это были огни в окнах домов. От одного взгляда на эту удивительную вещицу захватывало дух.

Лу Бисин поднял руки, чтобы потянуться. Из-за неудобной позы его шея затекла, а суставы хрустели, когда он медленно их разрабатывал. Случайно потянув какую-то мышцу, мужчина осторожно помассировал шею, а затем с улыбкой обернулся:

— Как вам, господин премьер-министр?

Эдвард Хант со всей искренностью его похвалил:

— Произведение искусства, это вполне можно было бы выставлять в центральном музее Восьмой Галактики.

— Кхм… правда? — Лу Бисин про себя подумал, что премьер-министр не очень-то умел хвалить других. Этот «музей», о котором он говорил, когда-то находился на планете Кайли, и Лу Бисин однажды посещал его — та еще помойка. Ученый осторожно протер стеклянный купол от пыли, упаковал свое творение в подарочную коробку с мягким наполнителем, а затем снова посмотрел на премьер-министра. — Когда мы построим новый музей в Восьмой Галактике, я обязательно сделаю для вас что-то подобное. Но у этой вещицы уже есть хозяин.

Увидев этот плод кропотливой работы, любой бы распознал, что скрывается за словами Лу Бисина. Весь вид молодого ученого, который выжидающе поднял за спиной свой невидимый хвост, просто кричал: «Ну давай же, спроси меня, для кого я это сделал!»

К сожалению, Премьер-министр Хант… никогда не интересовался чужими отношениями.

Он меланхолично оглядел коробку в руках Лу Бисина и выдал:

— Будет здорово, если Восьмая Галактика однажды станет такой, какой вы ее изобразили. Нам всем следует хранить в душе именно такой образ.

Лу Бисина словно окатили холодной водой, и все его надежды обратились пылью:

— …

Он про себя удивился, как этому немолодому мужчине удается все разговоры свести к возрождению Восьмой Галактики.

Лу Бисин отложил коробку и услышал, как премьер-министр снова тяжело вздохнул. Ученый взял себя в руки и постарался придать своему лицу соответствующее ситуации тревожное выражение.

Боевые способности вооруженных сил Цимина и поддержка Командующего Линя зарядили Эдварда Ханта оптимизмом — покидая планету, он был настроен на успех миссии и надеялся, что ее результаты станут фундаментом для светлого будущего галактики.

Вот только суровая реальность снова нанесла ему сокрушительный удар.

Даже Лу Бисин надеялся, что поездка принесет плоды, но на деле ничего не получилось.

Погрязшую в беспорядках Восьмую Галактику, более столетия находившуюся в упадке, невозможно было мобилизовать в короткие сроки, тем более во время войны.

Такова была объективная реальность, и стремления пожилого премьер-министра не имели с ней ничего общего.

Обитатели Восьмой Галактики в своем большинстве были похожи на старого Спенсера — отбившиеся от стада недальновидные овцы, озабоченные лишь собственными интересами. На некоторых территориях сложились маленькие сообщества, которые жили по собственным законам и подчинялись только им известному социальному порядку. Они использовали ресурсы в меру необходимости и, в целом, покрывали базовые потребности жителей — точь в точь как небольшая торговая улица в Городе Млечного Пути, создавшая собственную экономическую систему. Большинство этих сообществ были очень закрытыми и старались не контактировать с чужаками, боясь навлечь на себя неприятности. Лу Бисин и премьер-министр посетили несколько наиболее развитых территорий, где распоряжались люди, когда-то водившие дружбу с Одноглазым Ястребом. Все они — из уважения к старому приятелю и сочувствия к премьер-министру — согласились поддержать объявление независимости Восьмой Галактики, но только на словах. Ожидать же от них реальной помощи не стоило.

В Восьмой Галактике создать свои маленькие «государства» и кормить их обитателей было крайне трудно, поэтому убедить этих настрадавшихся и голодных людей выделить ресурсы на помощь соседям не представлялось возможным. Нищета и постоянное выживание в сложных условиях убивают в человеке и гордость, и мудрость, и сострадание.

Не считая этих закрытых сообществ, остальная Восьмая Галактика пребывала в полном хаосе — настоящая сточная канава, в которую не решался влезать даже Лу Бисин, проживший здесь всю жизнь. Планеты и города кишели бандитами, ворами, мошенниками, головорезами и другими беспринципными преступниками, живущими на самом дне общества. Те, кто хотел выжить в таком окружении, были вынуждены опуститься до того же уровня. Любой желающий жить немного благополучнее непременно сгинул бы в этой пропасти греха и беспорядка.

Премьер-министр задумчиво произнес:

— Когда мы улетали, я думал, что хочу помочь отремонтировать коммуникационные сети Восьмой Галактики, чтобы связаться с потенциальными единомышленниками, создать новое правительство и восстановить общественный порядок. Хотел вернуть нормальный оборот денег и возродить торговлю. А когда обитатели Восьмой Галактики снова будут считать ее своим домом, постараться, невзирая на войну в Союзе, отстроить ее заново, чтобы у всех нас появилась надежда на счастливое будущее!

Лу Бисин откуда-то вытащил белую ленту, зажал один ее конец в зубах, а другим начал ловко оборачивать подарочную коробку. Не размыкая зубов, он сдавленно промычал в ответ:

— Угу.

— Эффективное устройство и взаимоуважение в обществе, доверие правительственным организациям, соблюдение законов — все это, в конце концов, строится лишь на стремлении и вере самих людей… разве не так? — Продолжал Эдвард Хант. — Именно сильное и упорядоченное общество когда-то позволило человечеству завоевать космос. Без поддержки других людей современный человек не смог бы завоевать даже небольшой лес. Тем не менее, общество похоже на огромное игровое поле, существующее ровно до тех пор, пока каждый игрок знает и выполняет свою роль, соблюдая при этом правила. И неважно, если кто-то все равно попытается жульничать — этот процесс сам по себе является одной из форм признания существующих правил игры.

Пускай премьер-министр и не добился заметных успехов на своем посту, он хорошо понимал принципы, на которых базируется человеческое общество. Лу Бисин слушал речи старика вполуха и лишь кивал, одновременно старательно упаковывая свой подарок. Он никак не ожидал, что премьер-министру что-то внезапно придет в голову, и он уставится на молодого ученого:

— Ректор Лу…

Лу Бисин тут же запротестовал:

— Не стоит так меня звать, у меня не хватает квалификации. Я умею лишь учить несовершеннолетних оболтусов, как разбирать механоиды. Пожалуйста, не нужно обращаться ко мне так же формально, как это делают мои студенты.

— Нет-нет, вы более чем заслуживаете так зваться, — премьер-министр восторженно продолжал. — Я слышал, как солдаты Девятого Отряда и Сил Самообороны обращаются к вам именно так… Ректор Лу, я слышал, что эти люди из Сил Самообороны раньше были пройдохами и контрабандистами. Но после вашего появления они превратились в военный отряд, который смог противостоять даже пиратам Принца Кайли, поэтому я ни на секунду не сомневаюсь в ваших способностях.

Эдвард Хант смотрел на Лу Бисина так, будто видел перед собой великого генерала из древних легенд, способного решить любую проблему. Его тон был полон искренности. Лу Бисин, который всегда считал себя просто общительным инженером-заучкой, не знал, как на это реагировать:

— Господин премьер-министр, я сопровождаю вас в этой поездке лишь как временная замена моего отца. Я неплохо разбираюсь во всевозможных технологиях, и если у меня будет достаточно ресурсов, смогу помочь восстановить оружейные заводы и даже — как вы и хотели — отремонтировать системы связи Восьмой Галактики…

Премьер-министр Хант, уверенный, что молодой ученый скромничает, твердо произнес:

— Ректор Лу, если хотите, я с радостью передам вам пост премьер-министра Восьмой Галактики.

Лу Бисин поставил на стол подарочную коробку и вздохнул:

— Премьер-министр, все, что я сделал — это когда-то построил академию, а заодно ухитрился распугать всех своих преподавателей, я…

Премьер-министр быстро подхватил идею и решил умаслить Лу Бисина:

— Тогда в будущем вы сможете взять на себя управление первым общественным учебным заведением галактики, и обеспечить ей поддержку и финансирование не хуже, чем получает знаменитая Академия Черной Орхидеи на Вольто. Как вам такая перспектива?

Лу Бисин еще раз тяжело вздохнул. Премьер-министр был уже достаточно стар, и способы, которыми он пытался убедить собеседника, не выдерживали никакой критики. Более того, он ухитрился преподнести свое предложение так, что оно тяжелым грузом легло на плечи ученого. Хант явно не был профессиональным переговорщиком, да и политик из него получился никудышный.

Может быть, все, чем он располагал, было горячее сердце, полное надежд на возрождение Восьмой Галактики… и несколько верных товарищей, которые предпочли бы умереть ужасной смертью внутри энергетического поля, лишь бы избежать распространения инфекции среди мирного населения.

— Премьер-министр, когда человек обладает даром красноречия, он может убедить людей следовать за ним — и это моя сильная сторона. Когда человек хорошо умеет промывать мозги, он способен создать огромную организацию с сотнями тысяч последователей, глотающих любую чушь, произнесенную лидером, — Пророк Хоуп хороший тому пример. Но чтобы управлять даже небольшим городом понадобится еще и некоторая удача: создание Сил Самообороны — не моя заслуга, и я бы никогда с этим не справился, если бы не внешние факторы и не череда совпадений. Говоря о возрождении целой галактики, — Лу Бисин натянуто улыбнулся. — Вы меня сильно переоцениваете.

Услышав отказ, премьер-министр расстроенно отвел глаза.

Интересом номер один в жизни Лу Бисина был Линь Цзинхэн. За ним следовало приготовление куриного бульона для души, поэтому ученому было невыносимо видеть безнадежную печаль во взгляде старика. Его инстинкты взяли верх над разумом, и он постарался сгладить ситуацию:

— Но в независимости от того, какой пост я занимаю, я готов помочь вам со всем и принять на себя любой удар.

— Отлично! — Премьер-министр положил ладонь на плечо Лу Бисина. — Я ждал, когда вы скажете это. Честно говоря, я уже решил, каким будет ваш пост в Восьмой Галактике — я назначаю вас военным советником и председателем специального собрания Административного комитета. У вас будет право вето, и с этого дня мы с вами не должны путешествовать на одном механоиде. Потому что в мое отсутствие вы будете временным главой правительства и исполняющим обязанности премьер-министра.

Молодой господин, в своей жизни побывавший лишь провинциальным преподавателем, был ошарашен длинным названием должности. Лу Бисину внезапно захотелось достать блокнот, записать этот бесконечный набор слов как минимум трижды, а затем выучить наизусть, чтобы не опозориться.

Премьер-министр без умолку рассказывал о своих великих замыслах, пока они не приземлились на планете Цимин. Лу Бисину пришлось соврать, что у него болит живот, и сбежать, взвалив на свои плечи не только большую коробку с подарком, но и неподъемный груз ответственности за будущее Восьмой Галактики. Он торопливо шагал по узкой улочке, намереваясь рассказать Линь Цзинхэну о своем внезапном назначении.

Это подарок для меня?

На территории, окружавшей бывшую базу АУГ, помимо других построек, был и командный пункт. Линь Цзинхэн воспользовался комнатой отдыха, расположенной на пятом этаже пункта, прямо рядом с залом совещаний, чтобы организовать для себя временное жилище. Сам командный пункт находился внутри отсека механоидов, весь день мимо него взлетали и садились шумные корабли, поэтому без системы шумоподавления находиться в здании было невозможно. Вообще-то, АУГ построили живописные и ухоженные жилые кварталы в более тихой местности, но Линь Цзинхэну не нравилось, что эти дома были на отдалении от базы, и он ленился каждый день ездить туда-обратно.

Лу Бисин, который сейчас старательно избегал встреч с солдатами, решил не подниматься на лифте. Он повернул объектив камеры видеонаблюдения в угол и послал ей воздушный поцелуй, а затем направился к запасной пожарной лестнице.

Даже тяжелый макет Восьмой Галактики в руках не мог замедлить шаги молодого ученого. Ранее он немного отвлекся на выслушивание тревог и чаяний старого премьер-министра и даже забыл о том, насколько мечтал поскорее добраться до Цимина. Но сейчас, торопливо поднимаясь по ступеням, он почувствовал, что тоска по дому и желание увидеть Линь Цзинхэна стали практически невыносимыми. Казалось, сила гравитации над ним не властна — его ноги почти отрывались от земли, а за спиной выросли крылья. Погруженный в свои эмоции, он и не заметил, как добрался до пятого этажа.

Его сердце все больше наполнялось радостью, словно воздушный шарик, который кто-то усиленно надувал, но как только он вышел с лестницы, весь восторг вмиг рассеялся.

Линь Цзинхэна здесь не было.

Лу Бисин почувствовал, как его сердце упало в желудок.

Он глубоко вздохнул и секунд десять разочарованно стоял на месте. Затем сделал над собой усилие, успокоился и даже коротко посмеялся над самим собой, направляясь к двери жилой комнаты Линь Цзинхэна. Осторожно поставив большую коробку на пол, он запустил свое персональное устройство, чтобы позвонить Линю и про себя посетовал: «А я ведь хотел сделать тебе сюрприз».

Лу Бисин неосознанно поднял руку и случайно коснулся локтем двери. Легкое прикосновение внезапно спровоцировало систему безопасности, и по мужчине тут же прошелся красный сканирующий луч, а механический голос произнес:

— Разпознавание личности.

Лу Бисин замер на месте — командующий установил на дверь камеру с записью посетителей?

Такие крохотные камеры обычно устанавливались при входе в помещение вместе с замками и в режиме реального времени отправляли на персональное устройство владельца дома записи обо всех гостях.

Поэтому Лу Бисин поспешно привел себя в порядок и принял красивую позу, прислонившись плечом к двери. Он повернул голову к камере и вежливо поприветствовал:

— Привет, командующий, это я! Ты…

Не успел он договорить слова «ты удивлен?», как роботизированный голос системы безопасности его перебил:

— Доступ разрешен.

— …О? — Лу Бисин был удивлен.

Замок открылся с тихим щелчком. Лу Бисин, который все еще небрежно опирался на дверь, словно фотомодель из журнала мод, не успел сориентироваться, потерял равновесие и чуть не рухнул прямо в дверном проеме.

В последний момент он инстинктивно схватился рукой за ближайшую поверхность — ею оказалась дверь гардеробной комнаты. Та открылась, и взгляду мужчины открылись ровные ряды одинаковых рубашек. Лу Бисин несколько секунд таращился на аккуратные стопки одежды, прежде чем осознал, что ненароком вломился в личные покои командующего.

Он в неверии обернулся и обратился к входной двери:

— И ты меня так просто сюда впустила? Ты… ты что, сломана?

Простенькая система безопасности, у которой не было встроенного ИИ, чтобы поддерживать разговор, проигнорировала вопрос.

Лу Бисин поймал себя на мысли, что сейчас будто заглянул в чужой личный дневник. Ему одновременно было и любопытно, и чертовски неловко — он не решался даже оглядеться по сторонам. Некоторое время он мысленно паниковал, пока наконец не осознал — пусть командующий ничего вслух и не сказал… но сознательно открыл ему доступ к своей комнате, что, по сути, было равнозначно подаренному запасному ключу.

Он не успел даже преподнести подарок, а Линь уже ухитрился сделать ему такой невероятный сюрприз.

Лу Бисин, затаив дыхание и чувствуя, как спина покрывается холодным потом, поднял с пола коробку с подарком и осторожно прошел в жилые покои командующего.

Помещение было маленьким, а мебель достаточно простой. Помимо ванной и гардеробной здесь была одна комната, в которой стоял небольшой холодильник и односпальная кровать, которая была заправлена так тщательно, что покрывало казалось гладкой бетонной плитой. Лу Бисин стеснялся садиться на нее, но другой мебели вокруг не было.

К счастью, пол был идеально чистым, поэтому Лу Бисин поставил макет Восьмой Галактики на холодильник, а сам просто уселся рядом с ним. Он оглядел аккуратную комнату и вспомнил беспорядок в собственной спальне дома. Уже немного освоившись и отбросив неловкость, он теперь задумался над другими вещами: «А он не мизофоб? Сможет ли он терпеть меня, когда в будущем мы будем вместе жить?»

Романтические истории часто рассказывают, как люди легко влюбляются, но затем прикладывают немало усилий, чтобы сохранить отношения. Слишком часто глубокие чувства и сильные эмоции оказываются погребены под гнетом бытовых проблем.

Чем больше Лу Бисин размышлял над этими вопросами, тем серьезнее задумывался о потенциальных проблемах. Он открыл блокнот на своем персональном устройстве, вывел проекцию на стену перед собой и с помощью цифрового пера начал делать заметки и зарисовки. Шаг за шагом он спроектировал систему автоматической уборки дома, способную определить местоположение Линь Цзинхэна и прибрать весь дом за десять минут до его прихода — вытереть пыль, дезинфицировать поверхности, постирать одежду, включить шумоподавление и разложить вещи по местам…

Лу Бисин сопровождал премьер-министра в поездке целую неделю, и по 12 часов в день управлял механоидом, поэтому когда первый восторг от возвращения домой немного улегся, его одолела усталость. Разрозненные образы мебели и обстановки смешались в его сознании, мысли потихоньку затуманились. Лу Бисин прислонился к маленькому холодильнику и уснул, так и не закрыв проекцию своих заметок на персональном устройстве.

Замок на двери Линь Цзинхэна был простенький, и лишь отправлял хозяину короткое уведомление о прибытии визитеров. Те, у кого был доступ к личным покоям командующего, автоматически попадали в категорию «хозяев», и в таких случаях система вообще никаких сигналов не подавала.

К тому времени, как Лин Цзинхэн собрался идти домой, на планету уже спускались сумерки.

Туран допросила пленных, но как и ожидалось, никакой важной информации не добыла. Она догнала своего босса и доложила:

— Эти люди — просто нанятые торговцы, они не знают, кто именно стоит за наркотиком. Организация очень небольшая. Один из людей, который со стороны казался лидером, сказал, что промышлял «опиумом» в Седьмой Галактике и был направлен в Восьмую, чтобы оценить рынок сбыта. У них был небольшой флот из 10-20 механоидов, они утверждали, что сотрудничать с организацией очень выгодно, и даже обещали торговцам бесплатную замену биочипов по мере необходимости.

— Бесплатную замену биочипов? — переспросил Линь Цзинхэн — Значит, им всем уже провели имплантацию?

— Ага, а иначе как бы этот сброд смог добиться такой высокой совместимости с ментальными сетями — их средние показатели достигают 80%, а с тех пор, как к нам присоединились эти контрабандисты из Сил Самообороны, наши средние значения ничуть не лучше. К счастью, торговцы все еще плохо умеют пилотировать механоиды, и на нашей стороне численное превосходство, — ответила Туран. — Знаете, нам же пришлось извлечь из них биочипы перед допросом. Тц, это было ужасно… на них не работает анестезия, и даже если их насильно вырубить, они быстро просыпаются и верещат от жуткой боли. Нам даже не нужно было пытать их — они и так уже до смерти перепуганы. Биочипы дают немыслимую силу, но и зависимость вызывают чудовищную, они не идут ни в какое сравнение с Эдемом.

По крайней мере, Эдемом официально управлял комитет, в котором была профессиональная группа техников, ответственных за безопасность системы. Буть то контроль гормонального уровня или стимуляция чувств — любое медицинское вмешательство выполнялось под тщательным наблюдением. Когда Евгения во всеуслышание призналась в чувствах командующему, ее обвинили в излишнем стимулировании эмоционального фона населения, превысившем ограничения комитета. На певицу, ее команду маркетологов и группу сотрудников, ответственных за функционирование Эдема, наложили по 500 миллионов штрафа… правда с учетом их положения в обществе, сложно сказать, заплатили ли они эти деньги на самом деле.

Тем не менее, привычка людей полагаться на Эдем носила чисто психологический характер.

— Ты сказала, что чип повреждает мозг и вызывает неконтролируемую зависимость? — Спросил Линь Цзинхэн.

— Именно так, — ответила Туран. — Помните, как Одноглазый Ястреб привел группу исследователей, когда мы искали вакцину от Радужного вируса? Я попросила их взглянуть на чип. Они сказали, что понадобится больше времени на изучение, но скорее всего, эти биочипы смертоноснее любых других существующих наркотиков. Один из наших пленных лишь неделю назад начал использовать биочип, но у него уже тяжелейший синдром отмены. Командующий, такими темпами даже если в будущем Эдем восстановят, люди, попробовавшие «опиум», никогда не смогут от него отказаться.

Линь Цзинхэн нахмурился. Он вспомнил, что Лу Бисин никак не пострадал после изъятия биочипа. Хотя он и проявил небольшое внутреннее сопротивление, физиологического эффекта отмены не было. Даже все его травмы были результатом внешнего воздействия, а сканирование тела медицинской капсулой не обнаружило следов наркотической зависимости.

Затем он вызвал в памяти слова Одноглазого Ястреба о симптомах церебральной пустоты, которые наблюдались у Лу Бисина в детстве…

— Они позиционируют этот наркотик как «Эдем для Восьмой Галактики», так как никто здесь никогда не сталкивался с настоящей системой Эдема, — продолжала Туран. — Первая имплантация бесплатна, но биочипы нужно менять примерно раз в месяц. Насчет ценовой политики еще ничего не известно, вероятно, руководство этой организации решит этот вопрос, когда оценит рынок сбыта в Восьмой Галактике.

Линь Цзинхэн еще какое-то время обдумывал услышанное, а затем произнес:

— Медицинская система Эдема способна обнаружить опасное действие биочипа, и как только она возобновит работу, люди, не имплантировавшие себе чип, смогут вернуться к привычной жизни. Поэтому прибыль от продажи наркотиков напрямую зависит от того, насколько долго Эдем будет недоступен… Возможно ли, что за всем этим стоит кто-то, кто может влиять на скорость восстановления систем Эдема? Например, чиновник, обладающий большим влиянием в комитете?

— Да, семь руководителей и их близкие, — поддержала Туран.

Последние слова Туран зародили в сердце Линь Цзинхэна неприятное чувство, хотя он и знал, что капитан не пыталась его чем-то задеть, и он сразу вспомнил Линь Цзиншу, эвакуированную в Город Ангелов.

Они наконец подошли к комнате Линь Цзинхэна, и тот спокойно открыл дверь. Замок автоматически распознал его личность, и со щелчком разрешил доступ. За приоткрытой дверью внезапно показался слабый свет.

Туран и Линь Цзинхэн застыли на месте.

На стене обычно темной комнаты виднелась проекция, заливавшая холодную белую стену мягким светом. Можно было различить спутанные цифры и чертежи, под которыми красовались почти нечитаемые заметки. Эта странная сцена внезапно создала в пустой комнате ощущение обжитости.

На маленьком холодильнике рядом с кроватью стоял большой стеклянный шар, на куполе которого блестели загадочные кристаллы. Под прозрачной сферой располагались вырезанные из камней улицы, дома и деревья, мерцавшие от света проекции. Самоцветы поблескивали и отбрасывали тени на покрывало кровати, а пейзаж внутри стеклянного шара как будто ожил в слабом освещении комнаты.

Линь Цзинхэн сделал несколько шагов вперед и обнаружил, что свет исходил от персонального устройства на руке Лу Бисина. Сам молодой ученый свернулся калачиком около холодильника и заснул. Отблески кристаллов покрывали лицо и немного отросшие волосы мужчины, будто свет бесчисленных звезд в небе.

Туран прикрыла ладонью рот и мысленно завизжала: она-то думала, что этот мальчишка был неопытным заучкой, поэтому и поделилась с ним всем своим опытом соблазнения мужчин. Но, кажется, она ошибалась.

Теперь ясно, почему Лу Бисин тогда вежливо отклонил ее советы — он же сам втайне был мастером покорения сердец! Туран взглянула на выражение лица Линь Цзинхэна и мысленно извинилась: «Простите, босс, но я вас покину. Я его недооценила, признаю поражение».

Не долго думая, Туран сбежала из комнаты и предусмотрительно закрыла за собой дверь. Она торопливо уносила ноги подальше от этих двоих, с сердцем, полным тревоги, — все ее убеждения, отрицавшие существование моногамии, в этот момент пошатнулись, поэтому она решила, что ей лучше не влезать в чужие отношения.

Лишь когда дверь со щелчком захлопнулась, Линь Цзинхэн осознал, что Туран ушла. Он, словно заблудшая овечка, какое-то время растерянно стоял посреди комнаты, а затем бесшумно направился к Лу Бисину. Командующий опустился перед ним на колени и неуверенно поднял руку — его пальцы несколько раз тянулись к мужчине на полу, а затем снова опускались, пока он раздумывал над своими дальнейшими действиями.

Он внезапно вспомнил день, когда ему исполнилось десять лет. Он и сам не знал, почему, но их с Цзиншу день рождения в системах Эдема числился на 10 дней позже, чем реальная дата. Поэтому каждый год двойняшки получали массу поздравлений от жителей Вольто и самого Эдема с опозданием больше, чем на неделю. А в настоящий день рождения они с сестрой обычно обменивались электронными открытками.

Но в тот год их впервые разлучили, и по какой-то неясной причине персональное устройство сестры было недоступно, поэтому Линь Цзинхэн не смог отправить ей поздравление. Он вспоминал дом, в который уже никогда не сможет вернуться, и перепуганную маленькую девочку, которая бежала за ним вслед. Но он больше не мог быть рядом с ней, и ему оставалось лишь скрывать свою тревогу и притворяться, что ничего не произошло. Настроение у юного Линь Цзинхэна было плохим целый день, но он снова и снова упрямо отказывался разрешить Эдему его наладить… а затем он поднялся в свою комнату и обнаружил там небольшую модель механоида, ростом со среднестатистического взрослого человека. Она была очень похожа на настоящий механоид, и внутри было достаточно места, чтобы ребенок мог спать в ней и даже подсоединяться к простейшей симуляции ментальной сети, чтобы играть в компьютерные игры.

Линь Цзинхэн прекрасно помнил, как удивленно остановился в дверях спальни, практически забыв, как ходить. В голове у него крутилась лишь одна мысль: «Это подарок для меня?»

Если бы не эта модель механоида с симуляцией ментальной сети, Линь Цзинхэн вряд ли поступил бы в Академию Черной Орхидеи и связал всю свою жизнь с механоидами. Он мог бы стать ученым или чиновником в правительстве Союза, а может, даже покинуть Вольто и странствовать по всем восьми галактикам.

Почти сорок лет спустя Линь Цзинхэн рассматривал молодого мужчину перед собой, и его сердце наполнялось неописуемыми чувствами.

Это подарок для меня?

Лу Бисин, видимо устав от неудобной позы, внезапно пошевелился. Его голова, которой он опирался о дверцу холодильника, сместилась, и он потерял равновесие. Линь Цзинхэн проворно поддержал его, не дав упасть. Холодные пальцы командующего прижались к лицу Лу Бисина, отчего тот вздрогнул и очнулся.

Все еще не до конца проснувшись и позабыв, где находится, молодой ученый открыл глаза. Он несколько секунд непонимающе смотрел на Линь Цзинхэна, а затем пробормотал:

— Уф, я…

Линь Цзинхэн хотел было убрать ладонь от его лица, но кожа мужчины была такой теплой, что будто притягивала его к себе, и командующий невольно заколебался:

— Хм?

Лу Бисин смутился и неосознанно облизнул губы, пытаясь объясниться:

— Я принес тебе кое-что, ммм… д-дверь сама открылась, ты…

У него перехватило дыхание. Рука Линь Цзинхэна переместилась с его лица на крышку холодильника рядом с его головой, и командующий внезапно наклонился ближе. Незабываемо красивое лицо теперь было прямо перед его глазами и казалось немного устрашающим. В глубине чарующих серых глаз будто зародился жестокий шторм, готовый в любой момент с головой накрыть Лу Бисина. Низкий и непривычно мягкий голос Линя произнес:

— Я разрешил тебе доступ в мою комнату.

Пальцы Лу Бисина напряглись.

Линь Цзинхэн опустил глаза и скользнул взглядом по губам Лу Бисина, но затем одним простым вопросом умудрился разрушить всю романтичную атмосферу:

— Со мной непросто ладить, и я никогда не был особенно добр к тебе. Так почему ты выбрал меня?

Лу Бисин:

— …

«Эй, не порть весь настрой, господин! Мне что, написать на эту тему доклад?»

Подумав несколько секунд, Лу Бисин ответил вопросом на вопрос:

— Ты открыл мне доступ даже без предварительного собеседования? Командующий, мне кажется, кадровая политика Серебряной Крепости содержит серьезные дыры. Но если ты просто хочешь меня поцеловать, то зачем сдерживаться?

Линь Цзинхэн некоторое время молчал. Его консервативно застегнутая на все пуговицы рубашка и армейские ботинки сковывали движения, а заодно и напоминали ему, что нужно соблюдать границы во всем, что он делает. Даже когда он жил на Пекине-β, где все одевались как в голову взбредет, он не отказывался от строгих рубашек и перчаток, скрывавших руки, — эти элементы военной формы будто ограничивали его мысли и желания, заставляя сдерживаться.

Но почему он должен сдерживаться?

Линь Цзинхэн несколько раз про себя повторил этот вопрос. Затем внезапно нагнулся ниже, закрыл глаза и захватил поцелуем губы Лу Бисина. Ему показалось, что он только что шел по натянутому над пропастью канату и внезапно потерял равновесие — он сорвался и продолжал падать вниз на огромной скорости, пока не пролетел даже сквозь саму планету и не оказался в открытом космосе.

Его душа стала невесомой и словно оторвалась от тела. Обычно монохромный пустой мир вокруг командующего взорвался миллионами красок и замерцал перед его глазами, абсолютно сбивая мужчину с толку.

Прим.пер.: ну не милота ли?)) Линь наконец слушает собственное сердце, и теперь уже не упустит своего счастья))

Словно проросшее семечко

Лу Бисин смотрел на Линь Цзинхэна затуманенными глазами, как будто еще не до конца проснулся:

— Ты и правда поцеловал меня, когда я попросил… Я… я, наверное, все еще сплю.

Линь Цзинхэн слегка отодвинулся и осторожно положил руку на голову мужчины перед ним, наконец дотронувшись до волос Лу Бисина, чего до этого сделать не решался. Они были немного волнистыми и не такими мягкими, как казались со стороны. Прикосновение оказалось прохладным, и лишь у самых корней можно было почувствовать легкое тепло. Линь Цзинхэн всегда избегал физического контакта с другими людьми, поэтому не знал, как контролировать собственную силу. Его пальцы с мозолями на кончиках нежно коснулись головы Лу Бисина и едва заметно скользнули по коже, словно легкое дуновение ветерка. Лу Бисин почувствовал, как по его спине пробежала дрожь, и все его ощущения резко обострились. Он только-только проснулся, и его тело не успело подавить внезапный прилив адреналина, отчего нижняя его часть внезапно отреагировала неподобающим образом.

Лу Бисин в полутьме инстинктивно подтянул к себе коленку и чуть не исполнил настоящую подсечку, достойную мастера боевых искусств. Он двигался слишком быстро, поэтому практически свалил Линь Цзинхэна с ног. Чтобы сохранить равновесие, тот схватился за первое, что попало под руку — ногу Лу Бисина. Молодой ученый охнул и неосознанно дернулся, а затем наклонился и поспешно схватил лежавшую рядом подарочную коробку, чтобы прикрыться, и затаив дыхание, вцепился в нее мертвой хваткой.

Линь Цзинхэн:

— ......

Сияние стеклянного шара освещало пылавшее от стыда лицо Лу Бисина.

Командующий Линь — несмотря на то, что он всегда был образцом воздержания — большую часть времени проводил в компании Туран, поэтому слышал больше историй с рейтингом 18+, чем Ректор Лу успел съесть питательных батончиков за всю свою жизнь. Насколько бы незапятнанным и неопытным он ни был, все время прикидываться дурачком уже не мог. Линь Цзинхэн мгновенно оценил ситуацию, неловко убрал ладонь с ноги Лу Бисина и предложил:

— Ванная вон там.

Лу Бисин чуть не провалился сквозь землю от смущения:

— Даже не говори ничего.

Двое мужчин, разделенных огромной подарочной коробкой, растерянно взирали друг на друга.

Линь Цзинхэн совсем не умел поддерживать разговоры или задавать хорошее настроение беседе — кроме случаев, когда он над кем-то насмехался, он не знал, как подбирать слова. Он отчаянным взглядом окинул комнату, пытаясь придумать хоть какую-то тему для разговора, чтобы снизить градус неловкости:

— Ммм… откуда взялся стеклянный холодильник на шаре?

— Я сам его сделал… пфффт… — Лу Бисин наконец заметил оговорку командующего, которая явно была следствием нервозности. Он не смог удержаться и расхохотался, словно комедиант, который смеется над собственной шуткой еще до того, как произнесет ее вслух. — Я сделал… ахахаха… я сделал этот «стеклянный холодильник» своими руками.

Линь Цзинхэн:

— …

Спустя несколько мгновений командующий и сам тихо рассмеялся, легонько толкнув ногу Лу Бисина:

— Над чем ты смеешься, маленький бесстыдник?

Лу Бисин, все еще красный от смущения, продолжал хохотать, одной рукой держа коробку на коленях, а другой прикрывая пылающее лицо. Он попытался объяснить сквозь смех:

— Послушай, я ведь только проснулся, поэтому… ну, ты сам знаешь, это нормальная реакция организма.

— Тогда с добрым утром, Ректор Лу, — Линь Цзинхэн уже оправился от неловкости и вернул себе способность говорить в привычной саркастичной манере. — Ты проснулся до заката, я вижу, становишься трудолюбивее день ото дня — какой прекрасный пример для студентов.

Лу Бисин тайком посмотрел на него сквозь щелочку между рукой и коробкой. В его глазах появился озорной блеск, словно у ребенка, который только что придумал какую-то новую шалость.

Линь Цзинхэн вынул из холодильника стакан и бутылку вина. Лу Бисин тут же предупредил:

— Мне только воды, никакого алкоголя.

Линь Цзинхэн склонил голову, чтобы в упор на него посмотреть, и Лу Бисин выдал себя с головой:

— Меня просто мучает жажда, это не то, что ты подумал.

— Как прошла твоя поездка? — Спросил Линь Цзинхэн.

— Премьер-министр назначил меня специальным… ммм… — Лу Бисин понял, что слишком долго смотрел на предмет своих воздыханий и растерял все мысли — а после неожиданного поцелуя его голова и вовсе опустела. Он никак не мог вспомнить название своей новой должности и, смирившись, вызвал записи из памяти персонального устройства. — Ах, да, председателем специального собрания Административного комитета, а еще я могу исполнять обязанности премьер-министра в его отсутствие.

Линь Цзинхэн сразу понял, что поездка не увенчалась особым успехом, поэтому премьер-министр отчаянно пытался хоть кого-то переманить на свою сторону.

— Это же Восьмая Галактика, — пожал плечами Лу Бисин, взяв предложенный стакан воды. — Многие с трудом выживают и ни разу не получали ни от кого поддержки, отсюда и недоверие. Если протянуть им руку помощи, они заподозрят тебя в скрытых намерениях и вытащат из кармана нож еще до того, как ты успеешь что-то сделать.

Линь Цзинхэн сделал глоток сладкого вина и прислонился к стене, продолжая рассматривать Лу Бисина в слабом освещении комнаты.

— Мы будем действовать потихоньку… А сейчас я больше не хочу говорить с тобой о Восьмой Галактике, — Лу Бисин поднял голову. — Командующий, ты наверняка уже устал лицезреть место, где я вырос. Расскажи о той планете, где родился ты.

Линь Цзинхэн несколько секунд раздумывал, а затем произнес:

— Хочешь послушать о 30-летней политической борьбе между правительством Союза и семью галактиками, об экономической войне между галактиками или о внутренних распрях между политическими фракциями внутри правительства?

Лу Бисин не знал, смеяться ему или плакать:

— С чего бы мне интересоваться такими вещами?

— Ну разве ты не этот… — Линь Цзинхэн тоже не смог по памяти воспроизвести название должности, придуманное Эдвардом Хантом. — Какой-то там запасной премьер-министр? Можешь заранее подготовиться.

Лу Бисин обнаружил в командующем еще один талант — о чем бы ни шла речь в разговоре, он легко заменял слова уничижительными терминами. Так «исполняющий обязанности премьер-министра» с его легкой подачи превратился в «какого-то запасного премьер-министра». Возможно, если бы не поцелуй, сорванный Линем с его губ всего несколько минут назад, он вообще оказался бы «сменным колесом премьер-министра»… Судя по его тону, он именно это и собирался сказать изначально.

— Я военный советник, — пояснил Лу Бисин. — В мирное время я не буду работать.

— Почему? — Спросил Линь Цзинхэн.

— Во время войны привычная жизнь катится к чертям, и все, чего хотят люди — это скорее снова зажить нормально. Мне кажется, то, что ты делаешь для населения в этот момент, несет в себе особую ценность, такая помощь действительно важна, и все знают, в каком направлении нужно двигаться. Но стоит войне закончиться, а людям немного прийти в себя, как общество превращается в быструю реку, которая потихоньку смывает песок и грязь сражений, а затем заново создает общественный строй и правительственные организации. Становясь политиком, невозможно устоять на обоих берегах сразу. Как только ты выходишь на эту сцену, тебе так или иначе приходится лгать и воровать в пользу своей фракции, пока однажды ты из героя не превратишься в изгоя. Моя инфантильная и наивная природа этому противится, — Лу Бисин немного подумал, а затем более серьезно добавил. — Помимо того, что я наивен и неопытен, я еще и слабый человек, вечно избегающий конфликтов и притворяющийся, что все хорошо… Я и сам это прекрасно понимаю, поэтому в будущем попробую измениться к лучшему, но боюсь, что натуру человека поменять непросто. Иногда я, вероятно, буду бесить тебя, так что… ну да, можешь ругать меня, когда невмоготу, только, пожалуйста, не обижайся на меня слишком сильно.

Из 365 дней по стандартному календарю Вольто, Линь Цзинхэн обычно был раздражен на протяжении 360-ти. Но он понимал, что его сложности в общении с людьми проистекают из неспособности примириться с самим собой. Так как он мог требовать, чтобы другой человек изменился ради него?

Сердце Линь Цзинхэна наполнилось тысячами слов, но он так и не смог выдавить из себя ни звука.

Лу Бисин мягко произнес:

— Я не хочу слушать о беспорядочной политической системе Вольто, расскажи мне о своей семье и друзьях.

Линь Цзинхэн на секунду растерялся.

Тогда Лу Бисин добавил:

— Помимо Чжаньлу и солдат Серебряной Десятки, должен же быть хоть кто-то, с кем ты болтаешь и выпиваешь после работы, правда?

Линь Цзинхэн неопределенно кивнул и несколько мгновений молчал, прежде чем уточнить:

— …Как, например, Одноглазый Ястреб?

Лу Бисин:

— …

Такое определение слова «друг» поставило его в тупик. Могла ли такая «дружба» между заклятыми врагами, пропитанная ненавистью и жаждой мести, продлиться долго?

— Когда я учился в Академии Черной Орхидеи, я неплохо ладил с доктором Лэнсом и парой одноклассников.

После этих слов Линь Цзинхэн внезапно замолчал. Лу Бисин ждал так долго, что, казалось, прошла целая вечность, пока не осознал, что поддержание разговора для командующего было сложнее, чем выдавливание зубной пасты из почти пустого тюбика. Поэтому он осторожно подтолкнул:

— А где сейчас доктор Лэнс? Вы еще общаетесь?

— Он умер тридцать лет тому назад.

Лу Бисин мысленно отметил: командующему нравится общаться с людьми старше себя. А затем спросил:

— Что насчет одноклассников? Чем они сейчас занимаются? Какие они?

— Я не знаю, — Линь Цзинхэн попытался выудить что-нибудь из своей памяти. Но тот далекий дождливый день в его прошлом разорвал его юность пополам — все, что произошло до этого, поглотил туман, а все последующие воспоминания были пропитаны грязью. Он внезапно осознал, что даже не помнит, были эти одноклассники мальчиками или девочками, высокими или низкими… ему оставалось лишь равнодушно подытожить. — Не помню, если честно.

Но Лу Бисин не сдавался:

— А твоя семья?

— Моя мать рано умерла, отец был военным офицером и тоже долго не прожил. Да и вообще, он редко появлялся дома, поэтому у меня не сложилось о нем каких-либо ярких впечатлений. Мой приемный отец… Наверняка о нем тебе рассказывал Одноглазый Ястреб, когда поливал меня помоями за спиной, — Линь Цзинхэн поймал себя на том, что не готов говорить о Лу Сине с Лу Бисином, поэтому упомянул их отношения лишь вскользь. — У меня есть младшая сестра-близнец. Нас усыновили в разные семьи, когда мы были совсем детьми, и мы никогда не поддерживали близких отношений. Позже я узнал, что ее на попечение взял Комитет Эдема.

Стоило Линь Цзинхэну заговорить о сестре, как тяжелое чувство в его душе, которое немного отступило из-за приезда Лу Бисина, вернулось с новой силой:

— Цзиншу…

— Хм? — Приподнял брови Лу Бисин.

— Я не о твоей студентке, мою сестру тоже зовут Цзиншу, — Линь сделал паузу. — Она всегда была… тихой и сдержанной девочкой. Ей нравилась чистота, она следила за внешностью и редко плакала или закатывала истерики. Она всегда умела хорошо одеваться, но в детстве немного боялась насекомых.

Образ Линь Цзиншу в сознании командующего был слегка размыт. Каждый раз, думая о ней, он представлял себе маленькую девочку, а вовсе не прекрасный «цветок» Союза.

— Я никогда не знал, о чем она думает — она не рассказывала ни о радостях, ни о горестях, а когда была расстроена, просто пряталась ото всех. Когда она была в хорошем настроении, то доставала все свои сбережения из копилки и покупала небольшие игрушки, которые потом оставляла в моей комнате. Но сколько бы я ни спрашивал, отчего она радуется или грустит, она никогда не делилась со мной.

Лу Бисин подумал, что эти двое действительно брат и сестра.

— Я редко навещал ее, — продолжил Линь Цзинхэн. — Смерть моего… приемного отца была связана с деятельностью комитета, но сестра все равно захотела выйти замуж за одного из их руководителей. Я пытался остановить ее, но она не стала слушать.

— Ты винишь ее за это? — Спросил Лу Бисин.

— Нет, за что мне ее винить? Надо сказать, это неглупое решение. Она всегда была более хрупкой и слабенькой, чем другие дети, и казалась на фоне остальных девочек очень отстраненной и печальной. Теперь о ней кто-то заботится, ее охраняет толпа телохранителей, а она может ни о чем не думая отдыхать и наслаждаться шоппингом. Семья Гордонов относится к ней неплохо и даже отослала ее в Город Ангелов, когда на Вольто стало неспокойно. Честно говоря, я благодарен им за это, — Линь Цзинхэн допил вино и повертел стакан в руках. — Я часто думал… что однажды я выступлю против комитета, и для всех будет лучше, если она будет держаться подальше от меня, чтобы не попасть в эпицентр войны.

Таким образом, если однажды им пришлось бы разорвать все отношения, это не было бы серьезным ударом для обоих. И независимо от того, кто победит в войне между командующим и комитетом, Линь Цзиншу могла бы продолжать жить достойной жизнью.

Лу Бисин тут же уловил, что несмотря на слова «лучше для всех», Линь продолжал хмуриться, поэтому решил немного поддразнить его и отвлечь:

— Что ж, кажется, нам придется просить благословения только у моего отца.

Линь Цзинхэн открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут в комнате внезапно зазвонил будильник. Лу Бисин только в этот момент заметил, что под часами располагался небольшой цифровой календарь, который показывал события из расписания дня командующего. Надпись «вечерний перерыв» сменилась на «тренировку ментальной силы».

Лу Бисин был ошеломлен — он догадался, что этот вечерний перерыв, вероятно, включал в себя время на ужин и на любые личные дела Линь Цзинхэна. Лу Бисин отнял у него все это драгоценное время своей болтовней, дав командующему возможность лишь пригубить вина. Поэтому он поспешно вскочил на ноги и спросил:

— Прости, я побеспокоил тебя?

Линь Цзинхэн ничего не ответил, и вместо этого просто отключил будильник с помощью персонального устройства. Он сменил обратно надпись, всем своим поведением демонстрируя, что настоящие короли жизни могут позволить себе не следовать правилам. Но Лу Бисин знал его достаточно, чтобы понимать: любые тренировки, которые он пропустит этим вечером, он наверстает позже и, вероятно, за счет времени, отведенного на сон. Если бы он не тренировался по строгому расписанию, то никогда бы не добился такой стабильно высокой совместимости с ментальными сетями. Мысленно разобравшись в ситуации, Лу Бисин решил неохотно покинуть покои Линя, хотя конечно, с удовольствием провел бы с ним больше времени.

Вдалеке зажглись огни жилых кварталов Города Млечного Пути, которые сейчас казались спокойными и мирными. По иронии судьбы страшная пандемия принесла городу пользу — общественный строй был изменен, как и экономическая система. Все персональные устройства жителей подсоединились к единой сети, внутри которой — как некогда в торговом квартале — происходил обмен виртуальной валюты на товары первой необходимости. Город был полон безработных жителей, но трудоустроиться были готовы единицы, поэтому и поиск вакансий не представлял проблемы. Товары первой необходимости распространялись Силами Самообороны с использованием их военных запасов, а хороший климат планеты, большая численность населения и достаточное количество ресурсов давали надежду на то, что город вскоре восстановится и сможет сам себя прокормить.

«Словно проросшее семечко», — подумал про себя Лу Бисин.

Его тело наконец успокоилось, и все предыдущее возбуждение превратилось в неиссякаемую физическую энергию, полностью поглотившую остатки усталости от долгой поездки. Лу Бисину казалось, что сейчас он смог бы без корабля вылететь за пределы атмосферы и навернуть пару кругов вокруг планеты. Поэтому он поторопился в хранилище механоидов и, словно заведенный, приступил к проверке технического состояния оборудования. Но даже завершив все ремонтные работы, он не остановился и отправился в лабораторию, где при полной поддержке Чжаньлу попытался взломать засекреченные файлы АУГ.

Проработав 12 часов без перерыва, он прервался лишь когда получил приглашение на совещание от премьер-министра, выглянул в окно и осознал, что на улице уже рассвело.

Лу Бисин, под глазами которого уже залегли тени, все еще чувствовал себя полным энергии и не раздумывая принял приглашение.

— Восстановление общественного порядка похоже на то, как люди роют каналы, чтобы соединить мелкие ручьи в одно большое русло реки и направить воду в едином направлении, — произнес свеженазначенный военный советник. — Для этого потребуется большая мощность потока, способная заполнить каналы и привести ручьи к руслу реки, которое, в свою очередь, должно обладать достаточной шириной и высотой берегов, чтобы вместить весь объем воды. «Руслом реки» в нашем случае является продуктивность Восьмой Галактики, и если мы сможем наладить связи с бывшими офицерами Независимого Флота…

Премьер-министр перебил его вопросом:

— А что является той самой «мощностью потока»?

— Обычные человеческие нужды, — ответил Лу Бисин. — Это потребности, которые движут людьми, когда те загнаны в угол. Точно как желание обитателей Города Млечного Пути любой ценой выжить перед лицом нового штамма Радужного вируса.

Эдвард Хант засомневался:

— Город сейчас обеспечивается из запасов Командующего Линя, но… мы же не сможем содержать всю Восьмую Галактику.

Он начал привыкать к их совместным приемам пищи

Лу Бисин широко улыбнулся:

— Премьер-министр, что за спешка? Вы же не планируете в ближайшее время объявить о независимости Восьмой Галактики и собрать всех на званый ужин?

Эдвард Хант в этот момент сам осознал, что вопрос прозвучал странно, и глубоко вздохнул. Когда нетерпение проявляют молодые — это просто следствие их природной наивности и вспыльчивости, но когда так себя ведут пожилые — это потому, что они знают, как мало времени у них в запасе.

— Давайте сперва восстановим сети связи внутри Восьмой Галактики и оповестим население, что мы собираемся возобновить работу правительства. Но не забывайте, что сейчас еще не время разворачивать обширную кампанию и кричать об этом с каждого столба. Мы можем использовать Город Млечного Пути и всю планету Цимин как стартовую точку. Премьер-министр, за один раз невозможно досыта накормить голодное стадо, предлагаю не терять оптимизма. Цимин — прекрасное место с почти идеальной экосистемой, множеством ресурсов и землями, более 70% которых подходят для проживания людей и крупных млекопитающих. Нет нужды тратить кучу электроэнергии на поддержание нормальных температур и толщины озонового слоя, а численность населения позволяет найти достаточно работников для возобновления деятельности фабрик и заводов. Весь процесс производства можно условно разделить на две составляющие — материалы и технологии — а с местными запасами ресурсов половина дела уже у нас в кармане. Кроме того, вам не кажется, что даже название у планеты благозвучное?

Но премьер-министр не пылал оптимизмом. Он от природы был крупным мужчиной, но из-за недостатка веса и сгорбленной спины сейчас казался хрупким прутиком. Он только-только оправился от тяжелой болезни, и его постоянно одолевала тревога, поэтому лицо пожилого мужчины все время выглядело угрюмым, а морщин становилось с каждым днем все больше — словно сорняков на заброшенном поле, — отчего старик начал напоминать живую мумию. Если бы он в таком виде прибыл с миссией на Вольто, то вызвал бы недоумение у местных жителей.

Куриный бульон для души, который сейчас усердно готовил Лу Бисин, старый премьер-министр уже не мог переварить. Он опустил голову, чтобы взглянуть на навигационную карту галактики, и произнес:

— Иногда мне кажется, что Командующий Лу Синь поступил неправильно.

Лу Бисин был сбит с толку.

Эдвард Хант продолжал:

— Если бы мы никогда не узнали о том, что значит человеческое достоинство, и продолжали жить словно тупые животные под руководством пиратов, мы бы сейчас не чувствовали себя так кошмарно. У собак и свиней тоже есть эмоции, но они живут себе на фермах без забот и не мучаются от боли и раскаяния, не презирают себя, потому что знают, что они лишь собаки и свиньи. А еще они не питают несбыточных надежд на светлое будущее, разве это не здорово? Почему мы не могли просто погибнуть без сожалений, до последнего оставаясь в сладком плену своего невежества?

— Премьер-министр, — Лу Бисин подошел ближе и опустился на одно колено. Он поднял взгляд на старика и произнес. — Свобода и чувство собственного достоинства заложены в человеческой природе, и не Командующий Лу Синь вам это подарил. Разве вы последовали тогда за ним не потому, что он смог разжечь пламя в ваших сердцах? Вы наконец поняли свою глубоко скрытую боль, и теперь можете почувствовать страдания других. Услышав себя, вы смогли откинуть глупость, безумие и зло, чтобы увидеть настоящую суть вещей.

Премьер-министр вздрогнул и чуть было не вскочил на ноги. В этих молодых и полных эмоций глазах, словно сквозь тонкую пелену времени и пространства, он снова увидел отражение Командующего Лу Синя.

В этот момент на персональное устройство Лу Бисина пришло уведомление. Тот сразу воодушевился и быстро заговорил:

— Господин премьер-министр, вы можете составить новый план Города Млечного Пути и планеты Цимин, если считаете нужным, а заодно и собрать собственную команду. Я займусь коммуникациями, а после вы можете поделиться со мной своими наработками, и мы вместе воплотим их в жизнь. А сейчас давайте разделимся и приступим к работе! У меня еще куча дел, так что я пойду!

Лу Бисин тайком загрузил на свое персональное устройство расписание дня Линя, а затем отметил для себя все его перерывы и не занятые ничем часы. У Линь Цзинхэна было очень мало свободного времени, потому что тот воспринимал физические тренировки как разновидность отдыха. На завтрак было отведено всего 20 минут после утренних занятий, на обед и ужин — по 30 минут. Помимо этого у него не было запланировано никакого времени на себя, но оставалось еще несколько нераспределенных часов — «на экстренные ситуации».

Лу Бисин подумал и скорректировал собственное расписание так, чтобы оно совпадало с распорядком командующего, и он мог спокойно надоедать тому во время перерывов и приемов пищи. А как только появлялись те самые незанятые часы, он сбегал, чтобы попытать удачу и провести еще немного времени с Линем.

Одноглазый Ястреб и его сопровождающие вернулись еще спустя примерно полмесяца, и за эти короткие 20 дней нетерпеливый премьер-министр успел создать костяк нового правительства. Он неустанно работал вместе со своей командой над старыми документами и начал формировать планы будущего развития планеты Цимин.

Лу Бисин одобрил идею Уайта и его друзей насчет подготовительных занятий на механоидах и объявил начало нового учебного семестра… Академия Звездного Моря пока существовала только в концепции, в ней числилось лишь четверо студентов, а длительность одного семестра составляла всего 2 месяца. В конце каждого из них студенты должны были предложить новые темы для исследований, из которых Лу Бисин выбирал ту, что казалась подходящей. Затем весь следующий семестр студенты, распределив обязанности, вместе работали над проектом, а Ректор Лу старался сменить акцент лекций таким образом, чтобы как можно больше времени уделить выбранной тематике. Он не был ходячей энциклопедией, и после того, как все преподаватели покинули академию, ему приходилось то и дело сталкиваться с областями знаний, в которых он был не силен. В таких случаях он изучал вопрос самостоятельно и разбирался во всех мелочах, чтобы позже ответить на вопросы своих учеников.

Одновременно с этим Лу Бисин разработал детальный план восстановления коммуникационных сетей Восьмой Галактики. А заодно, не забывая периодически жаловаться на нехватку роботов и инженеров, полностью захватил все личное время Командующего Линя… хотя, у того и прежде никакой личной жизни не было.

Линь Цзинхэн начал привыкать к их совместным приемам пищи. Иногда, когда Лу Бисин приходил пораньше, он встречал Линь Цзинхэна сразу после утренней пробежки. Кажется, лишь в это время дня от тела командующего исходило хоть какое-то тепло, и Лу Бисин всегда старался подловить эти моменты чтобы обнять вспотевшего мужчину, а потом, воспользовавшись удобным предлогом, напроситься принять душ у Линя в комнате. Лу Бисин вообще находил невероятное удовольствие в том, чтобы пользоваться вещами командующего, хотя и сам толком не понимал, почему.

В обычной жизни, когда у Линь Цзинхэна не было необходимости проходить реабилитацию, он не соблюдал строгой диеты и вполне мог есть обычную еду вместо питательных батончиков. Конечно, он все равно следил за объемом порций, и в случае любых отклонений Чжаньлу тут же выдавал предупреждение.

Лу Бисин обнаружил, что Линь любил еду с насыщенным вкусом, ненавидел сладкое и пищу с липкой текстурой, но особо привередливым в еде не был. Если он пробовал что-то, что ему не нравилось, он молча проглатывал пищу и запивал водой, чтобы прополоскать рот от неприятного вкуса.

Линь Цзинхэн раньше волновался, что не сможет поддерживать даже простейшую беседу за столом, но на деле все оказалось совсем иначе. Господин Лу мог болтать часами и всегда находил способ избежать неловких пауз.

Сам же Лу Бисин, возможно из-за своей бурной влюбленности, вовсе не находил Линь Цзинхэна скучным. Хотя тот грязно ругался во время компьютерных игр, дразнил кошек и иногда вел себя аморально, воспитание и первоклассное образование, которое он получил в Союзе, давали о себе знать, несмотря на всю его бунтарскую натуру. Эдем заложил в нем прочную основу, Академия Черной Орхидеи научила мыслить критически, а бесконечная военная бюрократия вынудила его подписывать отчеты Третьего Отряда и разбираться в технических особенностях любой задачи. Иногда Лу Бисину казалось, что он наконец нашел родственную душу, с которой мог поделиться своими мыслями.

Кроме того, эта «родственная душа» обладала уникальным чувством юмора, когда дело доходило до насмешек над окружающими. И покуда объектом этих подколов не становился сам Лу Бисин, он с интересом слушал замечания Линя со стороны.

Когда у Лу Бисина после ужина не было других планов, он оставался в маленькой комнате Линь Цзинхэна. Пока командующий проходил психологические и ментальные тренировки в сложных условиях, Ректор Лу валялся у него на кровати и готовил лекционные материалы для своих студентов или заканчивал работу над поручениями премьер-министра. Таким образом, они с Линем друг другу нисколько не мешали.

Лу Бисин обычно оставался до поздней ночи, а затем нехотя плелся домой. Но однажды он уснул прямо посреди сортировки данных для ближайшей лекции, и Линь Цзинхэн, не желая его будить, позволил ему остаться спать на своей аккуратной одноместной кровати.

Эта ночь породила на базе тонну слухов — половину из них распространила Туран, а остальные — Суббота. Оба обладали таким живым воображением, что в какой-то момент стало невозможно понять, какую из сплетен кто придумал. Сам же список предположений оказался настолько длинным, что его вполне можно было превратить в «Энциклопедию непристойностей Новой звездной эры».

Но на самом деле этот опыт ночевки сложно было назвать приятным. Линь Цзинхэн был консервативен и тщательно соблюдал приличия, поэтому не притронулся ни к одной пуговичке на одежде Лу Бисина. К тому же он не умел заботиться о других, и догадался лишь набросить на мужчину одеяло, так что Лу Бисин всю ночь проспал в пиджаке, а на утро проснулся с больной спиной, потому что металлические части ремня впивались в его тело, а постель командующего была ужасно жесткой.

Сам Линь Цзинхэн абсолютно не мог расслабиться, когда кто-то был рядом. Хотя он решил принять Лу Бисина и даже сам старался время от времени осторожно до него дотрагиваться, старые привычки изменить было сложно. Спать вместе на односпальной кровати для двоих взрослых мужчин — уже само по себе было испытанием. Но когда Лу Бисин перевернулся во сне и устроился на его плече, сердце Линь Цзинхэна пустилось вскачь, и, прижатый теплым телом, словно тяжелым, но приятным грузом, он не смог до утра сомкнуть глаз.

На следующий день Лу Бисин осознал, что командующий совсем не отдохнул, и его сердце заболело даже больше, чем спина. Тогда он решил, что больше не будет беспокоить Линя по ночам.

Когда они только сошлись, оба вели себя очень осторожно, особенно Лу Бисин, который все время боялся произвести на Линь Цзинхэна плохое впечатление. Сидя на кровати командующего, он старался даже не двигаться лишний раз. Но сколько бы он ни обещал себе быть аккуратнее, его привычка разводить беспорядок, крепко укоренившаяся за 30 лет жизни, была неистребима. Иногда он неосознанно раскидывал вокруг себя вещи, но быстро обнаружил, что Линь Цзинхэн совсем не возражал против этого. Стремление к порядку, которое проявлял командующий, было результатом военного образования, а вовсе не врожденной особенностью, поэтому он относился ко всему спокойно и не пытался навязывать свои стандарты Лу Бисину.

А вот когда дело доходило до эстетики, все было ровно наоборот. Гардероб господина Линя был наполнен одинаковыми рубашками, которые выглядели так, будто он заказал их на целую жизнь вперед. Он не пользовался зеркалами и нисколько не любил наряжаться, но это не мешало ему критиковать внешний вид окружающих. Лу Бисин быстро сообразил, что командующий на дух не переносит излишне пестрых и кричащих нарядов, как и вызывающее поведение. Именно поэтому чаще всего объектами его издевок становилась несчастная Туран, а заодно и Одноглазый Ястреб, который сейчас все еще был в деловой поездке.

Эти 20 дней показались Лу Бисину одновременно длинными и ужасно короткими. Вспоминая все задачи, которые в это время легли на его плечи, он думал, что это самые длинные 20 дней в его жизни, — восторженная пожилая мумия в лице премьер-министра следовала за ним по пятам и постоянно нагружала его работой. Он сам не понимал, как смог пережить такой ритм. С другой стороны, стоило ему подумать о времени, проведенном с Линь Цзинхэном, и ему сразу казалось, что оно пролетело слишком быстро, поэтому он из последних сил хватался за каждое мгновение, не желая ничего пропустить.

— Сэр, старший господин Лу и Комиссар Юй прислали сообщение, что они возвращаются сегодня.

Линь Цзинхэн только что с трудом сумел отослать Туран и наконец выкроил немного времени на себя. Он хотел пойти встретиться с Лу Бисином, но оказалось, что молодого ученого утащил с собой на совещание премьер-министр. Не успел Линь справиться с разочарованием, как Чжаньлу подлил масла в огонь своими новостями.

— У тебя теперь есть функция предупреждения о приближении папы? — Ответил Линь Цзинхэн.

— Это особое пожелание от Капитана Туран, — пояснил Чжаньлу. — Она сказала, что если вы не будете вовремя осведомлены о прибытии чужаков, то станете раздражительным без веской на то причины.

— Спасибо, но Одноглазый Ястреб не относится к категории чужаков, — поправил его Линь Цзинхэн.

Пока они говорили, в отсек механоидов вошли четверо студентов Лу Бисина. Суббота как раз вернулся с патрулирования и, не удержавшись, присвистнул вслед Минт. К сожалению, он не заметил присутствия Линь Цзинхэна и тут же пал жертвой его гнева — несколько расстроенный Командующий Линь наказал его тремя раундами приседаний за «домогательства к несовершеннолетней девушке».

Вскоре Суббота поймал Чжаньлу за имитацией его свиста. ИИ безо всякого выражения на лице игриво присвистнул, чем до смерти напугал окружающих.

— Что ты делаешь? — Удивился Линь Цзинхэн.

— Сохраняю полезную информацию для вас, — невозмутимо ответил Чжаньлу. — Я заметил, что во время ухаживаний люди часто подражают свисту птиц. Но чтобы издать нужный звук, нужна некоторая сноровка и умение контролировать дыхание. Раз вы все еще одиноки, думаю, вам пригодится этот навык. Может, мне найти в базе данных уроки по тренировке мышц рта, чтобы помочь вам научиться свистеть?

Линь Цзинхэн:

— …

Дружеское напоминание: слишком беспардонный ИИ рискует попасть под форматирование!

В этот момент издалека послышались чьи-то крики:

— Командующий Линь! Командующий Линь!

Линь Цзинхэн повернулся и увидел человека с блестящей лысой головой, похожей на сигнальную лампу, который бежал к нему со всех ног.

Этот лысый мужчина со стороны казался ничем не примечательным, но его таланты впечатляли. Он был одним из ученых, приглашенных Одноглазым Ястребом во время эпидемии Радужного вируса, и занимал пост главы исследовательской группы. Его опыт и навыки позволили ему завершить анализ вируса и запустить массовое производство вакцины. Изначально он был типичным для Восьмой Галактики медицинским работником и мошенником — продавал поддельные медикаменты и контрафактное оборудование. Он как-то раз даже хвастался, что не существует такой медицинской капсулы, которую он не смог бы скопировать, и таких препаратов, которые он не разобрал бы на составляющие. Он никогда не упоминал своего настоящего имени, но сам себя звал «Лунным Камнем» из-за своей сияющей лысины. К сожалению, никто не пользовался этим именем, вместо этого обращаясь к нему «Яйцеголовый» или «Старое Яйцо».

— Этот биочип не так прост, как кажется, — Старое Яйцо так громко кричал, что напоминал человека с громкоговорителем. — Внутри у него система, очень похожая на Эдем, и обычный человек не сможет устоять перед ней после имплантации. Зависимость развивается сильнейшая, но этот эффект почти не наблюдается у людей с синдромом церебральной пустоты…

Линь Цзинхэн не хотел обсуждать «опиум» на публике, поэтому перебил ученого:

— Синдром церебральной пустоты делает соединение с любым оборудованием нестабильным, поэтому нет ничего удивительного в том, что они не чувствуют влияния чипа и не попадают под зависимость.

— Чушь! Это полная ерунда! — Старое Яйцо аж подпрыгнул на месте. — Нестабильная связь с оборудованием не то же самое, что принципиальная невозможность установления связи — многие пациенты с синдромом церебральной пустоты после длительных тренировок способны успешно управлять механоидами. Если уж они могут пилотировать механоиды, неужели они не справятся с такими маленькими чипами? Если не верите, можете найти человека с церебральной пустотой и попробовать имплантировать чип — я гарантирую, что он испытает тот же прилив сил, что и обычные люди. У меня как раз этот синдром — готов стать добровольцем для проведения эксперимента. Командующий, мне кажется, что синдром церебральной пустоты не только нарушает связь между людьми и оборудованием. Если мы доберемся до ядра этого биочипа, мы, возможно, найдем способ заблокировать даже Эдем — я уверен, что здесь есть какая-то связь!

Линь Цзинхэн с отвращением отодвинулся от мужчины, который активно плевался во время разговора, и произнес:

— Как бы я мог сейчас стоять перед вами, если бы не существовало способа заблокировать Эдем?

Старое Яйцо замер и в неверии забормотал:

— Командующий, вы располагаете такой технологией? Созданной в Союзе… нет-нет, неужели Военное консульство ее изобрело? Командующий, откуда у вас она?

Линь Цзинхэн нахмурился — «запретный плод» являлся засекреченным файлом в системе Чжаньлу, который он сам обнаружил лишь когда получил полный доступ к ИИ. Этот файл был невероятно сложным, и кроме функции блокировки Эдема, остальные данные в нем были недоступны — их не смог открыть ни Линь Цзинхэн, ни сам Чжаньлу. Единственным человеком, кто мог установить эту программу на Чжаньлу, был его бывший владелец — Лу Синь. Чего Линь так никогда и не смог понять, так это почему сам бывший командующий не воспользовался функцией блокировки Эдема, которая была у него в распоряжении.

— Командующий, — Старое Яйцо нервно шагнул вперед. — Кто бы ни создал эту технологию, он наверняка связан с производством этих «опиумных» биочипов!

Линь Цзинхэн тут же стал мрачнее тучи:

— Хрень собачья!

Старое Яйцо растерянно положил ладонь на свою лысину:

— Эй, что за отношение? Вы взрываетесь быстрее, чем я успеваю моргнуть. Послушайте, у меня есть доказательства и логические доводы в пользу моей теории…

Внезапно все персональные устройства вооруженных солдат на базе разом издали сигнал тревоги. Линь Цзинхэн жестом остановил поток мыслей Старого Яйца, принял входящий вызов из командного пункта и спросил:

— Что происходит?

— Командующий, наш пункт получил сигнал SOS с механоида Комиссара Уильяма Юя. На обратном пути они попали в засаду неизвестного флота кораблей. Враг серьезно вооружен, его отряд можно сравнить с флотом межгалактической армии Союза. Кроме того, сигнал связи на дальние расстояния уже прервался.

— Отправь мне координаты последней точки, откуда был направлен входящий запрос. Туран, оставайся приглядывать за базой, отряды с первого по третий — следуйте за мной, — Линь Цзинхэн развернулся, готовый уйти, но в последний момент добавил. — Отряд 4, изучите весь маршрут флота Одноглазого Ястреба, и проверьте всех, с кем он контактировал в поездке.

Флот Одноглазого Ястреба был немногочисленным, и формация механоидов была типичной для индивидуального путешествия в сопровождении охраны. Их маршрут был максимально простым и прозрачным. Сравнение врага с отрядом межгалактической армии означало, что у противника в распоряжении был один тяжелый механоид под управлением натренированных бойцов авангарда и как минимум несколько десятков хорошо вооруженных средних и малых механоидов для поддержки. Если это не было случайным столкновением, то Одноглазый Ястреб, всегда проявлявший осторожность, вряд ли намеренно привел свой флот в логово пиратов… значит, это все же была спланированная засада.

Одноглазый Ястреб выбрал абсолютно случайный маршрут — такие люди старой закалки, как он, привыкли летать на миссии в одиночку и никого заранее не ставить в известность о своих передвижениях. Даже командный пост Цимина знал лишь приблизительный маршрут, так кто же мог определить их точные координаты?

Более того, приводить целый вооруженный флот, чтобы подловить одного старого контрабандиста, казалось нелепой тратой времени и ресурсов.

— Командующий, а что насчет Ректора Лу? — Спросил Чжаньлу.

Линь Цзинхэн не раздумывая ответил:

— Сохрани все в секрете, я разберусь с этим, когда вернусь.

— Хорошо, сэр.

Линь Цзинхэн поспешно вошел в командный пункт. Спустя несколько мгновений перед ним уже выстроились солдаты Серебряной Десятки и Сил Самообороны, входившие в состав первых четырех отрядов.

Линь Цзинхэн махнул им, скомандовав садиться в механоиды, но внезапно его рука зависла в воздухе, а сам он замер на месте.

Он неразборчиво заворчал, будто не знал, как стоит поступить, но затем наконец сдался, обреченно вздохнул и приказал Чжаньлу:

— Ты… ладно, неважно, просто свяжись с Лу Бисином.

Прим.пер.: я всю главу умилялась над тем, как наши гг потихоньку привыкают друг к другу и ищут любую возможность провести вместе время))) Но Прист была бы не Прист, если бы в конце этой милой до соплей главы не подкинула нам повод для тревоги!

Мы больше не солдаты

Ракеты разрезали темный космос, словно падающие звезды, и маленькая точка на радаре, обозначавшая механоид, мгновенно испарилась. Это был уже третий экстренный прыжок Одноглазого Ястреба — он почувствовал, как защитный газ резко обернулся вокруг него и затвердел, у него потемнело в глазах, и он чуть не потерял связь с ментальной сетью. Из носа торговца оружием хлынула кровь, и он внезапно подумал, что действительно стареет.

Еще один такой незапланированный прыжок — и он, возможно, не выживет.

В свои 197 лет он все еще мог, пусть и с трудом, назвать себя молодым — на его лице не было морщин, волосы все еще были густыми, да и лишнего веса он не набрал. Мужчина до сих пор ловил на себе взгляды симпатичных девушек, когда шел по улице, — те покупались на его гетерохромные глаза и тонкий нос, даже не догадываясь, что он почти достиг среднего возраста.

За долгую жизнь он повидал слишком много зданий, которые были на его глазах построены и успели разрушиться, и хранил воспоминания о людях, прошедших сквозь пламя и превратившихся в пепел. А после целого века, проведенного в разврате и неумеренном потреблении алкоголя, мышцы его тела ослабели, а огонь в сердце окончательно угас. Он больше не был тем энергичным мужчиной, который не боялся проявлять жестокость и купаться в крови врагов.

— Одноглазый Ястреб, — в канале послышался голос Уильяма Юя. — Они снова нас преследуют!

Их маленький отряд состоял из бывших солдат Независимого Флота, общей численностью менее 20 человек, рассаженных по десяти механоидам. Некоторые из них уже забыли как управлять механоидом, поэтому на каждый корабль из соображений безопасности было выделено сразу по два пилота.

Когда эти мужчины средних лет выползли из своих укрытий, то не могли не вспомнить «весенний ветер, доброе вино, цвет персика и стройной груши цвет, озера, реки, ливни по ночам» [1]. Они решили развести собственный огонь и в своих котелках приготовить ужин, который можно было бы разделить со старыми друзьями, но добравшись до стола обнаружили, что миски с рисом давно остыли. Их запланированное воссоединение превратилось в нелепую попойку, и немолодые мужчины лишь смогли поплакать о прошлом, держась за животы, полные алкоголя. Придаваясь воспоминаниям о своих былых заслугах, они осознали, что теперь им ничего в этой жизни и не осталось, кроме глупых сожалений и бессмысленного недовольства.

Они старели. Их стремления и мечты слабели вместе с их мышцами, и они ясно понимали, что больше не способны верить в утопию свободы и процветания Восьмой Галактики.

На обратном пути из этой бесполезной поездки отчаявшиеся старики ухитрились наткнуться на пиратов, которых заметили лишь на расстоянии пятиста километров. Это точно не было случайным столкновением — флот такого размера, если его специально не прятать, любой простейший корабль должен был засечь еще как минимум за полдня полета, даже если специально не сканировать окрестности.

Как только Одноглазый Ястреб обнаружил угрозу, то тут же скомандовал всем бежать, а сам отправил сигнал SOS на Цимин. Вражеский флот без предупреждения открыл огонь и в считаные секунды сбил два механоида из их крошечного отряда. Более того, противник отказался от любой коммуникации и бросился в погоню за маленькими механоидами, словно кот, преследовавший беззащитных мышей.

Никто не понимал, для чего соперник устроил эту засаду, откуда он внезапно взялся на их пути и кто рассекретил их координаты.

— Нет, у них в распоряжении тяжелый механоид. Тяжелые механоиды способны использовать трансферные точки для расширения зоны сканирования, у нас нет шансов сбежать! Когда придет подмога?

— Сам посмотри на эту сраную карту и скажи мне, насколько, блять, далеко мы от Цимина! — Одноглазый Ястреб закатал рукава и вытер кровь из-под носа. — Какая нахрен подмога? Если они и доберутся до нас, то мы к этому времени уже сдохнем, поэтому можно рассчитывать только на себя!

— Что они вообще затеяли? Забавляются с нами? — Спросил кто-то сквозь канал связи. — Почему бы нам не пойти на стратегическую уступку?

Одноглазый Ястреб раздраженно ухмыльнулся, но не мог отрицать, что это была не самая глупая идея.

Торговец оружием не был из тех, кто бравирует своей смелостью и не сдается даже под страхом смерти. Несмотря на дурной нрав, который мог ввести в заблуждение окружающих, он вполне рассматривал возможность отступить в случае опасности. До тех пор, пока он был жив, оставалась надежда — так он всегда рассуждал. Он еще не разобрался, кто мог их предать, а умирать так и не узнав не желал. Кроме того, если маленький отряд, состоявший из стариков, сдастся на милость такому серьезному вражескому флоту — это даже не будет считаться позором.

На самом деле, они сейчас были неподалеку от станции Коровы в нелегальном коридоре на окраине Восьмой Галактики — а тот в свое время контролировал два крупнейших маршрута. Один из них вел с базы, случайно обнаруженной Гвардейцами Кайли, в центр галактики, а второй наоборот пролегал от станции в зону за пределами территории Союза. Последний как раз однажды использовал Девятый Отряд, чтобы собрать свой флот. Сейчас все запасы той маленькой космической базы, как и ее обитатели, потихоньку переезжали на Цимин. А раз Линь Цзинхэн подчистую уничтожил всех пиратов Принца Кайли, никто не должен был прознать о существовании нелегального коридора, кроме небольшой горстки людей.

Все трансферные точки коридора были засекречены, и ориентироваться в нем без навигационных карт было практически невозможно. По идее, они могли попытаться сбежать туда.

Но стоило этой мысли промелькнуть в голове Одноглазого Ястреба, как он тут же ее откинул. Нелегальный коридор все еще был далеко от них, и на пути к нему были те самые враги, которые их сейчас преследовали. Чтобы прорваться к точке назначения, им пришлось бы встретиться с противником лицом к лицу. Если эти старики на колченогих механоидах совершат еще один экстренный прыжок, то скорее всего просто погибнут, так и не добравшись до спасительного коридора.

Одноглазый Ястреб произнес:

— Вообще-то это не…

Не успел он закончить фразу, как его перебил голос Уильяма Юя:

— Ни за что!

Хотя они все и были бывшими членами Независимого Флота, но прибыли из разных регионов Восьмой Галактики. Они сражались далеко друг от друга, и этим людям никогда раньше не приходилось биться бок о бок. Связи Одноглазого Ястреба были такими обширными лишь потому, что он много лет торговал оружием и использовал доброе имя Независимого Флота для налаживания деловых отношений — примерно как на любом мероприятии находятся те, кто общается с земляками, чтобы влиться в компанию.

Среди его спутников в этом путешествии лишь двое или трое мужчин когда-то были соратниками Одноглазого Ястреба, остальные являлись лишь друзьями друзей, родственниками или просто известными в своих кругах солдатами. Эти незнакомцы только недавно впервые собрались вместе из-за эпидемии нового штамма Радужного вируса. Поэтому они еще даже не научились свободно разговаривать друг с другом, и лишь Уильям Юй был достаточно прямолинеен, чтобы общаться со всеми на равных.

Уильям Юй обвиняющим тоном спросил сквозь канал связи:

— Вы что, забыли клятву, которую принесли, когда стали солдатами? Если хотите повести себя как настоящие трусы, валяйте. Но я не сдамся!

В канале связи на несколько секунд повисла тишина, а потом он взорвался голосами:

— Комиссар Юй, я понимаю ваши чувства, но мы должны смотреть на ситуацию объективно.

— Если мы не планируем сдаваться, то будем прорываться? У нас нет шансов!

— Настоящий боец никогда не сдается, но мы больше не солдаты.

— Заканчивайте нести чушь. Говорит Номер 3, мой второй пилот уже в отключке, и если мы продолжим спасаться бегством, я буду следующим. Друзья, мы можем быть реалистами?

— Номер 4 нуждается в пересменке пилотов, у меня высокое давление, и я не справляюсь!

Одноглазый Ястреб прочистил горло:

— Комиссар…

Но Уильям Юй его холодно перебил:

— Если бы они не открыли огонь, а предложили нам сдаться, я бы подумал над этим. Но они сразу атаковали и уничтожили два наших механоида — хотите сказать, что наши четверо товарищей погибли зря?

Комиссар Юй решил разыграть карту моральных ценностей, чем лишил всех остальных дара речи — они втайне коллективно решили, что Уильям настоящий идиот. Ладно бы он просто сам решил погибнуть, но он внезапно начал размахивать флагом добродетели, чтобы и других за собой утащить. Если бы они заранее знали, что так случится, то позволили бы ему умереть во время эпидемии.

В это мгновение в канале связи послышался голос человека с прозвищем «Серый Волк», который пилотировал механоид Номер 6:

— Это я привел с собой людей, которые были на кораблях 2 и 7, и среди них был мой собственный шурин. Я понимаю, что вы их не знаете, но раз мы оказались в такой экстренной ситуации, позвольте мне говорить от их имени. Одноглазый Ястреб, мстить за погибших будем позже, давайте сосредоточимся на спасении выживших.

Одноглазый Ястреб несколько растерялся:

— Да, вы правы. Мои соболезнования… Приближаются ракеты, рассредоточиться!

Стоило ему отдать команду, и механоиды бросились врассыпную, а мимо них тут же пролетела гигантская боеголовка. Это была самонаводящаяся ракета, которая автоматически корректировала курс, как только теряла цель, ориентируясь при этом на электромагнитные поля. Она мгновенно сменила направление движения и полетела в сторону ближайшего к ней механоида Номер 9.

Вскользь увидев пролетевшую мимо боеголовку, Одноглазый Ястреб сразу опознал тип ракеты: это была TOC-RV230, которую производила лишь Армейская фабрика №6 Военного консульства Союза.

Глаза Одноглазого Ястреба широко распахнулись от удивления, но сейчас у него не было времени обдумывать личность врага:

— Что вы творите?! Включите противоракетную систему! Или вы думаете, что сможете ускользнуть от ракеты?

Номер 9 поспешно включил противоракетную систему и выпустил в ответ ракету-перехватчик, надеясь таким образом преградить путь вражеской боеголовке. Но перепуганный пилот совершил ошибку и промахнулся.

Ракета-перехватчик сильно отличалась от обычной боеголовки — на ней была установлена система, которая автоматически захватывала цель, поэтому пилоту требовалось лишь вовремя дать команду на старт. Даже маленький ребенок при должной тренировке мог бы справится с этой задачей. Одноглазый Ястреб был в бешенстве и не мог взять в толк, каким же образом ракета могла улететь не туда.

Вражеские корабли обладали пугающей боевой мощью и были оснащены по последнему слову техники, а бесполезные товарищи Одноглазого Ястреба не могли даже один выстрел совершить безошибочно!

Ему сразу вспомнились слова, недавно прозвучавшие в канале связи: «мы больше не солдаты».

Они, конечно, попали в нелепую заварушку, и Одноглазый Ястреб на этот счет испытывал смешанные эмоции.

Поддавшийся панике Номер 9 был вынужден наворачивать круги в попытке избежать вражеской боеголовки, поэтому Уильям Юй решил вмешаться и выпустил еще одну ракету-прерыватель. Прозвучал сильный взрыв, и все вокруг заволокло пеплом, словно посреди темного космоса поднялась песчаная буря.

«Какая бессмысленная трата боезапасов», — сокрушенно подумал Одноглазый Ястреб.

Будучи командиром этого небольшого отряда, он решил проигнорировать недовольство комиссара и, учтя мнение большинства, сдаться врагу.

Он отправил противнику очередной запрос на связь, сопроводив его специальным сигналом, обозначавшим его мирные намерения. Затем, если следовать негласному правилу во время сражений, им стоило добровольно покинуть ментальные сети своих механоидов и передать управление сопернику в качестве доказательства своего решения сдаться.

Не успел он после отправки запроса отдать соответствующий приказ своим людям, как группа немолодых мужчин, которые сочли за счастье сдаться врагу, самостоятельно отключилась от ментальных сетей. Вместе с этим они потеряли и внутреннюю связь между механоидами — в мгновение ока в канале связи остались лишь Одноглазый Ястреб и Комиссар Юй.

Одноглазый Ястреб был ошарашен:

— …Эй, погодите, вы что, не могли хотя бы дать мне время для обратного отсчета, прежде чем все бросать?

Уильям Юй холодно ответил:

— 150 пятьдесят лет назад я и представить не мог, что однажды буду стоять на коленях и просить пощады бок о бок с целой толпой жалких трусов!

Одноглазый Ястреб не собирался пререкаться с ним, поэтому лишь горько усмехнулся:

— Какие уж там 150 лет… случись это даже 100 лет назад, я бы сражался с ними до последнего. Вы хотите отсоединиться первым?

Уильям замолчал, будто все еще собираясь биться до самой смерти. Одноглазому Ястребу было некогда беспокоиться о нем, потому что вражеский флот уже приближался. Он тяжело вздохнул:

— Подготовка к отключению от…

В это мгновение механоиды 3 и 9, находившиеся неподалеку, внезапно сменили курс.

Когда пилот покидал сеть, механоид превращался в неуправляемый дрон. Но сейчас их явно контролировал какой-то человек, а значит, враг уже перехватил ментальные сети, оставленные пилотами отряда.

Уильям внезапно прервал молчание и крикнул в канал связи:

— Погодите, будьте осторожны!

Одноглазый Ястреб поднял голову и, еще не успев окончательно отключиться от ментальной сети, увидел, как механоиды 3 и 9 набирают скорость. Два корабля некоторое время кружили в каком-то странном танце, прежде чем без предупреждения столкнуться друг с другом.

В тот же самый момент запрос на связь, отправленный Одноглазым Ястребом, был повторно отклонен.

Враг не только отказался принять их предложение о перемирии, но и решил позабавиться с маленьким отрядом, прежде чем уничтожить его!

Одноглазый Ястреб грязно выругался и заорал сквозь канал связи:

— Номер 3!

Уильям Юй понял команду и одновременно с Одноглазым Ястребом расширил границы ментальной сети, чтобы перехватить контроль над Номером 3. На третьем механоиде было двое пилотов, которые поняли, что все пошло него плану и тоже попытались повторно подключиться. Четверо человек разом вторглись в соединительный порт механоида и отобрали у врага ментальную сеть.

Затем Одноглазый Ястреб и Уильям Юй отступили, отдав пилотам Номера 3 полный контроль, и те мгновенно сменили направление движения, чтобы избежать дальнейших столкновений с Номером 9.

Остальные члены отряда сразу сообразили, что произошло, и поспешно восстановили соединение со своими ментальными сетями.

В тихом канале связи одна за другой появлялись яркие точки, похожие на светлячков.

Одноглазый Ястреб не мог найти слов, чтобы объясниться после того, как его решение сдаться принесло такие плачевные результаты. Он прикусил губу, отправил навигационную карту нелегального коридора Уильяму Юю и Номеру 3 и внезапно рванул в сторону вражеского флота, пролетев между механоидами 3 и 9. Затем торговец оружием выпустил ракету, прокладывая себе путь прямо в сердце формации противника. Ближайшие к нему механоиды сдвинулись и расширили свои ментальные сети в попытке поймать его в ловушку, но Одноглазый Ястреб сразу открыл по ним огонь.

Уильям Юй моментально совершил экстренный прыжок, воспользовавшись тем, что Одноглазый Ястреб отвлек внимание врага, — как будто двое мужчин читали мысли друг друга.

Враги, поняв, что Одноглазый Ястреб пытается прикрыть своих товарищей и дать им уйти, воспользовались мощной ментальной сетью тяжелого механоида, просканировали ближайшие трансферные точки и обнаружили два маленьких корабля, пытавшихся сбежать. Флот тут же разделился и начал преследование беглецов.

Одноглазый Ястреб услышал, как с грохотом разлетелось боковое крыло его механоида, и не долго думая избавился от поврежденных частей. В следующую секунду только что отстыкованные отсеки взорвались, и еще одна вражеская ракета угодила в запасной энергоблок Одноглазого Ястреба. Мужчина разогнал механоид до максимальной скорости, прорезая формацию противника, словно острый клинок.

Так как механоиды соперника серьезно сместились, поля их ментальных сетей тут же отдалились друг от друга. Пилоты маленьких кораблей из отряда Одноглазого Ястреба почувствовали, что давление извне ослабло, и вернули себе контроль над своими сетями. Двое самых сильных пилотов, не дожидаясь приказа, тут же последовали примеру товарищей и совершили экстренные прыжки в абсолютно разные локации. Таким образом у них был шанс разделить вражеский флот — один за другим с поля боя исчезли Номер 4, Номер 7 и Номер 8…

Крохотный отряд из восьми механоидов рассеялся в семи разных направлениях, и лишь один остался в гуще сражения, чтобы принять на себя весь удар. Поняв, что происходит, вражеский флот передумал разделяться и сосредоточился на поимке оставшегося корабля.

Ранее Одноглазый Ястреб отправил запрос на связь от лица своей команды, а теперь единственный остался на поле боя, поэтому со стороны именно он казался командиром отряда. Вражеские силы прекратили обстрел и окружили его. Бессчетное количество энергетических волн от пушек частиц в мгновение ока атаковало его защитное поле, а мощная ментальная сеть соперника накрыла его механоид — противник пытался схватить его живьем.

Одноглазый Ястреб, ни секунды не раздумывая, вколол себе ампулу релаксанта. Его мышцы скрутило судорогой, боль была почти невыносимой, но его совместимость с ментальной сетью все равно продолжала снижаться.

Ходили легенды, что у Независимого Флота Восьмой Галактики существовал фирменный прием партизанской войны, который назвался «Стая волков». В безвыходной ситуации на поле боя в качестве приманки оставалась лишь маленькая группа кораблей, которая прорывалась в центр вражеской формации, будто отряд самоубийц. Они принимали на себя огонь, позволяя остальным товарищам совершить экстренные прыжки в различные локации. Если вражеский командир был достаточно осторожен, он быстро отказывался от преследования беглецов и нападал на «приманку». Но после успешного побега механоиды вскоре возвращались и исподтишка нападали на соперника, чтобы дать «приманке» шанс выбраться из окружения.

Вот только в большинстве случаев эта стратегия работала лишь в теории. Экстренные прыжки перемещали корабли на большие расстояния, и как только формация ломалась, внутренняя связь сразу прерывалась. Любой пилот, побывавший в битве и совершивший экстренный прыжок под градом боеголовок, знал, каково это. Стоило беглецам оказаться в относительной безопасности, и они, словно утопающие, глотнувшие воздуха, не могли снова вернуться в пучину битвы. Если среди группы «приманок» не было кого-то, кого нужно любой ценой спасти, ни один из сбежавших не вернулся бы на поле боя добровольно.

Как узнать, вернется ли кто-нибудь за тобой?

А что если ты единственный дурак, который повернул назад, пока остальные спасались и убегали?

Более того, если среди пилотов был человек, представлявший особую важность, разве позволили бы ему стать «приманкой»? Не говоря уж о том, что встреча один на один с врагом требовала от солдата невероятных навыков.

Как бы там ни было, Одноглазый Ястреб не ожидал, что за ним вернутся. А если бы кто-то из этих немощных стариков и решил вступиться за него, что тот мог бы противопоставить хорошо вооруженному вражескому флоту?

Именно поэтому он отправил своим товарищам карту нелегального коридора, прежде чем они разделились.

Одноглазый Ястреб прожил вполне сносную жизнь и дотянул почти до 200 лет — ему не о чем было жалеть.

Прозвучало предупреждение из хранилища боеприпасов: ракет больше не осталось, как и энергозапасов для стрельбы из пушек частиц.

«Не похоже, чтоы враг просто хотел уничтожить нас на месте», — оптимистично подумал Одноглазый Ястреб. Ведь в противном случае противник мог с самого начала использовать высокоэнергетические волны частиц и не тратить время впустую. Возможно, они планировали убивать несчастных по одному, а затем оставить парочку, хорошенько запугать и использовать как заложников для ведения переговоров с теми, кто стоит за спиной маленького отряда.

Но враги не могли и предположить, что эта жалкая группа — часть вооруженных сил под командованием Линь Цзинхэна. Иначе знали бы, что у этого мерзавца стальное сердце, которое не дрогнет даже если в заложниках окажется его родной отец.

Одноглазый Ястреб чуть не рассмеялся своим мыслям и даже иронично посочувствовал незадачливому сопернику, который лишь зря тратил силы. Его голова раскалывалась от боли, а системы механоида начали выдавать предупреждения об опасном снижении совместимости с ментальной сетью — она уже достигла 51%. Перед глазами Одноглазого Ястреба все поплыло, он из последних сил еще больше разогнал свой механоид, одновременно открыв базу данных в поисках старого гимна Независимого Флота. Но он уже был на пределе своих возможностей и не смог справиться даже с такой простой задачей.

— Совместимость с ментальной сетью продолжает падать: 51%, 50%…

— Внимание, показатели нестабильны…

— Внимание, отключение от ментальной сети…

***

Координаты, с которых Одноглазый Ястреб отправил сигнал SOS, располагались примерно в 40 днях полета от Цимина.

В свое время, когда Арес Вон наткнулся на группу патрулирования Субботы, те находились менее чем в 20 днях полета от базы. Так как вооруженные силы станции состояли из неопытных пилотов, большей части подкрепления пришлось воспользоваться обычными маршрутами, и передовой они достигли лишь через 20 часов.

Если бы они на этот раз потратили вдвое больше времени, то смогли бы разве что собрать трупы товарищей на поле боя.

Но Силам Самообороны пришло наконец время узнать, что значит «элита Союза» — они направлялись на первое совместное задание с Девятым Отрядом.

Члены Сил Самообороны перед вылетом запаслись релаксантами, хотя и были назначены лишь запасными пилотами — все основные функции были возложены на Девятый Отряд. Увидев маршрут на навигационной карте, Суббота был ошарашен. Обычные пути предполагали прохождение 90 трансферных точек, в то время как проложенная траектория насчитывала лишь 30.

— Как такое возможно? — Спросил Суббота. — Расстояния между этими точками огромные, и энергии каждой недостаточно, чтобы напрямую откинуть нас к следующей!

— Ты когда-нибудь слышал о кросс-прыжках? Сейчас на каждом механоиде по два запасных энергоблока, потому что нам придется запускать протокол экстренного прыжка прямо во время прохождения трансферных точек. Энергетические волны при этом накладываются друг на друга, и… бац! — Пилот Девятого Отряда похлопал Субботу по плечу. — Наслаждайся американскими горками, дружище!

[1] Прим.пер.: цитата из стихотворения Хуан Тинцзяня, поэта династии Сун. Стихотворение называется «Письмо к Хуан Цзифу (У моря я — но север предо мною…)» и повествует о долгожданной весточке, полученной от давнего друга после десятилетней разлуки. Я использовала отрывок в художественном переводе И.С. Голубева.

Схватил его за руку

Стандартные миссии Серебряной Десятки, даже полностью обеспеченные энергозапасами и вооружением, все равно были крайне интенсивными и требовали серьезной подготовки. Всем солдатам, которые не воевали на передовой, выдали запас релаксантов еще до посадки в механоид, а во время полета никто — включая даже самого командующего — не имел права передвигаться по кораблю. Все участники миссии будут находиться на своих местах, окруженные защитным газом и подушками безопасности, а из-за крайне высоких скоростей любая коммуникация между механоидами сведется к коротким и простым командам посредством специальных сигналов.

Когда Лу Бисин в спешке прибыл в зону вылета, на его персональном устройстве все еще была открыта проекция чертежей новой системы связи Восьмой Галактики.

Линь Цзинхэн ждал его у входа в «Модель 3» и заговорил, как только увидел приближавшегося мужчину:

— Если ты хочешь попасть на борт механоида сегодня, ты должен быть уверен, что твое физическое состояние идеально. Если ты испытываешь хоть малейшее недомогание, я не могу взять тебя с собой, оставайся на базе.

Эти слова пронеслись мимо ушей Лу Бисина, словно порыв ветра. Он почти бежал к механоиду, и ему казалось, что его грудь вот-вот взорвется от смешанных эмоций:

— Дай мне… дай мне запасной релаксант.

Линь Цзинхэн внимательно осмотрел его, а затем кивнул и направился в кабину механоида. Спавший монстр глухо заворчал, как только командующий подключился к его ментальной сети, а еще через несколько минут весь флот расположился на платформе запуска и был готов к отлету.

Безумно колотившееся сердце Лу Бисина немного успокоилось, когда он проследовал с Линь Цзинхэном на «Модель 3», но его тут же накрыло невыносимой тревогой, которая, казалось, выжигала его изнутри.

Одноглазого Ястреба нельзя было назвать идеальным отцом в общепринятом смысле этого слова — он по природе был беззаботным человеком, поэтому много пил и кутил, подавая сыну дурной пример. Он никогда не вел себя по-отечески, да и родительским авторитетом в глазах Лу Бисина похвастаться не мог. Ну и конечно он не был наставником, на которого его сын мог бы равняться.

Но ростку достаточно хорошей почвы, воды и солнца, чтобы вырасти во взрослое растение. Даже если некому будет подрезать вовремя ветки, из него может получиться красивое и уникальное дерево.

Одноглазый Ястреб для Лу Бисина был той самой плодородной почвой. Мужчине не нужно было смотреть под ноги и оценивать качество этой почвы, потому что он и так знал, что именно она стала источником его жизни. Он помнил, что этот человек был ему крепкой опорой в самые тяжелые годы его детства и юношества, да и сейчас он оставался тем щитом, который всегда мог прикрыть тылы Лу Бисина. Именно он каждый раз ставил его на ноги во время тяжелой реабилитации и залечил его израненное сердце после того, как тот ребенком наткнулся на подвал, полный монстров.

Связь Одноглазого Ястреба с базой прервалась сразу после отправки сигнала SOS. Лу Бисин даже думать боялся о том, что это могло означать, и старался отвлечься от тяжелых мыслей, до боли сжимая кулаки.

Линь Цзинхэн не стал бы его утешать, да и сам Лу Бисин не был из тех, кому нужна жалость окружающих. Двое мужчин молча прошли сквозь длинные коридоры «Модели 3» в главный командный пункт механоида.

Все солдаты на «Модели 3» уже заняли свои места. Сейчас кабина механоида выглядела странно — ее заполнили медицинские капсулы, похожие на коконы диковинных насекомых. При прохождении механоидом первой трансферной точки откроются подушки безопасности, и помещение наполнится защитным газом, обеспечив таким образом полную неподвижность и сохранность капсул.

Лу Бисин отвел взгляд от спины Линь Цзинхэна и тихо прикрыл глаза, позволяя медицинской капсуле проверить его показатели и обработать тело антисептическим раствором. Он начал считать вдохи и выдохи, чтобы поскорее успокоиться, — ведь если он собирался паниковать, ему стоило остаться на базе и не мешать другим. Раз он сел на этот механоид, пора подумать о более важных вещах: например, о том, кто же мог устроить засаду Одноглазому Ястребу? Было ли это местью за личную обиду? Или у нападавшего были более глобальные планы? Кому под силу собрать целый флот механоидов в Восьмой Галактике?

Мысли бессвязным потоком проносились у него голове. Его сознание пребывало в полном беспорядке, когда Линь Цзинхэн внезапно придержал наполовину закрытую крышку медицинской капсулы.

Лу Бисин растерянно уставился на него. Опираясь рукой на корпус капсулы, Линь Цзинхэн рассматривал его с таким холодным выражением лица, будто он и сам был сделан из стали, но Лу Бисин безошибочно определил, что тот что-то не решается ему сказать. К сожалению, Линь Цзинхэн не умел красиво говорить, тем более когда нужно было импровизировать на ходу. Он несколько секунд молчал, а затем взял руку Лу Бисина в свою, осторожно разжал его напряженный кулак и закрыл забытую проекцию чертежа на его персональном устройстве.

Только-только успокоившееся сердце Лу Бисина из-за этого простого жеста почему-то вновь пустилось вскачь.

Линь Цзинхэн опустил взгляд и ласково сказал:

— Я здесь, с тобой.

Лу Бисин с силой схватил его за руку, словно пытаясь раздавить плоть и кости под своими пальцами.

Тут же осознав, что на мгновение потерял контроль, он ослабил хватку и улыбнулся Линь Цзинхэну:

— Командующий, как хитро с твоей стороны. Скажи, это и есть знаменитая тактика завоевания сердца человека в его самый уязвимый момент? Ты заманил меня в ловушку и теперь заставишь отдать тебе тело и душу?

Не успел Линь Цзинхэн ответить, как в кабине «Модели 3» раздался голос Чжаньлу:

— Установка рабочего давления систем механоида, разогрев двигателей. Займите, пожалуйста, свои места…

Командующий склонил голову и коснулся губами тыльной стороны ладони Лу Бисина, прежде чем захлопнуть крышку медицинской капсулы.

Корпус плотно закрылся, разделяя двух мужчин. Лу Бисин глубоко вздохнул, почувствовав, как в уголках глаз собирается теплая влага.

Издав короткое жужжание, механоиды авангарда поднялись в воздух, отчего платформа запуска заметно содрогнулась.

— Погодите, а что если посреди полета мы столкнемся с непредвиденными ситуациями? — Суббота впервые видел подобную формацию, и тревога не покидала его даже после того, как он очутился в медицинской капсуле. — Мы сможем общаться, пока находимся в этих штуках?

— Как видишь, коммуникация в экстренных случаях не предусмотрена, поэтому пилоту придется справляться самостоятельно, — пояснил ему солдат Девятого Отряда. — Ты не заметил, что основной пилот каждого механоида носит звание не ниже лейтенанта?.. Ах, да, теперь нет никаких лейтенантов и прочих рангов. Не переживай, юноша, эти люди прошли сквозь такое количество битв, что тебе и не снилось. Их скоординированность не уступает пальцам профессионального пианиста.

Хотя Суббота и его товарищи уже долго следовали за Линь Цзинхэном и привыкли звать его «командующим», это необразованное отребье из Восьмой Галактики никогда всерьез не задумывалось о значимости ранга Командующего армией Союза. Тем не менее, он имел представление о значении звания «лейтенант» — границу между Седьмой и Восьмой Галактикой на предмет контрабанды контролировал как раз старый лейтенант. Суббота иногда слышал от членов семьи рассказы об этом человеке — тот был престарелым чиновником, который большую часть времени бездельничал дома.

Суббота был крайне удивлен и тут же выпалил идиотский вопрос:

— Л-лейтенанты?! Лейтенанты что, тоже участвуют в битвах?

Механоид медленно поднялся и занял положение на пусковом треке, слегка задрожав перед взлетом. Солдат Девятого Отряда рассмеялся:

— Что такого особого в лейтенантах? Ты так долго следовал за нашим командующим, а звание лейтенанта все еще производит на тебя впечатление? Ты в курсе, что за всю историю Союза звание командующего получили лишь 16 офицеров? Или ты думаешь, что Военное консульство — лишь сборище престарелых толстяков, тыкающих пальцами в окружающих?

Суббота был растерян:

— …А разве не так?

— Конечно, нет! Стоит набрать вес или недоглядеть за своим внешним видом — и средства массовой информации распространят в обществе такие слухи, что стыда не оберешься. Лишь чиновники в таких трущобах, как эта галактика, могут позволить себе не заботиться о том, как смотрятся со стороны. На Вольто даже главнокомандующий, которому почти 300 лет, вынужден соблюдать диету и следить за фигурой.

Суббота громко сглотнул, пораженный высокими армейскими стандартами, которым способна соответствовать не каждая фотомодель.

— Конечно, когда ты достигаешь такого статуса, боевая слава уже остается в прошлом. Основной задачей как раз становится поддержание имиджа. Командующий Линь — единственный офицер такого ранга, который воюет на передовой. Он руководит Серебряной Крепостью и контролирует все военные подразделения восьми галактик, — солдат перестал улыбаться сделал паузу, прежде чем продолжить. — Командующий Лу Синь получил свое звание за возврат Союзу Восьмой Галактики и долгие годы верной службы. Командующий Линь родился в мирное время, и в обычных обстоятельствам не смог бы добиться такого успеха в юном возрасте, при почти полном отсутствии опыта. Если откинуть политические причины, он смог стать тем, кем стал, потому что его выбрала Серебряная Десятка.

Суббота был амбициозным и неглупым молодым человеком — он понимал, что сколько бы Линь Цзинхэн ни истязал их, он объединил Силы Самообороны с Девятым Отрядом в том числе для того, чтобы поднять уровень подготовки выходцев из Восьмой Галактики. Суббота слушал солдата с широко распахнутыми глазами, а механоид тем временем разогревал двигатели на взлетном треке.

— Серебряная Десятка получила свое название потому, что базируется в Серебряной Крепости и разделена на десять разных отрядов, каждый из которых имеет свой функционал. До того, как это военное подразделение стало легендарной Серебряной Десяткой, это была известная группа наемных убийц, существовавшая еще до образования Союза и называвшаяся «Фантомом»… ммм, можно сказать, мы были сильнейшей пиратской группировкой. К концу войны мы признали Декларацию Свободы, встали на сторону Союза и даже успели застать официальное назначение правительства. Но наемные убийцы — вовсе не одомашненные животные, поэтому Фантом наотрез отказывался признавать руководство Военного консульства. В то время Союз остро нуждался в поддержке всех сторон, поэтому им пришлось договариваться с нами мирно. Другими словами, хотя остальные военные флоты работали напрямую под Военным комитетом, нас наняли на партнерских условиях. Такая вот история Серебряной Десятки.

Солдат на несколько секунд замолчал, а затем продолжил:

— За 276 лет в Союзе многое изменилось. Люди рождались и умирали, поколения сменялись, но каждый новый состав Серебряной Десятки следует своим традициям и обещаниям. Пока мы на службе, мы не можем удаляться от Серебряной Крепости дальше чем на расстояние десяти дней полета, кроме особых случаев во время военных действий. Мы клянемся не держать при себе личного оружия и не увеличивать свою численность. Мы отрекаемся от своей личной свободы во имя свободы граждан Союза. Единственное право, которое остается за Серебряной Десяткой, — это отказаться следовать приказам нашего непосредственного командующего и действовать под руководством капитанов отрядов. За всю нашу историю мы признали всего нескольких командующих. Одним из них был как раз Лу Синь, но после возврата Восьмой Галактики ему пришлось активно участвовать в деятельности Военного комитета. Он думал, что если Серебряная Десятка будет подчиняться ему, у правительства возникнут подозрения, что он создает собственную армию. Чтобы избежать проблем, он объявил, что снимает с себя непосредственное командование Серебряной Десяткой.

Крышка медицинской капсулы захлопнулась и перекрыла Субботе обзор. В последнее мгновение он еще раз взглянул на солдата Девятого Отряда и заметил, что выражение лица того стало холодным.

Вдалеке послышались хлопки первых раскрывшихся подушек безопасности, и на фоне шума Суббота услышал, как солдат равнодушно добавил:

— Теперь, когда нам пришлось обратить свои орудия против Союза, я могу сказать лишь одно: Союз первым предал Декларацию Свободы…

Его голос заглушил грохот подушек безопасности. Флот механоидов во главе с тяжелой «Моделью 3» прорвался сквозь атмосферу, словно луч света, и направился к первой трансферной точке на маршруте. Несмотря на отсутствие связи между пилотами, все корабли идеально соблюдали формацию, словно делили один корпус на всех.

В момент прохождения первой точки Субботу прижало к задней стенке капсулы, и ему показалось, что его тело вывернулось наизнанку. Его посетила паническая мысль, что он вот-вот разорвется на куски, а темное замкнутое пространство капсулы лишь увеличивало уровень стресса. Суббота прижался носом к клапану подачи кислорода и сделал несколько глубоких вдохов, подавляя желание закричать от ужаса.

Он не мог себе представить, как пилот мог сохранять спокойствие и концентрироваться на управлении механоидом в таких условиях. Он раздумывал над этим какое-то время и внезапно пришел к выводу, что эти элитные солдаты куда опаснее, чем ему раньше казалось.

***

Одноглазый Ястреб уже много лет не испытывал тошнотворного чувства медленной потери контроля над ментальной сетью. Прямо перед тем, как отсоединиться, он, казалось, услышал старый военный гимн…

«Мы пришли с далекого мыса, с горной гряды»

«На земле, покинутой звездным светом, мы зажигаем маяк свободы»

«Мы слышали…»

— Мы слышали… — Губы Одноглазого Ястреба приоткрылись, и он пробормотал слова, которые почти забыл за долгие годы. — Как грянул гром…

В это мгновение он что-то осознал и в неверии уставился на экран молчаливого канала связи. Тишину нарушило чье-то приглушенное пение, и стало понятно: это был самый известный гимн среди солдат Независимого Флота. Этой песне не требовался особый аккомпанемент, и весь ее колорит проявлялся лишь когда множество нестройных голосов сливалось в единый хор — грубый, но искренний.

«Мы слышали, как грянул гром, как закипела кровь…»

Недавно сбежавший маленький механоид неожиданно появился позади вражеского флота и выпустил ракету. Невозможно сказать, было ли это просто везением или пилот действительно хорошо прицелился, но боеголовка попала точно в центр отсека с боеприпасами среднеразмерного механоида противника.

Вражеский механоид был явного хорошо подготовлен, и все его системы защиты сработали в момент взрыва арсенала. Но формация вокруг пострадавшего корабля была нарушена, и еще до того, как соперник успел опомниться, из другой трансферной точки выскочил еще один маленький механоид, сразу открыв огонь из пушек частиц. Смертоносные лучи прорезали остатки взорвавшегося оружия и обломки ракеты, превратив их в жестокую бурю осколков, накрывшую флот противника. В ту же секунду в канале связи раздалось пение стрелявшего пилота:

— Шаги приближаются, флаги пали… О, мой друг…

Его тут же перебил другой голос:

— Серый Волк, ты настолько сбился с нот, что тебя скоро занесет аж на Вольто!

Не успел Серый Волк ответить, как Номер 6 снова скрылся в трансферной точке, оставив на канале лишь эхо своего кошмарного завывания.

Вскоре все маленькие механоиды, которые до этого успели сбежать и даже добраться до зоны обнаружения Цимина, словно кузнечики, начали выпрыгивать с разных сторон, используя против врага приемы партизанской войны.

Вражеский флот, конечно, не понес серьезных потерь, но из-за своих внушительных размеров был неспособен быстро маневрировать. Сейчас соперник напоминал слона, которого кусали муравьи, — он ревел от бессильного гнева, но атаковать в ответ не мог.

Зрение Одноглазого Ястреба на секунду затуманилось — они за ним вернулись!

Но что эти неудачники здесь забыли?!

Разве не должны эти дряхлые мумии, нуждавшиеся в лекарствах от давления после двух экстренных прыжков, поджав хвост, забиться в угол и ждать смерти?

Думают, что вспомнили слова гимна — и сразу герои?!

Одноглазый Ястреб поспешно нашел медицинскую капсулу и засунул в нее руку для повторной инъекции релаксанта. Его мышцы содрогнулись от боли, и он издал душераздирающий вой. Зато совместимость с механоидом быстро достигла значения в 60%, и он бросился в центр вражеского флота. Его задевали ракеты и лучи пушек частиц, и вскоре на борту раздалось предупреждение о фатальных повреждениях защитного поля. Но в это момент из трансферной точки вновь выскользнул Серый Волк, все еще продолжая петь невпопад:

— О, мой друг…

Прошло много лет с тех пор, как пилот вступал в сражения, поэтому внезапный прилив адреналина сбил его с толку, и он попал на линию огня.

Выстрелы орудий остановили его на выходе из трансферной точки. Его оставшиеся десять ракет воспламенились и с грохотом самоуничтожились, разрушив заодно и отсек с энергозапасами. Под воздействием высокоэнергетических волн трансферная точка могла в любой момент взорваться, поэтому все механоиды в округе, получив предупреждения систем, бросились врассыпную. Одноглазый Ястреб выпустил еще одну ракету-прерыватель и, рискнув, проскользнул сквозь развалившуюся вражескую формацию в сторону трансферной точки, в которой взорвался механоид Серого Волка.

В канале связи все так же продолжала звучать песня, подхваченная другим пилотом.

«О, мой друг…»

«Следуй за нами, скинь оковы и подними паруса»

Одноглазый Ястреб не прогадал. Энергии от взрыва Номера 6 было недостаточно, чтобы разрушить трансферную точку, и он в последний момент успел влететь в нее, уворачиваясь от осколков ракет, которые по касательной задевали и без того поврежденное защитное поле. Во все стороны летели искры, воспламенявшие горючие газы, и пламя беспорядочно перекидывалось с обломка на обломок, словно ноты на листах смятой партитуры.

Стоило Одноглазому Ястребу пройти сквозь трансферный портал, и он сразу увидел механоид 10, которым управлял Уильям Юй. Двое мужчин ненадолго восстановили связь по внутреннему каналу.

Одноглазый Ястреб, голос которого звучал хрипло, поспешно спросил:

— У всех есть карта нелегального коридора?

— Мы отправили ее всем! — Тут же ответил Уильям Юй.

— Тогда поторопимся, не будем собираться в одном месте, — скомандовал Одноглазый Ястреб. — Каждый найдет дорогу самостоятельно!

Сигнал SOS был отправлен Линь Цзинхэну примерно из этой локации, и если к ним на подмогу направили не полных идиотов, солдаты Девятого Отряда обойдут врага и прибудут как раз через нелегальный коридор. Если был хоть мизерный шанс, им надо было попытаться выжить до прибытия помощи.

Уильям неожиданно спросил:

— Единственными людьми, которые знали наш точный маршрут, были те самые старые друзья, которых мы встретили во время путешествия, не так ли?

— Конечно, — заорал Одноглазый Ястреб и почувствовал во рту соленый привкус пота. — Ебаный предатель, если я узнаю, кто это, то убью всю его семью, даже если для этого мне придется превратиться в злобного призрака! Нас преследуют, разделяемся!

Два механоида разминулись на максимальной скорости. Канал связи между ними сейчас напоминал длинную тонкую нить, которая натянулась до предела и лопнула, как только двое пилотов потеряли друг друга из виду.

Уильям совершил прыжок сквозь трансферную точку и заметил, что большинство преследователей бросились за Одноглазым Ястребом. Он перемещался между порталами, будто играя в прятки, до тех пор, пока вокруг него не воцарилась тишина. Если следовать их договоренности, оторвавшись от погони, он должен был юркнуть в нелегальный коридор и дожидаться остальных пилотов.

Он увеличил проекцию карты, полученной от Одноглазого Ястреба, таким образом, что она теперь закрывала всю стену кабины механоида. Точки на ней обозначали защищенные трансферные порталы и мерцали словно путеводные звезды.

«Те вооруженные флотилии Союза, которые в прошлом спасли Восьмую Галактику от смертельного Радужного вируса, тоже использовали этот нелегальный коридор», — подумал Уильям Юй.

Он несколько мгновений внимательно изучал навигационную карту, а затем принялся вносить в нее изменения.

Когда Комиссар Юй был солдатом Независимого Флота, он часто отправлялся на разведывательные миссии и составил сотни военных карт. Пусть он и не притрагивался к ним больше ста лет и давно растерял большую часть своих навыков, составить поддельную карту на основе настоящей было для него несложной задачей.

Завершив работу, он глубоко вздохнул и отправил строку с координатами сквозь ближайшую трансферную точку. Это были координаты всех планет и станций, на которых они побывали во время деловой поездки. Сигнал связи на дальние расстояния установился достаточно быстро, и под звуки гимна Независимого Флота выбранные командные пункты получили сообщение с местоположением Уильяма Юя.

Люди, перехватившие сообщение, сразу доложили об этом руководству, и перед глазами Уильяма появилось более двадцати коммуникационных экранов. Перед его взглядом предстали и старые приятели, и абсолютно незнакомые люди с разных уголков Восьмой Галактики. Один из них был предателем, ведущим двойную игру.

Уильям молча воспроизвел запись с военных самописцев механоида: с того момента, когда они обнаружили засаду, и до того, как Одноглазый Ястреб отвлек врага, чтобы дать сбежать своим товарищам, а они вскоре вернулись на поле боя. Была там записана и гибель Серого Волка, и спасение остальных механоидов от преследования…

Если это и была легендарная «Стая волков», то сейчас она состояла из самых глупых псов в истории человечества.

Когда Уильям Юй отправлял сигнал SOS и сфабрикованную карту, его руки дрожали. Гимн, звучавший в кабине механоида, смолк.

Он скорректировал свои координаты и полетел в направлении, нанесенном на поддельную навигационную карту.

Если среди старых друзей действительно притаился предатель, вражеский флот вскоре получит ложную информацию и воспользуется ей, чтобы броситься за ними в погоню.

Но… что насчет остальных людей, получивших сигнал бедствия и координаты?

Будут ли они молча наблюдать со стороны?

Заползут ли обратно в свои норы, сделав вид, что не получили сообщения, даже после того, как услышали гимн?

Комиссар Юй не знал. Он внезапно осознал, что ему, вероятно, не судьба вести Восьмую Галактику к светлому будущему.

Он был простым солдатом.

И ничего больше.

Наступление врага

Одноглазый Ястреб, в отличие от Линь Цзинхэна, не обладал дурной привычкой принимать релаксанты так же часто, как пить кофе, и с тех пор, как он в последний раз сталкивался с побочными эффектами от больших доз препарата, прошло уже много лет. Когда мышечные спазмы прошли, он почувствовал, как все его нервы натянулись, как струна, а легкие будто сжало тисками. Каждый вдох вызывал резкую боль в грудной клетке, поэтому торговцу оружием пришлось наклониться и постараться дышать более поверхностно.

Мучаясь от головокружения, он внезапно заметил что-то странное — вражеский флот прекратил погоню.

Когда они с Уильямом Юем разделились, большая часть преследователей устремилась именно за Одноглазым Ястребом. Несколько других пилотов из его отряда пытались вмешаться и отвлечь внимание врага, но противник, казалось, сосредоточил все свои усилия именно на Одноглазом Ястребе.

Трансферные точки вокруг не были закодированы, поэтому в независимости от того, куда перемещался Одноглазый Ястреб, тяжелый механоид врага легко мог засечь его координаты. Все запасные энергоблоки Одноглазый Ястреб потерял еще во время предыдущей битвы, поэтому сейчас он даже не знал, на сколько ему еще хватит запасов энергии. Учитывая обстоятельства, единственной логичной причиной остановки погони казалось добровольное решение самих пиратов.

Это ловушка?

Или их командира настигла карма, и он внезапно погиб?

А может, время и пространство в Восьмой Галактике исказились, и Девятый Отряд смог прибыть на место сражения существенно быстрее, чем ожидалось?

Канал связи механоида молчал. Вокруг никого не было, и Одноглазый Ястреб терялся в догадках о том, что происходило с остальными членами отряда.

Для установления сигнала связи на дальние расстояния нужно было либо знать точные координаты получателя, либо оставить сообщение в энергетическом поле трансферной точки. Но первый способ был невозможен, пока механоиды хаотично перемещались, спасаясь от погони. А второй был бы просто самоубийством.

Одноглазый Ястреб совершил еще несколько прыжков сквозь разные порталы, ни на секунду не переставая прокручивать в голове всевозможные варианты развития событий. Но так и не встретив ни одного вражеского корабля, он был вынужден признать, что противник решил прекратить погоню, поэтому медленно проследовал в сторону нелегального коридора.

Пройдя сквозь первую защищенную трансферную точку, он наконец услышал голоса в канале связи — кто-то из пилотов уже прибыл на место.

— Одноглазый Ястреб вернулся!

Члены отряда радостно приветствовали каждого новоприбывшего:

— Докладывает Номер 3: Номера 4 и 8 тоже на месте.

Плечи Одноглазого Ястреба устало опустились, он соскользнул по приборной панели и рухнул на пол. Прижав руку к грудной клетке, он ответил товарищам:

— Докладывает Номер 1: Номер 6 уничтожен.

В канале связи на несколько секунд повисло молчание. Четыре точки на навигационной карте, обозначавшие уцелевшие механоиды, медленно выстроились в форме правильного прямоугольника.

Три из десяти кораблей их отряда они уже точно потеряли, а местонахождение остальных отсутствующих пока было неизвестно.

Одноглазый Ястреб тяжело вздохнул:

— Простите, друзья, вы уже выполнили свой долг, когда помогли мне выбраться из окружения, и никто из вас не обязан больше возвращаться на поле боя.

Пилот механоида 4, который ранее жаловался на высокое давление, высказался первым:

— Мы бы с самого начала не полетели с вами, если бы планировали бросить вас в беде. Не волнуйтесь, мы готовы помочь.

Его перебил пилот Номера 8:

— Мы всего лишь одинокие старики, нам нечего терять. Пожалуй, только Старому Бэю (прим.пер.: в разных переводах это имя звучит чуть по-разному, это мой вольный перевод) будет, о чем сожалеть.

Пилот механоида Номер 3 был самым старшим из них, и все звали его Старым Бэем, хотя никто и не знал, было ли это настоящим именем или прозвищем.

Старый Бэй рассмеялся:

— Не беспокойтесь обо мне. Помните, я говорил, что у меня есть кое-какие сбережения? Я еще в 216 году отвез жену и детей в Седьмую Галактику.

В канале послышались добродушные шутки на тему его предательства Восьмой Галактики.

— В Седьмой Галактике действительно славно. На улицах полно роботизированных помощников, готовых прийти на выручку прохожему, даже если тот просто споткнулся. У всех жителей есть собственные дома, и они уважаемые люди, вежливо приветствующие друг друга при встрече. Но знаете, что лучше всего? Пешеходные зоны и проезжие части находятся на разных уровнях, и все автомобили используют автоматическое управление… можете себе представить? Им вообще не нужно переживать насчет автомобильных аварий!

Одноглазый Ястреб тут же спросил:

— Звучит здорово, так почему вы вернулись сюда?

— У меня не было выбора. Обменный курс валюты Восьмой и Седьмой галактик — 106:1. И существует ограничение на ежедневные суммы обмена: наша семья могла позволить себе не более 5000 в день, а на эти деньги невозможно жить. Более того, вся их система обмена валюты построена так, чтобы ее было легко контролировать, и частные операции запрещены, поэтому приходится пользоваться услугами подпольных банков. Такими организациями руководят нелегальные мигранты, которые нарочно задирают курс — я однажды видел даже 2800:1. Да, можно позвонить в полицию и доложить о незаконной деятельности. Правительство тут же отправит роботов, чтобы прикрыть их лавочку, но какой в этом толк? Для выживания все еще нужны деньги, а эти нелегалы все между собой общаются и легко определят, кто сдал их властям. Стоит один раз совершить ошибку — и до конца жизни не будет шансов пользоваться их услугами. Коренные жители Седьмой Галактики с рождения защищены Эдемом, но иммигранты — совсем другая история. Подключение Эдема — это словно имплантация нового органа в тело, и к нему нужно привыкать. Понадобится целый год, чтобы с помощью профессионалов научиться пользоваться возможностями Эдема, и стоимость такого курса просто запредельно высока. Если я продам все, чем моя семья владеет в Восьмой Галактике, то после уплаты миграционных налогов и прохождения этого обучения у меня ни останется ни копейки. Если же иммигрант решит вернуться домой в течение первого года, он может запросить полное возмещение всех расходов. Так я и поступил — оставил жену и детей там, а сам вернулся в Восьмую Галактику, чтобы зарабатывать им на жизнь.

— Почему вы не нашли работу в Седьмой Галактике?

— А что я там могу делать? Седьмая Галактика не похожа на эту дыру, там весь тяжелый труд выполняют ИИ. Рабочих мест для обычных людей и так немного, а иммигрантов вообще никто не нанимает.

— С твоей семьей сейчас все в порядке? — Осторожно спросил Одноглазый Ястреб.

Старый Бэй на несколько секунд замолчал, а затем продолжил свой рассказ:

— Когда пираты напали на Союз, моя семья хотела сбежать обратно в Восьмую Галактику и вернуться ко мне. По пути они случайно оказались в эпицентре сражения между солдатами Союза и пиратами, и попали под перекрестный огонь. Тогда вся связь с ними прервалась, поэтому я узнал о произошедшем лишь месяц спустя, но было уже слишком поздно… теперь у меня, как и у всех вас, ничего не осталось в этой жизни. Не так и плохо найти себе хоть какое-то занятие в эти непростые времена, когда все мы висим на волоске от смерти.

В этот момент в канале связи появился сигнал еще одного механоида. Пилоты радостно приветствовали присоединившийся Номер 5, мгновенно забыв о печальной истории Старого Бэя. Несмотря на то, что прошло всего несколько часов с тех пор, как они разлучились, их встреча была эмоциональнее, чем воссоединение родственников после десятилетней разлуки.

Чуть позже прибыл и Номер 9, который на пути столкнулся с небольшими проблемами. Пилот, вероятно, пережил тяжелейший стресс, поэтому стоило ему наконец добраться до своих соратников, как он потерял сознание и отключился от ментальной сети. Второй пилот не перехватил управление механоидом вовремя, потому что пытался привести в чувства своего напарника, что привело к неконтролируемому дрейфу их корабля. Пятеро пилотов, ожидавших в нелегальном коридоре, бросились на подмогу и самостоятельно притащили несчастный механоид обратно к месту встречи.

Старый Бэй спросил в канале связи:

— Не хватает только Комиссара Юя, где он так задерживается?

Одноглазый Ястреб взглянул на часы. Прошло уже шесть часов с тех пор, как они в последний раз пересекались с Уильямом, но от него все еще не было вестей. А ведь он, по идее, должен был прибыть в назначенную точку даже раньше, чем сам Одноглазый Ястреб. После нескольких часов отдыха, его голова, наконец, снова заработала, и он смог спокойно проанализировать ситуацию. Вспомнив странное поведение преследователей, он почувствовал, как на него накатывает тревога.

— Давайте подождем хотя бы час, — предложил Старый Бэй. — Если он не прилетит или… в общем, мы не можем ждать его вечно.

Ни у кого не было возражений, но спустя оговоренное время они так и не получили никаких новостей от Уильяма Юя.

— Хорошо, дадим ему еще один час, — решил Одноглазый Ястреб. — Может, его что-то задержало в пути.

Но и спустя час ничего не изменилось.

Вот только на этот раз никто не решился высказаться, как будто все шесть механоидов пришли к негласному соглашению ждать потерянного товарища до последнего.

Во время своего путешествия Одноглазый Ястреб и его команда успели посетить шестнадцать планет и космических станций, чтобы встретиться с их обитателями. Некоторые из старых знакомых руководили лишь маленькими военными базами, другие — густонаселенными городами. Но самым влиятельным среди бывших солдат Независимого Флота был человек, называвший себя «Тигровой Акулой». Он управлял небольшой планетой с населением около шести миллионов и после начала войны провозгласил себя верховным министром Восьмой Галактики.

Все, кого они посетили за эту поездку, встречали их благосклонно и закатывали в их честь шумные вечеринки, словно никакой войны и в помине не было. Иногда Одноглазому Ястребу даже казалось, что он вернулся во времена свой бурной молодости, когда вино лилось рекой, и удовольствиям можно было предаваться сутки напролет. Но когда дело доходило до серьезных разговоров, становилось понятно, что все эти старые друзья сомневались в рациональности идеи о независимости Восьмой Галактики.

***

Пока Одноглазый Ястреб и остатки его отряда ждали Уильяма Юя в нелегальном коридоре, тот произносил речь, адресованную тем самым шестнадцати бывшим солдатам Независимого Флота.

Комиссар следовал маршруту, который сам сфабриковал на навигационной карте ранее, и одновременно говорил сквозь канал связи на дальние расстояния:

— Меня зовут Уильям Юй, я родился в 63 году Новой звездной эры, а в октябре 136-го года вышел на службу в Независимый Флот. Я был одним из первых разведчиков, а позже присоединился в правительству Восьмой Галактики в качестве полицейского и стал Комиссаром Министерства внутренних дел…

Он был похож на неопытного комедианта, выступавшего на обочине с потрепанным микрофоном в руках, на которого никто не обращал внимания. Прохожие спешили по своим делам, а он, никем не замеченный, будто погрузился в свой собственный мир.

Уильям размеренно объяснил, почему когда-то присоединился к Независимому Флоту, рассказал, как его мать и младший брат умерли от Радужного вируса, поделился своими надеждами и мечтами, а так же недавним тяжелым опытом борьбы с новым штаммом. Он даже пересказал грандиозные планы премьер-министра по восстановлению Восьмой Галактики. Когда он дошел до рассуждений об обязательной медицине и системе образования, его внезапно прервал вражеский флот, преградивший ему путь.

Одноглазый Ястреб был прав — предатель скрывался среди тех людей, которых они посетили во время путешествия. Уильям поднял голову и окинул взглядом всех, кто сейчас слушал его — один из них уже передал пиратам его координаты. А его «друзья» с ближайших планет, получившие сигнал бедствия, все еще прятались в своих норах, словно испуганные хомяки.

Уильям рассмеялся, отправил на все командные посты запись сражения с вражеским флотом и продолжил:

— В 239 году Новой звездной эры мне представился шанс присоединиться к программе обмена, и меня направили на тренировки в Шестую Галактику. Вероятно, я показал неплохие результаты, потому что позже мне поступило предложение остаться и перевезти туда всю свою семью. Все, что от меня требовалось, — это заполнить миграционную форму в полицейском участке Шестой Галактики. Даже все налоги за меня заплатили бы правительственные службы. Я долго раздумывал и все-таки заполнил документы. Но когда собирался их подавать, мне пришло письмо от предыдущего премьер-министра. Он был одним из предшественников Эдварда Ханта, и сейчас его уже нет в живых… В письме он рассказывал, что посетил Вольто, где своими глазами увидел, как Командующий Лу Синь боролся за политические права Восьмой Галактики. Если даже прославленный командующий армии Союза продолжал стоять за нас горой, как могли мы позорно сбежать и бросить свой дом? В ту ночь, когда я получил это сообщение, я не сомкнул глаз, а на утро уничтожил все документы на своем персональном устройстве и вылетел обратно в Восьмую Галактику. Из-за этого решения мне пришлось расстаться со своей второй половиной, и мы вот уже 30 лет не общаемся.

Уильям убрал записывающее устройство на место и снова оглядел своих слушателей на экранах.

— Я очень сожалею об этом, — наконец подытожил он. — Возвращение в Восьмую Галактику оказалось самым глупым решением в моей жизни.

Затем он, не попрощавшись, отключил канал связи, разогнал свой механоид до максимальной скорости и выпустил все свои оставшиеся ракеты в сторону вражеского флота. Словно крошечный муравей, бросившийся в бурный речной поток.

Конечно, эти боеголовки не могли нанести потери противнику — их защитные поля легко отразили нападение, а ментальная сеть тяжелого механоида тут же поглотила маленький механоид Уильяма Юя. Тот почувствовал, как мощная сила вторглась в его сеть, и за каких-то 20 секунд его совместимость упала с 70% до 55%.

Он все еще был как минимум в десяти тысячах километров от флота противника.

Уильям изначально хотел ворваться в формацию врага и подорвать свой механоид, чтобы нанести тому хоть какой-то урон. Но даже эта суицидальная миссия оказалась лишь несбыточной надеждой. Всю свою жизнь он посвятил бесполезным мечтам.

Совместимость с механоидом упала до 51%, и в последнее мгновение комиссар запустил автоматическую программу самоуничтожения.

Вскоре его сознание поглотила непроглядная тьма, и его насильно выкинуло из ментальной сети. Повреждения мозга были столь обширны, что он мгновенно впал в кому, а враг слишком поздно заметил его последнюю команду и уже не успевал остановить разрушение корабля. Обратный отчет закончился, и крохотный механоид взорвался в темноте открытого космоса, словно фейерверк.

Все легко воспламенявшиеся отсеки тут же превратились в космическую пыль и рассеялись в бесконечной вселенной, будто пепел почившего солдата. Оставшиеся обломки на огромной скорости разлетелись в стороны.

В тот момент, когда Уильям Юй оборвал сигнал связи, некоторые из командных постов, ранее получивших сигнал бедствия, наконец решили действовать.

Две вооруженные базы направили на помощь свои вооруженные отряды, а затем с одной из планет вылетело 20 механоидов и кораблей сопровождения. Используя небольшую планету как центральную вышку связи, командные посты развернули временную коммуникационную сеть, которая разом охватила множество планет и космических станций Восьмой Галактики…

— Подмога с планеты Фанн уже в пути к указанным координатам, в нашем распоряжении двадцать механоидов и три корабля с припасами. Предположительно через 20 минут мы пройдем сквозь трансферную точку и прибудем на место… Вы там все сдохли что ли? Или просто трясетесь от страха?

— Военная база спутника KD готова присоединиться, но у нас всего шесть маленьких механоидов. Будем на месте через 20 минут.

— Силы самообороны планеты Нью-Йорк в полной боевой готовности и на пути к локации.

— Шестой спутник планеты Нью-Йорк на связи, мы только что видели, как вы взлетали. Механоидов у нас нет, но корабли с припасами следуют за вами…

Взрыв маленького механоида наконец воспламенил остывшую золу Восьмой Галактики. Старинный боевой гимн, словно порыв ветра, раздул языки пламени, и те превратились в пожар, со скоростью света распространявшийся по звездному небу и сметавший все на своем пути.

Вот только человек, который высек первую искру, уже не мог этого увидеть. Его огонь уже угас под гнетом боли и сожалений.

Товарищи Комиссара Юя вот уже шесть часов ждали его в нелегальном коридоре. Одноглазый Ястреб больше не мог медлить, поэтому начал сканировать ближайшие трансферные точки, в надежде поймать хоть какой-то сигнал. Связь на дальние расстояния рассекретила бы координаты и Уильяма, и нелегального коридора, поэтому комиссар вряд ли стал бы прибегать к такому методу, но что если…

Одноглазый Ястреб неожиданно уловил слабый сигнал, который не был направлен им, но исходил из энергетического поля одной из трансферных точек.

Он попытался подключиться, используя внутренний код их отряда, но ему было отказано в доступе. Сердце торговца оружием пропустило удар — сигнал был отправлен не одним из его товарищей.

Обычно лишь широкие коммуникационные сети оставляли отголоски в полях трансферных порталов, так что за этим не могли стоять их противники, ринувшиеся в погоню. Одноглазый Ястреб некоторое время сомневался, но потом неосознанно попробовал другой код — аббревиатуру, которую раньше использовал Независимый Флот. В следующее мгновение он успешно подключился к каналу связи.

Сердце Одноглазого Ястреба яростно заколотилось в груди. Сигнал был очень слабым, а после изматывающей игры в прятки с врагом усилитель волн на его механоиде был практически уничтожен.

— Друзья, у кого из вас все еще исправен усилитель? — Спросил он своих товарищей.

Номер 8 тут же включил оборудование на своем механоиде, а остальные пилоты, затаив дыхание, начали прислушиваться к обрывочным голосам на канале связи.

— Они отправили свои отряды? — В неверии спросил Старый Бэй. — Чтобы… чтобы спасти нас? Но как они узнали? Неужели Комиссар Юй отправил им наши координаты?

Одноглазый Ястреб перебил его:

— Даже если они здесь, чтобы спасти нас… стоит нашим координатам попасть в открытый доступ, и враги сразу бросятся за нами в погоню. Соблюдайте осторожность!

На этих словах все замерли от напряжения, но тревога быстро рассеялась, потому что их все еще окружала гробовая тишина, а оборудование не фиксировало никаких странных энергетических волн.

Вскоре в канале связи на дальние расстояния послышался чей-то голос:

— Мы прибыли на место и обнаружили сильные колебания энергии — немедленно найдите их источник!

Группа пилотов, скрывавшихся внутри нелегального коридора, непонимающе уставилась друг на друга с экранов внутренней связи. Старый Бэй спросил:

— Они сказали… что уловили странные колебания? Где те координаты, по которым они прибыли? Это ведь не наша локация, верно?

— Я слышал, что Комиссар Юй когда-то был разведчиком и отвечал за корректировку навигационных карт, — добавил другой пилот.

В канале на несколько секунд воцарилось молчание, а затем Номер 1 внезапно покинул формацию.

— Куда ты направляешься, Одноглазый Ястреб?

Торговец оружием не ответил. У них в распоряжении не было тяжелого механоида, чтобы на расстоянии просканировать окрестности сквозь трансферные точки, поэтому им оставалось лишь полагаться на простейшие методы и следовать за слабым сигналом к его источнику.

Остальные пилоты, больше ни о чем не спрашивая, отправились вслед за Одноглазым Ястребом.

У вражеского флота, вынудившего Уильяма Юя взорвать собственный механоид, был шпион, поэтому он заранее знал обо всех действиях немощных вооруженных сил Восьмой Галактики и успел скрыться до их прибытия. Хотя общая численность солдат, пришедших на подмогу, была достаточно большой, их отряды состояли из простеньких механоидов и торговых кораблей, не представлявших большой опасности. Пираты, не долго думая, избавились от пары отрядов, встретившихся им на пути.

Командир тяжелого механоида ухмыльнулся:

— Просто стая старых псов, которые только и могут, что поднимать лай. Избавьтесь от них.

— Да, сэр!

Пиратский флот выпустил несколько ракет в сторону маленького отряда, блокировавшего им дорогу. Крохотные механоиды бросились врассыпную, а затем предприняли попытку контратаки, которая, естественно, не увенчалась успехом.

Внезапно сквозь ближайшую трансферную точку кто-то открыл огонь из пушек частиц, и их волны поразили защитное поле тяжелого механоида. Один из пиратов доложил своему командиру:

— Сэр, это тот самый механоид, который мы преследовали ранее!

— Ну вот и славно, а то я уже забеспокоился, что будет сложно его отыскать, — рассмеялся тот. — Преследуйте!

Подмога с планет Восьмой Галактики тоже заметила механоид, появившийся из трансферного портала:

— Кажется, это Одноглазый Ястреб!

Разрозненная группа попыталась собраться в формацию, но действовала слишком медленно. Отряд Одноглазого Ястреба ринулся вперед, словно стая кровожадных муравьев, пытавшихся живьем съесть жертву, в тысячи раз превышавшую их размерами. Вражеский флот же напоминал громадного монстра, открывшего свою пасть, чтобы разом проглотить этих глупых смельчаков. Пираты бросились в погоню и одновременно развернули свои ментальные сети на полную мощность. Солдаты подмоги поспешно рванули вслед за отрядом Одноглазого Ястреба, боясь остаться позади и попасться в лапы противника.

Вскоре механоиды 4 и 9 отсоединились от внутренней сети Одноглазого Ястреба и были на месте уничтожены пиратами. Одноглазый Ястреб открыл огонь по врагам из своей последней пушки частиц, но его совместимость с ментальной сетью к этому моменту снова упала до опасного минимума, и он был на грани потери контроля над механоидом…

Неожиданно темный космос озарила ослепительная вспышка света, разрезавшая границы видимости ментальной сети Одноглазого Ястреба. Мужчина замер в удивлении.

В следующее мгновение тяжелый механоид в центре вражеской формации неестественно крутанулся, и его отсек с боеприпасами сам собой отстыковался от корпуса. Ментальную сеть пиратов кто-то взломал.

Арсенал несколько секунд медленно дрейфовал, прежде чем его с невероятной точностью поразила взявшаяся из ниоткуда боеголовка. Мощный взрыв полностью разрушил формацию вражеского флота.

Из ближайшей трансферной точки тихо, будто призрак, показался вооруженный флот. Он вклинился между механоидом Одноглазого Ястреба и разрозненными кораблями пиратов, словно молчаливый страж…

…Потративший 14 часов на то, чтобы добраться до места сражения с базы планеты Цимин.

Прим.пер.: все, хана пиратам)) Потому что не нужно обижать приемного папу Лу Бисина!))

Лазейка биочипа

Этот флот будто сошел с небес, и его появление застало всех врасплох.

«Модель 3» без предупреждения выпустила улавливающие сети, чтобы затащить маленький механоид Одноглазого Ястреба внутрь своего гигантского корпуса.

Торговец оружием лихорадочно маневрировал, чтобы аккуратно поместиться в сеть:

— Погодите…

Он слишком быстро сменил направление движения, чем спровоцировал превышение нагрузки на систему гравитации. Кабина механоида резко наполнилась защитным газом, который мгновенно загустел и отбросил пилота к стене.

После жесткого приземления, чуть не вызвавшего возгорание посадочной полосы, механоид оказался в приемном отсеке «Модели 3». Защитный газ рассеялся, Одноглазый Ястреб с грохотом рухнул на пол и заорал:

— Кто из солдат Девятого Отряда это сделал? Вы что, блять, делите общие гены с Линь Цзинхэном?

Давление воздуха в отсеке стабилизировалось, и в помещение вкатились медицинские капсулы, чтобы забрать Одноглазого Ястреба и других уцелевших членов отряда в медицинский блок. В динамиках раздался механический голос Чжаньлу:

— Какое облегчение видеть вас таким энергичным, господин Лу. Пожалуйста, позвольте для начала передать вам сообщение от Ректора Лу. Он уже какое-то время ждет вас около входа в медицинский отсек и хотел бы вас обнять.

Одноглазый Ястреб, удивленный услышанным, поджал губы:

— О, но почему он тоже здесь?

Чжаньлу проигнорировал его вопрос и продолжил:

— Кроме того, есть послание и от Командующего Линя. Он сказал: «Только посмотри, как ты в ужасе спасаешься от какого-то жалкого пиратского флота. Возможно, тебе следует поберечь себя на пенсии».

Одноглазый Ястреб не ожидал, что Линь Цзинхэн сам прилетит ему на помощь, и не знал, как ответить на неожиданную насмешку, поэтому ему оставалось лишь проглотить раздражение и промолчать, словно насквозь промокшему коту, который способен лишь злобно взирать на человека, облившего его водой.

Вражеский флот, преследовавший Одноглазого Ястреба, в страхе попытался унести ноги. Плюнув на заложников, которых они хотели захватить, они развернулись и сразу наткнулись на подмогу из Восьмой Галактики, открывшую по ним огонь.

Но горстка солдат, использовавшая приемы партизанского боя, была куда слабее пиратов и поэтому вскоре понесла большие потери.

— Командующий.

— Они стоят у нас на пути, пролетите сквозь их отряды, — приказал Линь Цзинхэн.

Две небольших группы механоидов Девятого Отряда обогнули вражеский флот, остановленный силами подмоги, с противоположных сторон. Будто острые клинки, они прорезали отряды Восьмой Галактики и на полном ходу ринулись прямо в центр пиратской формации.

Каждый корабль на ходу открыл огонь из всех пушек частиц разом, создавая вокруг себя огненную сферу, разрушавшую все на своем пути.

Суббота, наблюдавший за битвой со своего механоида, во все глаза таращился на молниеносную атаку Девятого Отряда — он никогда раньше не видел ничего подобного. Механоиды соблюдали идеально выверенную дистанцию, таким образом, чтобы их зоны поражения не пересекались, отчего формация со стороны напоминала огромный кубик Рубика. Малейшее отклонение стоило бы пилоту жизни.

От ужаса все нервы Субботы натянулись как канаты, стоило ему представить себе, что было бы, случись ему попасть под перекрестный огонь своих же соратников.

Как только эта захватывающая дух волна огня накрыла вражеский флот, механоиды пиратов тут же разлетелись в стороны, нарушив прежде организованную формацию. Девятый Отряд действовал безошибочно, и одновременно с нападением воспользовался прерывателем сигнала, чтобы лишить противника возможности перегруппироваться.

Лу Бисин ждал у входа в медицинский отсек, попутно управляя коммуникационными сетями и Девятого Отряда, и пиратов одновременно — он научился этому приему после того, как побывал в штаб-квартире АУГ, и сейчас впервые применял его на практике.

— Отслеживание очень точное, перекрытие сигнала на дальние расстояния более 99,5%, а требования к энергоснабжению всего 16 килокалорий — отличный результат, — резюмировал он.

Системы связи пиратского флота рухнули, и формация окончательно развалилась за считанные секунды. Корабли, которые до этого казались сплоченной командой, теперь совершали беспорядочные маневры вокруг застрявшего между ними тяжелого механоида. Даже на фоне унылых отрядов подмоги Восьмой Галактики пираты уже не казались такими угрожающими.

Во время этого хаоса еще одна небольшая группа механоидов, дрейфовавшая поблизости от «Модели 3», внезапно разделилась на две части и проскользнула к разным трансферным точкам. Затем они появились из порталов с другой стороны вражеского флота, оказавшись прямо на пути его авангарда, открыли огонь из пушек частиц и завершили атаку мощной волной боеголовок.

Ракеты представляли смертельную опасность для плотно сгруппированного отряда маленьких механоидов. Стоило хотя бы одному из них попасть под удар, как он мгновенно самоуничтожался и вызывал цепную реакцию. Как результат, всего за несколько секунд вся группа погибала в чудовищном взрыве.

Сегодня кровожадные хищники устроили смертельную ловушку своим противникам, но не заметили, как к ним подкрался куда более страшный монстр. В конце концов, они сами стали жертвами кровавого побоища, развернувшегося в тишине бесконечной космической ночи.

Девятый Отряд только лишь появился на поле боя, а противник уже был обезоружен — не успели товарищи Одноглазого Ястреба и глазом моргнуть, как хищной птице, преследовавшей их, подрезали крылья. Командир тяжелого механоида пиратов не мог дальше ждать починки коммуникационной сети и совершил экстренный прыжок в попытке сбежать, бросив остатки своего флота на произвол судьбы.

Вот только на этот раз они были не единственными, у кого в распоряжении был тяжелый механоид.

Размах ментальной сети Чжаньлу был гораздо внушительнее, чем у любого другого ИИ-ядра. Стоило вражескому командиру совершить экстренный прыжок, и Чжаньлу тут же расширил сеть сквозь трансферные точки и целиком покрыл всю зону побега противника. Не в силах противостоять этому жестокому вторжению, пилот тяжелого механоида потерял сознание прямо на выходе из портала. Еще до того, как запасные пилоты смогли восстановить контроль над механоидом, отсеки, отвечавшие за искусственную гравитацию и энергоснабжение, были отстыкованы. Это породило еще одну волну паники и суматохи. Вскоре солдаты Девятого Отряда, которые бросились в погоню за механоидом, выпустили ему вслед три боеголовки, которые поразили хвост корабля и вдребезги разбили его стыковочный порт.

Сквозь брешь в разрушенном отсеке начал утекать кислород, и давление воздуха в кабине мгновенно упало. А в отсутствие гравитации всех пассажиров механоида беспорядочно мотало внутри и время от времени откидывало раскрывавшимися подушками безопасности, словно мячики для пин-понга. В таких условиях надеть защитные скафандры было практически невозможно. Большая часть пиратов оказались под воздействием смертельной космической среды, в то время как несколько аварийных капсул были тут же разобраны эгоистичным командующим составом и операционными сотрудниками. Оставшиеся в живых люди поспешно ползли к ближайшим капсулам, но Чжаньлу перехватил их местоположение до того, как они успели покинуть корабль.

Ориентируясь на полученные координаты, Девятый Отряд выпустил улавливающие сети и, уверенно избегая столкновения с обломками пиратского корабля, выудил из открытого космоса и вывалившихся из тяжелого механоида пиратов, и спасательные капсулы.

Девятый Отряд пронесся по полю боя словно смертоносный шторм — быстро и разрушительно. Солдаты подмоги из Восьмой Галактики отлетели на расстояние более десяти тысяч километров от эпицентра сражения и в неверии наблюдали за развернувшейся кровавой резней.

Через некоторое время растерянные пилоты получили входящий запрос на связь и неуверенно решили его принять. На экранах они увидели молодого приветливого мужчину:

— Добрый вечер, господа, я специальный военный советник Восьмой Галактики. От лица правительства я благодарю вас за то, что вы решили встать на нашу сторону в такое непростое время.

Его голос напоминал теплый весенний ветерок, пронесшийся над полем боя, за которым, впрочем, тут же последовал очередной залп смертоносных ракет. Мужчина продолжал дружелюбно говорить, а на заднем плане один за другим взрывались механоиды пиратов. Не обращая внимания на этот жуткий беспорядок, Лу Бисин произнес вдохновляющую речь о совместной работе на благо процветания Восьмой Галактики. Он щедро раздавал ошарашенным зрителям свое «домашнее печенье», начиненное надеждами и стремлениями… пусть оно и было покрыто копотью и пеплом с поля боя.

Пока Лу Бисин толкал свою красивую речь, Одноглазый Ястреб с трудом выбрался из медицинской капсулы и ворвался в командный пункт «Модели 3», придерживая руками свои поврежденные ребра:

— Среди нас предатель, он наверняка уже отправил врагу информацию, мы не можем его отпустить!

Линь Цзинхэн даже не потрудился поднять голову:

— Сначала побеспокойся о себе, кто сказал, что ты можешь здесь разгуливать? Кажется, тебя нужно…

Лу Бисин, только закончивший выступление, поспешно вбежал в помещение:

— Что ты здесь делаешь, старик?!

Линь Цзинхэн стер с лица ухмылку, неловко обернулся и проглотил едва не сорвавшееся с губ окончание фразы: «тебя нужно посадить на цепь».

Одноглазый Ястреб сейчас не имел никакого желания придираться к поведению командующего и вместо этого произнес:

— Я слышал, что многие планеты и космические станции отправили солдат на подмогу, но на месте предателя я бы тоже послал несколько механоидов, чтобы не вызывать подозрений и притвориться союзником. Скорее всего, это кто-то из последних прибывших отрядов, в которых больше механоидов, чем кораблей с припасами, потому что таким образом гораздо проще проскользнуть на поле боя…

Не успел он закончить свою мысль, как в кабине «Модели 3» послышался голос одного из пилотов Девятого Отряда:

— Командующий, группа 4 внимательно следит за всеми перемещениями отрядов Восьмой Галактики. Пять минут назад небольшой флот покинул планету под названием Сердце Океана. Не так давно она объявила о своей независимости, а на одном из отбывших кораблей были правительственные чиновники. Нам задержать их на маршруте?

Линь Цзинхэн коротко взглянул на Одноглазого Ястреба. Половина лица торговца оружием скрывалась в тени, а в глазах не было никаких эмоций, словно он был восковой фигурой, а не живым человеком.

— Задержите и схватите их живьем, — скомандовал Линь Цзинхэн.

— Командующий, флот, который напал на Одноглазого Ястреба, использует оборудование, произведенное в Союзе, и это самые новые модели, выпущенные прямо перед началом войны. Всем заложникам имплантированы те самые биочипы, которые называют «опиумом».

— Это тебя удивляет? Мы уже не единожды перекрывали им возможность попасть на рынок Восьмой Галактики, так что они, конечно, отправили военный отряд, чтобы проверить нашу боевую мощь, — Линь Цзинхэн поднял бровь. — Но разве «опиум» не увеличивает в несколько раз совместимость с ментальными сетями? Только взгляните на них — даже после такого искусственного поднятия уровня они все еще жалкие неудачники. Какими же отбросами они были раньше?

— Тигровая Акула с планеты Сердце Океана провозгласил свою независимость спустя полмесяца после начала войны, и сразу издал три важных закона. Один из них запрещает жителям планеты покидать пределы атмосферы и разрывает все их связи с внешним миром. Чужакам не разрешается подлетать к планете ближе, чем на расстояние двух дней пути, поэтому сам факт того, что он принял тебя распростертыми объятиями — уже ловушка, — Лу Бисин быстро перебирал данные, полученные от Чжаньлу, выделяя самые важные моменты для Линь Цзинхэна и Одноглазого Ястреба. — Энергетические волны, которые мы уловили в окрестностях Сердца Океана кажутся подозрительными — хотя на планете проживает всего шесть миллионов человек, их запасы вооружения огромны. Эй, пап, я помню этого мужчину — он проворачивал с тобой сделки и тоже торговал оружием.

Все было ясно как день: в одном пруду не могут жить две крупные рыбы, и вероятно, именно поэтому Тигровая Акула решил использовать биочипы для укрепления своей армии. Наверное, его амбиции были слишком велики, чтобы преклонить колени перед слабым правительством Восьмой Галактики. И тогда он спланировал эту опасную засаду, воспользовавшись ресурсами, полученными от Союза.

Одноглазый Ястреб поднялся на ноги и слегка покачнулся, но не позволил Лу Бисину себя поддержать.

Он чувствовал себя странно: судьбы двоих молодых мужчин, стоявших перед ним, были в равной степени связаны с Лу Синем, поэтому Одноглазый Ястреб вспоминал старого друга каждый раз, когда смотрел на них.

Когда он видел Лу Бисина, в его памяти всплывали годы крепкой дружбы, его сердце тут же смягчалось, и он забывал обо всех своих тревогах и обидах.

Но стоило ему взглянуть на Линь Цзинхэна, и он тут же вспоминал горе и гнев, которые испытывал во время кризиса на планете Вольто. Его сердце снова покрывалось тяжелой броней, и, казалось, в него вписались острые металлические шипы, приносившие невыносимые страдания.

Теперь, когда Комиссар Юй превратился в прах, а его старые «друзья» показали свое истинное лицо, Одноглазому Ястребу требовался именно гнев, чтобы крепко стоять на ногах.

Он тихо произнес:

— Мы с Тигровой Акулой были братьями, вместе прошедшими сквозь смертельно опасные ситуации. Однажды мы на протяжении 50 дней даже дрейфовали в одном механоиде, без шансов выбраться.

Линь Цзинхэн равнодушно ответил:

— Даже если бы вы несколько месяцев делили одну утробу, это ничего бы не значило. Чжаньлу, найди тихий угол — старику нужно немного поплакать и пожаловаться на жизнь.

Одноглазый Ястреб:

— …

Линь Цзинхэн одним ударом в щепки разбил все его слабости, и торговцу оружием даже нечего было возразить. Чтобы выплеснуть навязчивое раздражение, он избрал Лу Бисина мишенью для своего гнева:

— Лу Бисин, эта твоя дурная голова абсолютно, блять, безнадежна!

Лу Бисин, который совершенно случайно оказался втянут в эту перепалку и незаслуженно пострадал:

— …

***

Город Ангелов.

Начальник службы охраны поспешно приблизился к офису Линь Цзиншу, но был остановлен ИИ-секретарем, который извинился и сообщил, что у госпожи Линь сейчас посетители.

Мужчине пришлось около часа ждать своей очереди снаружи. Он нервно вышагивал по комнате, и по его лицу катился холодный пот. Наконец он увидел, как Линь Цзиншу провожает своего гостя.

Она вежливо сопроводила визитера до выхода из офиса, подняла голову и, заметив своего телохранителя, кивнула тому, чтобы заходил. Начальник охраны казался высоким и внушительным, но в глубине души был настоящим трусом, на которого нельзя положиться, и очень нервничал, когда что-то шло не по плану.

Но Линь Цзиншу и не нужен был суровый волк у ее ног. Она спокойно спросила:

— Что случилось?

Телохранитель поспешно закрыл за собой дверь и ответил:

— Госпожа, флот «Орел» полностью уничтожен.

Линь Цзиншу слегка склонила голову и с трудночитаемым выражением лица мягко спросила:

— Как это произошло?

Телохранитель нервно прочистил горло, внимательно наблюдая за ее лицом, и еще больше вспотел:

— Орел недавно наладил связь с одним местным авторитетом в Восьмой Галактике, и тот утверждал, что люди, которые мешают нам вывести свой товар на рынок, входят в состав правительства галактики. Так получилось, что это правительство как раз отправило своих представителей в деловую поездку для налаживания связей, поэтому Орел решил воспользоваться возможностью и взять их в заложники, чтобы выбить из них информацию о том, что за люди встали у нас на пути… Но в середине сражения появился неизвестный флот… и они…

Линь Цзиншу изящно прикоснулась пальцами к подбородку и невинным тоном спросила:

— Флот демонов и призраков?

Начальник охраны тяжело сглотнул и неуверенно ответил:

— …Серебряная Десятка.

На лице Линь Цзиншу промелькнуло удивление, она опустила голову и тихо засмеялась, будто услышав нелепую шутку.

При виде ее улыбки по спине телохранителя пробежали мурашки. Он инстинктивно вытер влажную руку о свои брюки, открыл видеозапись на персональном устройстве и вывел проекцию на стену офиса:

— У меня тут два видео. Первое с камеры, установленной на тяжелом механоиде Орла, его нам отправили прямо во время сражения.

Линь Цзиншу посмотрела, как ее подчиненных взял в плен враг, и вздохнула:

— Если бы я знала, что они такие неудачники, я бы не отдала им в пользование такое высокотехнологичное оборудование. Его не так-то просто выкупить с военных заводов.

— Госпожа, Орел ничем не уступает стандартному военному флоту Союза, они проиграли битву лишь потому, что противник оказался слишком сильным. Если вы взглянете на уровень их навыков, то сразу ясно, что это могла быть только…

Линь Цзиншу беззаботно перебила его:

— Меня это не интересует, я в этом ничего не понимаю. Поражение есть поражение, отбросы остаются отбросами, поэтому не трудись объяснять. Кто-то должен заплатить за уничтоженные механоиды, и если не хватает денег, можно расплатиться жизнями, тоже сойдет. Можешь использовать свою собственную или одной симпатичной девушки — я не привередлива.

Начальник охраны побледнел и с трудом продолжил:

— Есть… есть еще одно видео… вы должны на него взглянуть…

Линь Цзиншу с полминуты взирала на него своими ясными глазами. Затем удовлетворенно улыбнулась, увидев, как телохранитель трясется от ужаса, и произнесла:

— Да, конечно.

Качество съемки второго видео было гораздо хуже, видимость была ограниченной, и казалось, будто они видят происходящее сквозь чьи-то глаза. Кем бы ни был этот человек, он явно не мог сам идти, поэтому его тащили.

— Всем вооруженным солдатам Орла имплантированы биочипы, которые несколько отличаются от обычного «опиума», — взволновано пояснил охранник. — Следуя вашим приказам, мы оставили в биочипе лазейку, чтобы иметь возможность контролировать подчиненных и в экстренных случаях взламывать базу данных чипа. Это позволяет нам использовать органы чувств носителей, а также удаленно корректировать их гормональный уровень.

Линь Цзиншу едва заметно кивнула, терпеливо ожидая продолжения рассказа и не перебивая телохранителя. Она с некоторым интересом осмотрела механоид противника глазами заложника и даже удивленно улыбнулась, заметив, что зеленый пояс корабля был превращен в плантации грибов.

— Враг заблокировал все сигналы, посылаемые биочипами вовне, но он не знает про эту лазейку, поэтому мы смогли раздобыть запись того, что видел командир Орла прямо перед тем, как из него извлекли чип.

Все солдаты на механоиде построились, словно хорошо натренированный отряд, соблюдая четкий порядок и сохраняя абсолютно спокойный вид. Лицо Линь Цзиншу становилось все более серьезным по мере того, как она смотрела запись. Люди, тащившие заложника, остановились, а сам пленный задрожал и поднял голову — вместе с этим изменился и угол обзора камеры.

Мимо него быстрым шагом прошел мужчина, и солдат, стоявший рядом, что-то поспешно ему доложил. Осмотрев заложника, мужчина на мгновение задержал на нем взгляд, как будто смотрел на кого-то, стоявшего позади пленника. Вскоре на полу у его ног появилась механическая рука, которая шустро вскарабкалась по одежде мужчины и обхватила его предплечье.

Линь Цзиншу замерла на месте, словно механическая марионетка.

Прим.пер.: ох уж эта сестрица Линя)))

Возродиться на краю цивилизации

«Это невозможно», — подумала Линь Цзиншу.

Она миллионы раз пересматривала видеозапись нападения пиратов, превративших корабль Цзинъюань в пыль.

Как только Линь Цзиншу получила от старика Гордона должность официального представителя совета директоров Комитета Эдема, она лично перепроверила всю базу данных Эдема и подтвердила время и место смерти этого человека, словно была одержима им.

Она даже не смогла стереть из памяти точные координаты точки, где произошло то нападение.

Это наверняка лишь имитация.

На территориях, подконтрольных Союзу, генетическое клонирование было строго запрещено, но это не значило, что дикари из Восьмой Галактики втихаря этим не промышляли… Может, это даже не клон, а простая механическая подделка.

Сердце Линь Цзиншу взорвалось от гнева, будто ядерная бомба. Она так сильно стиснула зубы, что почувствовала во рту слабый привкус крови.

«Да как они могли?! Как они посмели?!»

Тем не менее, за годы подавления эмоций она научилась хорошо скрывать свои чувства — на ее лице и сейчас была привычная маска безразличия. Поэтому, несмотря на шторм, бушевавший в ее душе, она легко спрятала свою ярость за холодным фасадом. Линь Цзиншу неосознанно постучала пальцем по персональному устройству телохранителя и перезапустила проекцию видеозаписи.

На этот раз она присмотрелась к лицу мужчины повнимательнее.

Многие годы Линь Цзиншу тайком собирала все статьи и новостные сводки, упоминавшие молодого командующего, какую бы негативную окраску ни несло большинство из них. Даже самые жестокие слова журналистов она находила увлекательными. Ей было неважно, был ли ее брат жутким злодеем или просто заносчивым мерзавцем — для нее само его существование было единственным лучом света в жизни.

Для широкой публики Линь Цзинхэн был лишь громким именем, к которому прилагалась фотография и некий набор характеристик, но в ее сердце он был живым человеком, которого она лично знала. Она тысячи раз прокручивала в голове мельчайшие подробности его образа: неприступный и холодный внешний вид, равнодушное поведение и даже выверенную походку. Иногда она думала, что если решится скорректировать свой характер и прибегнет к помощи пластической хирургии, то может и сама превратиться во второго Линь Цзинхэна.

Человек на видеозаписи был слишком хорошо ей знаком.

Стоило ей увидеть его второй раз, и неприступная стена, окружавшая сердце Цзиншу, пошатнулась и начала рушиться.

Если это просто клон или механическая кукла, то возможно ли, чтобы его душу тоже кто-то скопировал?

Кроме того… эта роботизированная рука.

Линь Цзинхэн никогда не демонстрировал Чжаньлу на публике. Если ему необходимо было взять свой ИИ с собой, он приказывал Чжаньлу принять человеческий облик и смешаться с толпой других солдат и охранников — тогда никто не мог даже заподозрить, что это не живой человек. В отличие от других знаменитых ИИ-ядер, образ Чжаньлу был покрыт тайной, и обычные люди могли увидеть лишь гигантский корпус тяжелого механоида.

Линь Цзиншу была одной из немногих людей, не состоявших в вооруженных силах, кто видел истинное обличие ядра Чжаньлу.

Она как сейчас помнила тот день — именно тогда Линь Цзинхэна назначили командующим Серебряной Крепости. После официальной церемонии был организован праздничный банкет для высших чинов правительства Союза. Комитет Эдема загорелся идеей произвести на молодого командующего хорошее впечатление, поэтому Линь Цзиншу, которая в то время еще училась на факультете Социальных исследований, тоже была приглашена на мероприятие. Тогда она еще не умела вести себя в подобном обществе, поэтому чувствовала себя очень неловко, впервые за долгое время встретившись с собственным братом.

Гости вежливо оставили близнецов пообщаться наедине, но Линь Цзинхэн и сам не знал, о чем говорить с сестрой, поэтому решил просто представить ей Чжаньлу. Линь Цзиншу знала, что перед ней ИИ, но Чжаньлу был так похож на настоящего человека, что она поначалу растерялась. На ней был вязаный кардиган с логотипом академии, и Чжаньлу, заметив ее нервозность, решил превратиться в механическую руку, изобразив жест с этой эмблемы, который обозначал «влияние технологий на эволюцию общества».

Это был первый и последний секрет, который разделили близнецы с тех пор, как стали взрослыми.

Она и не догадывалась, что Линь Цзинхэн выбрал именно форму роботизированной руки для энергосберегающего режима Чжаньлу. Как и не знала о том, что ее брат сбежал из Сердца Розы, полностью стерев свое существование из систем Эдема. Она не имела никакого представления о том, как он оказался в Восьмой Галактике, почему решил не возвращаться, что планировал делать и чем жил все эти годы… Линь Цзиншу не могла понять, почему он не передал ей хотя бы короткую весточку и не намекнул, что остался в живых.

«Он все еще жив», — подумала она. — «И он в Восьмой Галактике».

На мгновение Линь Цзиншу показалось, что что-то резко вонзилось в ее холодное сердце. Боль в груди все усиливалась, пульсируя, будто из гниющего трупа кто-то решил вырезать остатки плоти. Это ощущение почти заставило ее поверить, что она все еще живой человек с ранимым сердцем.

Она подняла растерянный взгляд на своего нерешительного охранника, и заметила, что он внимательно на нее смотрит.

Линь Цзиншу мгновенно пришла в себя и осознала, что мужчина разглядывает ее с тревогой и страхом, ожидая реакции на увиденное.

«Линь Цзинхэн все еще жив» — такая информация могла мигом перевернуть всю расстановку сил в Союзе и изменить исход войны.

Но чем бы он ни занимался в Восьмой Галактике, тот факт, что командующий лично расправился с таким мелким флотом, как Орел, ясно говорил об ограниченности его ресурсов.

Линь Цзиншу тайком кинула взгляд на маленькое зеркало в уголке стола, чтобы убедиться, что ее лицо не выражает никаких признаков слабости. Она была словно роза «Лазурное Море», цветущая у всех на виду, и каждая деталь ее лепестков была выставлена на всеобщее обозрение — именно поэтому Цзиншу привыкла прятаться за своим непробиваемым фасадом.

Она за пару мгновений стерла все эмоции со своего лица и выключила видеозапись на персональном устройстве телохранителя. Изящно устроившись за столом, она холодно улыбнулась:

— Что это? Придуманная тобой отговорка?

Охранник изумленно разинул рот:

— Госпожа, этот человек на видеозаписи… вам не кажется, что он выглядит…

Взгляд Линь Цзиншу пронзил его до самых костей. Начальник охраны знал, что если произнесет имя Линь Цзинхэна, ИИ-секретарь, дежуривший у дверей, тут же явится по его голову.

— Если ты пришел, чтобы вывести меня из себя, тебе это удалось, — отчеканила Линь Цзиншу. — Кто подкинул тебе эту идею?

Охранник быстро сообразил, что она имеет в виду, и в панике заверещал:

— Нет, госпожа, я ничего такого не планировал, да я бы никогда не сделал ничего столь ужасного… чтобы свалить вину на других. Тем более, откуда мне взять образец ДНК Командующего Линя? Пожалуйста, поверьте, я…

Линь Цзиншу слегка приподняла брови и перебила его:

— Кто еще это мог быть, если не ты?

Она была стройной и изящной, словно фарфоровая статуэтка, ее белоснежная шея была длинной и гибкой — ничего не стоило сломать ее одной рукой. Но охранник все равно ее боялся. Чем ближе он подбирался к ней, тем сильнее ощущал запах тлена и крови, исходивший от нее. В ауре Линь Цзиншу было нечто такое, что он не совсем понимал, — эта женщина напоминала размытый силуэт призрака из его ночных кошмаров, который широко улыбался ему и одновременно творил душераздирающе жестокие вещи прямо у него на глазах.

Линь Цзиншу повторила вопрос:

— Если это не ты, то кто, ммм?

Охранник, заикаясь, промямлил:

— Я… я немедленно пойду и выясню…

— Да, тебе стоит именно так и поступить, — произнесла Линь Цзиншу. — Мне не важно, каким методом ты воспользуешься, но от этого клона надо раз и навсегда избавиться. Еще я хочу знать, каким образом произошла утечка генетических данных, и кто сотворил эту подделку. Я хочу, чтобы ты отсек каждую руку, которая посмела к нему притронуться. Если не справишься — расплатишься своей собственной…

Телохранитель затрясся от ужаса.

— Я собираюсь все тщательно расследовать, а также взять контроль над происходящим в Восьмой Галактике, — Линь Цзиншу накрутила прядь волос на палец. — Ты должен отправить туда больше солдат.

— Госпожа, — возразил охранник. — Мы не сможем получить большой прибыли от торговли в Восьмой Галактике, нам не стоит тратить слишком много ресурсов и энергии на…

Линь Цзиншу подняла голову и одарила мужчину равнодушным взглядом.

Телохранитель продолжал:

— Если мы так поступим, наши продажи и доходы в ближайшем будущем упадут, и мы понесем большие потери.

Он знал, что если план потерпит неудачу, эта женщина и не подумает признать свои ошибки, а вместо этого свалит вину на него.

— Потери? — Переспросила Линь Цзиншу. — С чего бы это? Разве первые партии «опиума», распространенные среди военных, не принесли дохода?

Начальник охраны опустил голову и обреченно произнес:

— Мы все еще на стадии экспериментов, и до первой замены биочипов осталось 15 дней. Пока сложно сказать, сколько клиентов повторно к нам обратится… и вам следует понимать, что мы должны соблюдать невероятную осторожность при продаже «опиума» военнослужащим или жителям Города Ангелов, а иначе руководство может заметить…

Линь Цзиншу улыбнулась мужчине:

— Этого не произойдет. Ты в курсе, что в Городе Ангелов сейчас нельзя легально купить препараты для контроля настроения? Даже мои источники истощены, поэтому все жители ищут выходы на черный рынок. А некоторые «слухи» гласят, что кое-кто на черном рынке уже изобрел частичный аналог Эдема, представляющий из себя маленький биочип. Теперь люди сбиваются с ног в поисках этих самых биочипов.

Начальник охраны прочитал невысказанные ею слова между строк и снова покрылся холодным потом. Только сейчас он осознал, что эта ненормальная уже разработала не один способ сбывать наркотики — на деле, у нее была целая сеть связей, и он был лишь одной из ниточек в ее огромной паутине…

Скорее всего, не представлявшей особой ценности.

Линь Цзиншу коснулась его запястья ледяными пальцами и произнесла:

— Я никому не позволю притворяться Линь Цзинхэном. Этот человек — жалкая подделка и должен умереть. Ты понимаешь, о чем я?

Охранник до этого был полон сомнений, ведь мужчина на видео выглядел точь-в-точь как командующий, но теперь, услышав этот строгий приказ Линь Цзиншу, его сердце затопила гнетущая тревога. Он не решался спросить, каким образом она поняла, что человек на записи — не Линь Цзинхэн, но был уверен, что она не приказала бы его убить, не будучи уверенной на все сто процентов. Возможно, между близнецами действительно существовала некая необъяснимая связь.

Сердце телохранителя обуяла тревога, стоило ему подумать о невыполнимой задаче, которую перед ним поставила Линь Цзиншу, и он неосознанно предпочел поверить в то, что мужчина на видеозаписи — просто клон. «Невозможно создать точную копию человека даже имея на руках образец ДНК», — подумал он про себя. — «Даже древние земляне об этом знали, так какой идиот решился провернуть такое с Линь Цзинхэном?» А теперь, когда эта демоница была разгневана, разбираться в этом бардаке придется ему.

Охранник некоторое время молча стоял на месте, пока Линь Цзиншу вдруг не подняла чашку обжигающе горячего чая и не выплеснула ему в лицо.

Издав пронзительный вопль, разорвавший тишину спокойного офиса, телохранитель отступил на несколько шагов назад, прикрывая рукой покрасневшее лицо.

— Если он не исчезнет, вместо него умрешь ты, я ясно выразилась? — Произнесла Линь Цзиншу.

Начальник охраны тяжело дышал от боли и не смел отказаться исполнять приказ. Он кивнул и спешно покинул офис госпожи Линь.

Линь Цзиншу все так же элегантно восседала за своим рабочим столом. Благовоспитанная леди из хорошей семьи должна всегда следить за своим языком и манерами — ее с самого детства учили никогда не проявлять внутреннее напряжение и в любой ситуации выглядеть так, словно она сошла с картины эпохи Ренессанса.

Но прямо сейчас ей очень хотелось свернуться в клубочек, защищаясь от охватившего ее холода.

Робот-уборщик тихо вкатился в офис и тщательно вытер пролитую на пол воду. Линь Цзиншу неподвижно наблюдала за ним. Для хищника-одиночки самая опасная ошибка — проявление собственной слабости. Поэтому он всегда старается скрыть боль и ничем не выдать окружающим свою неуверенность.

Линь Цзиншу задумчиво взглянула на свое отражение в зеркале, будто пытаясь предугадать развязку всей этой запутанной истории.

Затем она небрежно поправила помаду на губах и включила в комнате отопление.

«В Городе Ангелов порой так холодно», — подумала она.

***

В то время, как над Союзом нависла готовая поглотить его целиком бездна, в чистилище, которым была Восьмая Галактика, впервые за несколько веков подул ветер надежды. Из мертвой почвы начали прорастать семена чудесных изменений.

Последняя речь Комиссара Юя заставила его безинициативных товарищей пробудиться от долгого сна, а героическая победа Девятого Отряда в сражении с пиратами вызвала эффект, похожий на инъекцию релаксанта. Облака над галактикой рассеялись.

Хотя внутренняя сеть галактики еще не работала, слухи уже распространялись, как пожар.

Бессчетное количество солдат, когда-то награжденных медалями за военные заслуги, теперь снова твердо встали на ноги, словно заслышав гимн Независимого Флота, звучавший издалека. Лидеры всех группировок Восьмой Галактики, которые привыкли жить в постоянной тревоге, поспешно искали видеозаписи ставшего легендой сражения в надежде, что наконец смогут найти для себя надежных защитников. Что до тех людей, которые едва сводили концы с концами, — новости о возможности заработать честным трудом на товары первой необходимости были для них словно последний луч надежды в непроглядной тьме их бессмысленного существования.

Премьер-министр Хант забрал недавно сформированную команду советников с собой в двухнедельную деловую поездку, и даже этого времени не хватило обработку всех обращений в поддержку правительства, поступавших из разных уголков Восьмой Галактики. Структура нового правительства еще не была утверждена, но зато у Лу Бисина появились ресурсы на восстановление сетей связи внутри галактики. Технический персонал и инженеры с нескольких планет и космических станций сформировали первую группу работников, которые получали оплату за свой труд ампулами питательного раствора.

Несмотря на то, что Восьмая Галактика была той еще дырой, в ней все еще можно было найти талантливых инженеров и конструкторов, особенно на небольших искусственных космических базах. Их навыки превзошли все ожидания Лу Бисина — веками эти люди осуществляли техническую поддержку всех областей повседневной жизни обитателей галактики. Если бы не их труд, пилоты механоидов, героически воевавшие в открытом космосе, не смогли бы даже покинуть пределы атмосферы, а любая волна космического излучения легко уничтожила бы планету или станцию, оставшуюся без защитного барьера.

К сожалению, в отсутствие грамотного управления человеческими ресурсами, этим инженерам ничего не оставалось, кроме как заниматься простейшей бытовой работой в попытках свести концы с концами. Они, по большому счету, ничем не отличались от остального населения и все свое время тратили на то, чтобы добыть себе пропитание.

Теперь же половина Восьмой Галактики, словно мотыльки, летевшие на свет, выползли из своих укрытий и собралась вокруг планеты Цимин, обещавшей своим работникам достойную оплату труда.

Восстановление сетей связи шло быстрее, чем Лу Бисин мог себе представить, и к концу апреля она была полностью готова. 30 апреля 276 года Новой звездной эры — за день до Дня независимости Союза — в 12:30 по стандартному межгалактическому времени персональные устройства всех жителей Восьмой Галактики одновременно получили уведомление об автоматическом обновлении программы. Весь процесс занял 40 секунд, а затем официальный канал связи стал доступен даже в самых заброшенных уголках галактики, и персональные устройства ее обитателей вновь заработали. Премьер-министр Хант произнес свою первую речь в качестве главы правительства и гаранта новой конституции Восьмой Галактики. В течение трех дней после его выступления огромное количество группировок и военных организаций заявили о своей готовности поддержать правительство, став частью новой системы управления и экономики. Вслед за этим почти сразу началась перепись населения, а все частные армии были включены в состав Объединенных Сил Самообороны Восьмой Галактики.

Разрозненные потоки наконец слились в единую реку и потекли в одном направлении, а почва на берегах снова стала плодородной.

15 мая 276 года Новой звездной эры новое правительство восстановило в правах всеми забытый Независимый Флот и присвоило ему статус особого военного подразделения, а также признало его предшественником Объединенных Сил Самообороны. В Городе Млечного Пути силами почти 300 роботов была завершена постройка здания правительства и обустройство центральной площади. Статуя Командующего Лу Синя, которая когда-то была демонтирована по приказу Союза, вернулась на свое законное место на площади, сбоку от входа в правительственные постройки. Восставшее из пепла спустя три десятка лет лицо героя совсем не изменилось — словно он возродился на краю цивилизации вместе с погребенной в руинах Восьмой Галактикой.

Маленький Город Млечного Пути стал аналогом Вольто в Восьмой Галактике. Его жители танцевали вокруг статуи и праздновали восстановление центральной площади под аккомпанемент живой музыки. Линь Цзинхэн, предпочитавший тишину и покой, зашел в новый бар, открывшийся рядом с площадью, и наткнулся там на Одноглазого Ястреба. Мужчины вместе выкурили по сигарете и выпили вина, на удивление не начав свои привычные перепалки. Одноглазый Ястреб не упоминал Лу Синя, а Линь Цзинхэн не пытался оправдать «предательство», совершенное им в прошлом.

Только когда на город опустились сумерки, а люди на улицах начали расходится по домам, Одноглазый Ястреб, наконец, заговорил:

— Производственные линии галактики уже немного восстановились, но понадобится не меньше года, чтобы они догнали современные технологические стандарты и нарастили обороты, достаточные для того, чтобы все планеты вышли на самообеспечение. Военные запасы, которые мы собрали, скоро подойдут к концу.

Линь Цзинхэн затушил сигарету и неопределенно промычал в ответ.

Одноглазый Ястреб продолжил:

— Вскоре нам нужно будет заняться этим вопросом.

Линь Цзинхэн поднял на него взгляд:

— Что, команда инженеров Бисина должна скоро вернуться на планету, и ты ищешь способ отослать меня подальше?

У Одноглазого Ястреба задергался глаз.

Линь Цзинхэн какое-то время внимательно смотрел на него, а затем рассмеялся. На этот раз от его обычной саркастичной ухмылки не осталось и следа, и вместо этого на лице промелькнуло озорное выражение, свойственное молодым людям. Его туманно-серые глаза, обращенные к статуе на площади, отражали последние лучи заходящего солнца.

— Запишите это на его счет, — Линь Цзинхэн подтолкнул торговца оружием к кассе, развернулся и покинул бар.

Не знал, что ты такой

У команды инженеров в этой поездке было две основные задачи. Во-первых, им нужно было собрать данные о четырех планетах, уничтоженных Принцем Кайли, и оценить состояние окружающей среды. Во вторых — скорректировать на картах внутренние маршруты Восьмой Галактики и проверить трансферные точки. Во время войны безопасность территории и качество защитных механизмов становились вопросом первой приоритетности. Изначальный план предполагал строительство новых военных баз в разных уголках галактики, чтобы вооруженные силы каждой из них могли быстро реагировать на любую угрозу, не тратя по 14 часов на дорогу, как это случилось недавно. В отсутствие ресурсов и учитывая небольшой размер каждого отряда, Капитану Элизабет Туран пришлось лично сопровождать миссию и тщательно планировать постройку каждой станции.

После затянувшегося полета в космосе все члены группы стали на несколько оттенков бледнее.

На пути домой из динамиков механоида послышался раздосадованный голос Туран:

— Ректор Лу, система балансировки механоида барахлит, что происходит?! Что вы, кучка странных заучек, сделали с моей драгоценной деткой за одну ночь? Не могу поверить, что вы решили поэкспериментировать над механоидом прямо во время полета! У вас что, поехала крыша от долгого воздержания?

Лу Бисин выглянул из маленькой комнаты на втором этаже и строгим голосом отругал своих студентов:

— Уайт, что вы там опять натворили? Идите и помогите Капитану Туран все починить, несносные хулиганы!

Уайт:

— …

Короткий учебный семестр на этот раз был продлен, потому что Лу Бисин рассудил, что «подготовительные занятия на механоидах» требуют более глубокого погружения в предмет.

Этой ночью Лу Бисин занял кресло пилота механоида. Бесстрашный ректор лично взял на себя управление ментальной сетью и открыл для студентов двигатели и материнскую плату, чтобы те смогли изучить устройство корабля и его сетевой порт в режиме реального времени. Но в середине лекции поступил входящий звонок от Линь Цзинхэна, прервавший этот спонтанно организованный урок. По уши влюбленный Ректор Лу бросил своих студентов прямо посередине занятия, чтобы пообщаться с командующим, оставив им полуразобранные отсеки механоида.

Бедным студентам ничего не оставалось, кроме как поспешно собрать все обратно самостоятельно. Тупоголовый прикрыл ладонью рот Уайту и утащил юношу, который так и не научился считывать настроение других людей, обратно в комнату для самостоятельных занятий.

Лу Бисин поправил одежду и направился к небольшому бару в кабине механоида. По дороге он кивнул Хоупу, который с любопытством разглядывал его, и улыбнулся:

— Современные подростки вечно попадают в переделки, прошу прощения за шум.

Бывший пророк АУГ, господин Хоуп, тоже сопровождал их в пути.

Этот мужчина средних лет сыграл не последнюю роль в разработке вакцины от нового штамма Радужного вируса, и такая помощь принесла куда больше пользы, чем несколько лет, которые он мог бы провести в заключении — даже по меркам Союза это было поводом для освобождения его из-под стражи.

Хоуп прекрасно понимал, в каком положении оказался, и на самом деле, не очень рассчитывал на снисхождение Линь Цзинхэна. Хотя командующий и выпустил пророка из тюрьмы, ему ничего не стоило в любой момент найти другую причину и приговорить того к смертной казни. Поэтому Хоуп забрал из-под стражи небольшую группу самых образованных и спокойных последователей АУГ и без лишних вопросов согласился находиться под строгим контролем со стороны солдат. Помимо перерывов на посещение уборной и принятие душа, миниатюрные камеры наблюдения сопровождали его день и ночь, следя за тем, чтобы он в свободное время не покидал свой дом и пользовался лишь общественным транспортом, выделенным для него командой инженеров. Помимо прочих занятий, он построил собственную ферму, а его знания в области аграрных технологий пригодились для восстановления плантаций Восьмой Галактики.

Экологические стандарты посадок, разработанные АУГ, были результатом многолетних исследований, призванных увеличить объемы урожая, упростить доставку и поднять качество конечной продукции. Сейчас в Восьмой Галактике самым актуальным вопросом было обеспечение жителей базовыми ресурсами — прежде всего, едой — поэтому Хоуп отправился в деловую поездку, чтобы собрать образцы выращенной продукции, привезти их на Цимин и оценить качество.

Хоуп улыбнулся Лу Бисину в ответ и протянул мужчине стеклянную бутылку с жидкостью насыщенного цвета:

— Это рисовое вино, которое я сделал сам. Оно не отфильтровано, поэтому может выглядеть неаппетитно, но на вкус очень даже неплохое. Хотите попробовать?

Лу Бисин с благодарностью принял его предложение. Данные навигационных карт показывали, что до возвращения на базу оставалось менее суток. С тех пор, как они благополучно вернули Одноглазого Ястреба на Цимин, Лу Бисин был так загружен работой, что у него не оставалось ни минуты свободного времени. Он активно занимался реконструкцией некоторых систем Восьмой Галактики, а Линь тем временем каждый день отбывал на миссии, словно рядовой наемник. Их расписания никак не совпадали, и оба мужчины целыми днями решали валившиеся на них задачи. Лу Бисин уже какое-то время не имел возможности лично встретиться с Линь Цзинхэном, поэтому сейчас его наполнял невероятный восторг при мысли, что они скоро увидятся, — будь у него сейчас в руках микрофон, он непременно бы спел. Так что даже если бы Хоуп предложил ему грязную воду из туалета, он без лишних жалоб принял бы ее просто потому, что был в хорошем настроении.

Отпив небольшой глоток из стакана, Лу Бисин обнаружил, что вино неожиданно приятно на вкус, несмотря на сомнительный внешний вид. Он был приветливым человеком, никогда не скупившимся на похвалу, поэтому искренне произнес:

— Это действительно вкусно, у вас есть еще в запасе?

— Разные бактерии, разное качество зерна и даже небольшие отклонения температуры могут существенно изменить вкус вина, поэтому каждый глоток уникален, — объяснил Хоуп. — У меня еще осталось немного, но вино может слегка отличаться от того, что вы сейчас попробовали. Если вас это не пугает, я могу передать вам две бутылки, когда вернемся домой.

Хоуп всегда был красноречивым человеком. Каждое слово, которое он произносил, было наполнено его собственными убеждениями и идеями, поэтому он и светскую беседу с легкостью мог бы превратить в проповедь.

Лу Бисин притворился, что не заметил тонкого намека в его словах, и ответил:

— Не волнуйтесь, я вырос на питательных батончиках, поэтому не особо привередлив в еде.

Хоуп кивнул:

— Хотя все эти питательные смеси и лишили людей радости от потребления нормальной пищи, они спасли множество жизней.

Несмотря на то, что спрессованные батончики и инъекции питательного раствора были полезнее для человеческого организма и широко использовались военными, они, несомненно, повлияли на пищевые привычки населения. Любители вкусно поесть и противники новых технологий активно критиковали эти заменители натуральной еды, поэтому Лу Бисин никак не ожидал от последователя АУГ такого признания их значимости и был несколько шокирован последними словами Хоупа.

— А вы думали, мы все социопаты, отвергающие нововведения? — пророк тихо рассмеялся, а затем глубоко вздохнул. — В ваших словах есть истина, многие члены организации выступают против любых технологий просто из принципа. Им даже не приходит в голову разобраться в первопричинах их появления. Стоит перестать задумываться над своими убеждениями и удариться в крайности — и любое учение становится бессмысленным.

Лу Бисин не знал, как на это реагировать — ведь АУГ, по сути, была экстремистским религиозным культом.

— Изначально мы просто хотели, чтобы человечество на мгновение остановилось и обдумало свои действия, вместо того, чтобы слепо идти к саморазрушению, ведомое своей самонадеянностью и опрометчивостью, — продолжал Хоуп. — Человеческая цивилизация может казаться несокрушимой крепостью, но на самом деле она больше напоминает поврежденный корабль, который в любой момент может пойти на дно, стоит только отвлечься и потерять контроль над его направлением движения.

Лу Бисин кивнул:

— Как, например, сейчас.

— Именно, — согласился Хоуп. — В эпоху активного освоения космоса, когда Эдем проглатывает человеческие души целиком, один единственный гигантский межгалактический механоид может уничтожить целую планету, а люди бесконечно воюют друг с другом, не понимая, что сами ведут себя к гибели. Понимаете, в независимости от того, на какой стороне сражается тот или иной человек, мы все в конечном итоге превратимся в прах. Именно поэтому наша группировка выступает против оружия массового поражения, против контроля над естественным развитием событий и против излишнего использования искусственно созданных технологий.

Лу Бисин отпил еще глоток вина. Он впервые попробовал домашний алкоголь — тот обладал деликатным вкусом, но мгновенно согревал изнутри. Послевкусие не было сильно сладким, скорее с небольшой приятной горчинкой, которая придавала вину уникальности.

Хоуп продолжил рассказывать:

— Помните, насколько великой казалась Декларация Свободы Союза? Но спустя неполных 300 лет, едва достаточных, чтобы современный человек прожил спокойную жизнь, она лежит в руинах. Почему? Разве это не связано с падением Эдема? Стоило Эдему отключиться, как люди заменили его наркотиками. Я слышал, что они уже появились и в Восьмой Галактике — в будущем сломанных судеб и разбитых семей станет только больше, и разве это не результат интеллектуальной деятельности людей? Мы уже слышим колокол преисподней, но все еще отказываемся задуматься о своих действиях и продолжаем свой путь в чистилище. Хотя я признаю, что некоторые психопаты заняли высокие посты в нашей организации, но разве сам Союз не безумен? Разве Эдем — не сумасшествие? Нельзя называть безумцев нормальными только потому, что их голоса громче, а последователей у них больше.

— В ваших словах есть смысл, — признал Лу Бисин. — Может быть, вы правы, а может, и нет. Допускаю, что будущие поколения могут счесть вас пророками. Но время идет, и на фоне всей длинной истории человечества вы останетесь в памяти лишь как ограниченные дурачки. История — это непрерывный поток, на который каждый смотрит по-своему. Не знаю, могу ли я согласиться с вами, ведь для меня прожить 300 лет уже само по себе будет достижением, и даже их не хватит, чтобы объективно оценить ситуацию.

— Вы скромны, — заметил Хоуп.

— Ничего не могу с собой поделать, — Лу Бисин развел руками. — Моя работа предполагает постоянные неудачи и проверки новых гипотез, и этот замкнутый круг бесконечен — я придумываю и отвергаю огромное количество идей. Проработав таким образом некоторое время, можно заметить, что границы правильного и ошибочного стираются. Вероятно, это профдеформация. Тем не менее, я считаю, что вера — это чудесно. Особенно в такое время, как сейчас, когда наша жизнь меняется каждые десять лет, а живем мы целых триста. Вера защищает человеческую мораль и позволяет нам сохранить свою истинную сущность.

— Меня очень впечатляет, что Ректор Лу способен рассуждать таким образом.

— Но, господин Хоуп, — обратился к мужчине Лу Бисин. — Давайте представим себе гипотетическую ситуацию. Вы сейчас боретесь за свои убеждения, точку зрения или даже за собственную выгоду. Но пройдет время, и вы можете изменить собственные убеждения, сменить точку зрения или отказаться от выгоды — все это может стать не таким важным и правильным, как казалось, и вам будет несложно исправить ситуацию. Но такого не может произойти с верой. Мне кажется, вера должна быть выше всего этого, она не может быть слишком приземленной, иначе возникнет конфликт с моральными установками человека — ведь она либо абсолютно верна, либо должна рассеяться без следа. Но развитие человеческой цивилизации — не прямая линия, оно постоянно петляет и сворачивает, и ничто не может вечно оставаться правильным и безоговорочным. Поэтому если однажды вы поймете, что выбрали неверный путь, что вы будете делать? Сломаетесь? Или уподобитесь тем людям, которые настолько закостенели в своих убеждениях и необразованности, что уже не могут выбраться из этого болота, не принеся вреда себе и другим?

Хоуп замолчал на некоторое время, но потом кивнул:

— В ваших словах тоже есть зерно истины. Но, Ректор Лу, слышали ли вы когда-то утверждение, что «человечество рождено из веры»?

— Оно и погибнет за веру, — ответил Лу Бисин.

Оба мужчины могли похвастаться редким красноречием и всегда находили правильные слова, когда толкали свои мотивирующие речи — их спор был похож на попытки двух енотов вытереть друг о друга грязные лапы. Поняв, что ни один из них не преуспеет, они перевели разговор в шутливое русло и порадовались, что встретили достойного соперника в этой словесной игре.

Из динамиков механоида внезапно прозвучал голос Уайта:

— Ректор Лу, у нас тут сложный вопрос, вы не могли бы прийти и помочь?

Лу Бисин немного разочарованно поставил свой бокал на стол, обернулся к Хоупу и произнес:

— В целях соблюдения правил безопасности мне придется пойти и разобраться с беспорядком, учиненным этими растерянными детьми.

Хоуп кивнул, но стоило Лу Бисину подняться с места, задал еще один вопрос:

— Ректор Лу, а у вас есть своя собственная вера?

Лу Бисин на мгновение замер. Он хотел было ответить, что он ученый и предпочитает смотреть на все с разных углов, но не успел он открыть рот, как неожиданно вспомнил тот день, когда они отправились спасать Одноглазого Ястреба. В его памяти всплыл образ мужчины, который держал его за руку в медицинской капсуле, зная, как сильно он волнуется за отца.

Прошло уже много дней, но эта сцена снова и снова появлялась в его снах, оставляя неизгладимый след на сердце.

Лу Бисин настолько глубоко задумался, что чуть не поперхнулся собственными словами:

— У меня… да, есть.

Ближе к вечеру механоид, на котором путешествовал Лу Бисин, достиг атмосферы планеты Цимин. Когда они приблизились к посадочной станции, им поступил сигнал с базы: через три часа из Терминала 4 Города Млечного Пути планируется отлет тяжелых военных механоидов, поэтому всем пилотам, находившимся в пределах атмосферы, следовало переключиться на автоматическое управление и следить за трафиком.

— Ого, — Туран все еще злилась на Лу Бисина, поэтому бросила на него насмешливый взгляд. — Подготовка к отлету за целых три часа? Неужели так провожают самого Командующего Линя? Кажется, вам, ребята, не суждено быть вместе — ты только прилетел, а он уже собирается отбыть.

Лу Бисин практически разобрал ее механоид и успел нарушить кучу правил безопасности полетов, поэтому не мог ответить на ее выпад и просто неловко потер переносицу.

— Вот что значит быть бедняками, — покачала головой Туран. — Глава семейства вечно занят добычей пропитания и не может позволить себе даже медовый месяц… О, кстати говоря, Ректор Лу, я давно хотела тебя спросить: ну и как это — делить постель с Линь Цзинхэном?

Лу Бисин чуть не подавился собственной слюной, когда механоид резко влетел в пределы атмосферы:

— Что?

Туран рассмеялась и похлопала его по плечу:

— Было не очень, да? Все в порядке, я и сама заметила, что ты нечасто проводишь ночи в его комнате. Позволь сказать из своего опыта: эти дорогие на вид «цветы» редко приятны на вкус. Они либо не могут отвлечься от мыслей о работе, либо слишком избалованы и не умеют заботиться о других — да ты и сам знаешь, если хоть раз пробовал. Могу поспорить, после всего он просто ушел курить и даже не укрыл тебя одеялом, так?

Лу Бисин не имел никакого желания продолжать этот вышедший за пределы приличий разговор с опытным солдатом, поэтому предпочел вежливо улыбнуться в ответ. Про себя он посетовал, что эти слова он услышал от того же самого человека, который не так давно толкал речь про «лакомый кусочек льда» в лице Командующего Линя.

Механоид достиг зоны облаков, и на борту стало шумно, поэтому Туран заговорила громче:

— У меня дома есть неплохие попперсы, хочешь попробовать один из них?

Лу Бисин заткнул уши, притворившись, что не слышал ее предложения и планируя по возвращению подать жалобу на домогательства.

На станции механоидов кипела работа. Казалось странным, что торговцы биочипами из Легиона Свободы внезапно так нацелились именно на Восьмую Галактику, что предпринимали попытку вторжения аж раз в несколько дней. Они получали жестокий отпор, но вскоре возвращались, словно мухи с наступлением летнего сезона. На этот раз отряд разведчиков нашел их командный пункт и военную базу снабжения в Восьмой Галактике. Обнаружив это «гнездо», Линь Цзинхэн приказал нескольким торговым кораблям сопровождать их в ближайшей экспедиции. В отличие от механоидов, торговые корабли были не такими маневренными и медленно прогревались перед взлетом, поэтому к отбытию пришлось готовиться заранее.

Линь Цзинхэн обычно ожидал в центре управления станции, поэтому Лу Бисин незаметно проскользнул мимо остальных инженеров его группы и направился к главному зданию в надежде увидеть командующего перед отлетом. Но он никак не ожидал увидеть Одноглазого Ястреба, патрулировавшего зону перед зданием, словно полицейский, отлавливавший малолетних хулиганов у входа в бар.

Лу Бисин, спрятавшийся за каким-то оборудованием станции и размышлявший над путями обхода этого внезапного препятствия, почувствовал, что у него начинает болеть голова. Позади него как раз находился небольшой механоид, но стоило ему облокотиться на крышку его люка, как та внезапно открылась. Это застигло Лу Бисина врасплох, и он чуть не рухнул на землю. Упасть он не успел — из механоида показалась пара рук, которая закрыла ему рот и силком затащила его в кабину.

Лу Бисин:

— …

Когда люк за ним закрылся, мужчину окутало зеленое свечение активной ментальной сети. Основное освещение в кабине было приглушенным — это было привычным предпочтением пилота. Лу Бисин в неверии уставился на командующего, который должен был находиться в пункте управления, но вместо этого сейчас стоял прямо перед ним. Свечение ментальной сети отбрасывало блики на глаза мужчины, и все происходящее неожиданно сильно напоминало типичную сцену тайного свидания из старого фильма.

Лу Бисин почувствовал, что его сердце бесконтрольно ускорилось до 180 ударов в минуту.

Линь Цзинхэн убрал руку с губ Лу Бисина и нахмурился:

— Почему у тебя такой невыносимый отец? Его менопауза, кажется, затянулась на столетия.

Лу Бисин сразу нашелся с ответом:

— Почему бы тебе не похитить меня и не спрятать на своем механоиде?

Линь Цзинхэн задумчиво приподнял бровь, будто всерьез рассматривая такой вариант:

— Меня устраивает такой подход. Этот механоид полетит в составе Группы 4, и как только покинем пределы атмосферы, ты можешь сообщить о неисправности и пристыковаться к «Модели 3», а я заставлю Чжаньлу держать рот на замке.

Лу Бисин, опасаясь, что командующий и правда решит провернуть эту аферу, быстро взял назад свои шутливые слова:

— Нет, так нельзя. Премьер-министр Хант будет в бешенстве.

Линь Цзинхэн смотрел на него, не говоря ни слова. Только что его взгляд был хищным, словно у льва, подбиравшегося к своей добыче, но сейчас уголки его холодных глаз озорно приподнялись, и выражение лица стало безобидным.

Только в этот момент Лу Бисин осознал, что суровый командующий просто дразнит его. Он мягко оттолкнул мужчину и прижал его к люку механоида:

— О, теперь я понимаю, господин командующий, твои губы говорят одно, а на уме у тебя совсем другое — и почему я раньше не знал, что ты такой человек?

Линь Цзинхэн готовился к отбытию в экспедицию, поэтому одет был соответствующе. Хотя его перчатки все еще торчали из кармана, остальная часть формы была в идеальном порядке. Но несмотря на приличный внешний вид, его действия сейчас были далеки от приличных. Лу Бисин почувствовал, как его накрыло волной жара, и внезапно вспомнил всю ту чушь, которую наговорила ему Туран перед посадкой. Тем не менее он так же быстро забыл о своем намерении пожаловаться на ее поведение — стоило его взгляду упасть на воротник Линь Цзинхэна, и он понял, что в груди у него растет совершенно новое желание.

Прим.пер.: надеюсь, вы будете ждать следующей главы))))

И почему я так сильно влюблен в тебя?

Лу Бисин не считал себя человеком, одержимым красотой человеческого тела. Он был способен оценить эстетику привлекательной фигуры, примерно как люди обычно наслаждаются созерцанием предметов искусства — можно с удовольствием осмотреть что-то приятное глазу, но затем быстро забыть об этом и пройти мимо. Молодой мужчина испытывал искренний восторг от бесконечной вселенной и верил, что его длинный жизненный путь принесет ему массу сюрпризов, поэтому не особо понимал людей, охваченных страстью и поддавшихся влиянию гормонов. Что касается незримых спутников страсти — удовлетворения, обладания и стыда — молодому ученому их важность казалась преувеличенной и, по его мнению, они просто отражали привычные идеологические уклады общества.

Даже когда он подобрал неподалеку от планеты Пекин-β капсулу с полностью обнаженным Командующим Линем, он смотрел на мужчину без единой непристойной мысли. Тогда Линь Цзинхэн для него был сродни безымянной модели из рекламы — даже эротические романы вызывали в нем больше эмоций, чем тело перед его глазами.

Но в какой-то момент этот мужчина стал значить для него гораздо больше.

Когда человек начинает с восторгом ловить каждый жест — от легкой улыбки до прикосновения руки — тело предмета его воздыханий ему уже не так безразлично, как все остальные. Для Лу Бисина Линь Цзинхэн стал личным сокровищем, достойным того, чтобы посвящать ему все мысли и уделять внимание самым мельчайшим деталям — даже запах стирального порошка на воротнике рубашки заставлял его сердце стучать быстрее. Ему казалось, что этот аромат, словно лоза неизвестного растения, обвился прямо вокруг его души, притягивая ближе к командующему и заставляя склонить голову в попытках уловить источник запаха.

Лу Бисин неосознанно захотел смять и испортить этот выглаженный воротник, поэтому внезапно приблизил лицо к Линю и укусил мужчину за шею. Он почувствовал, как его зубы дотронулись до проступающих под кожей вен, и Линь Цзинхэн слегка задрожал в ответ на внезапное прикосновение. Лу Бисин тут же пришел в себя и сделал шаг назад, словно растерянный щенок, застуканный за шалостью, а затем плотно сжал губы и нервно уставился на Линь Цзинхэна, не произнося ни слова.

Лу Бисину показалось, что его руки онемели, и его накрыла волна паники. «Ч-что я вообще творю? О чем я только думал? Р-разозлился ли он? Может, это Туран меня до такого довела своими замечаниями на механоиде?»

Но Линь Цзинхэн, на самом деле, ничуть не расстроился и вовсе не намеревался отчитывать молодого мужчину. Его чувство боли было притуплено многолетними военными тренировками, поэтому для него укус Лу Бисина казался легким, словно перышко. Он не принес боли, но несколько шокировал командующего — Линь Цзинхэн поднял руку и провел пальцами по своей шее, уловив слабый запах алкоголя:

— Ты пил?

— Ах, да! Я выпил немного вина! — Голову Лу Бисина тут же посетила идея — те два глотка вина ответили на его внутренние вопросы. — Люди становятся несдержанными после употребления алкоголя, так что нет ничего удивительного в том, что я слегка ослабил самоконтроль.

Найдя подходящее объяснение своим действиям, Лу Бисин тут же отбросил весь стыд и наносное уважение к правилам этикета, решив воспользоваться ситуацией по максимуму. Он приблизил лицо к Линю, игриво ему улыбнулся и прошептал:

— Командующий, мы встречались с тобой в прошлой жизни? Иначе как объяснить, почему я так сильно в тебя влюблен?

Линь Цзинхэн на секунду растерялся.

Лу Бисин внимательно рассматривал его лицо, боясь слишком глубоко вдохнуть. Затем закрыл глаза и осторожно прижался поцелуем к губам мужчины, одновременно просунув руку под форменный пиджак Линь Цзинхэна. Словно исследуя неизвестную ранее территорию, ладонь Лу Бисина мягко легла на талию командующего, скрытую тонкой тканью рубашки.

Несмотря на всю романтичность обстановки, Линь Цзинхэн, все еще подключенный к ментальной сети маленького механоида, чувствовал себя невероятно неловко.

Соединение с ментальной сетью означало, что человек разом использовал два набора органов чувств — поэтому когда Линь Цзинхэн открыл глаза он мог видеть как молодого мужчину перед собой, так и людей, суетившихся на станции отлета. А за толпой персонала он даже смог разглядеть Одноглазого Ястреба, который все еще патрулировал зону у входа в центр управления… и так случилось, что ничего не подозревавший ворчливый старик в этот момент как раз посмотрел в сторону механоида, в котором они прятались.

Одновременно с игривым вопросом о встрече в прошлой жизни его слух уловил команды из динамиков станции и шаги проходивших мимо солдат.

Линь Цзинхэн почувствовал, как его обволакивает запах сладкого рисового вина и позволил себе раствориться в объятиях Лу Бисина, словно утонув в их близости и уединении. Но вместе с этим ему казалось, что он стоит у всех на глазах, беззастенчиво сжимая в руках дорогого ему человека.

Его внезапно посетило ощущение, что взгляд каменной статуи Лу Синя пронесся по всему Городу Млечного Пути, затем через военную базу и, наконец, сквозь люк механоида за его спиной.

Он чувствовал, будто одновременно парит в воздухе и стоит на земле, прижатый к металлическому люку. Дыхание молодого мужчины, обнимавшего его, было обжигающе горячим и полным искренних эмоций, а от гладкой поверхности позади исходил холод, проникавший сквозь слои одежды. Волна сложных и запутанных ощущений накрыла его с головой и внезапно воспламенила в нем еще более странное чувство — тридцать лет мучительных воспоминаний, неустанно преследовавших его даже во снах, собрались в одну маленькую точку и в мгновение ока взорвались. Вся эта кровь, текущая реками, испаряющаяся и высыхающая на полях сражений, эти стертые надписи на надгробиях Вольто, эта воля к жизни, сияющая сквозь всю Восьмую Галактику…

Он одновременно и жаждал испытывать эти эмоции, и до смерти боялся их. Чувства — бесценные и смущающие, так долго скрываемые в его ледяном сердце, — показались на поверхности и вернули его очерствевшую душу к жизни. Словно искры, случайно попавшие на сухие листья и превратившиеся в неуправляемый лесной пожар внутри него.

Лу Бисин внезапно мягко произнес:

— Хм, командующий, значит, ты вовсе так не равнодушен к сексу, как поговаривают?

Линь Цзинхэн схватил молодого мужчину за руки, одновременно дистанционно открыв дверь во внутренний пункт управления механоидом. Лу Бисин отступил на несколько шагов и почувствовал, как командующий мягко толкнул его на небольшой диван.

Линь Цзинхэн тихо прошептал ему на ухо:

— Мне скоро нужно улетать, у нас недостаточно времени.

Лу Бисин не сразу уловил смысл его слов и растерянно уставился на Линя.

Его взгляд был чист, словно родниковая вода, на поверхности которой, как в зеркале, отражались все его эмоции. Линь Цзинхэн на мгновение заколебался, будто собирался ступить на свежевыпавший снег, еще не испорченный чужими следами, и не знал, куда ему стоит поставить ногу.

— Ты… — Линь Цзинхэн неловко замолчал, но затем продолжил. — Проведя все эти годы в Восьмой Галактике, неужели ты никогда не пытался подарить свое сердце кому-то еще? Возможно, тебе стоило попробовать.

Эти слова прозвучали нелепо даже для самого Линь Цзинхэна. Ему казалось, что Лу Бисин заслуживает кого-то лучше, но он не знал, в чем это «лучше» должно выражаться. Кроме того, он понимал, что никогда не хотел бы отпускать человека, которым так глубоко дорожил.

Лу Бисин был невероятно умен, но даже он не смог разобраться во внутренней борьбе командующего, поэтому с удивлением спросил:

— Хм? Линь, разве ты не из тех людей, кто скорее сказал бы: «Если посмеешь взглянуть на кого-то еще, я утащу и разорву тебя на части» — или что-то подобное? Уф… подожди, не нужно и вправду убивать меня, дай мне время раскаяться в содеянном, прежде чем я испущу свой последний вздох.

Линь Цзинхэн наклонился и покачал головой, рассмеявшись. «Да разве мог бы я сделать что-то подобное?» — Подумал он про себя.

Тыльной стороной ладони он скользнул по щеке и подбородку Лу Бисина, а затем нежно прикоснулся пальцами к пуговицам на его рубашке и осторожно расстегнул их одну за другой.

Лу Бисин, которому понадобилось почти полвека, чтобы набраться храбрости и начать открыто домогаться своего командующего, был абсолютно сбит с толку этим мягким прикосновением. Когда он осознал, что именно делает Линь, от возбуждения и нервозности все его тело покрылось мурашками.

— Не волнуйся, — нежно произнес Линь Цзинхэн. — У нас осталось мало времени, я воспользуюсь своими руками.

Лу Бисин — молодой ученый, который десятилетиями говорил об отношениях лишь в теории, не имея на деле ни малейшего опыта, — почувствовал, что его душа покинула тело со второй космической скоростью планеты Цимин, стоило ему осознать слова командующего. Он чувствовал себя бильярдным шаром в невесомости, ударявшимся о все подряд планеты Восьмой Галактики по очереди, пока он, наконец, окончательно не потерял голову — все, что он теперь мог, так это снова и снова, как заезженная пластинка, повторять имя Линь Цзинхэна.

К сожалению, этот дурман долго не продлился, и на него снова обрушилась суровая действительность. То, что произошло дальше, нельзя было назвать настоящей катастрофой, но они к ней, несомненно, приблизились.

Пророчество Туран насчет командующего недалеко ушло от истины. Линь Цзинхэн действительно не очень умел «заботиться о других» — Лу Бисин про себя подумал, что этот мужчина, вероятно, был «мучеником воздержания» в толпе неуемных хулиганов, и даже никогда не пробовал удовлетворять собственные потребности. Возможно, нервное напряжение тоже сыграло роль, потому что техника командующего, мягко говоря, оставляла желать лучшего. Ситуацию осложняло то, что Линь Цзинхэн не умел контролировать силу своих пальцев, и каким-то невообразимым образом, в силу своей неопытности, ухитрился превратить чувственную атмосферу в абсолютный хаос.

Линь Цзинхэн:

— …

Лу Бисин не знал, что можно сказать в такой момент. Он на несколько секунд задержал дыхание, прежде чем решил быть честным с самим собой и громко рассмеялся.

Линь Цзинхэн поднял форменный пиджак, который ранее скинул на пол, и бросил его в лицо Лу Бисину:

— Над чем ты смеешься?!

Чем больше Лу Бисин размышлял над случившимся, тем более забавным находил ситуацию — он спрятал лицо в пиджак Линя, не в силах перестать хохотать. Смущенный командующий, стоявший перед ним, внезапно показался ему гораздо ближе, чем когда либо — словно теперь между ними появилась особая интимная атмосфера. Это было новое и странное чувство — но по крайней мере, теперь он знал, что если вновь вздумает укусить Линь Цзинхэна, ему не нужно будет волноваться насчет реакции командующего.

— Прибери за собой, я ухожу, — Линь Цзинхэн натянул привычную маску безразличия. — Ты… чего ты еще хочешь?

Лу Бисин поднял руку и потянул край тщательно заправленной рубашки Линя, одновременно вытирая с лица слезы:

— Эй, ты не мог бы съехать из этой «кладовки» за комнатой для совещаний? Как насчет того, чтобы вместо этого жить со мной? Я уже рассказал премьер-министру: мы планируем построить жилую зону неподалеку от Города Млечного Пути с прямой транспортной доступностью от базы. Весь персонал, который здесь работает, сможет там жить, так что можно я поселюсь с тобой?

— Заканчивай говорить ерунду, — Линь вытащил свою рубашку из его пальцев. — Что будем делать с твоим отцом? Привяжем его где-нибудь?

Лу Бисин уверенно сблефовал:

— Я решу с ним вопрос.

Выражение на лице Линь Цзинхэна стало сложночитаемым. Он молча застегнул рубашку, поправил волосы и с ничего не выражавшим лицом поспешно покинул комнату.

Лу Бисин, улыбаясь и насвистывая себе под нос, проводил взглядом мужчину, подошедшего к люку механоида. Только отсоединившись от ментальной сети, Линь заметил, что чего-то не хватает:

— Отдай мне мой пиджак.

Лу Бисин вцепился в форменный пиджак командующего, словно обезьяна, ухватившаяся за ствол дерева, уткнулся в ткань лицом и игриво ответил:

— Ни за что.

Линь Цзинхэн недовольно нахмурился, но быстро понял, что в этой схватке ему не победить, и сдался, проследовав в пункт управления станцией в одной рубашке.

Через некоторое время после его ухода Лу Бисин уселся на пол, радостно сжимая в руках отвоеванный пиджак. Он и сам не понимал, почему ощущал такое головокружительное счастье, но никак не мог перестать насвистывать какие-то случайные мелодии и, казалось, при желании мог бы сам написать песню или стихи прямо сейчас. Он какое-то время раздумывал над этой идеей, пока не пришел к выводу, что не обладал достаточными талантами и креативностью — в его голове слова складывались в бессмысленную мешанину. Тем не менее, они показались молодому ученому забавными и он даже решил записать их и отправить Линь Цзинхэну. Но стоило ему открыть персональное устройство, как он тут же позабыл все придуманное.

Хаотичные слова и мелодии в его голове затихли, и его медленно окутало спокойствие.

Зачем люди пишут романтичные книги? Разве нет других сюжетов?

Только теперь Лу Бисин понял, что любовь — это что-то, о чем действительно стоит писать. Он накинул пиджак на плечи, тихонько выскользнул из механоида и направился к Одноглазому Ястребу под звуки оповещений о подготовке к отлету, раздававшихся из динамиков станции механоидов.

Одноглазый Ястреб некоторое время назад видел Линь Цзинхэна, когда тот из центра управления отдавал последние указания перед вылетом и вместе со своей командой поднимался на борт «Модели 3». Так что он с чувством выполненного долга покинул свой пост.

Он быстро нашел глазами Лу Бисина, направлявшегося прямо к нему навстречу, и сразу хитро поинтересовался:

— Чего ты хотел? Кого ты ищешь?

Лу Бисин прочистил горло и ответил:

— Командующего Линя. Я слышал, что готовы чертежи военных фабрик, вот и хотел взглянуть.

Одноглазый Ястреб, сжимая в зубах сигарету, бросил на молодого мужчину пронзительный взгляд, словно насквозь видел все его отговорки — ведь эти чертежи были разработаны командой инженеров, а не самим командующим. Он насмешливо ухмыльнулся и сообщил:

— Ах, Командующего Линя? К сожалению, его здесь нет, только что я своими глазами видел, как он улетел. Он отбыл в экспедицию, и непонятно, когда сможет вернуться. Ты же знаешь его — он может по дороге случайно захватить Седьмую Галактику.

Лу Бисин равнодушно помычал в ответ и медленно обернул вокруг себя пиджак, словно модель из рекламы одежды, бесстыдно демонстрируя Одноглазому Ястребу каждую деталь.

Одноглазый Ястреб несколько секунд растерянно взирал на него, прежде чем осознал, чей пиджак был на молодом ученом. Затем он рассмотрел взлохмаченные волосы мужчины и счастливое выражение лица, и взревел:

— Линь Цзинхэн, этот сукин… что за гребаный проныра! Не могу поверить, что у него хватило совести творить такие мерзости, он что, совсем стыд потерял?!

Лу Бисин спокойно насвистывал, не обращая внимания на Одноглазого Ястреба, пышущего гневом.

Взбешенный торговец оружием отвесил молодому ученому подзатыльник и расстроенно воскликнул:

— Скройся с глаз моих долой, неблагодарный щенок! Лучше бы я вырастил комнатное растение вместо тебя!

Лу Бисин, облокотившись на перила лестницы у входа в центр управления, благосклонно принял этот легкий удар кошачьей лапы и покачал головой:

— Папа, мы все вместе прошли уже бессчетное количество смертельно опасных ситуаций, почему ты никак не можешь признать, что был неправ насчет него?

— Неправ насчет того, что он сукин сын? В чем же я неправ? — Не унимался Одноглазый Ястреб.

Несмотря на ругань, раздражение на его лице уже рассеялось. Одноглазый Ястреб вынул из пачки еще одну сигарету и посмотрел на Лу Бисина, который явно был влюблен по уши, словно глупый подросток. Он понимал, что эта «человеческая тигриная печать» уже ускользнула из его рук и теперь целиком принадлежала Линь Цзинхэну. Командующий мог в любой момент взять с собой это молодого мужчину, вернуться в Союз, созвать Серебряную Десятку и всех бывших подчиненных Лу Бисина, чтобы вместе выступить против космических пиратов.

В это смутное время, когда демоны и монстры устраивали кровавые сражения, такой хладнокровный солдат, как Линь Цзинхэн, легко мог бы перевернуть мир вверх дном собственными руками и вовсе не нуждался в излишней осторожности.

Тем не менее, он решил защищать секрет Лу Бисина даже ценой собственной жизни. Он остался в Восьмой Галактике и спрятал этого молодого ученого, чья личность могла решить исход войны, под защитой премьер-министра и правительства Восьмой Галактики, потому что боялся, что хрупкий цветок не выдержит суровых ветров войны и сломается. Линь Цзинхэн много раз обещал, что бросит Восьмую Галактику на произвол судьбы, но вместо этого снова и снова, несмотря на свои жестокие слова, рисковал жизнью ради спасения полузаброшенных земель. Это лишь доказывало, что сердце командующего было слишком мягким, чтобы на самом деле реализовать все его амбиции.

Одноглазый Ястреб был вспыльчивым человеком, но совсем не глупым. Когда он узнал о нынешнем положении бывших подчиненных Лу Синя, он постепенно разгадал намерения Линь Цзинхэна. Тем не менее, его все еще раздражали манеры командующего. Линь Цзинхэн был слишком расчетлив, а его самоуверенность не знала границ — на любой вопрос он без объяснений отвечал: «У меня все схвачено». А своей чудовищной недоверчивостью он, по мнению Одноглазого Ястреба, вполне заслуживал нескольких крепких тумаков.

Лу Бисин произнес:

— Ты говорил, что он приемный сын Командующего Лу Синя, разве ты не восхищался этим человеком? Линь даже помог отстроить площадь и здание правительства, почему ты не можешь относиться к нему добрее?

Одноглазый Ястреб в ответ пробормотал:

— Лу Синь точно не мог воспитать такого мерзавца, я уверен, он вырос таким сам по себе… Не понимаю, что ты вообще в нем нашел? Ты мазохист?

Лу Бисин, ни секунды не сомневаясь, выпалил:

— Он сексуальный.

Одноглазый Ястреб поперхнулся, но возразить ему было нечего.

— Он невероятно красив. Помнишь, как я целыми днями пускал слюни над его фотографией, когда был ребенком? Признай, что я прав, папа.

— Кого это ты зовешь папой? Сколько раз я говорил тебе — я не твой отец, я просто подобрал тебя в мусорном баке. Не может у меня быть такого глупого и похотливого сына, так что вали отсюда! — Одноглазый Ястреб отмахнулся от молодого мужчины и, несмотря на свои слова, сам поплелся прочь, признав поражение. Он направился к статуе Лу Синя, планируя положить у подножия несколько цветов и извиниться за его непутевого сына.

Как только Одноглазый Ястреб ушел, к Лу Бисину подбежал один из исследователей, работавших на базе:

— Ах, вот вы где, Ректор Лу! Мы вас искали.

Лу Бисин, все еще пребывая в приподнятом настроении, спросил:

— Что случилось?

— Мы последовали вашему совету воспользоваться зацикленным кодом для расшифровки секретных документов, обнаруженных в штаб-квартире АУГ, и наконец добились кое-каких результатов. Пойдемте со мной, сами увидите.

Лу Бисин, не мешкая, зашагал вслед за исследователем.

Спустя 20 минут Туран тоже переоделась и пришла посмотреть.

Исследователи выглядели очень воодушевленными и так увлеклись процессом расшифровки, что, кажется, и забыли, какие именно файлы они взламывали. Лу Бисин вызвал небольшую группу своих инженеров и тоже сосредоточился на декодировании данных, решив не обращать внимания даже на звонки премьер-министра.

Туран заняла небольшую комнату отдыха при лаборатории и начала проверять остатки военных запасов для Линь Цзинхэна. Пока она методично оставляла заметки к цепи военных поставок Восьмой Галактики, в соседнем помещении нарастал гул голосов. Наконец раздался радостный возглас, и Туран, закрыв проекцию своего персонального устройства, поспешила присоединиться к толпе ученых.

Она вошла в лабораторию и сразу увидела большой 3D-экран в центре комнаты, на котором отображались бесконечные строки данных.

Один из исследователей запустил видеофайл, и на экране появилось изображение женщины.

На ней был длинный лабораторный халат, а ее волосы были небрежно собраны в хвост. Женщина не носила макияжа и выглядела уставшей, но черты ее лица были утонченными и красивыми даже по современным меркам привлекательности. Взгляд холодных серых глаз словно пронзал экран насквозь, и у всех присутствующих перехватило дыхание.

Туран тревожно разглядывала незнакомку, чувствуя, как в душе поднимается жутковатое предчувствие.

— У нас осталось менее 15% энергии, а запасные энергоблоки уже разрушены. Ракеты и пушки частиц использованы полностью. Я записываю это видео под прицелом орудий Линь Вэя.

Ее слова прервал грохот взрыва, и камера слегка задрожала — на заднем плане было явно видно, что хвост ее механоида был подбит. Посыпались искры, и пассажиры корабля в ужасе бросились врассыпную.

Женщина на экране склонила голову и слегка улыбнулась:

— В ход пошли тяжелые ядерные ракеты — видимо, он решил даже не прощаться со мной.

Прим.пер.: ну что ж, очевидно, нашим героям еще есть, чему поучиться))) Тем временем, Одноглазый Ястреб признал поражение — переводчика это очень умиляет)))

Меня зовут Лаура Гордон

— Меня зовут Лаура Гордон, — продолжала женщина.

Туран округлила глаза. Туманно-серые глаза и острые черты лица с самого начала показались ей знакомыми, но она не сразу поняла, почему. Более того, незнакомка сказала, что ее фамилия Гордон, а эта знаменитая на Вольто семья всегда любила внимание, и ее члены часто появлялись перед камерами средств массовой информации. Туран была уверена, что может перечислить всех Гордонов до единого, но кем была эта женщина? Дальней родственницей? Или просто однофамилицей?

— …Я глава первой исследовательской лаборатории ДТКЭС…

Туран внезапно поняла, кто перед ней. Она тут же отключила экран, воспользовавшись своими правами администратора, и растерянные исследователи, работавшие над файлом, удивленно уставились на нее.

Туран с мрачным видом отмахнулась от ученых. Среди присутствующих было несколько инженеров Девятого Отряда, которых притащил с собой Лу Бисин. Они сразу заметили выражение лица своего капитана, поспешно выключили все оборудование, заблокировали внутреннюю сеть связи и отозвали все разрешения на доступ к декодированным файлам.

— Прошу прощения, — Туран мгновенно нашла отговорку. — Я заметила, что среди расшифрованных данных много информации, похожей на результаты экспериментов над людьми, проведенных АУГ. Если они всплывут на поверхность, может начаться паника, поэтому файлы нужно отправить на экспертизу профессионалов, прежде чем оглашать новости. Надеюсь на ваше понимание.

Большинство инженеров команды были просто талантливыми хакерами и интересовались технологиями куда больше, чем живыми людьми, поэтому предпочитали сидеть дома и играть в видеоигры, вместо того, чтобы бороться с пиратами. Они дружно кивнули и молча покинули лабораторию, а Туран проводила их своей фирменной учтивой улыбкой.

Затем капитан скомандовала тихим голосом:

— Приведите Премьер-министра Ханта и срочно свяжитесь с Командующим Линем.

Но, как и следовало ожидать, с Командующим Линем установить связь не удалось. Его флот отправился разбираться с гнездом наркоторговцев, а пираты легко могли отследить любые внешние сигналы противника. Чтобы не раскрывать свое местоположение, Линь Цзинхэн, естественно, отключил все каналы связи, как только попал на территорию обнаружения врага.

Туран шумно вздохнула, опустила голову и начала наматывать круги по лаборатории, погрузившись в глубокие раздумья.

Лу Бисин, который все это время молчал, внезапно спросил:

— Эта первая лаборатория ДТКЭС — случайно не знаменитая Белая башня?

Аббревиатура ДТКЭС использовалась в качестве краткого названия «Департамента Технологий Комитета Эдемского Сада», и его первая исследовательская лаборатория занимала центральный корпус комплекса. Из-за особенностей своей архитектуры и белоснежного цвета в народе ее прозвали «Белой башней». В ней работали все знаменитые инженеры, биологи и эксперты гуманитарных наук. Будучи самой продвинутой лабораторией Союза, она так же отвечала за всю техническую поддержку систем Эдема.

Туран подняла на него глаза:

— Ты знаешь, кто такая Лаура Гордон?

Лу Бисин на секунду задумался, а затем ответил:

— Если я не ошибаюсь, один из членов совета директоров Комитета Эдема носит фамилию Гордон?

— Семья Гордонов стояла у истоков системы Эдема, — произнесла Туран. — Для элиты Вольто благотворительная деятельность — обязательная часть общественного образа, поэтому и у Гордонов был собственный фонд. Однажды они взяли на себя опеку над группой очень одаренных сирот и построили для них за свой счет учебное заведение на границе Первой Галактики. Каждый подопечный подписал с семьей Гордонов контракт, обязуясь в течение пяти или десяти лет после окончания обучения работать на них. Лаура Гордон — одна из выпускниц этого учреждения.

— То есть, они не только помогали сиротам, но заодно и растили для себя талантливых работников, — понимающе кивнул Лу Бисин. — Позволь, я догадаюсь: эта Лаура была одной из самых одаренных учениц?

— Одной из? О, нет, — поспешно ответила Туран. — Лаура Гордон была гением, привлекшим в последствии внимание главы семьи Гордонов — старика, который занимал пост одного из директоров Комитета Эдема. Он лично дал указание, чтобы за ее обучением пристально наблюдали, а позже удочерил ее и официально дал ей свою фамилию. Пользуясь своими неоспоримыми талантами, а заодно и поддержкой влиятельной семьи, она устроилась в Белую башню в достаточно молодом возрасте по меркам лаборатории — ей было 85. Позже она вступила в политический брак, обеспечивший упрочнение связи между Комитетом Эдема и Военным консульством, — вышла замуж за Генерал-лейтенанта Линь Вэя.

Лу Бисин был шокирован:

— Ты хочешь сказать, что человеком, преследовавшим ее во время съемки видео, был ее собственный муж?

— Все верно. Но это не главное. Эта, на первый взгляд, крепкая пара произвела на свет близнецов — девочку и мальчика, — Туран на несколько секунд умолкла, а затем заговорила еще тише. — Мальчика назвали Линь Цзинхэном.

Лу Бисин был настолько поражен, что застыл на месте.

***

Хоуп вышел из лаборатории на верхнем этаже исследовательского центра, держа в руках новые образцы фермерской еды. Продукты были экологически чистыми и приятными на вкус, а кроме того, представляли из себя отличное сырье для производства питательных батончиков и растворов.

Суббота и несколько других солдат неустанно следовали за бывшим заключенным, когда тот передвигался по военной базе. К счастью, Хоуп был разумным человеком с добрым сердцем, который не нервничал из-за этих мелких неудобств, старался поддерживать с солдатами разговор и даже изредка делился образцами новой пищи.

— Это натуральный мед? — Суббота слизал кусочек сладкой субстанции с пальцев. — В Восьмой Галактике никто раньше не пробовал ничего подобного, только искусственные заменители… хм, а он не настолько приторный, как я думал.

— Все потому что вы потребляете слишком много искусственных подсластителей, — вежливо пояснил Хоуп. — Для древних людей, питавшихся дарами природы, сладкий вкус продуктов означал высокую калорийность и редко встречался в естественной среде. Такая пища использовалась для восполнения энергии в условиях ограниченных ресурсов. Любовь к сладостям заложена в наших генах, но когда человечество изобрело искусственные ароматизаторы и заменители сахара, наша потребность в них существенно снизилась.

— То есть, это как массовое производство надувных кукол с лицом твоей возлюбленной… о, простите, я забылся, мы привыкли говорить между собой в такой манере, — Суббота еще раз понюхал баночку с медом, прежде чем закрыть крышку. — У него легкий цветочный аромат. Как думаете, девушкам понравится?

Хоуп одарил его понимающей улыбкой.

— Нет, погодите, — Суббота смущенно замахал рукой. — Просто у нас очень строгая диета во время тренировок, и мы не можем есть слишком много, так почему бы не оставить немного подросткам… честно, у меня нет никакого дурного умысла. Даже Ректор Лу все время подозревает, что я что-то замышляю в адрес его студентов, поэтому я ни на секунду не могу расслабиться.

Как раз пока он произносил свои оправдания, мимо прошли четверо студентов, о чем-то споривших между собой. Тупоголовый нес на плече запчасть от механоида, а Минт оглядела разговаривающих мужчин и скорчила Субботе рожу.

— Слышал, они собирают механоид для новичков или что-то в этом роде, — гордо пояснил Суббота Хоупу. — Если у них получится, даже среднестатистический человек сможет управлять механоидами, разве это не здорово? Если придется воевать, любой сможет стать солдатом.

— Да? — В глазах Хоупа промелькнула тревога. — Сражения в космосе подразумевают использование мощного и смертельного в своей разрушительности оружия, сопоставимого с ядерным. Даже механоид, созданный для новичков, должен соответствовать этим требованиям, не правда ли? Эти корабли легко могут одним выстрелом стереть с лица земли целый город. Вам кажется чудесным, что обычный человек сможет легко управлять механоидом, словно велосипедом? Меня эта мысль пугает.

Суббота на несколько мгновений потерял дар речи:

— Наверное, вы правы… но это всего лишь учебный проект, не стоит воспринимать его слишком серьезно. Можно миллион раз прочитать книгу, но все равно не получить такого же опыта, как разобрав механоид собственными руками…

Он и сам почувствовал, что его слова звучат несколько странно. Юные студенты с любопытством работали над оружием массового уничтожения, а он находил в этом повод для хвастовства.

— Сейчас сложное время, и у нас особо нет выбора. Война захватывает все больше территорий, а нам не хватает инженеров, способных заниматься механоидами. В конце концом, нам все еще нужно защищать свои интересы и жизни, — продолжал оправдываться Суббота, глубоко вздохнув. — Иногда, думая об этом, я расстраиваюсь. Ощущение, что мы идем по краю бездны, вместо того, чтобы вернуться домой и слушать пение птиц по утрам.

За этим разговором они наткнулись на Премьер-министра Ханта, который вместе со своей командой чиновников почти бежал в сторону одной из лабораторий.

— Странно, — произнес Суббота, разглядывая спешащих людей. — Обычно премьер-министр не посещает исследовательский центр.

Солдат, дежуривший у входа, тут же ответил:

— Кажется, Ректор Лу и его команда взломали код секретных файлов АУГ.

Многие из солдат на станции были бывшими членами Сил Самообороны, которые едва успели смыть с себя репутацию необразованного отребья. Они все еще не понимали сложных разговоров о технологиях и данных, поэтому решили не тратить впустую время и направились дальше по своим делам.

А вот Хоуп замолчал. Он обернулся вслед удалявшемуся премьер-министру, и его взгляд потяжелел.

***

Огромная искусственная станция расположилась неподалеку от того места, где ранее была обитаемая планета Кайли. Ее площадь достигала почти 200 квадратных километров, и практически всю территорию занимали хранилища оружия, оборудования и прочих военных припасов. Уровнем оснащения эта станция почти могла сравниться с базой Коровы, но самой удивительной особенностью этого гиганта было наличие мощной двигательной установки, позволявшей ему свободно перемещаться в космосе.

Этот громадный космический монстр еще час назад принадлежал агрессивному отряду Легиона Свободы, а теперь был в полном распоряжении Командующего Линя.

Линь Цзинхэн отправил вперед небольшую группу солдат, замаскированных под контрабандистов, и те удивили даже его, стоило им наткнуться на такую крупную добычу. С помощью Проныры, который выглядел особенно убедительно в роли подпольного торговца, Линь пробрался в самый центр космической станции. Притворившись контрабандистами и «попав в заложники» к пиратам, Проныра и его друзья ухитрились отыскать среди пиратов знакомых с черного рынка и крайне правдоподобно разыграли сцену пленения прожженных преступников жестокими космическими пиратами.

Люди из Легиона Свободы изначально хотели вывести «опиум» на рынок Восьмой Галактики, но оказались на чужой территории без каких-либо связей и раз за разом терпели поражение от рук Объединенных Сил Самообороны. Не зная, где отыскать поддержку, они растерялись, но сегодня по счастливой случайности столкнулись с «неудачливым флотом контрабандистов», которых и решили использовать как входной билет на рынок сбыта галактики.

Таким образом Проныра проник на станцию, где быстро отключил энергоснабжение командного пункта, а заодно настежь открыл запасные люки отсека механоидов. Одновременно они использовали программы прерывания сигнала связи, которые Лу Бисин скопировал в штаб-квартире АУГ, и вручную создали слепые зоны в системы видеонаблюдения. Когда ничего не подозревавшие пираты наконец сообразили, что произошло, ментальная сеть «Модели 3» уже покрыла всю станцию целиком и взяла под контроль вооружение.

В конечном итоге Линь Цзинхэн отвоевал базу пиратов, не потратив ни единой пули.

Взятые в плен пираты сейчас находились под охраной вооруженных роботов. Линь Цзинхэн спустился из кабины «Модели 3» в сопровождении Чжаньлу, который вновь принял свою человеческую форму и сейчас напоминал его личного секретаря. Первым приказом, который командующий отдал Проныре, как только покинул механоид, было отключение систем гравитации на станции: сейчас нехватка ресурсов стала настолько серьезной, что даже такой человек, как Линь Цзинхэн, выросший в богатой семье, не поощрял пустой траты энергозапасов.

— Зона посадки механоидов стандартна — треки, конфигурация люков и даже система энергоснабжения соответствуют требованиям, предъявляемым Военным консульством Союза, — произнес Чжаньлу. — Все практически идентично, а значит, и эта станция, и все оборудование на ней было произведено на специализированном заводе единой партией.

— В комплекте? — Спросил Линь Цзинхэн. — Смотрю, у них нет проблем с деньгами.

Такой набор оборудования было непросто заполучить. До того, как в Восьмой Галактике были запущены военные фабрики, все, что можно было найти на Цимине, — так это случайные единицы техники от разных производителей. Им приходилось полагаться на навыки Лу Бисина и его «переходники» для подзарядки оборудования.

Линь Цзинхэн несколько секунд молчал, а затем спросил:

— Если эта станция принадлежит Легиону Свободы, не находишь ли ты это странным?

— Да, сэр, — ответил Чжаньлу. — Судя по моим историческим записям, Легион Свободы отличается от других группировок тем, что состоит из мелких разрозненных отрядов. Хотя они с готовностью испытывают новые методы ведения боя, не похоже, чтобы у них было достойное финансирование.

— Такое впечатление, что их спонсор из Союза прямо в своих брендовых шмотках пожаловал в Восьмую Галактику, чтобы отобрать наши ресурсы, — пробормотал Линь Цзинхэн, обводя взглядом станцию. — Им нужно что-то конкретное от Восьмой Галактики? Все это очень странно, зачем они этим занимаются?

— Командующий, мы закончили зачистку станции и захватили всех заложников. Планируем в ближайшее время наладить сигнал связи на дальние расстояния и связаться с Цимином…

Внезапно Чжаньлу громко предупредил:

— Осторожнее!

Несколько заложников, которые до этого тихо позволяли роботам себя сдерживать, внезапно вырвались из захвата механических рук, повернули свои ожесточенные лица к Линь Цзинхэну и бросились в атаку.

Хватка роботов и тросы, которыми были обмотаны пленные, были куда крепче любого обычного человека, поэтому сразу стало ясно, что этим пиратам были имплантированы биочипы. Казалось, они полностью перестали чувствовать боль — их руки и плечи выворачивались под неестественными углами, но люди не обращали на это никакого внимания и бежали вперед даже с переломанными конечностями.

Вооруженные роботы тут же бросились в погоню, и солдаты Линь Цзинхэна тоже отреагировали мгновенно, открыв по заложникам огонь из лазерных пистолетов. Тела пиратов вскоре напоминали раздавленную мякоть арбуза, брызги крови и ошметки плоти разлетались по земле.

Но даже когда их тела превратились в решето, а кости грудной клетки оголились, пленные продолжали бежать.

Линь Цзинхэн не шелохнулся, наблюдая, как солдаты, стоявшие рядом с ним, открыли огонь по ногам заложников. Те один за другим падали на пол, но все равно ползли вперед, словно насекомые, отказывавшиеся умереть. За ними, как в настоящем фильме ужасов, тянулись длинные кровавые следы.

Самый настырный почти добрался до ног Линь Цзинхэна. Когда его практически лишенная плоти окровавленная рука потянулась к командующему, небольшой разрывной патрон прошил основание черепа пирата, разорвав биочип в клочья. Издав последний рев, мужчина замертво упал на землю, больше не двигаясь.

Кровь запачкала рукава Линя и даже попала на тыльную сторону ладони.

— Смертельно опасные, хм, — Линь Цзинхэн внезапно вспомнил когда-то услышанную фразу. Он аккуратно вытер кровь с рук. Этот неожиданный чудовищный сюрприз со стороны противника его не сильно впечатлил, поэтому он равнодушно продолжил свой путь через зону посадки, на ходу отдавая приказ. — Как только связь восстановится, передайте Туран…

Но не успел он договорить, как прямо на его персональное устройство поступил входящий запрос. Линь Цзинхэн слегка удивился — перед ним оказался Премьер-министр Хант со всей своей командой. Связь еще не стабилизировалась, но напряжение, с которым эти люди смотрели на Линь Цзинхэна, не заметить было невозможно.

— Командующий, — обратилась к нему Туран. — Два часа назад Ректор Лу и его группа ученых расшифровали секретный файл АУГ, и я думаю, вам стоит взглянуть на содержимое.

Линь Цзинхэн не успел даже полностью стереть кровь с тыльной стороны ладони. Большую часть своей жизни он провел в космических полетах, поэтому его кожа была бледнее, чем у большинства других людей. На контрасте с ней кровавый след на его руке сейчас выглядел словно лепесток алого цветка, приносящего несчастье.

На его персональном устройстве появилось изображение сероглазой женщины. Она казалась одновременно очень знакомой и абсолютно чужой. Глаза Линь Цзинхэна слегка расширились, и он забыл, как дышать.

— Меня зовут Лаура Гордон, я глава первой исследовательской лаборатории ДТКЭС. Я работала над системами Эдема и их технической поддержкой все те сто лет, которые прошли с момента окончания мной академии. Я оставляю здесь свое послание, потому что хочу рассказать правду об Эдеме — это неподвластный времени монстр, проглатывающий гнев, тревогу, боль и безрассудство. Он дает базу для успешного старта в жизни — двадцатилетний набор знаний укладывается в месяц обучения. Это рай, который человечество построило своими руками.

После короткой паузы она продолжала:

— В прошлом многие сомневались в безопасности Эдема. С момента основания Союза, научное сообщество активно спорило на тему защиты персональных данных при использовании этой системы. Для того, чтобы понять проблему, достаточно базовых знаний, которые есть у всех нас: если Эдем способен контролировать наши эмоции и гормональный фон, сможем ли мы все еще хранить перед его лицом секреты? Принадлежат ли нам до сих собственные мысли и свободен ли наш выбор? Прошло время, мы привыкли к Эдему и решили для себя эти две дилеммы. Сначала ценности общества сместились в сторону открытости — прямолинейность и откровенность превратились в норму поведения. Желание соблюдать собственную приватность стало сродни архаизму. Затем мы законодательно ограничили возможности Эдема. Ведь он был создан, чтобы улучшить качество жизни, а не лишить нас права выбора, не так ли?

Выражение лица женщины было спокойным, а голос звучал твердо, несмотря на взрывы и панику на заднем плане. Аварийные огни механоида отбрасывали красные блики на ее светлую кожу.

— Если у нас действительно еще осталась свобода сознания, с чего бы нам верить в эту чушь? — Продолжала она. — Если мы все еще принадлежим самим себе, как мы могли забыть, что гнев, тревога, боль и безрассудство — это не дефекты человеческих генов, от которых нужно избавиться, а части нашей души. Эти уродливые, ужасные и жестокие эмоции в наших сердцах, о которых все так хотят забыть, сами по себе являются составляющими свободной личности!

Увидимся в аду

Линь Цзинхэн только что уничтожил целую базу наркоторговцев, избавился от нескольких пиратов с биочипами и как раз собирался забрать с собой образец, чтобы отдать его инженерам и выяснить, нет ли в этом чипе чего-то необычного… он даже ухитрился захватить кучу военных припасов вместе с передвижной станцией площадью около 200 квадратных километров. Благодаря современным технологиям, которые позволяли человеку по несколько месяцев выживать на одной инъекции питательного раствора, добытые им запасы позволят правительству Восьмой Галактики продержаться еще какое-то время. А учитывая настрой общества, эти ампулы могли бы даже поднять уровень доверия к новой валюте, введенной правительством.

Он почти превратился в охотника, который каждый день отправлялся на вылазку, чтобы прокормить свою большую голодную семью.

Но потом он увидел эту женщину.

Ее образ словно выдернул его из необузданной Восьмой Галактики и в одно мгновение вернул на мертвые земли Союза. Лицо Линь Цзинхэна ничего не выражало — мужчина на секунду даже забыл, где находился.

Отец близнецов, Генерал Линь Вэй, был обычным отпрыском уважаемой семьи. Его родители были героями, пожертвовавшими своими жизнями за Союз, и Линь Вэя воспитывал Адмирал Вульф. Всех основателей Союза он мог считать своими дядюшками и старшими родственниками. Если бы ему было суждено прожить нормальную долгую жизнь, он наверняка дослужился бы до высокого поста и обеспечил себе стабильное положение в армии. Если бы у него было чуть больше таланта, то Военное консульство выдвинуло бы его на пост нового командующего — но и без таких достижений его жизнь была бы спокойной и приятной. Его бы слегка беспокоил лишь кризис среднего возраста и забота о непослушных детях, ждавших его дома.

Такой человек, как Линь Вэй, мог бы стать скромным и заботливым отцом… или наоборот — свободолюбивым холостяком без детей. Как бы там ни было, он никак не должен был превратиться в молчаливого холодного человека с вечно угрюмым взглядом.

Он погиб слишком рано. Все, что о нем помнил Линь Цзинхэн, — взгляд его холодных глаз, будто застывший во времени, и лицо, на котором никогда не появлялось улыбки.

Линь Вэй, конечно, не обращался со своими детьми жестоко — общество под контролем Эдема никогда бы этого не допустило — но не был он и таким отцом, к которому можно было невзначай пристать с вопросами о маме. Линь Цзинхэн и сейчас помнил, что в детстве испытывал перед отцом необъяснимый страх. Что касается Лауры — создавалось впечатление, что эта женщина никогда не жила в их доме. Даже пока Линь Цзинхэн еще служил на территории Союза, он не смог найти о ней никакой информации, кроме нескольких старых фотографий из интернета.

Поэтому сейчас он впервые увидел свою мать и услышал ее голос.

Посреди бесконечного моря огня она продолжала говорить на камеру:

— Технология соединения человеческого сознания с электронным оборудованием возникла в сфере развлечений, а исследования в этой области разделились на два направления: разработка механоидов и автоматизация бытовых помощников. Оба направления быстро развивались еще во время Старой звездной эры. После образования Союза население приступило к восстановлению домов и городов, пострадавших от военных действий, предшествовавших назначению постоянного правительства. Экономика постепенно возрождалась, и строилось все больше предприятий в опорных областях — это сильно способствовало стабильной работе нового правительства. Именно в этот момент проект системы Эдема приобрел особую важность. Под руководством восьми известных на весь Союз директоров и с использованием щедрого финансирования чиновников центрального аппарата правительства, началась работа над публичной сервисной платформой, способной упростить взаимодействие человека с электронным оборудованием и предоставить всем гражданам семи галактик одинаковые возможности.

Лаура Гордон сделала паузу и снова обратилась к камере:

— Почему же все пошло кувырком? Это произошло, когда Эдем получил законодательную базу…

Она говорила об историческом событии, известном всем жителям Союза — в 21 году Новой звездной эры оборудование с ИИ полностью заменило врачей. Медицинские капсулы работали под управлением Эдема, и тот позволял им свободно делиться друг с другом любыми данными о заболеваниях, чтобы любой гражданин смог пользоваться благами «искусственных помощников в заботе о здоровье». Это сильно повысило эффективность и безопасность медицинских процедур, а заодно исключило фактор личного взаимодействия пациента и врача, стерев границы между жителями разных галактик.

С другой стороны, встал вопрос о соблюдении врачебной тайны, поэтому спустя несколько лет на публичных слушаниях впервые обсуждались вопросы приватности пациентов Эдема. В то время большинство людей выступали против распространения данных о пациентах и уж точно не задумывались о том, чтобы позволить системе контролировать свои эмоции и гормоны.

В 26 году Новой звездной эры случился скандал, результатом которого стал общественный бойкот Эдема. Чиновник высокого ранга ухаживал за женщиной-знаменитостью и, получив отказ, затаил обиду. Подкупив нескольких инженеров, он раздобыл ее медицинскую карту, содержавшую записи о биполярном расстройстве и нездоровом пристрастии к сексу. Решив отомстить, он опубликовал полученные данные в надежде разрушить ее безупречную репутацию. Но, к удивлению этого дурака, он не только не добился желаемого эффекта, но и спровоцировал новую волну паники среди населения, боявшегося использования своей персональной информации. У жертвы скандала тут же появилась целая толпа поклонников, которые митинговали на улицах городов, требуя свергнуть правительство и отказаться от Декларации Свободы. Чиновникам пришлось срочно расследовать факт подкупа инженеров, ответственных за Эдем, наказать всех виновных в инциденте и ввести в действие Закон об Эдеме, защищавший частную жизнь граждан Союза.

Это событие вполне можно было назвать прекрасным примером победы современной демократии. Во время церемонии правительство подтвердило законность Декларации Свободы и отчиталось о мерах, принятых для удовлетворения требований общества, а Законодательный комитет продемонстрировал свою готовность оперативно разрешать любые сомнения населения. Они четко заявили о своем намерении заботиться о благополучии каждого отдельно взятого гражданина — несколько влиятельных директоров Комитета Эдема были арестованы за участие в скандале, публично извинились, оплатили огромные штрафы и покинули свои посты, оставив в комитете лишь семерых руководителей.

— А вот вам настоящая статистика. До скандала 26 года лишь 3% населения использовали функцию Эдема, связанную с контролем состояния здоровья, — и все эти люди были пациентами с тяжелыми хроническими заболеваниями. Их количество и близко не достигало официально заявленных 30%. Доля пользователей начала расти только вследствие скандала, — продолжала Лаура. — После того, как был разработан Закон об Эдеме, а из восьми первых директоров комитета осталось лишь семеро, начался глобальный опрос населения в целях доработки законодательной базы. В закон семь раз вносились поправки, и с каждой из них число пользователей системы заметно возрастало. К тому моменту, как Закон об Эдеме принял свою финальную форму, уже 64% населения позволяли Эдему контролировать показатели своего здоровья…

— Доктор Гордон! — На заднем плане послышался чей-то крик. — Спасательные капсулы готовы, пожалуйста, скорее уходите!

Лаура коротко взглянула в направлении, откуда раздавался голос, но ничего не ответила. Вместо этого она продолжила говорить в камеру:

— В результате общество было довольно и счастливо. Все верили в светлое будущее и были уверены, что чиновники слышат глас народа. Что их митинги и требования с каждым днем делают Союз лучше. А в это время некоторые более смышленые люди, сообразившие, как устроен Союз, взяли на себя управление общественным мнением. Даже спустя столетия каждый раз, когда с Эдемом возникает проблема, публика начинает протестовать. Их действия из года в год следуют одному и тому же паттерну: граждане протестуют, затем вместе с правительством ищут «врага», борются против него и, наконец победив «зло», вносят новые поправки в Закон об Эдеме. Все тот же сюжет со счастливым концом, повторяющийся многократно, который естественным путем заложил в головы граждан мысль, что Эдем их настоящий друг и практически член семьи. Эти дураки продолжают жаловаться на каждую мелочь, которая не соответствует их ожиданиям, и даже верят в эту чушь про образование, которое единым файлом загружается прямо в мозг человека. Они сами позволили системе вносить любые знания и мысли в головы их детей, превратив следующее поколение в «фаст-фуд».

Лаура ни на секунду не отрывала ясного взгляда от камеры:

— Когда вам разрешают жаловаться на то, что вас не устраивает, выражать свой протест и добиваться успеха, у вас создается впечатление, что вы еще свободны в своем волеизъявлении. Это ложное чувство справедливости и свободы — словно оковы на ваших ногах, — женщина язвительно усмехнулась. — Только цирковые животные могут быть глупее людей, верящих в эту ерунду. Позвольте мне открыть еще один секрет — ни одно из положений Закона об Эдеме, озвученных правительством, никогда не будет нарушено. Словно закон не записан на бумаге, а выжжен прямо в ваших генах. И причина этого вовсе не в том, что все граждане умны и законопослушны — все происходящее скорее похоже на волю высших сил, удаливших из человеческой природы всякое желание нарушать правила. Дам вам еще один повод для размышлений: когда нужно запустить Эдем на новой территории, где за шесть месяцев не получилось преодолеть отметку в 10% добровольных последователей, внезапно появляется несколько бунтовщиков. Их отлавливают и публично осуждают на казнь, словно во время ритуала сожжения ведьм. Как только они превращаются в пепел, сияние Эдема и новых законов становится еще ярче. Кстати, когда эти «ритуалы» только появились, такое случалось раз в два-три года. Но количество бунтовщиков все время снижалось, и вот уже 15 лет никаких неприятностей не происходило. Общество развивается, и такие «ритуалы» уходят в историю, потому что люди уже достаточно хорошо надрессированы, чтобы жить себе в радость и не ставить под сомнение пользу Эдема.

На ее механоиде снова раздались крики:

— Доктор Гордон, пожалуйста, поторопитесь! Последний сопровождавший нас механоид уничтожен!

Лаура улыбнулась в камеру:

— Правда? Генерал Линь, у вас, кажется, дрожат руки. Перед вами такая огромная мишень, как же вы ухитряетесь каждый раз, открывая огонь, промахиваться?

— Доктор, они прислали сообщение с требованием сдаться.

Лаура равнодушно пожала плечами:

— Скажите им подождать.

— Доктор, враг пытается перехватить нашу ментальную сеть.

— О, — женщина опустила голову, достала устройство для инъекций биочипов и вонзила игру в шею у основания черепа. — Прошу прощения, дорогие генералы, я не проходила военных тренировок и не планирую бороться с вами за ментальную сеть, поэтому придется немного сжульничать. Отдайте мне контроль над механоидом, они не смогут у меня его отобрать.

Линь Цзинхэну показалось, что его окатили ледяной водой — место, куда Лаура только что имплантировала чип, в точности совпадало с тем, которое использовал одержимый пират, напавший на него несколько минут назад.

Но ее биочип явно был куда сложнее устроен и более качественно изготовлен, чем тот мусор, которым пользовался Легион Свободы. Так могла ли она быть создателем предшественника «опиума»? Возможно, человек, который сейчас распространял эти чипы, просто не смог получить все разработки? А раз Лаура Гордон каким-то образом была связана с АУГ, Легион Свободы отправил свой отряд на штурм штаб-квартиры АУГ именно из-за недостающих данных?

— Почему в таком идеальном мире все еще существует синдром церебральной пустоты? Почему нам не удается «спасти этих несчастных», несмотря на высокий уровень технологий? Друзья, проливаете ли вы слезы жалости над теми, кто был изгнан в Восьмую Галактику? В Белой башне и по сей день работает специальный департамент, который ищет способы победить этот недуг, но это совсем не просто. Возможно, потому, что синдром церебральной пустоты — это последнее предупреждение, которое мы получили от собственных душ. Мой дорогой Командующий Лу Синь, знаете ли вы, почему ваша Восьмая Галактика вынуждена жить в страданиях? Неужели у Союза действительно не хватает денег или совести, чтобы помочь этим бедолагам? Перестаньте обманываться. Просто для того, чтобы люди ценили Эдем, они должны на контрасте видеть жизнь без него. Жаль, что вы, вероятно, не услышите моих слов, милый друг. Я надеюсь, вы проявите благоразумие и не будете рваться на амбразуру, а иначе еще лет через 20 вы станете очередной жертвой на алтаре Эдема.

Механоид Лауры тяжело содрогнулся, и в кабине послышались сигналы тревоги:

— Второй энергоблок поврежден, внимание, идет отстыковка второго энергоблока…

Кто бы их сейчас ни преследовал, у него, вероятно была болезнь Паркинсона, раз он ни разу не смог попасть по своей цели. Им удалось подстрелить лишь пару энергоблоков и запасных двигателей, в отчаянной попытке оставить противника без энергоресурсов.

— Линь Вэй… ох, Линь Вэй, — Лаура разочарованно покачала головой, выражение ее лица стало нечитаемым. — Сорок лет назад предыдущий руководитель Белой башни, а по совместительству мой наставник, тоже был ритуально сожжен на костре ради стабильности Эдема. Его обвинили в бесчеловечности, кооперации с космическими пиратами, а также злоупотреблении властью с целью кражи образцов нового штамма Радужного вируса и применения их для экспериментов над людьми. Нам сказали, что он сошел с ума, и даже Эдем не мог его излечить — именно после этого регистрация в системах Эдема стала обязательной. Теперь любой человек может подтвердить смерть своих потерянных близких, чтобы перестать страдать и ждать их домой. Понятия «пропавшие без вести» в современном обществе больше не существует… Интересно, в каких преступлениях эти люди обвинят меня? — Ее холодные серые глаза, обращенные к камере, слегка блестели. — Я обращаюсь к вам, люди за пределами Союза. Свобода человечества в ваших руках. Пророки, во имя жизни и природы, я передаю вам все, чем обладаю. Прощайте, увидимся в аду.

На этих словах видеозапись прервалась, и на некоторое время в помещении воцарилась тишина.

Туран наконец прочистила горло и произнесла:

— Кроме этой записи, в файлах содержится много финансовой информации и других документов. В них отображены огромные объемы финансирования деятельности АУГ со стороны Союза… если коротко, то именно таинственный спонсор помог АУГ стать одной из трех крупнейших пиратских группировок за пределами восьми галактик. Список имен задействованных в этих платежах людей не содержит ничего удивительного. Мы уже знаем, что предшественник Лауры Гордон — доктор Хардин — был обвинен в бесчеловечности и других ужасных преступлениях. Он и еще небольшая группа чиновников, которых тогда арестовали, одними из первых присоединились к АУГ. Но я и представить себе не могла, что доктор Гордон последовала по его стопам…

Премьер-министр Хант перебил ее:

— Почему об этом никто не знал? Союз заткнул ей рот?

— Уф, — Туран бросила осторожный взгляд на Линь Цзинхэна сквозь канал связи на дальние расстояния. Возможно, виной тому были задержки передачи сигнала, но на лице командующего не отражалось никаких эмоций. — Может быть, она запустила самоуничтожение своего механоида, или у нее просто закончились энергозапасы… но инцидент с доктором Гордон Союз, безусловно, замолчал. Если я правильно помню, по официальной версии она умерла от болезни…

— Союз не мог избавиться от двух подряд руководителей Белой башни, предъявив им одинаковые обвинения. Это тут же попало бы под прицел средств массовой информации и вызвало возмущение в массах. Представляете себе последствия такого шага? Даже полные идиоты заподозрили бы, что за этим кроется заговор, — внезапно произнес Линь Цзинхэн. — Кроме того, учитывая высокий статус Генерала Линь Вэя, если он настаивал на неразглашении деталей инцидента, Военное консульство вполне могло пойти ему навстречу.

Перед смертью Линь Вэй оставил завещание, в котором просил не хоронить его на кладбище героев Вольто. Его последней волей было полное забвение — он не хотел, чтобы о нем вспоминало население Союза и попросил удалить его имя из всех исторических хроник. Но почему? Могло ли это быть связано с Лаурой?

Линь Цзинхэн не знал ответов на эти вопросы, но вся ситуация казалась ему невероятно ироничной. Судьба, словно удавка, затянулась на его шее, не давая дышать:

— Что еще было в секретном файле АУГ?

— Проект «Нюйва», — ответила Туран. — В 129 году Новой звездной эры эпидемия Радужного вируса докатилась до Союза. Правительство созвало специальную группу экспертов по нанотехнологиям и исследователей в области медицины, чтобы разработать вакцину. Когда им это удалось, Комитет Эдема добавил вакцину в стандартные протоколы медицинского оборудования. В это же время некоторые люди заметили, что Радужный вирус способен расщеплять взрослые клетки организма на стволовые. АУГ развернула исследования этой особенности, как на территории Союза, так и за ее пределами — они считали, что это может стать ключом к эволюции человечества. Так и появился Проект «Нюйва» — по мнению АУГ, общество под управлением Эдема было уже мертво, а будущее было за людьми, живущими за пределами галактик. Все жители Союза к этому моменту были подключены к Эдему, и надежды на их освобождение не было. Доктор Хардин не верил, что пираты смогут силой взломать Эдем, сколько бы ресурсов ни собрала АУГ. Поэтому, хотя доктор и его последователи поддерживал расширение зоны влияния АУГ за пределами территории Союза, они мечтали создать нового человека — сильнее, умнее и непобедимее… в файлах хранится много детализированной информации о Проекте «Нюйва». А вот данных о биочипах мы обнаружить не смогли — может быть, они были утеряны при дешифровке.

«Нюйва», «Эдем» — оба эти слова пришли из романтических легенд древних землян, а в современном мире были насквозь пропитаны человеческой кровью.

Премьер-министр Хант наконец нарушил долгое молчание и произнес:

— Во имя жизни и природы… во имя борьбы за свободу.

Он переплел пальцы, прижался к ним лбом и саркастично рассмеялся:

— Какие великие герои и уважаемые предшественники! Но что насчет нас? Тех из нас, кто пережил эпидемию Радужного вируса, унесшего миллиарды жизней? Что насчет людей, населявших планеты, которые уничтожил этот психопат Принц Кайли? Тех, кто прямо сейчас голодает, и тех, кто — как мы — чуть не погиб от нового штамма… Мы что-то значим? Как это вообще называется? «Все люди рождены свободными, но некоторые свободнее» — так что ли?

Посадка на планете Пекин-β

Лу Бисин кинул быстрый взгляд на Линь Цзинхэна, стоявшего так неподвижно, что казалось, будто завис экран, и попытался вмешаться:

— Премьер-министр, мы…

Возможно, премьер-министр был слишком стар, или после перенесенного Радужного вируса его слух испортился, но у него все чаще звенело в ушах, и на этот раз он не услышал голоса Лу Бисина. Он возбужденно продолжал:

— Мы восстали против семьи Кайли и, пожертвовав целым поколением людей, смогли-таки выгнать его из Восьмой Галактики. Союз так и не исполнил обещаний, данных нам, и бросил нас на произвол судьбы — ничего страшного, мы были готовы подождать. Даже если они не могли выделить финансирование, мы бы справились сами. Восьмая Галактика не имеет права голоса на межгалактических заседаниях правительства, наша валюта стоит не дороже мусора — и это тоже не страшно, мы ни на что не жаловались. Ведь это всего лишь означало, что мы нищие, но лучше быть бедняками, чем рабами под гнетом правления Кайли, не так ли? Союз не давал отдельным галактикам военной автономии, и в этом тоже не было большой беды. Если уж таковы законы Союза, мы готовы были следовать им и адаптироваться. Несмотря на то, что мы самая дальняя галактика и соседствуем с пиратами, проживая наши жизни в бесконечном страхе, что Гвардейцы Кайли однажды вернутся и разрушат мир, который мы с таким трудом построили…

Лу Бисин протянул было к премьер-министру руку, но так и не дотронулся до него — тот ударил ладонями по столу и резко поднялся на ноги:

— Я не понимаю всего, о чем она говорила, да и уверен, что почти любой человек с улицы не разобрался бы. Откуда нам знать про Закон об Эдеме, какие-то там исторические события и известных людей, которых арестовали? Мы даже никогда не видели Эдема. Но мне ясно как белый день — эти люди использовали свой статус, богатство и власть, чтобы спонсировать деятельность АУГ, а значит, своими руками кормили пиратов!

Премьер-министр повернулся к экрану, и острым, словно клинок, взглядом впился в изображение мужчины на нем:

— Мы что, не люди?! Мы не заслуживаем жить? Просто потому, что у нас нет каких-то высших идеалов?

Лу Бисин тоже поспешно вскочил и на этот раз повысил голос:

— Премьер-министр!

В этот момент он понял, что премьер-министру действительно было, что сказать Линь Цзинхэну.

И не потому, что он был сыном Лауры Гордон, а потому что он сам раньше был частью Военного консульства. Его присутствие в Восьмой Галактике словно олицетворяло коррумпированность правящей верхушки Союза, а высокомерное поведение напоминало о том, как правительство всегда смотрело на Восьмую Галактику свысока.

Кроме того, он когда-то руководил Серебряной Крепостью, а затем «погиб» и снова «воскрес», что выглядело как подозрительная афера — особенно с учетом того, что сразу после его возвращения пираты напали на Союз, и тот пал. Любой здравомыслящий человек догадался бы, что между этими событиями есть связь. И премьер-министр до этого молчал не потому, что был глуп, а потому что решил сотрудничать с командующим на благо Восьмой Галактики.

Герои и могущественные люди у власти обречены нести тяжкое бремя и сталкиваться с препятствиями на пути. Они стоят на ступень выше остальных и с высоты своего положения могут видеть происходящее во всех галактиках. Всегда мыслят шире и способны влиять на события мирового масштаба. Они борются друг с другом за власть и идеи, превратив в поле боя всю вселенную. И кто бы ни победил — это навсегда меняет судьбу человечества.

Но что насчет обычных людей, трагически погибших во время таких переворотов?

Герои, стоявшие на своих пьедесталах, даже не знали о существовании этих несчастных. И уж тем более не догадывались, что те стали невинными жертвами их политических игр. Может быть, если бы они об этом узнали, они были бы так же шокированы, как Линь Цзинхэн сейчас.

На этот раз премьер-министр услышал Лу Бисина. Его лицо слегка подрагивало, а пересохшие губы были плотно сжаты. Туран потянулась, чтобы отключить связь, но Эдвард Хант молча опустил голову и быстро вышел из лаборатории.

Лу Бисин тут же повернулся к Линь Цзинхэну:

— Линь, ты…

Командующий разорвал соединение, как только Лу Бисин открыл рот, и экран погас.

Слова застряли у Лу Бисина в горле. Он прижал ладони к столу и сделал глубокий вдох — когда он снова поднял голову, его лицо уже приобрело спокойное выражение. После ухода премьер-министра группа чиновников, оставшихся в лаборатории, взирала на него, словно стадо растерянных овец.

— Восьмая Галактика сейчас, по сути, действует независимо, поэтому идеологическая война между Союзом и пиратами нас больше не касается. Судя по видеозаписи, которую мы видели ранее, нам стоит обратить внимание только на две вещи, — Лу Бисин старался говорить максимально спокойно и объективно. — Во-первых, у пиратов есть шпионы в Союзе, но Капитан Туран проверила все дешифрованные файлы и «список информаторов» содержал лишь имена людей, арестованных несколько десятилетий назад, — о них и так все знали. Это странно… ведь файлы содержались во внутренних системах АУГ, с чего бы им скрывать что-то от собственных последователей?

В помещении на несколько мгновений повисла тишина, а потом остальные присутствующие поняли, что имел в виду Лу Бисин, и подняли шум.

— Ректор Лу, вы намекаете, что кто-то извлек части файлов еще до декодирования?

Лу Бисин поднял голову и посмотрел на Туран:

— Капитан, я слышал, что господин Хоуп узнал командующего при первой же встрече.

— …Блять, — выругалась Туран и сердито ударила пальцами по своему персональному устройству. — Внимательно следите за этим Хоупом, не ослабляйте бдительности!

Недавно назначенный директор лаборатории, почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, вмешался:

— Ректор Лу, лаборатория — строго охраняемый объект. Если бы Хоуп к ней приблизился, это сразу бы заметили, поэтому у него не было шансов сюда проникнуть.

Лу Бисин пристально посмотрел ему в глаза и спросил:

— Директор, у вас есть информация о том, кто из исследователей, работавших над файлом, в последние несколько месяцев разговаривал с этим бывшим пророком АУГ?

Мужчина замер на месте.

— Во-вторых, на записи видно, как Лаура Гордон имплантировала себе биочип, чтобы не дать противнику взломать ее ментальную сеть. Этот чип был достаточно мощным, раз она смогла в одиночку справиться с хорошо обученным военным флотом — даже Командующий Линь с его невероятной ментальной силой на это неспособен. Если биочип может настолько расширить возможности обычного человека, попробуйте представить себе, какой флот получится создать, наладив серийное производство. К счастью для нас, мы пока не сталкивались с такими отрядами — ни со стороны пиратов, ни со стороны Союза. «Опиум», который попал в распоряжение Легиона Свободы, — всего лишь плохая копия, которую можно использовать только в качестве наркотика. Думаю, настоящие данные о способе производства были утеряны, но и АУГ, и Легион свободы, ищут их, поэтому нам следует быть готовыми ко всему.

Пока Лу Бисин говорил, в его голову внезапно пришла мысль. Девиз Проекта «Нюйва» звучал как «Эволюция человека», но если бы его основателем был доктор Хардин, он скорее сосредоточился бы на эволюции человеческой психологии, а не организма. У живого тела есть предел прочности, поэтому единственным способом создать действительно непобедимого человека было бы использование механических органов.

Что касается биочипа, который использовала Лаура Гордон, — несмотря на то, что оригинал был утерян, появилась копия под названием «опиум». Неужели при всех возможностях и финансировании исследований, АУГ за полсотни лет так и не смогла разгадать эту загадку?

Может, проблема была не в самом биочипе, а в теле человека, который его себе имплантировал?

В этом случае, вполне можно предположить, что создание чипа и Проект «Нюйва» когда-то были звеньями одной цепи. Иными словами, изначальной целью Проекта «Нюйва» могло быть создание людей, способных эффективно управлять биочипами. После того, как Лауру Гордон вынудили запустить программу самоуничтожения, АУГ и Легион Свободы разом потеряли важнейший компонент своих исследований и в дальнейшем пошли в своих разработках разными путями.

Лу Бисин оглядел встревоженные лица присутствующих и решил не делиться своей теорией вслух.

Он не был уверен, что эти люди, в чьих сердцах эпидемия Радужного вируса оставила неизгладимый след, не протянут жадных рук, стоит кому-то предложить им неоспоримое преимущество в военных сражениях. Если подумать, простая имплантация биочипа могла превратить новичка, только научившегося пилотировать механоид, в сверхсолдата, способного противостоять Серебряной Десятке. Даже Лу Бисин не мог не признать, что перед таким искушением сложно устоять.

Сейчас они и так ступали по раскаленной лаве, и хрупкий свет человечности в душах жителей Восьмой Галактики вряд ли справился бы с еще одной моральной дилеммой.

Лу Бисин рассудил, что лучше избегать этой опасной темы в разговоре и вместо этого угостить всех присутствующих своим фирменным куриным бульоном для души. Поэтому он подытожил весь предыдущий разговор вместо ушедшего премьер-министра:

— Я не верю, что мы чего-нибудь добьемся, полагаясь на помощь извне. Когда предыдущее поколение собралось с силами, чтобы дать отпор семье Кайли, даже мирные жители нашли в себе храбрость присоединиться к Независимому Флоту. Сейчас у нас есть новое действующее правительство и даже вооруженные силы, так чего нам бояться? До тех пор, пока мы помним, насколько ужасен Радужный вирус, Независимый Флот будет жить. Я не боюсь. Как насчет вас?

Недавно назначенный аппарат правительства ничего не ответил.

Потому что все они были взрослыми и рассудительными людьми, а не наивными студентами Академии Звездного Моря. Перед лицом трудностей слова Ректора Лу переварить было слишком сложно. Группа молча покинула лабораторию, про себя повторяя «не боюсь», будто этот аутотренинг мог помочь им поверить в себя и набраться оптимизма.

Лу Бисин глубоко вздохнул и подумал, что невероятно скучает по Линь Цзинхэну, несмотря на то, что они виделись всего несколько часов назад.

Он прижал пальцы к своему персональному устройству, намереваясь связаться с ним. Но канал связи на дальние расстояния можно было установить только если обе стороны знают координаты друг друга, поэтому ему оставалось лишь надеяться, что командующий вручную обнаружит сигнал при прохождении ближайшей трансферной точки.

Лу Бисин несколько секунд обдумывал свои следующие шаги и, наконец, решил оставить Линю сообщение в канале связи на дальние расстояния: «Как ты? Пожалуйста, ответь, если сможешь».

Текст послания был преобразован в электромагнитный сигнал, а затем, на границе атмосферы Цимина, зашифрован надежным паролем. Запись покинула орбиту планеты и пронеслась сквозь всю галактику, но Линь Цзинхэн не ответил.

Лу Бисин еще раз тяжело вздохнул и уставился на погасший экран системы связи. Ему казалось, что он чувствует слабость дорогого ему человека даже сквозь отключенное оборудование.

Он всегда считал Линь Цзинхэна сильным и красивым человеком, чья глубоко скрытая доброта напоминала дикий цветок, проросший сквозь трещины в камне. Ее редкие проявления были особенно теплыми и даже порой игривыми. Но Лу Бисин никогда не ассоциировал Линь Цзинхэна со словом «слабость». Даже когда командующий был тяжело болен и выпал из медицинской капсулы во сне, затуманенные высокой температурой глаза все еще таили в себе несгибаемую волю, несмотря на то, что тело было истощено.

Он даже представить себе не мог, как сейчас себя должен чувствовать Линь Цзинхэн, а сам командующий ни при каких обстоятельствах не показал бы окружающим свои эмоции. Лу Бисин лишь ощущал, что на сердце у него чудовищно тяжело, и что он вряд ли сможет успокоиться, пока не дотронется до этого человека собственными руками.

— Что? — Внезапно рядом с ним раздался громкий голос Туран. — Идиоты, чем вы там занимаетесь?

Лу Бисин взял себя в руки и обернулся к ней.

— Хоуп пропал, — Туран бросила на него быстрый взгляд, и глаза ее наполнились холодом. — Мы приставили к нему целую толпу охраны, а он все равно смог сбежать. Неужели в системе безопасности этой станции прямо на моих глазах появились такие огромные дыры? Немедленно соберите всех!

Последние слова она рявкнула в свое персональное устройство.

Туран по своей природе была веселым и шумным человеком, но к окружающим, независимо от их статуса, она относилась как к подчиненным. Иногда люди, привыкшие к ее шуткам, забывали, что за человек эта Капитан Девятого Отряда.

Лу Бисин хотел было что-то ответить, но слова не шли у него с языка, и ему оставалось лишь молча смотреть вслед Туран, которая выскочила из помещения лаборатории. Она руководила Девятым Отрядом, и у нее были свои методы работы, а Лу Бисин не служил в военных силах, поэтому не мог комментировать ее действия. Молодой ученый почувствовал невыносимую беспомощность. Он внезапно вспомнил, как обнимал Линь Цзинхэна, у которого была высокая температура, а Хоуп тем временем помогал им обмануть преследователей и добыть вакцину, которая спасла целую планету. Вспомнил, как Хоуп усиленно работал в попытках восстановить плантации Восьмой Галактики и однажды после очередной поездки сообщил ему, что роботы полностью запрограммированы, и теперь развитие аграрных технологий и появление новых источников ресурсов — лишь вопрос времени.

Хоуп даже пообещал подарить ему пару бутылок домашнего вина.

Лу Бисину всегда казалось, что недопонимания между людьми — результат того, что они не желают сближаться, но стоит им провести вместе какое-то время, и многие разногласия сотрутся без следа. Только сейчас он осознал, что некоторым людям просто суждено идти разными дорогами.

Туран не стала разбираться, кто именно виноват в произошедшем, потому что никто не мог объяснить, как Хоупу удалось сбежать. В результате все понесли одинаковое наказание. Члены Сил Самообороны смогли, наконец, увидеть в действии жесткую дисциплину, принятую в Девятом Отряде.

Суббота с опущенной головой шел вместе с остальными солдатами. На лице его не было никаких эмоций, хотя внутри он кипел от возмущения.

Что вообще мог сделать этот Хоуп? Он был лишь бедолагой, над которым издевались в АУГ, а после пленения он проявлял невероятную сговорчивость. Он помог спасти планету, и даже сам Линь Цзинхэн не захотел держать его под стражей и относиться к нему, как к заложнику. Хоуп так много работал на благо базы и всей Восьмой Галактики, но его все равно в любой момент могли вытащить на очередной допрос. Суббота чувствовал, что к Хоупу относились несправедливо.

Он восхищался идеями о мире, которыми делился пророк, — полном солнечного света и пения птиц по утрам — поэтому начал искренне сочувствовать этому немолодому мужчине.

Про себя Суббота подумал: «Даже если бы Ректор Лу что-то подозревал, он бы ничего не сказал».

***

К этому моменту маленький механоид Хоупа уже покинул зону наблюдения Цимина и скрылся сквозь одну из публичных трансферных точек. Замаскировав свой корабль, они покинули орбиту планеты.

Публичные трансферные порталы Восьмой Галактики уже были частично реконструированы и в некоторых случаях могли использоваться для экстренных перемещений. Но из-за недостатка военного персонала система досмотра все еще хромала, и проскользнуть незамеченным не составляло труда.

Хоуп взял с собой на механоид нескольких своих последователей. Большинство из них тоже были членами АУГ, плененными на планете Цимин, но среди них встречались и совсем другие люди — если бы Лу Бисин их сейчас увидел, то сразу узнал бы парочку тихих исследователей, убежавших вместе с пророком.

Пролетая мимо случайного торгового корабля, Хоуп получил запрос на связь. Его последователи тревожно замерли на месте, наблюдая, как тот спокойно принимает вызов.

На другом конце сигнала послышался громкий свист, а затем хриплый мужской голос:

— Мой друг, у меня экстренная ситуация, могу я попросить немного топлива?

— Что у вас случилось? — Спросил Хоуп с теплой улыбкой.

— Я летал на Базу 4, чтобы кое-что доставить, и как раз возвращался назад, но попал в переделку и израсходовал все энергозапасы. Боюсь, что не доберусь домой на оставшемся топливе, вы не могли бы помочь мне?

Хоуп немедленно отстыковал небольшой запасной энергоблок и направил его на торговый корабль, не обращая внимания на встревоженные лица своих пассажиров.

— Этого вам должно хватить, чтобы добраться до Цимина.

Пилот корабля не ожидал, что Хоуп так быстро согласится, поэтому поспешно поблагодарил мужчину и скрылся из вида.

— Пророк, — обратился к нему один из бывших исследователей с базы. — Все эти люди — мошенники, которые раньше занимались контрабандой оружия и нелегальных товаров. Они оставили себе несколько торговых кораблей и ошиваются в округе, подлавливая случайно пролетающих мимо пилотов и таким образом зарабатывая себе на жизнь. Их доходы соизмеримы с зарплатами инженеров нашей команды, и при этом они экономят на топливе, обманывая наивных жителей, еще не привыкших часто летать в космос.

— Мошенники? — Хоуп был шокирован.

— Да. Если торговые корабли по какой-то причине получают повреждения или ломаются, они всегда могут экстренно вызвать охрану любого военного поста. Но разве рискнули бы они провернуть подобные трюки с военными?

Хоуп не знал, смеяться ему или плакать над таким разношерстным контингентом Восьмой Галактики — даже мошенники здесь исправно ходят на работу.

Они совершили прыжок сквозь очередную трансферную точку, и механоид выдал уведомление:

— Совпадение кода канала связи на дальние расстояния. Подключиться к каналу?

Хоуп повернулся к экрану, и улыбка в его глазах погасла:

— Да, направь наши координаты и код местоположения.

Связь между несколькими галактиками установилась практически моментально. Спустя еще двадцать часов на другом конце сигнала появился собеседник. При этом экран оставался выключенным — человек не желал показывать своего лица и даже искусственно изменил голос.

— Сообщение в канале связи на дальние расстояния ожидало несколько месяцев, — произнес механический голос. — Почему вы ответили только сейчас? Неужели решили все-таки позволить этим психопатам встать у руля организации?

Космические пираты, обитавшие за пределами галактик, поддерживали между собой сложные отношения — даже внутри самой АУГ было несколько отдельных групп, придерживавшихся разных точек зрения. Некоторые поддерживали использование любых — даже самых жестоких — методов во время боевых действий, не гнушаясь, в том числе, оружием массового поражения и биологическим оружием. Их называли Фракцией Психов. Другая группа считала, что АУГ должна придерживаться своих доктрин и воспользоваться ситуацией, чтобы привлечь в свою веру больше последователей, — такие принципы пропагандировала Традиционная Фракция, к которой и принадлежал Хоуп.

Но в неспокойное время голоса психопатов всегда звучат громче. Прежде чем пираты напали на Союз, АУГ уже пережила внутренний разлад между противодействовавшими фракциями. Хоуп использовал свое красноречие, чтобы собрать небольшую группу последователей, а затем на время спрятался под прикрытием флота Гвардейцев Кайли, чтобы переждать самый опасный момент.

— Войска Славы распались на части и не стесняясь предают своих же товарищей по оружию. Организация разбросана по семи галактикам, и на нее охотятся местные военные комитеты, не так ли? — Спросил Хоуп. — И что теперь? Те люди, которые так отчаянно желали объединить все вооруженные силы за пределами Союза, наконец прислушались к сомнениям, озвученным организацией?

— Эти недалекие дикари слишком сблизились с Войсками Славы и потратили кучу ресурсов на нежизнеспособный план, — произнес голос на другом конце. Их разделяло огромное расстояние, и задержка передачи сигнала могла составлять до нескольких десятков часов — поэтому собеседник явно отвечал не на последний вопрос Хоупа. — Выбирайтесь уже из этого болота и берите контроль над организацией. Я пошлю вам на подмогу вооруженные отряды.

Хоуп прикрыл глаза и погрузился в ментальную сеть, сквозь которую оглядел жалкий публичный трансферный портал.

Спустя некоторое время он услышал и третье сообщение от таинственного собеседника:

— Недавно прошел интересных слух. Говорят, один из отрядов Серебряной Десятки расправился с этим пиратом по фамилии Вон. И что руководил отрядом… Линь Цзинхэн.

Хоуп открыл глаза и равнодушно спросил:

— Разве он не погиб?

Последовала долгая тишина. Затем собеседник, видимо, все-таки услышал его слова и ответил:

— Верно, но он все еще ее сын. Мы за все эти годы так и не нашли «запретный плод» — так, может, он действительно попал к нему в руки? Вы неожиданно много времени провели в Восьмой Галактике. Что вы там делали?

Последователи Хоупа разом обернулись к нему. Пророк поднял палец, приказывая им молчать, а затем произнес:

— Вы всегда приглядывали за Линь Цзинхэном. Он вырос у вас на глазах, как вы можете не знать, что он за человек? Я не знаю, здесь ли Серебряная Десятка, но мне кажется, часть их отрядов после падения Союза превратились в наемников, поэтому вполне возможно, что кто-то из них осел в Восьмой Галактике. Что касается Принца Кайли — Ареса Вона — он сам себе выстрелил в ногу. Взорвав три обитаемых планеты, он прогневал бывших последователей Лу Синя — те использовали нелегальные коридоры, спрятанные в галактике, и убили его. Кстати, старый премьер-министр выжил и теперь восстанавливает правительство вместе с горсткой таких же дряхлых чиновников. Сейчас его основная задача — накормить голодающих. Новой валютой стали ампулы питательного раствора, а я помог им возродить аграрные технологии.

Через какое-вовремя собеседник получил сообщение и разочарованно вздохнул:

— Как жаль, я уж думал… ох. Что ж, это очень похоже на вас. Как бы там ни было, вам сейчас самое время вернуться. Я направлю кого-нибудь сопроводить вас.

Хоуп ничего не ответил и не стал ждать новых сообщений. Его замаскированный механоид прошел сквозь трансферную точку и направился за пределы галактик — в куда более жестокий и дикий мир.

***

Линь Цзинхэн заблокировал сигнал связи на дальние расстояния, отсоединился от внутренней сети своего отряда и отправился на завоеванной базе в сторону одной знакомой планеты.

— Приземлись на Пекине-β, — внезапно скомандовал он.

— Сэр, вы уверены? — Уточнил Чжаньлу. — Атмосфера Пекина-β во время нападения пострадала очень сильно, в настоящее время на планете условия, в которых человек без защитного скафандра находиться не может. Посадочных треков тоже больше не существует, поэтому садиться придется крайне жестко.

Линь Цзинхэн поколебался.

Чжаньлу решил больше не встревать и вместо этого направил летучую базу к орбите мертвой планеты. Спустя некоторое время они вошли в гравитационное поле, проскользнули сквозь остатки уничтоженной атмосферы и приблизились к поверхности.

До земли оставалось около пяти тысяч километров, когда Линь Цзинхэн, используя ментальную сеть Чжаньлу, наконец смог разглядеть в деталях планету, на которой прожил пять лет.

Она была похожа на декорации фильма ужасов — то и дело на глаза попадались руины зданий и улиц, покрытые пеплом от ядерных взрывов, словно слоем снега. Температура на поверхности упала до -160 градусов, и все обледенело. Над мертвой землей дул ядовитый ветер, поднимая пепел и обнажая трупы погибших людей.

Линь Цзинхэн вспомнил захудалый бар, в котором он жил, и потерянных молодых людей, которые по ночам забредали туда, чтобы выпить в одиночестве.

Теперь все это превратилось в пыль.

— Забудь, — наконец нарушил молчание Линь Цзинхэн. — Не будем садиться. Ускорься для преодоления гравитационного поля, мы улетаем.

Двигатели гигантской космической станции послушно взревели.

— Собери все запасы, которые удалось захватить, — скомандовал Линь Цзинхэн. — Мне нужен полный перечень к тому времени, как мы долетим до Цимина. Следи за тем человеком, который руководил этой базой, и отправь солдат выяснить, откуда он взялся… Мы возвращаемся назад.

***

К тому времени, как Линь Цзинхэн приземлился на базе Цимина, до рассвета оставалось всего несколько часов. Он ни с кем не хотел говорить и даже оставил Чжаньлу на «Модели 3», быстро проследовав в свою маленькую «кладовку» за залом совещаний. Как только он толкнул дверь, то сразу на что-то наткнулся, и в комнате автоматически включился свет. Линь Цзинхэн в недоумении уставился на Лу Бисина, который сидел на полу около входа, потирая заспанные глаза, — он только что проснулся, получив удар дверью.

Пока ты здесь, я всегда буду возвращаться

В предрассветные часы человеку тяжелее всего просыпаться. Весь день Лу Бисин не находил себе места и наконец уснул, пока ждал возвращения Линь Цзинхэна. Получив удар дверью по голове, он не сразу смог проснуться.

Линь Цзинхэн заметил неожиданную «посылку» у входа и поспешно прикрыл за собой дверь. Лу Бисин соскользнул на пол, но тут же, спохватившись, постарался снова сесть. Его глаза все еще были сонными, сколько бы он ни пытался проснуться, а рубашка была неряшливо помята от плечей до самой талии. Какое-то время он просто сидел на полу. Обычно модно одетый Ректор Лу, казалось, теряет весь свой выверенный до мелочей образ, как только попадает в маленькую «кладовку», где живет Линь Цзинхэн.

— Почему ты вечно сидишь на полу, когда приходишь? — Спросил Линь Цзинхэн.

Та часть мозга Лу Бисина, которая отвечала за обработку речи, видимо, еще находилась в полусне. Он поднялся на ноги и прищурился, растерянно вглядываясь в лицо Линь Цзинхэна, будто не понимал ни одного сказанного им слова.

Когда Линь приземлился на Цимине, ему тут же доложили о побеге Хоупа и истерике, которую закатила Туран из-за этого инцидента. Каждый шаг, который он сделал на пути от зоны посадки до центра управления, давался ему с трудом, но стоило ему посмотреть на этого милого господина Лу, как всю тревожность и раздражение словно ветром сдуло.

— Тебе не холодно? Разве у тебя не болит шея от такой позы? — Вздохнул Линь Цзинхэн, взял Лу Бисина за руку и подвел к кровати. — Поспи здесь, до рассвета еще есть время.

Лу Бисин молча рухнул на кровать, будто тяжелое бревно, смяв под собой постельное белье командующего.

Линь Цзинхэн какое-то время разглядывал его. Чем больше он смотрел на молодого мужчину на кровати, тем больше его холодные глаза, словно затянутые предрассветным туманом, теплели.

Командующий быстро стянул с себя все вспомогательное оборудование и защитные приспособления, сделав шаг к небольшому гардеробу у входа в комнату. Как только он отвернулся, чтобы снять с себя форменный костюм, Лу Бисин, будто проснувшийся зомби, вскочил с кровати прямо с закрытыми глазами и начал наощупь искать Линь Цзинхэна.

Линь вернулся к двери, чтобы снять ботинки, и маленький зомби послушно последовал за ним, все еще пребывая во сне. Когда командующий открыл гардероб, чтобы вынуть свежую одежду, тот снова мгновенно оказался рядом. Даже в ванную он поплелся за Линь Цзинхэном… вот только на этот раз дверь закрылась прямо перед лицом несчастного ученого.

Лу Бисин несколько секунд пялился на закрытую дверь, а затем устало зевнул. Он окончательно проснулся, потянулся, чтобы размять свои затекшие от долгого сна на полу мышцы, и наконец смог ответить на вопрос Линь Цзинхэна:

— Где мне еще сидеть, если не на полу? В твоей крошечной комнате нет ни одного стула — только кровать.

Из-за двери на фоне шума воды послышался голос Линь Цзинхэна:

— Я никогда не говорил, что ты не можешь сидеть на кровати. Или ты боишься, что я воспользуюсь ситуацией и наброшусь на тебя?

Он так и не ответил на сообщение Лу Бисина, оставленное в канале связи на дальние расстояния. Флот прошел сквозь многочисленные трансферные порталы по дороге назад, и при каждом прыжке механоиды автоматически проверяли наличие канала связи, сообщая об этом пилоту. Но этот человек решил не обращать внимания на уведомления, словно не мог не натягивать на себя маску равнодушия перед окружающими, даже когда речь шла о Лу Бисине. Если он обнаруживал хотя бы малейшую трещину в своей броне, то тут же запирался от всех, чтобы залатать ее в одиночестве.

Он скорее разделся бы догола на людях, чем позволил кому-то — включая Лу Бисина — увидеть свои раны.

Лу Бисин целых двадцать часов ждал его, не получив никакого ответа. Все это время его сердце переполняла тревога, и теперь он чувствовал себя вымотанным. Ему даже приснился кошмар, в котором командующий уходит от него, не сказав даже слов прощания.

Хотя Лу Бисин всегда знал, что за человек Линь Цзинхэн, и не мог его винить за такое поведение, эти мысли все равно его расстраивали. Борясь с внутренними демонами, молодой мужчина резко потянул и расправил воротник рубашки, а затем постучал в дверь ванной и с вызовом ответил:

— Хочешь воспользоваться ситуацией? Вот и славно, открывай дверь и можешь набрасываться!

Внезапно дверь действительно распахнулась. Лу Бисин этого не ожидал и вместо двери по инерции приложил ладонь к телу Линь Цзинхэна. Теплые капли воды падали с кончиков его волос и катились по коже — от ключиц к груди, а затем по красиво очерченным мышцам пресса. Лу Бисину показалось, что он прикоснулся к оголенному электрическому проводу — мужчина резко одернул руку и сделал шаг назад, налетев спиной на дверь гардероба.

Линь Цзинхэн намеренно решил его поддразнить. Уголки его губ подрагивали от еле сдерживаемого смеха, но голос звучал все так же равнодушно:

— Подвинься, хватит дурачиться.

Лу Бисин сначала неосознанно отвел взгляд, повинуясь джентльменским привычкам, но затем быстро сообразил: «Ты сам решил выставить себя напоказ, неужели ты думаешь, что я испугаюсь?»

Он медленно расслабил плечи и ноги, прислонившись к двери гардероба, а затем набрался смелости, окинул Линь Цзинхэна откровенным взглядом и присвистнул. Вероятно из-за смены сезона на Цимине, разница дневных и ночных температур сильно увеличилась в последнее время. Полночи он спал на ледяном полу, но прямо сейчас почувствовал, как его тело обожгло жаром, а в носу защекотало.

Спустя пять секунд стало ясно, что этот привыкший соблюдать приличия ученый все еще был слишком неопытен и невинен: хотя он и пытался напустить на себя напористый вид, его с головой выдал густой румянец, заливший кожу от шеи до самых корней волос. Он неловко выпрямил ноги, поправил рубашку и осторожно бросил взгляд вниз, будто проверяя что-то.

Губы Линь Цзинхэна тронула слабая улыбка, он вернулся в ванную и прикрыл за собой дверь.

Лу Бисин, словно не уверенный в реакциях своего тела, провел пальцем у себя под носом, чтобы убедиться, что из него на этот раз не начнет капать какая-нибудь неуместная субстанция, а затем произнес вслед:

— У тебя красивое тело, командующий. Но полотенце явно лишнее.

Линь Цзинхэн проигнорировал это провокационное замечание.

Лу Бисин какое-то время молча стоял у двери, а потом пробормотал себе под нос:

— На самом деле, вокруг кровати установлена система шумоподавления, и я не смог бы услышать звук открывающейся двери, если бы заснул там.

Он говорил тихо, но Линь Цзинхэн все равно расслышал его слова сквозь щель приоткрытой двери. Он слегка поднял глаза и замер, стоя посреди густого пара.

— Ты… — Взгляд Лу Бисина остановился на полоске света, падавшего из ванной комнаты.

Он поразмышлял и пришел к выводу, что Линь Цзинхэн не ждал никакого утешения, иначе зачем бы ему обрывать связь с внешним миром и прятаться от всех?

Не считая настоящих психопатов, все люди нуждаются в заботе и любви, точно так же, как для выживая требуется потреблять пищу и воду. Те, у кого по-настоящему крепкая психика и сговорчивый характер, словно наделены здоровой «пищеварительной системой», усваивающей эмоции окружающих без остатка. В независимости от того, в какие переделки попадают такие люди, им достаточно сочувствующего похлопывания по спине, чтобы поглотить чужую доброту и снова встать на ноги.

Но Линь Цзинхэн явно не мог похвастаться такой здоровой «пищеварительной системой». Хотя он умел проявлять чувствительность и осторожность, когда дело доходило до чувств других людей в отношении него, но все еще в большинстве случаев испытывал дискомфорт, принимая одобрение или ласку.

Лу Бисин на несколько мгновений задумался о том, каким образом ему стоит повести себя с командующим, а затем осторожно произнес:

— Мне приснилось, что ты ушел, ничего мне не сказав.

— И куда же я пошел? — Поинтересовался Линь Цзинхэн.

— Я не знаю, но ты не в первый раз уходишь, не попрощавшись, — ответил Лу Бисин. — Тогда, на Пекине-β, ты принял приглашение на одну из баз, где располагались пираты Легиона Свободы. Системы связи восьми галактик в то время еще работали, так что ты связался с Девятым Отрядом и велел им ждать на границе Союза… На самом деле, ты не собирался возвращаться из этой поездки, верно?

Линь Цзинхэн не ответил на вопрос, но почувствовал, как его сердце замерло.

Если бы Лу Бисин не бросился догонять своих студентов и не оказался в тот день на пиратской базе, они бы, наверное, больше никогда не увиделись.

Что бы тогда произошло?

Линь Цзинхэн подумал, что скорее всего, бессердечно отобрал бы припасы у контрабандистов из нелегального коридора. Может быть, он даже почувствовал бы некоторую гордость, зная, что наказал пройдох и мошенников, наплевавших на жизни других обитателей Восьмой Галактики.

Затем, нисколько не заботясь о судьбе этих бродяг, он быстро связался бы с Девятым Отрядом и, словно настоящий герой, избавился бы от флота Гвардейцев Кайли, чтобы с триумфом вернуться на территорию семи галактик. С пустым сердцем, объятым ненавистью, он снова вышел бы на поле боя, чтобы сражаться до самой смерти. Возможно, он с неохотой принял бы сторону Союза, а может быть — занял бы нейтральную позицию третьей стороны. Или намеренно раздувал бы пламя войны еще больше, пока не стал бы причиной падения всего мира в пропасть и сам в ней не сгинул.

— Мне снилось, что я каждую секунду отправлял тебе сообщения, думая, что тебе так или иначе придется проходить сквозь трансферные точки, и надеясь достать тебя до печени этими уведомлениями. Но ты так и не ответил. Я думал, что, возможно, ты воспользовался трансферным порталом за пределами покрытия сети или просто навсегда покинул Восьмую Галактику.

«Я волновался за тебя»

Лу Бисин изначально хотел просто немного пошутить в разговоре с командующим, но стоило ему начать рассказывать, как он почувствовал укол боли в сердце. Он на секунду прервался, а затем тихо добавил:

— Неужели я недостаточно сильный, чтобы удержать тебя? Ведь ты в любой момент уйдешь, куда тебе захочется, и никто не сможет заставить тебя остаться, так?

«Я отдал тебе свое сердце и всего себя, но что ты готов дать мне в ответ?»

Лу Бисин всегда был умным и проницательным человеком, и этот вопрос не должен был поставить его в тупик. Но чем больше он говорил, тем больше сомнений закрадывалось в его душу, потому что ему и раньше доводилось торопиться с выводами.

— Я просто думал… что если ты однажды устанешь от Восьмой Галактики и от меня… — неуверенно произнес он.

Пока он предавался своим тяжелым размышлениям, звук льющейся воды стих. Дверь ванной снова открылась и из нее вышел Линь Цзинхэн, одетый в банный халат.

— Я обычно не предупреждаю других, прежде чем принять решение, — ответил ему Линь. — Кроме ситуаций, когда мне об этом заранее напомнили, и я счел это необходимым. Но в большинстве случаев, ты же знаешь…

Лу Бисин невесело рассмеялся:

— Знаю, я слышал кучу сплетен. Командующий Линь известен своей неприступностью и привычкой смотреть на всех свысока.

— Два года назад, собираясь улететь, я бы ничего тебе не сказал, — Линь Цзинхэн замолчал и нахмурился, будто слова, которые он собирался сказать дальше, давались ему с усилием. Несколько секунд он раздумывал, а затем, наконец, снова заговорил. — Но теперь, покуда ты здесь, я никуда не уйду.

Лу Бисин в неверии уставился на него.

Линь Цзинхэн встретился с ним взглядом и добавил:

— Даже если по какой-то причине мне придется на время уйти — пока ты здесь, я всегда буду возвращаться.

Лу Бисин был так поражен этими внезапными словами, что напрочь забыл, что еще минуту назад хотел в красках описать Линю все свои переживания. Задержав на секунду дыхание, он спросил:

— Что же изменилось за эти два года?

— Два года назад мы были всего лишь друзьями.

Лу Бисин чуть было не спросил, со всеми ли друзьями командующий обращается таким образом, но потом вспомнил, что этот мужчина совсем недавно всерьез назвал другом Одноглазого Ястреба. На фоне того, как у него сложились отношения с отцом Лу Бисина, становилось ясно, что к самому ученому командующий всегда относился гораздо терпимее.

Он тут же подхватил тему разговора:

— А сейчас? Командующий, ты и в Серебряной Крепости выдавливал из себя слова с таким усилием, будто это зубная паста в опустевшем тюбике?

Линь Цзинхэн улыбнулся, решив не отвечать на эту явную провокацию, и обернулся к Лу Бисину:

— Я тебя разбудил, когда пришел. Возвращайся в кровать и поспи еще.

Но Лу Бисин обладал такой неисчерпаемой жизненной силой, что даже одного солнечного луча хватало, чтобы он снова почувствовал себя бодрым. Теперь, восстановив запасы энергии, молодой мужчина сделал шаг вперед и обнял командующего со спины:

— Если мы больше, чем просто друзья, то нас можно назвать «особыми друзьями», так?

Линь Цзинхэн молча позволил Лу Бисину прижиматься к себе. «Нет, это другое», — подумал он про себя.

Неважно, насколько близкими друзьями были двое людей, их отношения в любой момент могли повернуться в одном из двух направлений. С одной стороны, была вероятность, что они перерастут в настоящую любовь, когда партнеры готовы жить и умереть вместе. С другой стороны, всегда оставался шанс на расставание из-за несовместимости характеров, за которым порой даже следовала смертельная вражда.

«Я бы никогда не позволил такому случиться», — решил для себя Линь Цзинхэн. С Лу Бисином он ни за что не последовал бы во втором направлении — ведь его чувства к этому мужчине были абсолютно безграничны.

Даже если Лу Бисин в один прекрасный день очнется от своих иллюзий и увидит настоящую натуру Линь Цзинхэна, командующий все еще сможет отойти в сторону и приглядывать издалека за этим мальчишкой, который был так дорог ему.

До рассвета оставался всего час. Линь Цзинхэн взглянул на часы, достал чистый комплект одежды и заварил чашку кофе, не планируя ложиться спать:

— Я подозреваю, что Хоуп — не просто жертва внутреннего конфликта АУГ, раз он решил сбежать именно сейчас. Иначе куда бы он пошел? Похоже, у него есть свои люди в Союзе, которые все еще поддерживают связь с пиратами. Если это действительно так, вооруженные силы Восьмой Галактики находятся под угрозой утечки информации, и тогда нам следует готовиться к худшему. Ложись и поспи еще немного, а я обсужу ситуацию с Туран.

— Хоуп так не поступит, — Лу Бисин отхлебнул кофе из чашки командующего и собрался с мыслями. Потерев пальцами виски, он произнес. — Знаешь, я правда терпеть не могу эту твою привычку менять тему разговора в самый важный момент. Если ты не знаешь, какие слова подобрать для признания в любви, я советую тебе найти что-нибудь в книгах.

Линь Цзинхэн охотно кивнул:

— Хорошо.

Лу Бисин:

— …

Он не хотел себе в этом признаваться, но это прозвучало очень мило.

Лу Бисин прочистил горло и сел обратно на кровать:

— Хоуп… он, конечно, тот еще заговорщик, но все же не психопат. Если бы он был ненормальным, он не стал бы рисковать и предавать организацию, помогая нам. Кроме того, он вложил массу усилий в восстановление плантаций, это было ясно видно по тому, насколько они преобразились. У него свои нормы морали и есть собственное мнение на многие вопросы, но этот человек действительно из тех, кто мечтает засадить пустыню цветами. Если бы не его твердые принципы, он не смог бы собрать вокруг себя такую большую группу последователей.

Линь Цзинхэн кинул на него удивленный взгляд:

— А ты о нем достаточно высокого мнения.

— Это просто моя интуиция, я могу ошибаться, — ответил Лу Бисин. — Но если бы ты был прав, и Хоуп все это время поддерживал связь со спонсором, он мог уйти в любой момент, зачем ему оставаться и помогать? Если он смог удалить одну половину списка, то почему не избавиться от всей информации сразу?.. Мне кажется, он намеренно оставил ее нам. Это было его способом объяснить, что за хаос сейчас творится, чтобы мы не бросались в омут с головой и поставили во главу угла безопасность только что отстроенной Восьмой Галактики. Скорее всего, в будущем мы будем воевать на разных сторонах, но сейчас я не думаю, что он сдаст нас. Наоборот, мне кажется, он нас защищает. Также я могу предположить, что с учетом его возраста, он присоединился к АУГ еще до того, как… доктор Лаура или даже доктор Хардин начали активно участвовать в жизни организации. Мне хочется верить, что те, кто первыми взбунтовался против Эдема, все еще тверды в своих воззрениях.

Упомянув Лауру, он бросил беглый взгляд на Линь Цзинхэна, но тот никак не отреагировал на ее имя.

Тогда Лу Бисин продолжил:

— Знаешь, это несколько странно… те люди, которые действительно изменили мир, зачастую всю жизнь непреднамеренно шли к тому моменту, когда попадут в эпицентр событий. Они словно выбраны самой судьбой и по стечению обстоятельств становятся ключевыми фигурами в смутные времена. А те, кто с самого начала следовал своим идеалам и всячески пытался бороться за них, вместо этого оказываются на обочине истории. Как будто люди не выбирают на самом деле свой путь, правда ведь? Мир, который мечтала увидеть доктор Лаура, не имеет ничего общего с тем, в котором мы теперь живем.

Линь Цзинхэн наконец понял, что странное поведение Лу Бисина этой ночью — его попытка осторожно утешить командующего. Он даже сознательно не упоминал полного имени Лауры, зная, как Линь презирает Комитет Эдема. Сейчас молодой ученый походил на взволнованного щенка, медленно крадущегося, чтобы потереться о его ногу.

Линь Цзинхэну показалось, что что-то укололо его сердце:

— …Да.

Лу Бисин протянул ему руку и произнес:

— Так что, может, немножко расслабишься? Тебе нужно поспать.

Линь Цзинхэн взял его за руку и нежно погладил пальцами его ладонь. Он поднял глаза и одарил молодого ученого глубоким взглядом:

— Как же могу уснуть, раз ты здесь?

Интуиция подсказывала Лу Бисину, что сейчас Линь вовсе не жаловался на тесную кровать и не пытался прогнать незваного гостя. Он нервно сглотнул.

Линь Цзинхэн наклонился, сокращая дистанцию между ними:

— Позволишь мне?

Лу Бисин подумал, что даже если бы командующий сейчас попросил отдать ему жизнь, он, ни секунды не сомневаясь, согласился бы.

За считаные мгновения молодой ученый, у которого не было ни малейшего практического опыта, перебрал в голове содержимое всех книг для взрослых, которые когда-либо читал. Его инстинкты говорили, что хотя все, что происходит между людьми за закрытыми дверями, начинается с простого импульса, для успеха все равно потребуются некоторые навыки. Он не успел подготовиться, а с «навыками» Командующего Линя он, вероятно, не сможет сегодня остаться целым и невредимым.

Когда их обнаженная кожа соприкоснулась, голова Лу Бисина наполнилась таким восторгом, что он отбросил все сомнения: «Да какая разница? У меня теперь есть Линь Цзинхэн, я просто приму все как есть».

Но несмотря на то, что морально он был готов, когда дошло до дела, оказалось, что расслабиться не так просто.

Лу Бисин терпел боль и не издал ни звука, но его руки с каждой секундой все крепче сжимали талию Линь Цзинхэна. Он неосознанно кинул взгляд в сторону прикроватной тумбочки — в ящике, на расстоянии вытянутой руки, лежала аптечка.

Линь Цзинхэн внезапно остановился и спросил:

— Тебе больно?

Лу Бисин глубоко вздохнул и заставил себя улыбнуться:

— Нет.

Линь Цзинхэн обхватил его подбородок пальцами и нежно прижался губами к уголку рта Лу Бисина. Затем осторожно стер ладонью холодный пот с его лба и медленно отодвинулся.

— Хм? Что ты делаешь? — Удивился Лу Бисин.

— Ты можешь сделать это сам, — ответил Линь Цзинхэн.

Лу Бисин непонимающе уставился на командующего.

Линь Цзинхэн слегка ущипнул себя за переносицу, а затем потянулся к тумбочке, в которой хранилась аптечка. В ящике оказались лекарства на любой случай. Линь Цзинхэн снова взглянул на Лу Бисина и повторил:

— Я сказал, что ты можешь перехватить инициативу, ты хочешь меня?

Лу Бисин почувствовал, что на мгновение его мозг дал сбой — будто он просто все еще спал и видел сон — но затем он, заикаясь, заговорил:

— Я… я… правда можно?

Прим.пер.: вангую, что последний поворот событий многих удивил)))

Я надеюсь, он мертв

Прежде чем бывшая столичная планета Кайли превратилась в космическую пыль, над ней парил искусственный спутник, не предназначенный для посещения несовершеннолетними, который по большей части и обеспечивал основную прибыль всем столичным жителям. Среди посетителей этой летучей «страны чудес» в свое время был популярен энергетический напиток, который называли «Торнадо». Один стакан этого напитка позволял взрослому человеку без проблем бодрствовать трое суток, а некоторые были настолько восприимчивы к его компонентам, что им хватило бы сил пробежать марафон, горланя гимн Независимого Флота, и даже не вспотеть. Конечно, было и достаточно случаев смертельной передозировки.

В тот день, когда Лу Бисин стал совершеннолетним, он отхлебнул глоток этого напитка из стакана отца. Эффект был таким сильным, что и спустя десятилетия он прекрасно помнил свои ощущения — и прямо сейчас он чувствовал себя примерно так же.

По расписанию у Линь Цзинхэна сейчас было время утренней пробежки. Не считая нескольких дней, проведенных в медицинской капсуле, он никогда не пропускал своих тренировок — до сегодняшнего дня. Он положил голову на согнутую руку и задремал — его волосы были в беспорядке, серые глаза мягко прикрыты. Его губы покраснели и припухли, а суровые черты расслабились, отчего выражение лица мужчины казалось теплым и нежным.

Лу Бисин не мог оторвать от него глаз. С каждой минутой его сердце стучало все сильнее, как будто он выпил полную бутылку небезызвестного «Торнадо». Он подумал, что сейчас мог бы подпрыгнуть до облаков, а затем навернуть полный круг вокруг планеты, но ему совсем не хотелось бы покидать Линь Цзинхэна, поэтому оставалось лишь сделать это мысленно.

Его сердце билось так быстро, что не только взбудоражило его самого, но и разбудило задремавшего Линь Цзинхэна. Тот приоткрыл глаза и поднял руку, жестом показывая Лу Бисину вести себя потише. Молодой ученый, конечно, успокоить рвущееся из груди сердце не мог, но слегка подвинулся, чтобы закрыть Линя от лучей солнца, проникавших в комнату из окна, а затем наклонился и нежно прижался губами к пальцам командующего.

Он чувствовал себя рыцарем, принимавшим бесценную награду, благословленную свыше, и наконец готовым встретить любые препятствия без капли сомнений и страха.

— Линь, — Лу Бисин знал, что Линь Цзинхэн не спит, поэтому пододвинулся поближе и тихо прошептал командующему на ухо. — А основной корпус Чжаньлу действительно уничтожен? Что если я построю для него новый? Я видел в книге стандартные конструкции механоидов класса А, производимых в Союзе, а чертежи нового завода уже прошли четвертую серию правок. Я мог бы запрограммировать роботов, которых использует команда инженеров, и когда фабрика будет построена… эй, не смейся!

Голос Линь Цзинхэна звучал немного хрипло:

— Обдумывай свои слова, прежде чем произносить их.

— Но я лучший инженер механоидов в Восьмой Галактике!

Глаза Линь Цзинхэна все еще были закрыты, но улыбка на его лице погасла. Когда он еще учился в Академии Черной Орхидеи, самым распространенным оскорблением было «ты словно из Восьмой Галактики» или «да это уровень Восьмой Галактики». Жертвы таких выпадов зачастую воспринимали их как смертельную обиду, поэтому затевали жестокие драки.

Слова «Восьмая Галактика» воспринимались едва ли лучше, чем матерные.

Самопровозглашенный Инженер механоидов №1 в галактике обдал теплым дыханием ухо Линь Цзинхэна и продолжил хвастаться, как любой обычный человек, старавшийся произвести впечатление на возлюбленного:

— А еще я хочу построить отдельный отсек на фабрике, чтобы производить «тренировочные» механоиды для пилотов-новичков. Но один из моих приятелей-инженеров недавно сказал мне, что механоиды — это опасное оружие, поэтому нельзя запускать их массовое производство. Мне кажется, он прав, так что я планирую использовать такие механоиды только для академических лекций… На Цимине появится новая Академия Звездного Моря… О, возможно, Цимин однажды будет похож на Вольто. Хм… правда, у нас будет более многочисленное население — совсем не интересно, когда на планете живет одна элита. Мы построим разноуровневые дороги, чтобы избегать автомобильных аварий… Точно, на Цимине полно неиспользуемой земли, я могу пойти и попросить премьер-министра выделить мне участок где-нибудь в тихом месте, чтобы построить здесь такой же особняк, как был у тебя на Вольто. Как насчет этого?

— Нет, — ответил Линь Цзинхэн.

— Тогда можно отстроить копию моего дома на Кайли, правда он такой огромный, что нам понадобятся роботы для уборки, а Чжаньлу можно использовать как центральный контрольный модуль, он будет персональным дворецким.

— Чжаньлу надоедливый, — произнес Линь Цзинхэн.

— Не волнуйся, если мы будем тебя раздражать, можешь выгнать нас обоих, чтобы мы надоедали друг другу без тебя, — быстро выкрутился Лу Бисин, а затем заговорил тише. — Но… не прогоняй меня слишком часто, ладно?

Линь Цзинхэн почувствовал, как Лу Бисин придвинулся еще ближе к нему. Он некоторое время держал руку над телом командующего, пока наконец не потянулся и не сгреб мужчину в объятья, словно мягкую игрушку.

Линь открыл глаза и кинул предупреждающий взгляд на молодого ученого. Тот тут же успокоил свои шаловливые руки, а за спиной у него, казалось, испуганно застыл невидимый хвост:

— Позволь пообнимать тебя еще немного, я обещаю, что буду лежать тихо.

Линь Цзинхэн легонько шлепнул его по тыльной стороне ладони.

Лу Бисин тихо вздохнул и растворился в тепле человеческого тела, лежащего в его объятьях. Теперь он попробовал «кислый виноград», понял, насколько тот оказался сладким, и осознал, что в будущем сможет продолжать наслаждаться вкусом — эта мысль не давала ему покоя (прим.пер.: «кислый виноград» — метафора, означающая разочарование в чем-то долгожданном, это отсылка к тому, что произошло в первый раз, когда они были близки). Он даже немного сожалел о том, как вел себя с Туран, блефуя, словно наивный ребенок, — надо бы сбросить эту показную надменность и наладить с ней отношения…

Хотя Линь Цзинхэн не подал вида, Лу Бисин догадывался, что и у него не получилось в полной мере заставить командующего чувствовать себя комфортно. Молодой ученый словно обнаружил для себя новое поле для исследований или заглянул в оглавление интересной книги — его поглотила невероятная жажда знаний. Он едва сдерживался, чтобы не побежать искать учебные материалы и не попросить Капитана Туран поделиться информацией, чтобы узнать как можно больше.

Лу Бисин на некоторое время погрузился в свои размышления, пока не понял, что его мысли принимают другой — более опасный — оборот. Он быстро стряхнул с себя неуместные фантазии, но его лицо уже окрасилось румянцем.

— Когда мы состаримся, война давно останется в прошлом, — произнес он. — Я буду преподавать и писать книги — много книг. Я расскажу в них о том, как воссоздал корпус самого могущественного механоида в Союзе. А еще я напишу собственные мемуары — половина будет посвящена обычным вещам, а половина — тому, как я завоевал сердце самого желанного мужчины Союза…

Лу Бисин хотел распланировать каждую секунду до самой смерти — наверное, он мог бы потратить целых пару недель на составление списка желаний на их совместную жизнь. Линь Цзинхэн внимательно слушал его болтовню, чувствуя, что если молодой ученый будет продолжать в том же духе, оставшихся у них в запасе 200 с небольшим лет не хватит на то, чтобы осуществить все задуманное. Возможно, им стоит молиться, чтобы очередная генетическая революция увеличила продолжительность жизни до 500 лет.

Будущее, которое описывал Лу Бисин, было похоже на мечту, в которой все жизненные неурядицы растворились, а расставание и смерть не существовали в принципе.

***

— Современные люди все еще верят в такие сказки?.. Пока смерть не разлучит нас и все в таком духе?

В городе Ангелов на большом 3D-экране рядом с фонтаном в виде богини проигрывался трейлер к фильму. Несмотря на кризис, индустрия развлечений Города Ангелов не только не рухнула, но и расцвела даже больше, чем в лучшие времена на Вольто. Возможно, несчастные люди, лишенные Эдема, видели в развлечениях единственную возможность чем-то наполнить свои пустые сердца.

Внезапный расцвет индустрии позволил нескольким киностудиям заработать денег и переехать в Город Ангелов. Один билет на живой концерт Евгении стоил почти как букет роз «Лазурное море», и даже за такие деньги найти билеты в продаже было очень сложно.

В комнате отдыха Адмирала Вульфа стоял телескоп, с помощью которого по ночам можно было смотреть на звезды, а в дневное время наблюдать за происходившим на центральной площади. Досмотрев трейлер фильма, он отхлебнул чай из своей чашки. Фильм назывался «Коридор счастья» и рассказывал об отношениях влюбленной пары с момента знакомства и до самой старости. История была романтичной, и ее даже удалось снять на Вольто — правда, с учетом военных событий на планете, половина пейзажей были воссозданы искусственным образом.

— Я слышал, что эта киноновинка уже стала популярна среди населения, все билеты на премьеру распроданы, — секретарь старого адмирала наклонился и учтиво наполнил опустевшую чашку горячим чаем. Секретарь, которого звали Ван Айлунь, был высоким и худым мужчиной возрастом за 200 лет.

Известный на весь Союз адмирал славился своей странной привычкой нанимать людей в помощники и недолюбливал ИИ. Ван Айлунь следовал за ним на протяжении последних 150 лет и заботился обо всех ежедневных делах пожилого адмирала, словно персональный дворецкий. Этот приближенный секретарь редко говорил на публике и не бросался в глаза — он напоминал робота даже больше, чем современные ИИ. Лишь наедине он иногда болтал с Адмиралом Вульфом:

— Сейчас все живут на грани, поэтому людям естественно искать утешение в историях о вечной любви… или о чем-то еще важном. Все мечтают вернуться на Вольто. Даже розы «Лазурное море» приобрели свою популярность, потому что на языке цветов означают «потерянную родину». В этом же фильме поднимаются сразу обе темы, которые волнуют сердца граждан, поэтому не удивлюсь, если он станет центром обсуждений на всех чаепитиях Города Ангелов.

— Ты прав. Я слышал, ты инвестировал деньги в выращивание роз «Лазурное море», уже много дохода получил? — Адмирал Вульф бросил на секретаря насмешливый взгляд и, не дав тому ответить, продолжил. — Жители хотят вернуться на Вольто, но эта планета уже не та, что была прежде. Люди вокруг тоже меняются, и к тому времени, когда твои волосы поседеют, ты заметишь, что и сам изменился. Все, во что ты верил, безвозвратно потеряно, твои идеалы успели уже сотню раз пошатнуться за все эти годы, а органы в твоем теле несколько раз заменены медицинскими капсулами. И все равно тебе захочется вспоминать о прошлом, даже когда ты поймешь, что твоя память настолько плоха, что приходится полагаться на искусственные хранилища воспоминаний. Айлунь, тебе не кажется, что это жалкое зрелище?

Ван Айлунь слушал его рассуждения молча, не перебивая даже фразами наподобие «я всегда буду рядом с вами», призванными продемонстрировать преданность.

— Иногда кажется… что ты просто зомби, захвативший чужое тело. Те, кто притормозил генетические исследования, были правы. Зачем людям так долго жить? Наши души не могут существовать столько лет, так какой смысл в долговечности плоти? Люди хотят жить до тех пор, пока не превратятся в погребальную урну, и замедляют свой метаболизм, становясь буквально окаменелостями. Теперь весь мир пропах вонью разложения.

Адмирал Вульф замолчал, задумчиво уставившись на чайную чашку.

Пожилой адмирал за всю жизнь так и не женился. По слухам, в молодости он был замешан в скандале, но история казалась смехотворно неправдоподобной, а второй человек, упоминавшийся в ней, умер еще до образования Межзвездного Союза. Из уважения к усопшему, с тех пор никто не поднимал эту тему. Со времен его юности и до сегодняшнего дня прошло столько лет, что адмирал уже стал стар, словно исторический музей. Когда он не был занят работой, то проводил время в своей резиденции. У него не было особых увлечений, и единственное, чем он занимался в свободное время, так это смотрел на чай в своей чашке и предавался воспоминаниям.

Некоторые поговаривали, что если бы самые многообещающие командующие не погибли еще в молодости, пожилой адмирал давно вышел бы на пенсию.

Внезапно в комнате отдыха послышался щелчок, и одна из стен медленно отодвинулась, открыв взгляду спрятанное за ней помещение.

Старик ценил тишину и уединение, поэтому его комната отдыха всегда была закрыта для посетителей. Не считая секретаря, любой желающий встретиться с ним, должен был заранее назначить время и дату — но и из этого правила явно были исключения.

Ван Айлунь, будто уже готовый к приходу гостей, вынул еще один комплект чашек. Расставив посуду перед визитерами, он ловко налил в них свежезаваренный чай.

Все посетители носили длинные одежды и странные маски. На передней части одежд было вышито изображение женщины с хвостом змеи — символ Проекта «Нюйва» и АУГ. Никому и в голову не пришло бы, что ужасные пираты могли спокойно ходить по зданию правительства Города Ангелов.

— Вы все пришли, — старый адмирал оглядел группу людей. — В Городе Ангелов автоматически поддерживается температура в 26 градусов, вам не жарко в ваших костюмах?

— Наши сердца полны страха, — ответил один из людей в масках. — Даже воздух Союза может содержать в себе наномашины систем слежения, поэтому мы не решаемся показать даже пряди волос.

Другой гость добавил:

— Но мы молимся, чтобы в мире, который мы создадим через сотню лет, больше не было цифрового терроризма.

Они привыкли говорить на языке пророков, поэтому все их беседы звучали как шифр. Их голоса странно меняли интонацию, а у речи был необычный слуху тембр, больше похожий на песню, чем на обычный разговор.

Вульф махнул рукой и произнес:

— Достаточно, не стоит и говорить о будущем, если сейчас вы не можете справиться даже с пешками из Войск Славы. Организация лежит в руинах, отовсюду слышатся жалобы, поэтому для начала позаботьтесь о себе.

Ван Айлунь вышел в центр комнаты, поднял свое персональное устройство и открыл на нем 3D-проекцию. Перед глазами присутствующих появилось изображение просто одетого мужчины среднего возраста, чей взгляд был полон тревоги.

Посетители в масках были шокированы и, отбросив напускное спокойствие, хором воскликнули:

— Александр Харрис!

— Что произошло, он все еще жив?

— Он жив, — ответил обычно молчаливый секретарь. — Пророк Харрис взял себе псевдоним Хоуп. Он некоторое время прятался среди пиратов Принца Кайли в Восьмой Галактике, но теперь — судя по данным из доверенного источника, — он тайно вернулся и ищет поддержку среди членов организации. Мои друзья, из-за вашей недальновидности и решения объединить усилия с Войсками Славы, вас теперь преследуют предатели, захватившие Вольто. Вы все застряли на территории Союза и не можете скрыться от врага, поэтому и тревожные настроения в организации сразу усилились. Харрис известен своей харизмой, поэтому вы и сами знаете, чего ждать после его возвращения.

Адмирал Вульф медленно выпрямился в своем кресле:

— Мы с вами заодно, мои друзья. Раз шторм уже разыгрался, сейчас не время бороться друг с другом.

Пираты в масках на какое-то время замолчали, а затем один из них поднялся на ноги и произнес:

— Адмирал, у вас же везде есть связи, так не могли бы вы подсказать нам, где сейчас этот человек?

Ван Айлунь улыбнулся:

— Последние координаты, которые были направлены Пророком Харрисом, находятся где-то в районе планеты Эгрет Восьмой Галактики. Он собирается пройти сквозь публичный коридор к контрольному пункту Союза. Из достоверных источников известно, что в Седьмой Галактике его встретит союзник от организации. Я предлагаю не дать ему возможности показаться на публике, а лучше — вообще избавиться от него, пока он еще в Восьмой Галактике. Каково ваше мнение?

— Адмирал, ваш источник точно не ошибается? Какие связи вы используете? — Неуверенно спросил один из посетителей.

Вульф поднял голову. Острый взгляд этих постаревших глаз будто пронзил маску человека насквозь, и тот слегка задрожал от страха. Двое его товарищей слегка оттащили его назад, и говоривший опустил голову:

— Простите, я не…

— Если ты нам не веришь, это не страшно, можешь подождать возвращения Харриса и попробовать сразиться с ним — посмотрим, кто выйдет победителем, — ответил Ван Айлунь, все еще вежливо улыбаясь. — Я даже с удовольствием посмотрю на это… становится поздно, у Адмирала Вульфа скоро вечернее медицинское обследование, так что вам пора расходиться.

Пираты в масках сейчас были на территории Вульфа, поэтому не решались устраивать сцену и быстро удалились. Тайная дверь закрылась за ними. Ван Айлунь собрал их чашки и выкинул их в уничтожитель отходов, а затем бросил на адмирала короткий взгляд, будто хотел что-то сказать.

— Что такое? — Поинтересовался Вульф.

Ван Айлунь некоторое время сомневался, прежде чем спросить:

— Вы попросили кого-то встретить Харриса и передать ему оружие, а затем сообщили его координаты этим диким псам из Фракции Психов. Вы планируете помочь ему или избавиться от него?

— Харрис умен и куда сильнее этих жалких собак. И в прошлом он был близок с бунтовщиками из Белой башни. Когда Лаура Гордон пожертвовала своей жизнью, «запретный плод» и результаты исследований биочипов были утеряны. Даже спустя годы эти идиоты не продвинулись в своих разработках, но мне кажется, что Харрис все еще что-то скрывает от всех. Он никогда этим не делился лишь потому, что не поддерживал Проект «Нюйва», — сказал Вульф. — Этот человек мог бы стать серьезной угрозой, но к сожалению, он стареет и при этом все еще цепляется за свои наивные мечты о мирной жизни. Наши стремления никогда не совпадали.

— Да, с разумными людьми всегда сложнее справиться, — согласился Ван Айлунь.

— Но именно они разжигают самые сильные пожары и становятся эпицентром урагана, — продолжал Вульф. — Он слишко увлечен своими фермерскими фантазиями, нам придется разбудить его насильно. Он должен понять, что его верования — ничто под дулом пистолета, что власть и возможности являются следствием кровопролития, и что мы можем надеяться только на самих себя… Кстати, что в Восьмой Галактике могло так задержать его?

Ван Айлун поднял глаза и встретился взглядом с адмиралом.

Лицо старика Вульфа было спрятано в тени и напоминало лик каменной статуи.

— Что бы то ни было, избавьтесь и от этого тоже, — махнул рукой Вульф. — Чтобы у Харриса не было повода вернуться и снова заняться своей ерундой — в этом мужчине нужно пробудить немного ненависти, чтобы он снова встал на ноги.

Ван Айлун понимающе кивнул и спросил:

— Адмирал, по поводу Восьмой Галактики и Линь Цзинхэна… Вы верите в слова Харриса?

Вульф надолго замолчал.

Секретарь почувствовал, что задал неуместный вопрос, и опустил голову, собираясь уйти.

— Мне хочется верить, — тихо сказал Вульф. — Хочется верить, что он уже мертв.

Пожалуйста, помогите...

Потребовалось много времени, чтобы пламя войны, способное сжечь дотла всю Новую звездную эру человечества, наконец распространилось — как могли они позволить трусливым защитникам мира затушить этот огонь, не дав ему разгореться?

Кровь и плоть людей должны были стать топливом для этой войны — точно как когда равнодушные психопаты из Союза не задумываясь вызывали одну трагедию за другой.

Поэтому лучше бы Линь Цзинхэн уже был мертв.

Тогда его непревзойденная слава навсегда упокоилась бы с миром в сердце Союза.

Межгалактические коридоры не были похожи на скоростные шоссе на земле, у которых было фиксированное расположение. Все трансферные точки, планеты, космические станции и даже сами галактики постоянно вращались и передвигались. Поэтому координаты коридоров были невероятно сложными, зачастую динамически изменялись, и запомнить их было практически невозможно.

Создание межгалактического коридора тоже было непростой задачей. Конструкция должна была учитывать все паттерны движения небесных тел, сквозь которые проходил коридор, и всевозможные мелкие ошибки в расчетах. Как только схема была готова и опубликована, все механоиды и космические корабли автоматически получали обновление навигационных карт.

Требования к конструкциям гражданских коридоров обычно были гораздо строже, чем военных — в них необходимо было предусмотреть системы экстренной помощи, а станции снабжения должны были удовлетворять минимальным стандартам, принятым в Союзе. Такие станции были мобильными и перемещались по коридору, а так же должны были всегда содержать любые необходимые путешественникам запасы, поэтому поддерживали тесную связь с ближайшими планетами.

Карликовая планета Эгрет была одной из таких важных осевых точек для многих межгалактических коридоров, но после ее уничтожения новому правительству пришлось использовать вместе нее соседнюю — Альпенглоу (прим.пер.: Альпийское сияние — оптическое явление, проявляющееся как горизонтальное красноватое свечение около горизонта. Мне английское звучание названия планеты нравится больше, поэтому оставила так, не обессудьте).

Механоид Хоупа приземлился на ближайшей к планете Альпенглоу частной станции снабжения.

Конечно, «частная станция снабжения» на деле была просто нелегальной торговой точкой дельцов с черного рынка.

Пока новое правительство занималось восстановлением коридоров, бывшие контрабандисты Восьмой Галактики выползли из своих укрытий и заново открыли свой бизнес прямо на мелких станциях снабжения. А так как правительство еще не выпустило никаких законов на этот счет, их все еще можно было считать «серыми» торговцами.

Большинство таких баз не афишировали свое присутствие, и продавали товары лишь немного дешевле, чем официальные станции. Если путешественник был достаточно сообразительным и знал, где отыскать такие торговые точки, он мог неплохо сэкономить.

На маленькой станции снабжения было немало покупателей, но в основном они выглядели как дикари и завсегдатаи черного рынка, поэтому внутри творился хаос. Зона общепита тоже выглядела потрепанной — здесь была лишь одна забегаловка и вендинговый аппарат по продаже ампул питательного раствора. Столов и стульев не хватало, поэтому люди ели и болтали между собой, сидя прямо на полу. Иногда вспыхивали конфликты, но кулаками никто не размахивал, зато станция от этого казалась еще более оживленной. Торговцы, останавливавшиеся на неофициальной станции снабжения, были похожи на одиноких волков, охотившихся на заброшенных землях, и хорошо понимали, в каких ситуациях не стоит затевать драку.

Хоуп обменял ампулу питательного раствора на место за небольшим столом и заказал скромный ужин в забегаловке.

На космических станциях было запрещено использовать открытый огонь, поэтому вся еда представляла из себя замороженные на планете Альпенглоу готовые блюда, которые просто разогревали в столовой. Они не казались свежими и были странными на вкус, напоминая питание на борту самолета Древней земной эры.

Новый последователь Хоупа, а по совместительству технический специалист из Восьмой Галактики, спросил:

— Пророк, что вы планируете делать после того, как покинете Восьмую Галактику?

— Наш спонсор передаст нам оружие, — ответил Хоуп. — Но оно предназначено только для самообороны. По моему мнению, нам стоит любыми способами избегать вооруженных столкновений — межгалактическая война это не ссора в детском саду, нельзя просто наподдать друг другу, а затем взяться за руки и помириться. Стоит нажать кнопку запуска ракеты, и все присутствующие на поле боя будут вынуждены выбрать сторону. В независимости от того, кто выйдет победителем из этой схватки, прольются реки крови, и что-то изменить будет уже нельзя.

В то время, когда все вокруг были ослеплены ненавистью и сумасшествием, когда люди, храня в сердцах кровь и плоть своих погибших товарищей, бросались мстить своим врагам, непоколебимая вера Хоупа в мирное решение любых конфликтов была подобна одинокому лучу света в непроглядной тьме. Техник неосознанно кивнул и произнес:

— Мы последуем за вами до конца.

Хоуп повернулся к нему и приветливо сказал:

— Предательство Войск Славы было предсказуемо. Пусть мы и помогали друг другу выживать за пределами галактик, но делали это лишь потому, что другого выхода не было. Это не означает, что мы смогли бы идти одной дорогой после вторжения в Союз.

Другой последователь АУГ добавил:

— Я даже думаю, что они планировали предательство еще до вторжения в Союз. Они заранее сговорились с Илевом из крепости Колибри и сначала обещали, что поделятся с нами своими запасами и дадут доступ к трансферным точкам, но повернулись к нам спиной, как только захватили Серебряную Крепость и Вольто. Они даже воспользовались влиянием Илева в Союзе и выгнали нас из Первой Галактики.

Хоуп спокойно кивнул:

— Это правда, но объективно рассуждая, наши стремления не конфликтуют. Им нужна политическая власть, а у нас две основные цели. Во-первых, исполнение последней воли бывших директоров Белой башни, уничтожение Эдема и освобождение человечества. Во-вторых, мы хотим, чтобы наша организация получила официальный статус, признанный Союзом. Мне кажется, у нас еще есть темы для переговоров, но почему же Войска Славы отказались от нашей помощи? Уверен, дело в этих бескультурных психопатах, все еще держащих часть организации в своих руках. Неужели нам придется защищать эти отбросы, на которых даже союзники смотрят свысока?

— Пророк, вы думаете, что эти солдаты приняли бы доктрины нашей организации? — Спросил техник.

— Наши учения должны быть гибкими и подстраиваться под ситуацию в мире. Недавно я разговаривал с Ректором Лу, и мне показалось, что его мнение вполне разумно. Любая идея — какой бы правильной она ни была — погибает, если ее не адаптировать и не развивать. Она либо превратится в пустую раковину, либо сгниет со временем. Человечество уже заселило целые галактики, поэтому было бы нелепым ожидать от людей возврата к охоте в лесу. Мы должны признать важность некоторых технологий, сделавших нашу жизнь лучше. Например, питательные растворы и батончики — пусть они и не так вкусны, как нормальная еда, но они без сомнения спасли миллионы жизней. Требовать запрета таких вещей — это не помощь человечеству, а практически терроризм, — ответил Хоуп. — Мы выступаем против злоупотребления технологиями и опасного оружия, поэтому в будущем нам нужно продвигать более осознанные законы о защите окружающей среды, а также настаивать на тщательном контроле в некоторых исследовательских областях. Мы не должны создавать сверхсолдат и бороться с жестокостью такими методами, но и насаждать идею возврата к принципам жизни древних людей тоже бессмысленно.

Техник, который совсем недавно присоединился к последователям пророка, почувствовал, как с каждым словом Хоупа его сердце все больше наполняется желанием помочь человечеству.

Хоуп на какое-то время прекратил свою проповедь и напомнил своим последователям, что нужно поесть, пока еда не остыла. Но стоило ему взять в руки приборы, как на станции послышались восторженные голоса:

— Она здесь, ура!

Толпа издавала радостные крики, и Хоуп поднял голову, чтобы взглянуть на небо. Орбиты планеты Альпенглоу и маленькой станции снабжения должны были вот-вот пересечься.

Планета быстро приближалась, будто в любое мгновение могла столкнуться с летучей базой, и люди в столовой даже запаниковали — им казалось, что небеса вот-вот рухнут на землю. Но персонал станции сохранял спокойствие и даже посмеивался над нелепым поведением посетителей. Вдоволь позабавившись, служащие подошли, чтобы поднять на ноги перепуганных клиентов.

На столе стоял крохотный телескоп, сквозь который посетители станции могли поближе взглянуть на планету. Когда Альпенглоу приближалась максимально, с помощью этого нехитрого оборудования можно было даже рассмотреть городские огни.

Самая первая ферма, построенная Хоупом, располагалась как раз на планете Альпенглоу — он специально выбрал такой маршрут, чтобы еще раз взглянуть на результаты своего труда перед отбытием из галактики.

Энергетическую башню на огромной плантации обслуживали роботы, ее свет никогда не гас, и помимо основной функции она выступала опознавательным знаком территории фермы. Хоуп услышал, как человек за соседним столом увлеченно объяснял своим собеседникам:

— Вы это видели? Световая башня вон там — это и есть плантация, которую мы только что пролетали. Правда, красиво?

На лице Хоупа медленно расцвета улыбка.

Действительно, очень красивое место.

Рядом с фермой находилось естественное озеро, на дне которого можно было обнаружить редкие минералы — они придавали поверхности воды особое свечение, будто поверх нее вечно сияла радуга. Климат планеты был достаточно теплым и влажным, а в более жаркий сезон уровень воды в озере поднимался, и оно затапливало ближайшие долины. В солнечные дни разноцветное сияние минералов создавало невероятное в своей красоте зрелище.

Хоуп обнес эту область защитными сооружениями, провел к ней дороги и обустроил места для отдыха, назвав получившуюся зону «Жемчужной террасой».

Альпенглоу изначально была лишь маленькой планетой на окраине Восьмой Галактики с крошечным населением. Но теперь она стала первой базой для производства продуктов питания в свежеотстроенной галактике, а статус новой осевой планеты для станций снабжения принес ей еще большую известность.

Что касается Жемчужной террасы, Хоуп полагал, что однажды она может превратиться в популярную туристическую точку — люди будут писать о ней стихи или использовать ее для предложения руки и сердца.

Планета быстро скрылась из виду, в зоне общепита снова послышался гул разговоров, а сквозь динамики станции раздался гимн Независимого Флота, что вызвало шквал недовольства среди посетителей. С момента восстановления сетей связи новое правительство активно пропагандировало свои планы на развитие галактики и постоянно проигрывало гимн, который всем уже изрядно надоел. Чтобы заглушить заезженную мелодию гимна, странствующие торговцы начали устраивать собственные концерты, борясь за место у микрофона, — вся сцена выглядела до нелепости комичной.

Один из последователей АУГ повернулся к Хоупу и произнес:

— Пророк, люди, которые должны нас встретить, отправили сообщение. И оно пришло не по каналу связи на дальние расстояния — значит, они уже где-то поблизости. Я подтвердил им наши координаты, и они предложили пересечься на этой станции.

— Хорошо, — ответил Хоуп. — Тогда давайте доедим наш ужин и приготовимся к отлету.

Но не успели они приступить к еде, как в столовой воцарилась мертвая тишина, будто кто-то наложил на толпу заклинание молчания. Крупный мужчина за соседним столом резко поднялся, уронив стул, и тот с грохотом упал на пол. Хоуп и его последователи растерянно обернулись к экрану в центре столовой, на который таращились посетители станции. Экран был разделен на две части — верхняя указывала прогресс ремонта индивидуальных механоидов клиентов, а на нижней отображалась прямая трансляция окружавшего базу космоса.

К станции снабжения зловеще приближался вооруженный флот механоидов.

Он состоял из механоидов среднего размера, соблюдавших четкую формацию и вооруженных до зубов. При этом все местные торговцы прекрасно знали, что ни один флот нового правительства Восьмой Галактики никогда не воспользовался бы частной станцией снабжения для отдыха и пополнения запасов.

Официант от страха уронил на пол поднос разогретой еды и в панике заорал:

— Вот ведь дерьмо, босс! Кто-то прибыл, чтобы избавиться от нелегального бизнеса!

Торговцы в столовой не знали, что делать — с одной стороны, они боялись ареста, а с другой понимали, что под шумок могут вынести со станции кучу еды. Несколько самых сообразительных мгновенно бросились в зону отлета и бежали со станции. Владелец базы метался по помещению и отчаянно кричал на роботов и случайных посетителей, не зная, как ему поступить.

— Это они? — Тихо спросил техник, примкнувший к АУГ. — Наши провожатые?

— Не похоже, — последователь, который раньше доложил о получении сообщения, проверил свое персональное устройство. — Я совсем недавно отправил наши координаты, они не могли так быстро появиться здесь. А если бы и смогли, зачем им так явно заявлять о своем прибытии?

Взгляд Хоупа был прикован к неизвестному флоту на большом экране. Его обуяло дурное предчувствие, он изменился в лице и резко скомандовал:

— Мы уходим!

Последователи Хоупа быстро побежали вслед за толпой торговцев. Хоуп схватил официанта, который тоже торопился покинуть столовую, и предупредил:

— Это нападение врага, а не правительственный патруль. Скажи своему боссу развернуть защитное поле станции на максимум и немедленно бежать!

Официант в неверии уставился на него, но затем все же рванул докладывать информацию владельцу станции.

К сожалению, тот не воспринял предупреждение всерьез и лишь насмешливо проорал на всю столовую:

— Ага, конечно, блять, враги! Вы не заплатили за ужин!

— Пророк, скорее!

Маленький механоид, на котором они прибыли, был полностью заряжен и уже стоял на взлетном треке. Хоуп затолкал нескольких перепуганных последователей в кабину, но даже не успел установить связь с ментальной сетью, когда собственными глазами увидел вражеский флот. Мгновение спустя целая волна ракет устремилась к станции снабжения.

Несколько торговцев, еще в самом начале сбежавших со станции, управляли старыми неповоротливыми кораблями, а не вооруженными механоидами. Первая же ракета уничтожила их — те люди, которые еще несколько минут назад планировали украсть еду и тихо улететь, в мгновение ока превратились в космическую пыль, даже не успев осознать произошедшее.

***

В это время в штаб-квартире вооруженных сил Цимина Линь Цзинхэн, старательно игнорируя бесконечные вопросы Туран о пропущенной утренней тренировке, поднялся на борт «Модели 3».

Первым делом он услышал голос Чжаньлу:

— Доброе утро, сэр. Сегодня вы…

— Заткнись, тебе сегодня не разрешено болтать, — оборвал его Линь Цзинхэн.

Чжаньлу:

— …

Могущественный ИИ, один грамм ядра которого стоил шесть миллионов, не мог взять в толк, что он сделал не так, просто поздоровавшись.

Туран уставилась на слегка изогнутые в улыбке губы Линь Цзинхэна и подумала, что ее босс становится все больше похож на настоящего садиста — теперь он, казалось, наслаждается собственными издевательствами над несчастным ИИ.

Линь Цзинхэн поднял руку, останавливая поток вопросов от Туран, и поинтересовался:

— Мы уже схватили Хоупа?

— Пока нет, он, видимо, сбежал по нелегальному коридору. Мы усилили контроль над пространством вокруг частных станций снабжения. Кроме того, лично я считаю, что нам пора вплотную заняться этими торговыми точками дельцов с черного рынка, — пока Туран говорила, ее персональное устройство заморгало. Она сделала командующему жест и приняла входящий вызов. — Капи… уф, Адмирал Межгалактических сил защиты Восьмой Галактики, Элизабет Туран, слушаю вас… что вы сказали?!

Линь Цзинхэн резко остановился.

***

Первый корабль, покинувший маленькую станцию снабжения, заметил, что что-то не так и ухитрился избежать волны смертельных ракет. Его защитное поле было тут же разбито волной огня пушек частиц, и торговец бросился к ближайшей трансферной точке, тем самым спровоцировав экстренное оповещение военных баз Восьмой Галактики.

— Неизвестный флот механоидов внезапно открыл по нам огонь, пожалуйста, помогите…

Следующий залп ракет вдребезги разбил хвостовую часть корабля. Защитное поле торгового судна было неспособно противостоять оружию военных механоидов, поэтому двигатели мгновенно взорвались и повлекли за собой цепную реакцию, уничтожившую корабль прежде, чем тот смог пройти сквозь трансферную точку.

Энергетическое поле портала было потревожено взрывной волной, и запись крушения торгового судна была сразу направлена на военную базу Цимина.

Хоуп включил автоматическое ускорение на своем механоиде и взлетел, не прибегая к помощи трека. Почти одновременно с этим вся зона отлета разлетелась на куски, а система искусственной гравитации станции отключилась. Механоиды, все еще находившиеся в отсеках летучей базы, разом взмыли вверх, а остатки запасов со станции разлетелись в разные стороны в открытом космосе. Обломки ракет и кораблей разрушили крышу зоны отлета. Оборудование базы разбилось, словно хрупкое стекло, и все посетители, не успевшие сбежать, роботы, служащие столовой… разом превратились в кровавое месиво, легко различимое сквозь ментальную сеть.

Маленький механоид, который чудом сумел спастись, наблюдал за катастрофой издалека, а внутри его кабины не прекращали выть сигналы тревоги.

Хоуп увернулся от очередной ракеты и в отчаянии ударил кулаком по стене.

***

Получив сигнал о бедствии, ближайшая военная база на Альпенглоу немедленно отправила подкрепление.

Руководителем этой базы был один из солдатов Девятого Отряда, который вместе с несколькими боевыми товарищами отправился контролировать новый осевой пункт для космических станций снабжения. Остальные сотрудники были наняты уже после формирования нового правительства, и большинство из них были коренными жителями Альпенглоу, лишь недавно получившими нормальные имена и документы. Они тренировались всего шесть месяцев и до этого случая лишь помогали поврежденным в пути кораблям вернуться на планету. Эти люди совсем не были готовы противостоять вооруженному флоту пиратов.

Но за их спинами сейчас находилось полтора миллиарда людей, поселившихся на развивающейся планете и с надеждой смотревших в будущее.

У них попросту не было выбора.

Прежде чем рассредоточиться, враги на мгновение были окружены флотом военной базы Альпенглоу.

Последователь Хоупа из АУГ с трудом выбрался из застывшего почти до твердого состояния защитного газа и закричал:

— Пророк, наши провожатые…

Хоуп не ответил ему, с ужасом наблюдая сквозь ментальную сеть, как тяжелый механоид медленно выплывает из трансферной точки позади напавшего на них флота. Его огромный корпус напоминал чудовищного монстра, а вслед за ним из портала показалось множество механоидов среднего размера.

На фоне темного космоса символ АУГ, начертанный на вражеских кораблях, особенно бросался в глаза.

Хрупкий флот Альпенглоу был словно замок из песка перед лицом смертоносной морской волны.

— Пророк!

Хоуп не раздумывая направил свой механоид в сторону флота военной базы Альпенглоу.

Но было уже слишком поздно.

Вооруженные силы маленькой планеты были уничтожены менее чем за минуту. Даже крошечный механоид Хоупа получил повреждения, попав под перекрестный огонь — его защитное поле было уничтожено, а арсенал корабля воспламенился.

Несколько последователей попытались заставить Хоупа сесть в спасательную капсулу, как только на борту начался обратный отсчет до самоуничтожения.

Провожатые, которых они ждали, наконец прибыли на место происшествия и попытались связаться с механоидом Хоупа, несмотря на нестабильный сигнал.

Флот АУГ даже не взглянул на обломки кораблей побежденного ими отряда, а вместо этого кинулся вслед за выжившими, намереваясь уничтожить их всех до единого.

Сквозь нестабильную связь с ментальной сетью механоида Хоуп увидел, как одна из ракет упала на поверхность планеты Альпенглоу.

Похожее на гриб ядерное облако мгновенно уничтожило все городские огни и даже никогда не угасавшую энергетическую башню.

Жемчужная терраса, прекрасные плантации и миллионы людей — все погибло в этом ужасном взрыве.

Будто с тех пор, как планета Эгрет была взорвана пиратами, все осевые планеты поблизости были самой судьбой обречены на гибель.

Механоид Хоупа самоуничтожился, и пророка насильно выкинуло из ментальной сети. Он потерял сознание, а его последователи мгновенно превратились в пепел. Спасательная капсула, словно крохотная песчинка, просочилась сквозь обломки корабля и скрылась в безмолвном космосе.

Прим.пер.: тяжелая и грустная глава…

Линь Цзинхэн

Как только спасательная капсула Хоупа покинула взорвавшийся корабль, другой механоид, притаившийся посреди флота АУГ, быстро определил местоположение пророка и заблокировал сканирующий сигнал пиратов, надежно спрятав координаты капсулы. Затем он тайком выловил Хоупа из открытого космоса.

В это время флот АУГ, словно жестокое чудовище, преследовал последних выживших солдат Альпенглоу.

Во внутренней коммуникационной сети спасательного отряда с маленькой планеты остался лишь один бывший солдат Девятого Отряда, который отчаянно пытался докричаться до своих товарищей:

— Рассредоточиться! Не приближайтесь к планете! Иначе ракета упадет…

Не успел он закончить фразу, как смертоносная боеголовка подбила хвостовую часть его механоида, и его голос потонул в грохоте взрыва. Слова даже не достигли ушей его товарищей по отряду, потому что все закаленные в сражениях солдаты уже были мертвы, а выжило всего несколько недавно присоединившихся к армии новичков, которые абсолютно растерялись и, словно испуганные животные, рванули обратно на военную базу… заодно рассекретив ее местоположение для врага.

Их нельзя было даже винить за поспешное решение, и не было смысла напоминать им, что борясь за собственную жизнь на поле боя, все еще нужно помнить о своих товарищах и безопасности целой планеты. Те люди, которые умели сохранять спокойствие в подобных ситуациях и действовать на общее благо, были, безусловно, героями. Но и те, кто на такое способен не был, не являлись абсолютным злом или жалкими трусами — все они были живыми людьми из плоти и крови.

Военная база Альпенглоу мгновенно подняла защитное поле, но этот хрупкий барьер был неспособен противостоять ударам ядерных боеголовок. Лишенные качественного оборудования и крепкого защитного поля, системы командного пункта разрушались все больше с каждым прямым попаданием — на крохотной планете один за другим вспыхивали чудовищные взрывы, похожие на гигантские грибы.

Когда капсула Хоупа оказалась в улавливающей сети, неизвестный механоид поспешил подобрать ее с поля боя и затащить на борт корабля.

— Он все еще жив, это, вероятно, просто побочный эффект от насильного разъединения с ментальной сетью…

— Боже, он почти… Я перепугался, никак не ожидал, что он ринется на передовую в его-то возрасте, это так безрассудно! Мы чуть не стали гонцами, несущими дурную весть…

— Одна инъекция релаксанта должна привести его в чувства.

Препарат попал в кровоток Хоупа, и мужчина неосознанно закричал и закорчился от боли, вызванной судорогами.

— Нужно обновить программное обеспечение медицинской капсулы, как такое могло произойти? Почему она использовала такой сильный релаксант? Нужен анестетик и физраствор, он не настолько молод, чтобы терпеть такие побочные эффекты.

— Осторожнее… прижмите его голову, но не закрывайте крышку капсулы… он очнулся?

— Пророк Харрис, как вы себя чувствуете? Вы слышите меня?

Зрение Хоупа все еще было затуманено, но он уже с трудом пытался подняться. Мысленно он до сих пор находился на борту уничтоженного механоида, растворившегося во взрывной волне ракеты, поразившей плантацию на Альпенглоу:

— Нет…

Механических голос медицинской капсулы предупредил:

— Осторожно, пациент проявляет агрессию, рекомендована седация.

— Пророк Харрис, вы…

— Мне не нужны успокоительные, — Хоуп дрожащими руками оттолкнул ампулу, предложенную капсулой, из последних сил пытаясь выбраться наружу. — Моя Жемчужная терраса, я должен…

Из толпы появился человек, подошел к капсуле, опустился на колени и встретился взглядом с Хоупом — тот сразу настороженно замер.

— Пророк Харрис, — произнес мужчина. — Я ответственен за сопровождение вас в путешествии, мое кодовое имя — «Попугай»… «рассвет забрезжил за зданием Белой башни».

Кодовое имя и фраза совпадали.

Хоупу показалось, что релаксант выжег его сознание до основания, и голова его опустела. Он тихо ответил, не раздумывая:

— … «И солнце осветило земли, скрытые во мраке»… Почему вы здесь? Кто эти люди?

— По приказу руководства мы прибыли, чтобы встретить вас в Восьмой Галактике, но не ожидали наткнуться на этот флот на границе Седьмой Галактики, — объяснил мужчина, носивший кодовое имя «Попугай». У этого человека были большие ясные глаза, и его окружала удивительная аура благонадежности, словно у загадочного и благородного героя старого кино. Он говорил тихо и вкрадчиво, отчего казался добрым другом и союзником, пришедшим на выручку в самый ответственный момент. — Мы солгали и сказали им, что следуем приказам «того человека», поэтому прибыли, чтобы расследовать слухи о появлении Серебряной Десятки. Они ответили нам еще более неопределенно — что преследуют предателя организации. Тогда-то я и понял, что что-то не так.

Хоуп поднял голову и встретился взглядом с Попугаем — глаза этого мужчины, словно зеркало, отражали силуэт пожилого пророка.

— Я испугался, что их мишенью можете быть вы, поэтому попросил сопроводить меня в Восьмую Галактику под предлогом защиты от отрядов Союза — и на деле оказалось, что я не ошибся. Если бы не ваш маячок, мы бы потеряли вас, — продолжал Попугай негромко. — Пророк Харрис, что происходит? Вы знаете, кто мог предать вас и выдать ваше местоположение?

Хоуп не стал отвечать, и вместо этого пристально посмотрел на мужчину:

— Если вы поняли, что их мишенью был я, почему не предупредили меня заранее?

— Что? — Попугай казался растерянным, а затем его лицо стало еще более угрюмым. — Я отправил вам сообщение и велел немедленно бежать. Я даже попросил сменить место встречи, где ваш связной? А я еще недоумевал, почему вы решили остаться, несмотря на мое предупреждение!

Связной выпал из механоида Хоупа еще после первых взрывов. В этот момент ситуация вышла из-под контроля, и Хоуп сосредоточил все свое внимание на Альпенглоу, поэтому даже не видел, что произошло с тем человеком. Сейчас, вспоминая порядок событий, он понял, что первая брешь появилась в хвостовой части, где хранилось несколько спасательных капсул.

Было ли это совпадением?

— Вы можете проверить историю сообщений, — вздохнул Попугай. — Но… конечно, любые записи можно подделать. Если вы не хотите верить нам, никакие доводы вас не убедят. Пророк, вы можете вспомнить, кем был этот связной? И почему на эту роль был выбран именно он?

Связным был старый последователь АУГ, которого Линь Цзинхэн взял в заложники одновременно с Хоупом. Он был первым, кто решил присоединиться к пророку и слушать его проповеди после того, как они попали в заточение. И где-то в процессе их общения он сам вызвался стать связным, а заодно и взял на себя заботу о других членах их маленького отряда.

Но что это доказывало?

Может быть, этот связной, который так много времени провел с Хоупом, просто предал его. А возможно, мужчина, называвший себя Попугаем, просто пытался свалить свою вину на мертвеца.

Не исключено, что все они с самого начала были заодно, и этот старый безумец из Города Ангелов уже давно приставил к Хоупу шпиона, чтобы разыграть всю это драматичную сцену сражения и сделать из пророка свою марионетку. Иначе как бы он смог выжить в таком кошмарном сражении? Было ли это просто удачей, или он всю дорогу действовал по написанному кем-то заранее сценарию?

Голова Хоупа начала болеть от последствий насильного разъединения с ментальной сетью. Его тело было изранено, а побочные эффекты от релаксанта еще не рассеялись, но никакая физическая боль не шла в сравнение с тем, какой ужас поселился в его сердце.

Кому в этом мире он еще мог доверять? Кто оставался его другом? Кто продолжал верить в их общие идеалы? А кто уже безвозвратно изменился?

В этот момент в кабине механоида заверещали сигналы тревоги. Хоуп поднял напряженный взгляд на экран в центре помещения, где сейчас появилось изображение неизвестного флота, прибывшего сквозь экстренный военный коридор и заблокировавшего пиратов АУГ. Словно длинный острый клинок, он прорезал пиратскую формацию прямо посередине.

Флот АУГ все еще наивно полагал, что эти недотепы из правительства Восьмой Галактики были неспособны на что-то большее, чем направить неудачников наподобие отряда Альпенглоу им наперерез, поэтому никак не ожидали появления такого сильного противника. Враг не дал им даже шанса придти в себя и пронесся сквозь их ряды, словно горячий нож, погруженный в тофу, мгновенно перевернув всю ситуацию с ног на голову.

Сразу за первой атакой авангарда, из дыма показался основной флот противника — это был вооруженные силы Восьмой Галактики, а возглавляла их «Модель 3», устрашающе парившая позади остальных механоидов, словно готовый к прыжку монстр.

Линь Цзинхэн лично прибыл на поле боя.

Хоуп, пораженный до глубины души, вскочил на ноги.

«Эта недостроенная система экстренного реагирования и вправду работает!» — Подумал он. Если бы планета Альпенглоу не оказалась настолько близко к эпицентру сражения, если бы все происходило хотя бы на расстоянии дистанции одной трансферной точки, планета избежала бы таких серьезных потерь. Но сам факт того, что многомесячные труды команды инженеров не прошли впустую, уже приятно удивлял! Хотя бы у кого-то из жителей Альпенглоу оставался шанс на спасение.

— Предупредите наших людей, готовьтесь к побегу! — Скомандовал Попугай.

Хоуп перебил его:

— Нет, свяжитесь с внутренним каналом Сил Самообороны Восьмой Галактики, послушайте меня…

Толпа людей в недоумении уставилась на него, словно считала, что ему все-таки не помешает инъекция успокоительного.

— Пророк Харрис, вы знаете код доступа к их внутренней сети? — Поинтересовался Попугай.

Хоуп:

— …

Пожилой мужчина прочистил горло и сказал чуть громче:

— Тогда отправьте запрос на соединение, мне надо сказать пару слов… своему другу…

Хоуп проглотил чуть было не сорвавшееся с губ имя Линь Цзинхэна, заменив его неопределенной фразой «мой друг», но не успел он договорить, как ментальная сеть «Модели 3» уже накрыла все поле боя. Несмотря на старое оборудование, некогда могущественный тяжелый механоид, произведенный в Союзе, все еще был серьезным противником.

Все порты ментальной связи разом вздрогнули под давлением сети Чжаньлу.

Пилот небольшого механоида, на борту которого был Хоуп, едва не потерял сознание, а запасные пилоты тут же поспешили подключиться и поддержать своего товарища. Одновременно с этим они ловко уклонились от волны энергетических частиц, выпущенных пушками соперника, и тут же максимально ускорились в попытке сбежать с поля боя. Гравитационная система слегка запаздывала, поэтому Хоупа отбросило на автоматически раскрывшиеся подушки безопасности.

— Бежим!

— Осторожнее!

— Что происходит? Боже, неужели слухи о Серебряной Десятке правдивы?

***

— Командующий, — заговорила Туран в канале внутренней связи. — Если среди пиратов АУГ затесались предатели из Союза, они ведь могут узнать Чжаньлу?

— АУГ отправила вооруженный до зубов военный флот лишь ради одного человека. Этот Хоуп, знающий язык пророков, определенно мастер притворства, — холодно ответил Линь Цзинхэн. — Какой смысл прятаться теперь, когда мы уже в такой ситуации?

— Ректор Лу ошибался, — голос Туран звучал сдавленно, словно она говорила сквозь стиснутые зубы. — И я была не права.

Все они думали, что Хоуп не безнадежен, и даже иногда пребывали в блаженном заблуждении, что между ними установились дружеские отношения. Пусть этот старик и был немного надоедливым, он все же не был похож на других психопатов, следовавших за АУГ.

Но реальность снова оказалась жестокой — он ничем не отличался от других пиратов.

Оглядываясь назад, казалось, что Хоуп намеренно оставался в Восьмой Галактике, просто ожидая удачного момента, чтобы сбежать. Никто, кроме него, не мог знать, какие разногласия на самом деле происходили в рядах этого странного культа.

Что еще хуже, он так долго находился на Цимине, что успел многое разузнать о планах Линь Цзинхэна. И теперь, получив достаточно информации об этом бывшем защитнике Союза, легко мог отдать совсем еще неопытных солдат Сил Самообороны Восьмой Галактики на растерзание диким зверям из АУГ.

Ах, да, он решил заодно уничтожить и недавно отстроенные плантации на Альпенглоу. Какая ирония.

Может быть, он просто пытался лишить врага источника пропитания.

Его точно звали «Надеждой»?

— Лу Бисин всегда видит в людях лучшее, — произнес Линь Цзинхэн. — Но что с тобой не так? Наивного и чистосердечного ангела вроде него я могу понять, но одного такого человека в моем окружении достаточно.

Туран не знала, что ответить.

Говоря начистоту, это было удивительно. Такое пропащее место, как Восьмая Галактика, где люди едва выживали, каким-то образом заставляло своих обитателей чувствовать себя дома. Все, кто хоть какое-то время прожил здесь, привязывались к этой дыре, и их сердца невольно смягчались. Так произошло со свободолюбивым и диким Одноглазым Ястребом, непримиримой и презирающей условности Туран… Даже сам Линь Цзинхэн не стал исключением.

— Чему быть, того не миновать, — мрачно продолжал Линь Цзинхэн. — Сосредоточься на битве, Капитан Туран.

***

Быстрая реакция Попугая спасла его отряд от неминуемой смерти, и он скрылся с поля боя, как только два противодействовавших флота открыли огонь.

Оба противника мгновенно заметили небольшой механоид, задумавший сбежать, и одновременно открыли по нему огонь.

Несколько механоидов из отряда Попугая тут же прикрыли корабль, на котором находился Хоуп, принимая удар ракет на себя.

Эта жертва подарила Попугаю драгоценные мгновения, которых хватило, чтобы тот выскользнул из-под прицела.

— Максимальное ускорение! Бежим! — Скомандовал Попугай.

Хоуп слышал, как волны энергетических частиц ударялись о защитное поле их корабля. Сигнал внутренней связи утонул в помехах. Система гравитации полностью оказала, и Хоуп мог физически чувствовать чудовищную тряску, несмотря на все системы безопасности для пассажиров. Одна из ракет задела хвост корабля, но пилот действовал очень быстро и успел отстыковать поврежденный двигатель, прежде чем тот взорвался. Взрывная волна втолкнула маленький механоид, чудом избежавший гибели, прямо в трансферную точку.

АУГ мог похвастаться технологиями блокировки сигналов противника, сильно опережавшими большинство других вооруженных группировок — поэтому и отражали подобные атаки они с легкостью. Стоило им влететь в трансферный портал, и пилот установил внутри него прерыватель сигала — враг все еще мог сканировать окрестности в поисках сигнала беглецов, но получал данные с небольшой задержкой. Этой отсрочки хватило для того, чтобы небольшой механоид наконец смог сбежать от преследования.

Пройдя сквозь несколько трансферных точек подряд, они оказались в тихом и темном космосе, вдали от эпицентра сражения. Механоид медленно восстанавливал гравитационное поле, и подушки безопасности в кабине постепенно свернулись, словно сдувшиеся воздушные шарики.

Попугай посмотрел на Хоупа и произнес:

— Пророк Харрис, они перестали быть вашими друзьями в тот момент, когда вы сбежали, никому ничего не сказав. Как бы вы теперь объяснили им свои действия?

Хоуп закрыл глаза.

— Активировать сигнал связи на дальние расстояния, установочный код… — Попугай развернулся обратно к пилоту и скомандовал. — Отправьте запись сражения господину Вану.

На планету Альпенглоу была направлена целая партия спасательных роботов. Энергоблоки уничтоженных кораблей сталкивались в поврежденной атмосфере планеты, вызывая электрические разряды, освещавшие покрытую пеплом поверхность земли.

В это же время зашифрованная запись сражения была направлена в Город Ангелов, а там обработана множеством суперкомпьютеров для получения изображения. ИИ-помощники тщательно изучили каждую деталь закодированного файла, а затем, спустя шестнадцать часов, передали готовый отчет Ван Айлуню.

Худой мужчина с напряженным лицом быстрым шагом вошел в комнату отдыха Вульфа:

— Паттерн ведения сражения на передовой выглядит очень знакомо, и проанализировав данные с помощью ИИ, мы выяснили, что боевые приемы нападавшего на 85% совпадают с методами Девятого Отряда Серебряной Десятки.

— Девятый Отряд, — повторил Вульф глухим голосом. — Элизабет Туран. Она не цепной пес, а хладнокровная волчица, которая не моргнув глазом сломала шею Коммодора Ли. На чьей стороне она может сражаться в Восьмой Галактике?

— Ведущим кораблем флота выступает старая «Модель 3», — ответил Ван Айлунь. — На основе видеозаписи мы подсчитали приблизительный охват ментальной сети с вероятностью около 99%. Он куда шире, чем стандартные возможности «Модели 3» и даже превосходит уровень современных межгалактических тяжелых механоидов, используемых Военным консульством…

Вульф в неверии вскинул голову.

— Это Чжаньлу, — подытожил Ван Айлунь.

Вульф едва различимо прошептал в ответ:

— Он забрал ИИ-ядро Чжаньлу с собой, а корпус, хранившийся в Серебряной Крепости, был всего лишь пустой оболочкой.

Ван Айлунь продолжал докладывать:

— Он все еще жив и смог спрятаться от Эдема, но инженеры из Третьего Отряда все это время были у вас под присмотром в Городе Ангелов, они не…

Вульф схватился за край стола и медленно встал на ноги:

— Главного инженера я держу при себе. Они построили коммуникационный центр вокруг меня и консульства… Он изначально планировал оставить меня как свою запасную центральную точку связи, но теперь он явно меня подозревает… так много лет все вокруг были уверены, что он лишь мстительная пешка Союза. Даже я не мог предположить, что в его руках «запретный плод».

Адмирал на некоторое время замолчал, а затем добавил:

— Если бы Лу Синь обладал хотя бы половиной его хитрости, он бы не погиб так нелепо.

— Какая жалость, — произнес Ван Айлунь. — Линь Цзинхэн.

***

— Что вы сказали? Линь Цзинхэн?! — Невероятные новости быстро достигли руководства АУГ.

Шпионы организации в Союзе быстро распространили слухи по всему Вольто, и следующими обо всем узнали Войска Славы:

— Линь Цзинхэн!

Неподалеку, в Крепости Колибри, бывший подчиненный Лу Синя — Илев — в ярости смял в руках металлическую вилку:

— Линь. Цзин. Хэн.

Вы слишком беспощадны

Защитный костюм нестерпимо давил на поясницу Уайта, который растерянно рассматривал огромную воронку на земле. Сюда недавно упала ядерная боеголовка, уничтожив в округе все живое. В радиусе десяти километров от эпицентра взрыва даже не сталось тел погибших.

Выжившим пришлось срочно эвакуироваться. Альпенглоу, точно так же, как Эгрет, Кайли и Пекин, теперь превратится в заброшенные земли на несколько десятилетий — ни одна форма жизни не сможет существовать в таких условиях.

— Ректор, — Уайт повернулся к Лу Бисину. — Как можно восстановить планету после обстрела ядерными ракетами? Есть ли какие-то исследования в этой области?

— Да, используется технология, подобная той, которая позволяет сделать природную планету пригодной для жизни людей, — ответил Лу Бисин. — Не все планеты так щедро одарены, как матушка Земля, поэтому практически каждая планета, которую вы видите сейчас, была искусственно модифицирована для проживания людей и животных. Это долгий процесс — полностью рабочая экосистема чувствительна к любым изменениям, и нескольким поколениям людей приходится усердно работать над ее созданием, доработкой и поддержанием.

— Ректор, давайте тогда изменим тематику наших исследований, я не хочу больше изучать механоиды.

— Восстановление планеты — достаточно обширное поле для изысканий, — пояснил Лу Бисин. — Такая работа может занять несколько столетий.

— Что насчет защитных полей? — Спросила Минт. — Учитель, давайте работать над созданием противоракетных систем!

— Такие сооружения требуют серьезного финансирования и налаженных производственных линий. Наши заводы пока еще слишком маленькие, — ответил Лу Бисин. — У нас сейчас нет необходимого оборудования для таких исследований.

— А как насчет того, чтобы увеличить прочность защитного поля?

— Можно, — согласился Лу Бисин. — Но доработка даже одного аспекта защитного поля займет несколько десятилетий, и на начальном этапе сложно определить трудозатраты и необходимые ресурсы. Вы готовы отложить свой выпуск из академии?

— Учитель, — тихо спросила Хуан Цзиншу. — А если продолжать изучать механоиды?

— Еще один семестр для того, чтобы отточить приобретенные знания, — ответил Лу Бисин. — И все вы сможете получить свои дипломы.

Новая звездная эра в этом плане была странным временем — технологии созидания и защиты отнимали кучу времени и сил, в то время как разработка оружия массового поражения продвигалась семимильными шагами.

Человечество было похоже на Сизифа, вынужденного бесконечно толкать в гору тяжелый валун.

— Ректор, — внезапно вмешался Тупоголовый. — Что мы здесь, в конечном итоге, делаем? Чем отличается эта планета от Пекина-β?

Роботы, замерявшие уровень радиации, медленно перемещались по разрушенным узким улочкам, в то время как Лу Бисин молча провел своих студентов сквозь руины обратно к «Модели 3». Оборудование, установленное в специальных карантинных отсеках, тщательно просканировало прибывших людей и удалило с них все остатки радиационного загрязнения. Особый белесый туман наполнил отсек, скрыв индивидуальный номер на спине защитного костюма Лу Бисина.

— Мы… некоторое время назад мы установили на Альпенглоу базовую систему общественной безопасности и провели перепись населения, — наконец сказал он.

— И что? — Недоумевал Тупоголовый.

— А то, что у нас теперь есть полный список погибших.

После обработки Лу Бисин и его студенты прошли сквозь узкий коридор, на ходу скидывая защитные костюмы.

Чжаньлу поприветствовал их из динамиков механоида, вежливо назвав каждого по имени. К тому моменту, как он закончил говорить, они как раз подошли к концу коридора.

— Ректор Лу, — добавил Чжаньлу. — Вам, наверное, стоит проследовать в переговорную комнату — премьер-министр и мой хозяин ждут вас.

Лу Бисин махнул студентам, разрешая им взять перерыв, и направился к дверям переговорной.

— Эй, малышка Хуан, пойдем!

Хуан Цзиншу некоторое время стояла в задумчивости, а затем подняла голову к камере слежения и спросила:

— Чжаньлу, у тебя есть данные о защитных сооружениях и противоракетных системах Серебряной Крепости?

— Да, мисс Хуан, — терпеливо ответил Чжаньлу. — Серебряная Крепость в этом плане оборудована по последнему слову техники в Союзе.

Хуан Цзиншу несколько мгновений сомневалась, что сказать дальше, и после долгих раздумий наконец решилась:

— Тогда… не мог бы ты спросить Командующего Линя, можем ли мы изучить какие-либо материалы на эту тему?

Трое ее друзей были ошарашены, и выжидательно подняли взгляды в камеры, не зная, что ответит Чжаньлу.

— Академические материалы и данные о технологиях не являются конфиденциальными. Господин Линь открыл Ректору Лу специальный доступ, поэтому любой из вас может просмотреть эти базы, — пояснил Чжаньлу. — Но эта информация не очень проста к изучению и сильно отличается от того, что сейчас вам преподает Ректор Лу. Я могу организовать данные таким образом, чтобы вам было легче ими пользоваться.

Хуан Цзиншу с удивлением уставилась в камеру видеонаблюдения:

— Откуда ты знаешь, что мы сейчас проходим?

— Прошу прощения, а вот это как раз защищенная информация, — Чжаньлу сделал паузу. — Я направлю скорректированные файлы на ваши персональные устройства через десять минут, а пока можете подождать в комнате отдыха.

Девушка из Восьмой Галактики с синдромом церебральной пустоты, которая привыкла решать проблемы с помощью кулаков и алкоголя, должна была навсегда остаться на планете, погребенной под пеплом. Но одна небольшая оплошность полностью изменила всю ее судьбу.

***

А где-то очень далеко, в Городе Ангелов, благородный цветок, деливший с ней одно имя на двоих, подвергся попытке похищения…

Линь Цзиншу возвращалась домой из офиса, когда ее автомобиль, следовавший на автопилоте по самому верхнему уровню дороги, внезапно остановился. Кто-то взломал ее систему таким же образом, каким она воспользовалась при планировании убийства Генерального секретаря Гордона. Все оружие внутри развернулось в ее сторону. Но ее охрана повела себя куда смелее, чем телохранители покойного Генерального секретаря. Двое охранников моментально закрыли ее собой. Одного из них тут же пронзил лазерный клинок, но его вмешательство подарило Линь Цзиншу несколько мгновений для бегства. Второй телохранитель быстро достал из кармана нож, взломал дверь автомобиля и отвел женщину к запасному выходу с автомагистрали.

Ее тонкие каблуки автоматически подломились, превратившись в обувь на плоском ходу, более комфортную для бега. На носке туфли открылся тайный отсек, в котором располагался крошечный кинжал, которым она в любое время могла воспользоваться. Спасаясь от преследования, она ловко миновала почти весь туннель запасного выхода, но внезапно услышала резкий звук и остановилась. Округлив глаза, Линь Цзиншу уставилась на стеклянную стену в другом конце коридора, которая разбилась вдребезги. Охранник прикрыл ее своим телом от взрывной волны, и в то же мгновение где-то неподалеку двинулся сломанный сервисный робот. Его механическая рука пробила насквозь грудную клетку телохранителя, одновременно нагреваясь до невероятно высокой температуры. Охранник не успел сказать ни слова напоследок — его мертвое тело с обугленной дырой посередине рухнуло прямо на Линь Цзиншу.

Линь Цзиншу поспешно оттолкнула труп в сторону, но раскаленные металлические пуговицы с его одежды все равно скользнули по ее обнаженным рукам. Гладкая белоснежная кожа в местах соприкосновения мгновенно покраснела.

Все роботы, работавшие в туннеле, угрожающе обступили ее.

Линь Цзиншу подняла здоровую руку, поправила челку и произнесла, улыбаясь так широко, будто произносила речь на заседании Комитета Эдема:

— Кто вы? У вас закончились препараты, и вы злитесь, что я больше не поощряю прием наркотических средств?

Роботы не ответили, молча приставив к ее спине лазерный пистолет.

Линь Цзиншу расстроенно покачала головой, ступая вперед под давлением дула пистолета, и невесело рассмеялась:

— Я просто несчастная вдова, которая даже не знает толком, по кому теперь больше скорбит, если вы…

Не успела она закончить фразу, как другой робот в нескольких шагах от нее выстрелил в ее сторону.

Линь Цзиншу в ужасе наблюдала, как лазерный луч прошел в миллиметрах от ее тела и с невероятной точностью обезвредил робота, державшего ее на прицеле. Энергетическое ядро на его груди рассыпалось в пыль, и сбитые с толку роботизированные помощники в панике начали стрелять друг в друга. В этот момент Линь Цзиншу почувствовала, как земля уходит из-под ее ног, и рухнула в образовавшуюся дыру.

В ночной темноте мимо нее пронеслась вспышка, а затем вооруженный автомобиль затормозил прямо под дырой и ловко подхватил падавшую девушку. Защитная подушка мягко окутала ее. На переднем сиденье автомобиля было двое мужчин — один из них что-то торопливо печатал на своем персональном устройстве, а второй обернулся к Линь Цзиншу, постучав пальцем по воображаемой шляпе в качестве приветствия.

— Добрый вечер, красавица, — голос мужчины звучал дружелюбно и весело, хотя в нем и сквозило некоторое тщеславие — он явно относился к тому типу людей, которые каждое утро восторгаются собственной внешностью перед зеркалом. — Я Капитан Третьего Отряда Серебряной Десятки, Томас Юнг… не «тот самый» Томас Юнг, я куда привлекательнее (прим.пер.: вероятно, имеется в виду ученый Томас Юнг, разработавший волновую теорию света)… Сегодня я ваш персональный рыцарь в сияющих доспехах, так что, пожалуйста, не забудьте поставить высокую оценку моим способностям и отблагодарить меня улыбкой.

На лице Линь Цзиншу промелькнула растерянность, а затем женщина выдавила из себя улыбку.

Назвавшийся Капитаном Третьего Отряда Томас Юнг обернулся к своему товарищу и ущипнул того за плечо:

— Только посмотри на это! Разве нет ощущения, что мне только что улыбнулся сам командующий?

Мужчина рядом с ним нахмурился и ответил:

— Это, вероятно, знак свыше — долго ты не проживешь… Добрый вечер, госпожа Линь, меня зовут Пуассон Юнг, я тоже из Третьего Отряда Серебряной Десятки.

Его взгляд на мгновение остановился на ожогах, покрывавших кожу Линь Цзиншу, и через пару секунд из боковой секции автомобиля появилась роботизорованная рука, которая распылила лекарство на ее рану и облегчила болевые ощущения.

Линь Цзиншу поняла, что перед ней близнецы, — но, несмотря на внешнее сходство, характерами они очень отличались.

Не успела она поблагодарить мужчину за помощь, как Пуассон вскинул голову и предупредил:

— Осторожнее!

Вооруженный автомобиль тяжело вздрогнул, уклоняясь от выстрелов. Линь Цзиншу посмотрела из окна вниз и поняла, что на уровне пешеходной зоны с ними поравнялся другой автомобиль. А вскоре еще одна группа машин окружила их со всех сторон и без промедления открыла огонь.

Томас негромко рассмеялся и произнес:

— Кажется, новости о нашем командующем уже всех разбередили.

Сердце Линь Цзиншу подпрыгнуло в груди.

***

Бывшее парламентское здание Союза теперь полностью контролировалось пиратами. Войска Славы провозгласили его «Президентским офисом Империи Славы».

Вместо старых парков и лесов, некогда окружавших парламент, теперь повсюду был гладкий бетон, на котором теснились многочисленные танки и вооруженные автомобили.

Вереница машин подъехала к зданию и аккуратно припарковалась ровными рядами. Среди них затесался небольшой автомобиль, из которого вышел мужчина средних лет в черном пальто. Его лицо было напряжено, а уголки рта недовольно опущены — это был президент той самой Империи Славы.

— Господин президент, Генерал Илев на линии.

Мужчина кивнул и быстро проследовал в свой кабинет. За ним бежал секретарь, на ходу соединяя президента с генералом, который когда-то был одним из подчиненных Командующего Лу Синя. На экране перед президентом появилось полупрозрачное изображение Илева, напоминавшее призрака. Илев был одет в пижаму, а голос его звучал насмешливо:

— Что, неужели этот любовник мечты всех мазохистов вселенной и вас встревожил?

— Нам нужно действовать быстро, — президент не был в настроении шутить. — Линь Цзинхэн не из тех, кто стал бы так долго прятаться. Причиной, по которой он все еще скрывается в Восьмой Галактике, должны быть какие-то проблемы с вызовом Серебряной Десятки. Теперь, когда все знают, что он жив, нужно избавиться от него прежде, чем он соберет подкрепление. К сожалению, у меня нет флота в Восьмой Галактике, а у вас?

— Все мои люди собраны вокруг Вольто, разве вы еще не в курсе? — Равнодушно ответил Илев.

— Я про ваших бывших товарищей, — пояснил президент. — Тех, что скитаются по Восьмой Галактике.

Выражение лица Илева стало угрюмым:

— Если бы Лу Синь узнал, что я работаю с вами, он выбрался бы из могилы, чтобы хорошенько меня поколотить. Неужели вы и вправду хотите использовать его подчиненных, чтобы расправиться с Линь Цзинхэном? Каким бы хладнокровным мерзавцем ни был этот сопляк, он все еще командующий, лично воспитанный Лу Синем и почитаемый жителями Союза. Вы что, идиот?

Президент не обратил никакого внимания на грубый ответ и окинул Илева взглядом:

— Почитаемый в Союзе? Вот это сомнительно, генерал. Как могла Серебряная Крепость так быстро пасть? И как нам удалось с такой легкостью захватить Вольто? Ваши старые друзья не задавали вам вопросов? Уверен, вы не смогли бы им ответить… но разве мы только что не нашли подходящее объяснение?

Илев вскинул голову.

Президент едва заметно улыбнулся. Пока его лицо было серьезным, мужчину окружала аура надежного политика, но вот улыбка его, напротив, казалась скользкой:

— Командующий Линь Цзинхэн всегда был союзником Империи Славы. За долгие годы мы не раз содействовали ему в поддержании репутации честного солдата, а заодно помогали карабкаться по карьерной лестнице в Военном консульстве. Пять лет назад мы даже организовали его побег из Союза, а взамен он отдал нам ключ от Серебряной Крепости, а вместе с тем и ко всей Первой Галактике. Как вам такое, Генерал Илев? Разве звучит не правдоподобно?

— Вы слишком беспощадны, — ответил Илев.

— Невозможно всегда проявлять сочувствие, бывают времена, когда нужно быть бессердечным, — продолжал президент. — Генерал, если это не окажется «правдой», то как вы собираетесь объяснить свое положение в Крепости Колибри? Вы даже помогли нам избавиться от этих диких псов из АУГ, сами того не зная. Вам же не хочется потерять и доверие старых товарищей тоже?

Илеву было нечего сказать.

***

Как только Лу Бисин зашел в переговорную, то сразу почувствовал, что обстановка внутри накалилась — Линь Цзинхэн разговаривал с премьер-министром:

— …Я экстренно вызвал Серебряную Десятку через запасную центральную точку коммуникаций. Да и в любом случае, о том, что я жив, знают уже все вооруженные силы на территории Союза. Должен напомнить, что двум из трех основных пиратских группировок я уже не единожды надрал зад, а недавно расправился и третьей. Они не будут счастливы, услышав новости обо мне. Что касается самого Союза, то он, вполне вероятно, объявит меня предателем за побег…

Старый премьер-министр хотел вмешаться, но Линь Цзинхэн тут же его перебил. Этот командующий никогда особо не уважал старших, и по слухам, вел себя так же заносчиво в парламенте Союза, чем заработал себе кучу политических противников.

— Эта война обнажила все слабости людей. Те, кто потерял Эдем, страдают и даже с трудом выживают. Боль и гнев могут быть движущей силой в самом начале, но со временем эти чувства просто превратятся в ненависть в адрес несостоятельного правительства Союза. Победить пиратов Союз сейчас не может, поэтому отчаянно нуждается в ком-то, кто станет новой мишенью в глазах общественности, — Линь Цзинхэн оглядел встревоженные лица людей в комнате и опустил глаза. Он всегда выглядел спокойно и равнодушно, но когда взглянул вниз, кончики его бровей приподнялись, отчего выражение лица показалось еще холоднее. — Я говорю все это, чтобы напомнить вам о необходимости принять решение. Я могу прямо сейчас исключить Девятый Отряд из Объединенных Сил Самообороны и вывести его за пределы галактики. В этом случае, хотя вам все еще придется реорганизовать Министерство обороны, у Восьмой Галактики будет меньше шансов оказаться втянутой в войну с моей подачи. С другой стороны, я могу остаться здесь и публично объявить, что Восьмая Галактика официально перешла под контроль Серебряной Десятки. Я продолжу защищать вас, будучи частью Объединенных Сил Самообороны, но это подтолкнет галактику на передовую войны. Я достаточно ясно объяснил ситуацию, господин премьер-министр?

Премьер-министр Хант вспомнил про события на Альпенглоу, и его глаз нервно дернулся. Через десять минут ему придется от лица правительства делать заявление об инциденте перед всей галактикой.

Набросок речи уже был загружен в его персональное устройство, но Линь Цзинхэн насильно притащил его в переговорную комнату, чтобы обсудить судьбу Восьмой Галактики прямо перед выступлением.

— Я… — пожилой премьер министр стер рукой холодный пот со лба. — Командующий Линь, вы могли бы дать мне время на раздумья?

— Вам лучше поторопиться, — ответил Линь Цзинхэн. — Потому что и Серебряная Десятка, и враги, желающие моей смерти, сейчас бьются за каждую минуту.

Последние слова Линя встревожили премьер-министра еще больше. В этот момент в комнату вошел секретарь, поспешно поправил одежду Эдварда Ханта и напомнил:

— Все готово к вещанию, нам пора.

Премьер-министр коротко кивнул и собрался покинуть переговорную, но перед уходом обернулся к Линь Цзинхэну, словно внезапно о чем-то вспомнил:

— Командующий Линь… это правда, что вы никогда не предавали Союз?

Услышав вопрос, Линь Цзинхэн саркастично улыбнулся. Лу Бисин моментально сообразил, что тот вот-вот скажет что-то нелицеприятное, и поспешил вмешаться:

— Премьер-министр, если бы Серебряная Десятка действительно предала Союз, у правительства не было бы ни одного шанса противостоять пиратам после захвата Вольто.

Линь не только не собирался объясняться перед премьер-министром, он еще и намеревался от души поиздеваться над стариком в ответ на его глупый вопрос. Но бесстрашный и язвительный командующий очень боялся обидеть Лу Бисина, взявшегося говорить от его имени, поэтому заставил себя проглотить насмешку и притвориться, что ничего не слышал.

Он - грязное пятно на моей репутации

Когда Эдвард Хант покинул переговорную, Одноглазый Ястреб, до этого тихо стоявший в стороне, лениво протянул:

— Ты заставляешь премьер-министра выбирать между жизнью крысы в сточной канаве и храбростью поднять голову, чтобы выглянуть из окна.

Линь Цзинхэн пожал плечами и не стал ничего отрицать.

— Ты и так знаешь, что он выберет, — продолжил Одноглазый Ястреб. — Полно людей, кто всю жизнь проводит в борьбе за выживание и умирает жалкой смертью, но никто не согласится заползти обратно в грязь, единожды увидев свет. Тебе не обязательно было так давить на старика… А ты, Лу Бисин? С каких это пор ты говоришь от лица Серебряной Десятки?

Лу Бисин тихо подошел к Линь Цзинхэну. При своем отце он не решался открыто демонстрировать свои чувства, но все же незаметно скользнул ногой под стол, чтобы дотронуться до кончика ботинка Линя. Этот бессмысленный по сути жест был лишь следствием его необъяснимой одержимости — ему все время хотелось прикасаться к командующему. Про себя он называл это «синдромом Линь Цзинхэна», вызывавшим непреодолимое стремление к физическому контакту. Молодой ученый ответил:

— Командующий, поторопись и помоги мне — назначь меня своим официальным представителем.

— Не дурачься, — Линь Цзинхэн в ответ легонько толкнул его носком ботинка и серьезно спросил. — Что ты будешь делать, если мне на время придется покинуть Восьмую Галактику?

Лу Бисин тут же ответил вопросом на вопрос:

— Разве ты не обещал, что в независимости от того, как далеко ты уйдешь, ты будешь всегда возвращаться, покуда я здесь?

Одноглазый Ястреб громко прочистил горло:

— …Вы двое… Я что, превратился в призрака, который не в курсе, что уже умер?

— Как такое возможно? — Линь Цзинхэн одарил его добродушной, но фальшивой улыбкой. — Думаю, уровня твоей осознанности должно хватить хотя бы для того, чтобы понимать, что это не так, старик Лу.

Одноглазый Ястреб инстинктивно чувствовал, что Линь Цзинхэн снова над ним издевается, но никак не мог понять, что за насмешка кроется за словами командующего. Поэтому ему оставалось лишь угрюмо смолчать, внутри закипая от гнева.

Линь Цзинхэн заметил, что старый кот раздраженно поднял свой невидимый хвост, и поумерил свой нрав:

— Я активировал запасную центральную точку связи Серебряной Десятки, построенную вокруг Адмирала Вульфа, который сейчас в Городе Ангелов. В обычных обстоятельствах, получив мой приказ, Серебряная Десятка должна бы сразу перегруппироваться и присоединиться ко мне. Но с учетом того, что все межгалактические терминалы Союза перекрыты, они задержатся. А вот пираты АУГ появятся куда быстрее, потому что большая часть их вооруженных сил сосредоточена в Шестой и Седьмой галактиках.

Одноглазый Ястреб не читал книг, пока взрослел, и не получил достойного образования — помимо торговли оружием и механоидами, он мало в чем разбирался, поэтому почти ничего не понял из слов молодого командующего:

— То есть, ты связался с адмиралом Союза? Ему можно доверять? Может, попросим премьер-министра с ним поговорить?

— «Запасная центральная точка связи» означает, что я лишь использую его координаты, чтобы направить сигнал, я лично никак с ним не контактирую и свою работу на него не перекладываю. Пожилой адмирал — не мой подчиненный, как я могу приказать ему собрать для меня Серебряную Десятку? И учитывая, что я уже совершаю предательство, вызывая солдат Серебряной Десятки себе на подмогу, неужели я стал бы тащить старика в такую заварушку? — Линь Цзинхэн почувствовал усталость уже после двух предложений. — Прошу, включи немного свою голову, а иначе ты с такими умственными способностями даже крысу не поймаешь.

Одноглазый Ястреб ударил ладонями по столу и вскочил:

— Ах ты мелкий…

Лу Бисин поставил свою чашку на стол между двумя мужчинами и нахмурился:

— Господа, теперь я призрак, который не знает, что уже умер?

Одноглазый Ястреб и Линь Цзинхэн разом смягчились и перестали метать глазами молнии. Усевшись обратно на стул, Одноглазый Ястреб пробормотал под нос:

— Он первый начал.

Линь Цзинхэн собрался с мыслями и наконец объяснил ситуацию спокойно и без издевок:

— Прежде чем покинуть Союз, я устроил Капитана Третьего Отряда и еще пару инженеров в персональную охрану адмирала. Пока тот жив, его личные телохранители не должны покидать его. А раз таким образом координаты Капитана Третьего Отряда известны всем, я могу воспользоваться ими, чтобы установить с ним экстренную связь… но Адмирал Вульф занимает свой пост в Военном консульстве Союза уже более 200 лет, поэтому провернуть что-то у него под самым носом будет практически невозможно.

Линь Цзинхэн ненадолго замолчал, крепко сцепив руки на столе, как будто он в чем-то сомневался. У него появлялось все больше подозрений насчет старого адмирала, но впервые в жизни он мысленно молился, чтобы ошибиться. Он очень хотел бы, чтобы это все было беспочвенными фантазиями, а Томас и его ребята не оказались заперты в Городе Ангелов после активации связи через запасную центральную точку.

Эта мысль на мгновение пронеслась у Линь Цзинхэна в голове, но он тут же ее откинул — они были в ситуации, когда он не мог позволить себе тревожиться впустую.

Адмиралу Вульфу было уже за 300 лет, и он стоял у истоков Межзвездного Союза, был одним из идейных вдохновителей Декларации Свободы и первым ректором Академии Черной Орхидеи. Все сотрудники Военного консульства, которых мог вспомнить Линь, когда-то были его студентами… разве мог кто-то вроде него предать Союз? С какой целью?

«Я надеюсь, что просто надумываю», — подумал Линь Цзинхэн.

***

Но когда бы Линь Цзинхэн ни молился, небеса лишь смеялись ему в ответ.

Несчастные близнецы Юнг действительно безнадежно застряли в Городе Ангелов.

— Знаешь, что? Разве Город Ангелов в древности не сочли бы лагерем для беженцев? Чертово укрытие, созданное лишь для того, чтобы минимально обезопасить людей. Как им вообще удалось избежать перенаселения и даже навести здесь такую красоту? Только посмотри — здесь даже ни одного нормального жилого дома нет… тц, — Томас попытался подать сигнал бедствия, но вся связь в округе была отключена. Он хотел было раздраженно выругаться, потому что ему никак не удавалось взломать защитный код противника, но боковым зрением заметил Линь Цзиншу, проглотил нецензурные слова и сдавленно произнес. — …Уф, господи, это так печально — даже энергетические поля заблокированы.

— Ты можешь нормально говорить?! Звучит отвратительно, — возмутился Пуассон.

Эти близнецы работали так слаженно, словно делили одну голову на двоих. Один взламывал систему подавления сигнала связи, а другой маневрировал на вооруженном автомобиле. Он ловко избежал выстрелов лазерных пистолетов и попытался вырваться из окружения, но его тут же отбросили назад два автомобиля нападавших. Пуассон потянул на себя один из рычагов, и автомобиль резко взмыл в воздух, едва не протаранив терминал уровнем выше. Томас вскрикнул и недовольно пожаловался:

— Ты водительские права на черном рынке что ли купил?!

— Ага, так и было, — усмехнулся Пуассон. — Помнится, там была акция «2 по цене 1», и вторые я отдал тебе.

— Прекрасная госпожа, позвольте я вас нормально представлю. Господин Пуассон Юнг не только лучший инженер Третьего Отряда, он еще и трижды победитель в номинации «Подражатель Командующего Линя», — болтал Томас, не отвлекаясь от работы. Он вытащил лазерный пистолет и прицелился — противник попытался уклониться от выстрелов, но сделал слишком резкий маневр и врезался в дорожный терминал над ними. Его автомобиль тут же рухнул на землю и повредил направляющие треки, но система оповещения о неисправности, которая обычно верещала при малейших отклонениях от нормы, на этот раз не издала ни звука. Терминал при этом начал неумолимо разрушаться.

Увидев это, Томас выругался:

— Проклятие, починить это уже не получится… Между прочим, вот этот мелкий засранец рядом со мной в свободное время репетирует перед зеркалом речи Командующего Линя, я видел это своими глазами!

Пуассон неожиданно сдал назад и резко направил автомобиль вниз, избежав столкновения с машиной нападавших, внезапно вынырнувшей из темноты.

Томас мгновенно совершил несколько выстрелов — первый из них угодил точно в защиту двигателя на дне автомобиля и расплавил его внешний контур. Второй был направлен в самый центр машины. Пуассон поспешно увел автомобиль как можно дальше.

Двигатель автомобиля нападавших взорвался, запустив цепную реакцию, и машина в мгновение ока превратилась в огненный шар.

Этот взрыв наконец спровоцировал полумертвую систему автоматической починки треков, та среагировала и направила сервисных роботов устранять неисправности.

Система безопасности Города Ангелов как раз обнаружила зону с отсутствующей связью и подняла тревогу. Преследователи все бросили и скрылись, используя энергетические поля.

Пуассон облегченно вздохнул и решил ответить на выпад брата:

— У тебя есть доказательства? Где ты их нашел? На дне унитаза, когда засунул туда голову, чтобы освежить свой воспаленный мозг? Простите, госпожа Линь, мы очень торопились, поэтому я не смог позвать на помощь никого, кроме моего нелепого младшего брата. Я извиняюсь за то, что вам пришлось столкнуться с таким нелицеприятным зрелищем.

— Я старший брат! — Возразил Томас.

Возможно, Линь Цзиншу слишком привыкла держать свои эмоции под контролем, находясь в обществе манерной элиты, или у нее были какие-то серьезные психологические проблемы — но ей было абсолютно неведомо чувство страха.

Она только что оказалась в смертельной опасности — ее пытались похитить и даже убить, а ее одежда все еще была испачкана кровью погибшего телохранителя — но на ее лице не было ни тени грусти или тревоги. Она спокойно восседала на заднем сиденье вооруженного автомобиля, словно на светском чаепитии, и разглядывала братьев с любопытством и легкой завистью:

— Вы ведь близнецы? Неплохо ладите друг с другом.

Томас отвернулся и сделал вид, что его тошнит, а Пуассон едко усмехнулся. Затем они хором, будто много раз репетировали текст, ответили:

— Он — грязное пятно на моей репутации!

Линь Цзиншу склонила голову и рассмеялась, а затем поинтересовалась:

— Что ж, могу я теперь спросить, что все-таки произошло?

— Если коротко, — лицо Пуассона стало напряженным. — Ваш брат — Командующий Линь Цзинхэн — все еще жив, и эта новость недавно докатилась до пиратов. Так как сети связи Союза полностью разрушены, он вызвал Серебряную Десятку через нас, но когда мы попытались наладить канал связи на дальние расстояния, чтобы отправить сообщение остальным отрядам, коммуникация была мгновенно заблокирована. Тогда-то мы и заметили, что весь Город Ангелов отрезан от внешнего мира.

Томас тут же подхватил:

— Другими словами, кто-то в Городе Ангелов заодно с пиратами, и этот человек разгадал наш план и пытается помешать нам связаться с остальными отрядами Серебряной Десятки.

— Если предатель действительно прячется в Городе Ангелов, вы, будучи единокровной сестрой Командующего Линя, находитесь в большой опасности. Враг легко может попытаться похитить вас, чтобы шантажировать командующего, — добавил Пуассон. — Поэтому мы посовещались и решили найти вас, а по дороге наткнулись на этих людей. Слава небесам, что мы подоспели вовремя.

Линь Цзиншу прижала пальцы к губам, тщательно изображая испуг.

— Объясняться с правоохранительными органами нам не с руки, поэтому лучше смыться отсюда прямо сейчас, — произнес Пуассон. — Блокировка энергетических полей теперь снята, у вас есть на примете надежное место, где мы можем временно укрыться?

Линь Цзиншу пару мгновений раздумывала, а затем ответила:

— Поехали ко мне домой, у меня на заднем дворе есть частный терминал вылета для механоидов. Как только покинем атмосферу, сможем воспользоваться безопасным трансферным порталом и напрямую добраться до лаборатории Эдема.

Близнецы переглянулись — эта специальная трансферная точка, ведущая к лаборатории, наверняка была построена после предыдущего нападения пиратов, которое привело к выкидышу у Линь Цзиншу.

Томас осторожно произнес:

— Ммм… простите… мы тоже были расстроены, когда услышали, что случилось, и даже не решились доложить об этом нашему боссу.

— Спасибо, — уголки губ Линь Цзиншу слегка изогнулись, и она быстро сменила тему. — Как поживает мой брат?

— Со стороны выглядит неплохо, — тут же ответил Томас. — Не похож на человека, котрого вот-вот начнет преследовать весь Союз. До сих пор не могу поверить, что он завел приятельские отношения с правительством Восьмой Галактики. Знаете, словосочетание «приятельские отношения» вообще с ним не очень вяжется.

Линь Цзиншу рассмеялась. Когда она искренне веселилась, ее глаза изгибались, словно маленькие луны, а острый подбородок слегка приподнимался. Ее длинное платье было покрыто пятнами крови, но улыбка на ее лице была прекраснее весеннего бриза на бескрайних полях.

— О, нет, — Томас прикрыл рукой глаза. — Моя госпожа, чем больше я на вас смотрю, тем меньше у меня шансов выжить в этом жестоком мире.

— Замолкни, жополиз, — оборвал его Пуассон. Мы открываем энергетическое поле. Если почувствуете себя плохо, госпожа Линь, сразу дайте мне знать.

Вооруженный автомобиль издал резкий звук, и защитные подушки обернулись вокруг Линь Цзиншу. Сразу по прибытию на задний двор особняка Гордонов, они сели в частный механоид и спешно покинули Город Ангелов.

Позиция Линь Цзиншу позволяла ей беспрепятственно передвигаться по Первой Галактике — уже через полчаса компания из троих человек совершила посадку в лаборатории Эдема.

Внешне Цзиншу очень напоминала своего брата, но стоило немного с ней пообщаться, и становилось понятно, что эти двое настолько не похожи, будто и вовсе не связаны кровными узами.

Она мало говорила, но всегда вставляла комментарии в самый нужный момент, отчего вести с ней беседу было приятно, несмотря на ее молчаливость, и находиться рядом с ней было в радость. Хотя она явно испытывала недомогание от прохождения сквозь энергетическое поле, она ни разу ни на что не пожаловалась и даже попросила рассказать ей какие-нибудь истории о своем брате и его жизни в Серебряной Крепости.

Томас Юнг был практически мужской версией Туран — он абсолютно терял голову при виде красивых женщин. Увлекшись, он ответил на все вопросы Линь Цзиншу и выложил всю информацию о том, как себя вел Командующий Линь, пока служил в Серебряной Крепости… как будто это он, а не его брат повторял перед зеркалом речи командующего каждое утро.

Пока Капитан Третьего Отряда предавался сладким мечтам, уверенный, что встретил женщину своей мечты, они прибыли в лабораторию.

Механоид пристыковался к посадочной площадке, и входной люк плавно скользнул в сторону. Зона прилета была украшена логотипами Эдема, а уровнем ниже по идеально чистым помещениям лаборатории организованными группами передвигались служебные автомобили.

Снаружи лаборатория не представляла из себя ничего особенного. Несмотря на то, что Третий Отряд большую часть времени работал в тылу, эти инженеры все еще оставались солдатами. Взгляд Томаса быстро прошелся по громадному логотипу Эдема на поверхности посадочной площадки — за ним явно пряталось какое-то оборудование, и из своего опыта работы с механоидами Томас мог предположить, что это пусковая установка для ракет.

На пути из зоны механоидов в основную часть лаборатории близнецов обхватило дурное предчувствие. Чем дальше они шли, тем сильнее становилось это неприятное ощущение — будто всю лабораторию наполняла тяжелая атмосфера страха. Близнецы Юнг обменялись быстрыми взглядами, безмолвно сообщая друг другу о своих подозрениях.

Несколько людей, похожих на исследователей, вероятно, уже знали о скором прибытии Линь Цзиншу, поэтому встречали их у выхода из доков. Они любезно сопроводили посетителей внутрь лаборатории, не говоря ни слова, после того, как коротко поприветствовали Линь Цзиншу. Никто не спрашивал, что за незнакомцы прибыли с ней, и даже не смотрел на близнецов, будто их не существовало вовсе.

Томас кинул еще один взгляд на Пуассона и глазами спросил того: «Это живые люди?»

Пуассон внимательно оглядел спину Линь Цзиншу, шедшей перед ним, и покачал головой: «Они даже не решаются смотреть ей в глаза».

Системы безопасности лаборатории Эдема явно были оборудованы по последнему слову техники, и если бы они не прибыли через специальный терминал прилета, они наверняка увидели бы и вооруженных солдат у входа. Так почему никто не поинтересовался личностями странных посетителей? Просто потому, что их сопровождала Линь Цзиншу?

Но… разве Линь Цзиншу не была всего лишь марионеткой семьи Городов?

Близнецы продолжали свой молчаливый диалог.

Пуассон еще больше нахмурился: «Она странно отреагировала на новость о том, что командующий жив, — слишком спокойно».

«Верно», — взглядом ответил Томас. — «На ее лице не отразилось ни капли неверия, она приняла этот факт, будто давно обо всем знала».

Пуассон незаметно сделал пальцами жест: «Охранники, которые были рядом с ней во время нападения, тоже странные».

Большинство телохранителей были профессионалами, работавшими за зарплату на частных клиентов — ожидать от них искренней преданности было бы глупо. Но двое охранников Линь Цзиншу без колебаний пожертвовали ради нее собой.

Люди, готовые защищать других ценой собственной жизни, безусловно, существовали, но они либо были настоящими героями, либо испытывали глубокую эмоциональную привязанность к тому, кого старались уберечь.

Но герои на то и герои, что встречаются очень редко, так каков шанс, что госпоже Линь повезло собрать вокруг себя сразу нескольких таких человек? А если телохранители пожертвовали собой из-за личных чувств, реакция Линь Цзиншу на их смерть казалась неправильной… Она сохраняла абсолютное спокойствие, несмотря на то, что на ее глазах погибло двое живых людей, — будто те просто были сломанными роботами.

— Все оборудование и сети связи здесь построены независимо от Города Ангелов и не находятся под его контролем, — произнесла Линь Цзиншу. — Все трансферные точки вокруг зашифрованы, поэтому вы беспрепятственно сможете наладить канал связи на дальние расстояния.

Томас толкнул Пуассона локтем и кивнул: «Она все еще сестра командующего».

Затем он абсолютно расслабленно спросил Линь Цзиншу:

— Как только мы установим сигнал связи, враги легко смогут засечь его. Вы уверены, что вам это не доставит проблем?

— Не беспокойтесь, — улыбнулась в ответ Линь Цзиншу.

Пуассон тоже попытался добиться от Цзиншу какой-либо реакции:

— Это правда. Как только мы отправим сообщение, то сразу встретимся с остальными солдатами Третьего Отряда и отправимся в Восьмую Галактику. Госпожа Линь, возможно, вам нужно все проверить и собрать кое-какие вещи в долгую дорогу?

Линь Цзиншу была на мгновение поражена, а затем поспешно ответила:

— Вы двое уже спасли меня, и этого достаточно. Если я еще чем-то могу помочь вам и моему брату, дайте, пожалуйста, знать, но под защитой комитета я в безопасности. В следующий раз, отправляясь куда-либо, я обязательно возьму с собой больше охранников.

— Вы… не планируете лететь с нами?

— Здесь мой дом, я не могу уехать, — с улыбкой произнесла Линь Цзиншу. — Пожалуйста, следуйте за мной, я уже приготовила все необходимое. И не забудьте передать от меня привет моему брату, пусть будет осторожнее. Если однажды представится шанс, я навещу Восьмую Галактику… Я ни разу не покидала Первую Галактику с самого своего рождения, какая жалость.

Проклятое родство

Близнецы и представить себе не могли, что однажды наступит день, когда им придется прятаться на территории комитета и использовать защищенные трансферные точки лаборатории Эдема для отправки сообщения своим товарищам.

Мощный сигнал связи на дальние расстояния проскользнул через многочисленные порталы, словно рыба, плывущая сквозь толщу воды, оставляя закодированное сообщение в каждой точке на своем пути. Как только отряды Серебряной Десятки пройдут любую из них, их механоиды автоматически найдут сигнал, и с помощью запрограммированного в них кода установят двухстороннюю связь. В это время инициатор изначального сигнала не мог перемещаться, поэтому близнецам пришлось на время обосноваться в лаборатории Эдема.

Линь Цзиншу приготовила им шикарную гостевую комнату, почти такую же, в какой останавливались самые высокопоставленные политики Союза. Томас, словно любопытный деревенский дурачок, вошел в комнату и потянулся, а затем повернулся к зеркалу и сложил пальцы в победный жест:

— Это прямо высший класс! Рад, что она оказалась так щедра.

Пуассон быстро оглядел его — почти все инженеры, которые знали друг друга еще с подросткового возраста, использовали свои кодовые слова и фразы, понятные им одним. Их с братом «тайный язык» когда-то возник в качестве шутки во время детских шпионских забав, а позже чаще всего использовался в азартных играх и при обмене видеофайлами порнографического содержания.

И сигналом к началу использования кодовых фраз был как раз победный жест — теперь каждое предложение, произнесенное ими, следовало определенному паттерну и могло быть «переведено».

Фраза, произнесенная Томасом ранее, означала: «Здесь есть видеонаблюдение?»

«Сейчас поищу», — дал знак Пуассон.

«Будь осторожен, я тайком проверил одного из исследователей, и остаточная радиация на нем куда сильнее, чем та, которой он мог бы подвергаться в лаборатории. Сначала я подумал, что они собрали миниатюрную версию Эдема, но радиационный фон превышает стандартные безопасные значения, принятые в Союзе. Мое персональное устройство сообщило мне, что рядом оборудование, способное управлять мозговыми волнами людей».

«Опиум».

«Да, именно».

«Учитывая, насколько тщательно охраняется лаборатория, разве могли они так просто впустить сюда незнакомцев? И никто из исследователей даже не подал виду — Линь Цзиншу не должна иметь над ними такой власти».

«Ты доверяешь ей? Она — единственная сестра командующего».

«…Сестра, с которой он много лет не говорил».

«Значит, семья Городов действительно проклята. Как думаешь, старик Гордон все еще жив?»

«Если она хитра и опасна достаточно, чтобы перехватить контроль над Эдемом за спиной у всего правительства, неужели она по неосторожности позволила бы нам обнаружить ее секреты, прилетев в лабораторию?»

«Почему твои слова звучат так, будто от нас собираются избавиться?»

«Именно это я и имею в виду. Стоит ли нам рисковать жизнью, оставаясь здесь?»

«Если мы сбежим, то кто получит ответные сообщения и наладит связь между отрядами Серебряной Десятки?»

Томас плюхнулся на мягкую кровать и начал ворочаться, словно маленький ребенок. Но его взгляд, направленный на брата из-под подушки, был тяжелым. Он бормотал что-то о том, как устал вечно быть солдатом и как хотел бы просто пожить спокойно, но «в переводе» его слова означали: «Я скажу вот что: стоило нам получить приказ от командующего через запасной центральный пункт, как все трансферные точки вокруг Города Ангелов тут же были перекрыты. Кто мог так быстро отреагировать? Кто следил за нами все это время?»

Двое братьев уже долгое время работали в охране старого адмирала — Линь Цзинхэн когда-то лично написал рекомендательное письмо и передал его секретарю Вану, а пожилой адмирал назначил их на должности в своем ближайшем окружении. Кроме нескольких людей, никто не знал, что эти двое раньше служили в Третьем Отряде Серебряной Десятки, а Томас даже хвастался, что прекрасно влился в общество столичных денди и ни у кого не вызывал подозрений…

Тогда… кто же это мог быть?

По спине Пуассона пробежали мурашки, и ему показалось, что он упал в ледяную воду, которая сковала его конечности и неудержимо тянула его на дно.

Пуассон некоторое время размышлял, прежде чем сказать вслух:

— Не выставляй себя на посмешище перед госпожой Линь. Дай мне немного передохнуть в тишине, в последние дни у меня не было времени даже посмотреть новости.

Конечно, он и не думал включать новости, его фраза значила: «Связана ли госпожа Линь с «опиумом»? Может быть… именно она стоит за всем этим?»

Томас фальшиво рассмеялся в ответ:

— Как я могу выставить себя на посмешище? Разве семья командующего не входит в круг наших товарищей? — «Если все так, то как отреагирует командующий, когда узнает?»

Пуассон ничего не ответил и, опасаясь видеонаблюдения в комнате, сел на край кровати, притворяясь, что просматривает новости на персональном устройстве, как и собирался.

Эти «новости», надо сказать, больше походили на нелепые слухи из неизвестных источников. С тех пор как системы связи были разрушены, средства массовой информации тоже прекратили вещание, и людям оставалось лишь сбиваться в небольшие сообщества и при помощи нескольких талантливых инженеров создавать для себя внутренние сети связи. Поставщики услуг пользовались разным оборудованием, но с помощью некоторых приспособлений они все еще ухитрялись обмениваться информацией и даже продавать нелегальные наркотики и товары… по сути, эти люди создали свой собственный даркнет.

К сожалению, это все, что оставалось жителям Первой Галактики.

Пуассон перелистал эти бессмысленные статьи, все еще продолжая думать об устрашающей сестре Командующего Линя. Но внезапно что-то привлекло его внимание.

Томас заметил, что его брат застыл, и наклонился, чтобы посмотреть, что же такое необычное тот нашел.

Это была видеозапись, активно распространявшаяся по сети, которая называлась «Секреты падения Серебряной Крепости, о которых вы раньше не слышали (включая записи с военных камер)».

Такие видеоматериалы, сделанные военным оборудованием, было практически невозможно подделать, отчего доверие публики к ним было особенно высоким.

Вероятно, видео было снято из зоны механоидов рассеянным пилотом, забывшим отключить запись данных после того, как покинул борт корабля. Камера была направлена на механоид на другом конце ангара, чье название и серийный номер легко можно было рассмотреть.

Чтобы поддерживать мирную репутацию среди населения, Войска Славы вели на Вольто активную пропаганду, используя те самые подпольные сети связи. Поэтому многие пользователи тут же узнали механоид, попавший в объектив камеры, — он принадлежал президенту Империи Славы.

В следующее мгновение в кадре появился и сам пират, который на ходу разговаривал со своим секретарем. Пуассон быстро запустил на своем персональном устройстве приложение, читающее движения губ, чтобы понять содержание беседы.

— Как новости о его пребывании в Восьмой Галактике достигли ушей АУГ? — Спросил президент.

— Скорее всего, это случайность, но ситуация не обнадеживающая, — ответил секретарь. — Мы использовали этих бешеных псов из АУГ, заманили в Союз и принесли в жертву, защищая его, но сейчас они поняли, что их обманули, и хотят ему отомстить.

— Линь Цзинхэн наш друг, — продолжал президент. — Он много лет помогал нам, и благодаря ему мы сейчас добились всего, что имеем, поэтому на этот раз мы должны придти ему на выручку. Мы застряли в Первой Галактике и не можем сейчас попасть туда, так что попробуй привлечь старых военных Союза, чтобы те на время сдержали пиратов АУГ.

Секретарь что-то ответил, но под таким углом съемки разобрать его слова было невозможно. Лица мужчин скрылись из виду, и видео оборвалось.

Эти новости, будто вирус, распространились по всей нелегальной сети и тут же вызвали всеобщую суматоху.

Что значит «Линь Цзинхэн наш друг»?

Спустя час в сети появилось еще одно видео с подробным анализом, которое тут же оказалось во всех новостных заголовках.

На записи Линь Цзинхэн преследовал флот АУГ неподалеку от планеты Альпенглоу, но в кадр ни разу не попала эмблема пиратов. Все происходило очень быстро, поэтому зрители поняли лишь, что это было сражение между двумя вооруженными врагами, но ни причин войны, ни принадлежности соперников к какой-либо группировке определить не могли.

Под видео располагался длинный аналитический отчет о боевых приемах, используемых Девятым Отрядом, и описание невероятно обширной ментальной сети «Модели 3».

Конечно, большинство обывателей ничего не понимали в боевой тактике и не имели никакого представления о радиусе покрытия стандартной ментальной сети тяжелого механоида, но после двух видеозаписей все пришли к единому выводу — Линь Цзинхэн был жив, находился в Восьмой Галактике и раньше шпионил на Войска Славы.

Никто не задумывался, насколько логичны были такие обвинения — обычные люди не собирались расследовать правдивость доказательств, да и не должны были.

Если они хотели во-что-то верить, никто не мог им запретить.

Все, кто во время войны лишился доступа к Эдему, сейчас напоминали бездомных собак, но внезапно им подкинули теорию о том, почему все-таки пала Серебряная Крепость, а они сами оказались в такой плачевной ситуации.

До этого они избрали мишенью для своей ненависти бесполезное правительство Союза и пиратов, вторгшихся на их родину… при этом те, кто винил во всем пиратов, разделились на два лагеря — одни гневались на АУГ, а другие на Войска Славы.

Но теперь все раздражение и ярость были направлены на одного единственного человека — Линь Цзинхэна.

Бешеные псы в унисон завывали от слепого гнева.

Воинственные настроения в обществе еще больше пошатнули положение правительства Союза.

Три часа спустя власти Города Ангелов опубликовали длинное официальное заявление, основной мыслью которого было: «Правительство все еще расследует произошедшее и пока не готово поспешно отправлять боевые отряды на войну».

Но между строк все равно легко читалось, что Линь Цзинхэн «умер» в Первой Галактике, под наблюдением систем Эдема. Разве можно было забыть, сколько усилий было затрачено, чтобы воздвигнуть мемориал в честь командующего? Если слухи были правдивы, руководству галактики следовало объясниться перед населением.

Поведение властей Города Ангелов лишь утвердило жителей в мысли, что Линь Цзинхэн нашел способ скрыться от наблюдения Эдема.

***

В это время в Седьмой Галактике

— Генерал, АУГ отступает и собирает все больше отрядов, неужели слухи правдивы?

До войны у семи галактик не было военной автономии. Все вооруженные отряды за пределами Первой Галактики назывались «Галактическими военными советами Центральной полиции», у них не было никакой реальной власти, и они, по сути, были лишь пустыми декорациями. Без приказа Военного консульства или Серебряной Крепости они не имели права собирать войска или пользоваться арсеналами — генералы, управлявшие такими военными штабами, были просто сосланы с глаз долой.

«Отправленный в ссылку» генерал Седьмой Галактики был дородным мужчиной средних лет по имени Анкур — когда-то он служил Лу Синю, и сейчас уже перешагнул возрастную отметку в 200 лет. После притеснений со стороны Линь Цзинхэна он был отправлен на службу в Седьмую Галактику.

Анкур был из тех, кто никогда не раскрывал полностью свои карты, но поладить с ним было несложно, поэтому он поддерживал дружественные отношения и с инспекторами вооруженных сил Союза, и с правительством Седьмой Галактики. Пожилой генерал не создавал проблем местным властям и, по слухам, вскоре планировал выйти на пенсию.

Никто и не предполагал, что как только начнется война, Анкур силой ворвется в штаб-квартиру инспекции и потребует военной автономии. За короткий срок он взял под контроль все вооруженные силы Седьмой Галактики и превратил их в свои собственные военные отряды.

Агрессивные солдаты старого генерала не давали флоту АУГ захватить галактику, и именно благодаря этому до Восьмой Галактики пираты добрались не сразу.

— Линь Цзинхэн, — произнес Анкур и постучал пальцами по столу. — Вероятно, это правда — я недавно получил сообщение от Илева.

— Что же нам делать? — Спросил солдат. — Может, подождем, пока пираты и предатели друг друга поубивают?

Анкур с ревом поднялся на ноги и подошел к огромной межгалактической карте на стене. Он прищурился и выдохнул облако сигаретного дыма:

— Но я слышал… В его распоряжении Чжаньлу. Он был самым ценным оружием Командующего Лу Синя — как я смогу после смерти встретиться с почившими товарищами и командующим, если позволю Чжаньлу очутиться в руках АУГ?

Молодой солдат всегда наслаждался трагичными историями о великих героях, поэтому сейчас с восторгом взирал на немолодого генерала.

Анкур глубоко вздохнул:

— Его вырастил сам командующий… какая жалость.

***

К концу сентября 276 года — который последующие поколения назовут первым годом Новейшей эры — АУГ выпустил первую ракету на территории Восьмой Галактики, и той пришлось присоединиться к межгалактической войне.

Пираты АУГ прорвались сквозь границу между Седьмой и Восьмой галактиками, и Капитан Туран лично прибыла на передовую, чтобы защитить трансферные коридоры, ведущие в сердце Восьмой Галактики. Используя карликовую планету под названием «Пограничная» в качестве военной базы, ее отряд совершил целую серию контратак против пиратского флота. Вооруженные силы Седьмой Галактики в это время оставались на своей территории и прекратили огонь против АУГ.

Сформированные на базе легендарного Девятого Отряда, вооруженные силы Восьмой Галактики проявили пугающее рвение в сражениях с вторгшимися на их земли пиратами.

В начале октября карликовая планета Пограничная все-таки попала под контроль врага. Туран имитировала отступление, чтобы заманить флот АУГ в ловушку, и этот маневр позже вошел в историю самых знаменитых боев, обеспечив вооруженным силам Восьмой Галактики уверенную победу. Битва продлилась в общей сложности 48 часов, и в результате целый флот тяжелых механоидов АУГ был уничтожен без следа.

В середине октября, пользуясь молчаливым согласием Генерала Анкура, АУГ увеличила военную мощь, собрав свои отряды из Пятой и Шестой галактик. Объединенные Силы Самообороны Восьмой Галактики оказались на грани поражения, поэтому им пришлось отступить на расстояние восемнадцати дней полета и занять оборонительные позиции.

К концу октября возмущение среди населения Союза достигло своего пика. Хотя Линь Цзинхэн лично не появлялся на публике, и до сих пор не было серьезных доказательств того, что он жив, в головах людей он был живее всех живых и чувствовал себя замечательно. Мерзкие слухи уже пустили корни в сердцах людей, и те представляли его себе ужасным демоном из древних легенд.

Премьер-министр Восьмой Галактики несколько раз делал публичные заявления в попытках ослабить волнение общественности, но это не дало никаких результатов — ведь в глазах граждан Союза Восьмая Галактика все еще была сточной канавой человеческой цивилизации. Крысы, живущие в этих нечистотах, были необразованными и бескультурными, и репутация премьер-министра оставляла желать лучшего, так кто стал бы его слушать? Они даже с трудом изъяснялись на языке Союза со своим чудовищным акцентом.

Из нищеты и бессилия всегда рождалась преступность, поэтому не было ничего удивительного в том, что в глазах людей Восьмая Галактика превратилась в логово бандитов. И будучи пристанищем всевозможных негодяев, Восьмая Галактика взбунтовалась против человечества и приличного общества — какой позор!

Генерал Анкур из Седьмой Галактики в последний месяц окончательно погряз в бурных дебатах подчиненных, пропитанных гневом и ненавистью, поэтому решил все-таки направить на войну свои вооруженные отряды, вняв жалобам жителей пограничных зон.

— Премьер-министр Хант, если мы будем продолжать в том же духе, у нас скоро закончатся все запасы!

— Если бы Альпенглоу не была уничтожена, мы могли бы за полгода решить проблему снабжения, почему же мы попали в такой переплет?!

— Клич, кинутый правительством, получил неожиданно хороший отклик — почти все трудоспособные жители готовы бороться на стороне нашей армии, но сражения в космосе не похожи на наземные, и мы не можем отправить на передовую солдат, едва прошедших тренировку.

Под гнетом чудовищного стресса премьер-министр пытался выдвинуть хотя бы какие-то идеи:

— Что насчет этих тренировочных механоидов, над которыми работает Ректор Лу со своими студентами? Если у нас нет времени на обучение солдат, мы могли бы произвести партию таких кораблей!

— Наши заводы еще к этому не готовы, премьер-министр! Запасы ракет почти истощены, а теперь на нас решили напасть и вооруженные силы Седьмой Галактики. Такими темпами мы не сможем продержаться даже до прибытия Серебряной Десятки!

Премьер-министр Хант поспешно поднялся и заявил:

— Я полечу и лично встречусь с военным советом Седьмой Галактики! Подготовьте для меня механоид и отряд сопровождения, я отбываю прямо сегодня! Разве они не бывшие подчиненные Лу Синя? Независимый Флот Восьмой Галактики тоже воевал под его началом, я попробую обратиться к ним, как к товарищам по оружию. Мы не можем и дальше сидеть на месте и ждать смерти, разве мы не заслужили права высказаться в свою защиту?!

— Премьер-министр, это слишком опасно!

— Пожалуйста, успокойтесь, премьер-министр…

Одноглазый Ястреб почувствовал, как из-за этой суматохи у него разболелась голова, и тихо покинул помещение переговорной, чтобы покурить, — но тут же наткнулся на Линь Цзинхэна, стоявшего прямо за дверью.

Он не был уверен, как долго Линь Цзинхэн находился тут, но командующий молча слушал разговор внутри и не двигался с места.

— Я пришел, чтобы обсудить снабжение армии, так как наши ресурсы заканчиваются быстрее, чем мы предполагали, — Линь Цзинхэн вытащил сигарету из пачки Одноглазого Ястреба и жестом попросил того прикурить. Одноглазый Ястреб закатил глаза, но все-таки поднес зажигалку к сигарете Линь Цзинхэна. Тот облокотился спиной на стену позади и продолжал. — Кажется, премьер-министр уже сожалеет о том, что решил позволить мне остаться.

— Если бы он сейчас мог мыслить трезво, его не посещали бы такие сомнения, — равнодушно ответил Одноглазый Ястреб. — Если бы ты покинул Восьмую Галактику, то смог бы спокойно спрятаться где угодно — никто не смог бы тебе помешать делать то, что заблагорассудится. Но может ли Восьмая Галактика так же просто исчезнуть? Эти дети-переростки, воспитанные под руководством Эдема, просто не знают, на что направить свой гнев, поэтому и избрали своей мишенью Восьмую Галактику — мы всегда были удобной целью для чужой ненависти. На деле эти инфантильные идиоты не решаются взбунтоваться против пиратов, растоптавших их привычную жизнь, и вместо этого изливают свое недовольство на тех, кого пока не поработили. Я нисколько в этом не сомневаюсь.

Линь Цзинхэн молча выдохнул облако дыма.

Одноглазый Ястреб снова заговорил:

— Военные советы Союза…

Выпалив эти слова, он практически мгновенно закрыл рот и встретился взглядом с Линь Цзинхэном. Они оба в глубине души понимали — именно вооруженные силы Седьмой Галактики сейчас могли повлиять на исход войны. Даже если они решат просто остаться в стороне, это существенно увеличит шансы Восьмой Галактики на выживание.

Генералом военного совета Седьмой Галактики был Анкур, бывший подчиненный Лу Синя. Для него даже сотня премьер-министров Восьмой Галактики ничего не значила в сравнении с одним единственным Лу Бисином.

Если бы он знал…

Одноглазый Ястреб и Линь Цзинхэн заговорили одновременно:

— Нет, -отрезал Линь Цзинхэн.

— Если ты посмеешь использовать моего сына… — Начал было Одноглазый Ястреб.

Лишь договорив фразу до середины, он осознал, что произнес командующий, и замер с сигаретой в руках, взирая на него в неверии.

На лицо командующего набежала тень. Он решил скрыть настоящую личность Лу Бисина, чтобы защитить молодого мужчину. А когда они вместе застряли на механоиде, пока искали вакцину от нового штамма Радужного вируса, он приказал Чжаньлу в случае опасности разослать информацию о Лу Бисине всем бывшим подчиненным Лу Синя.

Тем не менее…

Что подумает Лу Бисин, если узнает об этом проклятом родстве?

Как он отнесется к тому, что Линь решил защитить его таким образом, не посоветовавшись с ним? Не подумает ли он, что их отношения… всего лишь следствие того факта, что он сын Лу Синя?

«Что же мне ему сказать?» — Подумал Линь Цзинхэн.

Одноглазый Ястреб некоторое время внимательно всматривался в лицо молодого командующего, пока не заметил, как на нем отразились непривычные эмоции.

Линь Цзинхэн поспешно отвел глаза и произнес:

— Разве я похож на того, кто преклонит колени перед бестолковым стариком наподобие Анкура? Что за глупая шутка, я мог бы уничтожить его, даже если бы у меня на руках был лишь один поломанный механоид.

Он развернулся и ушел, не проронив больше ни слова, а затем связался с командным пунктом:

— Передайте Лу Бисину, чтобы встретился со мной.

Спустя полминуты сотрудник центра управления ответил:

— Командующий, механоиды на передовой сильно повреждены, поэтому Ректор Лу со своей командой инженеров отправился туда, чтобы провести экстренные ремонтные работы.

Линь Цзинхэн почувствовал, как его сердце болезненно сжалось.

Разгневан на Союз

— Почему ты не сказал, что температура настолько высокая, не боишься растаять и превратиться в лужу? — Лу Бисин подключился к ментальной сети и повернулся к маленькому ремонтному роботу рядом с собой. — Система вентиляции повреждена.

Суббота вытер пот с лица. После многочисленных сражений на передовой, он больше не был тем глупым мальчишкой с юношеским лицом, который пытался любой спор разрешить кулаками. Возможно, суровые военные тренировки закалили его слабую сгорбленную спину, а может, просто пубертатный период до этого в полной мере на него не повлиял, потому что за последнее время он стал несколько выше — несмотря на то, что ему уже исполнилось тридцать.

Он вот уже около тридцати часов не отдыхал, и многократный прием релаксантов так утомил его, что это было видно невооруженным глазом. Но он все равно остался рядом с Лу Бисином и использовал любой шанс научиться чему-то новому:

— Ректор Лу, это вызвано утечкой энергетических частиц высокой плотности?

— Да, но утечка — не основная проблема. Проверь свое защитное поле, — ответил Лу Бисин. — Видишь? Утечка произошла из-за того, что модуль поглощения энергии твоего барьера заблокирован… твою ментальную сеть взломали, верно? Во время борьбы за ментальную сеть порт механоида теряет стабильность, и порой это ведет к поломкам и даже блокировке различных функций. Если чувствуешь, что что-то не так, немедленно перезагружай систему, иначе не оберешься проблем… Но это, на самом деле, не полностью твоя вина — просто эта модель слишком старая.

Суббота кивнул и сделал заметку на персональном устройстве.

— Нет смысла записывать подобные вещи, сосредоточься на том, что важно, — Лу Бисин отключился от ментальной сети. Это был уже сорок шестой починенный им механоид, и постоянное подключение и отключение от множества ментальных сетей уже начало его изматывать. Он потер глаза и подумал, что и ему не помешает прием релаксанта. — Прошлой ночью я написал небольшое приложение для текущего ремонта механоидов при самых распространенных поломках и отдал его на проверку команде инженеров. После нескольких испытаний его можно будет установить на все механоиды… Как у вас с запасами?

— Еды предостаточно, — ответил Суббота. — Одна инъекция питательного раствора позволяет нам продержаться несколько месяцев, поэтому мы расходуем немного. Но оружия и снарядов, конечно, маловато. Капитан Туран, словно одержимая, заставляет нас подгружать записи сражений в суперкомпьютер для пост-анализа, и если она замечает, что кто-то из нас слишком часто промахивается… — Суббота содрогнулся. — Ладно, не будем об этом, она не в себе… не мог бы ты упомянуть об этой проблеме в разговоре с премьер-министром и заодно уточнить, когда мы сможем выпустить какие-нибудь законы в защиту прав человека? Потому что сейчас нам даже некому на нее пожаловаться.

— Давай сначала спасем человеческие жизни, а уж потом будем заниматься защитой прав, — Лу Бисин покрутил в руках цифровое перо, которое сразу превратилось в черную точку и вернулось в его персональное устройство. — Хорошо, возвратимся к проблеме снабжения. Чего еще не хватает?

— Механоидов, — сказал Суббота. — У нас их гораздо меньше, чем у врага. Как бы это сказать… если у них есть тысяча механоидов, то даже при 90%-х потерях у них останется сотня. А в нашем случае каждый подбитый механоид — это плюс целый процент к уровню потерь. Но есть еще пилоты… даже если механоидов будет больше, пилотов на всех не хватит.

Будучи бывшим Капитаном Девятого Отряда, Туран всегда была в авангарде во время сражений. Раз они проигрывали в численности, она делала ставку на тщательное стратегическое планирование и старалась все маневры совершать таким образом, чтобы ее флот мог задействовать все свое вооружение разом и за короткий срок.

— Если честно, Ректор Лу, даже я не всегда успеваю за ней на передовой, — признался Суббота. — Минт рассказала мне о тренировочных механоидах, и сначала я сильно сомневался, потому что это казалось опасной затеей. Но сейчас я думаю совсем иначе… черт, когда мы сможем начать их массовое производство?

Лу Бисин был сосредоточен на чем-то другом, поэтому ответил, не задумываясь:

— В любой момент.

— Что? — Суббота был обескуражен. — Разве ты не говорил, что вы сменили тему исследования?

— Я разработал чертеж тренировочного механоида, когда был еще ребенком. А эту тему для изучения я дал им потому, что хотел, чтобы они научились чему-то полезному, — объяснил Лу Бисин. — В юности я не мог покидать собственного дома и от безделия нарисовал целый альбом оружия массового поражения межгалактического уровня. Большая часть зарисовок была просто каракулями, но позже я заметил, что многие чертежи теоретически можно было воплотить в жизнь… и тренировочный механоид как раз относится к таким изобретениям.

Суббота в ужасе уставился на него.

— Что такое, разве ты не увлекался всякими глупостями в подростковом возрасте? Хотя, если подумать, кажется, что твой пубертатный период все еще не закончился, — Лу Бисин подошел к блестящему корпусу механоида и использовал его поверхность как зеркало. Заметив, что его пиджак помялся, он поспешно снял его. — Послушай, я…

Его прервал вой сирены воздушной тревоги, прокатившийся по всей военной базе.

Суббота, повинуясь инстинкту, схватил Лу Бисина и потащил к ближайшему механоиду, который казался наименее поврежденным. Кроме одного из растерянных молодых инженеров, все присутствующие быстро и ловко попрятались на корабли.

Бедолага, оставшийся стоять посреди ангара, хотел было закричать, но так и не смог издать ни звука — все остальные уже затаились, и он не понимал, куда ему бежать.

В следующую секунду противоракетная система выдала предупреждение о нападении врага и подняла гигантский защитный барьер.

Лу Бисин быстро подал сигнал, сообщая, что перехватит управление ментальной сетью механоида, в котором они спрятались. Все механоиды в ангаре нуждались в ремонте, поэтому он сразу оценил повреждения и отдал ремонтному роботу команды. Одновременно он подключился к сети связи Объединенных Сил Самообороны и обнаружил, что патрулирующие отряды среагировали за считаные секунды.

«Как быстро», — подумал Лу Бисин. — «Если бы у нас было чуть больше времени, то с такими солдатами на передовой мы были бы практически неуязвимы».

Туран вела себя приветливо и дружелюбно только в свободные от службы часы, а в остальное время она управляла своими подчиненными железной рукой. Если забеги голышом были просто шуткой, то многие из ее настоящих наказаний были жестокими и балансировали на грани этических норм. Будучи воспитанным джентельменом, Лу Бисин никогда особо не одобрял ее методы, но теперь должен был признать, что те были эффективны. Все, кто пережил суровые армейские тренировки, стали настоящими профессионалами.

— Ректор Лу, — произнес Суббота. — Защитное поле этого механоида повреждено и не сможет противостоять выстрелам врага, нам стоит вскоре пересесть на другой!

— Не волнуйся, — ответил Лу Бисин, не поднимая головы. — Такие нападения случаются часто?

На заднем плане раздался механический голос ИИ-ядра:

— Повторное открытие защитного поля… открытие невозможно… Вторая попытка перезапуска…

— Ага, — ответил Суббота. — Капитан Туран часто использует приемы партизанской войны, поэтому враги уже переняли наш подход и все время отправляют разведывательные отряды. Большинство состоит из трех-пяти маленьких механоидов, которых мы не всегда можем обнаружить, даже когда те оказываются совсем близко. На их фоне мы словно гигантские мишени — как только разведчики находят нас, то сразу докладывают руководству, и враг отправляет к нам отряд самоубийц. Они готовы умереть вместе с нами, даже если они всего лишь простые шпионы, — будто им нет дела до потерь, которые они несут при этом. В АУГ полно психопатов, я клянусь, в последнее время я из-за них превратился в невротика.

Механоид продолжал докладывать о неисправностях:

— Вторая попытка перезапуска защитного поля не удалась… Третья попытка…

Лу Бисин активировал ремонтный режим, подсоединил свое персональное устройство к внутренней системе корабля и что-то быстро напечатал.

Суббота решил еще раз напомнить ему:

— Ректор Лу, я думаю, нам стоит…

Не успел он договорить, как взвыли аварийные сирены — одна из вражеских боеголовок прорвалась сквозь экран противоракетной системы и угодила точно в центр военной базы. Временные сооружения, напечатанные с помощью промышленных 3D-принтеров, тут же превратились в космическую пыль, и станцию накрыло волной смертоносной радиации и высокоэнергетических частиц.

Голос Субботы дрогнул:

— Ректор Лу!

Защитное поле все еще не запускалось!

Мощная взрывная волна заставила ангар тяжело вздрогнуть. Суббота в ужасе застыл — невидимый глазу демон подбирался все ближе. Лу Бисин поспешно тронул запястье и закрыл проекцию экрана своего персонального устройства. Раздалось мерное жужжание, защитный барьер активировался и легко отразил взрывную волну.

— Защитное поле успешно открыто, все системы работают штатно.

— Лу Бисин! — Взревел Суббота, чувствуя, что его одежда насквозь промокла от холодного пота.

— Ремонт завершен, — доложил Лу Бисин. — Отчет подписан инженером с порядковым номером 001.

В канале связи послышался голос Туран:

— На этот раз прибежала довольно большая стая крыс. Группе 2 — направиться на подмогу солдатам на передовой, остальным — приготовиться к отступлению.

Лу Бисин тут же присоединился к разговору:

— Если их системы сканирования не охватывают всю галактику целиком, я сомневаюсь, что они так легко могли вас обнаружить. Пусть технологии АУГ в области поиска сквозь трансферные точки и переплюнули возможности Союза, это все еще невероятный результат. Подозреваю, что они могут определять трансферные порталы, сквозь которые вы совершаете прыжки, таким образом сузить зону поиска и отправить разведывательные отряды, чтобы точно определить ваши координаты.

Туран чуть не подавилась собственной слюной:

— Ректор Лу, что ты делаешь на передовой? Неужели командующий на это согласился? Или премьер-министр разрешил тебе прибыть сюда? Этот старик видит в тебе своего преемника, кто сказал, что ты так запросто можешь ворваться в самый эпицентр сражений?!

— Что за чушь, если я не окажусь на передовой, как я могу правильно распределить ресурсы? Или мне нужно вслепую решать такие важные вопросы из-за закрытых дверей? Мы же не можем отправить сюда престарелого премьер-министра, — возразил Лу Бисин. — Капитан, не уничтожай все вражеские механоиды, оставь мне один для исследований.

— Нет, послушай, ты…

Туран не успела договорить, так как сигнал связи прервался — АУГ воспользовалась своим фирменным приемом.

Лу Бисин положил ладонь на холодный корпус механоида:

— Эй, малыш, я тебя только что починил, справишься?

ИИ-ядро маленького корабля не обладало функцией поддержания беседы, поэтому ответа не последовало. Ментальная сеть засветилась ярче, и Лу Бисин направил механоид на взлетный трек, словно собирался подобраться поближе у врагам.

Суббота какое-то время наблюдал за ним, а затем внезапно произнес:

— Ректор Лу, мне кажется, вы сегодня как-то не в духе.

Лу Бисин обернулся и удивленно посмотрел на него:

— Так заметно?

— Нет, просто интуиция, — покачал головой Суббота.

— Чуткая интуиция, если когда-нибудь соберусь играть в азартные игры, возьму тебя в советники, — Противоракетная система небольшой военной базы была куда более гибкой, нежели наземные установки планет. Искусственная атмосфера практически рассеялась, и механоиды оказались посреди волн энергетических частиц, способных в одно мгновение унести человеческую жизнь. Лу Бисин быстро вылетел за пределы атмосферы и продолжил. — Я сейчас невероятно разгневан на Союз, но на Цимине остались лишь престарелые перепуганные мирные жители и совсем молодые люди. В обычное время я не могу выразить свой гнев или сказать что-то неподобающее… блять!

Суббота:

— ......

«Что только что сказал воспитанный и мягкий Ректор Лу?» — Суббота потер уши, словно те тоже отказали и требовали перезагрузки.

Враг мгновенно сосредоточился на вылетевших с базы механоидах. Когда Лу Бисин уже собирался покинуть основную зону военной базы, пираты открыли по нему огонь, и молодой ученый совершил резкий маневр, уклоняясь от ракеты, а затем на полной скорости направился прямо навстречу врагам.

Пираты так привыкли к приемам партизанской войны, которыми пользовалась Туран, что никак не ожидали такого внезапного нападения. Три или четыре вражеских механоида в панике начали обстрел, но Лу Бисин ловко увернулся от ракет и открыл огонь из пушки частиц, чтобы отвлечь противника, одновременно выключая двигатели механоида. Потеряв тягу, корабль дрейфовал в открытом космосе позади волн энергетических частиц, а затем еще раз уклонился от ракеты, которая настигала его сзади. Другая ракета, оказавшаяся прямо перед ним, скорректировала курс, чтобы поразить механоид, но вместо этого столкнулась со встречной боеголовкой и взорвалась.

Сквозь громкий вой сирен в кабине механоида, Суббота услышал, как Лу Бисин, стиснув зубы, процедил:

— Да как могут они так к нему относиться?

— Кто? К кому? — Недоумевал Суббота.

Сигнал внутренней связи наконец восстановился, и они услышали крик Туран, которая, кажется, обезумела:

— Лу Бисин! А ну тащи сюда свою задницу!

— Принято, возвращаюсь, — Лу Бисин еще несколько мгновений парил перед флотом пиратов, а затем развернулся, чтобы присоединиться к Объединенным Силам Самообороны Восьмой Галактики. Подсоединив персональное устройство к военным системам видеозаписи, он тщательно изучил данные, собранные им во время этого короткого столкновения с врагом. — Механоиды АУГ гораздо лучше оборудованы, чем наши, но пилотам недостает опыта и навыков, чтобы быстро ориентироваться и действовать по обстоятельствам… Предлагаю снизить плотность защитных полей и боевую мощь ракет. Немного пожертвовав качеством оружия, нам удастся сэкономить ресурсы. Тебя устроит такой подход, Капитан Туран?

Туран в ответ самодовольно усмехнулась:

— Да я могу попасть точно в их вентиляционные отверстия даже если ты просто дашь мне кирпич, чтобы кинуть.

Лу Бисин тут же продолжил:

— Я уже закончил с чертежами и программным обеспечением для сборки тренировочных механоидов, мы будем производить их на основной заводской линии, понадобятся лишь небольшие доработки в части распределения компонентов. Я определю необходимое количество на основе данных о наших потерях, численности новоиспеченных солдат и текущей загрузке фабрик… Но даже с учетом этих нововведений, я не уверен, что мы продержимся до прибытия Серебряной Десятки. Поэтому предлагаю физически организовать «противопожарную полосу» вокруг зоны.

— Что ты имеешь в виду? — Спросила Туран.

— Другими словами, перекроем дороги. Древние люди когда-то создавали противопожарные полосы, намеренно сжигая все в определенной зоне, чтобы остановить распространение лесных пожаров — избавляясь от всех горючих предметов в округе, они до некоторой степени могли обезопасить себя.

Суббота и Туран хором спросили:

— Ты про трансферные точки?

Если космические корабли и механоиды были подобны транспортным средствам, то порталы представляли из себя «дороги» в открытом космосе.

Без трансферных точек, искажавших время и пространство, путешествовать между галактиками, располагавшимися в сотнях световых лет друг от друга, было бы практически невозможно. Система трансферных порталов была чудом, построенным многими поколениями людей во время Эры освоения звездного пространства — они создали основу, позволившую человечеству и дальше покорять бесконечную вселенную.

— Именно, те самые великие трансферные точки. Кажется, с самого начала Старой звездной эры вот уже почти тысячелетие человечество только и делает, что регрессирует. Помимо систем развлечения и бытовых помощников, технологии так откатились назад, что нам остается лишь пользоваться изобретениями Эры освоения звездного пространства, — Лу Бисин вздохнул. — Если мы не можем остановить наших врагов, давайте переместим население ближе к передовой и взорвем трансферные порталы. Тогда Восьмая Галактика превратится в изолированную зону без входа и выхода — по крайней мере, таким образом мы сможем остановить эту эпидемию всеобщего идиотизма.

В канале связи повисло гробовое молчание. Взрыв нескольких трансферных точек во время войны не был чем-то из ряда вон выходящим и даже не влиял на доступность сетей связи — те лишь требовали небольшой перенастройки после окончания сражения. Но то, что предлагал Лу Бисин, было совсем другой историей — им пришлось бы проделать огромную работу, результат которой мог навсегда изменить географию обитания людей.

Свод межгалактических законов Союза четко гласил, что такие действия должны расцениваться как измена и преступление против всего человечества.

— Нет… нет, погоди, — Суббота заикался. — Разве это не… Не значит ли это, что мы превратим Восьмую Галактику в территорию за границами Союза?

— А что не так с этой идеей? — Спокойно парировал Лу Бисин.

— Мы, блять, должны были сделать это давным давно! — Расхохоталась Туран. — Эй, младший Лу, мне нравятся такие люди, как ты, — со стороны кажешься таким паинькой, но вполне можешь скинуть на окружающих подобную бомбу! Если наш командующий будет тебя распекать после возвращения, я тебя прикрою!

Лу Бисин любезно улыбнулся в ответ и не стал уличать Туран в лукавстве.

— Капитан, мы обнаружили сигналы огромного флота, направляющегося сюда.

— Звезды не на нашей стороне сегодня, — Туран выругалась себе под нос и отдала команду. — Будьте осторожнее, защищайте персонал на станции и готовьтесь к отступлению!

Персонал, не сражавшийся на передовой, уже приготовился к отбытию в тот момент, когда прозвучал первый сигнал тревоги. Следуя приказам Туран, все механоиды, способные взлететь, по очереди покинули базу, а те люди, которым не хватило места, погрузились в спасательные капсулы, помещенные в улавливающие сети исправных кораблей. Те механоиды, которые еще не были отремонтированы, пришлось бросить на станции — Туран чуть не расплакалась от обиды, что эти несчастные корабли будут уничтожены впустую.

Ее сердце обливалось кровью за потерянное оборудование, поэтому она вела сражение с особой жестокостью. Несколько разведывательных отрядов, обнаруженных ранее, были мгновенно уничтожены ее ракетами. Вскоре обширная ментальная сеть тяжелых механоидов АУГ накрыла ее механоид — из ниоткуда появился вражеский флот. Все солдаты на передовой тут же подверглись вторжению в их ментальные сети.

Туран произнесла в канал связи:

— Черт, Ректор Лу, ты… лети вперед… тц…

Сигнал был снова заблокирован пиратами АУГ.

Лу Бисин нахмурился, почувствовав, что его связь с ментальной сетью резко поколебалась… Зона покрытия сети тяжелого механоида была слишком широкой, и порт старого механоида не справлялся с нагрузкой. Как только враг вторгся в его ментальную сеть, двигатели резко заглохли. И к сожалению, этот недавно отремонтированный механоид не обладал ни запасными двигателями, ни резервным энергоблоком.

Спустя мгновение выстрел из пушки частиц повредил хвостовую часть корабля и отправил его в неконтролируемый полет. Пираты сразу заметили, что с механоидом что-то не так, и выпустили в его сторону боеголовку.

У Туран уже не было времени, чтобы вернуться и спасти его.

Находясь на волосок от гибели, Лу Бисин снова запустил ремонтный режим, используя почти вышедший из строя порт ментальной сети. Суббота до смерти перепугался, и ему показалось, что его ноги превратились в желе.

Неуправляемый механоид с выключенными двигателями летел прямо навстречу выпущенной врагами ракете. В кабине истошно завывали аварийные сирены, и ИИ-ядро из последних сил докладывало:

— Попытка перезапустить двигательную установку…

Раздалось громкое жужжание. Суббота подумал было, что их все-таки настигла ракета, и неосознанно зажмурился.

В этот момент двигатели наконец успешно перезапустились, и механоид сделал резкий маневр, избегая столкновения с боеголовкой.

Сердце Субботы упало в желудок:

— Это было слишком…

Не успел он отдышаться, как охлаждающая установка механоида расплавилась от перегрева, и двигатели снова замерли.

Суббота:

— …

Он подумал, что ему вскоре понадобятся медикаменты для пациентов-сердечников.

— Черт, — Лу Бисин снова вздохнул. — Надо было сразу сказать, что не справишься, а теперь, кажется, нам придется воспользоваться спасательными капсулами.

Но враг, конечно, не планировал давать им время на побег в капсулах и сразу бросился в погоню. В следующую секунду на борту опять заверещали сирены — на этот раз впереди внезапно показался большой флот тяжелых механоидов, и спрятаться от него уже было некуда.

На такой высокой скорости оценить приближавшийся флот было невозможно, но спустя несколько секунд один из тяжелых механоидов раскрыл гигантскую улавливающую сеть, оснащенную подушками безопасности, и поймал в нее маленький корабль Лу Бисина. Система гравитации отключилась, и Лу Бисин вместе с Субботой очутились в воздухе.

Суббота поспешно переподключился к ментальной сети в качестве второго пилота, в отчаянной попытке не дать врагу взять контроль над механоидом.

Лу Бисин был шокирован: «Неужели АУГ научились брать пленных живыми?»

Искалеченный механоид был похож на крохотного жучка, запутавшегося в крепкой паутине, которого хищник неумолимо затягивал на борт тяжелого механоида. Но в следующее мгновение восстановился сигнал внутренней связи, и в канале раздался вопль Туран:

— Командующий!

Коман… Командующий?!

Обе стороны были застигнуты врасплох внезапным появлением Линь Цзинхэна. Пираты АУГ еще прекрасно помнили их последнее сражение и побаивались его, но не успели они отреагировать на угрозу, как, запаниковав, попали в еще одну ловушку.

Расстановка сил на поле боя мгновенно изменилась.

В это время потерявший управление маленький механоид был втянут на борт тяжелой «Модели 3». Лу Бисин и Суббота одновременно рухнули на пол, и услышали, как к ним обращается знакомый голос Чжаньлу:

— От лица своего хозяина приветствую вас. Ректор Лу, он сказал, что вы невероятно талантливый гений, поэтому вам нет смысла и дальше пилотировать механоиды — вы способны построить игрушечный танк из консервных банок и даже на нем покинуть пределы атмосферы.

Лу Бисин с трудом поднялся с земли и, признав поражение, отсоединился от ментальной сети, отряхивая одежду от пыли. Он выпрыгнул из люка маленького механоида и обнаружил, что у входа в кабину «Модели 3» их уже ждали две медицинские капсулы.

Лу Бисин поспешно отказался:

— Мне ничего не нужно, погоди…

Медицинская капсула проигнорировала их возражения, подкатилась ближе и с помощью роботизированных рук затащила Лу Бисина внутрь, сразу ограничив его движения… Точно так же, как он однажды сделал, когда хотел справиться с Линь Цзинхэном где-то на окраине Восьмой Галактики.

Суббота вздрогнул от ужаса и послушно забрался в медицинскую капсулу:

— Я могу сам, все могу сам…

— Чжаньлу, я хочу поговорить с ним! — В отчаянии выкрикнул Лу Бисин.

— Он отказывается с вами говорить, — ответил Чжаньлу.

Лу Бисин устало вздохнул и произнес:

— Хорошо, тогда скажи ему, что я его люблю.

Чжаньлу несколько секунд молчал, а затем все-таки сообщил:

— Он сказал: «Отвали!»

— Тогда свяжись с Капитаном Туран, — предложил Лу Бисин. — Пусть она сама объяснит все командующему.

Чжаньлу снова замолчал и через некоторое время ответил:

— Капитан Туран утверждает, что сорвала голос.

Лу Бисин:

— …

Кто была та стерва, что еще совсем недавно обещала прикрыть его?!

Лу Бисин попытался вырваться из пут, но ремни медицинской капсулы были способны обездвижить даже Линь Цзинхэна, так что у Лу Бисина не было ни единого шанса из них освободиться.

Лу Бисин несколько мгновений раздумывал, а затем внезапно выдал:

— Эй, Чжаньлу, спроси его, может, он связывает меня, чтобы творить со мной всякие грязные непотребства?

На этот раз Чжаньлу не ответил — вероятно, он снова получил приказ сохранять молчание. Вскоре крышка медицинской капсулы опустилась и захлопнулась, лишая Лу Бисина возможности что-либо еще сказать.

— Командующий, — произнесла «потерявшая голос» Туран внутри канала связи. — Враг отступает.

— Преследуй их, — ответил Линь Цзинхэн. — Не прекращай, пока не уничтожишь все механоиды до единого.

Туран замялась:

— Но Ректор Лу просил один для него сохранить…

Чжаньлу перебил ее на середине фразы:

— Сэр, обнаружен неизвестный флот, быстро приближающийся к нам.

Линь Цзинхэн нахмурился.

Туран тут же приказала солдатам:

— Авангард, временное отступление!

Только она договорила, как позади пиратских кораблей АУГ появился вооруженный флот механоидов. Прибывшие на поле боя неизвестные солдаты открыли огонь прежде, чем авангард успел развернуться и улететь. Но, ко всеобщему удивлению, их орудия были направлены не на флот Восьмой Галактики, а на пиратов АУГ.

Прим.пер.: напряженная глава… Но Лу Бисин со своими признаниями в самый неожиданный момент, конечно, развеял обстановку))

Теперь у меня есть только ты

— Что происходит? — Растерялась Туран. — Командующий, это ваше подкрепление?

Затем, не дав ему ответить, она сама же опровергла собственное предположение:

— Нет, они выглядят так, будто у них есть деньги, поэтому точно не ваше подкрепление.

— Туран, — произнес Линь Цзинхэн. — Ты же только что притворялась, что потеряла голос. Не знал, что во время своего представления ты берешь антракты.

Туран:

— …

— Игнорируйте их, — отдал команду Линь Цзинхэн.

Флот АУГ оказался зажатым между отрядами Восьмой Галактики, преследовавшими их, и неизвестной третьей стороной, преградившей им путь к отступлению. Пиратов тут же накрыли волны пушек частиц. Центральный корабль пал в сражении, а остальные механоиды беспорядочно разлетелись в стороны, словно безголовые курицы. Восьмая Галактика воспользовалась этой возможностью, чтобы уничтожить их один за другим.

Одинокий механоид, пытавшийся сбежать с поля боя, был пойман гигантской ментальной сетью Чжаньлу. Пилот тут же отключился и потерял контроль над кораблем, а запасные пилоты из последних сил пытались бороться за ментальную сеть. Линь Цзинхэн обратился к ним через динамики механоида:

— У вас есть выбор — умереть или сдаться в плен.

Запасные пираты на несколько мгновений растерялись, но затем приняли решение — они выбрали смерть.

Ни одна планета за пределами Союза, на неизведанных человечеством территориях, не была пригодна для проживания людей, поэтому последователи культа могли обитать лишь на искусственных станциях. Они уже оказались изгнанными из комфортных условий природных планет в бесконечный и холодный космос.

Те, кто никогда не пытался сохранить веру в мертвой темноте космоса, не смогут понять, какое безумие поглотило этих людей.

Линь Цзинхэн без промедления исполнил их желание умереть и запустил систему снижения давления воздуха в тот момент, когда пилоты АУГ снова попытались перехватить ментальную сеть. В считанные секунды весь воздух был откачан через вентиляционные решетки, и бесстрашные солдаты практически мгновенно превратились в деформированные трупы. Затем сети «Модели 3» выловили механоид из космоса.

С момента появления на поле боя неизвестного флота прошло меньше минуты, но пиратские корабли уже были полностью уничтожены. Зачистив место сражения, вооруженные силы Восьмой Галактики направились навстречу своим внезапно объявившимся союзникам.

Это был хорошо вооруженный и оборудованный флот гиперкосмических тяжелых механоидов, который во много раз превосходил отряды Восьмой Галактики — на фоне этих гигантов Объединенные Силы Самообороны выглядели как толпа крестьян с палками.

Некоторое время обе стороны молчаливого противостояния не двигались с места.

— Сэр, — произнес Чжаньлу. — Пилоты флота перед нами имеют 100% совместимость с ментальными сетями механоидов. Если кораблями не управляют ИИ, то это солдаты, которым имплантированы биочипы.

Мог ли это быть Легион Свободы?

Вспоминая маленькую станцию, сбывавшую в Восьмой Галактике «опиум», Линь Цзинхэн все больше сомневался.

Туран попыталась сделать запрос на связь, но загадочный флот его не принял.

Вскоре он разделился на две части — группа механоидов, которая находилась в хвосте формации, переместилась в авангард, а корабли, находившиеся на передовой сражения, — наоборот, медленно двинулись назад, а затем на глазах у всех скрылись сквозь трансферную точку. Оставшиеся на поле боя механоиды тихо дрейфовали в космосе, не приближаясь к неловко замершим на месте отрядам Восьмой Галактики.

Туран не выдержала:

— Хм… это что, космическая версия игры «Светофор»? Может, мне аккуратно открыть по ним огонь?

Линь Цзинхэн молчаливо одобрил ее запрос, и Туран «аккуратно» обстреляла ближайший механоид из пушек частиц.

Но стоило волнам частиц разбиться о защитное поле корабля, как случилось нечто еще более удивительное — все до единого пилоты загадочных механоидов добровольно покинули свои ментальные сети.

Со стороны казалось, будто легкий ветерок одну за другой задул горевшие свечи.

Авангард вооруженных сил Восьмой Галактики осторожно подлетел ближе к флоту противника и перехватил ментальную сеть одного из странных механоидов, чтобы посмотреть, что происходит на борту:

— Капитан, механоид полностью исправен и вооружен по максимуму.

— Что насчет пилотов? — Спросила Туран.

— Следов жизни внутри не обнаружено, — ответил ей солдат авангарда.

— ИИ, с которыми можно было бы связаться, тоже отсутствуют, — добавил Чжаньлу.

Туран почувствовала, как ее кожа покрылась мурашками:

— Тогда кто ранее управлял этим механоидом? Хотите сказать, это был призрак?

На деле оказалось, что пилоты действительно недалеко ушли от призраков… Солдаты Восьмой Галактики вместе с командой инженеров потратили более 20 часов на то, чтобы вскрыть все 50 новеньких механоидов, действуя так осторожно, будто обезвреживали бомбу. Даже Лу Бисин был освобожден из заточения в своей капсуле-темнице, чтобы помочь остальным. Ко всеобщему удивлению, на каждом из вскрытых механоидов было найдено по трупу. Все пилоты погибли стоя и в одинаковых позах, а причина их смерти была неясна.

Словно в древних мифических легендах, где рассказывалось о людях, чьи души мгновенно высосали из тел.

У основания черепа каждого из погибших был имплантирован биочип — очень похожий на «опиум», но все же не идентичный. К тому времени, как их удалось извлечь из трупов, чипы уже не функционировали и ремонту не подлежали.

Как и доложил солдат авангарда, арсеналы тяжелых механоидов были полны — не хватало лишь нескольких ракет, выпущенных ранее в сторону флота АУГ.

Что это значило?

Когда месяцами ранее Линь Цзинхэн присвоил две партии запасов Коровы и загрузил все необходимое на «Модель 3», он смог заполнить лишь 90% хранилища тяжелого механоида.

Туран казалось, что она видит причудливый сон — всего несколько часов назад она оплакивала дюжину механоидов, которые не успела отремонтировать, а сейчас будто выиграла в лотерее.

Все 50 кораблей были абсолютно новыми и куда более прогрессивными, чем «Модель 3», которую использовал Линь Цзинхэн. Можно было без преувеличения сказать, что они практически догоняли по уровню технологий основной корпус Чжаньлу, оставленный в Серебряной Крепости. Вот только у них не было ИИ ядер, которые обычно устанавливались на тяжелые механоиды. Конечно, Линь Цзинхэн никогда и не рискнул бы иметь дело с ИИ, чья подноготная ему неизвестна.

Восьмая Галактика сейчас не располагала ресурсами для производства тяжелых механоидов, поэтому все гиперкосмические гиганты, которые были у них в распоряжении, попали к ним в руки по воле случая. Ни один из этих механоидов не мог сравниться с теми, что сейчас дрейфовали перед ними.

Легион Свободы вначале напоминал шайку клоунов — их флоты состояли из маленьких кораблей, добытых на разных концах вселенной, и им, чтобы выжить, приходилось объединять усилия с такими отбросами, как Ядовитое Гнездо. Они казались неудачниками на фоне двух других группировок, и были не опаснее деревенских жителей, вооруженных вилами и топорами.

Но с каждым новым сражением они становились все сплоченнее и организованнее. Страшно даже представить, кто мог скрываться за их восхождением на верхушку пищевой цепи и технологическим развитием.

С момента начала войны не прошло и года — так как же получилось, что «опиум» мгновенно распространился по всему Союзу и принес своему создателю миллиардную прибыль?

— Ту космическую станцию, которую мы захватили раньше, хотя бы можно было назвать военным трофеем, — Лу Бисин бессовестно влез в разговор, будто успел забыть о гневе Линь Цзинхэна. — Этот загадочный теневой игрок достаточно интересный — ты уверен, что это не твой тайный поклонник? У тебя есть предположения, кто это может быть?

Линь Цзинхэн покачал головой, внезапно подумав о Лауре.

Кто бы ни выбросил на рынок «опиум», это явно был кто-то из окружения Лауры и самого Линь Цзинхэна — а таких людей набралось бы совсем мало.

Во время службы в Союзе, Линь проводил большую часть своего времени с руководящим составом Военного консульства. Если это был кто-то оттуда, ему легко удалось бы получить доступ к военным заводам Союза и с самого начала передать Легиону Свободы корабли и оборудование. В этом случае, бедственное положение Легиона в начале войны теряло всякий смысл.

Что касается Лауры… когда-то она руководила Белой башней и тесно общалась с Комитетом Эдема.

Сам Линь Цзинхэн с комитетом близких отношений не поддерживал — единственное, что связывало с ним командующего, так это…

Лу Бисин заметил, что на лице мужчины отразилась тревога. Пытаясь отвлечь Линя от тяжелых мыслей, он решил немного пошутить и разрядить обстановку. Молодой ученый обнял Линь Цзинхэна, наклонился ближе, игриво коснулся губами его подбородка и волос, а затем тихо произнес:

— Командующий, ты тот еще сердцеед, несмотря на вечно серьезный вид. Может, тебе стоит…

Линь Цзинхэн схватил его за запястье.

Лу Бисин был ошарашен — хватка Линь Цзинхэна была такой крепкой, что казалось, будто тот впивается пальцами прямо в его кости. Лицо командующего оставалось бесстрастным, но в опущенных глазах читалась такая боль, словно его изнутри резали ножом.

— Линь, что случилось? — Спросил Лу Бисин.

Когда Одноглазый Ястреб с Уильямом Юем путешествовали по галактике, пытаясь привлечь на свою сторону бывших товарищей по оружию, их предал один из старых друзей. А затем Легион Свободы напал на них, намереваясь расквитаться за перехваченные поставки «опиума».

Тогда Одноглазый Ястреб сказал, что предателем оказался человек, которого он считал братом и с которым успел разделить жизнь и смерть, пока они 50 дней вместе дрейфовали на механоиде… Линь Цзинхэн в тот момент посмеялся над стариком Лу и пошутил, что даже пребывание в одной утробе не гарантирует преданности.

Он так легко и равнодушно кинул эту фразу, не догадываясь, как пожалеет о своих словах.

— Теперь у меня есть только ты, — Линь Цзинхэн держался за руку Лу Бисина, словно та была его последней надеждой.

***

В лаборатории Эдема близнецы Юнг прощались с Линь Цзиншу.

— Мы не предполагали, что Войска Славы смогут узнать новости еще прежде нас, а тем более провернуть такой подлый трюк, — произнес Пуассон. — Теперь, когда все знают, что Командующий Линь находится в Восьмой Галактике, наш запасной центральный пункт связи бесполезен. Мы планируем встретиться с остальными членами Третьего Отряда и немедленно отбыть.

К их удивлению, Линь Цзиншу не пыталась их задержать или уговорить остаться. Вместо этого она даже приготовила для них достаточное количество запасов в дорогу.

— У меня есть механоид без каких-либо опознавательных знаков. Во всех восьми галактиках сейчас неспокойно, поэтому берегите себя. Я слышала, что вы оба инженеры, работающие в тылу. Держу пари, вы обычно не бываете на передовой, я права? Поэтому соблюдайте осторожность и лучше сделайте крюк, если наткнетесь на территорию, перекрытую для полетов. Помните, ваша безопасность — превыше всего, — Линь Цзиншу сделала паузу. — Я знаю, что мой брат не сделал ничего из того, в чем его обвиняют. Все будет хорошо.

Услышав последние слова, близнецы чуть не отбросили прочь все свои предыдущие подозрения.

— Так и есть, — Томас одарил ее улыбкой. — Связывать имя Командующего Линя с пиратами и их ненормальным президентом — абсолютно нелепо, но есть люди, которые верят всему, что слышат, и есть те, кто специально выворачивает ситуацию таким образом. Госпожа Линь, в Союзе сейчас очень опасно, вы уверены, что не хотите полететь с нами? Если в Городе Ангелов засел шпион, вам грозят неприятности.

Линь Цзиншу покачала головой и терпеливо повторила то, что уже говорила раньше:

— Я уже все решила. Со мной все будет в порядке.

Близнецы еще какое-то время пытались ее уговорить, но Линь Цзиншу настаивала на том, чтобы остаться. Отказавшись от затеи, близнецы отбыли в одиночестве.

Стоило им улететь, как Первый Отряд, находившийся ближе всего к Первой Галактике, ответил на их запрос.

— Что они сказали? — Спросила Линь Цзиншу.

— Ничего особо важного, — ответил исследователь. — Они направили в ответ свои координаты и сообщили, что направляются в Восьмую Галактику. В послании дословно говорилось: «По приказу командующего мы избегаем Крепости Колибри, и остановимся…»

— Крепость Колибри, — перебила его Линь Цзиншу. — Этот… как там его имя?

— Генерал Илев, бывший подчиненный Лу Синя. Поговаривают, что он давно затаил обиду на Союз.

— О, отлично, значит мой выбор падет на него, — Линь Цзиншу склонила голову с таким равнодушным видом, будто только что заказала еду в ресторане. — Во время войны все бывшие товарищи Лу Синя находятся в шатком положении, и даже мой брат подозревает их — все складывается просто идеально. Неважно, он затеял эту смуту или нет, мы просто используем его как спусковой крючок в этой войне.

Исследователь бросил на нее осторожный взгляд и спросил:

— Госпожа, но что, если он ни в чем не повинен?..

Линь Цзиншу непонимающе посмотрела на мужчину:

— И какое мне до этого дело?

Исследователь проглотил остаток фразы и покорно опустил голову.

— Мы зашли так далеко, что уже нет никакого смысла сохранять лицо и поддерживать фальшивые отношения, — продолжала Линь Цзиншу. — Я готова взять на себя роль «плохого парня», чтобы ускорить развитие событий.

— Госпожа, а что насчет Города Ангелов? Они уже обнаружили трупы ваших охранников и следы борьбы, а после вашего исчезновения все новостные заголовки посвящены этому инциденту.

— Тогда я продолжу числиться «пропавшей без вести», — прищурилась Линь Цзиншу.

***

В это время Крепость Колибри, двигаясь по своей орбите, достигла афелии (прим.пер.: наиболее отдаленная от солнца точка орбиты), а Илев вернулся с военной базы домой, чувствуя, что на душе у него тяжело.

Почему-то эта всеобщая ненависть к Линь Цзинхэну напомнила ему о том, какие обвинения в прошлом выдвигали против Лу Синя.

Те люди, полные праведного гнева, с уверенностью утверждали, что главным доказательством вины Лу Синя были сказанные им в гневе слова в поддержку Восьмой Галактики: «Посмотрите, в каком состоянии сейчас Восьмая Галактика! Да проще было бы сразу отдать контроль над ней пиратам!»

Лу Синь слишком рано добился славы и занял высокий пост, будучи очень молодым. Он порой вел себя безрассудно, но не был глупцом, неспособным контролировать свои речи на публике.

Эти слова он сказал своему подчиненному во время отпуска, когда они оказались вместе на частном корабле, остановившемся на станции снабжения. До этого он немного выпил и не сильно беспокоился о том, что говорил. Но разговор был случайно подслушан проходившим мимо механиком.

Тот оказался верным последователем идей Декларации Свободы, который постоянно участвовал в демонстрациях и всячески протестовал против всего, что угрожало его убеждениям. Будучи сиротой, отца которого когда-то убили, он глубоко ненавидел пиратов — пусть сам их в глаза никогда и не видел.

Услышав неосторожные слова Лу Синя, он вначале подумал, что обознался, поэтому вернулся обратно, чтобы тайком все перепроверить. Использовав свой рабочий пропуск, он просмотрел клиентский профиль Лу Синя и подтвердил его личность. Шокированный тем, что столп Военного консульства Союза произнес что-то столь политически некорректное, патриотичный мужчина так встревожился, что вернулся домой и проплакал всю ночь. На следующее утро, все же решив исполнить свой гражданский долг, он извлек из персонального устройства запись разговора и доложил о случившемся в правительство.

Они объявили Лу Синя предателем веры и Союза в целом.

Они сказали, что он был слишком высокомерен, и его моральные качества не соответствовали занимаемой им руководящей должности. Говорили, что Лу Синь был чересчур амбициозным, поэтому мечтал расширить границы своего влияния на парламент и превратить Союз в поле для своих политических игр.

Еще его обвинили в том, что вся его счастливая семейная жизнь — лишь притворство, а на самом деле его брак давно распался, и каждый из супругов пошел своей дорогой. Количество женатых пар в Новую звездную эру уже упало ниже 15%. Долгая жизнь и длинная молодость побуждали молодых людей отказываться от вступления в брак, потому что зачастую они уставали друг от друга, наигравшись в семью, и разбегались. Как вообще можно было выбрать одного партнера на всю жизнь? Это казалось глупой сказкой в современном мире.

Нет более захватывающего занятия, чем сорвать с кого-то благочестивую маску и явить миру его истинную сущность.

Ничто лучше не демонстрирует пугающую силу правды.

— Налей мне стакан водки, — пробормотал Илев своему телохранителю. — И проверь систему контроля температуры, здесь чертовски холодно.

— Сэр, температура в помещении 24 градуса, все в пределах нормы, — ответил охранник. — Вам не нужно проверить состояние здоровья?

— Нет, — раздраженно отрезал Илев. — Пошевеливайся и подай мне мою водку.

Телохранитель послушно принес бутылку и налил ему стакан водки. Как только Илев сделал глоток, алкоголь тут же ударил ему в голову. Неожиданно он заметил, что лицо охранника было ему незнакомо. Он выплюнул глоток водки и оттолкнул стакан.

— Добавь в нее льда… ты раньше не служил в моей охране, верно?

— Нет, — спокойно ответил телохранитель. — Я стоял на посту у главного входа на базу. Один из ваших личных охранников приболел, я воспользовался возможностью, дал кое-кому взятку и занял его место.

Илев вспомнил молодого мужчину, который каждый раз здоровался с ним на входе, и немного расслабился:

— Ты все еще полагаешься на такие бесчестные методы, чтобы пробиться по службе, даже в нынешние времена? Почему бы не дослужиться честным путем и не занять должность собственными силами?

— Слишком высок риск, что меня направят на военные миссии, а я предпочту работать в вашей личной охране, — ответил телохранитель. — Здесь не только безопасно и есть шанс получить приличную должность, но и легче произвести нужное впечатление на своего босса.

— На дух не выношу таких сынков из богатых семей, — Илев недовольно взмахнул рукой. — Ни один из вас не выбирает законных путей в карьере.

Охранник рассмеялся, положил лед в стакан водки и ничего не ответил.

Илев некоторое время внимательно смотрел на него, одновременно тихо открывая экран персонального устройства на руке, скрытой за стаканом, чтобы проверить личность мужчины. Он просканировал лицо охранника и равнодушно спросил:

— Чем занимается твоя семья, раз они могут позволить себе купить для тебя должность в армии?

— У них свой бизнес, — неопределенно ответил телохранитель.

Илев опустил взгляд, небрежно хмыкнул и незаметно послал сигнал тревоги своей охране:

— Что за бизнес?

Охранник поднял голову и встретился взглядом с Илевым. Глаза его были холодны и наполнены каким-то пугающим светом, отчего казались нечеловеческими.

— Биочипы, — наконец ответил он. — Генерал, вы передумали пить свой алкоголь?

Профиль охранника, найденный Илевым, ясно гласил, что молодой мужчина был сиротой, и даже вместо даты рождения в графе стоял прочерк.

Генерал поспешно выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил охраннику в колено:

— Брехня!

Пусть Илев и был трусом, но после многих лет службы в армии мог похвастаться неплохими навыками, поэтому его выстрел попал точно в цель. Он планировал обездвижить врага, а потом продолжить допрос, но никак не ожидал, что ранение в колено лишь заставит мужчину слегка пошатнуться, на мгновение потеряв равновесие.

Охранник равнодушно посмотрел на пулевое отверстие в ноге, слегка приподнял штанину и спокойно направился к генералу.

Илев был шокирован:

— Что ты, блять, такое?

Телохранитель ничего не ответил, лишь пугающе улыбнулся, продолжая приближаться. По телу генерала пробежали мурашки, он еще несколько раз выстрелил в мужчину и взглянул на свое персональное устройство — его охрана должна была ворваться в комнату буквально через пару секунд после отправки сигнала тревоги, но…

— Можете не проверять, генерал. Ваш сигнал не будет отправлен, и камеры слежения ничего не зафиксируют.

Илев попятился в угол помещения:

— На кого ты работаешь? АУГ? Город Ангелов? Или на президента Империи Славы?

Лицо охранника исказилось, и он постепенно превратился в совершенно другого человека. Никто в Крепости Колибри не заметил этой трансформации:

— Задайте этот вопрос кому-нибудь в аду. Прощайте.

Хладнокровное убийство было последним верным признаком приближавшегося падения современной цивилизации.

Спустя три часа сменившийся на посту охранник обнаружил труп Илева.

Повреждения на его теле и записи с камер наблюдения указывали на то, что перед смертью он отчаянно пытался во что-то стрелять в абсолютно пустой комнате, крича от ужаса, словно душевнобольной. Затем он направил дуло пистолета на себя и прострелил себе голову.

В его медицинской карте значилось, что он был алкоголиком и злоупотреблял препаратами для контроля настроения. Смесь алкоголя с наркотиками окончательно свела его с ума. Более того, в его персональном устройстве были найдены свидетельства его личного общения с президентом Империи Славы.

***

Генерал Анкур в Седьмой Галактике практически сразу получил эти новости через собственные источники.

Они пришли в самый разгар противостояния между генералом и Линь Цзинхэном…

В начале ноября Восьмая Галактика каким-то образом раздобыла целый флот гиперкосмических тяжелых механоидов. Теперь, когда они снова были на коне, Объединенные Силы Самообороны оттеснили армию АУГ со своей территории, и отчаявшимся пиратам оставалось лишь запросить подкрепление у штаб-квартиры.

Одновременно с этим вооруженные силы Восьмой Галактики отправили большой отряд механоидов на эвакуацию жителей галактики в приграничную зону.

Командующий, мы не продержимся

— Значит, Илев признал, что работал заодно с пиратами, а затем решил из-за этого покончить с собой? Надо сказать, что расположение Крепости Колибри стратегически непростое, да и поведение Илева, защищавшего Союз от вторжения АУГ после того, как Войска Славы уже перехватили контроль над Вольто, вызывало вопросы. Ну и что? Сегодня Илев вел себя странно, завтра наступит черед Адмирала Вульфа, а следом может покатиться и моя голова, — улыбнулся Анкур, осторожно дуя на горячий чай и продолжая разговор со своими советниками. — Игнорируйте бардак, который творится в Союзе, не отвлекайтесь от главного.

— Генерал, АУГ собрала несколько сотен тяжелых механоидов и готова к вторжению в Восьмую Галактику. Стоит ли нам тоже начать действовать?

— Не торопитесь и помните, что будет непросто. Вы знаете, сколько тяжелых механоидов послал Союз, когда пытался вынудить Линь Цзинхэна оставить Серебряную Крепость? — Анкур опустил голову и углубился в изучение данных о последних сражениях. — Понаблюдайте пока. Боюсь, АУГ придется отправить следом еще несколько сотен механоидов. Если бы Линь Цзинхэн был слабым противником, я бы сейчас уже был на поле боя… Кстати, кто-нибудь в курсе, откуда он взял эти тяжелые механоиды? Он что, просто притворялся нищим?

— Мы пока не смогли найти надежного информатора в Восьмой Галактике. Но судя по тому, что говорят, он подобрал их после сражения.

— Чушь собачья, вы что, не видели, какие модели использует АУГ? Разве они похожи на те, что сейчас у Линь Цзинхэна? — Перебил советника Анкур. — Он безусловно успел за эти годы тайно собрать серьезную армию, поэтому нет ничего удивительного в том, что он спрятался в Восьмой Галактике.

— Генерал, — вмешался другой советник. — Обратите внимание на то, что жители Восьмой Галактики активно переселяются.

Лицо Анкура слегка напряглось:

— Докладывай.

— Линь Цзинхэн внезапно приказал, чтобы всех жителей переселили в зону около границы, и даже релоцировал все станции снабжения. Мы проанализировали происходящее и предполагаем, что он собирается построить цепочку военных блокпостов…

— Ему что, нечем заняться? — Анкур снова раздраженно перебил недальновидного советника. Иногда ему казалось, что он собрал этих «талантливых людей» из Седьмой Галактики лишь для того, чтобы самому казаться умнее на их фоне. — Главное преимущество Линь Цзинхэна сейчас — мобильность его небольшого флота. Он использует принцип «лучшая защита — это нападение», так зачем ему строить военные посты? Думаете он такой же идиот, как вы?

Группа советников больше не решалась высказываться.

В переговорной комнате на некоторое время повисла мертвая тишина. Анкур, ни на кого не обращая внимания, скользнул взглядом по поверхности стола и на несколько мгновений задумался. Затем неожиданно спросил:

— Его флот отступил?

— Да.

Анкур внезапно что-то осознал и резко поднялся на ноги:

— Какого хрена вы мне раньше не сказали?! Готовьте флот!

Совсем недавно он жаловался на то, что с Линь Цзинхэном сложно справиться, и предлагал подождать подкрепления АУГ — внезапная смена его настроения повергла всех присутствующих в шок.

Его личный телохранитель растерянно подошел к нему:

— Генерал, разве вы не говорили…

— Если не выступим сейчас, будет поздно, — мрачно произнес Анкур. — Разве вы не понимаете? Линь Цзинхэн не может дальше сражаться, поэтому планирует подорвать все трансферные точки и физически изолировать Восьмую Галактику!

***

Линь Цзинхэн лично наблюдал за сражениями на передовой и эвакуацией населения. АУГ продолжал отчаянно собирать свои отряды со всех галактик, поэтому нескончаемые бои длились вот уже более десяти дней.

На передовой все по-прежнему шло неплохо — пока у Туран был достаточный запас боеголовок, ее не так-то просто было уничтожить. А вот переселение людей отнимало у него все силы.

Чтобы снизить вероятность нападения, следовало разделить население на небольшие группы и рассадить по разным кораблям. Но рук не хватало, и Линь Цзинхэн не мог позволить себе медлить — если он хотел ускорить процесс и перевезти как можно больше людей, он не смог бы за всеми ними приглядеть. И не смог бы гарантировать, что все пройдет гладко — а ведь ценой любого инцидента могли стать тысячи жизней. Ни Линь Цзинхэн, ни премьер-министр не смогли бы взвалить на себя такую ответственность.

Многие годы он был уверен в собственных силах и способностях, но теперь осознал, что защищать других гораздо сложнее, чем сеять разрушение. И десяти таких солдат, как он, могло не хватить.

За последние десять дней Линь Цзинхэн почти не спал.

Лу Бисин как раз закончил помогать с расселением новоприбывших жителей, а последняя группа уже была в пути, поэтому он воспользовался возможностью и ускользнул в командный пункт на передовой.

По пути он успел обсудить с премьер-министром и его советниками планы по заселению планет.

— Не важно, закроем мы Восьмую Галактику или нет, но концентрация населения в одной зоне все равно хорошее решение, — произнес Лу Бисин. — Во-первых, это сократит транспортные расходы, во-вторых, позволит полноценно освоить планеты. Большая часть территории галактики пустует, но нам, по крайней мере, не нужно беспокоиться о снабжении ресурсами на ближайшую сотню лет. Когда население увеличится, мы сможем расширить границы жилых зон.

— Я понимаю, что это лучшее, что мы можем сделать, — вздохнул Премьер-министр Хант. — Но… Я все еще надеюсь, что нам не придется закрывать Восьмую Галактику.

Ирония ситуации заключалась в том, что правительство Восьмой Галактики состояло из людей, которые всем сердцем верили в Декларацию Свободы, но тем не менее прямо сейчас они готовились предать Союз.

Все понимали, что это самый логичный выход из ситуации, но эмоционально этот факт принять было тяжело. Как когда разгневанная девушка не может разорвать нездоровые отношения с партнером даже после многочисленных болезненных ситуаций.

По правде говоря, и сам Линь Цзинхэн колебался, но вслух ничего не сказал, потому что предложение исходило от Лу Бисина.

Лу Бисин всегда подозревал, что Линь на самом деле любил Союз, пускай это чувство и было глубоко похоронено под обидой и ненавистью. Любил, несмотря на то, какую боль тот ему причинил.

В глубине своего истерзанного этим внутренним конфликтом сердца он понимал, что в Союзе остаются вещи, от которых почти невозможно отказаться.

Лу Бисин кивнул охраннику на входе, прошел процедуру сканирования, чтобы открыть генетический замок, и вошел внутрь командного пункта. Едва переступив порог, он остановился. Вокруг головы Линь Цзинхэна зависло два разных коммуникационных облака — на одной линии была Туран, а на второй — отряд, сопровождавший последние группы переселенцев. Сейчас воцарилось редкое затишье, поэтому командующий воспользовался этим перерывом, чтобы вздремнуть.

Его поза все еще была напряженной, будто он ни на секунду не терял бдительности — Лу Бисин не знал никого еще, кто мог бы спать в таком положении. Казалось, Линь просто моргнул и решил не открывать глаза, а его сознание отключилось еще прежде, чем успело расслабиться тело.

Рядом с командующим стоял Чжаньлу в своей человеческой форме, который сразу заметил приход Лу Бисина.

Прежде чем ИИ успел открыть рот, Лу Бисин прижал палец к губам, показывая тому соблюдать тишину.

Чжаньлу на несколько мгновений задумался, а затем принял форму механической руки и повис на спинке кресла Линь Цзинхэна.

Лу Бисин беззвучно произнес одними губами:

— У тебя снова села батарейка?

Чжаньлу раскрыл свою металлическую ладонь, и над ней появилось несколько строчек зеленого текста: «Заряд моей батареи в норме. Как гласят исследования, когда пара хочет провести время вместе, присутствие любого третьего человека или даже ИИ в человеческой форме заставляет обоих партнеров чувствовать дискомфорт».

«Какую бы ты форму ни принял, это неважно», — Лу Бисин напечатал ответ в персональном устройстве, развернув проекцию в сторону Чжаньлу и даже подобрав тот же цвет шрифта. — «Твое присутствие невозможно игнорировать, ты участвуешь в жизни хозяина даже больше, чем домашнее животное».

Чжаньлу тут же его поправил: «Я не «участвую», я просто наблюдаю со стороны и записываю».

Лу Бисин разулся у дверей, чтобы ступать бесшумно, и пробрался ближе к Линь Цзинхэну. Он осторожно присел перед мужчиной и поднял на него взгляд.

Одна рука командующего покоилась на его колене — глядя на эти длинные пальцы, Лу Бисин испытывал невыносимое желание прикоснуться к ним, но не хотел будить Линя, поэтому пересилил себя. Он неловко поднял руку, не зная, что делать, но затем задержал ее над ладонью Линя.

Механическая рука на спинке кресла слегка двинулась — Чжаньлу с любопытством наблюдал за сценой, пытаясь понять, что происходит: «Вы используете какое-то специальное магнитное поле? Простите, я не смог его обнаружить».

«…Я ничего не использую», — Лу Бисин нехотя убрал руку. — «Разве пары не должны каждый день проводить вместе, пить из одного стакана сквозь две трубочки и тратить свое время на милые сердцу пустяки? За последние несколько недель я сказал ему всего три фразы. Одна гласила: «Планируем все закончить вовремя», вторая: «Мы в безопасности». Единственной действительно важной была третья: «Я по тебе скучаю». Все вместе они составили менее 15 слов».

Механическая рука ответила: «Из-за разрывов связи последнее сообщение мы не получили».

Лу Бисин: «…»

Если Восьмая Галактика будет изолирована, она станет своего рода Аркадией за пределами Союза. Взорванные трансферные точки со временем можно будет отстроить заново по старым чертежам, но для полного их восстановления может понадобиться лет сто. Можно было оставить скрытый нелегальный коридор для Серебряной Десятки, а от остальных путей сообщения отказаться. Если у галактики будет лишь одна точка входа, даже если враги найдут к ней дорогу, им будет очень сложно захватить территорию.

Что будет через сто лет? Будет ли Восьмая Галактика все такой же неполноценной на фоне Союза после окончания войны?

Лу Бисин был готов на все, если это значило, что он каждый день своей жизни сможет просыпаться рядом с Линь Цзинхэном.

В этот момент около уха Линя раздался голос:

— Командующий!

Линь Цзинхэн тут же проснулся, но стоило ему открыть глаза, как он встретился взглядом с Лу Бисином и растерялся. Выражение искреннего удивления на его лице было такой редкостью, что Лу Бисин, имевший мгновенную реакцию, тут же решил сделать фото с помощью персонального устройства. Линь Цзинхэн потянулся было, чтобы схватить его, но Лу Бисин вскочил на ноги и отступил на пару шагов, открыв 3D-проекцию сделанного фото над своим запястье:

— Я сделаю из этого 3D-модель, когда буду дома.

— Ректор Лу, — вмешался Чжаньлу. — По законам общественного порядка Союза создание 3D-моделей из фото, сделанных без согласия объекта, считается сексуальным домогательством.

Линь Цзинхэн не знал, как реагировать на происходившее, поэтому просто изогнул уголки губ в легкой улыбке. Но затем вспомнил, как Лу Бисин безрассудно бросился на передовую, не предупредив его, стер с лица улыбку и насупил брови, бросив на ученого недовольный взгляд.

Он быстро ответил на запрос Туран, словно и не спал вовсе:

— Что случилось?

— АУГ отправила в нашу сторону еще отряды — около сотни тяжелых механоидов, если судить по энергетическим колебаниям.

Линь Цзинхэн раздраженно потер переносицу: одержимость АУГ переходила все границы.

— Не идите напролом, вместо этого попробуйте несколько раз проскользнуть мимо них. Как только все мирные жители будут перевезены, я пошлю вам подкрепление…

— Командующий, — на этот по другой линии заговорил сопровождавший гражданские корабли сотрудник. — Военный штаб Седьмой Галактики внезапно двинулся к нам. Похоже, они собираются преградить нам путь.

— Отправьте «запрос на мирный пролет», — произнес Линь Цзинхэн, прикрыв глаза.

«Запрос на мирный пролет» был на самом деле световым кодом, который отправлялся механоидам поблизости и содержал информацию о пассажирах, перевозимом грузе и назначении корабля. Сигнал означал, что на борту лишь мирное население, и по межгалактическим законам никто не имел права нападать на корабль, отправивший такой запрос.

Конечно, правило это основывалось на взаимном уважении, и пираты его не соблюдали. Но вот военный штаб Седьмой Галактики все еще должен был придерживаться каких-то рамок.

***

— Генерал, — произнес на другой стороне один из солдат Анкура. — Кажется, они используют сигнал «запроса на мирный пролет».

Анкур был несколько шокирован:

— Я впервые вижу, чтобы Линь Цзинхэн добровольно отступил.

Пускай основные законы ведения военных действий и были похожи, но у каждого командующего на поле боя был свой стратегический стиль. Некоторые из них были жестоки и безжалостны, даже когда старались скрыть свое присутствие.

— Его друг за пределами Союза отправил ему целый вооруженный флот, так почему же не выделил солдат? — Спросил Анкур и поднял руку, жестом указывая флоту пройти сквозь трансферную точку. Они мигом оказались на другой стороне, преградили путь кораблю с беженцами и тихо подняли дула орудий. Процессия Восьмой Галактики была вынуждена остановиться, и сопровождающие механоиды плотным кольцом окружили корабль с мирным населением.

— Генерал, закон запрещает нам нападать на невооруженных граждан.

— А разве я приказал открыть огонь? — Спросил в ответ Анкур.

***

— Командующий, — сказала Туран у левого уха Линь Цзинхэна. — АУГ направляется к публичным терминалам, успели ли гражданские корабли достичь точки назначения?

— Командующий, Анкур перекрыл нам подход к трансферной точке и отказался принимать запрос на связь, что нам делать?

— Задержите на какое-то время АУГ, корабль с мирным населением еще в пути, поэтому пиратам нельзя позволить прорваться к общественному коридору, — скомандовал Линь Цзинхэн Туран.

Туран катастрофически не хватало людей, потому что половина ее солдат сопровождали гражданский корабль. Она прикусила губу и ответила:

— Принято… Но, командующий, попросите их поторопиться, я смогу задержать АУГ максимум на полчаса, иначе мне конец.

— Что за человек этот Генерал Анкур? — Спросил Лу Бисин.

Линь Цзинхэн поднялся и пристегнул Чжаньлу к своему предплечью:

— Он не похож на того, кто стал бы что-то тайно замышлять. Он экспрессивен и порой груб, но среди бывших подчиненных Лу Синя пользовался популярностью. Когда-то он занимал должность вице-адмирала Лу Синя, очень неплохо себя проявил, и был отправлен покойным командующим на передовую, чтобы набраться опыта, а затем вернуться и стать генералом…

Вот только Лу Синь не дожил до его возвращения.

— Хм, — кивнул Лу Бисин. — Иногда со стороны сложно оценить, насколько искренне один человек относится к другому. Невозможно точно сказать, действительно ли двое души друг в друге не чают, или это просто притворство для достижения своих целей.

Людям свойственно мыслить стереотипно. Они легко верят, что если человек суров, груб или скрытен, то он способен стать настоящим другом, который никогда не предаст.

— Подготовьте механоид, — скомандовал Линь Цзинхэн. — И сделайте еще один запрос на связь — я хочу лично поговорить с Анкуром.

***

— Линь Цзинхэн, — Анкур быстро отследил входящий вызов, продолжая безмолвное противостояние с процессией Восьмой Галактики. Он потер ладони и пробормотал, словно говорил сам с собой. — Иногда кажется, что в этом мире все устроено несправедливо. Мы все рисковали своими жизнями на передовой, но отношение к нам окружающих зависело от того, выросли ли мы в Академии Черной Орхидеи или в сиротском приюте… да даже среди выпускников академии каждый год находился один особо почетный, которому сразу после окончания учебы присваивали воинское звание. Как минимум подполковника. И человек этот выбирался еще на первом году обучения. То, что было дано Командующему Линю с самого начала, для других было целью всей жизни, и он все равно выбрал такой путь… хаха, в любом случае, куда уж нам — плебеям — понять ход его мыслей. Мне нечего ему сказать.

Запрос был в очередной раз отклонен.

На борту гражданского корабля находилось много людей, для которых этот полет был первым в жизни. Тем, кому не выпал шанс вырасти под присмотром Эдема, приходилось все время бороться за выживание, и как минимум четверть этих бедолаг уже успели получить серьезные психологические травмы. Несмотря на то, что пассажирский корабль был куда комфортнее механоида, гробовая тишина космоса все равно усиливала все тревоги и страхи пассажиров.

Чем дольше тянулось это тихое противостояние, тем более тяжелой становилась атмосфера на корабле. Кто-то не выдержал и разрыдался, и хотя медицинская капсула тут же отреагировала и поспешила на помощь, ощущение беспомощности и неосознанного ужаса уже распространилось по толпе.

В это же время Туран увидела, как АУГ приближается к публичному терминалу, и была вынуждена действовать. Она оказалась в невыгодном положении — ведь общественные коридоры были построены таким образом, чтобы в них было легко ориентироваться, и трансферных точек на их маршруте было мало, а это осложняло маневры партизанских отрядов. Все, что оставалось Туран, так это физически преградить путь флоту АУГ и открыть по пиратам огонь.

АУГ быстро перегруппировалась, наконец объективно оценив соперника, и окружила отряды Восьмой Галактики кольцом тяжелых механоидов. Они преградили путь ко всем трансферным точкам вокруг, и флот Туран оказался в ловушке.

— Друзья, — сказала Туран сквозь канал связи. — Наша цель сегодня — не уничтожить их, а…

Не успела она закончить, как механоиды АУГ открыли огонь из пушек частиц.

— Вот говнюки! — выругалась Туран. — Двигаем!

Под непрекращающимся огнем врага вооруженные силы Восьмой Галактики были вынуждены мгновенно отступить.

— Капитан, посмотрите на карту.

Туран глубоко вздохнула — ближайший трансферный портал был на расстоянии половины дня полета, но если они еще больше приблизятся к нему, гражданский корабль и его сопровождающие попадут в зону обнаружения пиратского флота.

— Они что, застряли в какой-то пространственно-временной дыре? Почему они, блять, еще не покинули коридор?!

У флота Восьмой Галактики не осталось выбора — им пришлось вступить в открытое сражение с врагом. Оба противника открыли огонь, схлестнувшись в ожесточенней схватке, и в коммуникационном канале одна за другой начали гаснуть яркие точки — каждая из них была уничтоженным механоидом…

Громкие сигналы тревоги, предупреждавшие о повреждении защитного поля, как иглы впивались в голову Туран:

— Заткнись!

Внезапно солдаты АУГ осознали, что их соперник, кажется, что-то охраняет, поэтому разделились на две группы. Одна из них продолжала битву с флотом Восьмой Галактики, а другая — поменьше — обогнула формацию Туран и устремилась к трансферной точке позади.

— Командующий, мы больше не продержимся!

Анкур в третий раз отклонил запрос Линь Цзинхэна на связь. Он отказывался говорить, но и не открывал огонь, будто собирался во что бы то ни стало продолжать бессмысленное противостояние.

— Выпускайте ракету, прорывайтесь силой! — Приказал Линь Цзинхэн.

— Командующий, если мы первыми откроем огонь, наш «запрос на мирный пролет» будет автоматически аннулирован…

Линь Цзинхэн проигнорировал его и с безразличным выражением лица отдал команду. Механоиды, защищавшие гражданский корабль, резко изменили формацию.

Анкур облегченно улыбнулся и произнес:

— Видишь, все как я говорил. Линь Цзинхэн просто притворялся, взывая к нашей гуманности, приготовьтесь…

Его личный телохранитель внезапно вскочил с места:

— Генерал, вам нужно взглянуть на это.

Анкур отмахнулся:

— Я позже посмо…

— Это сообщение из Союза, все военные штабы уже собрались и ищут вас!

Анкур замер.

Декларация Свободы

В отличие от Восьмой Галактики, которая большую часть времени была отрезана от всего мира и скрыта в тени, у Анкура в распоряжении была собственная армия и военный штаб в Союзе. Весь год, что прошел с начала войны, он активно восстанавливал системы связи между вооруженными силами семи галактик и правительством Союза.

Особенно внимательно он отнесся к коммуникациям с другими военными штабами — ведь благодаря стараниям Линь Цзинхэна, генералами всех этих подразделений были назначены бывшие подчиненные Лу Синя. После смерти их командующего, государственное финансирование локальных вооруженных отрядов сильно сократилось, поэтому им оставалось лишь объединиться, чтобы поддерживать друг друга.

Поэтому Анкур никак не мог игнорировать их срочный запрос.

Секретарь поспешно подошел к генералу и наклонился ближе, чтобы шепотом объяснить ситуацию:

— Илев погиб слишком внезапно, а сообщения, которые оставались на его персональном устройстве, мгновенно стали всеобщим достоянием, поэтому Крепость Колибри настаивает на том, что это было убийство. Они сейчас тщательно расследуют обстоятельства.

— И почему это так срочно? Что они обнаружили? — Недоумевал Анкур.

— Много всего, включая сообщение, написанное им своей личной охране перед самой смертью, но так и не отправленное… но это не главное. А важно то, что на его персональном устройстве найдены данные, которые доказывают, что много лет назад Лу Синя оклеветал Комитет Эдема.

Анкур был настолько ошарашен, что обернулся, перестав наблюдать за развернувшимся снаружи столкновением, как будто забыл, что в любое мгновение может начаться кровавое сражение. Его веки слегка дрогнули, и он осторожно спросил:

— Командующий Лу Синь стал жертвой политической войны в правительстве Союза, разве это не общеизвестный факт?

Когда влиятельный человек погибал, обвиненный в серьезных преступлениях, в глазах общества он либо заслуживал смерти, либо наоборот — признавался несчастной жертвой политических заговоров.

Те, кто отказывался верить в предательство Лу Синя, конечно, нисколько не сомневались, что командующему специально заткнули рот люди из правительства.

Но это было лишь их предположением, не подкрепленным никакими фактами, и они не знали, на кого именно направить свой гнев.

Анкур шумно втянул в себя воздух:

— Рассказывай.

— Вы, наверное, и так знаете, — произнес секретарь. — Лу Синь сражался за военную автономию Восьмой Галактики и вывел из себя некоторых членов парламента…

Правда, история брала начало не от разногласий в части военной автономии. Лу Синь всегда боролся за общественную безопасность, финансирование социальной сферы, обеспечение вооружением и защитные сооружения, обещанные Восьмой Галактике Союзом. Последние два пункта были особенно важны для галактики, граничившей с неосвоенными землями и пиратскими группировками. Она все время находилась в зоне риска нападений, и чтобы построить здоровое развитое общество, первым делом нужно было обеспечить людям безопасность.

Но Комитет Эдема постоянно вмешивался во все процессы положительных изменений под предлогом того, что в Восьмой Галактике огромный процент пациентов с синдромом церебральной пустоты, поэтому там нет условий для применения Эдема. Зона, не покрытая этой системой, комитету была неподконтрольна — так зачем ему было тратить время и силы на помощь Восьмой Галактике?

Лу Синь большую часть своей жизни провел в сражениях, и его мнение имело серьезный вес в Военном консульстве, поэтому он не привык сидеть на месте и терпеливо обсуждать политические вопросы с людьми из правительства.

В какой-то момент он просто-напросто заявил, что Союз может отказаться от выполнения своих обещаний и сэкономить деньги, но Восьмая Галактика при этом должна получить военную автономию, а защитные сооружения он готов построить для нее лично. Этот подход заслужил ему поддержку и от других галактик, которые тоже хотели военной автономии. Лу Синь был человеком дела, поэтому после того, как он открыто выступил против Комитета Эдема, он проигнорировал мнение парламента и персонально одобрил строительство военных баз в Восьмой Галактике.

— Кто-то доложил в Комитет Эдема, что Лу Синь усыновил Линь Цзинхэна, потому что мечтал заполучить «запретный плод» Лауры Гордон, содержавший огромное количество секретных данных Союза. Донос содержал информацию о личности информатора и оригинальную аудиозапись, и по какой-то причине все это попало в руки Илева, а после его смерти просочилось в новостные агентства. Все военные штабы семи галактик прекратили бои с пиратами и требуют объяснений у Города Ангелов, а иначе они более не готовы сражаться за Союз.

Анкур раньше ничего не слышал о «запретном плоде», да и Лауру Гордон мог вспомнить с трудом, потому что их профессиональная среда была слишком разной. Но он все равно смог вычленить из слов секретаря важную информацию.

Засекреченный файл, содержавший сведения о смерти Лу Синя, внезапно стал всеобщим достоянием, поэтому его бывшие подчиненные, управлявшие военными штабами и более 30 лет сохранявшие молчание, взбунтовались.

— Командующий, — сказал Линь Цзинхэну солдат, ответственный за сопровождение гражданского корабля. — Наши орудия готовы к обстрелу врага.

— Генерал, — обратился к Анкуру секретарь. — Мы ждем вашего приказа.

Линь Цзинхэн поднял руку.

Анкур скомандовал:

— Уведите отряды в стороны, перегруппируйтесь в защитную формацию.

— Сэр, — произнес Чжаньлу. — Кажется, враг готовится к отступлению.

Рука Линь Цзинхэна застыла в воздухе:

— Погодите.

— Я перехватил сигнал связи на дальние расстояния, которым пользуется вражеский флот. Похоже, он исходит из-за пределов галактики, — добавил Лу Бисин. — Я попробую применить технологии АУГ и декодировать сообщение. Не факт, что сработает, но попытаться стоит — жаль, я еще ни разу не смог воспользоваться всеми их приемами.

Тяжелый механоид медленно отдалялся, и Анкур, находившийся на его борту, расширил границы своей ментальной сети — перед его глазами поплыли бесконечные строки данных.

— Что такое «запретный плод»?

— Легендарная программа, которая способна полностью заблокировать Эдем, поэтому неудивительно, что Линь Цзинхэн все еще жив.

— Да у кого не найдется парочки программ для блокировки Эдема? В соответствии с Декларацией Свободы их использование даже не является противозаконным!

— Это другое, генерал. Обычные программы лишь ограничивают некоторые функции Эдема — например, можно запретить ему проверять свое здоровье или отказаться от любого медицинского вмешательства. При желании можно даже закрыть ему доступ к образовательной программе вашего ребенка. Но сама система продолжает существовать. Она фиксирует все действия пользователей, а также взаимодействие с любым программным обеспечением, ИИ и роботами. Даже садясь в лифт или заходя в уборную, вы предоставляете Эдему данные, которые тот записывает. А еще он способен на основании собранной информации осуществлять предиктивный анализ поведения, точный почти на все 100%. Существовали некие списки «преступников» и «потенциальных преступников», которые тоже были найдены на персональном устройстве Илева. К сожалению, файл огромный, и я не смогу полностью донести его содержание, но одно очевидно: как только Эдем распознает в человеке возможного противника системы или Союза, он сразу заносит их в список «потенциальных преступников». За теми, кто в него попал, постоянно наблюдают, а стоит им пересечь грань — и Союз тут же от них избавляется.

— Неудивительно, что процент раскрытия преступлений так высок — они же, по сути, внедрили предиктивное уголовное право, — медленно ответил Анкур. — Я тоже в этом списке, не так ли?

Секретарь молчаливо согласился, а затем продолжил:

— Но «запретный плод» — совсем другое дело. Это запасная лазейка, разработанная втайне от комитета в Белой башне. Он способен полностью скрыть человека и даже скорректировать его данные в базе Эдема. Если верить информации с устройства Илева, стоит этому «запретному плоду» получить доступ к личности человека, и он может полностью переписать всю его жизнь в системах Эдема и присвоить ему любую удобную характеристику.

Другими словами, в глазах Эдема «запретный плод» был квинтэссенцией терроризма — ведь он мог создать укрытие для любого, даже самого опасного, преступника и замаскировать его под уважаемого и законопослушного человека.

— Комитету Эдема обязательно нужно было забрать «запретный плод», иначе они никогда не смогли бы узнать, сколько «шпионов» пробралось в Союз, и какие данные уже были переписаны. Лу Синь должен был умереть, ведь никто без скрытых мотивов не стал бы держать при себе «запретный плод». Пусть он и не сделал ничего дурного, сам факт того, что он контролировал такую программу, превращал его в потенциального врага. Именно поэтому они сфабриковали и преступление, и доказательства — эта жестокая правда содержится в файлах Комитета Эдема. В просочившемся в новости файле это зовется «охотой на привидений», и от обычных политических игр ее отличает один факт: в тот раз комитет перешагнул черту закона и нарушил все пункты Декларации Свободы. Они все тщательно спланировали — от сплетен и лживых доносов, до всех доказательств, представленных обществу впоследствии. Все, кто был подключен к системам Эдема, также получили небольшую дозу стимуляции, которая повысила уровень их тревоги, подозрений, гнева и зависти.

Анкур молча кивнул и подумал: «Неудивительно».

Неудивительно, что даже будучи невиновным, Лу Синю пришлось сбежать за день до судебного слушания.

Все судебные процессы над руководителями высокого звена проходили под руководством национального жюри, состоявшего из граждан Союза, и любой желающий, за исключением солдат, мог легко прийти на заседание, посмотреть его в прямом эфире и даже поучаствовать в голосовании жюри.

— Передай всем моим братьям и товарищам во всех галактиках, — распорядился Анкур. — Мы встанем с ними плечом к плечу… Отступаем!

Был ли Илев шпионом, засевшим в Союзе, и работал ли Линь Цзинхэн тайком с пиратами… все это было уже неважно. Раз военные штабы семи галактик восстали против Союза, значит, они уже перепроверили опубликованные данные и убедились в их правдивости.

Как только эти файлы, которые тщательно скрывались комитетом, были обнародованы, все, кто раньше следовал за Лу Синем, а после его смерти остался в армии, должны были добровольно стать предателями.

Сначала Анкур думал, что Илева убили пираты, которые нацелились на Линь Цзинхэна. Только сейчас он осознал, что за всей ситуацией стоит что-то большее. Кто бы ни дергал за ниточки, этот человек ухитрился раздобыть секретные файлы комитета и предать их широкой огласке в самый ответственный момент, что еще больше усложнило военную обстановку в Союзе. Декларацию Свободы так долго превозносили и восхваляли, а теперь на глазах всего мира втоптали в землю.

Весь Союз… нет, вся человеческая цивилизация Новой звездной эры была разрушена до основания. С этого дня ни слава героев, ни заповеди Декларации Свободы ничего не значили — они превратились в пустую ложь.

Что касается Восьмой Галактики — все, что осталось ее обитателям, так это бороться за выживание посреди бескрайнего моря звезд, будучи со всех сторон окруженными врагами.

— Командующий, флот Седьмой Галактики отступил!

— Я видел, — ответил Линь Цзинхэн. — Игнорируйте их и как можно скорее уводите гражданский корабль из коридора.

— Военный штаб Седьмой Галактики оставил вам сообщение.

Линь Цзинхэн удивленно поднял взгляд.

— Приветствие от Генерала Анкура из военного штаба Седьмой Галактики для Командующего Линя: «Я все еще помню, как 30 лет назад я присоединился к Командующему Лу Синю на твоей церемонии приема в Академию Черной Орхидеи. Непростые времена настали. Береги себя».

— О, погодите, они улетели, а я не успел полностью декодировать их сигнал на дальние расстояния! — Лу Бисин внимательно слушал беседу, пока трудился над сетями связи. — Значит ли это, что он внезапно вспомнил твое поступление в академию, растрогался и решил не стрелять?

Линь Цзинхэн ничего не ответил.

Туран уже была загнана в тупик флотом АУГ, и потеряла свой арсенал во время сражения. Защитное поле ее потрепанного механоида рассыпалось вдребезги, и ей казалось, что остается лишь ринуться в центр формации врага и запустить самоуничтожение механоида.

До трансферной точки позади оставалось менее двадцати тысяч километров — им было некуда отступать.

Туран прикусила губу и произнесла:

— Собирайтесь в строй! Скажите свои последние слова.

Затем она вздохнула и снова обратилась к выжившим солдатам:

— Мои братья по оружию, — Туран и сама много раз слышала эту речь, с тех пор, как поступила на службу в Серебряную Крепость, но никогда раньше лично ее не произносила. Она чувствовала себя несколько неловко, но выбора не было — это было традицией Серебряной Десятки. — Если мы погибнем в космосе, наши тела будут дрейфовать в бесконечной ночной тьме, пока не разобьются о звезды. Наши души вернутся домой — туда, откуда мы начали свой путь, на землю, которую мы все поклялись защищать ценой собственной жизни… Да здравствует Декларация Свобо…

— Капитан, совершай экстренный прыжок и отступай!

Туран не успела даже договорить последнее слово, когда в канале связи прозвучал приказ из командного пункта.

Туран потеряла дар речи и могла лишь улыбнуться в ответ: «Ах ты, козел, неужели надо было ждать, пока я почти не закончу речь?!»

В следующее мгновение сильно пострадавшие в битве отряды Восьмой Галактики одновременно совершили экстренный прыжок. АУГ бросилась в погоню и прошла сквозь трансферную точку… только чтобы наткнуться на Линь Цзинхэна, поджидавшего на другой стороне с подкреплением. Не успели они завершить прыжок, как тут же угодили в расставленную для них ловушку.

— Это западня, отступаем!

Пираты поспешно реорганизовали формацию и приготовились бежать, но сзади их внезапно настигла волна лучей пушек частиц и смертоносных ракет. Военный штаб Седьмой Галактики, который до этого блокировал пролет гражданского корабля, внезапно появился позади пиратского флота и открыл огонь на поражение, тут же взорвав большую часть тяжелых механоидов врага.

Оставшиеся пилоты АУГ тут же бросились в бега. Военные силы Седьмой Галактики опустили дула оружий перед отрядом Линя. Затем они на мгновение окрасили корпуса своих механоидов в цвета флага Седьмой Галактики и скрылись из виду.

***

В Союзе царил полный хаос — спустя три часа после обнародования файлов с персонального устройства Илева, лаборатория Эдема подверглась нападению неизвестного флота вооруженных механоидов. Вся станция была разрушена до основания, а представитель комитета — Линь Цзиншу — теперь официально числилась пропавшей без вести.

Уничтожение исследовательского центра Эдема тут же было объявлено актом возмездия. Вскоре и крупнейшие военные базы Союза подверглись атакам — пираты воспользовались всеобщей суматохой и решили таким образом отвоевать новые территории влияния.

Сутки спустя центральное правительство сделало публичное заявление, в котором уверяло, что тщательно расследует все, что было связано с делом Командующего Лу Синя, и проверит подлинность всех существующих записей. Чиновники попросили людей сохранять спокойствие и не полагаться на безосновательные слухи.

Но заявление это было сделано слишком поздно и звучало несостоятельно…

Пока правительство изо всех сил боролось с нараставшим недовольством граждан, на военную базу Аляска напал неизвестный флот. Солдаты, отвечавшие за безопасность, отреагировали слишком поздно, одна из ракет пробила защитное поле станции и угодила в жилую зону, построенную для друзей и родственников военных. Среди жертв оказались несовершеннолетние близнецы, и это окончательно вывело руководство базы Аляска из себя. Они ожесточенно сражались с врагом и во время преследования попали на территорию военного штаба, располагавшегося неподалеку.

На этот раз Эдема, способного контролировать эмоции и настроение людей, больше не было. Конфликт между военными штабами и основной армией Союза так накалился, будто кто-то намеренно раздувал между ними пламя ненависти. Таким образом, очень скоро развернулась настоящая гражданская война.

Флот Союза, военные штабы, которые раньше подчинялись Союзу, и пираты вступили в трехстороннюю борьбу друг против друга, окончательно разрывая на части Союз, который и так уже погряз во тьме.

***

В это время никем не замеченный механоид, словно призрак, вылетел из Города Ангелов и направился к штаб-квартире Легиона Свободы. Линь Цзиншу, которая по мнению всех уже превратилась космическую пыль, и ее похожие на зомби исследователи, которые должны были погибнуть при уничтожении лаборатории, были живы, здоровы и сейчас находились на борту этого корабля.

Линь Цзиншу прошла сквозь стеклянный коридор механоида в центральную лабораторию. За прозрачной защитной перегородкой разворачивалась сцена эксперимента над живыми людьми — шестнадцать разнополых человек всех возрастов, полностью обнаженные, выстроились в линию и дрожали от страха. Перед ними стоял мужчина в ярко-оранжевой жилетке, и на лице его было написано какое-то извращенное предвкушение.

Один из исследователей обратился к мужчине в оранжевом жилете сквозь микрофон лаборатории:

— Прикажи тем, у кого нечетные числа, выйти вперед, чтобы получилось два ряда людей.

Мужчина нажал кнопку на наушнике, а затем согласно кивнул в сторону камеры наблюдения. Он не говорил и не подавал жестов, словно общался с жертвами эксперимента телепатически, но люди перед ним покорно выстроились в две линии, как и было приказано.

Исследователь взглянул на часы и сделал несколько пометок в своих записях. Затем прямо с потолка в помещение, где проходил эксперимент, упали острые топоры и приземлились между двумя рядами «подопытных свинок».

Исследователь скомандовал:

— Прикажи людям в заднем ряду поднять топоры и максимально быстро убить тех, кто стоит перед ними. Те, кого будут убивать, не должны двигаться с места до самой смерти.

Мужчина в оранжевом жилете показал пальцами знак «ok» в камеру слежения. В следующее мгновение все шестнадцать человек четко выполнили данный им приказ — будь то «убей» или «будь убит» — словно были марионетками, которых кто-то тянул за ниточки.

Пожилой человек, стоявший посреди экспериментальной лаборатории, поднял глаза и недовольно посмотрел на вошедшую Линь Цзиншу.

— Добрый вечер, доктор. Я смотрю, второе поколение «опиума» работает достаточно эффективно, — радостно произнесла Линь Цзиншу. — Чипы второго поколения способны подавлять волю носителей чипов первого поколения, а чуть позже мы произведем и третье, чтобы подавлять тех, кому имплантировано второе. Это побудит людей карабкаться по социальной лестнице и создаст четкую общественную иерархию. Дуракам следует жить жизнью дураков, разве я неправа? Не нужно позволять им размахивать флагом Декларации Свободы.

Старик какое-то время молчал, но затем все же произнес:

— Когда ваша мать создавала этот биочип, она не этого хотела.

— Но мы так и не нашли полной инструкции, — рассмеялась Линь Цзиншу. — Поэтому нам предоставлена полная свобода действий. Не так ли, Доктор Хардин?

Пожилым человеком был первый руководитель Белой башни, Доктор Хардин, которого все считали мертвым — по слухам, он покончил с собой в тюрьме.

— Вы уже достаточно вмешались в ход войны, — ответил он. — Вы не думали, что Линь Цзинхэну не хватит солдат в Восьмой Галактике, потому что вы остановили Серебряную Десятку?

Линь Цзиншу пожала плечами:

— Вы считаете, что Серебряная Десятка стала бы добровольно лезть эту заварушку? Кроме того, разве он не застрял в Восьмой Галактике лишь потому, что у него было мало ресурсов? Теперь, когда враги воюют друг с другом, а у него есть целый флот тяжелых механоидов, с чего бы ему и дальше торчать в Восьмой Галактике? Дедушка Хардин, Линь Цзинхэн не настолько глуп.

Пропитаны кровью

После уничтожения лаборатории Эдема Город Ангелов охватила паника.

Оставшиеся в правительстве чиновники приняли срочное решение установить постоянное наблюдение за всеми членами Комитета Эдема, за исключением пропавшей Линь Цзиншу.

Ван Айлунь взглянул на свое персональное устройство и прошептал Адмиралу Вульфу:

— Парламент желает с вами поговорить.

Старый адмирал, словно черепаха, которой лень даже поворачивать голову, какое-то время пустым взглядом смотрел вдаль, а затем все-таки ответил:

— Скажи им, что мое дряхлое сердце опять барахлит, поэтому я отдыхаю в медицинской капсуле, пускай подождут.

Ван Айлунь кивнул и написал длинное вежливое сообщение в парламент от лица старика Вульфа.

Тот обернулся и легонько постучал по стене, вызывая из нее 3D-экран, на котором автоматически запустилась видеозапись. Это был тот самый отрывок файла, на котором доносчик рассказывал властям о том, что Лу Синь владеет «запретным плодом». Перепуганный мужской голос сообщал:

— Лаура Гордон перед своим побегом навещала Лу Синя. Генерал Линь Вэй в это время не спал, стоял у окна и наблюдал за тем, как она уходит из дома… В тот день я был на службе… он… Генерал Линь попросил меня сохранять молчание. Он сказал, что у Доктора Гордон есть что-то очень важное, но она ему не доверяет, поэтому решила передать этот предмет другому человеку…

— Этот мужчина родился в Четвертой Галактике, и у его брата диагностировали синдром церебральной пустоты. Он служил личным телохранителем Генерала Линь Вэя. Когда Лу Синь усыновил Линь Цзинхэна, мальчик был еще совсем мал, поэтому командующий решил нанять охранника, ранее служившего в доме семьи Линь, чтобы тот присматривал за ребенком. Мужчина не возражал, потому что работа в доме Лу Синя могла стать для него отличной карьерной возможностью. Лу Синь позже назначил его одним из своих личных телохранителей и ценил его не меньше других приближенных людей, — объяснил Ван Айлунь. — В Белой башне было специальное подразделение, которое постоянно работало с людьми, у которых диагностировали синдром церебральной пустоты. Единственной задачей пациентов, пребывавших там, было прохождение ежедневных тестов мозговых волн, но к ним относились не хуже, чем к ведущим исследователям. Вы и сами знаете, что в мире, который контролировал Эдем, не было места таким людям — они могли устроиться только «исследователями» в Белую башню. В тот год брату этого охранника исполнилось двадцать, и он со всей своей семьей уже практически был обречен на ссылку в Восьмую Галактику. Пытаясь защитить своих близких, охранник предал Лу Синя и решил договориться с Комитетом Эдема у него за спиной. К тому моменту, когда он узнал об «охоте на привидений» и понял, что решение жюри присяжных было заранее спланировано, было уже слишком поздно. Он сожалел о своем решении и рассказал Лу Синю правду — его попытка шпионить на комитет закончилась печально.

— Благодаря этому лицемерному информатору, комитет так и не смог обнаружить «запретный плод» после смерти Лу Синя. Поэтому они начали подозревать, что программа никогда попадала в его руки, а была уничтожена вместе с Лаурой Гордон.

Ван Айлунь кивнул:

— Все верно. Единственное, до чего они не добрались — это Чжаньлу, потому что полный доступ к нему был только у Линь Цзинхэна. Из-за этого за мальчиком многие годы внимательно наблюдали. Тем не менее, насколько я слышал, все его характеристики были нормальными, даже слишком — он демонстрировал приемлемый уровень раздражительности и жесткости характера, который никогда не переходил границ, установленных Эдемом и центральным правительством. Даже когда он периодически сильно злился и приближался к тому, чтобы попасть в список «потенциальных преступников», вся его личность расценивалась Эдемом, как не несущая в себе опасности. Если даже те данные были сфальсифицированы, это воистину страшно — ведь он был лишь подростком.

— Все эти годы программа «запретный плод» втайне работала в системе Чжаньлу и создавала запутанную паутину подложной информации. Кажется, Лу Синь так и не сказал Линь Цзинхэну о ее настоящем назначении, поэтому мальчик искренне верил, что единственной функцией «запретного плода» является блокирование Эдема, — Вульф глубоко вздохнул. — Лу Синь промолчал, чтобы защитить этого ребенка — он не стал рассказывать ему о своих сложных взаимоотношениях с Комитетом Эдема… и о том, что однажды видел мое имя в списке преступников, хранящемся в данных «запретного плода».

Вульф медленно подошел к своему столу и провел по нему рукой — гладкая деревянная поверхность блестела на свету. Он открыл один из ящиков стола и вытащил оттуда фотографию, заключенную в рамку… сложно было представить, что в Новую звездную эру кто-то еще пользовался таким раритетом.

Это была групповая фотография трех юношей. Специальная технология сохранения снимков позволила этому фото, сделанному более двухсот лет назад, выглядеть так, будто его сняли этим утром.

— Это я посередине, — пробормотал Вульф. — Ты бы догадался? Я теперь выгляжу совсем иначе.

Ван Айлунь слегка улыбнулся и ответил:

— Конечно, я вас узнал, ваши черты сильно не изменились. Двое других, вероятно, Доктор Хардин и Главнокомандующий Линь Гэ-эр.

— Мы выросли все вместе, но теперь их двоих уже нет в живых, — мягко произнес Вульф, будто рассказывая старую историю. — Все они умерли… последнее, что мне сказал Гэ-эр, была просьба наслаждаться этим миром вместо него. Он велел мне наблюдать за тем, как Союз будет становиться прекраснее, когда последует заповедям Декларации Свободы, чтобы я потом мог рассказать ему об этом, когда мы встретимся в другом мире. Он сказал, что больше не сможет увидеть солнца, сияющего над Вольто, и не застанет рождения своего маленького Линь Вэя… сказал, что до заката его жизни остались считанные секунды.

Ван Айлунь знал, что старик Вульф сейчас говорил не с ним, поэтому молча стоял в стороне, застыв, словно статуя.

— Первоначально «запретный плод» был задуман самим Комитетом Эдема. Они хотели использовать Эдем, чтобы за всеми присматривать, но сами не хотели быть под колпаком. Поэтому и решили создать механизм обхода Эдема для своих сотрудников, но никак не ожидали, что Хардин превратит программу в оружие, способное разрушить систему Эдема до основания. Он пришел ко мне и сказал, что хочет с помощью «запретного плода» построить анти-утопичную организацию за пределами Союза, потому что боялся, что Эдем превратится в непобедимого монстра. Я тогда был глуп и наивен, поэтому разозлился на него. Помню, я ответил, что хотя комитет и проявляет непомерную жадность, разве может человек вроде него работать заодно с пиратами — это ли не предательство Союза? Хардин был мне как брат, поэтому я никак не мог донести на него и поставить его жизнь под угрозу, и мне оставалось лишь разорвать с ним все связи. Он тогда не стал спорить со мной и сказал, что просто запишет мои мысли и убеждения в базу данных «запретного плода». А если я однажды изменю свое отношение, для Эдема я все равно останусь законопослушным гражданином… он надеялся никогда не увидеть того дня, когда мне пригодится эта сфабрикованная информация, — тихо продолжал Вульф. — Хардин посмеивался надо мной, но я знал, что он прав. Если бы не он, я бы так долго не прожил.

Его друг, человек, которого он так и не смог забыть, ребенок, которого он лично вырастил, студенты, в которых он верил, — все они покинули адмирала. Один за другим они брали штурвал в свои руки и уводили огромный корабль под названием «Межзвездный Союз» все дальше от их изначального маршрута.

К тому моменту, как он осознал свои заблуждения и накопил целую кучу сожалений, его тело настолько состарилось, что свои прежние мысли и принципы он мог вспомнить, только открыв цифровое хранилище данных.

На мгновение перед мысленным взором Вульфа пронеслась сцена. Он до сих пор помнил маленького мальчика в неряшливой одежде, который с улыбкой говорил ему:

— Думаю, что доживу лет до двухсот — и этого будет достаточно. Представь себе, что будет, если я случайно преодолею отметку в триста лет: у меня появятся проблемы со слухом и зрением, я превращусь в дряхлого упрямца, который ничего не может вспомнить. Уверен, я и мыслить стану совсем иначе — разве тогда я не окажусь совсем другим человеком? И это буду уже не я… не хочу, чтобы такое случилось.

Вульф сидел за своим столом, а Ван Айлунь стоял неподалеку — оба долгое время не произносили ни звука. Секретарь окинул внимательным взглядом фотографию, которую адмирал вытащил из ящика стола, и вспомнил Лу Синя.

«Как себя чувствовал Лу Синь, когда решил бежать из Союза?»

Этот человек поклялся преданно служить Союзу, но потом узнал, что его собственные наставники, друзья и старшие коллеги поощряли использование Эдема другими, но втайне блокировали его функции для самих себя.

Он посвятил свою жизнь борьбе за свободу и равенство всех граждан, но эти же люди признали его виновным в суде, стоило им попасть в жюри присяжных.

Времени было мало, и он не знал, как объяснить все Линь Цзинхэну, который в то время был еще ребенком… а может быть, он и сам не успел во всем разобраться, и ему оставалось лишь спрятать программу в системе Чжаньлу, чтобы сохранить все в секрете.

В ту ночь, когда Лу Синь сбежал с Вольто, верил ли он все еще в то, за что многие годы сражался, проливая собственную кровь?

— Ничего еще не закончилось, — голос Вульфа стал неразборчивее. — Войска Славы по-прежнему распоряжаются на Вольто, а лишние люди еще не вычищены из рядов АУГ. Мы пока далеки от того прекрасного мира, о котором я обещал рассказать Гэ-эру и Хардину. Но у Союза еще осталась призрачная надежда, я не могу сейчас сдаться…

Ван Айлунь внезапно что-то понял:

— Вы имеете в виду… Цзинхэн…

— Он до сих пор не знает, что такое «запретный плод», но если беспорядки будут продолжаться, однажды узнает, даже если Восьмая Галактика изолирует себя от остальных. В какой-то момент он увидит эти списки, и его убеждения разобьются вдребезги, как уже было с Лу Синем, — произнес Вульф. — Это слишком печально, я не хочу, чтобы он с этим столкнулся. Хочу, чтобы он прожил жизнь, как герой, и погиб тоже героем… понимаешь, о чем я говорю?

Ван Айлунь кивнул, а затем склонился чуть ближе к пожилому адмиралу и уточнил:

— А что насчет Цзиншу?

Вульф некоторое время молчал, а потом вздохнул:

— Как бы осторожны мы ни были, все равно не сможем тягаться с ребенком, выращенным Комитетом Эдема. Все мы ее сильно недооценили. Комитет, безусловно, та еще ядовитая колыбель — ни один цветок, выросший на его почве не будет безобидным. Нужно найти ее как можно скорее, мы не можем позволить ей и дальше скрываться… попроси кого-нибудь из чиновников сделать официальное заявление, что Союз собирается избавиться от «опиума» раз и навсегда. Пусть скажет, что этот наркотик стал результатом интриг Комитета Эдема, и выпишет ордер на арест Линь Цзиншу.

***

Ядовитый цветок — Линь Цзиншу — сейчас стояла перед Доктором Хардином, скрестив руки за спиной. Она уже без улыбки наблюдала сквозь стекло лаборатории за тем, как люди беспощадно убивали друг друга. Подойдя на цыпочках чуть ближе к прозрачной перегородке, она наклонилась и коснулась поверхности кончиком носа.

— Если мир относится к тебе ужасно, если каждому человеку, считающему себя истиной в последней инстанции, позволено пить твою кровь, а ты все равно готов простить и пожертвовать собой… как это называется? Считая, что таким образом ты «совершаешь верный поступок», ты сам становишься частью этой проблемы, — произнесла женщина. — Потому что несправедливо обвиненные погибшие не могут покоиться с миром, и ты сам позволяешь напыщенным дуракам продолжать верить в свою непогрешимость. Ты участвуешь в искажении истории, и все считают нормой, что любое зло и предательство могут быть побеждены героями с трагической судьбой. Таким образом, насилу глотая гнев и ненависть, ты позволяешь прошлому становиться бессмысленной ложью и набором сфабрикованных фактов.

Доктор Хардин, до этого молча стоявший в тени, тихо спросил:

— Дитя мое, неужели у вас нет чувства справедливости, и вы не испытываете сочувствия к обычным людям?

— Мною движет человеческая природа, — ответила Линь Цзиншу. — Что такое человеческая природа? Есть, когда ты голоден, и пить, когда испытываешь жажду. Если кто-то добр к тебе, нужно запомнить это и ответить тем же. Когда кто-то использует и вредит тебе — любым образом добиться возмездия… это и есть человеческая природа. Справедливость… хаха, это придуманная людьми ложь, которая лишь приводит любого, кто в нее верит, к неутешительному финалу.

Она мягко прижалась губами к стеклу, оставив на нем ярко-красный след помады.

— Отвратительно, — она развернулась и покинула лабораторию.

Куда бы она ни ступала, все восемь галактик позади нее насквозь пропитывались кровью.

***

Томас и Пуассон Юнги изначально планировали реорганизовать Третий Отряд на границе Второй Галактики, поблизости от большой космической станции. Эта база служила опорным пунктом снабжения для торговых кораблей, а так же крупнейшей площадкой по продаже и ремонту оборудования. Со временем станции поменьше, обеспечивающие необходимыми запасами космические корабли, собрались вокруг этой огромной базы, превратив ее в целое сообщество поставщиков товаров и услуг. Третий Отряд состоял из инженеров и техников, поэтому они часто здесь ошивались. После получения приказа от своего капитана они подготовились ко взлету, но путь им преградила большая группа частных гражданских кораблей, которые запросили прибежища на станции.

— Мы из Второй Галактики, я профессор Политехнического Университета. Наше учебное заведение располагается на искусственном спутнике, достаточно удаленном от природных планет, и все студенты живут на территории кампуса, — мужчина средних лет привел на базу толпу юных учеников. Он отказался принять предложенную Томасом сигарету и продолжил. — Спасибо, но я не курю, а среди студентов полно несовершеннолетних… В один прекрасный день в университет ворвались незнакомцы, взяли под контроль весь спутник, а нас хотели вынудить имплантировать биочипы. Они утверждали, что это замена Эдема. Наш ректор сказал, что пусть разработка замены Эдема — очень хорошая идея, но любые инвазивные процедуры требуют заполнения соответствующих бумаг и прохождения предварительного обследования. Университет ведь не может подписать согласие от лица родителей своих студентов… эти люди не стали даже слушать, они просто застрелили ректора! Мы с моими коллегами собрали учеников и сбежали, но большинство беглецов погибло, и лишь нам посчастливилось выжить. Я хочу отвезти этих детей домой, но все публичные терминалы Второй Галактики закрыты, и повсюду происходят беспорядки, поэтому нам оставалось лишь попытаться спрятаться здесь.

Как только он договорил, один из студентов закричал:

— Профессор!

Подростки подключились к нелегальным сетям связи и открыли голографический экран, на котором проигрывалась плохо снятая видеозапись. Кажется, действие происходило на небольшой космической станции — Вторая Галактика не могла похвастаться обширными природными ресурсами, и практически весь ее доход формировали транспортные услуги и логистика, а половина населения проживала на искусственно построенных базах и спутниках. В следующее мгновение раздался вой сирен, и на видеозаписи толпа людей в ужасе бросилась бежать, на ходу выкрикивая: «Ракеты!» Затем экран залил белоснежный свет, вопли стихли, и видео закончилось.

— Это станция Кенни, расположенная неподалеку от столичной планеты Второй Галактики.

— Связь со всеми базами в этой зоне потеряна.

Посетители станции снабжения сразу запаниковали. Некоторые из них тут же попытались связаться с родными и друзьями, жившими в окрестностях столицы, а не получив ответа, ударились в слезы и истерику.

Томас сунул в рот сигарету, которую до этого предлагал профессору, а Пуассон встал рядом, скрестив руки на груди:

— Здесь небезопасно. Эта база достаточно большая, поэтому вскоре она превратится во временный лагерь беженцев, которым больше некуда идти. И сразу привлечет внимание пиратов, торгующих «опиумом». Как думаешь, капитан, может, нам стоит побыстрее отбыть?

***

Тем временем Первый Отряд Серебряной Десятки уже неделю торчал в Третьей Галактике — потому что по дороге помог группе беженцев, которых преследовали пираты.

Пламя войны и не думало затихать, а значит, спасавшихся бегством мирных жителей с каждым днем становилось все больше — особенно среди тех, кто оказался ближе к зонам ожесточенных сражений. Эти люди были вынуждены проживать каждое мгновение в постоянном страхе, что с небес упадет смертоносная боеголовка и угодит прямо в сад за их домом. Все, кто мог себе позволить купить билет на межгалактический корабль, бежали, куда глаза глядят. Слухи гласили, что стоимость билетов побила все рекорды, и мирным жителям в лучшем случае приходилось тратить на них все сбережения, а в худшем — оставлять членов собственных больших семей позади, выбирая, кому дать шанс на спасение.

Беженцы не могли бы перенести экстренный прыжок, и слишком высокие скорости полета тоже были угрозой для хрупких жизней неподготовленных людей. А с учетом того, что все трансферные точки в округе были заблокированы вооруженными группировками, Первый Отряд застрял посреди пиратских баррикад с целой толпой несчастных беглецов.

***

В Восьмой Галактике Линь Цзинхэн не успел даже перевести дыхание после победы над флотом АУГ, когда к нему обратился Чжаньлу:

— Сэр, мы получили сигнал связи на дальние расстояния. Запрос направил Капитан Томас Юнг из Третьего Отряда Серебряной Десятки.

Линь Цзинхэн обернулся.

Серебряная Десятка состояла из хорошо натренированных солдат. Узнав, что Линь Цзинхэн в Восьмой Галактике, они должны были немедленно выдвинуться к нему, нигде не задерживаясь и ни с кем не пытаясь связаться по пути. Лишь приблизившись к точке назначения, они отправили бы запрос на связь сквозь трансферные порталы, чтобы до этого никак не выдать свое местоположение возможному врагу.

— Соединяй, — скомандовал Линь Цзинхэн.

Несмотря на способность трансферных точек искажать время и пространство, разговаривать в режиме реального времени со Второй Галактикой, физически находясь в Восьмой, было невозможно. Чтобы получить сообщение и увидеть Томаса Юнга на экране, нужно было подождать около 50 часов.

— Командующий, — наконец все услышали голос Томаса и увидели его лицо. Он неловко поправил головной убор и серьезно поприветствовал своего босса. — Все терминалы перекрыты, мы временно остановились на космической станции Небула во Второй Галактике. Здесь как минимум шесть миллионов беженцев, и к нам приближается флот из полусотни механоидов Легиона Свободы — пираты планируют насильно имплантировать всем биочипы «опиум».

Линь Цзинхэн сжал кулаки.

Из-за больших задержек передачи данных на такие расстояния, поддерживать разговор было очень сложно. Томас несколько мгновений размышлял, а затем разом выдал всю информацию:

— Мы с Пуассоном повидались с госпожой Цзиншу, пока были в Городе Ангелов, но она отказалась лететь с нами. Недавно мы получили новости о том, что она пропала без вести… простите, командующий, нам нужно было заставить ее следовать за нами. Третий Отряд сейчас готов к взлету — мы легко вырвемся из окружения пиратов, если совершим серию экстренных прыжков. Как нам стоит поступить — немедленно направиться в Восьмую Галактику или остаться защищать Небулу? Мы ждем ваших указаний, командующий.

Лу Бисин, несколько инженеров из его группы, Чжаньлу и даже только что выбравшаяся из медицинской капсулы Туран — все выжидательно уставились на Линь Цзинхэна.

— Эти пираты, навязывающие населению «опиум», называют себя «Легионом Свободы», что за нелепая шутка? — Линь Цзинхэн на некоторое время замолчал, а затем отдал Томасу приказ, который тот получит спустя 50 часов. — Ты забыл, кого поклялась защищать Серебряная Крепость? Не нужно даже ждать моего приказа!

— Сэр, поступил сигнал связи на дальние расстояния от Первого Отряда Серебряной Десятки…

— Сэр, запрос от Шестого Отряда Серебряной Десятки…

…

— Сэр, получен ответ от Капитана Юнга: «Да здравствует Декларация Свободы».

***

В переговорной комнате военного штаба Седьмой Галактики на персональное устройство Генерала Анкура поступило уведомление, пока тот слушал сводки новостей с полей сражений на территориях Союза.

Он удивился и попросил своего секретаря выключить новостной канал. Прервав совещание, он подождал, пока все разойдутся, а затем закрыл дверь на замок и принял запрос на связь.

— Это я, — на голографическом экране появилось лицо Ван Айлуня. — Добрый день, Генерал Анкур, вы получили это сообщение через 65 часов после отправки. Пожалуйста, прежде чем прослушать запись, убедитесь, что вокруг никого нет.

Катастрофическая нехватка витамина «Линь Цзинхэн»

— По нашим оценкам, Цимин и окружающие его спутники могут безопасно разместить шесть миллиардов человек, поэтому миграция населения не должна вызвать трудностей. Архитектурные 3D-принтеры последние несколько дней работали без перерывов, поэтому шестнадцать единиц техники уже пострадали от перегрева и были направлены на ремонт. Иммигранты временно проживают на спутниках, но их персональные устройства будут планомерно зарегистрированы в сетях столичной планеты. Если все пойдет по плану, нам удастся завершить работы за ближайшую неделю. Все министерства работают не покладая рук, и мы пытаемся выяснить, сколько ресурсов и работников нам понадобится, чтобы закончить все в срок. Ректор Лу, нам понадобится ваша помощь и содействие вашей кома… вашего министерства.

— Министерству всегда нужны люди, и мы рады любому, кто решит к нам присоединиться. Никакие сертификаты и данные об образовании не понадобятся, у нас полно вакансий — но мы требуем от работников профессионализма. Соискателям придется лишь пройти тест, и по результатам его они смогут получить подходящую должность. Если они не смогут показать достаточных результатов, то перед трудоустройством им понадобится освоить учебный курс. Подать заявку несложно, а вот прохождение тестов и обучение потребуют некоторых усилий. О, и не забывайте напомнить им, что во время тренировок им будут платить по минимуму, поэтому тем, кто хочет быстро заработать, лучше вместо этого рассмотреть работу в секретариате премьер-министра.

Текущий секретарь премьер-министра издал недовольное ворчание в канале видеосвязи.

Благодаря внезапному изменению отношения со стороны Анкура, флоты АУГ на какое-то время отступили, и у Восьмой Галактики появилось время на внутреннюю политику.

Все трансферные точки на границе галактики были тщательно заминированы на случай, если события будут разворачиваться по худшему сценарию. Как если бы древние люди держали наготове факел, чтобы в любой момент сжечь за собой дороги и мосты.

Тем временем, Линь Цзинхэн лично притащил Ректора Лу — любителя потусоваться на передовой — обратно на Цимин.

Механоид медленно прошел сквозь озоновый слой и плотные облака, и перед глазами пассажиров показалась поверхность планеты.

Строительные 3D-принтеры быстро заполняли рядами небольших зданий те зоны, которые было решено выделить под жилые кварталы. Линь Цзинхэн еще помнил, что до его отлета здесь были пустыри, а теперь площадка под строительство была полностью подготовлена, а роботы неустанно трудились, возводя сооружения и дороги. Уже был понятен общий вид будущего города… хотя, казалось, дизайнер решил поиграть с цветами, поэтому все дома были выкрашены в веселые пастельные оттенки. На фоне однотонной военной базы Города Млечного Пути, эти разноцветные здания создавали такой контраст, что больше походили на смешные мультяшные грибы.

— Кто приложил к этому руку? — Спросил Лу Бисин. — Сверху это выглядит очень странно — будто планета покрылась сыпью.

Секретарь премьер-министра усмехнулся:

— Это был ваш отец.

Линь Цзинхэн неосознанно поднял бровь:

— Нежное девичье сердце старого кота все еще дает о себе знать? Прошло уже почти два столетия с тех пор, как он наградил самого себя разноцветными глазами, но кажется, его хрупкая душевная организация с тех пор не изменилась.

Лу Бисин:

— …

Линь Цзинхэн бросил на него взгляд из-под ресниц и произнес:

— Ненадежность, видимо, передается в твоей семье по наследству — ни одного из вас двоих я не могу ни на секунду спустить с цепи.

Лу Бисин радостно принял ремарку и широко улыбнулся в ответ. Линь Цзинхэн поднял руку, будто собирался что-то сказать, но внезапно заметил, что секретарь с восторгом смотрит в их сторону. Он проглотил готовые сорваться с языка комментарии, нахмурился, ткнул Лу Бисина пальцем в плечо, а затем обернулся и приказал Чжаньлу:

— Стыкуйся с треками, проверяй коды доступа и готовься к посадке.

Тяжелый механоид ответил низким гулом, будто радовался возвращению домой.

— Мы вернулись! — Довольно обратился Лу Бисин к охране на посту базы, перекрикивая шум от посадки механоида. — Старый премьер-министр скучал по мне?

Сердце Линь Цзинхэна едва заметно затрепетало от слов Лу Бисина: «Мы вернулись».

Он осознал, что, закрыв глаза, может по памяти воспроизвести все заметные здания Города Млечного Пути и даже изгиб посадочных треков в зоне механоидов. Путь из отсека прилета в командный пункт, а затем сквозь основной холл в сторону мощеной камнями дороги — все это тут же предстало перед его мысленным взором. Когда Чжаньлу сообщил, что механоид успешно приземлился, ему показалось, что он даже ощущает мелкие камушки под подошвами своих ботинок.

Дым кровопролитных сражений внезапно показался ему далеким сном.

Для Линь Цзинхэна это было странным чувством. Особняк, который принадлежал ему на Вольто, был похож на чужую незнакомую землю — без помощи навигационного робота, он скорее всего заблудился бы в огромном доме. Что касается Серебряной Крепости, где он жил почти все время, то там царила тяжелая военная атмосфера, в которой он никогда не мог расслабиться и почувствовать себя дома.

В следующее мгновение вопль Премьер-министра Ханта сквозь динамики разнесся по всей зоне прилета:

— Маленький негодник, почему ты опять полетел на передовую?! Разве ты не обещал остаться на станции иммиграции?!

Лу Бисин неискреннее оправдался:

— Я и был, как вы велели, на станции иммиграции, просто командующий подхватил меня по пути, правда, Линь?

Премьер-министр не решался говорить с Линь Цзинхэном в том же тоне, что и с Лу Бисином, поэтому прочистил горло и собрался было ретироваться.

Но внезапно Командующий Линь, ни секунды не сомневаясь, выдал молодого ученого с потрохами:

— Чушь собачья.

Лу Бисин:

— …

Премьер-министр:

— Лу Бисин!

Эдвард Хант был уже не молод, его характер становился хуже, и мужчина начал все чаще поучать окружающих. Взяв контроль над системой вещания базы, он всю дорогую сопровождал Лу Бисина лекциями о его безрассудстве и ненадежности в качестве специального военного советника.

Премьер-министр был в бешенстве и все не мог перестать критиковать поведение молодого мужчины:

— Когда ты представляешь Восьмую Галактику, твоя жизнь принадлежит не только тебе, но и всем гражданам! Только посмотри на себя — ты выглядишь так, будто на тебя нельзя положиться, как тебе не стыдно?!

Лу Бисин развел руками:

— Но на меня действительно нельзя положиться, господин премьер-министр. Как получилось, что вы раньше этого не поняли?

Премьер-министр Хант чуть не поперхнулся собственной слюной и решил, что ему стоит поговорить с отцом молодого мужчины. Старик открыл окно сигнальной башни, но сразу увидел нелепые разноцветные строения неподалеку.

Премьер-министр:

— …

Если бы не тот факт, что он и сам был абсолютно нищим, он сейчас же выделил бы финансовую помощь, чтобы Одноглазый Ястреб смог исцелиться от своего ужасного расстройства восприятия цветов.

Глаза Линь Цзинхэна изогнулись в легкой улыбке, он развернулся и направился в сторону командного пункта. Лу Бисин догнал его и потянул за руку.

— Чего ты хочешь? — Спросил его Линь Цзинхэн.

— Ты мне обещал, — серьезно ответил Лу Бисин.

— Обещал что? — Не понял командующий. — Посадить тебя на цепь?

Лу Бисин ничего не ответил и потащил Линя в другом направлении. Они прошли зону механоидов и остановились перед недавно построенной дорогой для вооруженных автомобилей.

Будучи самым мощным видом наземного транспорта, вооруженные автомобили могли развивать скорость, сопоставимую со скоростью звука. До того, как началась массовая застройка, территории между военной базой и Городом Млечного Пути пустовали, и сквозь них можно было свободно передвигаться. Теперь, когда эта зона медленно превращалась в жилой квартал, вооруженным автомобилям придется следовать общим правилам и в обычное время использовать для поездок закрытые треки, чтобы не создавать опасности для жизни населения.

— Что это? — Спросил Линь.

— Специальный транспортный терминал, — пояснил Лу Бисин. — Гражданский персонал, работающий на базе, должен возвращаться после работы домой, да и чиновникам правительства часто приходится перемещаться между зданием парламента и военной базой, поэтому мы построили закрытый трек для облегчения этой задачи. Сюда, проходи.

Он потянул Линь Цзинхэна за руку и приложил его палец к сканирующему устройству, регистрируя личность командующего в системе автомобиля. Тот мгновенно поднялся из подземного хранилища и распахнул для них двери.

— Этот трек напрямую связан с центром Города Млечного Пути и позволяет добраться туда чуть быстрее, чем раньше получалось по земле. От этого терминала и до конечной точки назначения дорога занимает всего двенадцать минут шесть секунд, — продолжал Лу Бисин. — Но мы сегодня не поедем в город.

Как только он закончил объяснять, автомобиль запустил двигатели и тронулся с места, всего за минуту достигнув максимальной скорости. Спустя еще несколько мгновений он остановился у промежуточной платформы трека — весь путь занял буквально пару минут.

— Пойдем со мной, — произнес Лу Бисин.

За дверями платформы располагался новенький жилой квартал, состоявший из домов всевозможных форм и размеров. Самые маленькие из них были построены всего в один этаж, другие же достигали двух и даже трех этажей в высоту. Между домами были проложены чистые пешеходные дорожки, по которым было запрещено передвигаться на любом транспорте. Вокруг зданий и тротуаров были разбиты уютные сады, в которых уже пышно цвели цветы, приветствуя новых жителей района.

На каменной стеле при входе в квартал красовалась надпись: «Резиденция персонала военной базы Города Млечного Пути».

— Эту зону не проектировал мой отец, — рассказывал Лу Бисин. — Это самый первый жилой квартал для военного персонала и их семей. Если численность солдат увеличится, придется построить еще один. Из зоны механоидов до этого места можно добраться всего за минуту и пятьдесят шесть секунд — примерно столько же ты обычно идешь из командного пункта до взлетной площадки.

— Минута и пятьдесят шесть секунд? — Переспросил Линь Цзинхэн. — У меня обе ноги целы, с чего мне так медленно ходить?

Лу Бисин обреченно остановился и обернулся, чтобы посмотреть на безразличное лицо Линя. Он махнул командующему рукой, подзывая подойти ближе, а затем наклонился, прикусил его ухо и прошептал:

— Если ты и дальше будешь притворяться, что не понимаешь, что происходит, я начну приставать к тебе прямо на улице.

Линь Цзинхэн наградил его холодным взглядом: «Только попробуй».

Лу Бисин сдался:

— …Ладно, а как насчет того, чтобы вместо этого ты сам ко мне приставал?

Командующий оттолкнул его лицо, и Лу Бисин заговорил мягче:

— Лучшие инженеры должны получать информацию из первых рук. Каждый раз, когда сообщение проходит сквозь канал связи, оно теряет свою актуальность и даже некоторые подробности. Разве твой Третий Отряд никогда не прибывал на передовую, когда вы еще служили в Серебряной Крепости?

— Когда это ты устроился в Третий Отряд? — Линь Цзинхэн оставался непоколебим.

Лу Бисин в очередной раз осознал, что с этим человеком сложно о чем-то договориться, и он всегда мастерски переводит разговор в нужное ему русло. Поняв, что убедить командующего не удастся, он приподнял пальцами его подбородок и поцеловал мужчину в обе щеки.

— Отвали, не нужно применять на мне свои трюки, — Линь Цзинхэн слегка откинул голову назад. — Почему ты меня заранее не предупредил и в одиночку отправился на передовую?

Лу Бисин попытался закосить под дурачка:

— Как? Неужели Капитан Туран не сообщила тебе, что вызвала команду инженеров, чтобы произвести срочный ремонт… эй, нет-нет, почему ты опять хмуришься? Я тоже за тебя беспокоюсь. Если я лично не прибуду на место и не пойму, чего не хватает отрядам, как я смогу решить проблему, вовремя помочь и защитить тебя?

Слово «защитить» слегка укололо сердце командующего, и тот даже растерялся:

— Ты правда думаешь, что мне нужна твоя защита?

— Конечно, ведь инженер, следующий за своим флотом, — словно ножны острого клинка. Наша задача — защищать солдат на передовой, — убежденно ответил Лу Бисин. — Послушай, давай в будущем все обсуждать начистоту. Разве я устраиваю тебе холодную войну каждый раз, когда злюсь? Тебе не кажется, что ты ведешь себя неразумно?

Линь Цзинхэн спокойно кивнул:

— Кажется, ну и что с того? Мы что, первый день знакомы, и тебя это удивляет?

Он поднял воротник Лу Бисина, отодвинул мужчину в сторону, словно надоедливое препятствие на пути, и продолжил идти вперед в одиночестве.

Лу Бисин заметил, как румянец заливает кончики ушей командующего, и с трудом сдержал смех:

— Ты хоть представляешь, какой дом ищешь? Почему ты шагаешь с таким видом, будто уже знаешь, куда идти… ладно, видимо, действительно знаешь.

Хотя Линь Цзинхэн впервые оказался в этом квартале, он не заблудился, потому что уже заметил в самом конце улицы странный дом. Во дворе перед крыльцом танцевали два робота, охранявшие вход в здание, словно статуи львов. Роботы выглядели посредственно, и можно было подумать, что Лу Бисин собрал их из случайных запчастей. А еще они слегка напоминали певцов хип-хопа из Древней земной эры.

Над танцующими роботами висела деревянная табличка, украшенная искусственными цветами, на которой было написано: «Дом Командующего Линя и Инженера 001».

В этот момент каменное сердце командующего, настроенного и дальше продолжать холодную войну, наконец не выдержало. Перед ним двое нелепых роботов исполняли странное подобие самбы, а в конце танца наклонились, держась за руки. Робот, стоявший слева, оторвал лепесток цветка с куста и преподнес его Линю на своей металлической ладони. Второй робот вытянул шею, будто приподнимая шляпу, и из его груди послышалась аудиозапись голоса Лу Бисина:

— Добро пожаловать домой.

Лу Бисин слегка похлопал Линь Цзинхэна по спине и бесстыдно сообщил:

— Я попросил сотрудников перевезти сюда все твои вещи, потому что ты обещал, что будешь жить со мной. В соседнем доме устроился мой папа и уже успел на меня накричать за то, что я не пожелал остаться с ним. Но я и так прожил с ним двадцать лет своей жизни, пора что-то менять.

Холодное выражение лица Линь Цзинхэна наконец смягчилось, и он вздохнул, признав поражение.

Лу Бисин заметил перемену в его настроении, и невидимый хвост за его спиной тут же радостно поднялся в воздух. Молодой ученый свистнул роботам… к сожалению, он слишком эмоционально отдал команду, поэтому один из роботов нечаянно оторвал другому палец. В груди пострадавшего робота тут же случилось короткое замыкание, и запись «Добро пожаловать домой» зациклилась. Лу Бисин быстро подбежал к своим неловким помощниками и отправил их в ремонт.

Линь Цзинхэн:

— …

На господина Инженера 001 явно не стоило полагаться — интересно, все ли в порядке с теми механоидами, которые он недавно лично починил?

— Порт для установки цифрового дворецкого в доме тоже готов, как только Чжаньлу прибудет сюда, он сразу сможет им воспользоваться… да, кстати, а где он?

— На механоиде, — ответил Линь Цзинхэн. — Я сейчас оставлю тебя дома, а сам вскоре уеду. Думаю, мне надо связаться с Анкуром, мне кажется… Хмммпф…

Не успел он договорить, как Лу Бисин толкнул его на диван.

Линь инстинктивно обхватил молодого мужчину руками и буквально утонул в мягких подушках дивана. Тот был сделан из особого материала, способного корректировать степень жесткости в зависимости от положения тела хозяина. Если человек садился на него прямо, его поверхность становилось упругой и плотной, но стоило на него лениво завалиться, и он тут же оказывался мягким, словно водяной матрас, оборачиваясь вокруг человеческого тела, будто лепешка для буррито.

— И куда это ты собрался? — Поинтересовался Лу Бисин.

Линь Цзинхэн был непреклонен:

— Обратно на передовую, мне нужно организовать пропускной пункт на границе галактики.

Лу Бисин едва заметно прищурился и облизнул губы. Затем наклонился, нежно захватил ртом челку, прикрывавшую глаза командующего, и отвел ее в сторону. Его дыхание опалило ухо Линя, и по телу Лу Бисина пробежало уже знакомое, но все еще непривычное ощущение:

— Повтори еще раз, куда ты там летишь?

Линь Цзинхэн ответил:

— Прекрати дурачиться, мне нужно…

Стоило Линь Цзинхэну открыть рот, как Лу Бисин тут же склонил голову и облизал губы командующего. Линь инстинктивно задержал дыхание, чувствуя, как по его нервным окончаниям пробежал электрический разряд — он распространился от губ по всему телу и в мгновение ока словно парализовал его.

Лу Бисин посмотрел на него с озорной улыбкой:

— Пожалуйста, господин командующий, выдели мне одну ночь из твоего насыщенного расписания. По результатам моего медицинского осмотра, у меня катастрофическая нехватка жизненно важного витамина «Линь Цзинхэн» в организме. Если я не восполню дефицит, это станет опасным для жизни.

Командующий Линь еще ни разу не слышал таких угроз, и был повержен еще до того, как успел придумать достойное возражение.

Иногда ему казалось, что в Восьмой Галактике надо на законодательном уровне запретить избалованным детям требовать всего, что душе угодно.

Сражения на границе галактики временно прекратились. Ночь в Городе Млечного Пути была тихой и спокойной. Люди, закончившие работать, медленно разбредались с центральной площади по своим делам — даже маленькие прилавки по краям улиц закрывались, а торговцы уходили домой, по дороге болтая друг с другом. За ними молча наблюдала статуя Лу Синя, стоявшая на площади, а под ней лежали горы цветов, оставленных в память о погибших на планете Эгрет. Взор каменного изваяния почившего командующего был направлен в ту сторону, где каждый день всходило солнце Восьмой Галактики.

Тремя днями позже Линь Цзинхэн подписал готовые чертежи контрольного военного пункта на передовой. Он не успел даже толком навести справки об Анкуре, когда старый генерал перехватил инициативу и связался с Восьмой Галактикой…

— Командующий, они установили сигнал на дальние расстояния в надежде подсоединиться к внутренним сетям Восьмой Галактики. Они хотят наладить с нами отношения. Военный штаб Седьмой Галактики даже направил нам официальное письмо с предложением о перемирии.

Линь Цзинхэн приподнял одну бровь.

Прим.пер.: нет, ну не милота ли?)) Запасайтесь положительными эмоциями от этой главы, она чудесная.

Нельзя схватить вора, не выставив себя на продажу

Во время официальных переговоров между двумя галактиками военный штаб Седьмой Галактики под руководством Анкура избрал позицию стороннего наблюдателя, желающего сохранить перемирие, и даже принес извинения за задержку гражданского корабля в публичном трансферном коридоре. Он тщательно объяснил причины своих действий — начиная с того, что Войска Славы распространили информацию о пребывании Линь Цзинхэна в Восьмой Галактике, и заканчивая тем, как Союз заподозрил командующего в связи с пиратскими группировками.

— Анкур утверждает, что военный штаб Седьмой Галактики просто следовал приказам и не догадывался, что в тот момент, когда солдаты перекрыли трансферный коридор, пираты АУГ тоже находились поблизости, и это могло обернуться трагедией, — Линь Цзинхэн вытянул руку и раскрыл программу для чтения заметок, одновременно продолжая говорить с премьер-министром. — Он сказал, что желает отплатить нам за доставленные неудобства.

Премьер-министр, только что вернувшийся с совещания, на котором обсуждал данные ежемесячного финансового отчета, был очень озабочен вопросом военного снабжения. Объятый тревогой старик, услышав слово «отплатить» тут же встрепенулся и спросил:

— Что они хотят предложить в качестве возмещения?

Как руководитель специальной группы советников, Лу Бисин громко прочистил горло, чтобы напомнить премьер-министру держать себя в руках.

Тот поспешно опустил взгляд и заставил себя сосредоточиться:

— Ммм… Это не похоже на извинение. Пусть они и преградили путь кораблю, открывать огонь все же не стали и даже наподдали пиратскому флоту АУГ перед уходом… Кстати, они не упоминали… почему так резко сменили тактику, несмотря на приказы, полученные от руководства Союза?

— Упоминали. Анкур сказал, что просто хотел избавиться от АУГ на своей территории, и это никак не связано с приказами правительства. Это была импровизация, — спокойно ответил Линь Цзинхэн. — И в тот момент, когда он заблокировал наш публичный коридор, ему пришла новость о самоубийстве генерала Крепости Колибри — Илева. С его смертью в сеть просочилась информация, что Комитет Эдема подставил Лу Синя и обрек его на смерть. Среди доказательств были записи о незаконном использовании Эдема для влияния на настроения в обществе, подстрекательстве жюри, наговоре. Большинство генералов военных постов семи галактик — бывшие подчиненные Лу Синя. Узнав новости, они сразу отказались служить Союзу. Анкур — один из них и, конечно, он решил присоединиться к старым товарищам, поэтому покинул поле боя.

Закончив длинное объяснение, Линь Цзинхэн понял, что все присутствующие, достигшие среднего возраста, оцепенело уставились на него.

Пораженный услышанным, премьер-министр несколько секунд молчал, а потом пробормотал:

— Значит… они не по ошибке обвинили его, а специально подставили… но почему? Что такого он натворил, что люди так ужасно с ним поступили?

Одноглазый Ястреб ударил ладонями по столу, вскочил на ноги и быстро покинул комнату.

Линь Цзинхэн опустил глаза — было непонятно, провожает ли он взглядом полы длинного пальто Одноглазого Ястреба или просто задумался.

Он ничего не ответил и на какое-то время замолчал, как и все остальные. Затем снова заговорил своим привычным равнодушным тоном:

— Прошу прощения за то, что упомянул эту клоунаду в Союзе.

Лу Бисин был самым молодым из присутствующих и лично никогда с Лу Синем не встречался, но право голоса на этом совещании у него все же было. Он заметил, что все погрузились в тяжелые раздумья, и заговорил, решив сменить тему:

— У нас нет никаких других источников информации, кроме содержимого письма, но все сказанное Анкуром кажется похожим на правду. Вот только… зачем генералу наша галактика?

— С географической точки зрения, связь между Седьмой Галактикой и Восьмой куда надежнее, чем между Седьмой и Шестой. Кроме того, на границе Шестой Галактики сейчас расположены силы АУГ, и Анкур не может двигаться в том направлении. Теперь, когда Союз расколот на части, он хочет видеть нас своим союзником, — произнес Линь Цзинхэн. — Он, помимо прочего, также предлагает объединить внутренние сети связи двух галактик, открыть между ними публичные терминалы, подписать военное соглашение и восстановить торговые пути. В качестве гаранта своей лояльности, он даже готов обеспечить Восьмую Галактику недостающими запасами.

— Почему он так щедр? — С подозрением спросил Лу Бисин. — Что за благотворительность?

— Не совсем так. Он заявил, что готов переправить нам партию медицинского оборудования в качестве компенсации за перекрытие нашего трансферного коридора. Все остальное, что мы попросим, будет расцениваться как внешний займ под процент, условия которого он предлагает обсудить дополнительно. И процентная ставка низкой не будет — ведь сейчас война. Но мы все равно сможем постепенно расплатиться после того, как восстановим заводы и фабрики Восьмой Галактики. И конечно, речь пойдет только о снабжении гражданского назначения, военные припасы они нам не передадут.

Лу Бисин едва заметно кивнул.

Процентная ставка, которую дипломаты называют «не низкой», в переводе на обычный язык оказывается непомерно высокой — но в сложные времена в таких условиях займа не было ничего удивительного. Предложение Анкура все еще было достаточно разумным и прямолинейным, и он честно объяснил свою позицию, таким образом выразив доверие Линь Цзинхэну и Восьмой Галактике. Потому что, если «правительство» галактики завтра рухнет, весь внешний долг превратится в фикцию.

Другими словами, в его требованиях не содержалось ничего необычного.

— Это звучит правдоподобно — по крайней мере, не похоже на бесплатный ланч, — Лу Бисин повернулся к Линь Цзинхэну. — Что ты об этом думаешь?

Линь Цзинхэн бросил на него быстрый взгляд.

Лу Бисин осознал, что задал неуместный вопрос. Командующий уже превратился из охотника, добывавшего пропитание для семьи, в президента-банкрота.

Его «бизнес» по обкрадыванию пиратских баз для обеспечения граждан необходимыми запасами неплохо работал в начале войны, но чем глубже мир погружался в хаос, тем труднее становилось придерживаться такой тактики. Восьмой Галактике оставалось лишь полагаться на свои недостроенные заводы. Но военные фабрики высасывали деньги из бюджета, словно черные дыры, и вскоре стали основной статьей правительственных расходов, наравне с затратами на обучение неопытных солдат.

Если даже находясь в таком бедственном положении, Линь Цзинхэн не ухватился за возможность получить новый источник дохода, значит, не было нужды спрашивать о его отношении к ситуации.

— Командующий Линь, — произнес премьер-министр. — Кажется, вы не очень заинтересованы в предложении генерала. Это потому, что он не заслуживает доверия?

— Я никогда особо не общался с Анкуром, поэтому не могу сказать точно. Он покинул Военное консульство достаточно давно, а позже устроился в военный штаб Седьмой Галактики. За последние несколько лет он не создавал никаких проблем, но ничего особо и не добился. Единственное, что мне показалось очевидным, — так это его хорошо налаженные связи. В конечном итоге, решать вам, премьер-министр, — Линь Цзинхэн на мгновение замолчал, а затем добавил. — Тем не менее, я привык видеть в людях плохое, поэтому не могу не обратить ваше внимание на два момента… Во-первых, когда Анкур появился из ниоткуда и перекрыл путь гражданскому кораблю, мы находились в экстренной ситуации. Мы много раз пытались установить с ним связь, но он не ответил. Во-вторых, если он говорит правду, то нам неожиданно сильно повезло. Лично я никогда не мог похвастаться удачливостью.

Для жителей Восьмой Галактики понятие «повезло» тоже было чуждым — все присутствующие могли смело назвать себя ветеранами неудач. Толпа чиновников жадно смотрела на предложенный подарок небес, пока Линь Цзинхэн не окунул их в суровую реальность. Их сердца наполнились тревогой, и совещание закончилось на тяжелой ноте.

Когда все разошлись, Лу Бисин быстро подошел к Линь Цзинхэну и ласково помассировал ему плечи и ноги:

— Позволь мне позаботиться о командующем, который только и успевает, что метаться между столицей и передовой.

Линь Цзинхэн все еще был погружен в мысли о деле Лу Синя — он размышлял о том, что этот человек почувствовал бы, узнай он, что его невиновность будет доказана через 30 лет после его смерти, при таких обстоятельствах, и это окажет настолько серьезное влияние на ход войны. Командующий повернул голову к Лу Бисину, и его взгляд смягчился. Подняв руку, он убрал челку со лба молодого мужчины и нежно коснулся уголков этих сияющих глаз… но уже спустя несколько секунд позабыл о всякой доброте и схватил Лу Бисина за руку:

— Где это ты меня трогаешь?

Лу Бисин быстро сориентировался, обхватил пальцами ладонь Линя и произнес:

— Перестань беспокоиться, командующий. Разве мы уже не заминировали все трансферные точки? На этот раз мы можем управлять детонацией удаленно, и нам не понадобится обстреливать порталы ракетами. Если Анкур задумал что-то дурное, мы физически отрежем его от Восьмой Галактики, и вот тогда ты будешь полностью в моем…

Линь Цзинхэн наградил его тяжелым взглядом.

Лу Бисин тут же поправился:

— …Будешь настоящим обитателем Восьмой Галактики. Мы можем сбежать, не заплатив, — разве это не воодушевляет?

Линь Цзинхэн не знал, что и думать: родной сын Лу Синя всерьез задумывался о том, чтобы оказаться в изоляции от общества, а теперь еще и бесстыдно предлагал сбежать от потенциального кредитора, несмотря на то, что тот был бывшим подчиненным покойного командующего.

Почему никто не проверяет родителей на профпригодность? Если люди не могут контролировать собственное дитя, должны же быть какие-то законы на этот счет.

— Ректор Лу, разве преподаватель должен говорить что-то подобное?

Ректор Лу развел руками:

— Нельзя поймать волка без приманки и невозможно схватить вора, не выставив себя на продажу.

Так называемый «вор» расстегнул воротник рубашки и ответил:

— Проваливай.

***

Прошло несколько дней, но Восьмая Галактика все еще не отвечала, поэтому Анкур отправил новое сообщение, в котором изъявил желание лично посетить Восьмую Галактику.

Линь Цзинхэн направил вежливое согласие, но выставил ряд требований: военным механоидам доступ в Восьмую Галактику не разрешен, на кораблях посетителей не должно быть никакого оружия, включая простейшие пистолеты, а в составе охраны может быть не более десяти человек, при этом всем прибывшим в столицу все равно придется пройти проверку службы безопасности.

Анкур, получив это очевидно недружелюбное приглашение, чуть не закатил истерику. Поддавшись гневу, он пошел в обход официального представителя Седьмой Галактики и лично написал в ответ, что прибудет голым и начисто выбритым — на случай, если деликатный Командующий Линь будет оскорблен видом его волосатой груди… Конечно, это вопиющее сообщение было вовремя перехвачено чиновниками Седьмой Галактики. В конце концов, в официальном письме военного штаба говорилось, что генерал с радостью нанесет визит и готов соблюдать все правила Восьмой Галактики.

В военное время переговоры не велись слишком долго — спустя четыре дня Анкур лично явился на границу галактики в сопровождении лишь двух секретарей, которые заботились о его повседневных нуждах.

Хотя Анкур по своей природе был груб и несговорчив, когда доходило до важных дел, он вел себя осторожно и спокойно. Прибыв в Восьмую Галактику, он оставил свой корабль на границе, передал обещанное медицинское оборудование Объединенным Силам Самообороны и запросил возможность дальнейшего полета на корабле премьер-министра. Он не торопился на Цимин, а вместо этого на полдня задержался в окрестностях Кайли, чтобы отдать дань уважения разрушенной планете. Генерал возложил букет цветов на выжженную землю и только потом направился в Город Млечного Пути.

Когда премьер-министр раньше посещал официальные заседания правительства Союза, он часто видел продажных и лживых политиков. Встреча с таким искренним и общительным человеком, как Анкур, придала ему уверенности в успешном результате переговоров с Седьмой Галактикой. Премьер-министру очень нравилась прямолинейность Анкура, и он чувствовал, что они могли бы подружиться. Если бы Линь Цзинхэн не следовал за ним и не следил за ходом встречи, он бы уже сам напросился на визит в Седьмую Галактику.

Все быстро согласились, что интересы Восьмой Галактики на переговорах будет представлять Премьер-министр Хант, а со стороны Седьмой Галактики подписывать документы будет Анкур — таким образом, договор о перемирии и условия займа были быстро согласованы обеими сторонами. Также было решено направить по отряду от каждой из галактик для постройки независимой станции снабжения и терминала на самой границе, призванного стать опорной точкой связи между трансферными коридорами будущих союзников.

Премьер-министр выкроил время из своего расписания, чтобы показать Анкуру Город Млечного Пути, и отвел генерала на центральную площадь.

Анкур, потерев глаза, в неверии уставился на каменную статую Лу Синя, а затем с улыбкой обратился к Эдварду Ханту:

— На Вольто тоже такая была, но позже ее снесли… это… это ведь Командующий Лу Синь? Я ничего не путаю?

Премьер-министр положил ладонь на плечо генерала.

Анкур тихо кивнул, закусив губу, его лицо стало напряженным, и он несколько раз открывал и закрывал рот, словно не решаясь что-то сказать. Он поднял голову, а затем вновь ее склонил, будто не зная, как смотреть на своего бывшего командующего, его глаза покраснели, и он молча застыл у подножия каменного изваяния на целых пять минут.

Все, кто, как и он, когда-то следовали за Лу Синем и вместе с ним проливали кровь в сражениях, тоже стояли на площади в полной тишине.

Одноглазый Ястреб почувствовал, как его веки защипало, и отошел в сторону, прячась за углом с сигаретой во рту. Обернувшись, он наткнулся на Линь Цзинхэна, который равнодушно наблюдал за сценой издалека, в сопровождении Чжаньлу, принявшего свою человеческую форму. Линь Цзинхэн не очень ладил с Анкуром, и они даже несколько раз повздорили во время переговоров о выделении ресурсов, поэтому командующий решил не присоединяться к группе сопровождающих и вместо этого приглядывал за ситуацией со стороны.

— Раз уж мы пока не взорвали трансферные точки, нам нужно поддерживать внешние связи, — произнес Одноглазый Ястреб. — Военный штаб Седьмой Галактики кажется более разумным выбором, нежели пираты или мерзавцы из Союза.

— А иначе с чего бы ему еще стоять здесь живым? — Парировал Линь Цзинхэн.

Одноглазый Ястреб устало вздохнул:

— Вот скажи, ты настолько привык притворяться злодеем, что совсем забыл, как быть хорошим человеком?

Линь Цзинхэн принял более расслабленную позу и облокотился о стену здания позади, скрестив руки на груди:

— Кто-то должен снижать градус восторга и ратовать за безопасность. Кроме того, у нас все еще нет ответов на те два вопроса, которые я озвучил ранее… Чжаньлу, отправь сообщение на персональное устройство премьер-министра. Скажи ему, чтобы попросил Анкура поделиться всей информацией, рассекреченной после смерти Илева, а не кратким отчетом. Или… разве он не предлагал объединить внутренние сети Седьмой и Восьмой Галактик? Пускай сообщит нам код связи с остальными галактиками.

Одноглазый Ястреб внезапно спросил:

— А где этот мелкий паршивец Лу Бисин?

— Он по приказу премьер-министра отправился с инспекцией на спутник, где размещены беженцы.

Одноглазый Ястреб прищурился и посмотрел на людей на площади, заговорив тише:

— Все понимают, что для них значит эта статуя Лу Синя, один он ничего не знает.

— Как раз собирался об этом с тобой поговорить, — Линь Цзинхэн внимательно осмотрел улицу и, убедившись, что вокруг никого, тоже понизил тон голоса. — Чжаньлу, найди защищенный файл 081 с результатами генетической экспертизы его мозга…

Одноглазый Ястреб осознал, что происходит, и резко повернулся к Линю.

— Уничтожь его, — скомандовал Линь Цзинхэн.

— Сэр, — предупредил Чжаньлу. — Как только я уничтожу этот файл, я навсегда забуду эту информацию…

— Я знаю, удаляй, — подтвердил Линь Цзинхэн.

Стоило ему договорить, и Чжаньлу застыл на месте — в его глазах, так похожих на человеческие, промелькнули многочисленные строки кода.

Одноглазый Ястреб в оцепенении уставился на Линь Цзинхэна.

— С этого момента только мы с тобой знаем правду — и никто больше, — голос Линя практически превратился в шепот.

Одноглазый Ястреб перевел взгляд на Анкура, а затем вновь вопросительно посмотрел на командующего:

— Хочешь сказать, ты не доверяешь…

Линь Цзинхэн покачал головой:

— В последние дни я много размышлял.

— О чем?

— Когда я наносил на навигационные карты незаконные коридоры на окраине Восьмой Галактики, около небольшого астероидного пояса я обнаружил секретную трансферную точку «Сюрприз», оставленную Лу Синем. Она не значилась ни в одном из внутренних военных документов Союза… даже в системе Чжаньлу, — шепот Линь Цзинхэна звучал непривычно мягко. — При разработке десяти Великих мечей Союза в них были прописаны невероятно высокие требования к ментальной силе, которым соответствовали лишь единицы. Чжаньлу изначально был спроектирован для Лу Синя, а когда тот получил высшее военное звание, систему обновили, добавив в нее генетический замок — таким образом, Чжаньлу превратился в личный механоид командующего… Тогда кто стер из него данные? Сам Лу Синь? Если так, то почему он это сделал и от кого прятался?

Одноглазый Ястреб никак не поспевал за ходом мыслей Линь Цзинхэна и даже забыл стряхнуть пепел с сигареты.

— Мне кажется, что перед смертью Лу Синь потерял веру во многих людей, — Линь Цзинхэн внимательно посмотрел в сторону Анкура. Люди на площади закончили отдавать почести своему командующему и с тяжелыми сердцами направились обратно к зданию парламента. Линь Цзинхэн жестом приказал Чжаньлу следовать за ними, а затем продолжил. — Я никому не доверяю. Могу сотрудничать, но всегда настороже — ты же знаешь, до тех пор, пока человек жив, невозможно однозначно определить, опасен он или нет.

Одноглазый Ястреб слегка вздрогнул, не зная, что на это ответить.

Вскоре после подписания всех бумаг Анкура экстренно вызвали назад в Седьмую Галактику в связи с внезапным нападением флота АУГ. Он быстро собрался и улетел из Восьмой Галактики, не успев даже посетить торжественный ужин.

Линь Цзинхэн попросил Туран проводить генерала до границы и удаленно наблюдал, как Анкур и его люди покинули пределы галактики.

Анкур швырнул папку с документами секретарю и приказал всем покинуть помещение, чтобы он мог передохнуть.

Затем, используя секретный код, он связался с Городом Ангелов.

— Восьмая Галактика закончила перемещение граждан и, судя по расположению военных отрядов вдоль границы, трансферные порталы они уже успели заминировать. Линь Цзинхэн крайне осторожный и предусмотрительный человек, мы не можем дать ему шанс изолировать Восьмую Галактику. Секретарь Ван, кажется, на этот раз нам придется действовать куда решительнее. Чем вы сможете мне отплатить? Банковский чек я не приму.

Непростые времена

При активном содействии правительств обеих галактик, строительство терминала для соединения трансферных коридоров завершилось достаточно быстро. Вскоре, используя трансферную точку как пограничный пункт, галактики расположили свои отряды по обе стороны от портала и подготовились к передаче грузов. Первая партия товаров была подготовлена сразу после посещения Анкуром Восьмой Галактики. Седьмая Галактика также пригласила Премьер-министра Ханта лично подписать документы на поставку и поучаствовать в церемонии разрезания ленточки на открытии нового терминала между галактиками, отправив целую толпу роботов, чтобы те засняли торжественное событие.

Тем не менее, запрос Линь Цзинхэна на подключение к внутренним сетям Седьмой Галактики и сигналу связи на дальние расстояния пока оставался без ответа. Анкур предоставил сотню отговорок — от хакерских нападений на сети Седьмой Галактики до сложностей, связанных с действиями АУГ.

Но факт оставался фактом: несмотря на готовность поделиться товарами первой необходимости и все громкие заявления, создававшие впечатление, что последние 500 лет во вселенной царит мир, как только речь заходила об объединении сетей связи, Анкур тут же пропадал из виду, будто пираты уже стучали в дверь его дома.

— Мне все время кажется, что они намеренно не дают нам возможности получать новости из Союза, — произнес Лу Бисин. — На этот раз я поддержу Командующего Линя: тот, кто всячески старается держать тебя в неведении, наверняка вынашивает какие-то планы за твоей спиной.

Одноглазый Ястреб раздраженно развел руками:

— «На этот раз»? Лучше скажи, когда это было не так? Бьюсь об заклад, ты поддержишь его, даже если он решит пукнуть в твою сторону!

— Командующий Линь, разве вы не получали сообщений от Серебряной Десятки? — Спросил премьер-министр.

— Получал. Все отряды в курсе того случая, когда меня оклеветали Войска Славы. Но после смерти Илева в мои руки попали лишь обрывки информации, и их содержание совпадает со словами Анкура. Могу предположить, что только руководство Союза и военные штабы галактик знают подробности, но иногда именно такие мелочи оказываются жизненно важными, — Линь Цзинхэн пару мгновений раздумывал над ситуацией, а затем добавил. — И если я не ошибаюсь, утечка информации о Лу Сине была намеренной, а Илеву просто не повезло оказаться разменной монетой в этой игре. Если бы отчеты о деле Лу Синя было так просто раздобыть, я бы давно до них добрался — еще во время службы в Серебряной Крепости.

— О каких подробностях вы говорите? — Уточнил премьер-министр.

— Например, о том, почему Комитет Эдема был готов так рисковать, чтобы избавиться от него, — объяснил Линь Цзинхэн. — Я много лет воевал с ними, и пусть они лишь горстка бесстыдных ублюдков, они всегда соблюдали осторожность. Эти крысы никогда не позволили бы кому-то ухватить их за хвост и тщательно следили за своей репутацией. Неужели они зашли так далеко лишь потому, что Лу Синь продвигал идею военной автономии для галактик? Мне так не кажется. Анкур, вероятно, что-то от нас скрывает.

Премьер-министр даже после всех объяснений был растерян. В то время, когда он еще посещал официальные правительственные заседания Союза, он часто ощущал, что у него вот-вот взорвется голова из-за сложных и запутанных политических дискуссий.

— Вам, руководителям высокого звена Союза, совсем нечем заняться?

— Меня радует, что вы, премьер-министр, до сих пор сохраняете такое невинное сердце. Но правительство Союза — словно небольшая сцена в театре. Каждый, кто на нее поднимается, держит в голове собственные мотивы. Люди, уже стоящие на ней, хотят расширять зону влияния. Те же, кто все еще внизу, мечтают всех с этой сцены скинуть, чтобы самим на нее вскарабкаться. По итогу, сил у всех хватает лишь на то, чтобы бесконечно бороться за место под солнцем. Именно поэтому политики, которые много говорят и мало делают, очень быстро уходят в небытие, — спокойно объяснил Линь Цзинхэн. — Возвращаясь к делу, я считаю, что вам не стоит тратить время на эту церемонию, которую организует Анкур. Просто скажите представителям Седьмой Галактики, что если они искренни в своих намерениях, пусть отправят партию груза, а я распоряжусь, чтобы ее встретили на границе.

Премьер-министр Хант глубоко вздохнул:

— Командующий Линь, вы всегда ведете себя настолько высокомерно, когда берете что-то в долг?

— Он вел себя так же и когда подметал улицы на Пекине-β, премьер-министр, — вмешался Лу Бисин.

Одноглазый Ястреб отказался даже взглянуть на сына и просто пнул того ногой под столом. Он никак не мог взять в толк, чем тут восхищаться. Персидский кот подозревал, что слишком избаловал этого паршивца, и тот теперь втайне получает удовольствие от ругательств и специально выбрал себе партнера, который все время наступает старику на хвост.

— Командующий Линь, мы не можем так поступить. А иначе не превратятся ли все наши договоренности с Седьмой Галактикой в нелепую шутку? Вся работа пойдет насмарку, — угрюмо пояснил свою позицию премьер-министр. — Пираты пристально за нами наблюдают, мы не можем игнорировать Анкура — ни как союзника, ни как потенциального врага.

Даже известный своей грубостью Командующий Линь на этот раз сдержался, проглотив «да пошел на хер этот Анкур», чуть не сорвавшееся с языка.

Вместо этого он слегка нахмурился и произнес:

— Премьер-министр, Анкур больше ста лет служит в армии. Увидев расположение наших патрулей, он уже заметил, что что-то не так — а если хорошенько все обдумал, то догадался, что в случае опасности мы планируем взорвать трансферные точки. Вы не думали, что он может захватить вас и еще парочку чиновников в заложники, а затем направить в нашу сторону пиратские флоты? И что мы тогда будем делать? У нас не так много солдат, кого нам защищать — вас или Восьмую Галактику? Взрывать порталы или нет?

Эдвард Хант не знал, что ответить.

Лу Бисин воспользовался возможностью и вмешался:

— Может, я полечу вместо вас, премьер-министр? Я молод и всегда смогу сбежать. Линь может полететь со мной, а я даже смогу пробраться в их системы, пока буду там. Их сигнал связи на дальние расстояния очень сложно зашифрован, я хочу попробовать взломать его, а в случае…

Трое мужчин в комнате хором ответили:

— Нет.

Лу Бисин:

— …

Премьер-министр вздохнул и похлопал молодого мужчину по руке:

— Я старею, поэтому даже если я совершу ошибку и попаду в плен, меня можно оставить и при необходимости взорвать трансферные точки… но ты — совсем другое дело.

Он бросил на Лу Бисина проницательный взгляд и про себя подумал: «Ты и остальная молодежь — будущее Восьмой Галактики».

— В тот день, когда мы перевозили мирное население, Анкур заблокировал наш публичный коридор и не ответил ни на один наш запрос. Позже он сказал, что это было недоразумением, но у меня на этот счет большие сомнения. Что касается ситуации в Седьмой Галактике, то нам доступны лишь слухи и та информация, которую они нам предоставили, поэтому я думаю, что нам стоит приготовиться к худшему сценарию развития ситуации… Например, что если Анкур у нас за спиной объединился с пиратами? — Линь Цзинхэн постучал кончиками пальцев по столу, и на нем развернулась динамическая навигационная карта. Он поменял дату на ту, когда Анкур ждал премьер-министра с визитом, и все небесные тела на карте сдвинулись. — У меня два предложения. Во-первых, надо зачистить все трансферные точки, которые не ведут в Союз.

Как только он сказал это, часть маленьких светящихся точек, которыми обозначались трансферные порталы, погасла.

— Большинство этих точек достались нам в наследство от контрабандистов, и их давно стоило уничтожить. Команда инженеров, возьмите с собой Проныру и Субботу и быстро избавьтесь от этих спрятанных трансферных порталов. Оставьте лишь один — чтобы им могла воспользоваться Серебряная Десятка. Затем направьте небольшой отряд, чтобы патрулировать ее.

— Конечно, без проблем, — откликнулся Лу Бисин.

— Во-вторых, в независимости от того, что хочет Анкур, — будь то съемки, торжественное открытие или даже брачная церемония — решать, где это произойдет, будем мы. Пусть Анкур прибудет с невооруженными людьми в Восьмую Галактику, мы на его территорию не сунемся.

Премьер-министр едва заметно кивнул:

— Конечно, так было бы лучше, но они могут и отказаться. В прошлый раз Генерал Анкур и так прибыл безоружным в нашу столицу. Командующий Линь, есть понятие дипломатического этикета, на этот раз направиться с визитом следует нам, а иначе как мы сможем показать искренность своих намерений?

Линь Цзинхэн ответил, ни секунды не раздумывая:

— Моя профессия — воевать, а не вести дипломатические переговоры. И я никогда не говорил, что хоть сколько-нибудь искренен в отношении Анкура.

Они снова вернулись к истокам спора: Линь Цзинхэн беспокоился только о безопасности галактики, и все эти дружелюбные жесты были для него полной глупостью. Ему не было дела до исхода переговоров.

А вот премьер-министру и финансовому советнику было не все равно.

Знатный господин Линь не принимал на себя ответственность за то, чем не руководил — для него достаточное количество еды и боеголовок было единственным, что имеет значение. Все остальное в его списке приоритетов было второстепенно. Но премьер-министру нужно было восстанавливать экономику Восьмой Галактики, поднимать валютообменную систему и бороться за доверие граждан правительству. И для этого недостаточно было добыть и раздать населению ампулы питательного раствора, чтобы те не умерли от голода.

Проще говоря, выдача питательного раствора могла решить лишь проблему голодавших обитателей галактики, но эти ампулы теперь значили для экономики гораздо больше, чем простейший способ выживания. С легкой руки Гвардейцев Кайли они превратились в валюту Восьмой Галактики — и до того, как финансовая ситуация наладится, и в обращение можно будет ввести какой-то заменитель, им придется довольствоваться ей и строить вокруг нее все торговые потоки. При этом ампулы питательного раствора никак не подходили на роль постоянной валюты — ведь их нельзя было долго хранить и приходилось использовать для удовлетворения базовых потребностей человека. Найти им замену сейчас было слишком сложно, и чтобы запустить этот процесс, Восьмой Галактике требовалась помощь извне.

Анкур уже раскрыл свои карты и сделал коммерческое предложение, а его статус бывшего подчиненного Лу Синя затрагивал личные чувства чиновников Восьмой Галактики. Подозрения Линь Цзинхэна о его связи с АУГ со стороны звучали даже несколько неразумно — что вообще могло сподвигнуть Анкура объединиться с пиратами?

За исключением Лу Бисина, который остался на стороне Линь Цзинхэна, остальные советники премьер-министра хотели наладить хорошие отношения с Седьмой Галактикой.

Линь Цзинхэн напоминал строгого сотрудника охраны, настолько одержимого идеей безопасности, что придирался к любой потенциальной угрозе и мешал нормальному функционированию организации.

— Вот, что я предлагаю, — Одноглазый Ястреб решил прервать это бессмысленное противостояние. — Раз мы теперь союзники, нам нужно посетить эту церемонию, на которую мы были приглашены. Но на случай экстренной ситуации мы разработаем запасной план. Если Анкур действительно заодно с пиратами, то на открытии мы…

***

Пока в Восьмой Галактике кипели споры о дальнейших действиях, полное ненависти сообщение Анкура преодолело огромное расстояние и достигло Города Ангелов.

— Чтобы убедиться, что Линь Цзинхэн не изолирует Восьмую Галактику, необходимо оставить снаружи кого-то, кого он не сможет бросить… думаю, премьер-министр — хорошая кандидатура на эту роль. Хотя я до сих пор не понимаю, почему он не избавился от этого старика и не взял все в свои руки, раз решил задержаться в этой дыре. Если присутствия премьер-министра окажется недостаточно, мы должны силой вытащить Линь Цзинхэна за границу — за пределами галактики он уж точно не сможет нигде укрыться, так ведь? Объединенные Силы Самообороны — последователи Серебряной Десятки, и с ними непросто справиться, но даже самый сильный тигр не может противостоять стае голодных волков. Пусть они и элита среди солдат, но их численность сравнительно мала, а у вас, ребята, вроде никогда не было проблем с военными отрядами. Вы можете разделить флот на две части — одну отправить на сражение с вооруженными силами Восьмой Галактики, а другой приказать подкрасться к ним с обратной стороны, прорвавшись внутрь еще до того, как они успеют взорвать трансферные точки. Я со своей стороны отправлю им обещанный груз и выступлю приманкой.

Ван Айлунь дослушал сообщение, выключил экран и повернулся к Вульфу:

— Анкур — старый хитрый лис, который не задумываясь продаст любого, если это принесет ему выгоду и не отнимет много сил. Лу Синь когда-то давно осуждал его за эту особенность и даже отослал его на несколько лет, но к сожалению, время, проведенное вдали от Военного консульства, не сделало Анкура более честным солдатом, а лишь научило искуснее паразитировать на всем, до чего он может дотянуться. Сегодня он разрабатывает план против Линь Цзинхэна, а завтра все может измениться, и он предаст нас — ему нельзя доверять.

Вульф покачал головой.

Анкур мог показаться безобидным и легко поддающимся на манипуляцию, но Вульф прекрасно знал, что тот поддерживает связи как минимум с тремя серьезными силами. Он был лицемернее любой светской бабочки в столице Союза и легко мог всплакнуть на могиле Лу Синя, не прекращая держаться за руки с пиратами.

Ван Айлунь добавил:

— Кроме того, его план по уничтожению Линь Цзинхэна не сработает. Вы же знаете этого мальчишку, он с детства был свирепым волчонком, который никому не доверял. С чего бы ему угодить в ловушку Анкура?

Вульф как бы между делом заметил:

— Ни один из близнецов не похож на свою родню из семьи Линь, скорее оба пошли в Лауру… Как обстоят дела с Харрисом?

— Харрис прячется в тени и готов действовать. Если все пойдет по плану, мы наконец напишем имя Линь Цзинхэна на мемориале героев в Союзе, а заодно руками пророка избавимся от ядовитых побегов внутри организации. Убьем двух зайцев одним выстрелом, — Ван Айлунь вынул из кармана биочип. — Кроме того, я декодировал информацию с его персонального устройства, пока он был без сознания в медицинской капсуле. И сделал копию всех данных.

Современные люди жили слишком долго и в какой-то момент уже не могли полагаться на собственную память. Поэтому многие использовали цифровые носители для записи событий — точно как древние люди, когда заводили личные дневники. Для Хоупа, который постоянно занимался интеллектуальным трудом, это было незаменимым инструментом, который хранил воспоминания обо всех его разговорах и активностях.

— В Восьмой Галактике Харрис взял себе псевдоним «Хоуп». Когда его впервые взяли в плен, он удалил большую часть записей с устройства, поэтому у нас есть данные только с того момента, как он оказался в тюрьме. Мы уже многое успели расшифровать. В его воспоминаниях много интересных людей — например, там встречается молодой мужчина с иммунитетом к разным штаммам Радужного вируса, его зовут Лу Бисин.

— Его фамилия Лу? — Вульф был несколько ошарашен.

— О, его отец был большим поклонником Командующего Лу Синя, поэтому взял себе эту фамилию, — объяснил Ван Айлунь. — Штамм Радужного вируса под номером RV–II крайне заразен, и хотя у пациентов с синдромом церебральной пустоты обнаружен чуть более активный к нему иммунитет, мы раньше не видели людей, кто бы не заразился, тесно контактируя с этой разновидностью вируса. Разве это не любопытно? Но сегодня я хотел бы поговорить с вами о другом человеке.

Ван Айлунь подсоединил биочип к своему персональному устройству, и перед глазами Вульфа появился экран, на котором была фотография мужчины — это был Суббота.

— Кто это? — Поинтересовался старый адмирал.

— Один из ключевых солдат Объединенных Сил Самообороны Восьмой Галактики. Его зовут Суббота. Он родом из семьи контрабандистов и волей случая столкнулся с Линь Цзинхэном в Восьмой Галактике. Кажется, ему очень импонировал Харрис, поэтому они часто болтали. Парнишка довольно молод, и у него явно непростая история, — рассказывал Ван Айлунь. — Мы прослушали все записи их разговоров и выяснили кое-что интересное… вся семья Субботы была убита из-за того, что они участвовали в торговле людьми. Их смерть тесно связана с чудовищным экспериментом по созданию человекоподобных питомцев, который угрожал прибыли торговцев на черном рынке.

Адмирал Вульф медленно поднял голову.

Ван Айлунь любезно ему улыбнулся:

— Вы все верно поняли: родители мальчишки были мелкими посыльными в рамках Проекта «Нюйва». И, кажется, он не знает, что его приютил никто иной, как предатель его семьи. Люди, с которыми он вырос, были теми, кто до этого охотился на его отца, а один из его лучших друзей — тот самый господин Лу, которого я упоминал, с иммунитетом против Радужного вируса, — тоже каким-то непостижимым образом связан с Проектом «Нюйва»… разве это не любопытное совпадение?

***

20 декабря 276 года Новой звездной эры — первого года Новейшей эры.

Это были непростые времена.

Союз признал директоров и высшее руководство Комитета Эдема виновными в обнародованных преступлениях. Правительство и Верховный суд объявили, что восстановят справедливость и репутацию почившего командующего, и призвали население сплотиться, чтобы выступить против общего врага.

В это время генерал военного штаба Седьмой Галактики подписал мирный договор с Восьмой Галактикой и официально открыл терминал на границе. На самой отдаленной планете Седьмой Галактики — Сайбани — состоялась торжественная церемония разрезания красной ленты, которая практически превратилась в национальный праздник, привлекший внимание всех зевак в обеих галактиках.

Анкур предложил переименовать планету Сайбань в Хэпин (прим.пер.: в переводе с китайского — мир, гармония).

Да пошел ты, Линь Цзинхэн!

Седьмая галактика была расположена уникальным образом, а особенно странным местом была зона возле границы, где так называемая «цивилизация» встречалась с «дикими территориями». Она не была похожа на Восьмую Галактику, где царил полный хаос, но многочисленные контрабандисты и иммигранты придавали ей особый колорит.

На недавно переименованной планете Хэпин строго следили за безопасностью, а на ее улицах было относительно немного людей. За время войны многие обитатели погибли, и теперь выжившие старались поддерживать порядок в своем маленьком сообществе. Оставшиеся жители выглядели здоровыми и благополучными, несмотря на близость линии фронта.

— Когда началась война, Генерал Анкур сразу взял под контроль все военные силы Седьмой Галактики, — рассказывал провожатый Премьер-министру Ханту. — Ему пришлось использовать силу, но… как это правильно сказать… в такое время нельзя сомневаться и откладывать принятие решений. Пиратские орудия не ждут, и если не отреагировать вовремя, остается лишь погибнуть.

Премьер-министр Хант попытался ненавязчиво выудить информацию:

— Я слышал, в Седьмой Галактике достаточно мирно, если сравнивать с остальными.

Провожатый улыбнулся, но ничего не ответил.

Старый премьер-министр, несмотря на свою честность и прямолинейность, не был глуп и умел читать между строк — судя по поведению его провожатого, подозрения Линь Цзинхэна насчет кооперации Анкура с пиратами не были беспочвенными. Возможно, в те времена, когда Анкур воевал с пиратами на стороне Союза, он уже успел наладить с ними какие-то связи за спиной у всех.

Но проезжая по чистым и спокойным улицами планеты, премьер-министр внезапно подумал, что не может винить бывшего подчиненного Лу Синя в том, что тот предал их идеалы и договорился о чем-то с пиратами.

Если бы он сам был достаточно толстокожим, чтобы использовать связи с различными силами ради спокойствия и процветания галактики, Премьер-министр Хант и сам взялся бы с дьяволом за руки и выбрал наиболее выгодный курс политики.

Пока их процессия медленно двигалась по широкой дороге, толпы людей доброжелательно махали им и тепло приветствовали.

Премьер-министр тоже вежливо вытянул руку, чтобы поздороваться с местными жителями. Он не знал, почему его — чужака из другой галактики — встречали так дружелюбно, но это приятно его удивило. Он обернулся и спросил провожатого:

— Как вы смогли привести сюда так много народу? Наверное, эта церемония обошлась Седьмой Галактике в круглую сумму.

Провожатым был немного странный человек, нанятый Анкуром специально для этого мероприятия, — он отвечал на любые вопросы, пока они не затрагивали неудобные темы:

— Мы ничего такого не делали. Наняты лишь те люди, кто организует саму церемонию — они уже ждут нас на месте. А эти обитатели галактики прибыли по собственному желанию — возможно, среди них много иммигрантов, которые вас узнали.

Тем не менее, шумная толпа вышла на улицы не просто от скуки — они проявляли такой энтузиазм, что даже кидали цветы вслед процессии и посылали воздушные поцелуи. Их останавливала охрана кортежа, принимая поцелуи вместо чиновников, следовавших на торжественное событие.

Один из охранников явно чувствовал себя неловко, но гнева на его лице не было. Возможно, позитивные эмоции толпы влияли на общую атмосферу события, поэтому телохранители даже не решались бранить жителей за неподобающее проявление чувств.

— Этим иммигрантам пришлось несладко после переселения сюда, — произнес провожатый. — Общество Седьмой Галактики их отвергало, но они не хотели возвращаться назад… о, простите, я не хотел сказать, что Восьмая Галактика — плохое место…

Премьер-министр покачал головой.

— Но сейчас, когда Эдема нет, все стало лучше, — добавил провожатый. — Теперь Седьмая и Восьмая галактики подписали соглашение, и мы стали одной большой семьей. Возможно, эти люди тоже вновь почувствовали себя дома.

Премьер-министр протянул к толпе руку. Ребенок, сидевший на плечах своего отца, любопытно вытянул шею, а затем с удивлением схватился за пальцы Эдварда Ханта.

Маленькая ладошка ребенка была немного липкой — возможно, он только-только поел.

Премьер-министр улыбнулся и подумал: «Как бы я хотел, чтобы это место увидел наш хладнокровный командующий».

В эту поездку Эдвард Хант взял с собой министра финансов и советника по планированию, а также нескольких инженеров. Последние полетели вместо Лу Бисина, который временно взял на себя функцию и главного военного советника, и исполняющего обязанности премьер-министра. По негласному соглашению между Эдвардом Хантом и Лу Бисином, если один из них отправлялся в поездку, второй должен был оставаться в столице.

Линь Цзинхэн направил лучших телохранителей сопровождать премьер-министра, снабдив их устройствами для открытия энергетических полей, которые не поддавались блокировке. Если Анкур действительно в последний момент решит что-то выкинуть, охрана тут же заберет премьер-министра и с помощью энергетического поля немедленно вернется на их корабль.

На борту этого корабля, надо сказать, находилась целая партия новеньких тренировочных механоидов, произведенных на заводах Восьмой Галактики. Они были крохотными и вмещали всего одного человека, но после разоружения все-таки смогли пройти проверку службы безопасности Седьмой Галактики — этот трюк получилось провернуть успешно. Хотя руководитель Инженерного министерства — господин Лу — дома постоянно дурачился и раскидывал вещи, в нужный момент он брал себя в руки и проявлял чудеса инженерной мысли.

С тренировочных механоидов специально сняли весь арсенал — чтобы пожилые чиновники случайно не натворили дел, бестолково стреляя в опасной ситуации. Все энергозапасы были зарезервированы под экстренный прыжок, который должен был активироваться автоматически после вылета из гравитационного поля планеты. Простейшая система предполагала, что таким образом механоиды мгновенно вернутся к границе между галактиками.

А там их лично встретит Линь Цзинхэн, готовый без промедления открыть огонь по врагу.

Эта стратегия была результатом компромисса между двумя абсолютно противоположными позициями в правительстве Восьмой Галактики.

Премьер-министр, конечно, все еще думал, что это излишняя перестраховка.

Анкур, уже одетый в парадную форму и ожидавший их на главной площади, услышал звук приближавшегося кортежа. Он поднял взгляд к небу, зная, что где-то там в его сторону направлены дула орудий Линь Цзинхэна, и приподнял уголки рта в улыбке, подумав про себя: «В такое сложное время рядом с тобой даже нет Серебряной Десятки. Ну сколько механоидов ты там мог взять с собой, даже если все заранее спланировал?»

Им нужна была лишь жизнь Линь Цзинхэна. Невысокая цена, если принять тот факт, что смерть одного человека принесет спокойствие многим.

Кроме того, даже если Линь Цзинхэн и изолировал бы Восьмую Галактику, куда бы он сам сбежал? С одной стороны остался бы бесконечный космос, пролегавший до самой Седьмой Галактики, а с другой — пираты АУГ. Он бы просто запер сам себя без возможности когда-нибудь выбраться.

При мысли о том, как он исполнит свой хитроумный план, на лице Анкура расцвела самодовольная улыбка. Затем он обернулся, чтобы поприветствовать Премьер-министра Ханта.

В это самое время инженеры, сопровождавшие делегацию Восьмой Галактики, тихо подключились к внутренним сетям Седьмой Галактики и использовали ее как промежуточную станцию, чтобы взломать сигнал связи на дальние расстояния, которым пользовался Анкур.

Лу Бисин, которого против воли оставили на Цимине, наконец получил уведомление об успешном установлении связи и вскочил с дивана у себя дома:

— Черт, это заняло кучу времени. Если бы я был там лично, я бы проник во внутреннюю сеть еще до того, как влетел в атмосферу… подождите меня, я поеду в командный пункт и найду суперкомпьютер, чтобы передавать вам указания.

Стоило ему договорить, и на стене внезапно появился огромный экран, подключившийся к основной системе военной базы Города Млечного Пути.

— Вау, — только и мог произнести Лу Бисин.

В гостиной «Дома Командующего Линя и Инженера 001» прозвучал голос Чжаньлу:

— Позвольте помочь вам, Ректор Лу. Вы теперь можете при желании работать из дома.

— Чжаньлу? — Переспросил Лу Бисин. — Разве ты не улетел на границу вместе с Линем?

— Командующий напрямую подсоединил меня к порту цифрового дворецкого, созданному вами для этого дома, а это примерно то же самое, что оставить здесь мою резервную копию. Конечно, это лишь копия моей системы, а не физического тела. Я надеюсь, вы не будете переживать из-за счетов за электричество, которые это за собой влечет.

— Да с чего бы мне переживать? — Рассмеялся Лу Бисин. — Вспомни, сколько раз он велел мне оставить его в покое, когда я просил позаимствовать тебя на Пекине-β! Хахаха… кстати, а я могу через тебя передавать сообщения Линю?

— Конечно, — ответил Чжаньлу. — Но прежде чем я доставлю ваше сообщение, мне нужно убедиться, что вы не поссорились, иначе командующей запретит мне разговаривать.

— На этот раз мы не в ссоре… что бы мне ему сказать? — Лу Бисин несколько мгновений раздумывал, а потом велел Чжаньлу. — Передай ему от меня поцелуй.

Линь Цзинхэн только что получил сообщение, в котором говорилось, что премьер-министр успешно встретился с Анкуром, а Объединенные Силы Самообороны Восьмой Галактики были готовы взорвать трансферные точки, ведущие в противоположном от Союза направлении.

— Принято, — ответил Линь Цзинхэн. — Проверьте все еще раз, чтобы убедиться, что вокруг зоны взрывов никого нет, приготовьтесь к детонации и будьте начеку.

— Да, сэр!

В этот момент Чжаньлу, нисколько не беспокоясь о происходящем в кабине механоида, внезапно вмешался:

— Сэр, Ректор Лу просит меня передать вам поцелуй. Как мне стоит поступить: сообщить на словах или принять человеческую форму и реализовать лично?

Линь Цзинхэн:

— …

Солдаты, находившиеся в переговорной, не смели смеяться вслух, поэтому дружно опустили головы, содрогаясь от беззвучного хохота, который они безрезультатно пытались сдержать.

Уголок глаза Линь Цзинхэна нервно дернулся:

— Заткнись. Никаких разговоров в ближайшие три часа, кроме экстренных случаев.

— Проверка окрестностей зоны детонации завершена.

— Взрыватели наготове.

— Направляем предупреждения на персональные устройства граждан…

Каждый житель галактики получил три оповещения подряд, а затем грянула первая серия взрывов.

Посреди открытого космоса на глазах исчезали «чудеса технологической мысли». Все планеты и станции поблизости подняли защитные поля, закрываясь от мощных волн энергетических частиц, прокатившихся сквозь всю Восьмую Галактику до самой границы с Седьмой.

Линь Цзинхэн внезапно вспомнил старый документальный фильм, который он смотрел в детстве: в нем рассказывалось о том, как была построена самая первая трансферная точка во вселенной.

В то время древние люди очень мало знали о космосе и строили кучу любопытных догадок о бесконечной вселенной. Предполагая, что за пределами Млечного Пути могут быть другие цивилизации, они рисковали своими хрупкими жизнями, чтобы дотянуться до неизведанного.

Они использовали трансферные точки для того, чтобы контактировать друг с другом в незнакомой среде, а в конечном итоге нашли новое пристанище для человечества.

Для самых первых экспериментов использовались элементарные частицы. Затем, спустя несколько столетий, начали применять неодушевленные предметы. Еще двумя поколениями позже ученые впервые отправили в портал лабораторных мышей, потом овцу, обезьяну… Имя первого человека, прошедшего сквозь трансферную точку, было навсегда увековечено в истории. После завершения прыжка он сказал лишь две фразы.

Первой была: «Я вернулся».

А второй: «Я никогда раньше не чувствовал такого глубокого чувства принадлежности к человеческой цивилизации».

С этих двух предложений и началась Эра освоения звездного пространства.

Трансферные порталы называли «пуповиной» человечества в открытом космосе.

Наверное, никто тогда и не мог представить, что еще две эры спустя люди добровольно захотят перерезать эту «пуповину».

На Сайбани — теперь уже Хэпине — все мультимедийное оборудование в помещении проведения церемонии дало сбой еще до того, как премьер-министр успел сказать приветственное слово. Сразу за этим по всей планете заголосили сирены, предупреждавшие о приближении волны энергетических частиц мощностью выше, чем обычная солнечная буря.

По толпе распространилось волнение, а Анкур изменился в лице.

Премьер-министр сделал паузу, поняв, что микрофон не работает, а затем повернулся к Анкуру, выражение лица которого было крайне угрюмым:

— Не волнуйтесь, Генерал Анкур. В последнее время пираты не давали покоя и Восьмой, и Седьмой галактикам. Чтобы остановить их нападения из-за границы, мы сейчас избавляемся от всех нелегальных порталов, ведущих вовне. У вас нет повода для тревоги — кроме пары часов перебоев сигнала, никаких последствий для Седьмой Галактики это не повлечет.

Анкур собрал всю свою волю в кулак, чтобы сохранить видимое спокойствие, и фальшиво улыбнулся:

— Вот как? Командующий Линь и правда очень осторожен и предусмотрителен.

Шум давшего сбой оборудования еще не прекратился, и техники старались как можно скорее наладить работу систем. Большинство жителей Седьмой Галактики были куда спокойнее обитателей Восьмой Галактики и не имели привычки паниковать даже в ситуациях, когда что-то шло не так.

Премьер-министр Хант сцепил пальцы и жестом извинился перед публикой, повернувшись к Анкуру:

— У Восьмой Галактики нет сильной армии, и в отличие от вас, нам не хватает ресурсов и запасов, поэтому остается лишь сократить протяженность потенциальной линии фронта…

Бзззз…

Не успел Эдвард Хант договорить, как из динамиков снова послышался громкий шум.

— Приношу извинения — кажется, началось уничтожение второй очереди трансферных точек.

Анкур крепко стиснул кулак за спиной и быстро отошел в сторону со своим секретарем.

В бессильной ярости он прошипел:

— Он мог выбрать любое другое время, чтобы подорвать трансферные порталы, но нарочно сделал это сейчас, чтобы поиздеваться надо мной!

Секретарь склонился к его уху и прошептал:

— Генерал, люди, стоящие вон там, сказали, что они обо всем позаботятся, а нам нужно лишь следовать плану и ни на что не обращать внимания.

— Как они это сделают? — Анкур впился кончиками пальцев в ладонь, но потом вздохнул и продолжил. — Линь Цзинхэн избавился от всех трансферных точек, ведущих за пределы Союза… если пираты хотят вторгнуться в Восьмую Галактику, им придется миновать Седьмую. Я не могу позволить им превратить мою территорию в поле боя с Линь Цзинхэном. Если нужно, я готов им помочь, но не позволю устроить здесь хаос.

Секретарь быстро сообразил, что имел в виду Анкур:

— Генерал, вы говорите…

— Прикажи всем планетам и космическим станциям поднять защитные поля, — тихо распорядился Анкур. — Готовьтесь к битве. Перекройте все терминалы вокруг планеты и внимательно приглядывайте за «теми людьми», которые просочились на мероприятие. Если вздумают что-то натворить — избавьтесь от них.

— Да, сэр.

— А заодно не спускайте глаз с людей из Восьмой Галактики и их охраны. Если понадобится, взорвите их корабль.

— …Хм? — Удивленно промычал секретарь.

Он был растерян и не понимал, кого все-таки решил поддержать его босс. Казалось, Анкур рискует развернуть войну с обеими сторонами:

— Тогда… Генерал, кому мы помогаем?

— Неужели не ясно? — Анкур отвесил секретарю подзатыльник. — Ты тупой…

Он не успел договорить, потому что земля под его ногами внезапно задрожала, а затем помещение, где проходила церемония, огласил громкий вой сигналов тревоги. Толпа людей мгновенно запаниковала и кинулась к выходу из здания.

Секретарь тоже был поражен:

— Кто это сделал? Я еще не передал ваш приказ, генерал.

В следующее мгновение на персональное устройство Анкура посыпались уведомления.

Он быстро связался с капитаном ближайшего к планете Хэпин отряда охраны:

— Что произошло?!

Седьмая Галактика не ожидала, что Линь Цзинхэн решит взорвать трансферные точки, поэтому не была готова к нарушениям сигнала связи — голос охранника то и дело тонул в помехах:

— Генерал Анку… внезапно… мы…

— Что? — Переспросил Анкур.

Голографический экран его персонального устройства сейчас напоминал стеклянное окно, поцарапанное острым камнем — было видно, как капитан отряда охраны открывает рот, но из динамика не доносилось ни звука.

Анкур пришел в ярость из-за надоедливых помех:

— Блять! Да пошел ты, Линь Цзинхэн!

Глаза капитана на экране внезапно расширились, и он резко обернулся, а связь наконец-то наладилась. Анкур теперь мог во всех подробностях наблюдать, как за спиной мужчины поднялась огненная стена — его механоид был подбит.

В следующее мгновение капитана поглотило пламя, а затем сигнал прервался.

Земля снова содрогнулась под ногами Анкура, и он округлил глаза — противоракетная система планеты была активирована.

Было ли это делом рук Линь Цзинхэна?

Нет, это не походило на правду, ведь премьер-министр Восьмой Галактики и его подчиненные все еще были на Хэпине. И церемония в прямом эфире транслировалась на всю Седьмую Галактику, а огромная партия запасов, которую Анкур хотел использовать в качестве приманки, все еще не покинула пределов галактики — у Линь Цзинхэна не было ни единой причины открывать огонь прямо сейчас…

Анкур быстро сложил пазл в голове.

Настоящей приманкой был он сам!

Все нелегальные трансферные точки, ведущие за пределы Союза, были уничтожены, за исключением одной единственной, которую тщательно спрятали и последовательно зашифровали двумя различными кодами. Суббота как раз закончил докладывать обстановку, когда внезапно заговорил Чжаньлу:

— Сэр, поисковая система обнаружила большой флот вооруженных кораблей, который внезапно появился на территории Седьмой Галактики.

— Вооруженный флот? — Холодно переспросил Линь Цзинхэн. — Кажется, Анкур даже упорнее, чем я думал. Пусть премьер-министр и его команда немедленно возвращаются, мы подхватим их. Построиться!

— Сэр, мы собираемся незаконно пересечь границу Седьмой Галактики?

— Мы не пересекаем их границу незаконно, — ответил Линь Цзинхэн. — Мы «незаконно» открываем по ним огонь. Хочу лично проверить, насколько толстокож Анкур, раз решил провернуть такой маневр прямо на глазах у статуи Лу Синя!

В это время на Хэпине, совсем недавно получившем свое мирное название, наступил полный хаос, нисколько не похожий на ту идиллию, которая царила здесь еще недавно. Один из охранников поспешно пробирался сквозь бегущую толпу к Премьер-министру Ханту. У него наготове было энергетическое поле, но кто-то под шумок выстрелил в него из лазерного пистолета, попав прямо в грудь. Телохранитель рухнул на землю прежде, чем успел забрать с собой премьер-министра и скрыться. Здание, где проходила церемония, снова резко завибрировало, и Эдвард Хант оступился. Но упасть ему не дала рука, крепко обхватившая его сзади.

Весь конференц-зал наполнился звуками выстрелов. Премьер-министр обернулся и обнаружил, что его крепко схватил Анкур — старик попытался вырваться из рук генерала, но безуспешно.

В здании раздалось очередное предупреждение:

— Сквозь противоракетную систему прорвалась боеголовка, сквозь противоракетную систему прорвалась боеголовка!

Ты знаешь ответ?

Премьер-министр смотрел на Анкура таким взглядом, будто тот потерял разум.

— На что вы тащитесь, это, блять, сделал не я! — Заорал на него генерал. — Это мои солдаты, моя планета и моя территория! Вы что, думаете, я совсем сошел с ума?!

Двери зала распахнулись, и в здание вломилась целая группа вооруженных автомобилей. Они отслеживали энергетические колебания, брали на прицел и уничтожали любого, кого расценивали как потенциальную опасность или препятствие, даже если тот был безоружен.

Анкур поспешно отдал приказ:

— Грузите людей на вооруженные автомобили, немедленно!

Охрана внутри помещения запустила сигнал тревоги, и после короткого мгновения всеобщей паники наконец нашлись люди, готовые помочь навести порядок в толпе.

Как только гости немного успокоились, телохранители премьер-министра окружили его и направили пистолеты на Анкура. Охрана генерала тут же отреагировала и открыла энергетическое поле, чтобы в любой момент покинуть здание.

Анкур быстро спохватился, рукой опустил пистолеты своих телохранителей и подошел к Премьер-министру Ханту, подняв руки над головой. Не обращая никакого внимания на оружие, направленное на него, он обратился к Эдварду Ханту:

— С того момента, как боеголовки проскользнули сквозь противоракетную систему, пройдет лишь несколько минут, прежде чем они достигнут поверхности планеты. Уверены, что хотите спорить со мной в такой ситуации? Ваши энергетические поля ведут напрямую на корабль, верно? Раз он прошел проверку службы безопасности, на нем нет оружия галактического уровня, а значит, у вас есть какая-то технология, которая позволит вам мгновенно сбежать. Но уверены ли вы, что справитесь с прерывателями прыжков, которые использует АУГ? Что если вы не сможете прорваться? Вылетите за пределы атмосферы прямо в зону поражения орудий врага?

Премьер-министр с отвращением вытер попавшую на лицо слюну, подумав, что большой рот Анкура оказался к нему чересчур близко.

Спустя мгновение Эдвард Хант принял решение, жестом показал своим телохранителям опустить оружие и закрыть энергетическое поле, а затем взглянул на генерала и произнес:

— Ты ничем не лучше пиратов!

Анкур в ответ язвительно усмехнулся. В зал въехало еще несколько вооруженных автомобилей, на борт которых погрузили всех гостей церемонии, чтобы вывезти людей из эпицентра событий.

— Поехали! — Анкур махнул рукой премьер-министру.

К тому моменту, как они покинули здание, оно практически превратилось в руины. Стоило им выехать, как остатки строения рухнули прямо позади них. Вскоре в паре десятков километров от них на поверхность планеты упала боеголовка, и взрывная волна едва не разбила вдребезги защитные поля вооруженных автомобилей. Все водители разом открыли энергетические поля и растворились в воздухе на фоне ослепительных вспышек взрывов. Премьер-министру показалось, что его ремень безопасности вот-вот удавит его, и мир вокруг погрузился в темноту.

В следующее мгновение они завершили экстренное перемещение и оказались в зоне отлета механоидов. Старый премьер-министр едва перевел дыхание и с трудом выполз из вооруженного автомобиля — его взгляд тут же упал на группу людей, совсем не похожих на военных.

— Эта планета оказалась поблизости от терминала, соединяющего две галактики, ей суждено погибнуть в перекрестном огне, — быстро объяснил Анкур. — У восточного полушария есть 20 минут на эвакуацию, у Западного — около часа. Запустите систему оповещения и отправьте предупреждение несколько раз, потому что связь сейчас нестабильна. Этот мерзавец Линь Цзинхэн… да как он посмел оборвать сигнал в такую минуту?!

Премьер-министр ошеломленно уставился на генерала:

— Разве возможно эвакуироваться за 20 минут?!

Охранник, стоявший позади Анкура, объяснил:

— Все дома оборудованы энергетическими полями, которые открываются автоматически и настроены на координаты ближайшей станции отлета. Жителям ничего не нужно делать, все заранее запрограммировано.

Премьер-министр облегченно вздохнул:

— Это отличная новость, спастись удастся всем?

— Вы, блять, шутите? — Раздраженно махнул рукой Анкур.

— Но что будет с теми, кому не удастся сбежать?

— Они могут заползти в свои подземные укрытия.

Премьер-министр был поражен и мысленно посетовал, что его команда инженеров не подумала о таком решении:

— Такие убежища работают?

Анкур начинал терять терпение:

— Да ни хрена они не работают! Разве можно избежать ядерной боеголовки, вырыв яму во дворе дома и спрятавшись в ней?

Он поднял свои налитые кровью глаза к небу и сквозь многочисленные слои защитных полей механоидов увидел зловещие облака, несущие смерть и разрушение. Вспышки от столкновений боеголовок с барьерами противоракетной системы то и дело прорывались сквозь этот густой туман, будто ритмично отсчитывая секунды до неминуемой гибели планеты.

В древние времена сражения заканчивались тем, что поле битвы было усеяно телами погибших, но выжившие все еще могли запечатлеть и описать эти ужасные сцены.

А что им оставалось теперь? Под прицелом ядерных ракет галактического уровня человеческие жизни были не более чем крохотными песчинками, мгновенно исчезавшими, смешавшись со звездной пылью.

Возможно, это было своего рода расплатой за то, что когда-то Союз силой уничтожил все, что создавали люди Старой звездной эры, и установил во вселенной новый порядок вещей.

Эти ракеты и пушки частиц стали основой, на которой был построен великий Межзвездный Союз, существовавший вот уже более двух столетий. А теперь они же разрывали человеческую цивилизацию на куски.

— Отбываем! Срочно вылетаем! — Заорал Анкур. — Если они хотят сражаться, пусть с ними разбирается Линь Цзинхэн, но мы уходим! Первый флот, проведите вперед гражданский корабль, а остальным оставаться на месте и следовать за мной! Свяжитесь с ближайшими планетами и космическими станциями, чтобы запросить убежище…

***

— Объявите в Восьмой Галактике чрезвычайное положение, — скомандовал Линь Цзинхэн. — Туран, я оставляю это на тебя. Если с нами что-то случится, будь готова оборвать все связи между Седьмой и Восьмой галактиками, не жди меня. При необходимости мы найдем время, чтобы вернуться сквозь скрытую трансферную точку с другой стороны.

— Конечно, — ответила Туран без тени сомнения. — Не волнуйтесь, я не буду мешать вам делать то, что нужно.

Услышав ее ответ, Линь Цзинхэн слегка изогнул уголки губ в улыбке. Если бы это был кто-то другой, ему, вероятно, пришлось бы долго объяснять, но с Туран все было проще. Капитан Девятого Отряда славилась своей твердостью и хладнокровием — каждый полученный приказ она выполняла беспрекословно. Даже если бы члены ее собственной семьи сейчас были за границей галактики, получив указание, она бы без промедления взорвала трансферные точки.

Пираты, внезапно появившиеся из трансферных порталов, действовали молниеносно и уже вплотную приближались к бывшей планете Сайбань, окружая ее со всех сторон, словно плотный туман. Даже зоны охвата ментальной сети Чжаньлу было недостаточно, чтобы разглядеть весь флот целиком.

— Они неплохо подготовились, — Линь Цзинхэн и его отряд, словно смертоносное копье, пронзили боковой фланг формации пиратов, пробивая себе путь выстрелами из пушек частиц. На мгновение все окружавшие их вражеские механоиды были вынуждены принять оборонительные позиции. — Передайте премьер-министру, что теперь он может покинуть пределы атмосферы, мы улетаем из Седьмой Галактики, как только вытащим его.

Они не ожидали, что Анкур призовет на помощь такой гигантский флот пиратов. На планете Сайбань проживало сравнительно немного людей, но поблизости располагалось еще несколько обитаемых спутников, поэтому в случае военных действий без жертв бы не обошлось. Анкур ведь не мог подставить собственных людей, так? Именно поэтому они полагались на технологии экстренных прыжков, чтобы дать возможность премьер-министру быстро сбежать в случае опасности.

А вот противостояние вооруженному пиратскому флоту было совсем другой историей. Вероятно, даже сам создатель тренировочных механоидов — Лу Бисин — не смог бы гарантировать сохранность этих крохотных кораблей при совершении прыжка прямо посреди формации противника. Чтобы обеспечить безопасность премьер-министру, Линь Цзинхэну оставалось только лично сопроводить его из галактики.

— Командующий, премьер-министр передает, что за всем этим стоит не Анкур. Военный штаб Седьмой Галактики в данный момент пытается эвакуировать мирное население, и господин Хант не может воспользоваться тем же публичным терминалом, что и беженцы…

— Закачивай болтать чепуху, — перебил его Линь Цзинхэн. — У нас мало времени, передай старику, чтобы поторапливался!

В следующую секунду сквозь ментальную сеть Чжаньлу он увидел отряд механоидов, вырвавшийся за пределы атмосферы планеты и бросившийся прямо с самую слабую точку формации пиратов, только что пробитую Линь Цзинхэном. Отряд из последних сил пытался прорваться сквозь окружение, а за ними следовал гражданский корабль.

Неподготовленное мирное население было опасно перевозить на военных механоидах — пассажиры могли находиться на борту лишь в специальных спасательных капсулах, количество которых было ограничено. Сбежать с небольшой группой людей было возможно, но массовая миграция требовала использования крупногабаритного космического корабля.

С учетом всех необходимых запасов и оборудования, такие гражданские корабли можно было сравнить с тяжеленным чемоданом, которому было не угнаться за быстрым и маневренным военным механоидом. Даже на полной скорости они не могли бы догнать отряд авангарда, пытавшийся проложить им путь к отступлению. Но солдатам на механоидах было приказано охранять гражданский корабль, поэтому им оставалось лишь замедлиться, чтобы тот не отставал.

Вот только в ситуации, когда на стороне врага был и численный перевес, и большая огневая мощь, снижение скорости и мобильности отряда авангарда оказалось фатальным для вооруженных сил Седьмой Галактики.

Лицо Линь Цзинхэна помрачнело, но не успел он и двинуться, как формация пиратского флота, ранее нарушенная отрядом Линь Цзинхэна, уже собралась воедино и плотным кольцом окружила гражданский корабль и сопровождавшие его механоиды.

Неповоротливый корабль выглядел как безобидная рыба в пруду, полном кровожадных акул. Поддавшись панике, пилоты гражданского судна сквозь ментальную сеть направили «запросы на мирный пролет», словно у всех на глазах подняв огромную оливковую ветвь.

Но было уже слишком поздно. Пираты проигнорировали полученный сигнал и безжалостно открыли огонь по гражданскому кораблю.

Линь Цзинхэн тихо сжал кулаки.

— Сэр, запрос на связь от Седьмой Галактики…

— Линь… бзззз…

Связь все еще работала нестабильно, и сигнал прервался сразу после соединения.

Вскоре по внутренней сети они получили вызов от премьер-министра. Система Восьмой Галактики была защищена специальным шифрованием, предотвращавшим помехи от волн энергетических частиц, поэтому работала корректно даже в такой ситуации… Но внезапно человеком, говорившим при помощи персонального устройства Эдварда Ханта, оказался Анкур.

— На планете и ближайших спутниках проживает около двух миллиардов человек, Командующий Линь, вы…

— Без вашего молчаливого на то согласия, разве мог такой огромный пиратский флот появиться здесь незамеченным? — Беспощадно прервал его Линь Цзинхэн. — Вы сами пригласили волка в свой дом, потому что пытались перехитрить пиратов, так почему меня это должно беспокоить? Вы это заслужили.

— Вы…

— Я даю вам три минуты на то, чтобы передать мне наших людей, — твердо сказал Линь Цзинхэн. — А иначе ваши спутники будут уничтожены даже раньше, чем до них доберутся пираты!

Было ясно как день, что на этот раз Линь Цзинхэн не прикидывался. Отряд Восьмой Галактики был прямо рядом с одним из спутников, и пока Линь Цзинхэн говорил, его орудия уже развернулись в сторону крохотной станции.

Анкур заорал в канале связи:

— Линь Цзинхэн, ты руководишь Серебряной Крепостью и занимаешь пост Командующего Межзвездного Союза, разве ты не приносил клятву верности, переступая порог Академии Черной Орхидеи? Разве не обещал даже ценой собственной жизни защищать всех граждан Союза, независимо от их пола и возраста?!

Линь Цзинхэн лишь сухо усмехнулся:

— Простите, ребята, но вы сами вырвали когти вашему «Командующему Межзвездного Союза», поэтому он теперь нищий и едва ли может защитить даже одну Восьмую Галактику. У меня нет ресурсов, чтобы влезать в вашу свару.

— У тебя вообще есть совесть?! — Не унимался Анкур.

И этот человек еще не стеснялся что-то говорить о совести.

Сердце Линь Цзинхэна не дрогнуло:

— Отпусти моих людей, или я открываю огонь.

— Да пошел ты на хер! — Взревел Анкур в ответ.

Премьер-министр прекрасно понимал, что возможности Линь Цзинхэна ограничены, и тот не смог бы защитить обе галактики от такого огромного пиратского флота.

Даже вытащить самого премьер-министра и его команду из этой опасной ситуации для вооруженных сил Восьмой Галактики будет очень непростой задачей. Самым разумным решением сейчас было вернуться обратно в Восьмую Галактику и немедленно взорвать трансферные точки, чтобы отсечь дорогу пиратам. Ведь та трагедия, которая развернулась в Седьмой Галактике, была прямым следствием действий Анкура.

— Премьер-министр, мы уходим.

Под давлением Линь Цзинхэна Анкуру пришлось разблокировать терминал отпустить Эдварда Ханта.

В этот момент, преодолев бесконечные помехи, запись гибели первой группы беглецов от пиратских ракет наконец достигла планеты. Вся зона отлета сразу огласилась отчаянными криками. Какой-то старик, у которого, вероятно, была родня на уничтоженном корабле, вырвался из толпы, подбежал к премьер-министру и упал перед ним на колени, ударяясь лбом об пол и выкрикивая чье-то имя. Двое телохранителей подняли мужчину на ноги и увели в сторону.

— Премьер-министр! — Из толпы раздался крик. — Премьер-министр, пожалуйста, спасите нас! Я раньше жил на планете Кайли в Восьмой Галактике!

— Я родом с планеты Цимин, пожалуйста, заберите меня обратно!

— Помогите, премьер-министр!

— Пожалуйста, заберите нас…

Премьер-министр резко обернулся и увидел того самого ребенка, который недавно схватил его на улице за руку. Он до сих пор сидел на плечах у отца, но на этот раз личико растерянного малыша было покрыто слезами и соплями.

Телохранитель Эдварда Ханта громко позвал его:

— Премьер-министр!

Старику казалось, что его сердце рвется на куски. Но выхода не было, потому что, несмотря на то, что правительство Восьмой Галактики не подчинялось вооруженным силам, Линь Цзинхэн не стал бы сейчас прислушиваться к его мнению.

Премьер-министр также понимал, что и в этом слегка лукавит: даже если бы Линь Цзинхэн послушал его, разве мог бы он принять такое важное решение единолично?

Эдвард Хант наконец развернулся и с тяжелым сердцем проследовал на борт механоида.

Анкур мгновенно осознал, что ему больше никто не поможет. Он созвал все свои отряды на планету, чтобы повести за собой на поле боя, но их численность все равно была невелика.

Он собирался выманить руководство Восьмой Галактики за границу, но опасаясь того, что Линь Цзинхэн почувствует неладное, он минимизировал количество вооруженных сил в зоне планеты и ее спутников — в итоге, у него было даже меньше кораблей, чем у Линь Цзинхэна.

Словно обреченный кузнечик, отравившийся собственным ядом, он мог лишь раскрыть свои руки навстречу неминуемой судьбе.

И по этому маленькому кузнечику пираты сейчас открыли огонь изо всех орудий.

— Премьер-министр, посмотрите на центральный механоид флота Седьмой Галактики!

Премьер-министр Хант все еще приходил в себя от приступа мигрени, вызванного резким взлетом механоида, и спотыкаясь подошел к экрану, на котором воспроизводилась запись с военного оборудования. Он увидел корабль Анкура, который, будто старая сломанная стрела, пытался проложить путь к спасению в этой безвыходной ситуации.

Он был слишком зол и агрессивен, поэтому поторопился на взлете.

Хвост механоида Анкура задела пиратская ракета, и тот практически вывалился с взлетного трека, по пути едва не сбив сопровождавшие его корабли. Те быстро рассредоточились, избегая столкновения. Анкур попытался вернуться на траекторию, но в этот момент еще одна боеголовка прорезала формацию Седьмой Галактики сквозь образовавшуюся брешь и угодила прямо в центральный механоид…

Бах.

Крышка гроба наконец захлопнулась, и звездная пыль взметнулась, мерцая на фоне объятого пламенем корабля.

Командующий Линь, теперь ты знаешь ответ?

Пепел и дым

Все были поражены.

Линь Цзинхэну показалось, что у него галлюцинации, и он неосознанно позвал:

— Чжаньлу?

Обычно центральным кораблем флота был тяжелый механоид, который со всех сторон окружала охрана, поэтому сбить его было достаточно сложно. Как бы иронично это ни звучало, но в космосе порой было безопаснее на передовой сражения, нежели на планете или космической станции, поэтому в решении Анкура покинуть Сайбань не было ничего удивительного. Чжаньлу тут же извлек из базы данных видеофайл последних событий и запустил его на большом экране, замедлив скорость воспроизведения. На записи было ясно видно, как ракета миновала группу рассредоточившихся механоидов, задела арсенал одного из них, а затем попала точно в отсеки с вооружением центрального корабля.

Анкур мгновенно принял верное решение и отстыковал поврежденный отсек арсенала, но по нелепому стечению обстоятельств сброшенные модули механоида и пиратская боеголовка создали в космосе смертельно опасный треугольник, выбраться из которого было невозможно. В следующую секунду оба арсенала одновременно взорвались, уничтожив центральный корабль.

Военный штаб Седьмой Галактики состоял из хорошо натренированных солдат, поэтому те смогли сохранить спокойствие, даже когда поняли, что их генерал погиб. Вице-генерал Анкура тут же принял на себя командование и велел флоту прорываться сквозь вражескую формацию.

Им нужно было расчистить путь для спасения мирных жителей, которые все еще оставались на планете и ее спутниках.

— Сэр, мы успешно перехватили механоид премьер-министра — он только что прибыл в отсек прилета. Давление воздуха в норме, жизненные показатели пассажиров не вызывают опасений, медицинские капсулы подготовлены.

Линь Цзинхэн поднял глаза и окинул присутствующих взглядом. Корабль премьер-министра достиг цели назначения и оказался на борту тяжелого механоида — теперь они могли спокойно сбежать.

Вдалеке было видно отряды Седьмой Галактики, которые, словно мотыльки на огонь, летели в самый центр пиратского флота, один за другим превращаясь в пепел и дым.

Линь Цзинхэн тихо приказал:

— Всем механоидам принять одностороннюю формацию и направить орудия на боковой фланг вражеского флота, сменить боеголовки на RA160, максимальное ускорение… готовьтесь прорываться силой. Когда вылетим из зоны действия их прерывателей, активируйте экстренные прыжки в Восьмую Галактику.

Как только он договорил, механоиды изменили формацию и развернули дула своих пушек. Услышав приближавшиеся шаги, Линь Цзинхэн обернулся и увидел хромавшего к нему премьер-министра.

Они обменялись короткими взглядами. Глаза молодого красивого командующего были холодны, как лед, и будто покрыты тонким слоем стали, отражавшим свет. Напряженный взгляд этих глаз, казалось, пронзал насквозь всю пустую славу и устаревшую веру Восьмой Галактики.

Линь Цзинхэн поспешно отвернулся.

В кабине механоида раздался ровный механический голос Чжаньлу:

— Все пассажиры старше 220 лет и моложе 20 лет, а также люди, чьи физические данные не соответствуют стандартам перелета на военных механоидах, пациенты с большой кровопотерей или серьезными проблемами со здоровьем должны немедленно расположиться в медицинских и спасательных капсулах. Мы вскоре достигнем линии огня пиратского флота и совершим несколько последовательных экстренных прыжков…

На одежде премьер-министра были пятна крови, которая явно принадлежала не ему. Старик, выглядевший абсолютно изнуренным, послушно забрался в медицинскую капсулу. Его примеру последовало еще несколько самых физически слабых членов группы, а остальные заняли свои позиции и приготовились к бою. Инженеры, сопровождавшие Эдварда Ханта, присоединились к команде техников механоида, чтобы помочь с прерывателями прыжков, используемыми АУГ.

Вскоре вооруженные силы Восьмой Галактики ринулись к боковому флангу пиратского флота и с невероятной точностью определили самую слабую точку формации. Смертоносные ракеты RA160, выпущенные ими, напоминали гигантское цунами, которое сметало все на своем пути, открывая отрядам Восьмой Галактики путь. Флот Линь Цзинхэна, будто ядовитое насекомое, жалившее врага при каждой возможности, проскользнул сквозь образовавшуюся брешь.

Основной флот АУГ поспешно развернулся, но Линь Цзинхэн со своими людьми уже пролетел мимо разрозненной формации врага. Защитное поле тяжелого механоида отражало столкновения с космическим мусором и останками кораблей, а ментальная сеть Чжаньлу мгновенно атаковала пилота любого вставшего на пути корабля. Попав под его контроль, механоиды врага врезались в собственных товарищей, и Линь Цзинхэн, не дожидаясь, пока вторые пилоты опомнятся и попытаются перехватить ментальные сети, бросал управление пиратскими кораблями, создавая на поле боя подобие автомобильной пробки и абсолютно дезориентируя врага.

Если сравнить флот АУГ с огромной сетью, закрывшей собой небо, то Линь Цзинхэн напоминал безжалостную руку, рвущую эту сеть на части, чтобы временно остановить пиратов и позволить несчастной рыбешке вырваться из смертельной ловушки.

Вице-генерал Анкура быстро сообразил, что происходит, воспользовался возможностью и открыл огонь, одновременно направив на планету сообщение с приказом об отправке гражданских кораблей. Это кратковременное затишье на поле боя, искусственно созданное Линь Цзинхэном, позволило почти всем кораблям безопасно покинуть границы атмосферы.

Линь Цзинхэн никак на это не отреагировал — будто вовсе не он только что дал шанс на спасение мирного населения — и спокойно скомандовал:

— Отступаем.

Отряды Восьмой Галактики разом открыли огонь из пушек частиц. Пиратские механоиды, оказавшиеся в зоне их поражения, раскрыли защитные поля и выстроились в оборонительную формацию. Флот Восьмой Галактики дождался, пока отвлекающий маневр сработает, перегруппировался и пролетел прямо мимо растерянных пиратов, не дав им времени опомниться.

Внезапно инженер, стоявший неподалеку от Линя, восторженно ахнул. И основная версия Чжаньлу, и его резервная копия, находившаяся дома с Лу Бисином, одновременно объявили:

— Инженеры успешно взломали внутренние сети военного штаба Седьмой Галактики!

Линь Цзинхэн чуть не расхохотался, наблюдая, с каким восторгом эти увлеченные технари работали над взломом чужой системы прямо под градом вражеских боеголовок. Казалось, им вообще нет дела до сражения, и они просто исполняют все указания Лу Бисина, планомерно уничтожая цветы на заднем дворе противника.

Лу Бисин превратил все четыре стены гостиной и даже потолок в проекционные экраны. В комнате было темно, и единственным источником света были бесконечные строки данных и графики, мерцавшие, словно маленькие звезды. Обращаясь то ли к Чжаньлу, то ли к самому себе, он пробормотал под нос:

— Какая у них впечатляющая сеть связи на дальние расстояния, ее можно сравнить с теми, что существовали до войны. Кажется, в отличие от нас, у других галактик нет серьезных проблем с коммуникациями… Хм, Анкур применил двойную систему передачи данных. Одна линия связи ведет в Союз и военные штабы остальных галактик, а вторая куда незаметнее, и он использует ее… что это за люди?

— Это старые товарищи Генерала Анкура, — подсказал Чжаньлу.

— Ах, — Лу Бисин быстро просматривал огромные массивы данных. — Сигнал персонального устройства Илева был заблокирован еще до его смерти, и камеры слежения ничего не засняли… почему это напоминает мне о ранних версиях «опиума», с которыми мы сталкивались? Да, Линь же говорил, что хочет докопаться до причин смерти Лу Синя, значит, надо искать по ключевой фразе «Лу Синь»…

На экране появились записи, в тексте которых были выделены отдельные слова: «Лу Синь», «Запретный плод», «Комитет Эдема» и «Линь Цзинхэн».

Лу Бисин с невероятной скоростью пролистал файлы, выхватывая из текста самую важную информацию. Перед глазами молодого ученого мгновенно раскрылись самые темные секреты, спрятанные за фасадом Союза, — от шока он замер на месте, задержав дыхание. Затем пришел в себя и поспешно скомандовал:

— Защити файлы паролем, не позволяй ему пока этого видеть!

Но было уже поздно.

Когда Линь Цзинхэн оставил Лу Бисину резервную копию Чжаньлу и позволил пользоваться его вычислительными мощностями, это было сродни тому, чтобы выпустить ему дополнительную банковскую карту к своему счету. Основная система Чжаньлу все еще была на механоиде. Как только файл был открыт, еще до того, как его прочитал Лу Бисин, он был автоматически отправлен и на корабль Линь Цзинхэна.

С Комитетом Эдема тайно встретился информатор, который и сдал Лу Синя. Он сказал, что покойный командующий усыновил Линь Цзинхэна потому, что хотел прибрать к рукам «запретный плод» Лауры Гордон.

Сам «запретный плод» мог служить непробиваемой броней для террористов и преступников, а значит, никак не должен был попасть в чьи-то руки, и им пришлось…

Поле битвы поглотило яростное пламя.

Это мгновение тянулось бесконечно долго. Все вопросы, преследовавшие Линь Цзинхэна в его воспоминаниях, словно сдуло порывом ветра. Почему Комитет Эдема так упорно пытался избавиться от Лу Синя, что даже не боялся запачкать руки? Почему Лу Синь, проживший жизнь, полную славы и почета, был вынужден бежать за день до судебного заседания? Почему пираты, словно умалишенные, рвались в бой, пытаясь во чтобы то ни стало его убить? Все потому, что у него в руках оказался «запретный плод». Он был слишком глух и слеп, чтобы понять, что на самом деле скрывалось за этой программой, но вот люди, попавшие в ее список, были еще живы. В Городе Ангелов оставались те, кто до сих пор тряслись от ужаса при мысли, что Линь Цзинхэн может прознать их грязные секреты.

Мгновение одновременно было и мимолетным. Слишком коротким, чтобы Линь Цзинхэн смог упорядочить свои мысли. Лу Синь хранил «запретный плод» в секрете и приказал Чжаньлу закрыть доступ к программе… но зачем?

Его раздумья прервал один из инженеров:

— Командующий, Седьмая Галактика заметила, что мы взломали их систему.

У Линь Цзинхэна больше не было времени на тревоги. Пока он отвлекся на несколько секунд, его механоид чуть не попал в лапы пиратов, уже успевших восстановить формацию. К счастью, его охрана отреагировала мгновенно и отразила атаку врага очередной волной выстрелов из пушек частиц.

Сейчас они вели сражение в темном ледяном космосе, и времени на воспоминания о прошлом и самокопание не было, иначе их ждала бы неминуемая гибель…

Чье же имя ты нашел в этом списке?

Был ли ты в отчаянии, когда бежал из Союза?

Верил ли ты в глубине души в Декларацию Свободы до самой смерти?

Линь Цзинхэн заставил себя отпустить эти мысли и заговорил:

— Не обращайте на них внимания, мы…

— Командующий, военный штаб Седьмой Галактики сквозь свою внутреннюю сеть просит о помощи.

Немногочисленный, но хорошо натренированный отряд Линь Цзинхэна к этому моменту уже покинул зону поражения врага. Им оставалось лишь совершить один экстренный прыжок, чтобы очутиться у трансферных точек Восьмой Галактики.

— Сэр, со стороны основного терминала Седьмой Галактики к нам движется большой флот пиратских механоидов.

— Командующий, Капитан Туран отправила нам сообщение из командного пункта военной базы Восьмой Галактики. Сказала, что подготовка к детонации завершена, и они в любой момент готовы взорвать трансферные порталы. Она спрашивает, сколько вам еще нужно времени.

Стоило военному штабу Седьмой Галактики наконец направить гражданские корабли в безопасную зону, как им поступил сигнал бедствия от главного командного пункта вооруженных сил — их со всех сторон окружили пираты АУГ!

И на этом дело не закончилось. Сразу после этого сообщения о нападении направили все остальные военные посты Седьмой Галактики.

Картина, в целом, складывалась такая: пока Легион Свободы продолжал торговать биочипами на территории семи галактик, военные штабы под руководством бывших подчиненных Лу Синя глубоко погрязли в сражениях с вооруженными силами Союза. На фоне всеобщего хаоса Войска Славы попытались проскользнуть в другие галактики, но были перехвачены Серебряной Десяткой, которая все еще находилась на территории Союза. Все это дало АУГ прекрасную возможность собрать воедино свою армию и вторгнуться в Седьмую Галактику.

«Каждый, кто заслуживает смерти, умрет как герой».

Анкур никогда раньше не понимал значения этой фразы, и теперь ему такого шанса больше не представится.

В полной ярких звезд Седьмой Галактике несчетное количество космических кораблей пыталось покинуть планеты в отчаянной попытке сбежать и выжить, но были один за другим уничтожены пиратами. На каждом из кораблей вполне могло оказаться население целого города или большая команда инженеров с ближайшего спутника… Теперь между ними не было разницы — будь они хорошими людьми или плохими, бедными или богатыми — под огнем орудий врага все их жизни весили не больше, чем пылинки в воздухе.

— Командующий Линь, временный генерал военного штаба Седьмой Галактики просит вас от лица всех вооруженных сил открыть межгалактический терминал и впустить в Восьмую Галактику беженцев из Седьмой Галактики.

— Мне жаль, — спокойно ответил Линь Цзинхэн. — Но я должен заботиться о безопасности Восьмой Галактики и не смогу помочь.

— Командующий Линь! — Закричал вице-генерал Анкура сквозь взломанную внутреннюю сеть. — Мы остановим пиратов, нам не нужна помощь вооруженных сил Восьмой Галактики. Все, о чем мы просим, так это чтобы вы не перекрывали трансферные коридоры и не направляли свои орудия на гражданские корабли!

Линь Цзинхэн не узнал этого вице-генерала — возможно, тот продвинулся по службе уже после того, как Анкур был отправлен в Седьмую Галактику.

Все студенты Академии Черной Орхидеи выпускались уже с военной должностью и были на шаг впереди по сравнению с другими солдатами, даже самыми талантливыми. Время от времени кто-то из них улетал служить в другие галактики, но и это рассматривалось лишь как возможность научится чему-то новому. В будущем им все равно было суждено занять высокие должности в Союзе, заработать славу и влияние, а заодно погрязнуть в запутанных политических играх. А вот большинству обычных людей нечем было похвастаться, когда дело доходило до героических поступков и всеобщей известности. Зачастую после получения обязательного образования молодые люди попадали в тренировочный лагерь, а после этого отправлялись на различные военные базы, чтобы еще 30-50 лет набираться опыта, как все рядовые сотрудники. Их труд достойно оплачивался, и у них были социальные преференции, но продвинуться по службе шансов почти не выпадало. «Командующий Межзвездного Союза» казался им недостижимым идолом, стоящим выше всех живущих — кем-то, с кем они никогда не смогут быть наравне.

Из миллионов человек едва ли найдутся двое или трое, обративших на себя внимание высокопоставленных военных и получивших повышение. У таких счастливчиков даже был шанс однажды посетить Первую Галактику.

Но кто же мог предположить, что несокрушимый Союз сгинет в бездне войны, охватившей всю вселенную?

Линь Цзинхэн так и не дал однозначного согласия, лишь спокойно ответив:

— Мы не будем нападать на гражданские корабли, подавшие соответствующий сигнал.

Вероятно, этой короткой фразы вице-генералу Анкура было достаточно.

— Всем отрядам военного штаба Седьмой Галактики немедленно приготовиться!

По меркам Линь Цзинхэна, армии Седьмой Галактики было далеко до элитных солдат, но они все еще были талантливыми и хорошо обученными военными. Под командованием вице-генерала все механоиды военного штаба организованно собрались и сформировали достаточно большой флот.

Вскоре первый отряд авангарда без предупреждения открыл огонь и ринулся прямо в середину формации врага. Чудовищный перекрестный огонь вызвал срабатывание сигналов тревоги на многочисленных механоидах вокруг. Посреди нескончаемых выстрелов отряд авангарда выстроился вслед за выпущенной ими боеголовкой и протаранил пиратские механоиды, пожертвовав своими кораблями.

Детонация отсеков с арсеналом запустила цепную реакцию, которая один за другим затягивала неподготовленных пилотов АУГ в эпицентр взрыва.

Сразу после самоуничтожения механоидов первого отряда за ними на полной скорости последовал второй. Пираты были ошеломлены такой суицидальной тактикой Седьмой Галактики и в страхе отступили, едва завидев новую волну кораблей противника. В надежде использовать против этих безумцев оружие дальнего поражения, они поспешно попытались увеличить дистанцию.

Эти жестокие столкновения пробили дорогу посреди пиратского флота.

Гражданские корабли, ожидавшие за пределами зоны боевых действий, тут же подали «запрос на мирный пролет» и поспешно воспользовались моментом, чтобы проскользнуть сквозь вражескую формацию к трансферным порталам Восьмой Галактики, будто послушное стадо овец.

Военный штаб Седьмой Галактики напоминал раненого волка, отравленного смертельным ядом змеи — ее острые зубы уже впились в самую уязвимую точку волчьей шеи, но тот до последнего вздоха боролся со своей участью.

Ни одна массовая миграция населения еще не проходила в таком стрессе и с таким накалом событий.

Этот зыбкий путь, ведущий к спасительному убежищу, был хрупким и нестабильным. Каждое пробитие бреши в пиратской формации означало, что сквозь нее может прорваться очередная группа гражданских кораблей, но одновременно столько же механоидов военного штаба гибло во время атаки на врага.

— Командующий.

Линь Цзинхэн несколько секунд молчал, а затем распорядился:

— Пропустите их.

Запись событий с поля боя в Седьмой Галактике в режиме реального времени передавалась на военную базу Цимина, в командный пункт, которым сейчас руководила Туран… а затем и на корабли патруля, охранявшего секретную трансферную точку на другом конце Восьмой Галактики.

Суббота был на взводе, и когда получил запрос на связь из неизвестного источника, не сразу понял, что произошло.

Подумав, что это сообщение из командного пункта, он нечаянно открыл поступивший ему файл.

На его персональном устройстве запустилось видео, показавшееся ему странно знакомым.

Прим.пер.: Одноглазый Ястреб, на самом деле, был прав: у Линь Цзинхэна и правда слишком мягкое сердце…

Его рука соскользнула с груди

На маленькой космической станции в панике куда-то бежали люди. Тяжелые облака дыма по пятам следовали за ними, пока, наконец, не поглотили всю зону видимости.

Суббота непонимающе уставился на экран, поначалу решив, что это запись событий, происходивших в Седьмой Галактике. Вскоре он заметил обшарпанные здания и разбитые дороги на заднем плане, и в нем укрепилось чувство, что он где-то уже все это видел. Он некоторое время растерянно рассматривал детали, думая про себя: «Неужели в Седьмой Галактике тоже есть такие трущобы?»

Но что-то не давало ему покоя, и с каждым ударом сердца он чувствовал себя все тревожнее, пока спустя несколько секунд не услышал шум в своей голове.

Воспоминания Субботы всплыли на поверхность, будто воплощая в жизнь его самый кошмарный сон.

«Нет, это…»

На экране небольшой старенький торговый корабль прорвался сквозь перекрестный огонь, в отчаянии сбросив в открытый космос две соединенные между собой спасательные капсулы. В следующее мгновение в корабль угодила боеголовка, и тот превратился в пепел.

Эта сцена, которую он так и не смог забыть, много лет будила его по ночам…

Космос был холодным и темным, сквозь него не пробивалось ни единого луча света. В двух капсулах находились мальчик и девочка, беспомощные, словно цыплята в банке посреди бескрайнего океана. Они не могли разговаривать и лишь смотрели друг на друга сквозь крошечные окошки… пока в какой-то момент случайно выпущенная ракета не задела капсулу девочки.

Спасательные капсулы бесконтрольно завертелись. Маленького мальчика швыряло из стороны в сторону, но он упрямо пытался встать на ноги в тесном пространстве. Дотянувшись до окошка, он увидел, что нижняя часть капсулы девочки рассыпалась на части, и питательный раствор уже вытекал в открытый космос. Давление воздуха внутри дестабилизировалось, и мальчику пришлось наблюдать, как его любимая девочка из последних сил боролась за жизнь. Ее крошечное личико прижималось к стеклянному окну, пока болезненное выражение навсегда не застыло на нем.

Сколько бы мальчик ни бился об стены спасательной капсулы, та была лишь простейшим приспособлением для поддержания жизненных функций, поэтому безжалостно избавилась от поврежденного модуля, в котором находилась девочка. Маленький мальчик в тот момент впервые столкнулся со смертью.

С тех пор у него не осталось ничего — ни личности, ни семьи, ни даже имени. Теперь его звали просто «Суббота».

По спине Субботы пробежали мурашки, и в жилах застыла кровь:

— Кто ты?

Ответа не последовало.

Руки Субботы неконтролируемо тряслись. Механоид зафиксировал его странное состояние и молча направил к нему медицинскую капсулу. Та упрямо преследовала Субботу какое-то время, пока тот чуть не споткнулся об нее и в раздражении не заорал:

— Убирайся!

Не долго думая, он подбежал к суперкомпьютеру, управлявшему системами механоида. Но Восьмая Галактика была огромна — где ему теперь искать отправителя этого сообщения? У Субботы не было ни нормального образования, ни знаний в области механоидов — он несколько раз попытался отследить источник сигнала, но смог лишь убедиться, что тот исходил откуда-то изнутри галактики.

— Твою мать! — Суббота открыл экран персонального устройства, собираясь связаться командой инженеров на передовой.

В этот момент таинственный отправитель видеофайла внезапно написал ему: «На твоем месте я бы не сильно доверял окружающим».

Суббота тут же ответил: «Что ты имеешь в виду? Кто ты?»

«Ты впервые услышал о Проекте «Нюйва» во время службы в вооруженных силах Восьмой Галактики и не придал этому большого значения, не так ли? Вся твоя семья была вовлечена в этот эксперимент и погибла именно из-за него, а ты о нем ни сном, ни духом. Ты следовал за этими людьми, ни о чем не зная. Господи, как можно быть таким глупым… молодой человек, даже я не мог спокойно за этим наблюдать и решил сказать тебе правду».

Суббота закусил губу, не зная, что и думать.

«Я вскоре покину Восьмую Галактику. Я знаю, что ты неподалеку от границы, поэтому отправлю в твою сторону код сигнала связи на дальние расстояния, который ты сможешь получить при прохождении любой трансферной точки. Если хочешь знать правду, найди меня».

По стечению обстоятельств, сразу после получения последнего сообщения Суббота совершил прыжок через один из трансферных порталов внутри тайного терминала на границе галактики. Код был активирован, и механоид поинтересовался у Субботы, желает ли он принять запрос на связь.

Руки Субботы задрожали.

Основам устройства сигнала связи на дальние расстояния и использования кода доступа к нему их учила команда инженеров во главе с Лу Бисином лично. И хотя Суббота смог понять лишь часть услышанного, основной принцип работы он после месяцев службы в вооруженных силах все же смог уловить.

Все трансферные точки, ведущие из Восьмой Галактики вовне, помимо одного единственного секретного терминала, предназначенного для использования их собственными отрядами, были уничтожены. Все порталы, из которых состоял этот коридор, были тщательно защищены и не могли быть обнаружены снаружи. Учитывая размеры пограничной территории, найти его, полагаясь только на удачу, тоже не представлялось возможным, даже воспользовавшись самым мощным суперкомпьютером, изобретенным человечеством.

Но если сузить зону поиска и отправить сигнал связи на дальние расстояния из зоны обнаружения терминала — обычно это означало, что отправитель запроса находился внутри галактики — шанс на то, что этот сигнал пройдет именно сквозь нужные трансферные порталы, существенно возрастал. Конечно, если запрос никто не примет, трансферные точки все так же останутся скрытыми. А вот если канал связи сквозь них будет установлен, риск их обнаружения сразу увеличится.

Суббота задавался вопросом, не пытается ли таинственный отправитель сообщения просто поиздеваться над его необразованностью и заставить его раскрыть местоположение секретного терминала.

Он насторожился и немедленно удалил полученный код. Затем связался с коммуникационным центром на Цимине в надежде пообщаться с техническим специалистом.

На передовой сейчас разворачивалось напряженное сражение, поэтому все линии связи были перегружены, и Субботе пришлось подождать соединения. Инженеры были так заняты, что им ничего не оставалось, кроме как пригласить на подмогу практикантов. Так получилось, что запрос Субботы был принят одним из них — а точнее, студенткой Лу Бисина по имени Минт.

В то же время первая группа беженцев наконец завершила прохождение всех трансферных точек на пути из Седьмой Галактики в Восьмую. Туран уже подготовилась и организовала досмотр кораблей на границе, чтобы беспрепятственно впустить внутрь лишь мирное население.

Хвостовая часть последнего прибывшего корабля воспламенилась, и он попытался сбросить ее, словно ящерица. Летевшие впереди корабли уже видели, как многие другие были уничтожены пиратскими ракетами, поэтому никак не могли развернуться и поспешить ему на помощь.

— Твою мать, это что, игра «передай другому эстафету»?! — Выругалась Туран себе под нос и тут же расширила границы своей ментальной сети, чтобы перехватить контроль над загоревшимся кораблем.

Она быстро избавилась от полыхавшего модуля, но в последний момент пламя с разрушенной хвостовой части перекинулось на основной корпус и спровоцировало серию взрывов. Механоиды вооруженных сил Восьмой Галактики мгновенно окружили корабли подняли защитные поля, чтобы минимизировать взрывную волну.

— Перехватите этот корабль! — Скомандовала Туран. — Их двигатели повреждены, и ручное управление невозможно!

Два механоида тут же отделились от отряда, расположились с двух сторон от поврежденного корабля, выпустили сети для захвата и утащили судно подальше от других гражданских кораблей.

— Сбой системы поддержания давления воздуха, сбой системы поддержания давления воздуха…

Как назло на космическом корабле отказали не только двигатели, но и другое оборудование, поэтому уровень кислорода в кабине начал стремительно падать. Туран, которая управляла им удаленно сквозь ментальную сеть, не смогла найти причину поломки и закричала:

— Какого хрена?! На этом корабле что, перевозят статую Линь Цзинхэна?!

Она включила систему оповещения и объявила перепуганным пассажирам:

— Внимание, из-за сбоев в работе основных систем корабля, давление воздуха быстро снижается… тихо! Послушайте меня! Немедленно проследуйте в нижние отсеки корабля, там располагаются запасные спасательные капсулы. Не толкайтесь! Пропустите вперед старых и немощных!

Услышав, что корабль серьезно поврежден, пассажиры впали в панику и ринулись в нижние отсеки. Люди в толпе толкались и дрались, охваченные отчаянием, пока кто-то наконец не закричал от страха.

Этот вопль сразу подстегнул остальных пассажиров, и ситуация окончательно вышла из-под контроля.

Туран была в бешенстве:

— У вас еще осталось время на крики и плач?! Вы…

— Послушайте! — С задних рядов кресел внезапно встал немолодой мужчина. Возможно, он был каким-то управленцем, потому что его явно окружала группа его сотрудников. Он воззвал к пассажирам трижды, прежде чем был услышан, а его подчиненные изо всех сил пытались успокоить неуправляемую толпу людей вокруг. Пожилой мужчина поднялся на ноги, оперевшись рукой о стену и произнес. — Я руковожу спутником №1 планеты Сайбань… теперь уже Хэпин… и уверен, что многие из вас меня узнали. Пожалуйста, следуйте за мной — если уж мы смогли вырваться из окружения пиратов, то и здесь так просто не погибнем. Неужели вы не видите, что вокруг нас люди, которые пришли на помощь?

Два механоида, которые поймали корабль в сеть, уже оттащили поврежденное судно на приличное расстояние и заглушили двигатели, которые были близки к возгоранию от перегрузок. Большая часть систем корабля уже не работала, поэтому когда механоиды насильно поволокли его в сетях, отказала и система гравитации — пассажиры мигом оказались в воздухе.

Пожилой руководитель спутника схватился за поручень на потолке и дал команду:

— Возьмите за руки людей, которые рядом с вами!

Люди протянули руки и ухватились друг за друга, создавая подобие гигантской сети. Немолодой мужчина уже ощущал, что дышать становилось труднее и, запыхавшись, продолжал:

— На счет «три» вы все должны медленно двинуться вниз…

Туран молча отключилась от системы оповещения на корабле и осталась наблюдать, как пассажиры пытаются общими усилиями найти выход из ситуации. Со стороны это казалось немного комичным, но желание жить и несгибаемая воля в глазах этих несчастных просто завораживали.

Механоиды, тащившие корабль за собой, раскрыли стыковочные модули и подсоединили их к отсеку гражданского судна, в котором хранились спасательные капсулы. Солдаты в защитных скафандрах поспешили на поврежденный корабль с медицинским оборудованием и запасными капсулами.

Туран с облегчением вздохнула и переключила внимание обратно на трансферные порталы, пробормотав себе под нос:

— Если я взорву трансферные точки до того, как Командующий Линь вернется, Ректор Лу на меня ополчится? Что если он он взломает мое персональное устройство и опубликует в сети мои обнаженные фотографии?

Подчиненный Туран, стоявший неподалеку, с удивлением подумал: «И вам еще хватает наглости думать о такой ерунде в критичной ситуации?»

Капитан некоторое время размышляла, а потом сама ответила на свой вопрос:

— Если фото такой красотки, как я, просочатся в интернет, мне позже придется поделиться с ним доходами от рекламы… но это мое лицо и тело, с чего мне делиться с кем-то? Это какое-то надувательство, проще самой опубликовать свои фото.

Не в силах больше терпеть ее болтовню, подчиненный вмешался:

— Капитан, Командующий Линь еще не отдал никаких приказов, не стоит быть такой пессимистичной.

Туран покачала головой, и ее игривое выражение лица мгновенно сменилось серьезным. Вздохнув, она ответила:

— Уже понятно, что он не бросит Седьмую Галактику сражаться в одиночестве.

Подчиненный в изумлении посмотрел на нее.

— Он не генерал вооруженных сил Восьмой Галактики, — угрюмо продолжала Туран. — Он руководит Серебряной Крепостью и все еще является последним Командующим Межзвездного Союза.

Что бы он ни говорил, как бы ни презирал Союз, он до последнего вздоха будет бороться за спасение этих двух галактик.

Как будто другого и не дано, и иначе поступить он не может.

Даже если Союз не признавал его, а чиновники и обычные граждане желали командующему смерти.

Возможно, в Академии Черной Орхидеи студентам действительно промывали мозги.

— Капитан, Ректор Лу на связи.

— Легок на помине, — Туран закатила глаза. Она несколько секунд раздумывала над ситуацией, а потом подозвала подчиненного, что-то прошептала ему на ухо и как ни в чем не бывало приняла входящий вызов от Лу Бисина. — Я так и знала, что все красавчики имеют со мной телепатическую связь, я как раз собиралась с тобой связаться. Поторопись и помоги разобраться, куда разместить этих беженцев, я не справляюсь, а премьер-министра рядом нет. Возьми это на себя.

— Я уже на пути, — Лу Бисин успел оценить хаотичную ситуацию на передовой и как раз приближался к кораблю Туран. Он на ходу организовал работу трансферных терминалов — за последние дни он успел наизусть выучить местоположение каждого, и теперь ему надо было лишь пробежаться глазами по отчетам — а затем связался с чиновниками на ближайших планетах и станциях. Молодой мужчина умел общаться с людьми и работал максимально эффективно — всего за десять минут он нашел убежище для всех мигрантов и как раз прибыл на механоид Туран. — Когда возвращается Линь? Скажи правду. У меня нет доступа к основной системе Чжаньлу, и он отказывается делиться со мной подробностями с передовой.

Туран несколько секунд молча смотрела на Лу Бисина, а потом подтолкнула к нему чашку кофе.

— Мне не стоило бы тебе этого говорить, но я ненавижу врать, — она замолкла еще на пару мгновений, а затем мрачно объяснила. — Я подозреваю, что командующий не собирается возвращаться.

Лу Бисин поменялся в лице.

Туран протянула руку и положила ладонь ему на плечо:

— Не беспокойся, он уже сообщил мне, что планирует вернуться сквозь секретный терминал с другой стороны галактики. Ректор Лу, раз он обещал, что вернется, не мог бы ты тоже немного успокоиться? Если ты не доверяешь в таком вопросе Линь Цзинхэну, кому вообще ты можешь верить?

Лу Бисин, полный сомнений, взял в руки чашку кофе, но тут же будто о чем-то вспомнил и поставил ее обратно на стол.

Туран внимательно за ним наблюдала, потом сама подняла чашку и сделала из нее глоток:

— Я могу смело заявить, что не собираюсь мешать тебе делать то, что ты считаешь нужным. Неужели ты подозреваешь, что я решила тебя опоить? Я не опускаюсь до такого даже когда снимаю мужчин в ночном клубе, за кого ты меня принимаешь?

Лу Бисин неловко прочистил горло, но решил не разочаровывать Туран и не рассказывать ей, что ее босс уже пытался провернуть с ним этот трюк.

— Разберись с тем, что творится здесь, — произнесла Туран. — И лети искать его, если уж так хочешь. Я притворюсь, что ничего не знала.

Лу Бисин вздохнул с облегчением. Есть два типа друзей: одни беспокоятся о тебе и не позволяют творить глупостей, а другие готовы помочь даже в самых бредовых затеях, сделав вид, что ничего не понимают. Первые — отличные друзья, которыми стоит дорожить. Но иногда существование вторых особенно ценно.

— Спасибо, — искренне ответил Лу Бисин.

Он не мог контролировать мысли и намерения Линь Цзинхэна и не имел никакого права лезть в его решения. Даже мягкая «угроза», наподобие «я буду ждать тебя около трансферного портала» в такой ситуации не сработает. Но и сидеть сложа руки Лу Бисин сейчас никак не мог. Ему оставалось лишь последовать за командующим в самый эпицентр сражения — если Линь Цзинхэн сможет безопасно вернуться сквозь секретный терминал, он тоже последует за ним, но если нет…

Туран прекрасно понимала, что хочет сделать Лу Бисин. Не потому что капитан видела все наперед — просто Лу Бисин никогда не смог бы поступить иначе.

Этот мужчина однажды открыл школу для тех, кого отвергало общество, перестроил космическую станцию для жалких контрабандистов — казалось, у него был невероятный талант наводить порядок даже посреди полного хаоса. Он за считаные минуты наладил эффективную систему распределения беженцев и разобрался в заторах, образовавшихся в межгалактических терминалах. Вторая группа мигрантов как раз прибыла в Восьмую Галактику. Они пострадали куда больше, чем первая группа, и от некоторых кораблей к моменту прохождения коридора остались лишь обломки, поэтому солдатам Восьмой Галактики оставалось лишь подобрать трупы из открытого космоса.

Лу Бисин закусил губу и побежал в зону отлета механоидов корабля Туран — больше ждать он уже не мог.

Охрана и не подумала его останавливать — видимо, Туран уже предупредила своих солдат и даже вызвала для него лифт. Лу Бисин благодарно кивнул и, ни в чем не подозревая своего «друга», вошел в лифт… а потом заметил, что сигнал его персонального устройства заблокирован.

Лу Бисин в изумлении поднял глаза, но двери уже закрылись за ним.

— Элизабет Туран! — В отчаянии закричал он.

Ответа не последовало, и лифт замер на месте. Из вентиляционных отверстий в кабину хлынул плотный туман седативного раствора, мгновенно накрыв молодого ученого.

Коварные трюки явно были привычным методом для солдат Серебряной Десятки. Все это время она, ничуть не смущаясь, врала ему прямо в лицо!

Лу Бисин задержал дыхание, но бестолку — этот тип седативного препарата всасывался даже через кожу. Его конечности онемели, а мышцы расслабились. Лу Бисин из последних сил пытался открыть двери лифта пальцами, но его руки уже ослабли, и он лишь скользнул ногтями по гладкой поверхности…

Его руки медленно опустились, оставляя на дверях лифта следы крови.

В Седьмой Галактике продолжалось ожесточенное сражение АУГ и военного штаба, которое к этому моменту больше напоминало рукопашный бой древних людей. Несмотря на все усилия вооруженных сил Седьмой Галактики по удержанию пиратов, те все еще имели существенный численный перевес. Все планеты, спутники и космические станции галактики отчаянно нуждались в защите, поэтому армии пришлось разделиться.

Но даже разбитый камень все еще что-то весит.

Несчетное количество солдат молча испарились из внутренних сетей Седьмой Галактики, а точки, которые обозначали их на навигационных картах, гасли одна за другой, словно звезды в небе перед рассветом.

— Командующий, — обратился к Линь Цзинхэну один из охранников. — Нам пора. Пираты уже заметили, что беженцы направляются в Восьмую Галактику и начали перекрывать терминалы. Седьмой Галактике не устоять, и я сомневаюсь, что до нас доберутся еще гражданские корабли с мигрантами.

— Отправьте кого-нибудь к премьер-министру и сообщите ему, чтобы летел вперед… — Приказал Линь Цзинхэн, даже не обернувшись. — И свяжитесь с Туран.

Туран ответила молниеносно:

— Командующий.

Взгляд Линь Цзинхэна прошелся по кабине механоида Туран, и он заметил медицинскую капсулу позади капитана, в которой спал Лу Бисин. Тот был погружен в такой глубокий сон, что казалось, будто никогда не проснется.

— Моих рук дело, это просто седация, — невесело усмехнулась Туран. — Вы должны вернуться, командующий. Если бы прилетите целым и невредимым, то в худшем случае мне придется побриться налысо в качестве покаяния, а иначе Ректор Лу всю оставшуюся жизнь будет держать нож у моей шеи. Нельзя недооценивать инженера!

Линь Цзинхэн ответил короткой улыбкой:

— Когда вернусь, привезу тебе с собой парик из Седьмой Галактики… Капитан Туран!

— Да, сэр.

— Ты должна взорвать трансферные точки ровно через 20 минут, в независимости от того, успею ли я или оставшиеся беженцы их миновать. Сможешь?

— Так точно, — уверенно ответила Туран.

— Встретимся около секретного терминала, — на этих словах Линь Цзинхэн оборвал связь и повернулся Чжаньлу. — Как зовут этого генерала-самоубийцу из штаба Анкура?

— Он… — Начал было Чжаньлу.

— Впрочем, неважно, — отмахнулся Линь Цзинхэн. — Скажи этому неудачнику, чтобы передал командование армией.

— Сэр, генерал с кодовым именем «Впрочем, неважно» ответил, что без промедления исполнит любые приказы Серебряной Крепости, — спустя мгновение сообщил Чжаньлу.

— Вы пытаетесь играть в «вышибалу» в доме, сделанном из стекла, и все еще ожидаете, что враг будет следовать вашим правилам? — Линь Цзинхэн усмехнулся. — Идиоты, слушайте мои приказы!

Вооруженные силы Восьмой Галактики рванули прямо в центр пиратского флота, где застрял в окружении один из гражданских кораблей. Его пассажиры в неверии уставились на тяжелые механоиды, которые пронеслись прямо мимо их судна. Вскоре отряд Восьмой Галактики искусно прорезал формацию врага и объединился с остатками флота генерала «Впрочем, неважно», чтобы расчистить большую зону между механоидами АУГ.

— Не стойте на пути, тупые псы, — резко произнес Линь Цзинхэн.

Пираты собрались и приготовились к атаке, словно ястребы, учуявшие запах мертвой плоти, и последовали вслед за Линь Цзинхэном, оставляя трансферный терминал позади. Отряды, которые АУГ направила охранять терминалы, были небольшими, и военный штаб Седьмой Галактики разделился на две команды, чтобы напасть на них, пока Линь Цзинхэн уводил за собой основные силы пиратского флота.

Ситуация на поле боя мгновенно изменилась. С появлением отряда Восьмой Галактики односторонняя расправа АУГ над противником сразу остановилась.

Гражданские корабли, оставшиеся на территории Седьмой Галактики, словно стадо овец, поспешно бросились бежать, не дав АУГ возможности взять их в заложники. Очередная группа беженцев успешно добралась до терминалов и проскользнула на территорию Восьмой Галактики. Премьер-министр Хант отказался уходить первым и остался ждать на границе со своей охраной, пропуская вперед гражданские корабли.

Туран стиснула пальцами собственное запястье — оставалось всего 15 минут.

Суббота смотрел на невинное лицо девушки, появившееся перед ним на экране. Он уже не был уверен, видит ли он Минт или маленькую испуганную девочку внутри спасательной капсулы. Слова застряли у него в горле.

Он вспомнил послание незнакомца: «На твоем месте я бы не сильно доверял окружающим».

Минт взяла со стола стакан воды и отпила из него:

— Что случилось?

— …Ничего, — Суббота с тоской посмотрел на девушку и тихо добавил. — Просто захотел тебя увидеть.

— Ты что, дурак?! Мы сейчас чертовски заняты, ни у кого нет времени трепаться с тобой! — Минт в гневе прервала соединение.

В этот момент персональное устройство Субботы снова заморгало, и на него поступило еще одно сообщение от таинственного незнакомца: «Думаешь, я лгу? Почему бы тебе не спросить приютившего тебя Корову о том, кто предал твою семью?»

Бывший контрабандист все еще был заперт в подземной камере на собственной космической станции. После того, как Линь Цзинхэн вывез оттуда всех жителей и запасы, он превратил старую базу в тюрьму.

Суббота был не так далеко от того незаконного коридора, где располагалась станция. Когда его смена закончилась, он под благовидным предлогом покинул флот и вернулся туда, где вырос, чтобы найти пленного контрабандиста, который уже больше года не покидал свою камеру.

Увидев живого человека после месяцев, проведенных в одиночестве, Корова чуть не лишился рассудка от радости и тут же подполз к посетителю:

— Суббота! Суббота! Я знал, что у тебя огромное сердце, и ты придешь спасти меня! Я вырастил тебя, и наши семейные узы куда крепче уз крови, не правда ли? Ты простишь меня…

Сердце Субботы упало в желудок.

Тем временем до взрыва трансферных точек оставалось лишь 5 минут, но Суббота об этом ничего не знал.

«Я собираюсь улетать, а не то застряну в Восьмой Галактике», — от неизвестного отправителя снова пришло сообщение, которое тот сопроводил новым кодом сигнала связи. — «Хочешь узнать правду о Проекте «Нюйва»? Свяжись со мной».

Из темной бездны коварный демон будто шептал Субботе на ухо: давай, свяжись со мной…

Линь Цзинхэн реорганизовал флот военного штаба Седьмой Галактики и отвел армию пиратов как можно дальше от межгалактических терминалов.

Чжаньлу отправил всем выжившим пилотам координаты для экстренного прыжка.

До взрыва оставалась всего минута.

«Свяжись со мной…» — Суббота, ведомый этой русалочьей песнью, открыл код доступа к сигналу на дальние расстояния.

«Свяжись со мной…»

«Я ведь уже далеко от секретного терминала», — подумал Суббота. — «Если использовать внутренние трансферные точки галактики для установления связи, сигнал пройдет сквозь сети Седьмой и Восьмой Галактик, и риска рассекретить тайный терминал не будет».

Все тщательно обдумав, он применил код для установления связи.

В эту секунду Туран взорвала трансферные точки на границе с Седьмой Галактикой, как приказал Линь Цзинхэн.

Волны энергетических частиц мгновенно накрыли всю зону поражения, превращая в пыль космический мусор и оставшиеся снаружи трупы… Сигнал связи тут же выбило из внутренних сетей Восьмой Галактики, и он автоматически переключился на секретные трансферные точки.

Линь Цзинхэн приказал всем активировать экстренный прыжок в заранее согласованные координаты. Военный штаб Седьмой Галактики опустил орудия, направленные на пиратов, и тут же исчез с поля боя. Командующий заранее продумал путь к отступлению — после трех экстренных прыжков подряд они смогут использовать трансферные точки у внешней границы Седьмой Галактики и сбежать в Восьмую сквозь секретный терминал.

В это время другой флот АУГ, находившийся за пределами галактик, тихо приближался к терминалу. Они разделились на две группы — одна проскользнула сквозь спрятанный коридор внутрь Восьмой Галактики, а другая осталась поджидать военный штаб Седьмой Галактики в том месте, которое им пришлось бы в любом случае миновать. Они тщательно спрятали энергетические колебания своих механоидов и направили сотни боеголовок в сторону ближайшей трансферной точки.

Когда ничего не подозревавшие вооруженные силы Седьмой и Восьмой Галактик заканчивали прыжок сквозь этот трансферный портал, на него обрушился град пиратских ракет, в мгновение ока взорвавших его.

Сокрушительная огненная волна смела едва успевшие закончить перемещение механоиды, словно песчинки. Время и пространство исказилось от сильнейших энергетических колебаний.

Во сне Лу Бисин неосознанно продолжал бороться, будто его не отпускал какой-то жуткий кошмар. Его рука соскользнула с груди…

Что ему снилось?

Вырвется ли он из когтей этого страха?

Он еще не знал, что настоящий кошмарный сон его ждет впереди.

Прим.пер.: да ничего не буду говорить, я с вами вместе переживаю ((Том 4 на этом заканчивается, увидимся в 5-м!

Несчастный случай

— Союз традиционно использует вооружение и системы защиты самого высокого уровня. Именно внимание к этим областям применения технологий и позволило нам объединить все галактики в Межзвездный Союз…

Он слышал чей-то голос. Тот казался знакомым, глубоким и немного заунывным, словно говоривший был уже в возрасте.

Кто это?

— Но в последние годы я начал задумываться… А был ли мир, достигнутый таким объединением, действительно хорошей идеей… Когда лев перестает охотиться, его клыки теряют остроту. Мы все знаем, что армия тратит огромные суммы денег на разработку оружия и механоидов, и фабрики каждый год выпускают все новые и новые модели. Затем они расчехляют это оружие массового поражения на ежегодном параде в честь Дня Памяти, чтобы событие осветили средства массовой информации, а они продемонстрировали всему миру, как усиленно трудятся. Перепроизводство повсюду, включая армию. Но одновременно с этим, они не совершенствуют противоракетные системы и не обучаются военной стратегии, почему бы это? Потому что этим нельзя похвастаться, и такие разработки не производят должного впечатления. Мы живем в излишне спокойном мире без угроз извне. Вы ведь знаете про древних людей? Древняя земная эра была жутким временем — миллиарды людей жили на одной маленькой планете, чья территория была разделена между различными странами и нациями. Восток и Запад, Китай и Америка… на этой планете уживались сотни правительств. Борьба за ресурсы не прекращалась ни на секунду. Чтобы сводить концы с концами, людям приходилось работать по сто часов в неделю. Они становились друзьями, но могли на следующий же день подставить друг друга. Были и те, кто не мог позволить себе даже удовлетворение базовых потребностей. Наши предки каждый день ложились спать, беспокоясь о своих ушлых и расчетливых соседях. Когда в следующий раз пойдете в исторический музей, попробуйте спросить наших предков, посмели бы они выставлять свое новейшее вооружение напоказ. Что касается нас, то такого понятия как «нация» более не существует, а вместе с ней в небытие ушла и «национальная безопасность». Если хотите знать, то на мой взгляд причина упадка Союза в почетном выпускнике вашей академии — Лу Сине. Он разбил пиратские войска и так напугал их, что они теперь скрываются в тени, словно демоны из древних легенд, которые никогда не спускались на землю. Разве кому-то из вас пришло бы в голову рыть ямы вокруг дома, чтобы защититься от демонов? Эй, молодой человек! Проснись… Да-да, ты, в самом углу на заднем ряду, Цзинхэн… Линь Цзинхэн!

Точно, это же был урок истории военной теории в Академии Черной Орхидеи. На первое занятие ректор пригласил Адмирала Вульфа, чтобы тот провел лекцию в главном зале учебного заведения.

Сам по себе теоретический курс был не так плох, но зачем им еще и история? Будучи упрямцем, точно знавшим, какой областью знаний он интересуется, Линь Цзинхэн выбрал эту лекцию, чтобы подремать. Но к сожалению, он был знаком с приглашенным лектором, поэтому не мог скрыться от взгляда старого адмирала. Студент, сидевший рядом, пихнул его локтем, чтобы разбудить, и металлический значок на его форме уколол Линя в висок, мгновенно разбудив.

Виски Линь Цзинхэна пронзила острая боль. Кровь, стекавшая со лба, застила ему глаза, и он с трудом определил, что находится в спасательной капсуле. Онемение одновременно со жгучей болью распространилось по всему его телу, и это чувство было последней ниточкой, связывавшей его с реальностью. Зона поражения взрыва около трансферной точки была чудовищной, и все произошло слишком быстро, поэтому практически все механоиды вооруженных сил Седьмой и Восьмой галактик попали в его эпицентр. Смертоносная энергетическая волна разбила вдребезги и защитные поля, и сами корпуса кораблей… все вокруг превратилось в пепел

В последнее мгновение Чжаньлу, игнорируя приказы хозяина, перешел в экстренный режим и превратился в спасательную капсулу, обернувшись вокруг Линь Цзинхэна.

— Сэр… сэр…

Линь Цзинхэн хотел пошевелиться, но не мог. Он ничего не чувствовал ниже груди и был не в силах ответить Чжаньлу, поэтому лишь подал ИИ слабый сигнал сквозь ментальную сеть.

Он был в полусознательном состоянии, и ему казалось, что его душа вот-вот отделится от тела. Он не различал прошлое и будущее, но как ни удивительно, именно в этот момент ему многое стало кристально ясно.

Он вспомнил эту общую лекцию, на которой его вызвали отвечать перед всем классом.

Старый адмирал нарочно выбрал его, попросив юного студента рассказать, что тот думает о теории «великого объединения». Если бы Линь Цзинхэн неверно ответил, то завалил бы предмет, и ему пришлось бы заново проходить весь курс.

Четырнадцатилетний Линь Цзинхэн еще не до конца проснулся, когда поднялся с места, и тем более не ухватил ничего из того, что до этого рассказывал Вульф. Ему оставалось только выкручиваться на месте.

— Великое объединение… у него много социальных аспектов, — высокомерно ответил упрямый студент. — Например… ну, например, гориллы имеют с нами очень много общего…

Класс взорвался хохотом.

— …Что в этом смешного? Это доказанный факт. Или вы все надышались гелием? Желание разрушать и страх смерти высечен в наших генах, поэтому мы объединяемся в сообщества, чтобы бороться против внешнего врага, даже если жизни отдельных людей при этом в опасности. Эта одна из основополагающих особенностей человека. Когда древние говорили о «патриотизме» и «борьбе за свой народ», для этого были не только политические и экономические причины, все это заложено в нас природой. В теории, внутренний и внешний конфликты, с которыми сталкивается правительство, — это две стороны одной медали. Общество без внешнего врага похоже на резервуар с водой, ограниченный в своем объеме. Как только давление возрастает, он становится нестабильным и трещит по швам…

Остальные студенты тут же начали возражать, не дав юноше договорить:

— Да где ты увидел нестабильность?

Линь Цзинхэн все еще был сонным после того, как задремал в своем кресле, поэтому с трудом ухитрился ухватить суть вопроса и начал импровизировать. Но большая часть его слов не имела под собой никакой доказательной базы, поэтому он вряд ли смог бы углубиться в эту дискуссию. Почувствовав нараставшее раздражение, он прибегнул к своей обычной тактике — нацепил высокомерное выражение лица и повернулся к одноклассникам:

— Вы что, не знаете, что значит «в теории»? Даже Академия Черной Орхидеи — элитное учебное заведение лишь «в теории», иначе как бы сюда приняли такое количество идиотов? — Его оскорбительный тон спровоцировал горячий спор, и вскоре учебная дискуссия переросла в словесный поединок, в который оказались втянуты сразу все студенты.

Лишь старый адмирал, стоявший на сцене, промолчал. Он закрыл глаза на нарушение дисциплины и тихо поставил юноше высший балл за выступление на лекции.

Где ты увидел нестабильность?

Спокойствие Союза держалось на двух опорных точках. Первой была колыбель Эдема, которая обеспечивала населению обманчивое чувство комфорта. Второй — ложная Декларация Свободы, восхваляемая Союзом, которая дарила избалованным Эдемом детям чувство принадлежности к чему-то важному и не давала им очнуться от прекрасного сна, где миром правили героизм и справедливость.

Тридцать лет спустя Линь Цзинхэн обернулся назад. Его взгляд пронесся сквозь время и расстояние, и он снова увидел себя на этой полуденной лекции, которую проводил Адмирал Вульф.

Он понял: «Это были вы. Вы стояли за всем, что творил АУГ».

С расстояния восьми галактик этот человек осторожно направлял войну в нужное ему русло… тот самый человек, который был учителем и Лу Синя, и самого Линя.

Но почему? Лу Синь до самой смерти никому не показал список, содержавшийся в «запретном плоде», неужели все потому, что и имя адмирала в нем числилось?

Вся эта катастрофа вовсе не была результатом двойной игры Анкура, взявшегося за руки с демонами.

Существование «запретного плода» случайно раскрылось, и Вульфу надо было избавиться от программы — уничтожить ее на корню, не оставив ни единого следа.

Что касается АУГ, то, вероятно, они тоже когда-то были группой людей, поклявшихся изменить мир к лучшему, но со временем превратились в кучку идиотов, способных лишь нести разрушение. Для адмирала из Города Ангелов эти психопаты потеряли всякую ценность, как только вышли из-под контроля.

В этом замысловатом сценарии пиратам АУГ была отведена роль отчаянных злодеев. Линь Цзинхэн и Анкур напротив играли «героев», защищавших людей. Два трагических героя до последнего работали вместе, а затем испарились без следа вместе с «запретным плодом». В это время АУГ могла изнутри заново построить свою структуру, пока самые опасные пешки в этой игре воевали на передовой Седьмой Галактики.

Вульф убивал и затыкал людям рты, но Союз все равно был в гневе и раздражении. Падение Комитета Эдема и кровопролитное сражение в дальних галактиках обязательно объединит вооруженные силы Союза и военные комитеты галактик. Глупым бешеным псам из АУГ переломают лапы в сражении на границе Седьмой и Восьмой галактик, так что потом посадить их на цепь будет проще простого. Чем не счастливый финал этой постановки?

«Адмирал, такой сценарий вы написали для этого мира? Предал ли вас построенный вами же Союз, или все было наоборот?»

Он был основателем Союза, и если даже кто-то вроде него мог отринуть Декларацию Свободы и пойти наперекор собственным мечтам и стремлениям… Лу Синь, Серебряная Десятка и все остальные, кто все это время проливал свою кровь в космических сражениях… За кого или за что они вообще боролись?

Линь Цзинхэну показалось, что его душа разбилась на осколки, а затем отказало и тело.

Чжаньлу заговорил своим привычным спокойным голосом, будто ничего и не произошло:

— Сэр, мой основной процессор серьезно поврежден и более не подлежит ремонту. Температура продолжает расти, и я предполагаю, что полностью растаю примерно через минуту. Более 80% моего трансформируемого корпуса было разрушено во время взрыва трансферной точки, и я более не способен открыть защитное поле. Вскоре вы останетесь один на один с волной высокоэнергетических частиц, распространяющихся от места взрыва. Простите меня, я больше не смогу вас защитить.

«Чжань… лу…»

— Пожалуйста, позвольте мне в последнюю минуту моей жизни поблагодарить вас. Спасибо за вашу щедрость и терпение в отношении меня. Зачастую я не способен понять вашего необычного чувства юмора, но если однажды представится возможность, я надеюсь, что смогу дополнить свою базу данных. Командующий Лу Синь оставил со мной прощальное сообщение, которое попросил вам передать, если меня когда-нибудь не станет. Он хотел, чтобы я сказал вам: «Я люблю тебя, мое дитя. Люблю как собственного сына. Я хотел бы, чтобы Союз процветал и пребывал в мире, а еще — чтобы ты был счастлив и жил в безопасности. Если обоим желаниям не суждено сбыться, то второе для меня куда важнее — ты моя гордость и радость моей жизни».

Передав сообщение, Чжаньлу на несколько мгновений замолчал. Возможно, Линь Цзинхэну просто показалось, но Чжаньлу тихо вздохнул:

— …Прощайте, сэр. Надеюсь, вы будете по мне скучать.

Линь Цзинхэну пришлось собрать все оставшиеся силы, чтобы пошевелить пальцем. Переломанные кости почти не давали ему двигаться, поэтому он лишь скользнул кончиком пальца по стенке спасательной капсулы… этот удивительный и драгоценный ИИ больше никогда не заговорит с ним, как человек.

Но ему все еще нужно было вернуться.

Линь Цзинхэн цеплялся за эту мысль: он обещал кое-кому, что вернется, несмотря на то, насколько далеко ему придется уйти, если этот человек все еще будет там, в Восьмой Галактике.

Лу Бисин до сих пор ждал его. Он не мог позволить тому, что произошло с ним 30 лет назад в медицинской капсуле, случиться с Лу Бисином.

Командующий изо всех сил пытался подняться, но его изувеченное тело было неспособно двинуться с места. Теперь даже очень постаравшись, он уже не мог пошевелиться.

«Почему душа должна быть заперта в теле и не может, словно электромагнитные волны, улететь и вернуться домой?»

Ментальная сеть Чжаньлу уже угасла и растворилась в бесконечном космосе. От его корпуса остался лишь последний тонкий защитный слой, все еще мерцавший в темноте.

Затем, словно свеча, которую задул порыв ветра, он тоже исчез.

Когда Линь скитался по вселенной, полный ненависти и гнева, и ввязывался в ситуации, которые могли стоить ему жизни, проклятая нить судьбы снова и снова возвращала его в мир живых.

Но как только он наконец нашел место, ради возвращения в которое был готов рискнуть всем, и человека, которого не хотел отпускать до конца жизни, нить внезапно оборвалась.

С самого рождения вся его жизнь была чередой «несчастных случаев».

***

Союз официально объявил о начале Эры великого объединения. С тех пор, как мирную жизнь граждан разрушило вторжение пиратов, прошло уже полтора года, и люди все это время сохраняли в душе надежду и веру в славу Межзвездного Союза. Все еще находились те, кто называл братьями по оружию даже живущих в других галактиках людей и были готовы проливать за них кровь.

Теперь Новая звездная эра осталась в прошлом: вместе с последним командующим — а одновременно последним глупцом, всем сердцем любившим Союз и верившим, что тот еще может процветать… последним упрямым идиотом, цеплявшимся за Декларацию Свободы, — все, что составляло ушедшую эпоху, после взрыва растворилось в холодном космосе.

Цивилизация, созданная Союзом, — массовая галлюцинация, в которой счастливо существовало человечество, — наконец раскололась на куски.

***

Информация о засаде возле трансферного портала не была оперативно отправлена в Восьмую Галактику. После того, как Туран взорвала трансферные точки на границе Седьмой Галактики, связь Линь Цзинхэна с Восьмой Галактикой временно прервалась.

Туран оставалась на месте, избавляясь от последствий взрывов, и одновременно поддерживала связь с патрулем, который охранял секретный терминал.

— Мы ожидаем прибытия Командующего Линя и остальных членов группы примерно через шестнадцать часов. Всем отрядам, не задействованным в устранении последствий взрывов, — направиться навстречу, чтобы сопроводить их на случай нападения пиратов, — отдав приказ, капитан на несколько мгновений замолчала, и ее внезапно охватило странное чувство.

Она оглядела окрестности сквозь ментальную сеть механоида и подумала: «Наверное, это потому, что мы все-таки это сделали».

Обрыв отношений с Союзом был похож на перерезание пуповины — процесс был неприятным, иначе и быть не могло.

Вооруженные силы Восьмой Галактики выполнили ее приказ и проследовали к секретному терминалу.

— Мне кажется, теперь все будет просто, — обратился Проныра к Одноглазому Ястребу сквозь внутренний канал связи. Вокруг постепенно собирались отряды солдат со всей галактики. — Объединенные Силы Самообороны разделятся на две группы. Одна будет патрулировать зону возле этого терминала, а вторая поддерживать порядок внутри галактики. Пусть у нас не так много людей, и половина из них неудачники, для этого солдат должно хватить. Кроме того, есть еще Серебряная Десятка. Думаю, на какое-то время воцарится спокойствие.

Одноглазый Ястреб с усмешкой ответил:

— Когда я правил на Кайли, я думал точно так же. И знаешь, что потом случилось? Безо всякого предупреждения планету накрыла смертоносная буря, поглотившая ее целиком. Нечего и говорить о процветании и спокойствии — тогда вся планета погибла в мгновение ока!

— Старик Лу, — ухмыльнулся Проныра. — Я думал, мы решили наши разногласия еще на старой базе Коровы.

— Да, так и есть, — ответил Одноглазый Ястреб. — Если бы не решили, я бы не болтал с тобой сейчас, а уже запустил в тебя боеголовку. Но кто сказал, что я не могу к тебе придираться после установления перемирия?

Проныра:

— …

Одноглазый Ястреб вздохнул и сменил тему:

— Хотя трансферные точки взорваны, на восстановление порталов уйдет чуть меньше столетия. Мы, вероятно, уже не застанем это время, но более молодые обитатели галактики вполне могут. Если все будут думать как ты, то к моменту, когда трансферные точки снова откроются, эту молодежь может ожидать град вражеских ракет, а они не будут к этому готовы… Почему ты не можешь подумать наперед, старый бездельник? Даже этот парнишка по имени Суббота куда дальновиднее тебя. Кстати, где он? Он все еще не вернулся, нежели тоже пытается отлынивать от работы?

Не успел Проныра открыть рот, чтобы ответить, как сработало предупреждение о приближении волны энергетических частиц со стороны секретного терминала.

— Быстро они, — удивленно прокомментировал Проныра. — Вот что значит элитные войска Союза…

— Осторожно! Беги! — Перебил его Одноглазый Ястреб.

Система безопасности терминала сработала еще до того, как Одноглазый Ястреб договорил, но смогла выдать предупреждение лишь единожды. В следующее мгновение из трансферной точки на входе в терминал на них обрушились боеголовки врага, а за ним появился и вооруженный флот механоидов. Противник тут же атаковал отряды Проныры и Одноглазого Ястреба, которые находились ближе всего к терминалу.

Больше половины механоидов отряда Проныры тут же воспламенились, а Одноглазому Ястребу оставалось лишь в панике уклоняться от смертоносных ракет.

— На нас напали!

Никто не ожидал такого поворота событий и не понимал, каким образом были рассекречены координаты секретного коридора. Флот Восьмой Галактики, патрулировавший территорию, тут же растерялся.

«Как такое могло произойти? Где Линь Цзинхэн?»

Одноглазый Ястреб заорал в канал связи:

— Свяжитесь с Туран и командным пунктом!

Туран поспешно вскочила но ноги.

Восьмая Галактика сейчас напоминала закрытый ангар, полный перепуганных овец. Что случится, если в него внезапно ворвется стая волков?

Одноглазый Ястреб не хотел об этом даже думать.

Флот АУГ воспользовался растерянностью противника и занял атакующую позицию в битве, в клочья разорвав своими острыми когтями первую линию обороны патруля. Зону секретного терминала накрыло тяжелым облаком дыма, а пираты уже прорвались сквозь отряды Восьмой Галактики и направились прямо в центр галактики, не обращая никакого внимания на слабые попытки патруля остановить вторжение.

— На что вы пялитесь, остановите их! — Скомандовал Одноглазый Ястреб.

— Задержите их на 20 минут, я уже отправляю подкрепление, — приказала Туран. Все механоиды Объединенных Сил Самообороны получили предупреждение о нападении врага. Туран казалось, что слова застревают у нее в горле. — Отправьте сигнал связи на дальние расстояния, найдите Командующего Линя!

— Капитан, отправка сигнала может рассекретить…

— Нас уже обнаружили!

Туран знала, каким маршрутом планировал вернуться Линь Цзинхэн. Координаты всех трансферных точек, которые он должен был пройти, были ей хорошо известны, поэтому теоретически командующей должен был мгновенно получить запрос.

Но ответа с его стороны не последовало.

Руки Туран уже начали дрожать, и она бросила взгляд в сторону Лу Бисина, который все еще был под действием седативного препарата. Ее сердце упало в желудок, и она спросила:

— Где премьер-министр?

— Механоид премьер-министра пострадал от пиратских пушек частиц во время отступления из Седьмой Галактики. Он не успел вовремя увернуться. Сейчас он без сознания в медицинской капсуле.

— Капитан, — вмешался один из инженеров. — Суперкомпьютер в доме Ректора Лу внезапно выключился.

Чжаньлу!

— Капитан, мы выслали шесть сигналов связи на дальние расстояния, но ответа так и не получили.

Хотя вооруженные силы Восьмой Галактики были основаны на костяке Девятого Отряда Серебряной Десятки, большинство оставшихся в галактике солдат были новичками, нанятыми из местных жителей. Половина элитных войск Девятого Отряда последовала за Линь Цзинхэном в Седьмую Галактику, и если они…

Туран застыла, побледнев, и с полминуты молчала.

Затем она, наконец, собралась с мыслями и приказала:

— Взорвите секретный терминал.

— Капитан! Командующий Линь и остальные…

— Мне что, полагаться на вас, неудачников, когда речь идет о противостоянии вторжению пиратов? Исполнять приказ! — Взревела Туран.

Суббота все еще ждал сообщения от таинственного незнакомца, но тот перестал отвечать, как только канал связи был установлен. Услышав сирены, предупреждавшие о нападении врага, Суббота почувствовал, что они, словно острые ножи, насквозь пронзили его тело.

Он запрыгнул в механоид, поспешно собрал свой отряд и направился передовую. Еще до того, как он сквозь ментальную сеть увидел, что творится на поле боя, механоид уже зафиксировал энергетические волны, вызванные взрывами.

Что случилось?

В глубине души он уже знал ответ, но не хотел признавать этого. Дрожа от страха, он связался с коммуникационным центром:

— Минт, что происходит?

— Не знаю, по непонятным причинам координаты секретного терминала были обнаружены. АУГ отправила в галактику огромный флот, и мы никак не можем связаться с Командующим Линем.

Суббота округлил глаза.

«Это из-за меня? Потому что я принял сигнал связи на дальние расстояния?»

Отряд Субботы первый прибыл на подмогу. Он с ужасом наблюдал, как пиратский флот атакует механоиды Восьмой Галактики, похожие на крохотных насекомых. Враг уничтожал приближавшиеся к нему корабли один за другим, будто втаптывая в землю беспомощных муравьев.

Субботе показалось, что все его тело сковало чудовищной болью, а сознание разорвалось на сотню кусочков.

В этот момент от Туран поступил приказ о взрыве терминала.

— Капитан, АУГ использует прерыватели сигнала, мы не можем дистанционно запустить детонацию!

— Тогда сделайте это вручную! — Ответила Туран.

Суббота с ревом бросился прямо в центр пиратской формации. Его подчиненные на мгновение растерялись, а затем последовали за ним, более ни секунды не сомневаясь. Мимо механоида Субботы проносились обломки кораблей, а самому мужчине казалось, что его тело объято огнем — несколько раз он уже думал, что погиб, но открыв глаза, понимал, что продолжает лететь вперед. В его ушах пульсировали сигналы тревоги, а товарищи по оружию, следовавшие за ним, из последних сил пытались сдержать огонь противника.

Отряд Субботы погиб под обстрелом врага, но его место тут же заняли другие механоиды подкрепления.

Суббота на полной скорости влетел во входную точку терминала, отстыковал арсеналы и запустил самоуничтожение своего механоида…

Теперь Восьмая Галактика действительно была изолирована от остального мира.

Прим.пер.: у переводчика глаза на мокром месте…

Глава 120 - Долгая зима Восьмой Галактики

Лу Бисину снился странный сон. События в нем не были последовательными, но, кажется, он вернулся в детство, когда не мог свободно передвигаться, и его конечности словно были крепко связаны невидимыми веревками.

Он прекрасно знал себя — ему не были свойственны такие качества, как одержимость или непримиримость. Наоборот, он от природы был гибким и легко ко всему приспосабливался. С чем бы Лу Бисин ни столкнулся, он всегда находил что-то хорошее в происходящем и не сильно погружался в неприятные детали ситуации, поэтому для него подобные сны были большой редкостью.

Одновременно ему будто что-то шептало из темноты, что нужно проснуться, проснуться как можно скорее…

Лу Бисин попытался вырваться из оков и почувствовал, что позади него что-то рухнуло. Он наконец освободился и тут же обернулся — тем, что придавливало его к земле до этого, была большая могильная плита, которая теперь рассыпалась в пыль. Мужчина некоторое время удивленно смотрел на то место, где только что был тяжелый камень, но не успел он задуматься о смысле произошедшего, как его инстинкты подсказали ему быстрее бежать к источнику света.

Лу Бисина ослепила яркая вспышка, и его ноги наконец коснулись земли.

Медицинская капсула уже вылечила его поврежденные пальцы и вывела остатки седативного препарата из его организма. По идее, сейчас он должен был чувствовать себя превосходно, но вместо этого его сердце гулко колотилось о грудную клетку. Тяжелые удары доставляли дискомфорт — как будто в груди застряло что-то острое, и его сердце пыталось выпрыгнуть наружу.

— Ректор Лу… Ректор Лу проснулся!

Лу Бисин поспешно поднял голову и понял, что находится в командном пункте военной базы Города Млечного Пути.

— Ректор Лу, — перед ним на экране появилось лицо Туран. Она все еще была на борту механоида и выглядела крайне удрученно.

Стоило Лу Бисину взглянуть на нее, как его воспоминания мигом вернулись. Верно, ведь это Туран усыпила его с помощью препарата.

Его веки дернулись от гнева — он все еще был живым человеком, пусть и более собранным и спокойным, чем большинство. Не было ничего удивительного в том, что он рассердился.

Тем не менее, он не привык ругаться без серьезного повода, поэтому лишь холодно смотрел на Туран, ожидая, пока та объяснится.

Туран не знала, с чего начать, и неосознанно решила избегать самой важной темы:

— Во время эвакуации механоид премьер-министра попал в серьезную переделку, поэтому господин Хант сейчас без сознания в медицинской капсуле. Капсула провела полную диагностику его организма и обнаружила опухоль в мозге…

— Это серьезно? — Нахмурился Лу Бисин.

— Не очень, — голос Туран звучал сдержанно и мягко. Внезапно она больше не напоминала безжалостного солдата, а скорее смахивала на медсестру-новичка. — Придется провести небольшую процедуру, вот и все. Но Эдвард Хант уже немолод, у него есть и другие проблемы со здоровьем, поэтому ему понадобится время, чтобы набраться сил. Мы надеемся, что ты сможешь временно исполнять обязанности премьер-министра…

Лу Бисин уловил, как тон Туран едва заметно изменился, и его сердце пропустило удар, поэтому он прервал ее монолог:

— Сколько времени я проспал? Премьер-министр вернулся, но где Линь?

Туран потеряла дар речи.

Лу Бисин несколько секунд внимательно смотрел ей в глаза, а потом сел в капсуле. В этот момент механоид Туран выдал предупреждение:

— Внимание, зафиксирован всплеск энергии, зафиксирован всплеск энергии…

— Капитан, теперь, когда их путь к отступлению отрезан, они паникуют! Они могут попробовать силой прорваться сквозь нашу защиту!

— Прорваться, твою мать! — Выражение лица Туран мгновенно изменилось, и на нем снова появилась воля к борьбе. — Если эти пираты не погибнут, вы все за это расплатитесь собственными жизнями!

— Капитан, отряд авангарда АУГ сейчас в четверти дня полета от нас и приближается.

Внезапный поворот событий спас Туран, потому что она не знала, что сказать Лу Бисину. Вместо этого она сосредоточилась на сражении:

— Принято, разогревайте пушки частиц. Отряд номер 4 — Фуко — отправляйтесь к трансферной точке 573…

Лу Бисин встал на ноги и оттолкнул от себя охранника, который следовал за ним по пятам, а затем, используя права администратора, вывел на экран записи командного пункта, в которых содержались все последние события.

Он быстро пробежался взглядом по сложным отчетам: большое количество беженцев из Седьмой Галактики прибыло в Восьмую, Линь Цзинхэн приказал взорвать трансферные порталы… координаты терминала на другой стороне галактики были рассекречены, пираты АУГ вторглись в Восьмую Галактику…

Пираты появились слишком внезапно — около терминала в этот момент были лишь отряды Проныры и Одноглазого Ястреба. Двадцать восемь крошечных механоидов и два среднего размера, патрулировавшие зону, на протяжении 20 минут сдерживали вражеский флот, пока не прибыло подкрепление. Связь практически со всеми пилотами оборвалась…

Чтобы отрезать АУГ путь к отступлению, отряд из четырнадцати механоидов ворвался в самый центр пиратской формации, и Суббота взорвал секретный терминал, пожертвовав собственным кораблем…

Лу Бисин читал невероятно быстро, но сколько бы он ни пытался, никак не мог понять смысла тех строк, которые сейчас были перед его глазами.

Он еще раз тщательно прочитал каждое слово и начал разбирать фразы на составляющие, чтобы наконец осознать их смысл.

«Связь с Одноглазым Ястребом… потеряна. С кем потеряна? Что значит «связь потеряна»? Неужели сигнал опять был заблокирован? Это очень усложнит ситуацию на поле боя, надо немедленно разобраться с проблемой. Суббота… взорвал секретный терминал… Взорвал… взорвал… А где Линь Цзинхэн? Почему ничего не сказано о его местоположении?»

— Ректор Лу! — Охранник, стоявший рядом, положил ему руку на плечо.

Лу Бисин сейчас чувствовал себя ИИ, у которого случилось короткое замыкание — он не мог вырваться из хватки телохранителя, поэтому просто вежливо улыбнулся.

При виде этой улыбки охранник содрогнулся от ужаса:

— Вы… вам нужны успокоительные?

В голове Лу Бисина проносились сотни мыслей: «Что мне делать? Я должен что-то сделать».

— Успокоительные не нужны, — сказал он почти шепотом, как будто говорил сам с собой. — Премьер-министр… разве он не попросил меня временно… а что он попросил меня сделать?

На другой стороне экрана Туран все еще не могла заставить себя смотреть на него и вместо этого приказала своим подчиненным:

— Начать обстрел!

По ее команде все вооруженные силы Восьмой Галактики открыли огонь по вражескому флоту. Пираты немедленно развернулись, чтобы отступить, но около взорванного терминала их уже поджидала Фуко — флот АУГ оказался зажат с двух сторон.

Разве они не говорили, что элитные войска Восьмой Галактики практически уничтожены?

Разве не называли остатки вооруженных сил галактики горсткой неудачников и новичков?

Пираты АУГ, по стечению обстоятельств оказавшиеся в Восьмой Галактике, никак не могли взять в толк, как эти бестолковые отбросы, которые до приема на службу даже не умели читать, могли так четко выполнять все приказы, как будто были солдатами профессиональной армии.

Просто они не знали, что эти люди были в настолько отчаянном положении, что были готовы рисковать своими жизнями, словно их ничто не держало на этом свете.

— Ректор Лу, вы…

— Соедини меня с моей командой инженеров, — Лу Бисин наконец ухватился за одну мысль, которую смог вычленить из каши в своей голове. Словно ребенок, боявшийся привидений и идущий в одиночестве по темной улице с фонариком в руках, он сосредоточился на дороге впереди и больше ни на что не обращал внимания. — Министерство инженерии, это я. Пожалуйста, подтвердите, что все корабли беженцев успешно приземлились. Если нет, свяжитесь с космическими станциями и выберите одну, на которой посадите все оставшиеся судна. На следующие 20 часов любые полеты внутри Восьмой Галактики будут запрещены. Всем инженерам использовать код к внутренним сетям Объединенных Сил Самообороны, как пароль для пролета. Любые неизвестные механоиды, корабли и другие летающие объекты должны быть немедленно уничтожены. Мы теперь изолированная территория и не можем позволить ни одному пиратскому кораблю остаться внутри.

Закончив давать инструкцию, Лу Бисин махнул рукой охраннику:

— Соедини меня с Министерством социального развития, — молодой ученый дождался, пока связь установилась, и продолжил. — Это я. Мне нужно приблизительное количество беженцев, прибывших из Седьмой Галактики.

— По предварительным оценкам, — ответил сотрудник на другой стороне. — Более восьми миллиардов человек.

— Хорошо, — кивнул Лу Бисин. — Постарайтесь подготовить план сбора личных данных беженцев и миграционных процедур — вы должны приступить к работе сразу после того, как будет снят запрет на полеты. Кроме того, нужно разработать еще как минимум три запасных плана, они нам понадобятся, когда мы будем решать вопросы с размещением прибывших.

Охранник, стоявший рядом, с тревогой спросил:

— Ректор Лу, вы уверены, что вам не нужно отдохну…

— Премьер-министр попросил меня взять руководство на себя, я не могу его подвести, — Лу Бисин говорил так размеренно и осторожно, словно эта задача была его сокровищем, его жизнью… его последним лучом надежды. — Пострадали ли министр финансов и советник по планированию? Если нет, попросите их, пожалуйста, нанести мне визит. Изоляция Восьмой Галактики означает, что нам нужно перейти на полное самообеспечение, но наша экономика все еще хрупка, а теперь придется взять на себя заботу о восьми миллиардах беженцев…

Внезапно его мысли прояснились. Он почувствовал, что неподъемный груз ответственности за всю Восьмую Галактику лег на его плечи — ему предстояло решить множество задач, и на отдых времени не оставалось. Лу Бисин глубоко вздохнул и поднялся:

— Не ходите за мной по пятам. Простите, не могли бы вы дать мне что-нибудь, что поможет мне сконцентрироваться? Чашку чая, кофе или ампулу релаксанта… пойдет что угодно.

Внезапные события, произошедшие в Восьмой Галактике, запустили цепную реакцию проблем, и у Лу Бисина не было даже времени сделать глоток воды. Он поочередно проводил совещания с ведомствами и министерствами, которые были абсолютно растеряны, приводил их в чувства и организовывал эффективную работу. Следуя его указаниям, сотрудники смогли снова выполнять свои обязанности, как будто ничего и не произошло, сосредоточившись на решении текущих задач.

Двадцать часов спустя…

Суббота выбрал верный момент, чтобы взорвать терминал, поэтому большая часть флота АУГ не успела проникнуть на территорию Восьмой Галактики. Команда инженеров объединилась с разгневанными солдатами вооруженных сил, и вместе они быстро зачистили зону от оставшихся пиратов.

— Ректор Лу, — обратился к нему солдат через канал связи.

Лу Бисин слегка повернул голову, на нем все еще были наушники, с помощью которых он проводил совещание с сотрудниками:

— Что случилось?

— Капитан Туран сообщает, что все пираты…

Лу Бисин прервал его на середине фразы:

— Понятно, наведите порядок на поле боя. Не позволяйте обломкам кораблей угрожать безопасности внутренних терминалов галактики. Всех пленных отправьте в Первую тюрьму и как можно скорее подготовьте списки погибших.

Произнеся последние слова, Лу Бисин почувствовал, как его сердце упало в желудок.

Он вскинул голову, будто внезапно что-то осознав, и растерянно уставился на солдата, выражение лица которого стало трудночитаемым.

Списки погибших… Лу Бисину вдруг показалось, что за этими словами скрывается нечто ужасное.

«Я забыл о чем-то?» — Удивленно подумал он.

— Ректор Лу, с вами хочет поговорить Капитан Туран.

Лу Бисин неосознанно сделал шаг назад — внутреннее чутье подсказывало ему, что он совсем не хочет сейчас общаться с Туран. Но не успел он отказаться, как на экране перед ним уже показалось лицо капитана.

Она сняла с головы берет — от долгого ношения головного убора ее волосы были примяты, и именно поэтому она так ненавидела короткие стрижки. Раньше Командующего Линя раздражало, что она тратит время на такую ерунду, поэтому он придирался к ее внешнему виду и заставлял ее коротко стричься… но, вероятно, этого больше не повторится.

Даже если в будущем она отрастит волосы по щиколотки, никто не будет за это ее ругать.

Глаза Туран были красными, а губы потрескались. Спустя 20 часов она наконец снова увидела Лу Бисина на коммуникационном экране. Она стояла, не двигаясь, в то время как Лу Бисин застыл в своем кресле — между ними повисло напряженное молчание.

Туран прижала берет к предплечью и произнесла:

— Ректор Лу, мы получили подтвержденные данные, что первые два отряда патруля, атакованные пиратами, как и первый прибывший на поле боя отряд подмоги, были полностью уничтожены. Мы собрали останки их кораблей и тел на месте сражения.

У Лу Бисина слегка дернулся глаз.

Туран продолжала:

— Ректор Лу, мне очень жаль, я…

— О, — Лу Бисин заставил себя коротко кивнуть, хотя его шея была так напряжена, словно заржавела. — Понимаю, ты имеешь в виду Субботу, Проныру и…

Кто там был еще? Он же видел имя в записях, но теперь никак не мог вспомнить.

— Также… Одноглазый Ястреб.

Глаза Лу Бисина расширились, и его затрясло.

Туран наконец смогла произнести это имя перед ним, и решила выложить все как есть:

— Есть еще одна вещь, о которой я пока не смогла тебе сказать. Во время возвращения Командующего Линя, мы потеряли с ним связь. Позже, когда в Восьмую Галактику вторглись пираты, Чжаньлу у тебя дома отключился.

Все в командном пункте задержали дыхание, ожидая реакции Лу Бисина. Морально они уже подготовились запихнуть его в медицинскую капсулу, если молодой мужчина не справится с новостями.

Они ждали целых пять минут, но Лу Бисин никак не реагировал. Он остался сидеть на месте и спокойно произнес в гарнитуру:

— Прошу прощения, подождите меня.

Все, произошедшее за последние 48 часов, было абсолютно разрушительным. Каждое из событий само себе могло сломать любого человека и загубить его психику, но они еще и случились одновременно. Как если бы он лежал на кровати, набитой иголками, впивавшимися во все части тела, — через некоторое время появлялось странное онемение.

…До тех пор, пока он не двигается и не думает об этом, он способен сохранять хрупкий баланс.

Туран подозревала, что он даже не осознал сказанного ею, и решила говорить прямо, даже если это окончательно подкосит молодого мужчину:

— Ректор Лу, координаты терминала были рассекречены. Мы подозреваем, что Командующий Линь и его отряд на обратном пути попали в западню пиратов…

Лу Бисин внезапно перебил ее:

— Подожди, что ты только что сказала? Чжаньлу отключился?

Туран молча открыла рот.

Лу Бисин поднялся из кресла, словно во сне:

— Как он мог отключиться в такой момент? У меня для него еще много работы, я пойду и проверю, что с ним.

Закончив говорить, он развернулся и пошел к выходу.

Туран бросила быстрый взгляд на солдата, стоявшего неподалеку:

— Чего ты ждешь, где медицинская капсула?

Солдат послушно побежал за оборудованием, а остальные присутствующие растерялись, не зная, стоит ли им снова накачать исполняющего обязанности премьер-министра седативными препаратами. Но внезапно у самой двери Лу Бисин потерял равновесие. Он инстинктивно ухватился за дверной проем, но все равно не удержался на ногах, наконец упав на пол и ударившись коленом о жесткую поверхность.

— Ректор Лу!

— Все в порядке, у меня, кажется, затекла нога… — Пробормотал Лу Бисин себе под нос. — Как странно.

Он опять ухватился за косяк двери, но так и не смог подняться, вновь рухнув на пол. Ему казалось, что все его мышцы разом потеряли силу, а конечности онемели, как у бездушной куклы, и он больше не был в состоянии контролировать собственное тело.

— Мне очень жаль, — прошептал он людям, которые пытались поднять его. — Я не знаю, что со мной не так…

Туран больше не смогла этого выносить и прервала связь.

С этого дня в Восьмой Галактике началась долгая зима.

Возможности полагаться на ресурсы извне больше не было. Беженцев из Седьмой Галактики надо было где-то разместить, а среди коренного населения росло напряжение.

Экономика галактики становилась все нестабильнее, и обстановка в обществе тоже накалилась. В некоторых регионах вспыхивали стычки между обитателями Восьмой Галактики и мигрантами, а кое-где даже доходило до вооруженных конфликтов.

Объединенные Силы Самообороны трудились не покладая рук, чтобы затушить разгоравшееся пламя, но ситуация осложнялась тем, что запасы ампул с питательным раствором уже подходили к концу.

Бывшие контрабандисты быстро сообразили, что дальнейшие события будут развиваться неблагоприятно. Выпущенные правительством бумажные деньги не вызвали у общества доверия, поэтому рынок снова скатился к системе натурального обмена.

Вскоре появились группы «сообразительных» дельцов, догадавшихся выпустить ампулы с поддельным питательным раствором, которые быстро наводнили рынок, что подкосило слабую экономику еще больше, особенно на фоне дефицита реальных запасов.

В Восьмой Галактике проживали удивительные люди, которые уже пережили голод во время правления семьи Кайли, что казалось немыслимым в современном мире. Население понимало, что ампулы питательного раствора были основой доверия к правительству, поэтому нестабильность их поставок в изолированной галактике неминуемо вела к социальным волнениям и конфликтам.

После нападения пиратов много дней подряд Лу Бисин был загружен работой под завязку, пытаясь решить все возникавшие проблемы. Ему приходилось по расписанию прибывать на службу в командный пункт и сохранять ясность рассудка, рациональный подход и спокойный эмоциональный настрой. Он взвалил на плечи тяжелый груз, оставленный на него премьер-министром, да еще и в такое сложное время. Отказавшись от своей привычки во всем искать компромиссы, он взял ситуацию под жесткий контроль и даже несколько раз объявлял в галактике чрезвычайное положение.

После рабочего дня он в одиночестве возвращался домой, закрывал за собой дверь и полностью обрывал связь с внешним миром, делая исключения лишь для экстренных звонков.

Перед «Домом Командующего Линя и Инженера 001» танцующие роботы покрылись грязью и ржавчиной, превратившись в металлолом. В один из дней робот-садовник намок под дождем, дал сбой и провел весь день, бесконечно катаясь по одной половине сада и игнорируя другую. Почва после этого превратилась в грязь, и растения на ней погибли. На нетронутой стороне сада вымахали сорняки. Все вместе придавало зданию вид заброшенного дома с привидениями. Лу Бисин даже не потрудился починить роботов или избавиться от сорняков — просто каждый день перешагивал через беспорядок, будто не замечая ничего необычного.

Туран начала бояться, что он в одиночестве умрет в этом доме, и тайком приказала нескольким телохранителям патрулировать зону вокруг, на случай, если что-то пойдет не так.

Через месяц пожилой премьер-министр наконец вышел из больницы. Лу Бисин в это время находился в командировке на другой планете, поэтому вместо него старика встречала Туран.

Когда она добралась до больницы, по ее спине пробежали мурашки — из палаты премьер-министра вышли несколько врачей.

С тех пор, как произошел революционный прорыв в медицине, который позволил автоматизировать практически все процедуры и исследования, обычные врачи вмешивались в процесс лишь в одном случае — когда оборудование не могло справиться с болезнью.

— Капитан, — Эдвард Хант уже переоделся в повседневную одежду и привел себя в порядок, собираясь выписываться. — Вы, наверное, совсем забегались — смотрю, вы похудели.

— Не особо, лишь слегка сбросила вес, — ответила Туран. — Потому что добавила в свое расписание дополнительные тренировки.

Пожилой премьер-министр бросил на нее удивленный взгляд.

Туран заставила себя улыбнуться:

— Вообще-то я очень ленивая и раньше думала о тренировках, как о тяжелой работе, потому никогда не понимала нашего командующего. Была уверена, что если бы сама была боссом, то мне бы никто не мог указывать, и я бы просто целыми днями торчала в командном пункте, отдавая приказы из-за рабочего стола. Наслаждалась бы видом подчиненных, которым приходится потеть на тренировках.

— И что же теперь?

— Теперь мне больше всего нравится именно время тренировок. Физические нагрузки позволяют отвлечься, — ответила Туран, а затем решилась задать вопрос. — Премьер-министр, я видела, как от вас выходили врачи, с вами все в порядке?

— Присядьте, — кивнул ей Премьер-министр Хант и ответил вопросом на вопрос. — Как поживает Бисин?

— Не очень, — вздохнула Туран, вытащив из кармана листок бумаги. — Взгляните.

Премьер-министр взял в руки бумагу и сразу узнал почерк Лу Бисина: «Срок годности питательных батончиков в твоем холодильнике истек, я все убрал для тебя. P.S. Пожалуйста, не набирай больше столько, если не можешь доесть — это пустой перевод еды».

На записке стояла вчерашняя дата.

— Он оставил это в доме Одноглазого Ястреба — он ходит туда каждый день и убирается, даже не спрашивая, где его отец, — объяснила Туран. — Я спросила этого парнишку Уайта, что их профессор делает в свободное время, и тот сказал, что Лу Бисин просто пытается восстановить систему Чжаньлу по вечерам. Он спит в медицинской капсуле и использует препараты для контроля длительности сна, чтобы сохранять хорошую физическую форму. Ни разу не спрашивал о местонахождении Командующего Линя или о том, оставил ли его отец какое-либо послание перед смертью. Прошло больше двух недель с тех пор, как мы рассказали ему о произошедшем в зоне секретного терминала… система так же подтверждает, что он прочитал отчеты, но он наотрез отказывается об этом говорить. Он не спрашивает, как все случилось и ни разу не упоминал, что думает о ситуации с Субботой. Он даже как будто забыл, что в тот день я накачала его седативными препаратами. Я боюсь заговорить с ним, если это не касается чего-то невероятно важного.

— Скажите ему, чтобы пришел навестить меня после возвращения — возможно, у меня осталось не так много времени, — ответил премьер-министр.

Туран была ошарашена:

— Нет… это ведь всего лишь опухоль, разве все процедуры уже…

— Они обнаружили цепную реакцию в моем ДНК, — спокойно ответил пожилой мужчина. — Опухоль была лишь первым симптомом.

В современном мире медицина была способна излечить все — даже сломав спину, можно было лечь в медицинскую капсулу и выйти здоровым. Если человек не умер мгновенно от повреждения мозга, оборудование могло спасти его в практически любой ситуации. Тем не менее, люди все еще старели и умирали.

Смерть похожа на свет, любовь и бесконечную вселенную — перед ней все бессильны и равны. Каждый раз, когда людям кажется, что они практически победили смерть, на их пути появляется новое препятствие.

А за одной горой обычно скрывается другая.

Иногда этот закон жизни проявлялся в «цепной реакции».

Никто не знал, когда она внезапно запустится. Все начиналось с мелких проблем со здоровьем, пока наконец экзосомные реакции не поглощали все цепочку ДНК и не разрушали ее до основания. Замена органов, использование стволовых клеток, восстановление структуры ДНК — ничто не могло остановить это угасание, словно тело пациента было проклято и перестало подчиняться законам физики.

Туран в шоке уставилась на премьер-министра:

— Но… это невозможно, вы же не достигли возраста разрушения цепей ДНК.

Несмотря на свой усталый внешний вид, премьер-министру было всего 240 лет, и он еще находился на границе среднего возраста и старости. Если бы он жил в мирное время, то и не подумал выходить на пенсию, а в запасе у него была бы еще длинная и интересная жизнь.

Но его жизни, имевшей четкие ориентиры, недоставало надежды. Все отведенное ему время он провел в муках совести и сомневаясь в своих убеждениях — и этот безумный калейдоскоп эмоций совсем недавно чуть не прервал Радужный вирус. Его путь был настолько мучительным, что не было ничего удивительного в том, что он состарился быстрее другого среднестатистического человека.

Премьер-министр молча улыбнулся Туран.

Туран заговорила тише:

— Вы что, все сговорились взвалить это на него? Вы не можете так поступить, премьер-министр, он не способен все тащить в одиночку, это слишком жестоко по отношению к нему.

Премьер-министр почувствовал, как уголки глаз защипало:

— Тогда давайте сделаем все, что в наших силах, Капитан… нет, Генерал Туран. Я постараюсь прожить подольше и покинуть вас как можно позже, но вам стоит быть готовыми.

Спустя три дня Премьер-министр Хант объявил о своем выздоровлении и вернулся на работу. Первое, что сделал Лу Бисин, как только встретился со стариком, — попросил отпуск.

— Я уже все подготовил на время моего отсутствия. И вы всегда сможете со мной связаться, если ситуация будет экстренной — я все время буду дома, в пяти минутах отсюда, — объяснил премьер-министру Лу Бисин. — Я прошу отпуск, потому что хотел бы поработать над восстановлением системы Чжаньлу. Вы же знаете, в базе данных Чжаньлу масса важной информации и даже детали самых современных технологий Союза. Нам они сейчас очень нужны. Если у нас будет Чжаньлу, то после постройки новых трансферных порталов, мы сможем попросить его связаться со своим основным корпусом в Первой Галактике, а также с Командующим Линем и его Серебряной Десяткой. Это вопрос безопасности галактики.

Премьер-министр застыл с открытым ртом, не зная, что ответить.

Лу Бисин развернул на персональном устройстве заполненное заявление и отправил его Эдварду Ханту на подпись. Затем он произнес:

— Я столько раз не задумываясь хвастался перед Линем, что смогу заново отстроить механоид Чжаньлу и даже воспроизвести Эдем, если у меня будет лаборатория… Я был таким глупцом. Теперь, наконец добравшись до основной системы, я осознал, насколько мы отстали. Последние технологии Союза для нас недостижимы… Ладно, раз вы снова на месте, я могу вернуться к работе.

— Бисин, — позвал его премьер-министр, с трудом выговаривая фразы. — Некоторые… некоторые вещи нельзя изменить силой воли. У нас нет выбора, надо научиться принимать их как должное.

Лу Бисин пропустил мимо ушей слова, которые не желал слышать, притворившись глухим, и ушел, ни разу не остановившись.

Глава 121 - Рождено из веры и погибнет за веру

Прим.пер.: осторожно, селфхарм.

Система Чжаньлу была невероятно сложной — даже резервная копия, оставшаяся дома, не содержала в себе большинства функций, и это полностью перечеркивало все, что Лу Бисин знал про ИИ. С другой стороны, в этом не было ничего удивительного — ведь когда-то на Пекине-β Чжаньлу сопровождал Линь Цзинхэна, и никто, кроме Лу Бисина, не догадывался, что он не человек.

По слухам, один грамм трансформируемого материала, из которого был сделан Чжаньлу, стоил шесть миллионов в валюте Первой Галактики, и эту цену могло себе позволить лишь правительство Союза. Насколько же продвинутая технология была использована, чтобы построить оболочку его ядра?

Лу Бисин не раз пытался себе это представить, но только теперь понял, что все это время недооценивал уровень этого невероятного ИИ.

Чжаньлу был похож на неразрешимую загадку. Лу Бисин прочел все материалы, которые смог найти, но чем больше он погружался в процесс, тем чаще начинал задумываться о том, что эта задача может быть невыполнимой. Ему казалось, что он ступил в бесконечное болото, по которому было невыносимо трудно шагать. За три месяца он совсем не продвинулся.

Лу Бисин не впервые сталкивался с неудачами — в конце концов, он когда-то был наивным юным ученым, пытавшимся изобрести механоид для пилотов с синдромом церебральной пустоты. Тогда, после многочисленных попыток и провалов, его эксперимент ничем не закончился. Но для юноши та мечта была лишь одной из многих, словно звезды в далеком небе для ребенка из Древней земной эры. Даже если разрушенная фантазия приносила боль, то боль эта горела прекрасным пламенем.

Но на этот раз, если он не сможет восстановить Чжаньлу, он не знал, что вообще ему останется.

На сотый день добровольного домашнего заключения, Лу Бисина, спавшего в гостиной, разбудили яркие лучи солнца. Он попытался подняться, но особый материал дивана не распознал намерения хозяина и обернулся вокруг него, словно гигантское одеяло. Лу Бисин вздохнул, отодвинул рукой мягкую ткань и приподнялся, зевая и осматриваясь.

Внезапно его затуманенное сном зрение резко прояснилось — под его пальцами оказалась прядь волос, застрявшая в складках дивана.

Лу Бисин поспешно сел, и диван мгновенно увеличил жесткость поверхности, отреагировав на резкое движение.

Спустя мгновение Лу Бисин осторожно и медленно, будто в молитве, склонился над диваном, подцепил пальцем несколько волосков и вытащил их на поверхность.

Это была обычная прядь прямых и достаточно коротких волос, но уникального темного цвета, который в слабом освещении казался практически черным.

Ее оставил второй хозяин этого дома.

Лу Бисин держал ее в руках и растерянно пялился на нее целых три часа, пока домашняя медицинская капсула не издала предупреждающий сигнал. Тогда он очнулся от затянувшегося ступора, взял волоски пинцетом и положил их между двумя стеклышками от микроскопа. Затем, все еще не полностью удовлетворенный результатом, он нашел домашний 3D-принтер и создал вокруг пряди волос сферическую стеклянную капсулу, издалека напоминавшую прозрачный шарик. Лу Бисин осторожно положил ее в карман.

Наконец поднявшись с дивана, он почистил зубы и пролистал на персональном устройстве заметки, написанные прошлой ночью.

Сейчас ему казалось, что все записи, сделанные накануне, были невнятной пустой болтовней, поэтому он безжалостно их удалил и умыл лицо ледяной водой.

Это был сотый раз, когда он уничтожал свои наработки.

Лу Бисин неосознанно осмотрел себя в зеркале и понял, что не узнает человека, на которого смотрит, — его подбородок покрылся короткой щетиной, одежда, которую он не менял несколько дней, была помята и в беспорядке, а на груди красовалось мокрое пятно. Его щеки слегка впали, а давно не стриженные волосы отросли почти до плеч. При такой длине его от природы волнистая шевелюра выглядела особенно неряшливо.

Лу Бисин обычно заботился о своей внешности, поэтому увидев себя в таком ужасном состоянии, потерял дар речи. Но у него не было сил даже на то, чтобы привести себя в порядок, поэтому он просто развернул зеркало от себя.

В этот момент в дверь его дома постучали.

Цифровой дворецкий был отключен, поэтому все устройства работали лишь на базовом ИИ, который сейчас механическим голосом объявил:

— Посетитель: Минт. В базе данных: ваша студентка. Желаете открыть дверь?

— Нет, — вздохнул Лу Бисин.

Он не хотел ее видеть, но вовсе не потому, что имел что-то против этой юной девушки. Просто после стодневного уединения от всего мира, любая мысль об общении с другими людьми казалась ему невыносимой.

За дверью воцарилась тишина, но спустя пару секунд персональное устройство Лу Бисина подало сигнал: «Обязанность законного опекуна».

Точно, ведь Минт исполнится двадцать лишь через четырнадцать месяцев — несмотря на то, что она уже долго работала наравне со взрослыми и была абсолютно независима, формально она все еще не достигла совершеннолетия. В соответствии с законом о защите прав детей, действующим в Союзе, законные опекуны не имели права прерывать связь со своими подопечными без веских на то причин.

Лу Бисин сжал пальцами край раковины и опустил голову, невесело рассмеявшись:

— …Закон о защите прав детей.

Он открыл экран персонального устройства, перешел в настройки основной системы и удалил из нее всю законодательную базу Союза — навязчивый сигнал после этого отключился.

Лу Бисин прикрыл глаза и с полминуты стоял на месте, но затем все же решил открыть девушке дверь.

Минт была не одна — на крыльце его ждали все четверо студентов. Минт открыла было рот, чтобы позвать Ректора Лу, но ее голос сорвался, и она разрыдалась прямо перед Лу Бисином.

Глаза Лу Бисина бегло оглядели студентов, а затем остановились на садике у входа в дом. Робот-садовник и танцующие роботы у крыльца были починены и смазаны, а в саду воцарился порядок. Высоченные сорняки были тщательно выполоты — вот почему сегодня он проснулся от яркого солнечного света. Сад был густо засажен цветами всевозможных оттенков.

— Не плачь, — Лу Бисин пытался трижды, но так и не смог выдавить из себя улыбки. Ему стало совестно, и он решил все же пригласить студентов в дом. — Это вы привели в порядок сад? Спасибо.

— Ректор, — произнес Уайт. — Мы здесь, чтобы помочь вам, можно остаться? Мы поучаствуем в восстановлении системы Чжаньлу.

Лу Бисин подумал про себя: «Ну что вы можете починить с вашими-то талантами? Вы способны позаботиться о простейших роботах и сделать чашку чая, но что еще?»

Не успел он мягко отвергнуть предложение, как вмешался Тупоголовый, глаза которого тоже были красными от слез:

— Я ничего не умею… Ректор Лу, позвольте я сделаю вам кофе.

Лу Бисин:

— …

Эти четверо детей были единственными выжившими обитателями Пекина-β. Они так долго следовали за ним сквозь всю галактику и так сильно старались повзрослеть как можно скорее. Собравшись вокруг него, они сейчас напоминали беспомощных бродячих животных — Лу Бисин не знал, смеяться ему или плакать, и не находил слов, чтобы ответить им.

Он не был похож на Линь Цзинхэна, который поднимался каждый день до восхода солнца, чтобы попасть на тренировку, даже если внезапно настал конец света. Но у него было другое твердое убеждение: пускай он все потерял, но еще оставался учителем и опекуном. Он был готов поступиться собственным благополучием, чтобы не подвести своих учеников, поэтому ему оставалось лишь согласиться на их просьбу:

— Хорошо, с этого момента ты ответственен за кофе.

Он и сам тогда не догадывался, что этот мягкий кивок разрушит его привычную рутину отшельника. Четверо студентов теперь каждый день по расписанию приходили к нему. Лу Бисин чувствовал себя неловко перед учениками из-за своей неряшливости, поэтому наконец выделил время, чтобы привести себя в порядок и вернуть себе презентабельный вид.

За одну ночь эти ленивые паршивцы превратились в образцовых студентов, и Лу Бисину казалось, что он их больше не узнает. Они тихо приходили и уходили, следили за тем, чтобы роботы вовремя убирались, а иногда приносили с собой всякие мелочи, чтобы дом выглядел уютнее. Ребята не справлялись со сложными текстами научной литературы, поэтому решили взять на себя мелкие бытовые задачи наподобие заваривания чая или приготовления кофе. Они договорились не беспокоить своего преподавателя, когда не могли в чем-то разобраться, поэтому собирались вместе в соседней комнате и обсуждали возникшую проблему. Вечером они осторожно докладывали Лу Бисину прогресс своего обучения и рассказывали о новых идеях, прежде чем разойтись по домам.

Конечно, четверо юных студентов не могли сравнится даже с одним опытным инженером. Большая часть их предположений не только не помогала ему, но и вынуждала отвлекаться на исправление их бесчисленных ошибок… с другой стороны, именно это заставило его наконец снова заговорить и поучаствовать в жизни студентов.

Вскоре все инженеры из команды Лу Бисина начали приходить в его дом вместе с учениками.

Вначале речь шла всего о паре человек, и Лу Бисин не находил серьезного повода прогнать их. Но постепенно посетителей становилось все больше, пока в один прекрасный день молодой ученый не заметил, что в его доме закончился кофе. Тогда он осознал, что весь основной состав его министерства каждый день наведывается к нему в гости.

Лу Бисин стоял на лестнице, опираясь на невысокий поручень, и растерянно взирал на пустой мешок из-под кофе. Он открыл отсек роботизированной кофемашины, которая повсюду следовала за ним, а затем оглядел всех инженеров, которые сегодня пришли на обед и толпились на первом этаже.

В доме было не так уж много стульев, поэтому их уступили сотрудникам в возрасте, а остальные стояли в стороне или сидели на полу вокруг поломанной системы дворецкого с цифровыми перьями наизготове.

— Эй, — Лу Бисин постучал костяшками пальцев по металлическим перилам лестницы. Гул голосов внизу умолк, и все гости подняли к нему головы. — Послушайте, если я ничего не путаю, то я запрашивал длительный отпуск, а не переезд министерства в собственный дом. У меня заканчиваются припасы, даже в доме самого лучшего инженера не может быть столько пищи. Вашими стараниями весь мой полугодовой запас кофе подошел к концу, так что, возможно, время расходиться по домам.

— Не волнуйтесь, Ректор Лу, премьер-министр дал разрешение привезти вам еще несколько мешков кофе, — ответил пожилой инженер, поднявшись со стула. — Премьер-министр Хант сказал, что если мы не сможем восстановить базу Чжаньлу, нам придется потратить не одно столетие, чтобы создать необходимые технологии, поэтому вы не можете просто так прогнать нас.

Лу Бисин почесал затылок, не зная, что ответить — ведь он сам придумал эту отговорку, чтобы попросить у премьер-министра отпуск. Большая часть данных в базе Чжаньлу содержала информацию о технологиях Союза, и Лу Бисин уже успел с ней ознакомиться — пусть это и были самые современные разработки, они подходили больше для показухи, чем для реального использования. Тем более, разве могут производственные мощности Восьмой Галактики сравниться с заводами Союза? Если Союз мог добиться каких-то результатов, это вовсе не значило, что и Восьмая Галактика на это способна. Если все эти невероятные технологии было невозможно воплотить в жизнь, они так навсегда и останутся ничем не подкрепленными теориями. С точки зрения практичности, пожалуй, даже фермы Хоупа были гораздо полезнее, чем база данных Чжаньлу — а иначе Линь Цзинхэн уже давно бы поделился этими знаниями с Восьмой Галактикой.

Лу Бисин мягко ответил:

— Неважно, насколько современные технологии окажутся в наших руках — все будет зависеть от нашей производственной базы. Основная задача Восьмой Галактики сейчас — это восстановить общественный порядок и запустить фабрики. Премьер-министр, вероятно, неправильно выразился. Чжаньлу… Чжаньлу — это проект на дальнюю перспективу. Вам всем следует вернуться к своим прямым обязанностям, а не тратить время здесь со мной…

— Ректор Лу, — перебил его один из молодых инженеров, решив не ходить вокруг да около. — Вам не нужно ничего объяснять. Мы все знаем, что это был просто предлог для отпуска, потому что вы уверены, что восстановление базы данных Чжаньлу — это ваше личное дело, и не хотите, чтобы окружающие за вас волновались. Неважно, что говорят другие, но я уроженец захолустной планеты Альпенглоу и смог превратиться из рядового техника, поддерживавшего работу экосистемы, в настоящего сотрудника Министерства инженерии потому, что решил добровольно следовать за вами, и вы тоже выбрали меня в свою команду.

— Раз у нас нет времени в рабочие часы, мы будем приходить по вечерам.

— Ректор Лу, вы сами говорили нам, что наше министерство — единая команда.

— Разве девиз нашей группы не «Всегда пытайся сделать то, что кажется невозможным»?

— Эта задача как раз кажется невыполнимой — поэтому мы здесь.

Лу Бисин по-прежнему сжимал в руках пустой мешок из-под кофе. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл его, рассматривая людей в своей гостиной — слова застряли у него в горле, и он не мог выдавить из себя ни звука.

«Мы все здесь»

Пускай Восьмая Галактика и была отсталой территорией, но даже она могла породить талантливых инженеров и таких удивительных ученых, как Лу Бисин. Все эти люди были годами погребены под пылью полузаброшенных планет, а затем их кто-то внезапно вытащил на свет и бросил в самый эпицентр событий, ни о чем не спросив.

Но теперь эти самоцветы сияли по-настоящему.

Те, кого ты не оставил позади, никогда не бросят тебя.

«Дом Командующего Линя и Инженера 001» был не особо большим, скромные площади были рассчитаны на проживание не более 3-4 человек. Периодические ужины с друзьями не стали бы проблемой, но нашествие всех сотрудников министерства разом он выдерживал с трудом — внутри стало откровенно тесно.

Подвал был отдан инженерам — они заняли тренажерный зал целиком, словно стая шумных мартышек, и работали не покладая рук. На беговой дорожке сидело трое работников, а помещение симулятора невесомости превратилось в импровизированную переговорную, в которой постоянно спорили о своих наработках четверо или пятеро человек, напоминавших банду невоспитанных хулиганов. В комнате раздавались цветистые ругательства, популярные в Восьмой Галактике, а в какой-то момент одного из инженеров даже выгнали с совещания. Тот в гневе запустил симуляцию невесомости, желая отомстить, а потом с наслаждением наблюдал, как его невоспитанных коллег мотало из стороны в сторону, словно в старой стиральной машинке, пока те не потеряли сознание и не были помещены в медицинские капсулы.

Лу Бисин, услышав о случившемся, поспешил в подвал и абсолютно растерялся от сцены, представшей перед его глазами, поэтому не долго думая повесил на входную дверь свод правил поведения в доме. Первая же строчка была написана огромными буквами и гласила: «Никаких конфликтов с применением силы», а сам владелец дома от греха подальше переместил все оборудование на чердак.

Чердак обычно был освещен солнечным светом. Чтобы защитить чувствительную аппаратуру, Лу Бисин накрыл стеклянный купол на крыше и большое окно, а затем дождался, пока роботы закончат свою работу и все расставят по местам, прежде чем самим аккуратно выстроиться вдоль стены.

Лу Бисин обернулся и осмотрел помещение, в котором стало существенно темнее. Все вещи здесь принадлежали Линю, и теперь они тихо стояли в тени, словно и сам этот человек ласково и терпеливо смотрел на Лу Бисина со стороны.

Сердце Лу Бисина с силой ударилось о ребра — наглухо закрытая дверь к запретным воспоминаниям в этот момент слегка приоткрылась. Внезапно он больше не мог контролировать невыносимую потребность думать о Линь Цзинхэне, о тех людях, с которыми больше не увидится, и о тех, от которых намеренно отвернулся. Сколько бы он ни уговаривал себя, что правильнее не размышлять об этом, не вспоминать — ведь у него было еще столько работы впереди, внизу его ждали инженеры, и нужно было сохранять холодную голову — в конце концов, он все равно поддался этому желанию…

Будто наркоман во время очередного срыва, он нервно бродил по чердаку, пытаясь снова захлопнуть тайную дверь в своем сердце. Неосознанно он вытащил из кармана сигарету, глубоко затянулся ей и громко закашлялся, так и не успокоившись. Тогда он затушил окурок о собственную руку, и только острая боль и запах обожженной плоти привели его в чувства.

Сейчас он словно утопающий, пытавшийся ухватить глоток воздуха, из последних сил старался взять под контроль собственное сознание, причиняя себе физические страдания.

Через некоторое время, почувствовав, что его сердце перестало бешено колотиться, он сбежал с чердака, закрыв его за собой на замок. Он проскользнул в небольшую комнату рядом, обработал рану и скрыл повязку рукавом, будто ничего не произошло, а затем снова окунулся в расшифровку цифровых данных.

В таких неожиданных обстоятельствах было заложено ядро исследовательской группы инженеров Восьмой Галактики.

В мгновение ока пролетел полный год по универсальному календарю Вольто, насыщенный событиями и непредвиденными ситуациями. Ради выживания сократить ежедневные расходы пришлось всем — от бедняков до самого премьер-министра. За прошедшее время в галактике вспыхнуло более десятка вооруженных конфликтов. Премьер-министр молчаливо поддержал решение Лу Бисина о возврате практики смертной казни, которое тот принял, пока замещал Эдварда Ханта, а затем публично казнил группу контрабандистов, участвовавших в сбыте ампул с поддельным питательным раствором.

Поведение пожилого премьер-министра и его принципы управления галактикой стали несравнимо жестче. Он ввел поправки в конституцию и ультимативно сменил курс правительства, словно пытаясь как можно скорее проложить Восьмой Галактике путь в мирное будущее.

Цимин совершил полный оборот вокруг солнца и вернулся к тому же дню четырнадцать месяцев назад, когда были взорваны трансферные точки. Эдвард Хант объявил эту дату официальным Днем независимости Восьмой Галактики, и с этого дня стандартная календарная система Союза была упразднена, уступив место новому исчислению, основанному на протяженности орбиты Цимина. Теперь каждый год равнялся 424 дням по новому календарю.

В это время Лу Бисин и его группа упрямых инженеров наконец добились некоторых результатов.

Спустя 424 дня резервная копия Чжаньлу в доме Лу Бисина успешно перезапустилась.

Знакомый голос снова раздался по всему дому — от гостиной до подвала:

— Приветствую, я искусственный интеллект Чжаньлу. Приношу извинения, но из-за системного сбоя я сейчас не могу оказывать необходимые услуги. Далее я переключусь в режим восстановления данных, что займет приблизительно 800 часов. Прошу проявить терпение и убедиться в стабильном энергоснабжении.

Толпа инженеров в подвале разразилась радостными криками. Кто-то начал насвистывать песенку, кто-то громко расхохотался, ударив ладонью по стене. Те, кто последние трое суток не спали, тут же решили вздремнуть. Лу Бисин прижал ладонь к груди — он почувствовал, будто в кармане его рубашки маленькая стеклянная капсула воспламенилась, жар проник сквозь его кожу, а кровь закипела, пульсируя в его заледеневшем сердце.

Где сейчас Линь?

Оставил ли он ему какое-либо сообщение, прежде чем последняя трансферная точка была уничтожена? Хотя бы самое бессмысленное напоминание о себе?

Размышляя над этой возможностью, Лу Бисин ощутил, что его душа вот-вот покинет тело, — у него наконец появился проблеск надежды.

На время, пока Чжаньлу тихо восстанавливал свои базы данных, Лу Бисин установил обратный отсчет времени на двери своего дома, чтобы по утрам проходившие мимо инженеры могли следить за прогрессом.

Молодой мужчина проспал трое суток — пока его тело окончательно не затекло от одной и той же позы. Он поднялся, сбрил щетину, которая уже покрыла его подбородок, укоротил волосы, снова отросшие до плеч, переоделся в чистую одежду и накинул пиджак. Приведя себя в порядок, он направился в командный пункт, чтобы доложить новости премьер-министру и Туран.

Закончив с делами и собравшись уходить, он внезапно обратился к Туран:

— Генерал Туран, где мой отец?

Туран посмотрела на него и поняла, что эти 400 с лишним дней практически полного уединения наконец рассеяли чудовищный туман отчаяния в глазах молодого мужчины — теперь можно было заметить проблески огня, который когда-то в них горел. Казалось, он стал тем, кем был раньше, но одновременно и полностью изменился. Она лично проводила Лу Бисина на общественное кладбище рядом с военной базой и объяснила:

— Мы подобрали останки его механоида.

Лу Бисин опустил взгляд на статую, украшавшую надгробие, и заметил фразу, выгравированную сбоку: «Не переживай, мой мальчик, — ты же знаешь, я нашел тебя в мусорном контейнере».

Туран захотелось испариться. Собирался ли Лу Бисин поплакать или стиснуть зубы и промолчать — она совсем не желала при этом присутствовать.

Он как будто очнулся от бесконечного и изматывающего ночного кошмара…

Но ненадолго.

Когда Лу Бисин вернулся на работу в командный пункт, бремя забот пожилого премьер-министра сразу стало легче. Процесс восстановления базы данных Чжаньлу проходил без сбоев, и казалось, что все идет на лад.

Через 867 часов — чуть позже, чем ожидалось, — Чжаньлу наконец завершил все системные процедуры.

Все Министерство инженерии, Туран и даже премьер-министр, покинувший ради этого свою медицинскую капсулу, собрались в «Доме Командующего Линя и Инженера 001» в ожидании чуда.

— Добрый день, Ректор Лу, — заговорил Чжаньлу в помещении, полном людей. — Хотя у меня нет физической оболочки, я очень счастлив вас снова видеть. Кажется, вы выглядите бледнее и худее, чем раньше.

Услышав этот до боли знакомый голос, Лу Бисин почувствовал, как его глаза защипало.

Туран наконец задала вопрос, который волновал всех присутствующих:

— Чжаньлу, что случилось с Командующим Линем? Твое основное ядро сейчас с ним?

Несколько секунд Чжаньлу не произносил ни слова, а затем ответил:

— Капитан, на пути к терминалу мы попали в западню пиратов. Они взорвали трансферную точку, и все отряды Седьмой и Восьмой галактик погибли. Корабль командующего был уничтожен…

Туран рухнула на пол.

Они карабкались через горы, шли сквозь адское пламя, медленно выбирались из бездны отчаяния, с надеждой взирая на конец своего длинного пути…

Лишь для того, чтобы понять, что у них ничего не осталось.

Однажды Хоуп сказал: «Человечество рождено из веры».

Лу Бисин тут же ответил: «Человечество и умрет за веру».

Это оказалось мрачным пророчеством.

Глава 122 - Да здравствует Декларация Свободы

К границе Седьмой и Восьмой галактик подлетел космический корабль.

Много лет назад это место было оживленным — контрабандисты то и дело останавливались на небольших станциях, чтобы продать свои товары. Иногда из Седьмой Галактики прибывали отряды правоохранительных органов и распугивали торговцев, создавая хаос вокруг трансферного терминала. Из соображений безопасности многие предприниматели были вынуждены нанимать вооруженные флоты для прохождения границы.

Теперь в этом отпала нужда.

Все трансферные точки, соединявшие две галактики, были уничтожены, и Восьмая Галактика полностью скрылась из виду. В ближайшие годы никому не удастся преодолеть расстояние между ней и Седьмой Галактикой.

Звездное небо Седьмой Галактики было спокойным и тихим, если не считать космического мусора, окружавшего зону бывшего терминала. Даже все станции поблизости были заброшены, и вокруг не пролетало ни одного корабля или механоида.

За неполные два года у Хоупа… Харриса появилось гораздо больше седых волос, что, по иронии, придавало ему ауру праведника.

Он разглядывал эту опустевшую территорию сквозь телескоп.

— Поговаривают, что в результате сражения Седьмая Галактика лишилась 60% своего населения — некоторые погибли, другие сбежали восьмую Галактику. Теперь обитаемы лишь несколько крохотных планет у самой границы. После смерти Анкура бесполезное правительство не смогло справиться с ситуацией, и Седьмая Галактика теперь больше похожа на заброшенные земли за пределами Союза, — молодой мужчина в длинных одеждах налил Харрису чашку чая. — Верховный пророк, нам пора собираться назад, дальше лететь не имеет смысла. Восьмая Галактика уже избавилась от всех трансферных точек, здесь теперь остался лишь космический мусор. Надо сказать, что мусор этот еще и создает опасность для корабля.

Харрис молча отвернулся. Он был одет в сияющие длинные одежды, сотканные из уникальной ткани, которая переливалась, словно водная гладь или россыпь бриллиантов. Но несмотря на внешний лоск, на лице мужчины была написана усталость и отрешенность — он совсем не напоминал того человека, который звал сам себя Хоупом, однажды построил большую ферму вместе с неопытными инженерами Восьмой Галактики, а потом долго болтал с Лу Бисином по дороге домой.

Но этот равнодушный взгляд нисколько не волновал его подчиненных — молодой мужчина, подавший ему чай, не решался даже поднять голову и посмотреть пророку в глаза. Между ними была такая пропасть в положении, что юноша практически был готов упасть на колени и молиться Харрису.

Когда Харрис покидал Восьмую Галактику с группой последователей, он сожалел лишь о двух обещанных своему другу бутылках домашнего вина. Пускай у него и оставались сомнения, он все же решил довериться Вульфу, потому что думал, что у него нечего взять, кроме его веры. Использовать его в своих интересах было практически невозможно — он был нищим, и ему нечего было дать другим.

Но он ошибался. Ему стоило поставить под сомнение и самого Вульфа.

Когда свет АУГ угас в Белой башне, когда организация лишилась всего и с трудом выживала в необитаемом космосе за пределами Союза, именно Вульф протянул им руку помощи, словно спаситель, сошедший с небес. Было время, когда Вульф шел на поводу у Союза, а порой наоборот поворачивался к нему спиной, но что бы он ни делал все эти годы, он никогда не гнался за славой, богатством и не поддавался жадности. Он был одним из немногих одиноких людей в Союзе и даже не произвел на свет детей.

Харрис всегда думал, что если кто и понимает страдания, выпавшие на долю Белой башни, то это Адмирал Вульф.

Но теперь-то он знал. Не все люди без корыстных мотивов святые. Некоторые просто безумны.

Битва, произошедшая 400 дней назад, потрясла весь Союз. Восьмая Галактика была изолирована, а Седьмая была практически разрушена до основания. История про две смелые галактики, бок о бок сражавшиеся против пиратов до самой смерти, была похожа на героическую легенду, задевшую струны души всех жителей остальной территории Союза. Начиная с Первой Галактики, повсюду появились протестные настроения, которые с течением времени все больше разгорались. Отчаяние, которое поглотило общество в начале войны, уже осталось позади, и выжившие наконец осознали, что у них еще вся жизнь впереди, и пора выбираться из своего тихого кокона, чтобы встретиться с суровой реальностью.

Аристократичное население Первой Галактики протестовало по-своему — вместо того, чтобы сразу применять насилие, они начали с мирных демонстраций на улицах, любезно требуя, чтобы «преступные» Войска Славы немедленно покинули галактику. Поговаривали, что самая многочисленная демонстрация представляла из себя толпу людей, которые целых 12 часов простояли без движения на улице, построившись ровными рядами. К тому моменту, как правоохранительные органы пиратов прибыли на место забастовки, на улицах уже было безлюдно, и даже не осталось никакого мусора.

Они коллективными усилиями подогревали тревогу Войск Славы, которые уже готовы были взорваться.

Наконец пираты не выдержали давления этих мирных демонстраций. В один из дней президент от стресса наорал на своих подчиненных, а те, не разобравшись, обстреляли мирное население, собравшееся на очередной митинг.

Чистая улица, мгновенно залитая свежей кровью, окончательно открыла людям глаза на то, кем являлись Войска Славы. Никто больше не верил в их безумную пропаганду «Империи Славы».

Восстание населения все больше распалялось, и Союз призвал военные штабы со всех галактик, чтобы «всем вместе выступить против общего врага».

Сражение на границе Седьмой Галактики не просто лишило Союз сразу двух галактик — известное на всю вселенную упорство Линь Цзинхэна в бою привело к тому, что АУГ понес колоссальные потери, несмотря на то, что из-за кулис им помогал Адмирал Вульф. Внутренний конфликт в организации обострился, потому что основные лидеры Фракции Психов погибли, и это окончательно раскололо членов АУГ на две противодействующие силы. Харрис, который медленно возвращал свое положение в организации, был тут же выведен Вульфом в центр внимания.

Харрис был убежденным противником военных действий, и никогда не стал бы прибегать к жестокости, если был иной выход. Как только АУГ немного восстановилась после сражения, противники войны быстро сбросили со сцены агрессивных последователей организации и отозвали свои войска из Союза.

Воссоединившись, вооруженные силы Союза и военные штабы галактик общими усилиями избавились от остатков Войск Славы и Легиона Свободы.

Ситуация развивалась в правильном направлении, и впереди забрезжил свет надежды — Союз был готов возродиться из пепла.

АУГ был в руках у Вульфа, Легион Свободы вместе с их «опиумом» был изгнан с рынка сбыта и временно затаился, а нелепая Империя Славы распадалась на глазах, уступая одну за другой зоны своего влияния. Загнанные в угол Войска Славы от безысходности взяли в заложники все население Первой Галактики и вступили в молчаливое противостояние с Союзом.

Но Харрис знал, что это не затянется надолго. У президента Империи Славы больше не осталось козырей в рукаве, и он никогда не смог бы победить Вульфа.

Да и кто бы смог?

Никто и не догадывался, что трагичная и героическая история сражения, перевернувшего весь ход войны, была лишь тщательно спланированным убийством Линь Цзинхэна.

АУГ боялась его, ведь Серебряная Десятка была ночным кошмаром всех пиратов. Они были жертвенными животными, отданными на растерзание Линь Цзинхэну, и хотя Вульф никогда не говорил об этом прямо, старик вначале не был уверен, что ему стоит связываться с этим молодым командующим.

Пока в один прекрасный день «запретный плод» не стал достоянием общественности, а Линь Цзинхэн не превратился в человека, от которого нужно было избавиться любым способом.

Все пираты АУГ тогда решили, что Вульф шутит — как могло вторжение в Седьмую Галактику обернуться ловушкой для Линь Цзинхэна? Это звучало нелепо и неправдоподобно. Неприязнь Линь Цзинхэна к Анкуру была очевидна, поэтому он никогда бы не сунулся в Седьмую Галактику. Если АУГ совершит нападение на Анкура, молодой командующий, скорее всего, будет смотреть со стороны, закидывая в рот попкорн.

Но АУГ перед Линь Цзинхэном ничего из себя не представляла — пираты не смогли бы дотянуться до командующего, даже задействовав все свои ресурсы, поэтому им оставалось лишь полагаться на Вульфа в вопросе уничтожения этого человека, наводившего на них ужас.

Они не ожидали, что план и вправду сработает.

Вульф приглядывал за Линь Цзинхэном с самого его рождения и даже лично помог ему подняться по карьерной лестнице до звания командующего Серебряной Крепости. Старик наблюдал за ним почти 50 лет и уже видел его насквозь — вероятно, адмирал знал Линь Цзинхэна даже лучше, чем тот сам себя.

И что же это значило по итогу?

Корабль медленно развернулся, и Харрис сделал глоток горячего чая. Кипяток обжег его язык, но сердце немолодого мужчины оставалось холодным.

Линь Цзинхэну пришлось умереть, потому что он все еще оставался сам собой. С того момента, как он решил вмешаться в сражение, вместо того, чтобы забрать своих людей и сбежать, и позволил Серебряной Десятке бросить все силы на помощь мирному населению Союза, его судьба была предрешена.

Как и судьба самого Харриса. Ему оставалось лишь быть марионеткой в руках Вульфа, потому что за происходящим всегда наблюдали глаза его погибших товарищей из Белой башни. В каком бы направлении ни двигалось человечество, он не мог позволить Новой звездной эре закончиться чудовищным кровопролитием… даже зная истинные намерения Вульфа и уже понимая, что мирную жизнь придется строить на лжи и чудовищных преступлениях.

Харрис попросил своих подчиненных погрузить в спасательную капсулу пару бутылок домашнего вина и выпустил ее в направлении Восьмой Галактики, наблюдая, как она медленно теряется в бесконечном космосе. Он бросил прощальный взгляд в сторону Восьмой Галактики, задавшись вопросом, как там сейчас поживает Лу Бисин.

«Скорее всего, плохо», — подумал он. — «Как суждено всем, кто во что-то по-настоящему верит и мечтает сделать что-то для этого мира».

И когда они наконец оказываются в темноте безысходности, то понимают, что все, чем они дорожили и что восхваляли, превратилось в веревки, связывающие их по рукам и ногам. Если вовремя не отказаться от этих оков, то в независимости от того, огромный ты верзила или мудрый ученый, впереди ждет лишь мучительная привязанность к глупым и несостоятельным идеям.

Шутливое высказывание Лу Бисина оказалось верным — человечество действительно погибнет за свою веру.

Но разве все правила, моральные ориентиры и чувство справедливости не были лишь плотом воображения людей?

Тогда и вера ничем от них не отличалась — она приходила к человеку из ниоткуда и шла за ним сквозь время и пространство, пока однажды не превращалась в пепел.

***

В далекой галактике Лу Бисин держал в руках медицинское заключение премьер-министра.

Он взглянул на пожилого мужчину сквозь стеклянный люк медицинской капсулы, в которой тот спал. Старик сильно исхудал и ослаб в последнее время — его медленно убивало собственное тело.

— Сколько ему осталось? — Спросил Лу Бисин.

— Из моего опыта, от трех до пяти месяцев, — ответил врач. — Тем не менее, ближе к концу процесс становится крайне болезненным, поэтому большинство людей не ждут естественной смерти и выбирают эвтаназию.

— Что если он будет все время отдыхать? — Снова задал вопрос Лу Бисин.

Доктор покачал головой и выдавил из себя грустную улыбку:

— Вы и сами знаете, что его состояние не имеет ничего общего с образом жизни.

Врач наблюдал, как молодой исполняющий обязанности премьер-министра несколько мгновений растерянно стоял на месте, прежде чем повернуться к собеседнику, кивнуть на прощание и покинуть палату, предварительно загрузив медицинский отчет на свое персональное устройство.

Вместе с заключением о здоровье Эдвард Хант отдал ему официальное письмо о назначении.

Премьер-министр объявил о своей отставке и отдал руководство изолированной галактикой в руки молодого ученого.

Лу Бисин в одиночестве шагал по пешеходной улице, ведущей к центральной площади.

Многие в Городе Млечного Пути узнавали его — он всегда был общительным и дружелюбным, поэтому сейчас люди с улыбками приветствовали его. Несколько автомобилей даже остановились, чтобы предложить подвезти его, но молодой мужчина каждый раз вежливо отказывался, продолжая свой путь к главной площади.

На город тихо опускались сумерки, и улицы постепенно опустели. По площади лишь хаотично передвигался робот, продававший холодный чай, чей хозяин уснул на скамейке неподалеку. Раньше здесь было установлено двое разных часов — одни показывали стандартное время по системе Вольто, а другие — местное время Цимина. Из-за особенностей орбит этих двух планет возникала достаточно большая разница во времени. Население природных планет уже привыкло жить, используя две временные шкалы одновременно, но теперь, по счастью, об этом можно было не беспокоиться, поэтому одни часы демонтировали. Людям на этой планете больше не нужно было ориентироваться на стандартное время Вольто.

Лу Бисин остановился и поднял глаза на огромную статую Лу Синя. Люди, живущие здесь, любили бывшего командующего и сделали все возможное, чтобы воспроизвести все детали внешности своего героя — даже то, как лежали его волосы. За одну из прядей прически статуи зацепился воздушный шарик, что придало Лу Синю почти комичный вид.

Ребенок, упустивший шарик, расстроенно смотрел на каменное изваяние, и в глазах у него уже стояли слезы. Памятник кумиру и идейному вдохновителю Восьмой Галактики всегда тщательно охранялся городскими властями — никто не решался прикоснуться к монументу, поэтому родителям малыша оставалось лишь увести ребенка с площади. Тот сразу разрыдался.

— Эй, не плачь, — Лу Бисин похлопал одного из охранников по плечу и ко всеобщему удивлению закатал рукава и полез на статую. Добравшись до верхней точки, он несколько секунд рассматривал лицо бывшего командующего, а затем снял шарик, спустился и отдал его ребенку.

Охранник был ошеломлен:

— Лу… Лу…

Лу Бисин развел руками и ответил:

— Думаете, Командующий Лу стал бы возражать?

Охраннику нечего было на это ответить. Премьер-министр уже объявил о своем выходе на пенсию и публично передал свои полномочия, поэтому с завтрашнего дня новым премьер-министром будет Лу Бисин. А раз премьер-министр не возражает… то, вероятно, и другие не будут.

Лу Бисин спустился по каменной лестнице у подножия статуи и сел на последней ступени. Подставив лицо ночному ветерку, он закурил сигарету. Владелец лавки с холодным чаем наконец проснулся и некоторое время удивленно взирал на молодого ученого, прежде чем вежливо поклониться ему. Лу Бисин рассеянно кивнул в ответ, на его лице было сложночитаемое выражение.

В прошлом Лу Бисин никогда не скрывал своих эмоций. Он искренне верил, что чувства есть у всех, и выражать их было вовсе не стыдно, но буквально за одну ночь вокруг его сердца выросла прочная стена, скрывшая от окружающих его истинную натуру.

Никто не знал, что в тот момент, когда премьер-министр внезапно вызвал его на совещание, он как раз закончил декодирование защиты «запретного плода» в базе данных Чжаньлу. Сама программа давно не работала, но некоторая информация все еще сохранилась в системной памяти. Лу Бисин проверил по списку все имена высших чиновников Союза и понял, что на месте руководителей Белой башни он бы тоже взбунтовался.

Первые списки содержали в себе имена почти всех сотрудников Комитета Эдема и политиков, которые его активно поддерживали. Даже законотворцы желали избежать неусыпного контроля Эдема.

Вторая часть списка была гораздо более разнообразной. Начиная с первого руководителя Белой башни, Доктора Хардина, в нем стало появляться все больше людей из противодействующей партии — и самым заметным, конечно, было имя Адмирала Вульфа. Обладая этими знаниями, было несложно догадаться, кто стоял за вторжением пиратов в Союз.

Последним в списке числился Линь Цзинхэн, но сколько бы Лу Бисин ни искал, перелистывая страницы по много раз, он так и не нашел упоминания Лу Синя. Среди людей, чьи данные содержал «запретный плод», не оказалось того, кто эту программу так долго скрывал.

«Запретный плод» много лет работал в системе Чжаньлу, но даже сам Линь Цзинхэн не знал настоящего предназначения этой программы. А значит, защитный код, скорее всего, написал сам Лу Синь — конечно, он должен был хоть раз увидеть этот список.

Лу Бисин обернулся на статую за своей спиной. Изваяние бывшего командующего и молодой мужчина, потерявший все, обменялись взглядами сквозь время и пространство. Смотреть на слова Декларации Свободы, выбитые у подножья монумента, вдруг стало невыносимо.

«Вы все еще верили в это, когда бежали из Союза?» — Подумал Лу Бисин, хотя и понимал, что задавать вопросы статуе бессмысленно. Тем не менее он продолжал делиться с холодным изваяние своими мыслями. — «Я вот больше не верю. Однажды в будущем я собственными руками уничтожу это наследние. Ничего личного, не сочтите за оскорбление, Командующий Лу».

Сейчас еще было рано. Ему все еще нужна была эта чепуха, чтобы поддерживать порядок в обществе — хрупкая Восьмая Галактика пока нуждалась в такого рода «духовном наркотике».

Лу Бисин затушил сигарету, выкинул окурок в мусорку и обернулся к охраннику:

— Спасибо.

— Да здравствует Декларация Свободы! — Ответил охранник, отсалютовав.

Лу Бисин сел на вооруженный автомобиль на платформе Города Млечного Пути и отправился домой. Он сделал небольшие перестановки в комнатах, используя обновленную систему цифрового дворецкого Чжаньлу, и тщательно убрал все помещения сверху донизу. Даже садик перед крыльцом был снова адаптирован под его вкусы. Подвал превратился в научную лабораторию, а вот на чердак Лу Бисин с того дня больше ни разу не поднимался.

— Добрый вечер, Ректор Лу, — поприветствовал его дом. — Я видел медицинские документы на вашем персональном устройстве, это очень печальные новости. Надеюсь, ваше настроение не сильно испорчено.

Вероятно, теперь, кроме Чжаньлу, никто больше не будет звать его Ректором Лу, а скоро все забудут и о его наивной мечте под названием «Академия Звездного Моря».

— Хм, я в норме, — беспечно ответил Лу Бисин. — Болезни и смерть — естественная часть человеческой жизни.

— Я уже упорядочил ваши рабочие файлы, желаете на них взглянуть? — Спросил Чжаньлу.

— Займусь ими завтра, — Лу Бисин переоделся в домашние тапочки и направился в подвал. — Результат вчерашнего эксперимента готов?

— Аналитический отчет уже ждет вас, — доложил Чжаньлу. — Прошу прощения за прямоту, Ректор Лу, но уважающий себя ученый должен держать под контролем свое опасное любопытство.

Лу Бисин лишь рассмеялся в ответ и молча зашел в лабораторию.

Чжаньлу продолжал:

— Если это угрожает жизни и здоровью моего хозяина, я…

— Откажешься выполнять приказы? — Мягко спросил Лу Бисин. — Ты пытался раньше это сделать?

Чжаньлу на несколько мгновений замолчал, а затем произнес:

— Я не могу ослушаться ваших команд. Вы выключили автоматическую защитную функцию во время восстановления базы данных, но я настоятельно рекомендую вам включить ее обратно.

— Спасибо, но не буду, — отказался Лу Бисин. — А сейчас мне нужна тишина, чтобы изучить аналитический отчет.

Чжаньлу выполнил приказ и умолк.

Лу Бисин надел наушники, оградившись от любого внешнего шума, и открыл документы по эксперименту. Рядом с ним на столе лежали биочип и набор для инъекций.

Помимо списка людей, в расшифрованной программе «запретного плода» содержались данные исследований биочипов. Хотя информация и была неполной, помощи Чжаньлу было более чем достаточно, чтобы восстановить недостающие фрагменты.

На руках у Лу Бисина был один из биочипов, которыми торговал Легион Свободы. Разобрав его на составляющие и внеся в конструкцию изменения, Лу Бисин пришел к выводу, что его можно было считать безопасным образцом для клинических испытаний.

Лу Бисин сделал небольшую пометку в аналитическом отчете, установил биочип в инъекционный прибор и имплантировал его в свою руку.

***

В то же самое время в окрестностях крохотной планеты в двух галактиках от Лу Бисина спасательная капсула, которая не подавала никаких сигналов последние два года, внезапно вернулась к жизни.

Глава 123 - Сохранять статус-кво

Общая площадь карликовой планеты была меньше, чем у среднестатистической космической станции, и выглядела она заброшенной, если не считать высокого здания лаборатории и нескольких сооружений пониже. Внутри строение выглядело невзрачно, напоминая частную обсерваторию астронома из древних времен, хотя и было оборудовано исследовательским центром, жилыми помещениями, техникой и мебелью.

Исследователи, работавшие в ночную смену, решили немного вздремнуть в рабочие часы, но спустя какое-то время один из них проснулся, ударившись головой о свой стол. Он потер сонные глаза и перевел взгляд на экран, установленный перед спасательной капсулой, а затем на несколько мгновений замер, широко распахнув глаза и окончательно проснувшись. Вскрикнув, он поднялся с места и выбежал из помещения:

— О, Боже… доктор, доктор!

Спустя пару секунд вся лаборатория резко проснулась. Исследователи, которые только что сладко дремали на рабочих местах, сейчас всполошились и повскакивали на ноги, словно залпом выпив пару банок энергетического напитка. В лабораторию тут же вбежала еще одна группа ученых. Они считывали показания приборов и поспешно делали записи в своих отчетах, а заодно громко обсуждали между собой произошедшее.

Охранники тоже проснулись от шума и прибежали в исследовательский центр. Один из ученых поднял голову и предупредил:

— Не уполномоченный персонал просим покинуть помещение, особенно всех носителей второго поколения и ниже. У вас не установлен прерыватель сигнала, вы вызовете сбой в ментальной сети капсулы!

Начальник охраны понимающе кивнул и жестом показал своей команде выйти из лаборатории, разделиться на две группы и охранять вход.

Эти люди были одеты в форму, похожую на ту, которую использовали солдаты Союза, но цвет был ярко-голубым, отчего казался необычным для военного персонала. На их плечах красовались эмблемы «Меча свободы», которые носили вооруженные силы Союза, но если приглядеться внимательно, значки были перевернуты, что придавало им какой-то особый зловещий облик…

Это была самая опасная и невменяемая группировка во всей вселенной — Легион Свободы.

Начальник охраны внимательно наблюдал за работой исследователей и врачей сквозь стеклянную стену лаборатории. В этот момент на другом конце коридора показался пожилой человек в инвалидном кресле — это был первый руководитель Белой башни, Доктор Хардин.

Начальник охраны быстро подошел к нему, чтобы помочь катить кресло, и вежливо приветствовал старика:

— Доктор.

Этот странный пожилой ученый, вернувшийся с того света, за последние два года сильно сдал — морщины на его лице теперь были похожи на глубокие порезы, оставленные временем. Словно старая черепаха, он вытянул дряхлую шею, чтобы заглянуть в помещение лаборатории. Доктор Хардин приказал автоматическому креслу приподнять его, положил ладонь на переговорное устройство, вмонтированное в стену, и произнес:

— Что происходит, откуда внезапная реакция?

— На этот раз нам не повезло, доктор. Приближаясь к местному солнцу, планета столкнулась с сильными космическими ветрами, и как результат, по естественным причинам все сигналы связи были прерваны. Система оповещения в это время дала сбой, и оборудование проходило ремонтные процедуры, поэтому защитное поле активировалось на 0,01 секунды позже, чем обычно. Думаю, это запустило автоматическую функцию защиты спасательной капсулы и потревожило ментальную сеть. Мы не можем определить, была ли реакция пациента осознанной или просто следствием кратковременного обрыва ментальной сети. Сложно сказать, хорошие ли это новости, так что пока рано радоваться.

Охранник тихо вздохнул:

— Неужели он действительно все еще жив? Это же невозможно. Какой же… силой он обладает?

Когда эта спасательная капсула была обнаружена, человек внутри был буквально на последнем издыхании. Грудная клетка была переломана, позвоночник поврежден, и внутренние органы серьезно пострадали. К счастью, все это были ранения, с которыми современное медицинское оборудование могло легко справиться.

Гораздо серьезнее были повреждения мозга.

В самом начале и медицинская капсула, и приглашенный врач дали одинаковое заключение: из-за эффектов, вызванных насильным прерыванием связи с ментальной сетью, мозг человека в спасательной капсуле уже погиб.

Вскоре и доктор, и капсула, озвучившие правдивый прогноз, были уничтожены на месте хладнокровным лидером Легиона Свободы. С тех пор больше никто не решался говорить правду и все сотрудники лишь притворялись, что регулярно проверяют состояние здоровья «трупа», всерьез опасаясь за свои жизни.

К их удивлению, эти ежедневные осмотры позволили им заметить неожиданный феномен.

Никто из исследователей с таким до этого не сталкивался — в поврежденной спасательной капсуле все еще оставались следы ментальной сети. Пуская сама сеть и была уничтожена, но соединение с человеком все еще не было разорвано.

Мертвый или бессознательный человек никак не мог быть связан с портом ментальной сети. Если соединение присутствовало, значит, человек внутри все еще жив, и его мозг все еще каким-то образом функционирует.

Но ментальная сеть не отвечала ни на какие запросы, и найти признаки активности никак не удавалось, поэтому никто не знал, считать ли человека мертвым или живым.

Врачи излечили тело пациента и поддерживали функции его организма с помощью оборудования. Таким образом, они могли сохранить человека в этом состоянии «спящей красавицы» на несколько веков, пока не случится естественная реакция гибели ДНК.

Но как пробудить мертвый мозг?

Лучшие исследователи после долгих обсуждений разработали план лечения — можно было попробовать стимуляцию остатков ментальной сети, чтобы добиться реакции мозга. Конечно, риски при этом были бы крайне высоки, потому что никто до этого не пробовал провернуть нечто подобное. Человек в капсуле напоминал кота Шредингера, застрявшего где-то между жизнью и смертью. Никто не мог поручиться, как он отреагирует на симуляцию — нарушение баланса могло как подтолкнуть мозговую активность, так и уничтожить хрупкое соединение с сетью.

Но ко всеобщему удивлению, их лидер — Линь Цзиншу — которая без проблем проводила на людях самые бесчеловечные эксперименты, отвергла план лечения. Она попросила лишь поддерживать физиологические функции пациента, чтобы она могла изредка приходить и навещать его. Каждый раз она проводила в лаборатории несколько минут, на время которых обрывала все связи с внешним миром.

Она оставила приглядывать за ним своих самых лучших врачей, но они лишь ухаживали за пациентом и содержали в чистоте спасательную капсулу. Как будто она и не хотела, чтобы человек просыпался, а лишь смотрела на него и притворялась, что тот все еще жив.

— Должно быть, это судьба. Почти как в легенде о Короле Артуре, вытащившем меч из камня, — Хардин глубоко вздохнул и откинулся на спинку инвалидного кресла. Он поднял взгляд на начальника охраны и спросил. — А вы кто такой?..

— Приятно познакомиться, доктор. Я носитель четвертого поколения, который ранее отвечал за продажу биочипов в Седьмой Галактике. Тогда… еще до судьбоносной битвы на границе, я получил срочный приказ отправиться в Восьмую Галактику и доставить целую партию военных припасов и кораблей Командующему Линю. После завершения миссии, мне было велено временно приостановить продажу биочипов и затаиться на границе Седьмой и Восьмой галактик. Я должен был оставаться на месте и докладывать госпоже обо всех действиях Командующего Линя.

Старый доктор понимающе хмыкнул: за последние два года в Легионе Свободы установилась четкая иерархия. Социальный статус и личность любого участника группировки определялась поколением биочипа, имплантированного в основание его черепа. Самое низкое положение занимали носители первого поколения, а самое высокое сейчас было у носителей пятого поколения. Те, кто стоял выше по этой социальной лестнице, при помощи биочипов могли приказывать тем, кто находился ниже — и носители чипов старых поколений не могли ослушаться полученных команд. Влияние было настолько сильным, что подчиненные легко могли совершить самоубийство, если того пожелает человек, стоящий рангом выше. Это заставляло людей одновременно сохранять верность своему руководству и старательно карабкаться вверх по социальной лестнице.

Быть носителем четвертого поколения — значило иметь уникальный статус в организации. Для начальника охраны это было куда важнее его настоящего имени, личности или официальной должности.

Среди носителей четвертого поколения были лишь те, кто имел право голоса в группировке, и в их рядах не встречалось простых солдат и гвардейцев с маленьких планет. Чтобы заслужить возможность использовать биочип этого поколения, нужно было совершить что-то выдающееся.

Доктор Хардин кивнул:

— Значит, это вы спасли его.

— Уф… Нет, доктор, — солдат немного замялся, но под влиянием биочипа сказал правду. Он опустил голову и пояснил. — Я действительно патрулировал окрестности сражения, чтобы докладывать о Командующем Лине, но события там развивались настолько опасно и непредсказуемо, что мы не могли приблизиться. Я думал, что они собираются сбежать в Восьмую Галактику и оборвать все связи с внешним миром, и не знал, стоит ли мне следовать за их отрядами. А потом все резко изменилось… Я был очень напуган, потому что думал, что провалил миссию. Если бы что-то произошло с Командующим Линем прямо у меня на глазах, меня бы сразу казнили по возвращению… Поэтому, когда флот АУГ отступил, я все-таки подлетел ближе и стал искать источник энергетических волн, чтобы обнаружить его…

— Я слышал, что пираты АУГ взорвали трансферную точку вместе со всеми отрядами, которые в этот момент проходили сквозь нее, — ответил Доктор Хардин.

— Да, и судя по тому, что мы смогли выяснить позже, корабль Командующего Линя летел в авангарде — иными словами, когда случился взрыв, его механоид уже покинул само пространство портала. Остальные превратились в пыль, а его привычка всегда лететь впереди на этот раз дала ему шанс на выживание. Его механоид был оборудован сверхмощным ИИ-ядром Чжаньлу, физическая оболочка которого была создана из специального материала, в последнюю секунду превратившегося в спасательную капсулу. Это спасло Командующего Линя от мгновенной смерти.

— Но каким бы мощным ни было ИИ-ядро, это все равно творение рук человека, и оно не способно справиться с уровнем выброса энергии, спровоцированного взрывом трансферного портала, — произнес Доктор Хардин.

— Верно. Поэтому когда ИИ-ядро погибает, человек тут же остается один на один со смертельным космическим излучением, — продолжал солдат. — Но, как бы невероятно это ни звучало, он даже в таких условиях все еще сохранял сознание и не стал ждать неминуемой смерти. Как я и говорил, он оказался ближе всех к флоту АУГ во время взрыва и за мгновение до того, как его ИИ был уничтожен, расширил ментальную сеть до максимального покрытия и перехватил контроль над небольшим механоидом АУГ, оказавшимся на передовой.

Доктор Хардин рассеянно посмотрел на лабораторию сквозь стеклянную стену и пробормотал:

— …Но это невозможно.

На тяжелых механоидах не было полноценных зон посадки, как на военных базах или космических станциях, поэтому механоиды поменьше могли использовать их лишь как временный корабль-носитель. В крайних случаях тяжелый механоид мог переносить на своем борту небольшой флот.

Но в целях обеспечения безопасности тяжелые механоиды были сконструированы таким образом, чтобы автоматически перехватывать ментальные сети всех кораблей, оказавшихся в их отсеках. Другими словами, если не взломать сеть тяжелого механоида и насильно не отстыковать от него тот, что поменьше, перехватить контроль над механоидом в такой ситуации невозможно — тот не стал бы покидать борт и рисковать.

Кроме того, обычно на тяжелом механоиде присутствует как минимум один запасной пилот. Даже если бы у Линь Цзинхэна был в распоряжении полностью исправный Чжаньлу, способный уничтожить весь пиратский флот, он разве что смог бы временно нарушить соединение пилота тяжелого механоида с его портом ментальной сети. Самостоятельно вторгнуться в сеть такой махины было бы попросту невозможно.

А в его состоянии один только факт, что он был способен поддерживать соединение с ментальной сетью, можно было уже считать чудом.

— Какими бы сильными ни были его инстинкты самосохранения, как могли пилоты АУГ не заметить, что их сеть взломана? — Спросил Доктор Хардин. — Спасательная капсула — словно песчинка на фоне большого механоида, и ее легко не заметить среди космического мусора, но разве взлом ментальной сети не рассекретил бы его местоположение? Для уничтожения поломанной капсулы даже не нужна ракета — одного дуновения из сопла двигателя было бы достаточно, чтобы погубить человека внутри.

— Позже мы расшифровали записи со спасательной капсулы, — объяснил солдат. — И выяснили, что он не случайно выбрал свою цель. Когда трансферная точка взорвалась, и все окрестности были объяты огнем, несчетное количество арсеналов разом сдетонировало, вызвав чудовищную энергетическую волну. Какими бы продвинутыми технологиями ни обладала АУГ, в таких условиях даже они не смогли бы определить источники энергетических колебаний. Поэтому когда взрыв задел боковой фланг их формации и повредил несколько кораблей, тот самый тяжелый механоид, который и был взломан, отстыковал от своего корпуса отсек запуска. Командующий в мгновение ока перехватил сеть маленького механоида, находившегося внутри, и дистанционно скомандовал тому открыть защитное поле, прикрывая спасательную капсулу. АУГ быстро заметила, что произошло, и выпустила в механоид ракету, а иначе Линь Цзинхэн уже взял бы над ним полный контроль. Вскоре ментальная сеть Чжаньлу окончательно рассыпалась, и командующего насильно выкинуло из нее. Вы и сами знаете, что такие разрывы связи, тем более с учетом плохого физического состояния, зачастую ведут к смерти мозга. А ему пришлось пройти через это дважды.

Солдат на мгновение замолк и глубоко вздохнул:

— К тому моменту, как мы его обнаружили, его временное защитное поле уже было практически разрушено энергетическими волнами. Этот человек действительно пугает меня — если бы АУГ опоздала всего несколько секунд, или его ИИ продержался бы капельку дольше, он бы спасся. Как жаль…

Жаль, что удача не была на его стороне.

Раз он все еще существовал на этом свете — будь он живым или практически уже трупом — Линь Цзиншу считала необходимым обеспечить ему присмотр своих лучших врачей, чтобы позаботиться о сохранности его тела. Ученые тщательно восстановили разрушенную капсулу и даже воссоздали ментальную сеть, подсоединив ее к внешним источникам, поэтому мужчина внутри казался просто мирно спящим — будто он в любой момент может открыть глаза.

Но все знали, что он никак не мог еще быть жив.

— Доктор, эта реакция была вызвана солнечной бурей, не так ли? — Спросил начальник охраны.

Пожилой ученый ничего не ответил. В это мгновение здание слегка вздрогнуло — вероятно, на маленькую планету только что приземлился большой механоид.

Вскоре Линь Цзиншу, отмахнувшись от охраны, быстро прошагала в лабораторию на своих высоких каблуках. Она явно очень торопилась, не успела нанести макияж и выглядела несколько более растрепанной, чем обычно, а ее губы слегка покраснели.

Все присутствующие разом затаили дыхание — даже носитель четвертого поколения, который до этого выглядел расслабленным, выпрямился и застыл на месте.

Несколько прядей волос, словно тонкие водоросли, прилипли к подбородку Линь Цзиншу. Ее дыхание все еще было тяжелым после быстрой ходьбы, и она некоторое время молча смотрела на пожилого ученого безо всякого выражения на лице. На мгновение Доктору Хардину показалось, что он снова видит перед собой маленькую девочку, которой еще не исполнилось и десяти, отчаянно бежавшую за братом, которого от нее увозили. Маленькую девочку, которая споткнулась, упала и расплакалась.

Но краткий миг был нарушен звуком приближавшихся шагов — незадачливые охранники наконец догнали свою госпожу.

Взгляд Линь Цзиншу снова стал спокойным, она смахнула с лица свои длинные волосы и убрала их за уши. Поправив туфли на ногах, она подошла к окну лаборатории, кивнула носителю четвертого поколения и обратилась к доктору в инвалидном кресле:

— А что вы здесь делаете?

— Вы оба дети Лауры, и в моих глазах вы равны, — ответил тот. — Я просто хотел его увидеть.

— Спасибо, — Линь Цзиншу слегка улыбнулась ему и подняла взгляд. — Мне доложили, что реакция вызвана сбоем в системе оповещения?

— Да, госпожа, — быстро ответил носитель четвертого поколения. — Система дала сбой, и мы по стечению обстоятельств именно в этот момент столкнулись с солнечной бурей…

— По стечению обстоятельств, — перебила его Линь Цзиншу. — Такого не бывает. Я не верю в совпадения.

Начальник охраны застыл, чувствуя, как его кожа покрылась мурашками.

Линь Цзиншу продолжала:

— Тщательно все проверь, а иначе…

Прежде, чем она успела закончить, из лаборатории вышел врач. Заметив воодушевление на его лице, Линь Цзиншу широко распахнула глаза.

— Госпожа, у нас есть повод предположить, что эта аномальная активность ментальной сети не была вызвана солнечной бурей, а является осознанной реакцией пациента на внешнюю стимуляцию.

Линь Цзиншу слегка приподняла брови.

— Другими словами, шансы на то, что пациент очнется, теперь гораздо выше. Нам нужно обсудить с вами следующие этапы лечения.

Линь Цзиншу ответила, ни на секунду не задумавшись:

— Нет, просто сохраняйте статус-кво.

Доктор Хардин в ужасе посмотрел на нее:

— Цзиншу!

Уголки губ женщины слегка опустились, и она нажала ладонью на плечо старика, разумно объяснив:

— Доктор, все это несет риски. У меня только один брат, я не могу ставить его жизнь под угрозу. Что плохого в том, что он и дальше будет в этой капсуле? О нем заботятся, и мы можем посещать его в свободное время.

— У тебя один брат, и ты не хочешь рисковать… — Повторил Доктор Хардин тихо. — Цзиншу, кто поспособствовал тому, чтобы весь мир узнал, что «запретный плод» в руках у Линь Цзинхэна? Кто остановил Серебряную Десятку на пути в Восьмую Галактику? Кто…

— Доктор, — холодно перебила его Линь Цзиншу. — Я передала ему механоиды и оружие. Раздула для него пламя войны в Союзе, чтобы он мог направиться куда угодно и исполнить любые планы. Он сам внезапно обезумел и решил добровольно запереть себя в Восьмой Галактике!

Глава 124 - Узник в клетке

В присутствии Линь Цзиншу никто не решался высказаться — ни исследователи в лаборатории, ни охрана, ожидавшая за дверями.

Доктор Хардин посмотрел на нее с сомнением:

— Цзиншу, ты сама понимаешь, что говоришь?

Взгляд ее покрасневших глаз сразу стал спокойнее, а тон голоса смягчился:

— Не обращайте внимания, дедушка Хардин. Прошу прощения, это просто бессмысленные жалобы. Но живой труп лучше, чем остывший, правда ведь? Мы не знаем…

— Все ты знаешь, — голос пожилого ученого стал напряженным, он приподнялся в инвалидном кресле и хрипло произнес. — Знаешь, потому что ты так же умна, как Лаура. Как можно не понимать, в чем разница между мертвым человеком и живым? Если откинуть тот факт, что труп, который все еще дышит, несколько симпатичнее сгнивших костей, чем отличается заточение в капсуле от упокоения в могиле? Ты напугана — боишься, что он очнется, что тебе придется встретиться с ним лицом к лицу, а заодно и с самой собой. Ты лишь желаешь…

Инвалидное кресло издало щелчок. Линь Цзиншу зафиксировала на нем тормоза и остановила Доктора Хардина на месте.

Кресло слегка качнулось, и старик с трудом удержал равновесие.

— Здесь мои слова — закон, доктор, — уголки губ Линь Цзиншу слегка приподнялись. Она выпрямилась, кинула последний взгляд на лабораторию сквозь стеклянную стену и еще раз повторила приказ. — Сохранять статус-кво… Ладно, сообщите мне немедленно, когда его состояние стабилизируется. Доктор Хардин уже немолод, отправьте его отдыхать, не позволяйте ему всю ночь провести тут.

— Цзиншу, это лишь твои эгоистичные желания, — Доктор Хардин и не думал оставлять ее в покое. — Что насчет него самого? Если он откажется сохранять статус-кво, что тогда? Убьешь его собственными руками?

Шаги Линь Цзиншу замерли.

Доктор Хардин продолжал:

— Мир не может крутиться вокруг желаний одного человека, никто не способен быть богом и управлять вселенной. Цзиншу, неужели ты до сих пор не понимаешь?

Линь Цзиншу ничего не ответила и быстрым шагом покинула помещение под стук своих высоких каблуков по гладкому полу.

Она высокомерно думала, что Линь Цзинхэн застрял в Восьмой Галактике из-за нехватки ресурсов, и что из-за своего прошлого он стал мишенью всех отбросов в этой дыре. Она была уверена, что если еще больше разжечь пламя войны и втянуть в нее все галактики, он воспользуется шансом сбежать из этого места.

Она верила, что подобрала идеальный момент, чтобы разорвать хрупкую связь между Союзом и военными штабами, а заодно и разрушить Союз до основания. Предполагала, что беспомощное население, постепенно принявшее факт отсутствия Эдема, с радостью примет от нее дар «опиума».

Но все пошло не по плану.

Будучи Командующим Межзвездного Союза, Линь Цзинхэн обладал властью над Серебряной Десяткой — стоило ему захотеть, и не было бы такого врага, которого он бы не смог победить, и такого места, которое он не завоевал бы. Линь Цзиншу терялась в догадках, что за проклятие было ниспослано на его голову, раз он добровольно отказался от своего главного оружия и докатился до такого состояния.

Два года назад, когда Легион Свободы все еще мог бы без проблем расширять зоны своего влияния во всех галактиках, главным врагом Линь Цзиншу стали не военные штабы, другие пиратские группировки или правительство Союза, а сама Серебряная Десятка. Та самая, которая воссоединилась, используя канал связи в ее собственной лаборатории.

Почему?

Неужели Линь Цзинхэн выяснил, что это она руководила Легионом Свободы? Линь Цзиншу даже не хотела задумываться о такой вероятности…

А если он ничего не знает, и все произошедшие события были лишь результатом цепочки случайных совпадений, не значило ли это, что сама судьба идет ей наперекор? Эти путы судьбы связывали ее по рукам и ногам на протяжении 50 лет, толкая на неверный жизненный путь. Если она не сможет разрушить это проклятие даже собственными руками, с какой целью она вообще существует в этом убогом мире?

Если Линь Цзинхэн догадался…

Линь Цзиншу зашагала быстрее, будто спасаясь от ужасного монстра из ее ночных кошмаров, распахнувшего пасть, чтобы проглотить ее целиком.

Многие вещи в этой жизни напоминали неустойчивую стрелку на шкале прибора, то и дело склонявшуюся в ту сторону, которая была никому не на руку. Закон Мерфи действовал не только на тех несчастных, кто пытался обманом избежать уготованной им судьбы, но и на сильных мира сего, самоуверенно считавших, что они могут подчинить себе весь мир.

Точно как команда врачей до этого не могла чудесным образом воскресить Линь Цзинхэна, сейчас ей никак не удалось бы сохранить его состояние неизменным.

Случайный стимул пробудил ментальную сеть, словно внезапный проливной ливень, обрушившийся на сухую почву.

Тело Линь Цзинхэна все еще было неподвижным, но мозговая активность увеличивалась с каждым днем.

Все началось с небольших реакций приблизительно раз в месяц, затем проявления участились до одного раза в несколько дней. Спустя еще некоторое время графики его мозговой деятельности хлынули на мониторы бесконечным потоком.

— Доктор, взгляните, — обратился один из врачей к Хардину. — Его активность особенно заметна сегодня утром. Мы проверили показатели его мозга и ментальной сети и обнаружили слабые признаки использования порта соединения — как будто он пытается «выглянуть» из спасательной капсулы, используя ментальную сеть.

— Он приходит в сознание, — тихо ответил Доктор Хардин.

— Он уже в сознании, — произнес врач. — Мы смогли успешно связаться с ним сегодня. К внешней ментальной сети подсоединили обычную клавиатуру с экраном.

Доктор Хардин удивленно вскинул голову.

— Пока это лишь простейшие слова и фразы, он пока не способен понимать длинные предложения. Мы спросили его, как он себя чувствует и испытывает ли какие-либо болезненные ощущения в теле. Через сорок минут он ответил: «Нет».

— Нет? Не чувствует боли?

— Не думаю. В его текущем состоянии это скорее означает, что он в принципе не чувствует своего тела, — врач внезапно заговорил тише. — Доктор, поверьте, без приказа госпожи мы не посмеем его никак стимулировать. Мы не можем даже применять дополнительные медикаменты или биочипы. Все — от его позы в капсуле и до используемого оборудования — осталось так, как было, когда мы его нашли.

— Хм… и что дальше? — Спросил Доктор Хардин.

— Мне не хочется этого говорить, — ответил врач. — Но если госпожа будет настаивать на сохранении его текущего состояния, мне останется лишь свести к минимуму его неврологическую активность с помощью ингибиторов.

Будучи первым руководителем Белой башни и ведущим специалистом в области взаимодействия людей и техники при помощи Эдема, Доктор Хардин прекрасно понимал, что сейчас речь не шла о безобидных успокоительных.

Если до этого Линь Цзинхэн находился между жизнью и смертью, введение любых серьезных препаратов наверняка уничтожит все, что осталось от его личности и души.

— Доктор, как нам следует поступить?

Доктор Хардин на некоторое время замолчал, а затем ответил:

— …Идите и поговорите с Линь Цзиншу. Спросите ее, действительно ли она хочет, чтобы ее брат превратился в бездушную куклу.

Линь Цзиншу была занятой женщиной. Учитывая последние события в АУГ и внезапно наладившиеся отношения между Союзом и военными штабами галактик, Легиону Свободы пришлось залечь на дно, чтобы не попасть под перекрестный огонь, и теперь оставалось лишь ждать новой возможности распространить свое влияние в Союзе. Это, скорее всего, будет несложно — Линь Цзиншу была уверена, что единство и чувство справедливости, удерживавшие Союз на плаву, были построены на лжи. Союз использовал эти уловки последние три сотни лет, поэтому сейчас равновесие обеспечивала одна последняя нить, которую нужно было оборвать. Кроме того, ее статистические данные указывали на стабильный рост количества людей, покупавших «опиум», несмотря на то, что Легиону Свободы пришлось переместиться на черный рынок.

Но как бы сильно она ни была занята, она всегда находила время, чтобы раз в три дня навестить скрытую от глаз карликовую планету.

Врач в общих чертах рассказал ей о текущем состоянии Линь Цзинхэна и передал вопрос Доктора Хардина. Дослушав объяснения, Линь Цзиншу долгое время молчала.

Врач решил добавить:

— На случай, если вы решите использовать ингибиторы, мы уже подготовили препараты и план медикаментозного воздействия. Все загружено в медицинское оборудование рядом со спасательной капсулой, приступить можно в любой момент.

Линь Цзиншу открыла дверь лаборатории и перебила его:

— Прошу всех покинуть помещение. И не тревожьте меня.

Доктор захлопнул рот, приказал всей своей команде выйти из лаборатории, а затем передал охране за дверями, чтобы те не подпускали никого даже к внешнему холлу.

Спасательная капсула напоминала небольшой закрытый мирок, защищавший своего обитателя от всех внешних воздействий. Сквозь стеклянную крышку можно было разглядеть спокойное лицо человека внутри — казалось, что он просто мирно спит.

«Он не такой, каким я его помню», — подумала Линь Цзиншу. Она привыкла, что ее брат обычно вел себя холодно с окружающими, а его брови всегда были высокомерно изогнуты над серыми глазами, взгляд которых был острым, словно клинок.

Неужели на этом лице могло появиться столь мягкое выражение?

— Мне сказали, что ты пытаешься пользоваться внешней ментальной сетью, которую подсоединили к капсуле. Ты сейчас слышишь меня?

Мужчина в спасательной капсуле никак не отреагировал на эти слова, как и экран оборудования, отображавший активность ментальной сети. Линь Цзиншу некоторое время наблюдала за ним и пришла к выводу, что, вероятно, пришла в то время, когда пациент отдыхал.

Она медленно опустилась в кресло рядом с капсулой, скользнув пальцами по ее гладкой оболочке и кнопке на боковой стороне — стоило нажать ее, и медицинское оборудование введет ампулу препарата в кровь Линь Цзинхэна и вернет его в глубокое забытье.

— Тебе не кажется, что жить очень утомительно? — Линь Цзиншу облокотилась локтем на свое колено и подперла ладонью подбородок. Ее голос звучал мягко, но брат ничего не мог ей ответить, поэтому она склонила голову и некоторое время рассматривала мужчину, лежавшего под стеклянной крышкой. — Говорят, ты поступил в Академию Черной Орхидеи в 14 лет, и с самого начала все знали, что ты станешь почетным выпускником своего класса. Люди утверждали, что после обучения ты будешь в эпицентре всех главных событий Союза — наверное, нелегко тебе пришлось в те годы? Уверена, ты никогда не читаешь романы, но я как раз много читаю. Мне никогда не позволяли много работать, и я могла лишь посвящать свободное время всяким скучным хобби. Ты когда-нибудь задумывался о том, насколько жанр ужасов похож на приключенческий? В обоих главный герой встречает кошмарного антагониста, который придумывают сотни способов убить героя. Но ты знаешь, в чем разница?

Линь Цзиншу сделала короткую паузу, притворившись, что ждет ответа, а затем продолжила делиться своими мыслями:

— Возьмем, например, кого-то, у кого есть семья, друзья, работа, устроенная жизнь и куча планов и стремлений в душе… Однажды, вернувшись с работы, он обнаруживает, что дверь в его дом открыта, а внутри поджидает убийца, готовый сломать ему шею. Когда ты добираешься до этого момента истории, сюжет затягивает тебя одновременно и страхом, и любопытством — интересно узнать, что же будет дальше. Мертва ли семья главного героя? Как герой выберется из этой ситуации, а если выберется, станет ли злодей его преследовать? Что насчет его работы? Изменится ли жизнь главного героя навсегда? Это роман в жанре ужасов. Но что если взять этот же самый сюжет и развернуть его таким образом, главный герой и сам тоже убийца? Тебе совсем не будет страшно читать — наоборот, ты с восторгом будешь предвкушать, как главный герой расправится с другим злодеем. Это и есть книга в приключенческом жанре. Цзинхэн, какая больше нравится тебе?

Линь Цзинхэн ничего не ответил.

Линь Цзиншу улыбнулась ему и продолжила:

— И к какому же выводу насчет этих двух историй я пришла? Чем больше ты заботишься о мире вокруг себя, тем проще окружающим держать тебя в страхе и загонять в угол. А когда люди оказываются в безвыходной ситуации, они сходят с ума, не выдерживают давления и даже пугаются до смерти… но можно превратиться в одного из тех, кто угрожает другим и отказаться от бессмысленного бремени, которое мы зовем «желаниями». Достигнув этой точки, ты больше не будешь испытывать страх.

Линь Цзиншу сделала паузу.

— Знаешь, почему тогда комитет выбрал меня? Потому что в тот день, когда Лаура сбежала, она пробралась в центр репродуктивных технологий и вытащила нас обоих из капсул на десять дней раньше срока. Так что, возможно, ты мне вовсе и не старший брат — просто ты к этому моменту был крупнее и тяжелее меня… О ее побеге доложили в комитет, и тот заставил нашего отца броситься за ней в погоню. Она разделила нас с тобой — тебя отдала своему товарищу по лаборатории, которого потом тайком перехватил наш отец. Меня же она забрала с собой на механоид… а перед самоуничтожением засунула в спасательную капсулу и отправила за борт. Из-за этой странной ситуации комитет всегда подозревал, что во мне есть что-то особенное. Вначале они под предлогом обычной диагностики недоношенных детей забирали меня для проведения тестов — и в результате обнаружили, что моя ментальная сила в семь раз превышает средние показатели детей моего возраста. Скажи, ты бы поверил, что я гений? Вот и комитет не поверил. Поэтому когда нашего отца Линь Вэя не стало, они были готовы на все, чтобы взять надо мной опеку. Никогда не догадаешься, что произошло дальше. Оказалось, что «гениальный ребенок» был создан Лаурой искусственно — при помощи полуперманентного релаксанта. Когда я выросла, эффект медленно испарился, и комитет осознал, что все это время они заблуждались, как последние дурачки. Но к этому моменту Лаура уже успела передать «запретный плод» Лу Синю. Чтобы запутать комитет, она даже не побрезговала использовать собственного ребенка как приманку. Если бы Лу Синь не попытался отстоять маленькую девочку после смерти Линь Вэя, комитет вряд ли бы когда-то догадался, что именно в его руках оказался «запретный плод». Вообще-то, полуперманентные релаксанты были запрещены к применению еще до создания Союза, потому что зачастую вызывают необратимые повреждения нервной системы. Я пока не почувствовала на себе побочных эффектов, но, возможно, еще просто не пришло время. А вдруг на старости лет у меня из-за этого разовьется деменция? Было бы любопытно. Десятилетиями я была под наблюдением денно и нощно. Они планомерно воспитывали из меня покорную собаку. Вероятно, за свою жизнь я успела перепробовать больше запрещенных наркотиков и препаратов, чем все те пираты, которых ты успел уничтожить. Что касается этих старых руководителей из Белой башни со всем их влиянием… Доктор Хардин — святой, сумевший избежать всевидящего ока Эдема — был предан своими же людьми, вынужден бежать и скрываться много лет, отчего потерял веру даже в своего лучшего ученика и близкого друга. Вероятно, лишь маленькая девочка, у которой тоже ничего не осталось, могла растопить его сердце.

Линь Цзиншу взглянула в камеру системы безопасности и слегка изогнула свои алые губы в мимолетной улыбке.

— Он боялся, что эту малютку превратят в глупую марионетку в руках комитета, поэтому попытался спасти ее, поддержав в ней «свободный дух». Свободный дух… это звучит так захватывающе и недостижимо. Девочка даже не решалась думать о таком, она была уверена, что дешевая свобода распоряжаться своим собственным телом — уже достаточное счастье. Но почему же она не получила того, чего так страстно желала, мой дорогой Доктор Хардин? Потому что вы хотели, чтобы из нее выросла ядовитая змея, способная вонзить свои острые зубы прямо в самое сердце комитета, не так ли? Вот и не жалуйтесь теперь. Разве тот, кто выращивает ядовитую змею, не догадывается, что однажды может быть ею укушен?

Возможно, ее воображение сыграло с ней шутку, но ей показалось, что камера в углу слегка отвернулась в сторону, будто не решаясь встретить ее взгляд.

— Мы вместе должны были разделить эту судьбу, но ты взял и сбежал где-то посередине. Каждый раз, вспоминая об этом, я испытываю к тебе зависть и ненависть. Мы же с тобой одинаковые — так почему у тебя в жизни все лучше, чем у меня? С другой стороны, иногда я с облегчением думаю, что ты — это второй я… Но, Цзынхэн, ты… Ты все еще такой же, как я?

В это момент небольшой экран на капсуле зафиксировал слабую мозговую активность мужчины, лежавшего в спасательной капсуле.

Линь Цзиншу подняла взгляд и уставилась на тонкую кривую, появившуюся на приборе. Через некоторое время женщина скользнула ладонью по стеклянному куполу над лицом Линь Цзинхэна и с холодной улыбкой произнесла:

— Останься здесь со мной, у меня больше никого нет, кроме тебя.

Затем, обернувшись в сторону медицинского оборудования, она скомандовала:

— Запустить автоматическое введение ингибиторов.

Механический голос выдал предупреждение:

— Выбранный ингибитор вызовет неизвестные повреждения нервной системы пациента, пожалуйста, повторно подтвердите инъекцию.

Линь Цзиншу:

— …

Медицинское оборудование повторило запрос:

— Необходимо повторно подтвердить инъекцию.

Линь Цзиншу глубоко вздохнула, уже собираясь ответить «да», когда экране, соединенном с ментальной сетью капсулы, внезапно появилось одно единственное слово: «…Кт?»

Казалось, что человеку, использовавшему ментальную сеть для общения, с трудом давались даже самые простые фразы, поэтому и в одном коротком слове он сделал ошибку.

Линь Цзиншу задрожала от потрясения.

Оборудование показывало, что пациент пытается расширить границы ментальной сети, чтобы «выглянуть» за пределы капсулы. Невидимая сеть распространялась все дальше, пока не достигла того места, где стояла Линь Цзиншу. Та задрожала еще сильнее, борясь с невыносимым желанием немедленно сбежать из лаборатории.

Экран на несколько мгновений угас, а затем на нем появилась новая строка: «Кто ты?»

На этот раз мужчина исправил свою ошибку. Правда, Линь Цзиншу не заметила этого — ее зрение уже затуманилось.

— Ты больше меня не помнишь?

Медицинское оборудование снова повторило запрос:

— Пожалуйста, подтвердите инъекцию.

На экране ментальной сети неуверенно появилось очередное слово: «…Ты?»

Линь Цзиншу внезапно ухватилась за роботизированную руку, протянутую медицинским оборудованием, и спросила, обращаясь к мужчине в спасательной капсуле:

— Ты еще помнишь, кто ты такой?

«…Нет».

Затем последнее слово быстро исчезло, и на его месте появилась еще одна фраза с опечатками: «Неплач».

Эти слова наконец сломили ее. Линь Цзиншу внезапно развернулась и бросилась прочь из лаборатории, как будто больше ни секунды не могла находиться на этой карликовой планете, а затем поднялась на борт своего механоида и улетела. Спустя три часа она приказала уничтожить все посадочные площадки для механоидов и космические корабли на планете. Потом активировала особый прерыватель сигнала, используемый в летучих тюрьмах, отключив все каналы связи и превратив крохотную планету в оторванную от внешнего мира клетку, дрейфовавшую в бескрайнем космосе.

В этой клетке был заточен всего один узник, за которым осталась следить целая армия охранников, тоже оказавшихся в полной изоляции.

Спустя сто дней этот узник самостоятельно отсоединился от ментальной сети и открыл глаза.

Он пробыл в коме слишком долго и отвык от собственного тела, поэтому сейчас мог двигать только глазами. Взгляд этих серых глаз был ясным, но безразличным, словно человек лишился своей души.

Доктор Хардин, который тоже остался в импровизированной тюрьме, на своем инвалидном кресле вкатился в помещение лаборатории. Он выгнал из комнаты остальной персонал и отключил видеонаблюдение.

Линь Цзинхэн растерянно и с некоторым любопытством смотрел на него, будто не узнавал известного на весь мир предателя Союза.

Пожилой ученый, откинувшись на спинку кресла, долгое время молча рассматривал мужчину в спасательной капсуле.

— Когда мозг поврежден, — наконец заговорил Доктор Хардин. — Он не в состоянии полноценно контролировать ментальную сеть. Трудно даже поддерживать себя в сознании… В такие моменты люди максимально честны.

Линь Цзинхэн непонимающе моргнул.

— Поэтому если человек все-таки пытается во что бы то ни стало соврать, это вызывает технические ошибки, которые он не в силах контролировать… например, опечатки, — пояснил старик.

Ясный и невинный взгляд серых глаз наполнился ледяным холодом.

Глава 125 - Девиз нашей академии

Линь Цзинхэн тихо подключился к ментальной сети спасательной капсулы. Та в ответ вздрогнула, и ее вибрации оказалось достаточно, чтобы уронить стеклянную емкость, стоявшую в углу лаборатории. Из нее хлынула жидкость, заливая пол и подбираясь к ногам пожилого ученого.

Старик не шелохнулся, лишь одарил мужчину в капсуле скорбным взглядом.

Уголки его глаз и губ из-за возраста уже опустились, и от этого он сейчас выглядел особенно несчастным. Морщины на его лице были такими глубокими, как будто их вырезали ножом, чтобы навсегда увековечить все печали его жизни.

— Будь то война или Цзиншу — в том, что сейчас происходит в Союзе, виноват именно я. Я был первым руководителем Белой башни, — спокойно произнес Доктор Хардин. — И учил многих талантливых студентов, включая твою мать. Изначально Эдем задумывался как верный помощник человечества — если бы он мог функционировать как положено, мы приблизились бы к вечному счастью, о котором люди мечтали в древности. Но исследователи были слишком оптимистичны… стоит творению человеческих рук стать настолько всесильным, что обычный человек уже не может ему противостоять, как оно тут же начинает развиваться по одному из двух сценариев, в независимости от того, какова была изначальная задумка. Либо человечество будет порабощено цивилизацией машин, либо горстка людей использует эти разработки для того, чтобы взять контроль над окружающими и поработить остальную часть населения. Когда я осознал, что Эдем уже прошел точку невозврата, я начал думать о том, как вытащить Союз из этой западни. Уверен, ты в этом со мной солидарен.

Линь Цзинхэн мог двигать только глазами, поэтому понять, согласен он с мыслями ученого или нет, было невозможно — его выражение лица ничуть не изменилось.

— Я хотел, чтобы Белая башня, будучи ядром Эдема, превратилась в пастуха, неустанно приглядывающего за работой системы. Но я забыл, что у каждого человека свои идеи и стремления: кто-то из моих учеников сдал меня комитету.

Это было ожидаемо и понятно. Люди, живущие на дне общества, часто мечтают бороться за справедливость и смотрят на тех, кто стоит выше по положению, сквозь призму своего искаженного восприятия. Средний класс презирает низшее сословие, обвиняет его в лени и нежелании работать, что, впрочем, не мешает им использовать этих самых неудачников как опору при движении вверх по социальной лестнице. А те, кто стоит на самой вершине общества, видят во всех, кто ниже, варваров и дикарей, вечно недовольных своей жизнью.

Белая башня была колыбелью системы Эдема, и с комитетом ее связывало очень многое. Талантливые ученые и политики при поддержке комитета быстро добивались высокого положения и славы. Молодой и импульсивный Доктор Хардин умыкнул кусочек торта со стола людей, стоявших у руля, за что и получил смертельный приговор.

— Мои необдуманные действия привели сразу к двум катастрофам. Во-первых, реакция комитета была чудовищной — жадность настолько поглотила его, что Эдем все чаще начал использоваться для получения личной выгоды отдельными руководителями. Во-вторых… мои самые лучшие студенты потеряли веру в Союз, поэтому решили обратиться за помощью к внешним силам, связались с психами из АУГ и собственными руками создали беспощадного монстра у самых границ Союза. Я не знал, кому верить, особенно после того, как с Лаурой произошла та же беда, что и со мной. Чувствуя угрызения совести, я решил оставить Цзиншу в комитете… Тогда я не мог выдать себя и взять над ней опеку, поэтому выбрал другой путь. Но в конце концов, мы оба стали следующими мишенями комитета.

Доктор Хардин, произнеся эту речь, опустил голову и посмотрел на жидкость на полу. Она продолжала растекаться по гладкой поверхности и уже почти достигла спасательной капсулы, находившейся прямо около электрической розетки.

— Препарат RT7 имеет очень хорошую электропроводность, — пробормотал Доктор Хардин. — Всю свою жизнь я боялся принимать серьезные решения, и это привело к тому, что я натворил ошибок. Нет ничего удивительного в том, что ты хочешь меня убить.

Глаза Линь Цзинхэна слегка двинулись, и он осуждающе посмотрел на старика сквозь стеклянную крышку капсулы.

Доктор Хардин устало произнес:

— Моя специализация — нейрология и совместимость с ментальными сетями. Тебе понадобилось всего два месяца, чтобы пройти путь от первых проблесков сознания до того момента, когда ты смог коммуницировать с окружающими, используя ментальную сеть. Но затем ты целых сто дней «не просыпался» — а это не типичная динамика. Могу предположить, что ты все это время собирал информацию, это так? Уверен, что несмотря на парализованное тело, у тебя в запасе есть еще куча способов избавиться от меня.

Оценить реакцию Линь Цзинхэна на это разоблачение было невозможно — его взгляд оставался абсолютно спокойным, будто он и не думал ничего скрывать. Хардин внезапно подумал, что теперь понимает, почему столько людей желали этому мужчине смерти. Потому что этот человек действительно был способен перевернуть мир вверх дном даже на последнем издыхании.

— Я сохраню все в секрете, — произнес Доктор Хардин. — Цзиншу изолировала эту планету от внешнего мира, и все мы теперь заперты здесь. Раз мы в одной лодке, то можно ли надеется на поддержание мирных отношений?

Глаза Линь Цзинхэна слегка изогнулись, словно он саркастично ухмыльнулся, — пожилой ученый не знал, интерпретировать ли этот взгляд как «да» или «нет».

— Я и так старый, поэтому уже не боюсь смерти. Я лишь переживаю, что Линь Цзиншу свернет туда, откуда нет возврата, — Доктор Хардин откатил кресло от лужи на полу. На этот раз, наблюдая за тем, как тот медленно покидает лабораторию, Линь Цзинхэн даже и не думал чем-то ему угрожать. — …Но, кажется, я уже опоздал.

После того, как Линь Цзинхэн убедился, что Хардин действительно ушел, он почувствовал, как его сознание постепенно ускользает от него. С трудом отсоединившись от ментальной сети, он вскоре погрузился в глубокий сон.

Время текло для него нелинейно, и он не мог определись, как долго уже находится в спасательной капсуле, от чего испытывал постоянное чувство тревоги. Но сам факт того, что он смог достичь этой точки и самостоятельно открыть глаза, уже был чудом. Ему казалось, что он пролетел тысячи километров над бездной, схватившись за тоненькую шелковую нить удачи и раскачиваясь на сильном ветру. Ему приходилось задерживать дыхание каждый раз, когда он приходил в сознание, из страха, что эта иллюзорная нить может в любую секунду оборваться.

Восьмую Галактику сейчас защищала Туран. Капитан Девятого Отряда была решительным человеком и действовала без промедлений — наверняка, она уже уничтожила все трансферные точки, ведущие в галактику. Но что насчет него… Что сейчас с Лу Бисином?

***

На Цимине недавно прошел дождь, и теперь на планете плавно рассветало. Небо было чистым, а на горизонте уже виднелись слабые солнечные лучи.

Лу Бисин стоял возле небольшой статуи у входа в больницу и слушал врача:

— …Больше не может самостоятельно принимать пищу, но к счастью, у нас еще остались ампулы питательного раствора. Вчерашние записи медицинской капсулы неутешительны — ему удалось поспать лишь 20 минут. Вероятно, это бессонница, вызванная болью, но мы не можем еще больше поднять дозировку анальгетиков.

— Он отказался подписывать? — Спросил Лу Бисин.

Врач покачал головой, и Лу Бисин замолк.

По закону, лишь в случае полной потери сознания или ясно озвученного желания самого пациента можно было применять эвтаназию, собрав подписи кровных родственников. Старый премьер-министр пока еще все осознавал, и близкой родни у него не было, поэтому он сам выбирал, каким путем ему пойти.

Робот, кативший инвалидное кресло, каким-то образом умудрился застрять в грязи, и несколько врачей тут же поспешили на подмогу. Из-за плачевного состояния здоровья Эдварда Ханта его кресло теперь не только выполняло функцию перемещения пациента, но и превратилась в подобие мобильной медицинской капсулы. Она была более метра в длину и имела очень крепкий корпус, делавший ее похожей на небольшой автомобиль.

— Осторожнее, не потревожьте его.

— Так не получится, можете расходиться и позовите другого робота, чтобы помог.

Лу Бисин вздохнул, снял с себя пиджак, повесил его на статую и произнес:

— Позвольте мне. Чуть сдвиньте его в сторону для меня.

Затем он ухватился за обе стороны инвалидного кресла, приподнял его и вытащил застрявшие колеса в одиночку.

— Я… Боже, Премьер-министр Лу, вы, видимо, в последнее время много тренировались.

Лу Бисин молча улыбнулся осторожно сдвинул кресло с того места, где оно увязло.

Сонный старик почувствовал движение, открыл глаза и посмотрел на молодого мужчину.

— Ладно, — Лу Бисин забрал инвалидное кресло у робота, который ранее его катил. — Вы все можете идти, не волнуйтесь. Позже я попрошу кого-нибудь сопроводить его обратно.

После того, как Лу Бисин был официально назначен новым премьер-министром, Эдвард Хант начал с каждым днем все больше времени проводить в больнице. Но несмотря на его постоянно ухудшавшееся состояние здоровья, его мысли все еще занимало благополучие Восьмой Галактики. Он до сих пор каждое утро осматривал здание парламента и военную базу перед началом рабочего дня.

Лу Бисин очень беспокоился за него, поэтому лично сопровождал старика из больницы в обе локации, прежде чем снова сдать его на попечение медицинскому персоналу.

Бывший премьер-министр совсем ослаб и теперь отдыхал полулежа в своем кресле-капсуле. Лу Бисин решил его не тревожить, поэтому на пути к военной базе Цимина просто молча шел рядом с автоматическим инвалидным креслом, положив руку на одну из ручек. Ботинки Лу Бисина оставляли глубокие следы на мокрой земле, он шел уверенно, и на лице его было написано абсолютное спокойствие — всем своим видом он выражал надежность и ответственность.

Солдаты на базе вежливо приветствовали их. Неподалеку группа новичков как раз проходила обучение на тренировочных механоидах. Эдвард Хант похлопал Лу Бисина по руке, жестом дав ему знать, что хочет ненадолго остановиться, и прищурившись, стал разглядывать новобранцев, которые участвовали в симуляции сражения. Если бы это была настоящая битва, то такого оружия хватило бы, чтобы за считаные секунды уничтожить всю галактику целиком.

Четверо студентов, только что закончивших утреннюю пробежку под руководством Туран, встретились с ними на пути и поспешили найти для старика Ханта одеяло.

Бывший премьер-министр внезапно заговорил:

— Насколько реалистичны данные, которые вы используете для тренировок?

— Все 100% данных перенесены в систему симуляции без потерь, — тихо ответил Лу Бисин. — Использование тренировочных механоидов вдвое сокращает время обучения новобранцев.

— Я видел новый десятилетний план развития галактики, который ты недавно подписал, — Эдвард Хант на мгновение замолчал. — Бисин…

— Хм?

— Армейское снабжение, крупное производство и военные заводы будут финансироваться больше, чем что-либо еще. Во что ты планируешь превратить Восьмую Галактику? В неприступную крепость, где почти каждый обитатель — солдат?

Лу Бисин тщательно избегал обсуждения скользких вопросов при своих студентах, поэтому ответил:

— В новом обществе, в эпоху, когда везде царит автоматизация, крупные отрасли промышленности могут создать крепкую базу для развития экономики. На заводах может работать множество людей с пробелами в образовании, да и все процессы обучения в такие времена обычно фокусируются на прикладных науках — это будет актуальным, пока мы не достигнем некоторой стабильности и процветания. Таков закон истории, что в этом плохого? Тем более, мы застряли в Восьмой Галактике не навсегда, однажды нам придется заново отстроить трансферные точки. Я уже составляю карты маршрутов. Если не покинуть изоляцию добровольно, наши враги сами постучатся к нам в двери, поэтому нам нужны ресурсы и хорошо вооруженный флот, способный нас защитить. Если мы не сможем обезопасить самих себя, то и о будущем не сможем позаботиться.

— Какое оно — это будущее? — Снова спросил Эдвард Хант.

— Мирное и прекрасное, конечно, — Лу Бисин обвел взглядом молодежь, собравшуюся вокруг, и терпеливо объяснил. — Вселенная постоянно расширяется, за пределами Союза существует огромный мир, полный невероятных открытий. Общество слишком привыкло к комфорту с тех пор, как закончилась Эра освоения космоса — мы совсем позабыли о любопытстве, свойственном человеческой натуре. Я хочу, чтобы мы вырвались из оков этой ложной утопии и начали новую эру освоения. Это было одной из причин, почему много лет назад я решил основать Академию Звездного Моря.

Уайт перебил его с горящими глазами:

— Босс, вы уже построили так много военных школ и инженерных училищ на различных спутниках, когда же вы возродите Академию Звездного Моря? Я готов еще лет сто в ней учиться.

За свою болтовню он тут же получил пинок от Минт.

Лу Бисин закатил глаза, а затем чуть насупил брови:

— Думаешь, я в любой момент могу взять и построить себе Академию Звездного Моря? Нам нужен тот купол за шесть миллионов, откуда мне взять деньги? Ты так легко об этом рассуждаешь — так, может, пойдешь и заработаешь эти средства, чтобы инвестировать в мой проект?

Уайт в ответ показал ему язык.

— Мы подумаем над этим позже, — улыбнулся Лу Бисин. — Сейчас у нас еще уйма дел, и нам не хватает рук и умных голов, чтобы с ними справиться. Пока у нас нет ни необходимых инструментов, ни времени, чтобы спокойно получать образование, поэтому придется сосредоточить усилия на базовом уровне знаний. Однажды у нас появится Академия Звездного Моря…

Уайт издал радостный возглас и дал «пять» Тупоголовому, который стоял рядом:

— Нам обязательно нужен этот купол за шесть миллионов, на котором будет выбит девиз нашей академии.

— Хорошо, а сейчас вы все можете идти и заниматься своими делами, — Лу Бисин махнул им рукой. — Вы, сорванцы, слишком шумные, не беспокойте больше Премьер-министра Ханта, он устал.

Студенты послушно развернулись и убежали. Теперь у каждого из них было напряженное расписание дня — кто-то проходил интернатуру в Министерстве инженерии, кто-то летал с Туран в качестве полевого механика, а Уайт, например, уже участвовал в проектировании механоидов на заводе. И хотя все четверо уже давно познакомились с кучей народа и успели обзавестись новыми приятелями, они по-прежнему собирать в свободное от работы время и делились друг с другом новостями и идеями.

То, через что они когда-то прошли вместе, создало между ними нерушимую связь, превратив из простых одноклассников в настоящую семью.

Лу Бисин и Эдвард Хант все еще слышали голоса студентов издалека. Тупоголовый растерянно спросил:

— Что за девиз академии?

— У нас он есть, тупица! — Ответила Хуан Цзиншу. — «Запомните это с сегодняшнего дня: ценнее богатства — знания, ценнее знаний — неутолимое любопытство, но ценнее всего этого звезды над нашими головами».

В голове у Лу Бисина на мгновение стало пусто.

«Ваш успех или провал зависит от того, куда швырнет вас веяние времени. В вашей жизни будет бесчисленное количество взлетов и падений…»

«Подумайте о том, как важны ваши старания во время обучения. Когда вы пойдете долиной смертной, не погружайтесь во тьму. Помните о фундаменте, который заложила в ваших душах академия».

Какие глупые и бесстыдные речи.

Как давно это все было.

Лу Бисин заставил себя вернуться в реальность, нацепил на лицо спокойное выражение и поправил одеяло, прикрывавшее колени старика Ханта:

— Пойдемте, после посещения парламентского здания вам нужно вернуться в больницу.

Премьер-министр внезапно схватил мужчину за запястье. В руке Лу Бисина не было ничего особенного — ладонь среднего размера для взрослого мужчины, не слишком тонкая или массивная. Длинные пальцы, теплые на ощупь. Эдвард Хант тихо произнес:

— Мое инвалидное кресло весит под тонну, но ты можешь поднять его голыми руками. Поговаривают, что ты спишь всего по три часа в день, но при этом совсем не выглядишь уставшим.

Лу Бисин отмахнулся:

— Я все еще молод…

— Что ты с собой сделал? — Перебил его старик.

Лу Бисин замолк. Возможно потому, что этот старик все еще обладал некоторым авторитетом в его глазах, да и был слишком немощным, чтобы чем-то ему помешать, молодой премьер-министр решил не врать и не изворачиваться:

— Просто небольшой эксперимент. Пока еще многое не изучено, поэтому сейчас не могу рассказать подробности. Но если все получится, я смогу создать невероятно сильный флот солдат с крайне высокими показателями ментальной силы.

— Как те наполовину люди, наполовину монстры из Легиона Свободы? — Резким тоном спросил Эдвард Хант.

— Конечно, нет, — искренне ответил Лу Бисин. — Если бы ИИ могли полностью заменить людей, современные сражения уже давно превратились в бойню между роботами. А флот ИИ-солдат, собранный в Серебряной Крепости, не пал бы столь быстро. Это живой пример того, почему такой подход не сработает.

— Ты прекрасно знаешь, что я не спрашиваю тебя о том, какие солдаты лучше, — упрямо продолжал старик. — Ты хоть представляешь себе опасность этой идеи? Если…

— Если я умру, то на этом моя работа будет окончена, — спокойно произнес Лу Бисин. — Но пока я жив, я больше ни за что не позволю другим меня ущемлять.

«Я собственными руками разорву время и пространство, чтобы выбраться из изоляции. А затем разрушу до основания их мирное существование, построенное на лжи и крови, заставив их заплатить за все грехи».

Эдвард Хант не сдавался:

— Послушай сам себя, разве это не противоречит тому, что ты говорил до этого? Неужели ты собираешься с таким настроем открыть путь в новую эру? Эру познания и освоения?

— Нет никаких противоречий, — Лу Бисин опустил взгляд. — Какая новая эра? Это просто красивые слова, чтобы вдохновить детишек.

Старик замолчал. Внезапно налетел порыв холодного ветра, и пожилой мужчина зашелся в приступе глухого кашля, такого громкого, что казалось, будто он вот-вот выплюнет легкие.

Лу Бисин глубоко вздохнул и развернул кресло, чтобы закрыть старика от ветра.

Тот наконец отдышался и произнес:

— Бисин, в тот день, когда меня не станет, не останется никого, кто мог бы удержать тебя от необратимых ошибок.

Лу Бисин сильнее сжал ручки инвалидного кресла, и те протестующе затрещали под его ладонями.

— Премьер-министр, — мягко спросил он. — Почему вы не подписываете документы на эвтаназию? Не потому ли, что беспокоитесь обо мне?

— Эвтаназия способна избавить от боли и позволить пациенту уйти спокойно и с достоинством, — голос пожилого мужчины звучал, словно испорченная аудиозапись. — Я добровольно отказываюсь от спокойствия и достоинства, потому что хочу бороться на стороне Восьмой Галактики до своего последнего вздоха. Я…

Его голос сорвался, а тело свело дрожью. Лу Бисин предложил:

— Давайте я вколю вам обезболивающее и отправлю вас назад, чтобы вы могли отдохнуть?

Пальцы старика сжались на руке молодого премьер-министра:

— Я… я… увольнялся семь раз… из правительства Восьмой Галактики… и вернулся восьмой раз… для того, чтобы занять пост премьер-министра… в самые тяжелые времена…

— Да-да, я все понимаю, Эдвард…

— Я… я ничего не мог добиться в одиночку… пока не встретил вас, ребята… и тогда я увидел луч надежды… Бисин, а ты можешь дать сам себе шанс снова встать на ноги… после того, как семь раз превратишься в пепел? Те слова, которые ты сказал этим детям… они… они…

Сорок пять дней спустя Эдвард Хант в восьмой раз превратился в пепел и закончил свой жизненный путь.

Для Лу Бисина началось целое десятилетие трудностей и мучений.

От автора:

На тему времяисчисления: в Восьмой Галактике далее будет использоваться местное время, где в году более 400 дней. Все остальные используют стандартный календарь Вольто.

Одиннадцатый сезон дождей на Цимине

Прим.пер.: осторожно, упоминания суицидальных мыслей.

Шел одиннадцатый сезон дождей на Цимине, если считать с первого года по новому календарю Восьмой Галактики.

Восьмая Галактика никогда не уделяла такого внимания контролю погодных условий, как Вольто, где жители избегали, словно чумы, любого попадания грязи на подошвы их ботинок. У обитателей Восьмой Галактики не было на такие капризы денег, да и не вели они образ жизни, подобный тому, что был привычен на Вольто. Не считая аграрных комплексов, погодой на которых нужно было управлять, большинство планет довольствовались тем климатом, который сложился на них естественным путем. И точно как древние земляне, жители порой забывали посмотреть прогноз погоды и попадали под проливной дождь без зонтов.

Дома при этом были построены из специальных материалов, которые поддерживали внутри приемлемую влажность и температуру. За холодным туманом, тяжелыми тучами и дождем все еще было уютно наблюдать из окна теплого дома.

Лу Бисин сидел в своем кабинете за письменным столом из темного дерева, скрытым под огромным количеством спутанных файлов, развернутых на его персональном устройстве.

Не отводя взгляда от данных, которые изучал, он сдвинул в сторону свою кружку. На углу стола тут же появилась роботизированная рука, которая скользнула к чашке и наполнила ее свежезаваренным чаем с молоком.

— Ректор Лу, вы сидите на месте вот уже три часа, — из механической руки послышался голос Чжаньлу. — Чтобы поддерживать себя здоровым, вам надо иногда вставать и разминаться.

Эта роботизированная рука была заметно меньше изначальной формы Чжаньлу и обладала куда более скудными возможностями трансформации — принять человеческую форму он больше не мог.

Теоретически, используя данные, полученные из базы ИИ, воссоздать оригинальное ядро Чжаньлу было возможно, но они пока не могли себе этого позволить из соображений дефицита бюджета. Суммы, рассчитанные Министерством инженерии, были слишком велики — для восстановления Чжаньлу понадобилось бы больше денег, чем на обеспечение Туран огромным межгалактическим флотом, вооруженным до зубов.

Тем более, без своего талантливого хозяина это сильнейшее оружие человечества сейчас было не полезнее кухонного ножа, поэтому проект воссоздания ядра был отложен на неопределенный срок.

— Не то, чтобы я против, — ответил Лу Бисин, не поднимая глаз на ИИ. — Просто… извини, не мог бы ты сначала снять этого малыша с моей ноги?

Под столом оказался питон-альбинос длиной в целый метр, который сейчас ласково обвился вокруг ноги Лу Бисина и положил свою пугающе большую голову ему на колено. Питон беспечно дремал, слегка высунув длинный язык, и не имел никакого понятия о том, что кто-то просит его подвинуться.

— Ах, вот он где, — механическая рука шустро сползла под стол и ухватила длинное тело питона. Подняв змею, она вернула ту в террариум. — Возможно, пора купить Попкорну новое жилье.

Услышав имя «Попкорн», Лу Бисин почувствовал некоторое смущение.

Помимо змеи, сейчас на краю его стола отдыхал хамелеон, который безуспешно пытался сменить цвет и слиться со столешницей. У него была несколько глупая и растерянная морда — казалось, он все еще верил, что живет на древней планете Земля.

На первом этаже дома обосновался гигантский аквариум метра в три длиной, в котором жили всевозможные морские существа. Емкость была ухоженной и чистой, а внутри располагалось множество декораций — рыбы довольно плавали по кругу, а вода в аквариуме отражала потоки проливного дождя за окном.

— Чжаньлу, если бы ты был человеком, то мог бы побороться за звание самого странного соседа в мире. Почему мы не можем завести домашнее животное, не покрытое чешуей? — Лу Бисин размял затекшую ногу, которую до этого обвивал питон, подумав, что весь его дом наполнен глупыми созданиями, от каждой частички тела которых исходит холод.

Чжаньлу с готовностью ответил:

— Воспитание питомца благотворно влияет на физическое и психологическое здоровье. Если вы хотите завести домашнее животное, которое нравится вам, я вас полностью поддержу.

«Другими словами, я буду растить, кого хочу, а вы растите, кого вам угодно, но сами несите за него ответственность».

— Клянусь, однажды я тебя отформатирую, — Лу Бисин взял в руку кружку и поводил ей перед глазами хамелеона. — Ты сидишь на моем костере, подвинься, дружок.

Живое древнее ископаемое слегка склонило голову набок, словно пытаясь понять, что ему говорил Лу Бисин.

Лу Бисин осознал, что его попытка договориться с рептилией с треском провалилась, и с некоторой опаской поднял пальцами четвероногого друга со стола. Положив хамелеона на пол, он наконец забрал свой керамический костер с края стола.

Там, где только что лежала подставка, на столешнице теперь виднелось семь неровных засечек разного размера. Некоторые были такими глубокими, будто человек, вырезавший их, хотел разрубить стол пополам, в то время как другие состояли из множества мелких царапин. Эта композиция из разнообразных отметин со стороны почти напоминала странную абстрактную живопись.

Взгляд Лу Бисина скользнул по порезам на деревянной поверхности и на секунду задержался на увиденном…

«А ведь прошло уже десять лет», — подумал он про себя.

В тот день десять лет назад, когда состоялись похороны Эдварда Ханта, тоже шел дождь.

Лу Бисин самостоятельно организовал все мероприятия, а затем в одиночестве вернулся в «Дом Командующего Линя и Инженера 001». Всю дорогу домой он не мог отделаться от чувства, что его ноги не достают до земли — шаги были настолько легкими, что казались ему ненастоящими. Его спутанное сознание подкидывало ему образы, где он соскальзывает с поверхности планеты и проваливается в непроглядную тьму вселенной.

Ему хотелось напиться, чтобы забыть о своей печали, но такой возможности не было — ресурсы были так ограничены, что даже у новоиспеченного премьер-министра дома не оказалось алкоголя. Теперь он как сон вспоминал время, проведенное на станции Коровы, где этого добра было в избытке. Лу Бисин обыскал весь дом, пока, наконец, не нашел старую бутылку пива. Увидев ее, он внезапно словно наяву вспомнил ночь много лет назад, когда Линь Цзинхэн, одетый в пижаму, вытащил из своего холодильника бутылку пива. Командующий тогда какое-то время с отвращением разглядывал ее, а потом закинул обратно в холодильник и в раздражении отхлебнул остывший чай из кружки на столе.

Лу Бисин вытянул руку, пытаясь удержать видение, но не успели кончики его пальцев коснуться мужчины перед ним, как тот растворился без следа. Это было последней каплей, которая переполнила его чашу терпения и сломала его сопротивление, словно метеоритный дождь, разорвавший атмосферу.

Он в отчаянии закричал домашней медицинской капсуле, чтобы та ввела ему галлюциногены, нелегальные наркотики… что угодно, лишь бы погрузиться в глубокий сон и никогда не просыпаться. Чжаньлу трижды пытался урезонить его, пока Лу Бисин не устроил ему одностороннюю истерику. После третьего предупреждения Чжаньлу больше не мог отказаться исполнять приказы — даже если его хозяин решил совершить самоубийство, ИИ оставалось бы только подать тому пистолет.

Но прежде чем выполнить команду, избежать которой не представлялось возможным, ИИ принял неожиданное решение…

Он нашел в базе данных видеозапись и открыл проекцию на белой стене комнаты.

На ней четырнадцатилетний Линь Цзинхэн присутствовал на церемонии зачисления в Академию Черной Орхидеи. Парадный зал был украшен изображениями исторических событий и героических подвигов, призванными вдохновить новоиспеченных студентов. Юный Линь сидел в самом уголке и слушал, периодически отвлекаясь на окружающих. Он явно хотел выглядеть равнодушным и крутым, поэтому старательно изображал на лице скуку, как только вспоминал, что он на приветственной церемонии академии. Затем он заметил небольшую камеру рядом с собой, которая записывала все его действия, — его лицо тут же покраснело от смущения и гнева, и он оттолкнул камеру, завершив запись.

Лу Бисин не отрываясь смотрел на это юное лицо, позабыв о галлюциногенах, которые требовал до этого, о том, где сейчас находился, и о той непроглядной тьме, которая еще ждала его впереди.

Той ночью он пересматривал этот короткий пятиминутный ролик сотни раз. На следующее утро он оставил первую засечку на краешке стола и включил автоматическую функцию Чжаньлу, которую заблокировал, когда восстанавливал базу данных ИИ…

Премьер-министр Хант однажды сказал, что когда его не станет, никто не сможет образумить Лу Бисина — молодой мужчина всерьез прислушался к его словам.

На рассвете после бессонной ночи он внезапно задумался о том, почему кто-то столь упрямый, холодный и высокомерный, как Линь Цзинхэн, столько лет позволял Чжаньлу его донимать. Почему он никогда не отключал защитную функцию ИИ? Чжаньлу даже ухитрился сговориться с кем-то за его спиной, чтобы остановить командующего от некоторых необратимых поступков.

Теперь он наконец все понял. Будучи тем, кто шагает в темноте с острым клинком в руках и в полном одиночестве, он нуждался в чем-то, что будет держать его на земле, даже если это лишь тонкая цепочка, прикованная к его мизинцу. Ее было достаточно, чтобы слегка потянуть командующего, когда тот ступал на опасную тропинку, и напомнить ему о том, кем он на самом деле был.

Лу Бисин пообещал Эдварду Ханту, что семь раз превратится в пепел и семь раз из него возродится.

С тех пор, каждый раз, когда Лу Бисин понимал, что больше не может держаться, он оставлял засечку на своем рабочем столе. Это было одновременно обещанием, данным усопшему, и обратным отсчетом его жизни.

Вероятно, именно этот обратный отсчет давал ему надежду, что однажды все это, наконец, закончится. Каждый раз, вырезая засечку, ему казалось, что его душа немного освобождается от бесконечной боли.

…Впрочем, вседозволенность Чжаньлу имела и оборотную сторону — стоило лишь взглянуть на этот дом, полный странных хладнокровных созданий.

В конце третьего года Эры независимости долгий упадок Восьмой Галактики привел к тому, что черный рынок снова начал процветать. Главами незаконных группировок и объединений нечистых на руку торговцев стали люди, которые когда-то обладали властью в рядах Независимого флота. Вначале, памятуя о связи правительства и флота, а так же отдавая должное их заслугам при воссоединении галактики, Лу Бисин закрывал на это глаза. Но вскоре черный рынок начал все больше угрожать развитию крепкой экономики, и две стороны потихоньку вступили в противостояние. Внутренние конфликты между группировками тоже разгорались все больше. В конце концов, те самые люди, кто еще недавно пел гимны под статуей Лу Синя, спровоцировали гражданскую войну в Восьмой Галактике.

Война затянулась на целых три года. За это время Лу Бисин успел вытащить из базы данных Чжаньлу всю информацию о Линь Цзинхэне и, просматривая видеозаписи, будто прожил с командующим все годы его юности. Количество засечек на столе увеличилось до пяти.

Эти пять следов от лезвия стали своего рода «козлами отпущения» — руки, державшие нож, так никогда и не уничтожили текст Декларации Свободы у подножия статуи Лу Синя.

Затем, в середине седьмого года Эры независимости…

Минт, достигнув совершеннолетия, решила последовать заповедям Академии Звездного Моря и посвятить свою жизнь изучению бесконечного мира за пределами галактики. Она добровольно присоединилась к Команде галактических исследований и последовала за группой молодых безумцев, чтобы осмотреть мир вокруг галактики, не прибегая к помощи трансферных точек. Минт повзрослела и наконец поняла, чему ее учили старшие наставники. Тогда Лу Бисин отказался подписывать документы на экспедицию — его сердце уже очерствело, и в мыслях осталось лишь производство механоидов и боеголовок. Только когда Минт тайком отправила ему видеозапись его речи с церемонии открытия учебного года в Академии Звездного Моря, он согласился выделить финансирование и одобрил этот небольшой проект.

В результате экспедиции было найдено несколько ранее неизвестных карликовых планет, богатых природными ресурсами, секретный внутренний трансферный коридор… и естественная зона червоточин на неизведанной ранее территории.

В этой области активные действующие червоточины, словно водовороты, появлялись из ниоткуда и снова исчезали. Бесстрашные первопроходцы из Команды галактических исследований, оставив завещания, самостоятельно отправились в одну из наиболее стабильных червоточин. Они пропали на целых 10 месяцев, и все уже решили, что ученые пожертвовали жизнями ради науки, но потрепанная группа исследователей внезапно вернулась после появления очередной червоточины. С собой они принесли невероятные новости — эти естественные червоточины искажали время и пространство, поэтому сквозь них можно было попасть в другую галактику. Та зона, куда вела червоточина, была куда опаснее Пустыни Смерти в Восьмой Галактике — оттуда почти невозможно было выбраться живым. Тем не менее, именно там они обнаружили останки механоидов, что доказывало присутствие поблизости людей!

Лу Бисин проигнорировал категорическое несогласие кабинета министров и настоял на том, чтобы самому отправиться на эту опасную территорию. Он покинул Восьмую Галактику и, ориентируясь на знаки, оставленные членами экспедиции, выяснил, что другая сторона червоточины выходила в необитаемую зону на границе Первой Галактики — Сердце Розы. Лу Бисин впервые в своей жизни покинул Восьмую Галактику, хотя он никогда даже не мог предположить, что это случится при таких обстоятельствах. Месяцами, словно обезумев, он обыскивал всю зону вокруг Сердца Розы. Он мечтал миновать эту необжитую территорию и отправиться в Первую Галактику в надежде найти хотя бы слабый след того человека…

Его усилия не прошли даром: хотя он так и не нашел ни одной трансферной точки в зоне Сердца Розы, но смог подобрать останки механоида из Союза. Восстановив данные с уничтоженного корабля, он выяснил, что этот механоид участвовал в жестоком сражении между вооруженными силами Союза и Войсками Славы. Среди записей нашлась информация обо всех существенных событиях последних лет, что позволило Восьмой Галактике с высокой долей точности предположить, каким образом развивались военные действия снаружи.

Конечно, там содержались и записи сражения, в котором были уничтожены флоты Седьмой и Восьмой галактик.

Лу Бисин наконец собственными глазами увидел, что произошло в тот год.

Вернувшись в Восьмую Галактику с разбитой вдребезги душой, первым делом он приказал Туран установить патрули вокруг зоны естественной червоточины, а сам заперся в лаборатории у себя дома. Словно одержимый, он достал прядь волос из стрелянного шарика и извлек из нее ДНК. «Его больше нет», — думал он. — «Может быть, хотя бы его копия принесет успокоение разбитому сердцу».

Многочисленные предупреждения Чжаньлу не возымели эффекта, поэтому ИИ активировал экстренный режим защиты хозяина и без промедления взорвал капсулу с питательным раствором. Лу Бисин три дня оставался в темной лаборатории, а затем оставил шестую засечку на поверхности стола и собственноручно уничтожил все полученные данные о ДНК Линь Цзинхэна.

Затем наступило начало девятого года Эры независимости.

Лу Бисин использовал сам себя в качестве лабораторной крысы, раз за разом имплантируя, извлекая, дорабатывая и снова имплантируя в свое тело биочип. Он отказался от всех функций чипа, отвечавших за связь с другими, и избавился от эффекта глушения сигналов техники. Убедившись в безопасности биочипа, он так же удостоверился, что его нельзя контролировать извне. После девяти лет исследований стабильность чипа достигла необходимого уровня, и тестирование на животных показало положительные результаты. Мыши, которым был введен биочип, реагировали повышением всех жизненных показателей и не испытывали побочных эффектов.

Только он было подумал, что добился успеха, и собрался с помощью Чжаньлу отправить отчет небольшому кругу доверенных инженеров, как все мыши одна за другой внезапно погибли от разрушения цепей ДНК, как будто биочип разом вытянул из них все жизненные силы.

Лишь одна контрольная группа мышей прожила на месяц дольше — эти животные были ранее инфицированы Радужным вирусом, который Лу Бисин втайне воссоздал из образца оригинального вируса.

Лу Бисину понадобилось девять лет, чтобы доказать, что АУГ не была просто сборищем психопатов, одержимых экспериментами над людьми. Созданные с помощью биочипа «сверхлюди» должны были пройти через заражение Радужным вирусом, чтобы исследования дали результат.

Чтобы сломить оковы эволюции, нужно было до основания разрушить геном человека.

Будучи уникальным исключением из всех правил, Лу Бисин все еще мог существовать в обществе в качестве «чудака», но что если такие «исключения» появятся повсеместно? Произойдет ли от них принципиально новый вид? И какое будущее ждет эту расу искусственно созданных людей? Не станут ли они подобием вампиров из древних легенд, произошедших от людей, а затем обратившихся против своих предков? Возможно, спустя тысячелетия один вид истребит другой — но будет ли это значить, что люди эволюционировали или что попросту вымерли?

На одной чаше весов был успех исследования, на которое он потратил девять лет жизни, а на другой — последствия открытия этого ящика Пандоры.

На этот раз Премьер-министр Лу не стал пугать инженеров своего министерства и не просил Туран ворваться в свой дом. Днем он продолжал ходить на работу как обычно, а вечерами возвращался домой, никому не сообщая, на каком перепутье стоял и насколько крепко держал за руку дьявола, следовавшего за ним по пятам.

Спустя месяц эта тихая буря в его сердце превратилась в седьмую засечку. Восстановленный Радужный вирус вместе с результатами девятилетнего исследования погибли в огне.

Семь засечек на письменном столе сформировали сильную и вызывающую уважение личность Премьер-министра Лу.

После трех часов работы Лу Бисин взял кружку, поднялся со стола и прошелся по кабинету, слушая, как Чжаньлу озвучивает поступившие письма:

— Министерство финансов направило последний годовой отчет: сумма долга уверенно уменьшается, лично я считаю, что экономика развивается неплохими темпами.

— Хм, это хорошие новости, — кивнул Лу Бисин.

— Министерство инженерии запрашивает дополнительное финансирование — новая лаборатория на Пекине-β добилась прогресса в сфере противоракетных установок.

Лу Бисин вздохнул:

— Я уж думал, у нас появится немного больше денег, а им теперь понадобился дополнительный бюджет…

— Пришло сообщение от юной госпожи Минт, — продолжал докладывать Чжаньлу. — Она собирается подать прошение об одобрении второй экспедиции Команды галактических исследований. У них все готово, кроме бумажной работы.

Лу Бисин поднял голову.

Прим.пер.: я рыдала, пока переводила эту главу. Душевный надлом Лу Бисина просто разбил мне сердце…

Кто их удалил?

Ночное небо было ясным.

Гравитационное поле карликовой планеты было совсем небольшим, и из-за удаленности от других небесных тел, невооруженным глазом невозможно было разглядеть крупные звезды на небе. Когда энергетическая башня, выполнявшая на планете функцию искусственного солнца, разворачивалась на другую сторону орбиты, небосвод казался усыпанным алмазной пылью. В ясные дни эта мерцающая дымка ощущалась такой близкой, что хотелось дотянуться до нее рукой.

На планете постоянно поддерживалась комфортная температура в 24 градуса, а ночной ветерок был ласковым. Земля была погружена в бесконечную тишину, в которую никогда не прорвется ни слова извне.

Это была галактическая тюрьма.

В древности люди строили тюрьмы для самых опасных преступников на изолированных островах в окружении бескрайнего океана, чтобы исключить вероятность побега заключенных. В нынешнее время тюрьмы располагали на небольших планетах и космических станциях, находящихся вдали от любых трансферных точек и терминалов, а затем полностью обрывали их связь с внешним миром.

Чтобы сбежать из тюрьмы на острове, узнику понадобилось бы лишь выносливое тело и немного удачи. Прыгнув в океан, человек мог с некоторой вероятностью успешно покинуть место заключения. Но как вырваться из оков гравитации и попасть в космос из галактической тюрьмы?

Линь Цзинхэн думал, что это окажется не так уж сложно — ему придется лишь избавиться от «тюремщиков».

Уничтожение врагов десятилетиями было его основной профессией. С того момента, когда он наконец смог выбраться из спасательной капсулы и начать ходить, опираясь на поручни и подручные предметы, он приступил к разработке плана побега. Биочипы «опиум» были достаточно мощными, чтобы существенно улучшить физические данные человеческого тела, а также управлять любой цифровой техникой и даже вызывать галлюцинации у окружающих. С последними двумя функциями мог справиться Доктор Хардин… а что касается физической силы — это не было серьезной проблемой для Линь Цзинхэна. Тем более его задачей было не победить в соревновании по армрестлингу, а найти способ убить охрану тюрьмы и сбежать.

Но вскоре он осознал, что его план невыполним, потому что Линь Цзиншу все тщательно продумала и никогда бы не допустила ни единого промаха.

Маленькая планета находилась на полном самообеспечении, ее закрытая экосистема могла бы продержаться тысячи лет. Все оборудование использовало максимально энергоэффективные технологии, не предполагавшие больших мощностей, поэтому даже если всесильный Командующий Линь мог бы с помощью своих талантов построить механоид, на нем не получилось бы покинуть пределы атмосферы.

Более того, даже у «тюремщиков» не было связи с внешним миром — в каком-то смысле им повезло даже меньше, чем самому узнику, ведь им каждый день приходилось работать и поддерживать функционирование тюрьмы.

Линь Цзинхэн даже не сразу поверил в такой сценарий событий — он казался слишком нелогичным и аморальным. Невозможно запереть кучку людей в ограниченном пространстве и ожидать, что те будут мирно сосуществовать. Они быстро превратятся в ядовитых тварей из древней земной эры, которых засунули в закрытый горшок, — начнут убивать и пожирать друг друга, если это позволит им добиться своего. После пробуждения Линь Цзинхэну понадобилось более 10 месяцев, чтобы пройти реабилитацию и восстановить свою привычную физическую форму, так почему никто из охранников не воспользовался его беспомощностью и не попытался его убить?

Но, как ни странно, эти солдаты были сродни покорным муравьям, трудившимся день и ночь. Даже команда врачей, приставленных к нему, крайне тщательно заботилась о своем пациенте — отношение персонала было куда внимательнее, чем в богом забытой больнице в Восьмой Галактике, где пациентов равнодушно вытаскивали из медицинских капсул, как только они приходили в себя.

Только тогда Линь Цзинхэн в полной мере осознал, насколько ужасна эта галактическая тюрьма.

Кроме него и Доктора Хардина, все люди на планете были носителями биочипов. Вероятно, имплантация чипов сильно влияла на мышление людей — словно компьютерный вирус, перезаписывающий их программные коды. Персонал выглядел, как обычные люди — у них были разные характеры, они общались друг с другом, у каждого были свои таланты и чувство юмора… Но сама концепция побега из этого места была словно начисто стерта из их сознания.

Каждый раз, когда он поднимал этот вопрос, он не получал никакой реакции от окружающих, будто те были не в состоянии понять, что означали слова «покинуть эту планету».

Улетая, Линь Цзиншу не только уничтожила все оборудование и корабли, с помощью которых можно было бы сбежать, она еще и хорошенько промыла мозги всем, кого оставила в этой тюрьме.

Единственными людьми, кто все еще смотрел по ночам на звезды, были Линь Цзинхэн и Доктор Хардин.

Линь Цзинхэн поднялся на крышу и почувствовал, как ночной ветерок приподнимает полы его рубашки.

С тех пор, как он очнулся, прошло четырнадцать лет по стандартному календарю Вольто. Он только что в 2001-й раз потерпел неудачу, пытаясь прорваться сквозь блокаду и отправить сигнал связи вовне — тот мгновенно растворился в небытии.

Тем не менее, он все еще сохранял спокойствие — да и у кого не притупились бы чувства после двух тысяч неудавшихся попыток? Линь Цзинхэн прищурился и закурил сигарету, окружая себя клубами белого дыма. Табак выращивался прямо на планете, вручную собирался персоналом и после высыхания заворачивался в тонкую бумагу. Такие сигареты не были особенно приятны на вкус, и для Линя были крепковаты, но они все еще были лучше, чем ничего. Линь Цзинхэн разглядывал неровные края белой обертки сигареты, ощущая, что деградировал до уровня древних землян.

— Сложно даже представить, правда? — Внезапно позади него прозвучал чей-то голос. — Наши предки поколениями жили на планете, которая была не сильно больше этой, не в силах преодолеть силу гравитации. Несчетное количество землян каждую ночь смотрели в небо и видели в нем всю галактику, но так же, как и эти носители биочипов, не воспринимали Землю как тюрьму. Они придумывали красивые легенды и читали судьбы по звездам, но даже и не думали покидать атмосферу.

Линь Цзинхэн слегка обернулся, чтобы посмотреть на Доктора Хардина, который катил к нему свое инвалидное кресло. Пожилой ученый теперь выглядел совсем стариком, морщины полностью испещрили его кожу, и казалось, что он может в любой момент умереть.

— Так что же такое свобода? — Продолжал старик. — Если вырастить крохотного жука в небольшом доме, его жизнь закончится прежде, чем он успеет полностью облететь дом. Свою короткую жизнь он проведет в полете — можно ли это назвать свободой? А что насчет тебя? У тебя в распоряжении целая планета, и ты можешь приказать персоналу вырастить для тебя хоть целую плантацию табака — они с радостью в тот же день избавятся от полей пшеницы и заменят ее табаком. Но ты все равно чувствуешь себя запертым в темнице — так чья судьба печальнее? Твоя или маленького жучка?

Линь Цзинхэн несколько секунд молчал, прежде чем мягко ответить:

— Если бы солнца я не видал, то тень нести бы смог.

— Но Свет — моей пустыни начало, мою пустыню он озарял [1]… От жизни лишь Глоток — скажу, чем заплатил — чтоб только жить я мог — за дорого купил [2], — договорил Доктор Хардин тихим голосом. — Твой дедушка очень любил стихи этой поэтессы древности.

Линь Цзинхэн беззвучно вздохнул, подумав: «Ну вот, блять, опять началось».

Доктор Хардин был слишком стар. Хотя большую часть времени его мозг еще нормально функционировал, мужчина все равно то и дело погружался в бесконечные воспоминания о прошлом. Помимо того, что он болтал без умолку, он каждый раз приплетал в свои истории дедушку Линь Цзинхэна — услышав все рассказы уже по сотне раз, Линь так устал, что даже перестал притворяться, что обращает внимание на слова старика.

Он сидел на полу и стряхивал пепел с сигареты на гладкую поверхность крыши. Продолжая размышлять о том, как обойти блокировку исходящих сигналов, он перестал даже замечать голос Доктора Хардина — тот превратился для него в фоновый шум.

— В прошлую эру в восьми галактиках ни на секунду не прекращалась война. Люди то и дело захватывали планеты и объявляли их своей собственностью вместе со всеми спутниками и космическими станциями в округе, при этом продолжая каждый день сражаться за свои интересы. Обычное население было похоже на нас сейчас, запертое на всю жизнь в одной точке без шансов на побег. Когда-то мы точно так же нашли прибежище на небольшой станции, которая впоследствии превратилась в Город Ангелов. Старший брат Линь был одним из ключевых членов нашей группы, а мы с Вульфом, будучи помладше, следовали за ним, словно лакеи. Помню, как старший брат говорил, что хотел бы, чтобы все в этом мире рождались с честью и достоинством, могли найти свое предназначение и прожить жизнь, ни о чем не сожалея. Он мечтал, чтобы каждый человек мог распоряжаться своей жизнью по своему желанию, свободно выражать свое мнение и путешествовать сквозь вселенную, не встречая на пути границ.

Основоположники Декларации Свободы хотели вырваться из клетки и осуществить великую задумку о всеобщем равенстве и свободе. К сожалению, эти мечты были слишком возвышенными и нереалистичными, в то время, как политика Комитета Эдема казалась куда более рациональной. Они превратили население в тех самых маленьких жучков, запертых в доме, и продолжали кормить людей лживыми обещаниями о свободе и защите человеческих прав, поддерживая иллюзию, в которой столетиями жили эти наивные дураки.

Не будучи особо впечатлительным, Линь Цзинхэн толком не отреагировал на описание идеологии, стоявшей за Декларацией Свободы. Вместо этого он размышлял: «Обычно в галактических тюрьмах используется один из двух или трех существующих способов блокировки сигнала. Мы уже безуспешно перепробовали все доступные нам методы, и идеи явно подходят к концу… Могли ли появиться новые технологии за то время, пока мы здесь торчим в изоляции?»

Если бы у них был хоть один суперкомпьютер, было бы куда проще, но сейчас они скатились до уровня технологий древности. Чтобы они ни предпринимали, это было все равно, что бросать мячик в бездну, слепо надеясь на удачное стечение обстоятельств. Возможно, они уже много раз приближались к успеху, но не имея возможности оценить результат, абсолютно не представляли себе, насколько близко они подобрались к решению задачи. Даже если они были на волосок от побега, неосведомленность сводила все усилия на нет.

Эта мысль заставляла Линь Цзинхэна нервничать — ведь он мог, сам того не зная, лишь усугублять положение своими действиями.

«Неужели придется ждать, пока случайно пролетающий мимо корабль не найдет эту крошечную планету?»

Доктор Хардин все продолжал болтать:

— …Линь Гэ-эр был нам словно старший брат, он заботился о многих сиротах, пострадавших в войне, включая Вульфа и меня. А ты знал, что ходили слухи, будто привязанность Вульфа к нему была такой сильной, что выходила за рамки простой дружбы?

Линь Цзинхэн, нахмурившись, тушил сигарету об пол, когда внезапно услышал последние слова и растерялся.

«…Какого хрена?»

— Я слышал, что Вульф однажды напился вдрызг и безостановочно звал нашего старшего брата по имени, — на лице Доктора Хардина появилась едва заметная хитрая улыбка. — Но это лишь домыслы, никаких доказательств не существует. Вульф был серьезным молодым человеком и прекрасно понимал границы дозволенного. У четы Линь были прекрасные отношения, и с тех пор, как распространился этот слух, Вульф и наш старший брат стали друг друга избегать. Семья Линь так и не дожила до основания Союза, а твой отец родился несколько лет спустя с использованием репродуктивных технологий и образцов ДНК супругов Линь. Вульф с самого начала получил права законного опекуна и растил мальчика, как собственного сына. Он на всю жизнь остался одиноким, стал наставником для Лу Синя и приемным отцом для Линь Вэя. Когда Лу Синь отвоевал Восьмую Галактику и получил звание Командующего Межзвездного Союза, Вульфу было всего под 200 лет, но он уже планировал выйти на пенсию и передать свои полномочия следующему поколению. Мы однажды встретились, и я сказал ему, что он слишком оптимистичен — Союз уже отклонился от заданного направления, и Военное консульство в конечном итоге превратится в тигра, запертого в клетке. Я говорил ему, что позже он пожалеет о своих решениях, но он меня не слушал… до тех пор, пока интриги Комитета Эдема не всплыли на поверхность, и Союз не погрузился в хаос. Оба человека, на которых он когда-то возлагал надежды, погибли, а яд Эдема уже пропитал все восемь галактик насквозь… Ему пришлось обратиться к помощи извне, чтобы нарушить это бессмысленное равновесие.

— И поэтому он решил работать заодно с пиратами, впустил их в Союз и позволил убивать мирное население? — Спросил Линь Цзинхэн.

— Невозможно зажечь новую надежду, если не разрушить старое устройство до основания. Мы и так уперлись в тупик — теперь нужно все стереть и переписать заново, — объяснил Доктор Хардин. — У Вульфа в запасе было недостаточно времени, чтобы победить в политическом противостоянии и протолкнуть необходимые реформы, поэтому ему оставалось лишь рискнуть и поставить все на кон. Цзинхэн, я рассказываю все это тебе потому, что хочу спросить: что ты будешь делать, обнаружив, что за время твоего отсутствия мир снаружи изменился до неузнаваемости? Решишь ли разрушить весь новый уклад ради своей мести?

Линь Цзинхэн по привычке пропустил мимо ушей все, что не желал слышать, и сосредоточился на ключевой для себя информации:

— Что вы имеете в виду? У вас есть идеи, как прорваться сквозь блокаду сигнала?

— Четырнадцать лет назад эта планета оказалась недалеко от одной из самых ярких звезд этой местности. Энергетические волны солнечной бури пробудили тебя из глубокого сна внутри ментальной сети, — ответил Доктор Хардин. — Это значит, что прерыватели сигнала на этой планете недостаточно мощные, чтобы отразить действие солнечной бури. Если мои расчеты верны, через месяц мы окажемся приблизительно в той же точке пространства, что и четырнадцать лет назад. В это время блокада нестабильна — возможно, у нас появится шанс.

***

Военная база Города Млечного Пути, планета Цимин.

Получив сообщение от Лу Бисина, Туран очень удивилась.

Тот редко напрямую к ней обращался — обычно просто отправлял рабочую документацию или собирал совещание, если необходимо было что-то обсудить.

В Восьмой Галактике в последние несколько лет прекратились вооруженные конфликты, и правительство начало активно инвестировать в вооружение, одновременно подготавливая население ко всеобщей мобилизации. Армия и правительство работали сообща и очень слаженно, но личные отношения Туран и Лу Бисина с каждым днем становились все более отстраненными. Тот случай с распылением анестетика в лифте разрушил их дружбу — ничто уже не могло вернуться к тому, как было раньше. Когда они изредка пересекались, то лишь вежливо и официально приветствовали друг друга по именам: «Премьер-министр» и «Генерал Туран» — даже не останавливаясь, чтобы переброситься парой фраз.

Туран мгновенно приняла запрос с персонального устройства Лу Бисина:

— Что случилось, премьер-министр?

— Минт и ее товарищи приступили к изучению зоны вокруг червоточины — Команда галактических исследований готовится к очередной экспедиции, чтобы проверить свои научные догадки. Мне нужно, что вы направили с ними команду вооруженного патруля, — произнес Лу Бисин. — Мы не знаем, что творится снаружи, и в прошлый раз смогли добыть лишь обломки механоида. Если на этот раз они залетят немного дальше, то могут столкнуться с другими вооруженными флотами, и нам нужно обеспечить их безопасность.

Туран без промедления согласилась помочь, но ее одолевали вопросы: Лу Бисин мог просто подписать указ и отправить его в командный пункт, у него не было нужды напрямую с ней связываться.

— Конечно, премьер-министр. У вас есть еще указания?

Лу Бисин на мгновение замолчал, будто сомневаясь, но потом все-таки продолжил:

— Есть кое-что, о чем я хотел вас спросить. С момента, когда Линя «убили» в зоне Сердца Розы, и до того, как началась война, держался ли он с вашими отрядами на связи? Планировал ли он изначально прилететь в Восьмую Галактику?

— Ммм… честно говоря, мы не все время поддерживали контакт. Вначале мы все еще были в Серебряной Крепости, где любой сигнал связи на дальние расстояния был бы заблокирован. Нам сначала надо было выбраться оттуда и собраться в заранее оговоренной локации, чтобы уже оттуда установить стабильный сигнал. Он точно планировал попасть в Восьмую Галактику, потому что она была свободна от влияния Эдема, — Туран внезапно еще что-то вспомнила и добавила. — Но он начал действовать куда быстрее, чем я предполагала, и это наверняка заслуга Чжаньлу… почему вы спрашиваете?

Лу Бисин слегка приподнял бровь: когда он выловил капсулу с Линь Цзинхэном, Чжаньлу был полностью разряжен и давно находился в режиме ожидания. Неизвестно, как долго эко-капсула Линя дрейфовала вокруг Пекина-β, а благодаря неловким пальцам Лу Бисина, мужчине пришлось еще три месяца провести в капсуле, чтобы восстановиться… И это, по мнению Туран, все еще «быстро»?

Лу Бисин подозревал, что Линь Цзинхэн сбился с намеченного маршрута и вместо этого пролетел сквозь червоточину в зоне Сердца Розы.

— Детали его плана наверняка есть в базе данных Чжаньлу, — произнесла Туран. — Я со своим отрядом все это время ожидала команды, поэтому, думаю, у Чжаньлу куда больше информации.

Лу Бисин рассеянно кивнул ей в ответ и разорвал соединение. В базе данных Чжаньлу не было никаких записей о том событии или о пребывании Линь Цзинхэна в спасательной капсуле. Сам Чжаньлу объяснял это тем, что из-за недостатка энергии был вынужден перейти в режим глубокого сна.

Но… неужели в этом режиме он вообще не фиксировал информацию?

Больше было похоже на то, что некоторые данные этого наивного ИИ были удалены.

Лу Бисин впервые обнаружил эту несостыковку, когда пытался выяснить, не мог ли кто-то еще знать о червоточине в зоне Сердца Розы и угрожать безопасности Восьмой Галактики. Именно поэтому он полез в базу данных Чжаньлу, чтобы посмотреть записи о прошедших событиях, и внезапно понял, что в ней остались следы намеренно уничтоженных файлов.

Эти едва заметные цифровые следы были хаотично раскиданы по всей базе, а некоторые из них, как ни удивительно, были даже как-то связаны с Одноглазым Ястребом.

Лу Бисин вспомнил, что самыми заметными для него оказались следы удаления файлов, созданных в то время, когда он выловил капсулу с командующим после расправы над Юань Ижэнем. Линь Цзинхэн сразу после возвращения на базу серьезно повздорил с Одноглазым Ястребом — Лу Бисин тогда наблюдал за ними с помощью системы видеонаблюдения и даже в какой-то момент нарочно подвинул камеру, чтобы привлечь внимание ругавшихся мужчин.

Но записей об этом не осталось.

Кто их удалил? Зачем?

Линь Цзинхэн и Одноглазый Ястреб всегда препирались из-за самых нелепых вещей — так что они могли прятать?

Лу Бисин направился на общественное кладбище и остановился перед могилой Одноглазого Ястреба:

— Вы двое что-то скрывали от меня?

Одноглазый Ястреб ничего ему не ответил.

В конце августа 290 года Новой звездной эры — 12 года Эры независимости Восьмой Галактики — Команда межгалактических исследований прошла сквозь червоточину во второй раз и повторно попала в заброшенную зону Сердца Розы.

Крошечная планета на окраине Шестой Галактики снова достигла ближайшей точки к крупной звезде.

В тот же год президента Империи Славы, который более десяти лет продолжал сражаться с войсками Союза, убил его собственный подчиненный. Пиратская группировка после этого сдалась Союзу.

Несчетное количество нитей истории и судеб наконец переплелись в одной единой точке…

[1] Прим.пер.: Линь и Хардин цитируют строки из стихотворения Эмили Дикинсон «Если бы солнца я не видала». Перевод на русский — Е.Ю. Амелиной.

[2] Прим.пер.: Вторая часть фразы Хардина — строчки из другого стихотворения Дикинсон — «От жизни лишь Глоток». Перевод на русский — Г. Девяткиной.

Сердцебиение за спиной

— Естественная зона червоточин не похожа на трансферную точку, она крайне нестабильна, и у нас совсем мало научных данных о ней. Я просмотрел ваши отчеты — с теоретической частью нет проблем, как и с логикой ваших гипотез, но важно помнить, что теория не всегда соответствует практическим результатам. Даже малейшее отклонение математической формулы на деле может стоить вам жизни. Если ориентироваться на ваши наработки, вы можете как стабилизировать зону, так и спровоцировать мощнейшее искажение времени и пространства. Возможно, некоторые из вас погибнут или окажутся в ранее неизвестном науке состоянии между жизнью и смертью. Вы готовы к этому?

Все члены экспедиции внимательно выслушали предостережения Лу Бисина, прежде чем влететь в зону червоточин.

Весь этот впечатляющий парад исследовательских кораблей на фоне неизведанных космических территорий был не более чем группой безобидных маленьких жучков. Словно армия муравьев, использующих листик дерева, чтобы отправиться в опасное путешествие по бесконечному морю.

— Уровень энергообеспечения оборудования выше среднего…

— Принято, — ответила Минт. — Активируйте систему предварительного охлаждения.

— Подготовка системы охлаждения… 6%… 45%… 99%… охлаждение запущено.

— Друзья мои, я уже могу сказать, что эта экспедиция сильно отличается от предыдущей, — произнес капитан Команды межгалактических исследований во внутреннем канале связи. — В прошлый раз мы были не готовы, когда, недолго думая, прыгнули в червоточину. На этот раз, даже будучи гораздо более подготовленным и используя многолетние разработки и новейшее оборудование, я все еще ощущаю тревогу в своем сердце.

— Это нормально, незнание всегда ведет к бесстрашию, — ответил другой член группы.

— Начинайте 120-секундный обратный отсчет до прыжка в червоточину, — капитан на мгновение замолчал, прежде чем спросить. — Все оставили завещания?

— Я просто попрощался со всеми — у меня нет никакого имущества, зачем мне завещание? Чтобы выпендриться?

— В моей семье всего один голодный рот, который нужно кормить, и это я. Я сэкономил время даже на прощаниях.

Минт была молчаливой, поэтому не присоединилась к разговору, вместо этого решив еще раз перепроверить все свое оборудование. Ее последняя записка осталась в лаборатории Команды межгалактических исследований. Если с ней что-то случится, письмо будет автоматически отправлено на персональные устройства Лу Бисина и трех ее одноклассников ровно через десять месяцев после ее отбытия.

В письме содержалась всего одна строчка: «Простите, я не смогу вернуться».

Это «простите» тяжелым грузом лежало на ее сердце вот уже много лет — еще со времен ее юности короткое слово не покидало ее мыслей ни днем, ни ночью.

Четверо студентов успели многое сделать за последние годы. Хуан Цзиншу посвятила свою жизнь бесконечным исследованиям в области противоракетных систем планетарного масштаба, Тупоголовый пошел служить в армию, а Уайт устроился на работу в Министерство инженерии. Лишь Минт выбрала такую узкую и опасную специализацию, как исследования космоса. Ей хотелось улететь как можно дальше, увидеть как можно больше, и она втайне надеялась, что бесконечная темная вселенная однажды избавит ее от внутренних страданий.

В тот далекий день, прежде чем случилось непоправимое, Суббота связался с контрольным пунктом. Все эти годы Минт говорила себе, что если бы тогда проявила к нему терпение, уделила ему чуть больше внимания… может быть, она бы заметила, что с ним что-то было не так.

Возможно… если бы это был не Суббота, а кто-то другой, она спросила бы его, что случилось. Но будучи юной девушкой, которую оберегал наставник, за чьей спиной она всегда могла спрятаться, ей было куда важнее показать свой бойкий темперамент перед молодым мужчиной, влюбленным в нее. Ей просто нравилось подначивать его и прогонять прочь.

Если бы она проявила больше благоразумия и не позволила бы личным чувствам встать на пути работы, могла ли она помешать катастрофе и отговорить Субботу от чудовищной ошибки?

Перед отбытием в экспедицию Лу Бисин отвел ее в сторону и сказал, что еще не поздно отказаться, если она не уверена, что действительно хочет лететь. Она немного засомневалась, но так ничего и не ответила, поэтому Лу Бисину оставалось лишь дать ей еще несколько наставлений перед дорогой.

Никто никогда ее ни в чем не винил, но сама она вот уже много лет не могла примириться с собственной совестью.

Ее коллега громко ахнул рядом с ней. Минт собралась с мыслями и увидела, что космос вокруг них начал искажаться, будто они летели сквозь огромное увеличительное стекло странной формы. Вскоре весь мир вокруг резко замедлился. Сигнальные огни механоида, сообщавшие о мощных энергетических волнах, вспыхнули, но звука сирен не последовало. Все системы связи отключились, и даже гравитация на время пропала — Минт поняла, что парит в воздухе. Ремни безопасности, надежно закрепленные к стене, не давали ее телу беспорядочно перемещаться по кабине. Почувствовав, как сердце замедляет стук в груди, Минт округлила глаза от шока…

Когда они в прошлый раз попали в червоточину, то абсолютно не успели подготовиться, поэтому сразу потеряли сознание, а очнувшись обнаружили, что навстречу им движется разрушенный механоид. К счастью, они все догадались надеть специальные скафандры, защитившие их от смертельно опасного космического излучения и резких перепадов давления воздуха.

На этот раз все было куда спокойнее — по крайней мере, Минт все еще была в сознании во время прохождения сквозь червоточину.

Она совсем не чувствовала собственного тела, и ей казалось, что их механоид вот-вот развалится на части. Девушка подняла голову и увидела, как мимо нее проскользнула спасательная капсула — правда, в обратном направлении. Минт проводила ее взглядом и неосознанно запомнила маркировку на ее корпусе.

В следующее мгновение пространство вокруг нее внезапно стало бесконечным, а затем сжалось в маленькую точку, словно весь мир засасывало в черную дыру. Минт посмотрела вдаль и увидела вселенную за пределами червоточины, словно покрытую бесчисленными зеркалами, в каждом из которых отражались хорошо знакомые ей сцены… Взрыв Пекина-β, пугающая космическая станция Легиона Свободы, спрятанная в окрестностях планеты… и она сама из прошлого.

Юная девушка в одном из зеркал скользнула взглядом по самой себе из будущего, но как будто вовсе не заметила исследователя и ее корабля. Вместо этого она обернулась к коммуникационному экрану и что-то сказала Субботе.

— Останови его! — Закричала Минт девушке в зеркале. — Скажи ему, что Генерал Туран вот-вот собирается взорвать трансферные точки, поэтому он не должен ничего трогать или принимать какие-либо запросы на связь, а иначе горько пожалеет об этом! Скажи ему, что по его вине погибнет множество людей!

Но нестабильное течение времени в червоточине на самом деле никак не могло влиять на события — пускай она и видела саму себя несколько лет назад, но даже если временная шкала в этом месте искажалась до неузнаваемости, вселенная никогда не позволила бы ей вмешаться в прошлое.

— Не прерывай связь! Пожалуйста!

Корабль наконец миновал эту точку пересечения временных шкал, и зеркало растворилось в темном космосе.

Такова была суровая реальность. Время и пространство могло искажаться, но человеческая жизнь оставалась дорогой с односторонним движением.

Прошлое изменить невозможно.

Механоид издал громкий стук, кабину залило ярким светом, и Минт почувствовала, как ее ноги коснулись пола, а ремни безопасности зафиксировали ее тело у стены.

Девушка с удивлением осознала, что они только что живыми выбрались из червоточины. Ее зрение все еще было затуманено — слезы хлынули по ее щекам прежде, чем она успела осознать, что происходит.

И она была не единственной, кто сейчас плакал — все остальные члены группы, кто оставался в сознании во время прыжка, теперь рассеянно смотрели вдаль, не в силах побороть эмоции.

Минт подумала, что, вероятно, у каждого здесь были свои сожаления и печали, которые приходилось тащить на своих плечах, поэтому никто не удержался от слез, проходя точки пересечения временных шкал. Их команда олицетворяла любопытство, свойственное человеческой натуре, рвалась в неизвестность, ведомая тягой к свободе, унаследованной от предков… но в конце концов, они все еще оставались обычными людьми.

Тем не менее, сейчас группа все еще находилась в зоне активного появления червоточин, поэтому времени на воспоминания у исследователей не было. Нарушенный канал связи какое-то время выдавал помехи, а затем в нем раздался хриплый голос капитана, попросивший всех по очереди назвать номера своих кораблей. Оказалось, что их команда потеряла по пути немало механоидов.

— Что случилось? — Минт сняла защитный шлем и вытерла лицо от слез. — Почему остались только мы?

— Искажение времени и пространства, — ответил ей коллега. — Скорее всего, они оказались в другой точке, но вряд ли их забросило слишком далеко… Мы можем починить коммуникационную систему? Надо попробовать с ними связаться.

— Забавная шутка… здесь поблизости нет трансферных точек, поэтому мы не сможем установить сигнал на дальние расстояния… бип!.. Связь снова пропадает…

— Капитан, — обратилась к своему товарищу Минт. — Червоточина, сквозь которую мы только что прошли, все еще не пропала, и энергетическое поле вокруг стабильно… значит ли это, что мы добились успеха? Стоит ли нам попробовать отправить сообщение на базу Цимина?

Но капитан не успел ответить.

— Подождите, подождите! На моем механоиде сработала система оповещения, — прервал разговор в канале связи пилот механоида, ближайшего к капитану. — Проверьте, что случилось?

Команда осторожно отлетела чуть дальше от зоны червоточины и обнаружила останки гигантского космического корабля, окруженного обломками механоидов поменьше — сцена напоминала огромное космическое кладбище.

Минт поспешно навела на разрушенный корабль камеру военной системы видеонаблюдения, чтобы собрать побольше информации о находке. Спустя секунду на экране появилось достаточно четкое фото, на котором уже можно было различить название, выбитое на корпусе:

— Космический… корабль… Цзинъ… юань?

В командном пункте Цимина тоже царило тревожное настроение: от Команды межгалактических исследований целую неделю не было никаких вестей. А теперь они наконец-то получили спутанное сообщение, слова в котором едва можно было разобрать. Разные голоса говорили одновременно, а некоторые части вообще не поддавались пониманию.

Министерство инженерии погрязло в хаосе.

— Пусть этим займется Чжаньлу, — Лу Бисин получил новости в середине ночи, поспешно собрался и прибыл на военную базу. Просмотрев спутанные строчки текста на экране, он объяснил. — Кажется, несколько сообщений слились в одно, возможно, из-за искажений в червоточине. Или команда разделилась в процессе прыжка.

— Будет сделано, — роботизированная рука Чжаньлу мгновенно взяла под контроль все суперкомпьютеры на базе и вскоре озвучила результат. — Судя по содержанию обрывков, три разных сообщения смешались между собой. Содержание всех трех очень похоже — члены экспедиции успешно прошли сквозь червоточину, но потеряли часть своих товарищей по пути. В последнем сообщении содержится чуть больше информации, я сейчас его расшифровываю, пожалуйста, подождите…

Глаза Лу Бисина расширились.

Нестабильный сигнал с громким писком оборвался. Чжаньлу замолчал на несколько мгновений, а затем произнес:

— Декодирование завершено. Юная госпожа Минт докладывает, что рядом с местом их прибытия они обнаружили космический корабль Цзинъюань.

Это был тот самый корабль, на котором Линь Цзинхэн возвращался из Серебряной Крепости на Вольто, когда попал в засаду пиратов в зоне Сердца Розы.

Даже если этому разоруженному кораблю пришлось сделать крюк через неизведанные территории, он точно не мог бы залететь в эту зону слишком далеко.

В командном пункте снова раздался размеренный голос Чжаньлу:

— Если предположить, что неизвестные нам гравитационные поля могут существенно влиять на точку, в которой механоид оказывается после прохождения червоточины, то можно сделать вывод, что госпожа Минт и ее команда сейчас находятся очень близко к Первой Галактике.

***

В Шестой Галактике изолированная тюрьма медленно приближалась к нужной точке на орбите. Энергетическая башня на планете временно ушла в режим ожидания.

— Ты ведь понимаешь, что не мы одни внимательно следим за орбитой, — Цзиншу тоже наблюдает, — произнес Доктор Хардин.

Линь Цзинхэн, державший в руках чертежи галактической тюрьмы и делавший на них пометки, не моргнув глазом ответил:

— Я бы гораздо больше забеспокоился, если бы она не объявилась.

За последние четырнадцать лет Линь Цзиншу ни разу не решилась к нему приблизиться. С одной стороны, она не знала, как посмотреть ему в глаза, а с другой — попросту боялась его. Линь Цзинхэн смог выжить даже во взрыве трансферной точки — сложно было даже представить, на что еще он способен. Если был хоть малейший шанс, что он «восстановил свои воспоминания» и с их помощью снова встал на ноги, он вполне мог найти способ выбраться. Поэтому тому, кто держал его в заточении, оставалось лишь оборвать все его связи с внешним миром, чтобы не оставить ни малейшего шанса на побег.

— Если она не прилетит, кому мне отправлять сигнал? Надеяться, что повезет, и он случайно достигнет персонального устройства добродушного человека, а тот для меня вызовет полицию? — Усмехнулся Линь Цзинхэн. — Я не особо удачлив.

Доктор Хардин проглотил слова, которые собирался произнести.

Линь Цзинхэн закрыл файлы со схемами на своем персональном устройстве:

— Лишь бы ваша программа, останавливающая время, сработала.

Ядро экосистемы галактической тюрьмы располагалось на горе в 500 километрах от лаборатории, и его раз в 10 дней обслуживала группа механиков. Они попадали в точку назначения с помощью специальных поездов и на периодической основе выполняли необходимые ремонтные работы.

Один из концов железной дороги упирался в платформу, расположенную недалеко от лаборатории. Дверь на платформу слегка приоткрылась, и Линь Цзинхэн осмотрелся сквозь образовавшуюся щель, сжимая в руках устройство для блокирования сигналов. Это приспособление было результатом пятилетних исследований Доктора Хардина, и тот все это время носил его на себе в виде подвески на шее — пускай и достаточно уродливой. Несмотря на неприглядный внешний вид, это устройство было достаточно мощным, чтобы заблокировать все сигналы от биочипов в радиусе двадцати метров на целых пять секунд. После имплантации чипов все чувства носителей обострялись до максимума — третье поколение позволяло человеку даже ощущать инфракрасное излучение от живых организмов, поэтому Линь Цзинхэну было нужно что-то, чтобы спрятаться от глаз сотрудников. Пяти секунд ему было более чем достаточно, чтобы осуществить задуманное.

Система видеонаблюдения на время отключилась, и Линь Цзинхэн проскользнул на платформу, взломал запасной люк поезда и закатился внутрь. В тот момент, когда он успешно проник на транспортное средство, группа механиков, болтавших между собой, словно обычные люди, погрузилась на поезд. Они спокойно прошли сквозь длинный коридор мимо туалетов в хвосте, направляясь к кабине управления.

Но внезапно один из механиков махнул своим коллегам рукой и направился обратно в туалет.

Линь Цзинхэн, затаив дыхание, прятался за дверью уборной, наблюдая на экране своего персонального устройства, как отведенные ему пять секунд истекают, и блокада сигнала отключается…

В то мгновение, когда механик открыл дверь и вошел в туалет, он услышал рядом чужое сердцебиение и остановился, как вкопанный. Он растерянно оглядывался по сторонам, пока, наконец не сообразил, что источник сердцебиения находился у него за спиной.

Не успел он даже обернуться, как к основанию его шеи прижался холодный предмет. Он хотел было закричать, но из его горла не вырвалось ни звука — инженер потерял контроль над собственным телом, когда особое излучение, пройдя сквозь кожу и ткани, сбило настройки его биочипа. Чип тут же прервал мозговую активность своего носителя, и тот без сознания рухнул на пол, дрыгая конечностями, словно освежеванная лягушка, пока Линь Цзинхэн оттаскивал обмякшее тело в сторону.

Линь Цзинхэн достал из кармана лазерный пистолет, прижал дуло к основанию шеи механика и совершил три последовательных выстрела, тщательно избегая повреждения самого биочипа. Плоть на шее мужчины, гораздо более прочная, чем у обычного человека, под лазерным лучом все же расплавилась, а Линь Цзинхэн достал из кармана мертвого сотрудника нано-нож и метко вонзил его в то место, где располагался чип. На оставшейся коже шеи образовался ожог квадратной формы, и окровавленный биочип выпал на пол. Сразу после этого все тело носителя сдулось, словно воздушный шарик, и Линь Цзинхэн отбросил его в соседнюю уборную.

Он проверил биочип с помощью своего персонального устройства — это был чип второго поколения, а значит, велика вероятность, что этот человек был главным в этой команде механиков.

Линь Цзинхэн слегка повернул голову и осмотрел труп инженера, лежавший в стороне, а затем поместил биочип в мобильный стерилизатор и быстро стащил с мертвеца одежду, чтобы надеть ее на себя. К счастью, механик носил головной убор, который можно было надвинуть пониже, чтобы скрыть свое лицо.

Обеззаразив биочип, Линь Цзинхэн поместил его в устройство для инъекций, наполненное специальным веществом, которое мгновенно обволокло чип, словно гелевая оболочка. Он несколько раз встряхнул ампулу и не моргнув глазом имплантировал чип в свое тело.

— «Опиум» вызывает сильнейшую зависимость, особенно у людей с хорошей совместимостью с ментальными сетями. Если у тебя нет синдрома церебральной пустоты, даже не думай проверять на себе, — однажды предупредил его Доктор Хардин. — Если столкнешься с непредвиденной ситуацией, воспользуйся гелевым антидотом, но помни, что это всего лишь экспериментальный образец, пусть он и способен на некоторое время остановить влияние биочипа на твой организм. По сути, это временно превратит тебя в пациента с церебральной пустотой, но по моим подсчетам, ты полностью поглотишь препарат примерно за 90 минут, и до этого момента биочип необходимо извлечь.

До пункта их назначения дорога занимала около 40 минут — времени было предостаточно.

Линь Цзинхэн запер дверь уборной, где спрятал труп, а затем прошел в кабину управления, сел в самом углу и надвинул головной убор на брови, прикрыв лицо.

Несмотря на использование специального препарата, он все равно ощущал эффект от биочипа — его тело словно стало в сотню раз сильнее. Все его чувства обострились, и биение сердец окружающих постепенно превратилось в постоянный фоновый шум. На мгновение Линь Цзинхэну показалось, что он неизлечимо больной пациент в терминальной стадии заболевания, внезапно исцелившийся от всех недугов, как только чип попал в его организм.

Один из механиков осторожно направился к нему. Линь Цзинхэн услышал тихие шаги и про себя недовольно подумал: «Проваливай!»

Повинуясь команде второго поколения чипа, тот сразу развернулся и пошел в другую сторону, так и не заговорив. Вокруг Линь Цзинхэна будто бы выросла невидимая стена.

Линь Цзинхэн раскрыл ладонь, а затем медленно сжал кулак — его персональное устройство тут же определило, что сила его хватки уже достигла 400 килограмм.

Новый источник невероятной силы и контроля над другими был сродни тяжелому наркотику, способному воодушевить кого угодно. Но — возможно, из-за эффекта препарата, тормозящего действие биочипа, — сейчас Линь Цзинхэн ощущал лишь постоянную тревогу и беспокойство.

Он вспомнил, что Лу Бисин дважды имплантировал себе чип… «Неужели он чувствовал себя так же?»

Тот биочип, который использовал Лу Бисин, уже превратился в пыль, но после многочисленных попыток вторжения в Восьмую Галактику, Легион Свободы и туда завез свои наркотики. Линь Цзинхэн никак не мог вспомнить, все ли чипы были в конечном итоге уничтожены.

Он крепче сжал кулак и подумал: «Надеюсь, старый персидский кот все еще способен справиться с этим мальчишкой».

Механики, которые обеспечивали обслуживание оборудования, находились на нижней ступени иерархии сотрудников планеты, и большая их часть были носителями первого поколения «опиума». Линь Цзинхэн без проблем затесался в их ряды и добрался до ядра экосистемы, где находились органы управления климатом, температурой и гравитацией.

Он оставил несколько черных коробочек вокруг блока основной системы искусственной гравитации и взглянул на персональное устройство, убеждаясь, что планета быстро приближается к крупной звезде. Когда зазвучали сигналы предупреждения о надвигающейся солнечной буре, губы Линя изогнулись в улыбке, и он тихо покинул помещение.

Спустя полчаса солнечная буря на карликовой планете достигла своего пика, и блокада связи ослабла. В тот же момент целая серия взрывов, прозвучавших в зоне ядра экосистемы, породила полный хаос — система искусственной гравитации дала сбой, и сила притяжения планеты сразу упала в десять раз. Все обитатели внезапно оказались в воздухе, оторвавшись от земли, но куда опаснее были другие последствия — искусственная атмосфера вот-вот должна была рассыпаться на части под влиянием аномально низкого уровня гравитации.

Экосистема планеты в одночасье рухнула, и повсюду зазвучали тревожные сирены, направившие сигнал бедствия во внешний мир прямо сквозь ослабевшую блокаду связи.

Этот особый вид сигнала бедствия, автоматически направляемый искусственной экосистемой, сразу попадал в соответсвующие организации ближайшей галактики, и правительство незамедлительно направляло инспекцию на пострадавшую планету или космическую станцию.

На расстоянии шестнадцати дней полета от карликовой планеты, механоид, который охранял галактическую тюрьму вот уже второй десяток лет, тоже получил сигнал SOS.

— Немедленно свяжитесь с госпожой, экосистема на планете под кодовым названием «Сундук с сокровищами» серьезно повреждена, велик риск разрушения искусственной атмосферы…

Снова собрать Серебряную Десятку

Доктора Хардина запихнули в спасательную капсулу, а остальные сотрудники поспешно натянули скафандры. После отказа системы искусственной гравитации, атмосфера начала таять на глазах, и на планете произошли смертельно опасные изменения давления и состава воздуха. Конечно, скафандров не могло хватить на всех обитателей галактической тюрьмы, поэтому некоторые люди были изначально обречены на смерть.

Скафандры прежде всего достались носителям биочипов более поздних поколений, а на спасательные капсулы, хранившиеся в лаборатории, вообще могла рассчитывать лишь небольшая горстка носителей третьего поколения и единственный носитель четвертого. Сами по себе эти капсулы были созданы таким образом, что человек внутри мог выживать на протяжении многих лет, не подвергаясь губительному космическому излучению и даже имея простейшую защиту от атак врагов, поэтому именно они обеспечивали самые высокие шансы покинуть планету живыми. В то время как скафандры могли продержаться лишь 48 часов, поэтому людям в них оставалось надеяться только на удачу: в лучшем случае их кто-нибудь обнаружит и спасет.

Что касается носителей первого поколения, то небольшая группа сотрудников была направлена на поиски пропавшего Линь Цзинхэна, а остальные отправились экстренно ремонтировать уже безнадежно поврежденную экосистему. Если хоть один из них сможет оказаться «полезным», ему выпадет шанс на спасение, но только после экипировки всех носителей второго поколения, и если останутся свободные скафандры.

Несчастных сотрудников, стоявших на низшей ступени этой социальной лестницы, обуял животный ужас, но они все равно бросились исполнять приказы, невзирая на окружавший их хаос. Они кричали от отчаяния, размахивая руками и ногами в воздухе, но даже базовый инстинкт выживания был ничтожен перед лицом иерархической системы биочипов. Насколько бы сильным ни был их страх и ненависть к тем, кто был выше по уровню, их тела все равно тщательно исполняли любые данные им приказы.

Доктор Хардин, лежавший в спасательной капсуле, услышал, как голоса во внутреннем канале связи тюрьмы начали прерываться помехами, вызванными солнечной бурей.

— Мы до сих пор ничего не нашли… Командующий Линь… бзззз… система видеонаблюдения не…

Спасательная капсула внезапно выдала предупреждение:

— Тревога! Условия окружающей среды резко ухудшаются, давление воздуха падает…

— Проверьте записи с камер, которые зафиксировали его последние передвижения… бзззз… если не найдем его сейчас, будет слишком поздно!

Доктор Хардин глубоко вдохнул драгоценный кислород внутри капсулы и закрыл глаза.

Вероятно, Линь Цзинхэн родился с закаленным в суровых боях клинком вместо сердца. Он всегда по привычке подставлял жестокому миру это остро заточенное лезвие, поэтому не чувствовал боли от ран, нанесенных ему окружающей действительностью. Вместо этого он использовал полученные шрамы, чтобы еще больше заточить этот несгибаемый клинок, превратив свою жизнь в бесконечный цикл преодоления обстоятельств.

Каждый удар по клинку делал его лишь острее.

Если бы однажды он сломался, это было бы чудовищной катастрофой.

Внезапно земля сильно задрожала, и сигнал внутри спасательной капсулы полностью прервался. Сразу после этого из динамиков послышался странный шум, и все системы планеты подключились к неизвестному каналу без пароля.

В шестнадцати днях полета от лаборатории пилот механоида, присматривавший за галактической тюрьмой, докладывал Линь Цзиншу ситуацию. Времени ждать подкрепления не было, поэтому команда совершила экстренный прыжок в пределы разрушавшейся атмосферы карликовой планеты. На этот раз голоса в канале связи звучали гораздо более четко:

— Начальник охраны, прошу подтвердить безопасность узника и подготовить площадку для приземления механоида спасательной команды!

— Докладываю: Доктор Хардин помещен в спасательную капсулу, но Командующий Линь пропал без вести!

В канале связи раздался холодный голос пилота механоида:

— Давление воздуха быстро падает, если мы не можем убедиться в том, что Командующий Линь в безопасности, спасательную миссию придется отменить.

— Докладываю: носители первого поколения уже погибают…

Несчастные, которым пришлось исполнять приказ и работать в тяжелейших условиях, уже так обессилили, что даже перестали кричать. Некоторые едва находили в себе энергию, чтобы сделать последний шаг и упасть замертво — их тела несколько раз вздрагивали перед смертью, а затем так и оставались навсегда парить в воздухе, затихнув.

Чем больше рассеивалась искусственная атмосфера, тем больше светящихся точек, обозначавших носителей первого поколения в системе слежения, медленно затухало. Люди гибли в полном отчаянии — возможно, они теперь очень сожалели о том, что поддались жажде власти и добровольно заковали себя в цепи Легиона Свободы, чтобы сейчас мучительно умереть от разрыва легких.

То, что некогда защищало этих людей, на этот раз обернулось против них и вырвало им глотки.

Кто-то из присутствовавших на механоиде произнес:

— Направьте сюда Доктора Хардина, я немедленно доложу обо всем нашей госпоже.

Двое мужчин, похожих на медицинский персонал и одетых в скафандры, подняли капсулу Доктора Хардина и поместили ее на временный трек, направленный в сторону механоида. Один из них постучал по стеклянной крышке и мягко успокоил старика:

— Не волнуйтесь, доктор, мы о вас позаботимся.

Вскоре Доктор Хардин почувствовал, что капсула двинулась и скользнула по треку, быстро разгоняясь и удаляясь от здания лаборатории. Двое врачей придерживали капсулу с обеих сторон и сопровождали ее на пути, пока автоматические треки вытягивались в сторону сетей захвата механоида.

Человек на механоиде поспешно спросил в канале связи:

— Доктор Хардин, куда пошел Командующий Линь?

Старик на самом деле не имел никакого понятия. Всю планету поглотил абсолютный хаос, и ему в голову не приходило ни одной идеи, куда мог отправиться Линь Цзинхэн в такой ситуации.

Даже по прошествии четырнадцати лет Доктор Хардин так и не смог добиться доверия командующего и начал всерьез подозревать, что способности доверять кому-то от природы не было заложено в личности этого мужчины. Когда они вместе планировали побег, со стороны казалось, что Линь Цзинхэн готов сотрудничать. Но даже когда Линь проявлял терпение и доброту к старому ученому, он никогда ни о чем не спрашивал и не делился никакими деталями своего плана.

— Я… — Начал было Доктор Хардин.

В этот момент рядом с карликовой планетой внезапно появился флот вооруженных механоидов. Преодолевая помехи, созданные солнечной бурей, в канал связи прорвался спокойный голос, звучавший очень профессионально:

— Мы из космического патруля Шестой Галактики, ранее с этой планеты поступил сигнал бедствия, у вас проблемы с искусственной экосистемой? Мы также обнаружили, что эта карликовая планета не зарегистрирована в системах правительства Шестой Галактики, поэтому просим всех обитателей предоставить свои удостоверения граждан галактики, чтобы мы…

Вот черт… члены спасательной команды Легиона Свободы задержали дыхание.

Из-за солнечной бури они не могли использовать блокаду связи, поэтому просто понадеялись на то, что сигнал SOS затеряется где-то в бесконечной вселенной, но вместо этого его получили местные патрульные и поспешили разобраться, что случилось. Если Линь Цзиншу обнаружит, что местоположение этой тайной тюрьмы было рассекречено, им всем не сносить головы!

Линь Цзиншу поручила людям в механоиде две важные миссии: во-первых, патрулировавшие тюрьму пираты должны были обеспечить безопасность Линь Цзинхэна. Во-вторых, им было приказано сделать все, чтобы узник никогда не смог связаться с внешним миром.

Если одновременное выполнение приказов было невозможным, второй считался приоритетнее…

Другими словами, даже если Линь Цзинхэну придется погибнуть на этой планете, о нем никто не должен был узнать.

На навигационных картах спасательной команды Легиона Свободы появилась маленькая светящаяся точка — прибыла их подмога.

Пилот механоида прикусил губу и выпустил ракету в приближавшийся к ним флот Шестой Галактики. Корабль авангарда не ожидал внезапной атаки, поэтому мгновенно столкнулся с выпущенной боеголовкой и, словно яркая комета, рухнул на карликовую планету. Остатки атмосферы ярко заискрили при контакте к корпусом механоида, и подбитый корабль упал на землю ровно посередине железной дороги, связывавшей лабораторию с ядром экосистемы.

Поезд, который едва успел остановиться на платформе, качнулся и слетел с рельс.

— Эта планета — пиратская база!

— Немедленно вызывайте подкрепление из Шестой Галактики!

— Предупреждение о нападении, приближается пиратский флот…

Еще одна ракета разрезала поврежденную атмосферу планеты и угодила прямо в центр формации флота космического патруля. Те и не подумали отступить, открыв огонь по врагу и одновременно связавшись со всеми ближайшими военными базами Шестой Галактики.

Теперь две противодействующие силы, вызванные на карликовую планету внезапным сигналом бедствия, вступили в ожесточенное сражение.

Спасательная капсула Доктора Хардина содрогнулась от столкновения с улавливающей сетью механоида. Пираты больше не могли ждать остальных сотрудников, оставшихся на планете, поэтому просто затащили сеть внутрь корабля и вылетели за пределы атмосферы, чтобы присоединиться к битве.

Вместе с капсулой спасательная команда прихватила на борт и двух врачей, сопровождавших Доктора Хардина, чуть не подставив бедолаг под перекрестный огонь, пока те болтались внутри сети. Сейчас врачи были похожи на крохотных жучков, из последних сил прятавшихся за листьями и камнями в отчаянной попытке выжить посреди лесного пожара.

Раздался оглушительный грохот, и спасательная капсула обо что-то сильно ударилась. Сердце Доктора Хардина пропустило удар — ему показалось, что хрупкая защита вокруг него вот-вот рассыпется на части. От тряски старик на несколько секунд потерял сознание и мысленно уже попрощался с жизнью.

Но в следующее мгновение крышка капсулы поднялась, и Доктор Хардин наконец приоткрыл глаза. Очнувшись, он обнаружил, что успешно приземлился в отсеке прилета механоида, а нижняя часть его спасательной капсулы была разбита вдребезги. Питательный раствор уже вытекал наружу, но к счастью, он был спасен до того, как успел серьезно пострадать.

Двое врачей, попавших в сеть вместе с ним, тоже были в кабине механоида: один из них скрючился в углу, потеряв сознание, а второй — тот, что и открыл капсулу ученого — был с ног до головы покрыт пятнами крови — обломки корпуса капсулы пробили ткань его скафандра и ранили мужчину в нижнюю часть живота.

Доктор Хардин был ошеломлен:

— Ты…

Врач, измазанный кровью, сделал старику жест, приказывая вести себя тихо. Хардина обуяло странное чувство, когда он попытался разглядеть лицо раненого человека сквозь его кислородную маску.

Люк отсека прилета открылся, и в помещение вошел пират Легиона Свободы, желавший проверить, живы ли еще люди, спасенные с погибающей планеты. За ним катилось несколько медицинских капсул, одна из которых вытащила Доктора Хардина из обломков спасательной капсулы. Остальные повернулись в сторону пострадавшего врача, но в это мгновение весь отсек залило ослепительным светом.

Все присутствующие на секунду были дезориентированы, и кто-то в ужасе закричал:

— В нас угодила ракета!

— Бегите!

— Погодите, механоид не сигнализировал о нападении…

Свет быстро угас, и ослепленные им пираты неуклюже попытались встать с пола, разлепляя веки. Они растерянно озирались по сторонам, пока спустя почти минуту не осознали, что раненый «врач» куда-то исчез.

Пират, стоявший ближе всех к сбежавшему врачу, первый осознал, что что-то не так. Опустив взгляд, он внезапно закричал — вся его кисть от самого запястья, где было расположено персональное устройство, была отрублена и теперь пропала вместе с беглецом.

Доктор Хардин в неверии округлил глаза.

Загадочный «врач» — Линь Цзинхэн — быстро декодировал данные на персональном устройстве, встроенном в окровавленную руку, с помощью небольшого приспособления, спрятанного в его ладони. Он воспользовался удостоверением личности неудачливого пирата и без проблем взломал систему управления механоидом, но в этот момент повстречался с одним из охранников, выбежавших, чтобы проверить причину шума.

Охранник испуганно уставился на залитый кровью скафандр врача и подбежал к Линь Цзинхэну:

— Подожди, ты… эй!

Не успел мужчина договорить, как раненый упал прямо на него. Пират подхватил коллегу под руки и услышал, как тот что-то бормочет себе под нос.

— Что ты хочешь сказать? — Охранник склонил голову и приблизил ухо к губам Линь Цзинхэна. В следующее мгновение в основание его черепа вонзился холодный предмет, и специальный прерыватель сигнала тут же атаковал биочип. Пират не успел ничего ответить — он рухнул на пол, содрогаясь от боли.

Линь Цзинхэн оттащил тело в сторону и снова, ничуть не стесняясь, украл одежду у бессознательного пирата, избавившись от окровавленного скафандра. Пока он осторожно натягивал форму охранника, холодный пот капал с его волос и катился по переносице — резкая боль и запах крови вызвали в нем небывалый прилив адреналина.

Он был похож на чудовище, запертое в темной клетке, — когда он наконец смог выломать прутья, то бросился бежать, и ничто не могло его остановить, даже если ему было суждено погибнуть во время погони.

Линь Цзинхэн оторвал от одежды кусок ткани и не глядя прижал к ране на животе, затем прикрыл следы пиджаком и низко опустил на брови фуражку охранника. Включив прерыватель сигнала биочипов, он на время скрыл запах крови, исходивший от него.

У него в запасе снова было 5 секунд, пока органы чувств носителей были заблокированы.

В центре управления механоидов все пилоты, включая запасных, сосредоточили свое внимание на битве с космическим патрулем Шестой Галактики.

«Пять…»

Линь Цзинхэн спокойно прошел сквозь столпившихся людей прямо в центр управления, по дороге даже кивнув одному из пиратов.

«Четыре…»

Он осмотрелся по сторонам — впервые за четырнадцать лет он почувствовал давление ментальной сети настоящего механоида.

«Три…»

Линь Цзинхэн направился напрямую к порту связи с ментальной сетью и тихо сказал пирату, который удивленно на него уставился:

— У нас экстренная ситуация.

«Два…»

— Чт… — Человек кинул взгляд на пилотов и схватил Линь Цзинхэна за предплечье.

«Один…»

Линь Цзинхэн едва заметно ухмыльнулся и резко кинул в порт ментальной сети предмет размером с монету, который держал между пальцами. Это было секретное оружие, разработанное Доктором Хардином — прерыватель сигнала биочипов.

«Ноль».

Тяжелый запах крови мгновенно распространился по всему центру управления, и носители разом повернули головы к его источнику. Прерыватель сигнала и ментальная сеть вступили в неожиданную реакцию: все пилоты застыли на месте и на мгновение потеряли контроль над механоидом. Этой заминки Линь Цзинхэну было достаточно, чтобы насильно перехватить сеть.

Носители были поражены произошедшим — ведь они думали, что у сверхлюдей с биочипами в принципе невозможно отобрать управление ментальной сетью, тем более так быстро. Они даже не успели полностью оценить ситуацию, когда один за другим потеряли сознание.

Линь Цзинхэн отключил искусственную систему гравитации на механоиде и резко прибавил скорости. Все пираты, находившиеся в центре управления, мгновенно вывалились за пределы помещения. Следом он снова использовал прерыватель сигнала и с помощью ментальной сети увеличил его радиус действия и мощность до максимума, заставив всех носителей биочипов на механоиде корчиться от боли.

Доктор Хардин наблюдал за тем, как пираты пытались ползти по полу, спасаясь от невыносимых мук и абсолютно позабыв о старике в медицинской капсуле. Как только они выбрались за дверь, та автоматически закрылась. Из динамиков механоида послышался голос Линь Цзинхэна:

— Приветствую, доктор. Даже если вы не пострадали, пожалуйста, просто оставайтесь в капсуле — мы готовимся совершить экстренный прыжок.

Доктор Хардин тут же торопливо заговорил:

— Цзинхэн, как ты сюда попал? Ты имплантировал…

Не успел он договорить, как к нему подкатилась медицинская капсула и ловко запихнула пожилого ученого внутрь.

Механоид внезапно прервал все сигналы связи с флотом и тихо улизнул, пока остальные были заняты сражением. Еще до того, как пираты заметили, что происходит, он совершил экстренный прыжок и скрылся без следа, оставив Легион Свободы биться с вооруженными силами Шестой Галактики.

Пройдя несколько трансферных точек подряд, механоид наконец замедлился. Доктор Хардин поднял крышку медицинской капсулы и заметил, что дверь, которая закрылась после ухода пиратов, снова была открыта. Он растерянно подкатил капсулу к выходу и увидел помещение, полное трупов носителей биочипов — Линь Цзинхэн запер их в изолированном помещении и отравил ядовитым газом.

Командующий стоял, прислонившись к высокому креслу, его рубашка была расстегнута, и медицинская капсула рядом с ним уже создала вокруг ужасной раны на его животе стерильную зону, чтобы тщательно обработать повреждения.

Вытерев рукой холодный пот со лба, Линь Цзинхэн победно улыбнулся Доктору Хардину:

— Да здравствует свобода, доктор.

Старик потерял дар речи.

Линь Цзиншу все-таки была права, проявляя осторожность, — этот мужчина при первой же возможности до основания разрушил изолированную галактическую тюрьму.

— Как думаете, Серебряная Десятка все еще помнит код доступа, который я использовал шестнадцать лет назад для связи с ними? — Спросил Линь Цзинхэн, листая файлы в базе данных механоида. — Хм… кажется, они хорошенько повеселились в последние годы, пока избавлялись от пиратов Легиона Свободы. Благодаря этим записям я могу примерно предположить их текущее местоположение.

— Ты хочешь… — Начал было Доктор Хардин.

— Снова собрать Серебряную Десятку.

Линь Цзинхэн тут же отправил сигнал связи на дальние расстояния. Голос, способный перевернуть с ног на голову всю сложившуюся расстановку сил в мире, прошел сквозь несчетное количество трансферных точек, раскиданных по галактикам. Сообщение командующего достигло даже самых отдаленных уголков вселенной — это был простой приказ немедленно собраться в зоне Сердца Розы на окраине Первой Галактики.

— Думаете, они испугаются?

Доктор Хардин внимательно посмотрел на него и дрожащими губами произнес:

— Ты… эффект от гелевого препарата длится всего 90 минут…

Линь Цзинхэн приподнял бровь:

— Хм? Вы про биочип? Не волнуйтесь. Вы же можете обновить чип до более позднего поколения, не так ли? Превратите мой в самый высокоуровневый. Уверен, он мне пригодится, если я решу надрать зад Легиону Свободы.

Лицо Доктора Хардина помрачнело. Он не был инвалидом — просто уже был стар и слаб, поэтому использовал кресло для передвижений. Прямо сейчас он нашел в себе силы самостоятельно выбраться из медицинской капсулы и отчитать командующего:

— Линь Цзинхэн! Ты вообще знаешь, что это за биочип? Да как ты мог…

Линь вскинул голову и резко перебил его:

— Доктор, это вы не сказали всей правды.

Старик Хардин растерянно уставился на него.

Код доступа

— Я случайно обнаружил видеозапись, оставленную Лаурой для АУГ перед смертью, — Линь Цзинхэн поставил механоид на автопилот. Этот корабль, принадлежавший Легиону Свободы, был оборудован продвинутой навигационной системой, предназначенной для поиска укрытий во время путешествий по галактикам. — На видео она сказала, что вам были предъявлены обвинения в кооперации с космическими пиратами, преступлениях против человечества и экспериментах над людьми. Из-за вас регистрация в системе Эдема стала обязательной для всего населения, и как результат, понятия «пропавших без вести» больше не существует. Доктор, вы утверждаете, что все обвинения против вас были сфабрикованы Комитетом Эдема?

Лицо Доктора Хардина стало напряженным, стоило ему только услышать о существовании видеозаписи.

— Вы сказали, что ваши студенты примкнули к психопатам из АУГ, и это не имеет никакого отношения к вам, но я слышал, что все было иначе, — продолжал Линь Цзинхэн. — В штаб-квартире АУГ был найден другой секретный файл, в котором содержался список спонсоров группировки, — и в нем я видел ваше имя, доктор. Вы же не станете утверждать, что это было заговором против вас со стороны комитета и АУГ одновременно?

Доктор Хардин ответил хриплым голосом:

— Ты уже получил данные от АУГ, и поэтому… Ты с самого начала знал, что я что-то скрываю. С той секунды, когда впервые открыл глаза на этой карликовой планете.

Линь Цзинхэн снова усмехнулся в ответ. В уголке его глаза все еще виднелись следы крови.

За четырнадцать лет этот мужчина ни разу ничем не выдал, что уже знает о лжи Хардина. Он со всеми вел себя очень осторожно, а с Доктором Хардином все же старался сотрудничать, не изменяя при этом своей отстраненной и замкнутой натуре. Но несмотря на свой отвратительный характер, он иногда проявлял неожиданную доброту, отчего можно было предположить, что непростая жизненная ситуация потихоньку заставила его приоткрыть свое сердце единственному человеку на планете, которому не был имплантирован биочип.

Но все это оказалось притворством.

Доктор Хардин внезапно вспомнил, как после того, как Линь Цзиншу превратила планету в галактическую тюрьму, а Линь Цзинхэн впервые очнулся, навещал командующего, прикованного к спасательной капсуле. После первых же слов ученого, Линь Цзинхэн резко сменил свое к нему отношение и даже разбил емкость с жидкостью, имевшей высокую электропроводность… Если подумать, то возможно, и это было актерской игрой.

Этот мужчина нарочно взял на себя роль опасного узника, загнанного в угол, чем развеял все сомнения в сердце Доктора Хардина.

Теперь на этом механоиде из живых остались лишь они вдвоем. Линь Цзинхэн контролировал ментальную сеть и наконец оказался в позиции силы, поэтому перестал притворяться и заговорил напрямую:

— Итак, доктор, вероятно, теперь вы можете рассказать мне: почему вы не вышли на контакт с АУГ после своей «смерти», а вместо этого решили затеять совсем другую игру?

— Что ты будешь делать, если тебе не понравится мой ответ? — Равнодушно бросил Хардин.

— Ничего. Не волнуйтесь, доктор, — Линь Цзинхэн говорил светским тоном столичных жителей Вольто, которым оба мужчины не пользовались вот уже много лет. — Раз вы смогли выжить среди пиратов АУГ и Легиона Свободы, я могу предположить, что вы очень полезный человек. Возможно, у вас есть ключ к технологии биочипов. Вы настолько ценны, что мне придется позаботиться о вас и обеспечить вашу безопасность.

— Командующий Линь, — Доктор Хардин тяжело вздохнул. Теперь он чувствовал, что даже звание бывшего руководителя Белой башни больше не давало ему права звать этого мужчину Цзинхэном.

Хардин привык выделяться на фоне окружающих и считать себя гениальным человеком среди толпы посредственностей. Всегда думал, что видит игру со стороны, в то время как остальные выполняют роль игроков и пешек на шахматной доске… Но он забыл, что эти «игроки» были закалены годами политических заговоров и интриг Вольто. Это касалось и Линь Цзинхэна, и Вульфа, и даже Лу Синя, которого Хардин считал простаком. Бывший командующий просто взял на себя больше, чем смог осилить, поэтому и не смог защитить то, во что верил.

— Позволь медицинскому оборудованию сначала извлечь из тебя биочип, — Доктор Хардин сгорбился, сразу как будто постарев, и заговорил спокойнее. — «Опиум» крайне опасен. Он до некоторой степени нанесет непоправимый вред твоему телу. Ты же не хочешь превратиться в безумного наркомана?

Линь Цзинхэн абсолютно равнодушно взглянул на пожилого ученого поверх одной из рук:

— А я думал, что изначально биочип, созданный вами, не вызывал зависимости, а был призван «помочь человечеству эволюционировать».

— Откуда ты об этом знаешь? — Доктор Хардин был шокирован.

— Я довольно много времени провел в Восьмой Галактике, узнал про Проект «Нюйва» и даже столкнулся с новым штаммом Радужного вируса. И со мной рядом был ученый, на способности которого можно положиться, — ответил Линь Цзинхэн. — Или я в чем-то не прав?

Доктор Хардин стиснул зубы.

— Я слышал, что Радужный вирус способен расщеплять клетки тела до стволовых и запускать процесс эволюции ДНК, поэтому если существует возможность использовать эту его уникальную особенность, то вполне реально заново создать базу для искусственной эволюции тела. А при помощи биочипов люди превратятся в новый вид с бесконечным потенциалом к совершенствованию, — после того, как медицинское оборудование закончило зашивать рану, Линь Цзинхэн махнул ему рукой, чтобы прогнать. Он отказался обрабатывать шов липким препаратом против шрамов и с улыбкой продолжил говорить, застегивая рубашку. — С помощью Проекта «Нюйва» в Восьмой Галактике успешно создали юношу-птицу, я с ним встречался. Не можете же вы утверждать, что будучи руководителем Белой башни, умели меньше, чем ученые Восьмой Галактики?

Доктор Хардин сухо ответил:

— Это была… просто наша теория. Радужный вирус не способен полностью преобразовать тело. Мы так и не смогли создать идеальную базу для последующей эволюции, и биочип…

— Был всего лишь теоретической разработкой, — прервал его Линь Цзинхэн, остановив кровожадный взгляд на глотке старика. — Такого не может быть, не скромничайте. Если это были всего лишь теоретические наработки, зачем вы их так долго скрывали?

По спине Доктора Хардина пробежал холодок страха — эти холодные глаза Линь Цзинхэна, в которых последние четырнадцать лет то и дело появлялись искорки эмоций, сейчас были темнее черных дыр. В них пожилой ученый безошибочно прочел желание завладеть базой разработок Проекта «Нюйва».

Ни одного из близнецов не стоило недооценивать. Но по сравнению с бездумной жестокостью Линь Цзиншу, интриги Командующего Линя казались куда страшнее.

— Доктор, вам ничего не грозит рядом со мной. Я не выдам ваших секретов и обеспечу вас всем необходимым оборудованием, которое вам в до этого предоставляла Цзиншу. Я даже знаю целую группу пациентов с синдромом церебральной пустоты, которые с радостью поучаствуют в ваших экспериментах, — голос Линь Цзинхэна стал тише и мягче, и мужчина нагнулся к уху старика. — А еще есть я — моя ментальная сила стабильно находится на максимально возможном уровне для живого человека. На протяжении почти столетия никто Союзе со мной в этом плане потягаться не мог. Я могу даже помочь вам проверить границы человеческих возможностей — разве людям не свойственно всегда стремиться к большей власти?

Выражение лица Доктора Хардина резко переменилось:

— О чем ты говоришь? Тебя что, контролирует биочип?!

Линь Цзинхэн смотрел на него абсолютно спокойно.

— Я никому не передам разработки Проекта «Нюйва»! Ни АУГ, ни Линь Цзиншу, ни тебе! Можешь убить меня прямо сейчас, если хочешь!

Линь Цзинхэн с легкой улыбкой нажал на плечи старика:

— Шшшш… успокойтесь, доктор. Я знаю, что ни один из нас не боится смерти.

Молодой командующий уложил Доктора Хардина в медицинскую капсулу. Каким бы блестящим умом ни обладал этот старик, его физических сил не хватило бы, чтобы противостоять Линь Цзинхэну. Он устал — его жизнь давно превратилась в бесконечное хождение по минному полю.

— Покидая Белую башню, я уничтожил все свои разработки и разорвал связи с АУГ… потому что выяснил, что они пытались использовать меня, чтобы заполучить в свои руки технологии Проекта «Нюйва». Они желали сами решать, кто превратится в сверхлюдей, а кому уготована учесть быть низшим классом для обслуживания избранных. Именно тогда я осознал, что эволюция должна идти естественным путем — ведь искусственное ускорение этого процесса лишь приведет к социальному расслоению — и отказался сотрудничать с АУГ… А потом взял на себя вину за все. В конце концов, я даже не смог узнать, кто же предал меня. Верные последователи Комитета Эдема или мои собственные студенты, спевшиеся с пиратами? Я и правда не знаю! Мне не на кого было оставить заботу о Цзиншу, и я передал ее под опеку комитета, потому что искренне верил, что они хотя бы лучше пиратов!

Чем больше он говорил, тем более эмоциональным и отчаянным становился его голос — будто он, снедаемый виной, пытался анализировать свои прошлые ошибки:

— Но почему она стала такой? Как мы могли оказаться в этой ситуации? Почему докатились до такого?

Его старый друг Вульф был столпом Союза. Доктор Хардин всегда переживал, что тот был слишком верен Союзу и из-за этого был обречен однажды превратиться в пешку Комитета Эдема, потому и добавил его имя в список «запретного плода», чем, сам того не подозревая, поспособствовал разрушению мирового порядка.

Линь Цзиншу заставила доктора наблюдать за своими бесчеловечными «экспериментами» с «опиумом» для того, чтобы оценить его возможную пользу и хорошенько напугать. Хардину пришлось смотреть со стороны, как она строит свое безумное преступное царство.

В тот момент, когда старик совсем отчаялся, он встретил Командующего Линя, едва не отдавшего жизнь за благополучие Седьмой и Восьмой галактик. Он думал, что Линь Цзинхэн окажется другим, но убедился, что и за его действиями скрывалась искусная ложь.

Правда оказалась жестокой — все в этом мире были одинаковыми и были готовы на все, чтобы получить власть и влияние.

— Скажи, что мне делать? Неужели это мое наказание за то, что я вмешался в запретную зону Эдема? Стоило ли мне притвориться идиотом и продолжить работать на комитет, обслуживая системы Эдема и пребывая в этом бредовом сне, в котором живут все жители Вольто? Ты…

Доктор Хардин внезапно замолчал, округлив глаза. На его глазах Линь Цзинхэн достал из кармана окровавленный биочип и выбросил его в мусорку около своих ног.

— Ты… уже…

— Отдохните, я уверен, что вы очень устали, — с лица Линь Цзинхэна сошло холодное алчное выражение, и он наконец отпустил плечи старика. Затем он отдал несколько простых команд медицинской капсуле, и та вколола пожилому ученому небольшую дозу успокоительных.

Доктор Хардин в растерянности смотрел на командующего:

— Ты…

Прежде чем его веки отяжелели от седативного препарата, и он уснул, старик успел разглядеть жалость, отразившуюся на лице Линь Цзинхэна.

После того, как Доктор Хардин наконец погрузился в сон, Линь Цзинхэн вывел на экран данные о его давлении, пульсе и уровне гормонов, зафиксированные медицинской капсулой, и отправил их на анализ суперкомпьютеру. Он тщательно проверил правдивость каждого слова, сказанного стариком до того, как биочип был отправлен в мусорную корзину.

Доктор Хардин прошел его нехитрое испытание, поэтому Линь вызвал сервисного робота, чтобы тот отвез капсулу в медицинский отсек и избавился от трупов, оставшихся на борту механоида. Затем он достал бутылку вина, припрятанную пиратами в центре управления. Ему необходимо было привезти Доктора Хардина с собой в Восьмую Галактику, потому что не мог перестать беспокоиться о Лу Бисине, чье тело было восстановлено с помощью Радужного вируса. Он должен был удостовериться, что в свое время Одноглазый Ястреб и его помощники не натворили чего-то непоправимого с организмом ребенка.

Механоид тихо летел сквозь звездное небо, и у Линь Цзинхэна наконец появилось время чуть-чуть отдохнуть от сражений и интриг. Чувства, которые все это время томились в его сердце, насильно подавленные разумом, тут же проросли в его душе, как сорняки, готовые разорвать его грудь изнутри.

Он обещал этому человеку, что вернется, в независимости от того, сколько времени это займет.

Он более десятилетия не мог связаться с Восьмой Галактикой после того, как попал в засаду пиратов по дороге домой. Туран с его молчаливого согласия использовала седативные препараты, чтобы молодой ученый потерял сознание…

Что подумал Лу Бисин, когда очнулся?

Решил ли он, что командующий погиб?

Будет ли молодой мужчина ненавидеть его?

Или… просто забудет о нем?

Последняя мысль отозвалась болью в сердце Линь Цзинхэна, и он проглотил горькое вино, ощущая, как его терпкий вкус задерживается во рту. Чувство жжения от алкоголя вернуло его в реальность, и у него слегка закружилась голова — вероятно, от потери крови.

Линь Цзинхэн только наконец заставил себя сосредоточиться на дальнейших планах, когда на его сигнал связи на дальние расстояния поступил первый ответ:

— Кто это?!

Линь взял под контроль свои льющиеся через край эмоции и запер их глубоко в своем сердце, снова превратившись в недосягаемого и отстраненного командующего. Поставив пустой бокал из-под вина на подставку, он ответил:

— А кто ты думаешь, идиот?

На другом конце сигнала Томас Юнг, который сейчас втайне преследовал группу пиратов из Легиона Свободы, почувствовал, как его глаза наполняются слезами, и заорал во внутренний канал связи:

— «Идиот»! Не могу поверить, что он снова обозвал меня идиотом! Неужели я действительно настолько глуп? Он не связывался с нами 16 лет, мы даже не знали, жив он или мертв… Мог бы хотя бы оставить нам сообщение! Я чуть, блять, не распустил наш отряд! Ну что за паршивый у нас командующий!

Весь Третий Отряд молча слушал брюзжание своего капитана — в канале связи повисла гробовая тишина.

Затем Пуассон глубоко вздохнул.

Томас хрипло закричал в ответ своему боссу:

— Третий Отряд: приказ принят! Немедленно отправляемся в зону Сердца Розы и будем ожидать там дальнейших команд.

— Первый Отряд: приказ принят.

— Десятый Отряд уже на пути к Сердце Розы.

— Шестой Отряд в полном составе уже на месте, ждем ваших указаний. Прошло целых двадцать лет, командующий.

— Четвертый Отряд понес колоссальные потери: выжило всего трое солдат, и у нас на руках осталось 2 механоида. Но мы ни разу не сдавались за прошедшие 16 лет. Очень рады снова вас слышать, командующий.

15 августа 290 года Новой звездной эры.

Войска Славы, державшие Вольто под контролем вот уже 15 лет, наконец упали на колени и сломались под натиском объединенных сил Союза и военных штабов галактик. Их президент до последнего жил в своих иллюзиях о создании великой империи и наотрез отказывался сдаваться, пока в один прекрасный день не был убит своим же подчиненным на заднем дворе особняка, в котором жил.

Два дня спустя Войска Славы официально заявили об отступлении и освобождении Первой Галактики от всех своих вооруженных отрядов, даже не поставив ни единого условия. Они также вернули Союзу его главную ценность — столичную планету Вольто.

Услышав новости, население Города Ангелов со слезами на глазах праздновало победу. Жители прикрепляли себе на грудь цветки роз сорта «Лазурное море» и обнимались друг с другом на улицах. Начиная с 275 года Новой звездной эры и до нынешнего дня они были лишены возможности пользоваться Эдемом, вернуться домой и спокойно проживать каждый день без подспудного страха за свою жизнь. Они уже много лет не поднимали глаза к звездному небу и старались не вспоминать о красивых закатах на Вольто, но сегодня перед ними снова забрезжила надежда.

1 сентября тысячи тяжелых гиперкосмических механоидов приземлились на освобожденной планете Вольто, где состоялось торжественное празднование победы над пиратами и возращения столицы Союзу. Но пока все были заняты торжествами, Легион Свободы воспользовался ослабшей защитой границ и вторгся в Первую Галактику, захватив планету Сербия и всех ее жителей в заложники.

Не успели отзвучать фанфары праздника, как Союз снова накрыло серым туманом безысходности — кризис все еще не миновал.

На окраине Первой Галактики вооруженные силы Союза вступили в молчаливое противостояние с пиратами Легиона Свободы, которое продлилось много дней.

Сербия страдала от дефицита природных ресурсов, и на ней почти не было условий для комфортной жизни. Раз в шесть лет эта небольшая планета вплотную приближалась к неизведанным территориям Сердца Розы. Хотя Союз считал эту зону опасной, под запретом для полетов находилась лишь та часть, которая примыкала к обжитой части Первой Галактики и все еще находилась под контролем правительства. Поэтому раз в шесть лет множество туристов прибывало на захудалую планету, чтобы поближе взглянуть на известную «запретную зону» Первой Галактики. Сербия быстро превратилась в популярное туристическое направление, хотя коренное население планеты было очень скудным. Большая часть снабжения прибывала с других планет, поэтому пиратам даже не пришлось устраивать на Сербии резню — они просто «случайно» подорвали склад с ампулами питательного раствора. В отсутствие стабильной связи с остальным Союзом, планета вскоре столкнулась с катастрофической нехваткой воды и пищи.

Пираты решили не блокировать исходящие сигналы и позволили бедолагам отправлять в правительство свои мольбы о помощи.

Утром 10 сентября здание парламента Вольто было заполнено людьми, сидевшими в гробовом молчании, точь в точь как было перед самым началом войны.

Шел десятый день с момента захвата планеты Сербия.

Но если присмотреться, нынешняя ситуация в парламенте все же отличалась от той, что была до войны. Раньше по центру зала сидели члены Комитета Эдема, и за каждым представителем правительств галактик было закреплено собственное место вокруг этой центральной зоны. Политики занимали самые удобные части зала, а военные из консульства ютились по углам.

Сейчас же все помещение было заполнено серьезными людьми в армейской форме.

Старый Адмирал Вульф опоздал на заседание правительства.

— Адмирал, — нарушил молчание один из пожилых генералов. — Население Первой Галактики требует от нас более решительных действий. Мы не можем и дальше ограничиваться устными предупреждениями в адрес пиратов, нам нужен четкий план действий по освобождению планеты.

Коммодор Первой Галактики присоединился:

— Сербия вскоре покинет опасную зону Сердца Розы, и мы боимся, что пираты выберут именно это время, чтобы начать действовать.

Только он договорил, как дверь в зал распахнулась. В помещение зашел секретарь Ван Айлунь и произнес:

— Они уже начали действовать.

Он повернул запястье и открыл новостную заметку со своего персонального устройства на большом экране в центра зала:

— Пираты только что сообщили, что на следующей неделе организуют публичное голосование на захваченной планете.

— Публичное голосование? Это шутка? За что они предлагают голосовать?

Ван Айлуню даже не пришлось отвечать — информация уже появилась на экране: «Совершил ли пожилой Адмирал Вульф преступление против человечества?»

Все разом обернулись в сторону Вульфа, и зал наполнился гулом голосов.

Адмирал жестом приказал присутствующим сохранять спокойствие.

— «Голосуй или умрешь» — так звучит их угроза, — напряженным голосом пояснил Ван Айлунь. — Мы и так знаем результат этого голосования, и это не просто личное оскорбление адмирала, но и публичное высмеивание демократических идеалов Союза. Нам немедленно нужно действовать с позиции силы. Через 10 дней Сербия покинет опасную зону Сердца Розы, и по расчетам наших стратегов, к этому моменту планета окажется полностью под контролем пиратов, поэтому нам нужно вернуть ее до этого. Враг не стал блокировать системы связи, чтобы открыто оказывать давление на правительство и угрожать Союзу, поэтому наши военные отряды, окружившие планету, могут связаться с нами, используя шифр. Я слышал, что некоторые жители Сербии попытались сбежать, вылетев вглубь Сердца Розы и даже успешно спаслись. Это доказывает, что даже пираты стараются держаться подальше от этой зоны и не решаются слишком углубляться в нее. Поэтому предлагаю облететь территорию Сердца Розы с другой стороны и устроить пиратам засаду, атаковав их со спины.

***

— Помехи и побочные шумы уже стихли, и мы смогли обнаружить точные координаты потерянных членов экспедиции. Отряд охраны сейчас как раз движется в их сторону, мы ожидаем, что они смогут найти ребят в течение получаса, — Минт подняла голову. — Еще мы заметили энергетические колебания со стороны трансферных точек, и нам пришлось скорректировать наши исходящие сигналы связи — мы уже вылетели из глубин Сердца Розы?

Связь с далекой Восьмой Галактикой все еще была нестабильной, и чтобы отправить одно сообщение, приходилось предпринимать как минимум десять попыток. К счастью, с учетом особенностей этой экспедиции, все участники группы были очень терпеливыми людьми, когда дело касалось мелких неудач.

— Получен запрос на связь…

— Это наши сопровождающие? — Пробормотала Минт себе под нос. — Я думала, что уже отправила им координаты… Подождите, капитан, это похоже на…

Не успела она закончить, как вся команда заметила странный космический корабль, летящий в их сторону. Странным он был потому, что казался почти разрушенным и едва функционировавшим. Возможно, от полной гибели его спасла удача или очень талантливый техник на борту. Тем не менее, основной корпус был еще цел, и корабль дрейфовал в космосе, словно огромная бутылка с посланием в бескрайнем океане. Он медленно приближался к Команде межгалактических исследований на почти заглохших двигателях, которые того и гляди взорвутся от перегрева.

— Эти люди из другой галактики? — Голос капитана казался воодушевленным. Это означало, что спустя десятилетие они снова находились в зоне, заселенной людьми. — Примите запрос и поприветствуйте их.

Минт ответила на сигнал и тут же услышала несчетное количество голосов на другой стороне. Были среди них и голоса молодых, и старых, и даже несколько детских криков, нарушавших общий нестройный гул. Минт на мгновение растерялась, потому что никак не ожидала услышать столь шумное приветствие от загадочного корабля:

— Что происходит?

Слабый, но спокойный мужской голос перебил хор криков и плача и подробно объяснил ситуацию:

— Приветствуем вас, неизвестный флот. Мы с небольшой планеты Сербия на окраине Первой Галактики. На этом корабле лишь безобидные жители, среди которых шесть стариков возрастом более 250 лет и четверо детей. У нас нет никакого оружия, а наши двигатели почти разрушены. Нас затянуло гравитационным полем Сердца Розы. Друзья, кем бы вы ни были, мы просим вас из соображений гуманности протянуть нам руку помощи. Повторяю, мы абсолютно безоружны…

***

Восьмая Галактика, планета Цимин, командный центр военной базы Города Млечного Пути.

— Премьер-министр, мы только что получили отчет из зоны червоточин: Команда межгалактических исследований наткнулась на корабль беженцев с планеты Сербия из Первой Галактики.

— Что случилось? — Лу Бисин поднял голову. — Я думал, что Войска Славы ведут себя достаточно любезно с жителями Первой Галактики?

— Насколько мы понимаем, Войска Славы сдались. В Первой Галактике уже некоторое время назад прекратились военные действия, и пираты должны были оставить оружие и покинуть территорию галактики в течение 16 часов, официально подписав письмо о ненападении.

Лу Бисин с безразличным видом заметил:

— Там теперь спокойно? Это хорошо. Мы только-только нашли путь вовне, и именно в этот момент в Союзе наступил мир — ну разве не удача?

— Боюсь, все не совсем так, — ответил Чжаньлу. — Судя по информации, полученной от юной госпожи Минт и ее команды, неизвестный пиратский флот захватил планету Сербия и объявил всех ее жителей заложниками. В данный момент они вещают об этом на всю вселенную.

— Нескучно там у них, — ответил Лу Бисин. — Разве вокруг нет военных отрядов, как же могла целая планета так легко сдаться врагам?

От сопровождавших экспедицию отрядов в Восьмую Галактику пришло еще одно сообщение.

— Премьер-министр, жители захваченной планеты в панике бегут вглубь Сердца Розы, отряд ожидает ваших указаний…

— Пусть остаются на позициях и не обращают внимания на невооруженные корабли, — произнес Лу Бисин. — Пираты и Союз могут сколько угодно воевать между собой, но не хотелось бы, чтобы кто-то из них оказался в зоне Сердца Розы, — тогда велик шанс, что они нас обнаружат.

— Я понял, — мягко ответил ему Чжаньлу. — Передам Генералу Туран, чтобы она собрала больше отрядов…

Не успел он закончить свою мысль, как в командный центр ворвалась Туран.

Все ее тело сотрясалось от дрожи, и она тяжело дышала в такт каждой вибрации.

Чжаньлу сразу обратился к ней:

— Генерал Туран, я обнаружил, что ваш пульс…

— К-код д-доступа! — Поспешно перебила его Туран, подбежав к письменному столу Лу Бисина и облокотившись на него ладонями. — Отряд сопровождения, который я отправила в Сердце Розы, обнаружил его, пролетев сквозь одну из трансферных точек…

Лу Бисин подвинул к ней стакан воды и доброжелательно спросил:

— Давайте чуть помедленнее: что за код доступа?

— К-код доступа к каналу связи… Одиннадцать… нет, шестнадцать лет назад… — Туран даже не могла сообразить, на какой календарь ориентироваться — настолько зашкаливали ее эмоции. Она забыла о своей должности и положении и схватила премьер-министра за воротник. — К-командующий…

Давно не виделись

Туран, казалось, повредила речевой центр мозга, когда ударилась о входную дверь, — никто в командном центре не понимал, о чем она кричит и почему схватила премьер-министра за воротник. Инженеры из министерства Лу Бисина подумали, что эти двое собираются наконец подраться после всех этих лет холодной войны, поэтому дружно отступили на шаг назад, приготовившись вызвать охрану, чтобы разнять их в случае необходимости.

Но Лу Бисин все прекрасно понял.

Некоторые раны превращаются в шрамы, но навсегда остаются напоминанием о невосполнимых потерях, поэтому дотрагиваться до них все так же больно. Малейшего слова или намека достаточно, чтобы причинить невыносимые страдания. Глаза Лу Бисина слегка расширились, и он стиснул челюсти, на мгновение заметно напрягшись.

Он поспешно схватил Туран за запястья и оторвал ее нахальные руки от своего воротника, а затем равнодушно спросил:

— Ты утверждаешь, что Команда межгалактических исследований обнаружила код доступа к каналу связи Серебряной Десятки в зоне Сердца Розы?

Туран открыла было рот, чтобы ответить, но Лу Бисин поднял руку, снова прервав ее.

Он нажал на экран своего персонального устройства и раскрыл навигационную карту Первой Галактики на весь командный центр.

Затем поднялся на ноги и спокойно подошел ближе к проекции:

— У нас сейчас совсем мало данных, поэтому очень важно сформировать грамотные предположения. Военные штабы на время отступили, в то время как АУГ и Войска Славы реорганизовали свои группировки и создали новое ядро руководства. Война давно идет на нескольких фронтах, но сейчас, кажется, ситуация резко изменилась. Подозреваю, что вооруженные силы Союза вновь объединились с военными штабами галактик. АУГ в последнее время вообще затаилась и ничем себя не проявляла. Давайте предположим, что АУГ сейчас готовится к контратаке, в то время как Войска Славы планируют сдаться. Вторые целое десятилетие держали Первую Галактику в своих лапах. Первая Галактика — колыбель цивилизации, там никто не палит из пушек, как здесь, в Восьмой. А это значит, что пираты, вторгшиеся в Союз, все эти годы боролись за власть и, видимо, все-таки пришли к какому-то общему решению. Но в этот самый момент кто-то вновь вмешался и перевернул все вверх дном — и судя по методам, которые использует эта третья сторона, речь идет о Легионе Свободы. Генерал Туран сообщила, что мы обнаружили код доступа к каналу Серебряной Десятки в зоне Сердца Розы — думаю, что выжившие члены ее отрядов сейчас борются с пиратами на этой территории. В таком случае, кажется, нам повезло наткнуться на грандиозную сходку всех самых влиятельных фигур за пределами Восьмой Галактики.

Туран не удержалась и вмешалась:

— Нет, премьер-министр, обычный метод связи Серебряной Десятки сильно отличается от сигнала, используемого для сбора всех отрядов. Те приказы, которые мы получаем от руководства, проходят сквозь совсем иной канал, это прави…

— Насколько я помню из истории, Серебряная Десятка всегда поддерживала с Союзом договорные отношения и не подчинялась приказам Военного консульства. Я слышал, что в сложные времена, когда у вас нет командующего, вы сами решаете, как поступать. Я удивлен, что для сбора отрядов все еще используется старый код доступа — похоже, вы чтите традиции. Но мне кажется, это не очень безопасно, — Лу Бисин упрямо взглянул в глаза Туран. — Вы хотите еще что-то добавить, Генерал Туран?

Туран смотрела на него не моргая — все слова разом вылетели у нее из головы. Под тяжелым взглядом премьер министра никто — кроме, разве что, бесстрашного Чжаньлу — не решился бы высказать предположение, что Линь Цзинхэн мог еще быть жив.

Лу Бисин взял со стола термос и отпил из него глоток кофе, который сварил этим утром. Кофе все еще был теплым, и от крышки поднимался пар, скрывая от присутствующих любые эмоции в глазах мужчины. Он спокойно продолжал:

— Как показывает практика, когда человечество расширяет свои территории в космосе, крупные животные и другие формы жизни, обитающие в местности, сталкиваются с риском вымирания. А вот мелкие создания с большой долей вероятности находят себе место рядом с людьми. Так и здесь… будь то «империя» или «религиозная секта» — обе крупнейшие пиратские группировки были обречены на провал. А теперь главной угрозой Союзу стала небольшая кучка наркоторговцев. Нам очень повезло, что когда-то давно мы изолировали свою галактику. Чжаньлу, немедленно собери людей из Министерства инженерии, научных сотрудников и военных советников, мне нужна рабочая группа для анализа ситуации.

— Принято.

— Какие максимальные колебания энергии выдержит стабилизатор червоточины, который использует Команда межгалактических исследований? Каковы статистические данные о прохождении червоточины со стабилизатором и без него? Пожалуйста, как можно быстрее предоставь мне всю информацию.

— Премьер-министр, я как раз анализирую все имеющиеся данные.

— Чжаньлу, заодно найди старые записи Союза о зонах природных червоточин, нам они пригодятся при разработке детальных планов.

— Хорошо, Ректор Лу.

— Также…

Туран шумно выдохнула, растерянно наблюдая, как Лу Бисин раздает указания подчиненным. Она внезапно поняла, в чем самая большая разница между ним и Премьер-министром Хантом.

Предыдущий премьер-министр всегда внимательно наблюдал за действиями Союза — иногда с восхищением, а иногда даже с ненавистью. Он искренне верил, что Восьмая Галактика — это часть Союза, и признавал, что центральное правительство имело безусловную власть над всеми своими территориями.

Но спустя одиннадцать лет Независимой эры Лу Бисин наконец справился с бесконечными войнами и беспорядками. Он возродил изолированную Восьмую Галактику из крови и пепла, и сейчас премьер-министр воспринимал Союз как равную силу. В его глазах ни Союз, ни военные штабы галактик под управлением бывших подчиненных Лу Синя, ни три крупнейшие пиратские группировки не были непобедимыми врагами. Никто из них не вызывал у Лу Бисина страха, и не было ничего такого, чего бы он не решился добиваться. Он собирался тщательно оценить силы соперника и исходя из ситуации понять, стоит ли ему действовать или оставаться в тени, пока его не провоцируют.

— Генерал Туран, — позвал ее Лу Бисин, после того, как поставил всем сотрудникам задачи. — Следуйте за мной.

Туран очнулась от задумчивости и поспешно пошла вслед за премьер-министром.

Лу Бисин вывел ее в коридор. По бокам холлов командного центра Города Млечного Пути располагались огромные окна, из которых было видно всю военную базу и гигантскую зону хранения механоидов под открытым небом. На ней располагался целый флот тяжелых механоидов, произведенных на заводах Восьмой Галактики — огромные корабли стояли стройными рядами, будто взирая на небосвод. Эта впечатляющая сцена по иронии напоминала военные базы Союза во времена былой славы.

Годы непрекращающихся боевых действий едва не уничтожили Восьмую Галактику до основания, но с другой стороны, именно это хаотичное время подготовило их к тому дню, когда галактика снова обретет связь с внешним миром. В вооруженных силах больше не служили новички, недавно научившиеся пилотировать механоиды, — все солдаты были профессионалами своего дела, закаленными во внутренних сражениях и выжившими в этой клетке с дикими зверями.

Лу Бисин внезапно спросил Туран:

— Как вы думаете, каковы шансы, что Серебряная Десятка согласится примкнуть к моим войскам?

Туран не знала, что ответить.

— О, забудьте, это неважно, — тут же улыбнулся Лу Бисин. — Я просто хотел вас кое о чем попросить. Нужно, чтобы вооруженные силы галактики немедленно разработали стратегический план на основе данных о червоточине. Самый важный вопрос — как перебросить достаточное количество военных отрядов на ту сторону, а затем, в случае возникновения экстренной ситуации, быстро и безопасно вернуть всех назад.

Туран была шокирована:

— Вы хотите…

— Я лично туда направлюсь. Восьмая Галактика на протяжении одиннадцати лет была изолирована от внешнего мира, я должен полететь и самостоятельно проверить, как обстоят дела, — Лу Бисин сделал короткую паузу, а затем продолжил. — И, конечно, меня очень интересует Легион Свободы. Если представится возможность, я бы с удовольствием разжился парочкой их технологий, чтобы позже их тщательно исследовать. Я не собираюсь использовать их разработки, просто хочу быть готовым на случай, если придется защищать своих людей. Прошло много лет. Самое время обнажить мечи и показать друг другу свои силы, — Лу Бисин махнул Туран рукой. — А теперь за дело.

Больше не было никого, кто высказался бы против того, что Лу Бисин, не будучи военным, отправляется на передовую. Теперь он мог делать то, что сам считал нужным, — оставалось лишь дать команду подчиненным, чтобы те подготовили все необходимое к отлету.

Туран одарила его долгим взглядом, но так и не увидела на его лице никаких намеков на эмоции. Она даже не могла точно определить, собирался ли Лу Бисин последовать за загадочным сигналом связи в Сердце Розы или просто хотел посмотреть, как развиваются события за пределами галактики.

На мгновение Туран почувствовала раскаяние: если бы она тогда позволила Лу Бисину покинуть Восьмую Галактику и броситься вслед за командующим, не сложилось бы все совсем иначе?

Но раскаяние было лишь разрушительной эмоцией, которую любому злодею надо было научиться контролировать. Туран слегка опустила голову и снова сосредоточилась на работе, которая ее ждала. Ответив премьер-министру коротким согласием, она развернулась и пошла в свой кабинет.

В ночь перед тем, как вместе с небольшой командой талантливых инженеров и компактным флотом самых совершенных механоидов вылететь в зону Сердца Розы, Лу Бисин так и не смог лечь спать. Туран и Министерство инженерии уже подготовили все к путешествию, но риски были крайне высоки, поэтому многим специалистам на базе пришлось работать не покладая рук.

Чжаньлу терпеливо ожидал — он уже привык к распорядку дня Лу Бисина.

Премьер-министр отправил последнее письмо уже на рассвете, а затем допил остывший чай из кружки и вместе с Чжаньлу направился за пределы галактики.

Когда корабль подлетел к зоне червоточин, Лу Бисин открыл на своем персональном устройстве отчет. Он содержал данные полета членов экспедиции, описывающие их опыт прыжка сквозь червоточину. В отчете Минт упоминала индивидуальный номер спасательной капсулы, замеченной ею в червоточине — и он точно совпадал с номером капсулы, которую Лу Бисин много лет назад подобрал в окрестностях Пекина-β.

В независимости от того, было ли это запланированным прыжком или случайным, Линь Цзинхэн однозначно именно этим маршрутом попал в Восьмую Галактику.

Лу Бисин на несколько мгновений впал в задумчивость, рассматривая фото знакомой капсулы — на самом деле, он был далеко не так спокоен и собран, как Туран казалось со стороны. Он несколько раз намеренно перебил ее лишь потому, что не хотел дарить ни себе, ни ей ложной надежды. За последние одиннадцать лет он уже успел познать всю боль, вызванную разрушенными надеждами, и теперь не мог себе позволить больше ни мгновения свой жизни посвятить им. Но человеческие эмоции практически невозможно контролировать — одной краткой мысли оказалось достаточно, чтобы заставить сердце Лу Бисина полыхать огнем, с каждой секундой все больше поглощавшим его разум.

Код доступа Серебряной Десятки, всплывший спустя многие годы… даже в древности люди знали, насколько важно периодически менять пароли. И пусть код для сигнала связи на дальние расстояния был куда сложнее обычных паролей, риск его взлома все еще существовал. Сложно представить себе причину, по которой Серебряная Десятка до сих пор его использовала.

Но… тогда кто же решил воспользоваться этим старым паролем?

— Ректор Лу, — внезапно заговорил Чжаньлу. — Кажется, вам нехорошо, нужна ли медицинская капсула?

— Нет, — Лу Бисин собрался с мыслями и тихо опустил глаза.

«Нет», — он пытался мыслить как можно более непредвзято. — «Есть вероятность, что Союз или пираты взломали старый код доступа Серебряной Десятки, чтобы выманить отряды к границе Первой Галактики. Это все еще серьезный флот, с которым приходится считаться. За сигналом может скрываться ловушка, нам нужно соблюдать осторожность».

Когда-то он восстановил Чжаньлу, движимый надеждой, но ее вдребезги разбили слова самого ИИ.

Во второй раз он, словно обезумев, ринулся в червоточину в поисках каких-либо следов этого человека, но равнодушная вселенная ясно дала ему понять, что пора отбросить свои наивные мечты.

«Я не могу позволить этому случиться снова», — подумал Лу Бисин.

Он точно погибнет, если в третий раз спрыгнет с одного и того же обрыва в погоне за призрачной надеждой.

Пришло время спокойно принять истину и наконец смириться с тем, что этот человек покинул его точно так же, как в свое время отец и старый премьер-министр Хант.

Лу Бисин пришел в себя и сменил тему разговора с Чжаньлу:

— Кстати… а ты смог найти в своей базе женщину, которая подходит под описание моей матери?

Этот вопрос уже давно его мучил: когда Лу Бисин обнаружил, что Одноглазый Ястреб и Линь Цзинхэн что-то от него скрывали, он попытался выяснить свое происхождение, используя ту скудную информацию, которой обладал. Но так как в базах не осталось практически никаких упоминаний, а само дело можно было считать личным, и тратить на него рабочее время было неуместно, за все эти годы он почти не продвинулся в своем расследовании. Лишь иногда, когда у Чжаньлу появлялось свободное время, Лу Бисин упоминал свой вопрос и просил ИИ поискать новую информацию.

Помимо самого Лу Бисина, Одноглазого Ястреба с Линь Цзинхэном, казалось, связывало лишь знакомство с Лу Синем. По словам Чжаньлу, двое мужчин переругались после того, как командующий решил использовать достаточно сомнительные методы для поиска вещей, оставшихся от госпожи Лу.

Одной из бессонных ночей Лу Бисин поймал себя на странной мысли, что госпожа Лу попыталась сбежать в Восьмую Галактику именно в тот год, когда он родился. Могла ли она каким-то образом быть связана с матерью, которую ему так и не довелось встретить?

Госпожа Лу была известным ученым, поэтому найти информацию о ней было несложно. Лу Бисин отыскал у себя старое фото матери, которое когда-то отдал ему Одноглазый Ястреб, и попросил Чжаньлу прогнать его через всю базу, связанную с госпожой Лу, но так ничего и не нашел.

Это напомнило ему еще об одной несостыковке: Одноглазый Ястреб утверждал, что его мать была учителем, но Лу Бисин не смог выяснить, в каком учебном заведении та преподавала, поэтому предположил, что женщина могла быть родом из другой галактики. Чжаньлу, в системе которого хранилась программа «запретный плод», располагал списками абсолютно всех людей, когда-либо зарегистрированных Эдемом. Чтобы отвлечь Чжаньлу от бесконечного просмотра фильмов про рептилий, Лу Бисин периодически напоминал ИИ со странными эстетическими вкусами про задачу найти его мать.

— Нет, простите, Ректор Лу, — ответил Чжаньлу. — Я проверил список из почти двух тысяч подходящих кандидаток, отобранных на основании описания внешности и социального статуса, но сравнение вашей ДНК ни с одной из них не принесло результатов.

— Такого человека не существует? — Лу Бисин был искренне удивлен. — Неужели отец все придумал?

Но зачем Одноглазому Ястребу понадобилось сочинять такие сказки для собственного сына?

На механоиде зазвучали сигналы, предупреждавшие о прибытии в зону червоточин. Лу Бисин натянул на лицо кислородную маску, пристегнул ремень безопасности и подумал: «Зачем ему было врать мне про несуществующую мать? Он же не мог меня сам родить, правда?»

— Чжаньлу, сними все фильтры по внешности и статусу, прогони данные моей ДНК напрямую и…

Нестабильная воронка червоточины возникла рядом с ними раньше, чем ожидалось, и Лу Бисин не успел договорить — Чжаньлу смог получить лишь первую половину его приказа.

За пределами червоточины время текло иначе — на другой стороне успело пройти уже 160 часов.

В глубине зоны Сердца Розы премьер-министр Восьмой Галактики открыл глаза и впервые в жизни увидел хмурые небеса Первой Галактики.

Тем временем, до конца голосования на маленькой пограничной планете оставался всего лишь час — Сербия должна была вот-вот покинуть опасную территорию. Двенадцатое по счету предупреждение, отправленное Союзом, было вновь проигнорировано пиратами, и правительственный флот поднял орудия в сторону врага.

17 сентября в 4 утра по стандартному времени Вольто пираты выпустили первую боеголовку и положил начало сражению с Союзом в окрестностях трансферного терминала захваченной планеты.

В это же время отряды военных штабов, рискуя собственными жизнями, проникли вглубь зоны Сердца Розы и подготовились атаковать пиратов с другой стороны.

За всей этой заварушкой из глубин опасной территории втайне наблюдали сотни глаз.

Минт и несколько ее товарищей на тренировочных механоидах пролетели вперед, чтобы посмотреть, как разворачиваются события. Слабые энергетические колебания тренировочных механоидов легко скрывало природное магнитное поле зоны червоточин, поэтому небольшой отряд не был замечен флотом военных штабов. Минт осторожно записывала все происходящее вокруг и в режиме реального времени отсылала видеофайлы Лу Бисину.

— Вооруженные силы Союза кажутся слабее, чем мы предполагали, — заметил инженер из команды Лу Бисина, указывая рукой на статистические данные на экране. — Хотя у них немаленький флот, сомневаюсь, что за последние одиннадцать лет их оборудование существенно обновлялось.

Военный аналитик, стоявший рядом, добавил:

— Но я не думаю, что у пиратов есть какое-либо преимущество перед Союзом. Их фронт защиты со стороны зоны Сердца Розы не может остановить даже невооруженных беженцев. Я же говорил, что этих пиратов ждет засада, премьер-министр…

— Шшшш, — мягко прошептал Лу Бисин. — Смотрите внимательнее.

Команда межгалактическихх исследований с помощью специального оборудования бесшумно заблокировала все эффекты искажения пространства червоточинами, позволив флоту военных штабов безопасно миновать нестабильную зону Сердца Розы.

— Это, видимо, благословение свыше! — Ни о чем не подозревавший солдат одного из военных штабов с энтузиазмом ринулся в бой и прорезал пиратский флот насквозь. — Во славу Союза! Да здравствует Декларация Свободы!

Шпион Союза, затаившийся на Сербии, отреагировал мгновенно и помог разорвать слабую линию обороны Легиона Свободы из тылов. Несчетное количество кораблей с беженцами, словно птицы, вырвавшиеся из клетки, поспешили покинуть атмосферу планеты.

— Премьер-министр Лу, большая группа гражданских кораблей направляется в сторону Сердца Розы, но зона червоточин сегодня необычно активна…

— Не преграждайте путь невооруженному населению, пускай летят, — приказал Лу Бисин. Затем на мгновение умолк, прежде чем продолжить уже тише. — Если им повезет невредимыми пройти сквозь эту территорию.

Прямо в этот момент закончилось публичное голосование, организованное пиратами среди заложников. Было ли это просто совпадением? Или очередным способом высмеять Союз?

На маленькой опустевшей планете вооруженные силы Союза со всех сторон окружили пиратский флот. Гражданским кораблям пришлось сделать большой крюк, чтобы избежать зоны сражения, в то время как неподалеку их прибытия уже ждали правительственные отряды.

Но внезапно ситуация резко переменилась…

— Премьер-министр Лу, смотрите!

Планета Сербия едва успела отлететь от Сердца Розы и как раз по дороге миновала давно заброшенную космическую станцию, принадлежавшую Союзу. Оборудование неожиданно зарегистрировало сильнейшую волну энергетических частиц, и из-за станции появился до зубов вооруженный пиратский флот. Враги перекрыли гражданским кораблям дорогу и открыли огонь по безоружным беженцам, спровоцировав панику в рядах солдат Союза.

Обратный отсчет до завершения голосования закончился с шокирующим результатом: более 95% заложников признали, что «Вульф виновен». В следующую секунду эти слова появились на экранах всех механоидов пиратов, и те открыли беспощадный огонь по противнику, будто решив отпраздновать победу таким кровопролитным способом.

— Премьер-министр Лу!

— Эти пираты такие неприятные личности, — Лу Бисин поднялся на ноги и осмотрел окрестности на экране. — Что скажете, друзья? Раз уж мы так вовремя прибыли на эту вечеринку, может, нам стоит опробовать остроту своих клинков?

— Деактивируем блокаду искажения пространства…

— Команда межгалактических исследований отступает.

— Готовим пушки частиц…

Лу Бисин молча кивнул Чжаньлу.

Но не успели вооруженные силы Восьмой Галактики открыть огонь, как из-за границы Первой Галактики появился неизвестный и сильно потрепанный флот. Словно странствующий мечник, он в одно точное движение прорезал формации и Союза, и Легиона Свободы.

Лу Бисин нахмурился:

— Подождите.

Один из бывших солдат Девятого Отряда, теперь служивший в армии Восьмой Галактики, внезапно воскликнул:

— Премьер-министр Лу, это Серебряная Десятка!

В этот момент Линь Цзиншу, наблюдавшая за битвой издалека, стиснула кулаки так сильно, что ее ногти до крови впились в кожу на ладонях:

— Ты и правда…

На столичной планете Вольто Адмирал Вульф вскочил со своего места:

— Что вы сказали?

Сердце Лу Бисина тяжело застучало у него в ушах, и мужчину охватило необъяснимое чувство:

— Чжаньлу, можешь попробовать…

Но не успел он договорить, как Чжаньлу уже подключился к каналу связи Серебряной Десятки: самый наглый флот механоидов во всей вселенной даже не потрудился защитить паролем свои коммуникационные системы.

Лу Бисин услышал голос… голос, тысячи раз снившийся ему за последние годы, который сейчас спокойно произнес на фоне шума выстрелов:

— Приветствую всех, давно не виделись. Прошло шестнадцать лет, но кажется, никто из вас так и не повзрослел.

Прим.пер.: я тут открываю шампанское, если что))

Кому принадлежит Серебряная Десятка?

Вооруженные силы Восьмой Галактики едва успели прогреть свои пушки, когда внезапно стали свидетелями появления на поле боя Серебряной Десятки и услышали этот невероятно знакомый голос. Солдаты, инженеры и гражданский персонал пребывали в глубоком шоке, растерянно взирая друг на друга. Никто не мог точно сказать, было ли происходящее реальным или массовой галлюцинацией, и не понимал, как дальше действовать, терпеливо ожидая, пока заговорит премьер-министр.

Но их всесильный премьер-министр, казалось, превратился в восковую статую и молча стоял посреди центра управления своего механоида.

В этот момент Лу Бисин не испытал никаких сногсшибательно радостных эмоций и даже не впал в неверие. Не было у него и времени, чтобы предположить, что голос был кем-то имитирован, — прямо сейчас все его мыслительные процессы резко остановились. Лишь одно чувство захватило все его сознание — страх, который спустился холодной волной по его спине и будто заморозил его органы изнутри.

Он медленно перевел взгляд на окружающих в надежде оценить их реакцию и сообразить, как стоит себя повести, но быстро понял, что все лица перед ним были как в тумане. Он точно знал, что не плачет, и с его глазами все в порядке, но его органы чувств как будто претерпели искажение внутри червоточины. Лица вокруг расплывались в неясные цветные пятна, которые с каждым мгновением все больше удалялись от него.

В его голове промелькнула единственная мысль: «Неужели я все-таки сошел с ума?»

Прошло одиннадцать лет по календарю Восьмой Галактики. Тысячи дней, в течение которых Лу Бисин заработал себе массу врагов, но его главным противником была не бедность или конфликты внутри галактики и за ее пределами — им был он сам. Он был словно одинокий странник, шедший по краю обрыва, постоянно балансировавший между сумасшествием и здравым рассудком и державший сам себя на цепи. Он сделал все, чтобы его душа не разорвалась на части от постоянного стресса, чтобы не погрузиться в бездну безумия, не сгореть в огне одержимости и не погибнуть посреди всеобщего хаоса.

Лу Бисин мастерски варил куриный суп для души, чтобы подбодрить других, используя самые простые ингредиенты — воодушевляющие сказки или истории из древности. Само собой, со временем он уже многое прочитал и хорошо ориентировался в этих легендах. В какой-то момент он заметил, что многие истории как две капли воды похожи друг на друга, потому что в огромной вселенной вовсе не сложно найти тех, кто столкнулся с одинаковыми жизненными ситуациями. Лу Бисин тщательно изучал историю человечества и находил в ней примеры людей, которым, как и ему, пришлось плыть против течения, — это немного успокаивало его уставшее сердце.

В древних сказаниях он встретил рассказы о возрождении из пепла, о бессмертных, но также и о трагических судьбах призраков и духов, исчезнувших в бесконечном течении времени. Лу Бисин все чаще замечал, что первые больше не задевают струн его сердца, в то время как вторые откликаются в нем гораздо сильнее — он медленно, но верно погружался в глубины отчаяния.

Слова и легенды были лишь делами давно минувших дней, оставившими след в этом мире, и единственное, что в них менялось со временем — это то, как их воспринимали читатели. Лу Бисин все это логически понимал. Но чувствовал, что постоянно играет со смертью, находясь на грани безумия. Иногда он боялся, что когда поставит седьмую засечку на своем рабочем столе, то наконец сойдет с ума.

Сейчас он снова напомнил сам себе: «Не время лишаться рассудка!»

Позади него была нестабильная зона червоточин, а впереди полным ходом шло сражение — в независимости от того, как развивались события, ему нужно было вернуть людей домой в целости и сохранности.

Его мысли за пару секунд, казалось, успели несколько раз облететь все восемь галактик.

Три противодействующие силы на поле боя, конечно, и не подозревали, какая ядерная бомба только что взорвалась в сердце Лу Бисина. Излучение от зоны червоточин Сердца Розы тщательно скрывало корабли Восьмой Галактики от посторонних глаз, поэтому ни военные штабы, пролетевшие здесь совсем недавно, ни Серебряная Десятка не заметили присутствия еще одного флота.

Серебряная Десятка, разорвав формации Союза и пиратов, сейчас оказалась ровно посередине между двумя противодействующими сторонами, словно острый двусторонний меч. Создав узкий коридор между механоидами, они наблюдали, как несчастные беженцы скрываются с поля боя.

Вульф оттолкнул телохранителя и подошел к экрану в командном центре Вольто, а затем срывающимся голосом заорал в канал связи:

— Кто вы такие?! Немедленно отвечайте!

Последовало короткое молчание, вслед за которым тот же спокойный голос равнодушно ответил:

— Серебряная Десятка.

На передовой поднялся гвалт.

На механоидах Восьмой Галактики, все еще скрывавшихся в тени, несколько бывших членов Девятого Отряда прослезились. Лу Бисин почувствовал во рту вкус крови и с удивлением обнаружил, что неосознанно прикусил язык.

Человек на другом конце сигнала связи произнес:

— Второй отряд, Пятый, Седьмой и Девятый сегодня не смогли присоединиться в связи с непредвиденными обстоятельствами. В бывшем Восьмом отряде остался лишь один выживший, поэтому я перераспределил его в Десятый. Годы изрядно нас всех потрепали, я приношу извинения за наш непрезентабельный флот и надеюсь, что это не задевает ваши чувства.

Сухие старческие губы Вульфа задрожали от ужаса, но он продолжил задавать вопросы:

— Кто ваш командующий?

— Пожалуйста, подождите минуту. Центральный корабль нашей формации был угнан у Легиона Свободы. Коммуникационные сети барахлят, мы сейчас пытаемся наладить видеосвязь… о, все, готово.

Вульф шумно втянул в себя холодный воздух, и его давно закованное в железную броню сердце пропустило удар, упав в желудок. Темный экран перед его глазами несколько раз моргнул из-за помех, но вскоре все присутствующие получили новый запрос на связь, и на экранах появилось изображение мужчины.

За долгую дорогу он постарался привести себя в порядок. Одетый в простую рубашку и темные брюки, он каким-то образом выглядел бодрым и здоровым, несмотря на полученное ранение, а привычные белые перчатки создавали вокруг него ауру неоспоримой власти. Не считая немного отросших волос, которые он не успел постричь, этот мужчина, похожий на призрака, годами не дававшего никому покоя, совсем не изменился за прошедшее время.

Линь Цзинхэн.

Он был как Наполеон, сбежавший с Эльбы — этого человека невозможно было запереть даже в аду. Одной короткой команды от него оказалось достаточно, чтобы собрать целый флот последователей, готовых отдать за него жизнь.

Лу Бисин резко зажмурился, будто ему в глаза плеснули кипятком, и попытался взять себя в руки.

— Премьер-министр… такое вообще возможно? Это происходит на самом деле?

— Это Командующий Линь!

— Премьер-министр Лу, вы видели? Это же Командующий Линь!

Чжаньлу мягко перебил окружающих:

— Ректор Лу, вам нужна медицинская помощь?

Лу Бисин собрался с силами и протянул руку:

— Мне… нужен релаксант. Передай мне Номер 6.

Релаксанты были важнейшими препаратами, используемыми в армии, и за последние годы Восьмая Галактика их существенно доработала. Помимо снижения количества побочных эффектов, ученые так же смогли создать альтернативные версии для разных целей — Номер 6 был особой разновидностью с высокой дозой успокоительных, предназначенной специально для людей, страдающих от тяжелых эмоциональных всплесков при соединении с ментальными сетями. Он нейтрализовал химические реакции в организме, вызванные стрессом, и снижал влияние внешних раздражителей, позволяя людям сохранять здравый рассудок на протяжении примерно 20 минут.

Инъекция препарата быстро подавила все разрозненные мыслительные процессы Лу Бисина. Его давление резко подскочило, и глаза покраснели, искажая его привычно мягкий и добросердечный образ. На секунду взгляд его налитых кровью глаз даже показался пугающим, но затем релаксант постепенно начал действовать — Лу Бисин спрятал глубоко в душе все свои непрошеные эмоции и спокойно продолжил наблюдать за ходом сражения.

— Пока не открывайте огонь, — велел он. — Команда авангарда, не опускайте орудий и ждите приказов. Министерство инженерии, наблюдайте за червоточиной и следите, чтобы не случилось чего-то, что сделает возвращение в галактику небезопасным.

— Хорошо, господин премьер-министр.

— Ректор Лу, — Чжаньлу снова внезапно заговорил. — Касательно личной просьбы, озвученной вами ранее: я закончил анализ и направил результаты на ваше персональное устройство. По моему мнению, ситуация перешла границы понятия «личной» и может существенно повлиять на события, разворачивающиеся перед нашими глазами. Поэтому я настоятельно рекомендую вам посмотреть мой отчет прямо сейчас.

Лу Бисин не сразу смог вспомнить, что за дело поручил Чжаньлу, но доверился суждениям ИИ и взглянул на экран персонального устройства…

Прыжок сквозь червоточину прервал указания, которые он хотел дать Чжаньлу: Лу Бисин собирался попросить ИИ сравнить ДНК его мозга с данными людей, соответствующих определенным параметрам… Но не успел даже задать нужный пол человека, которого искал.

По результатам проверки его генетического кода оказалось, что он биологический сын Лу Синя. После этого функция ассоциированного анализа Чжаньлу мгновенно сравнила его ДНК с информацией об Одноглазом Ястребе и госпоже Лу. Все три результата сейчас предстали перед пораженным взглядом Лу Бисина.

Неудивительно, что ему никак не удавалось найти свою «мать» — эта женщина всегда была лишь выдумкой Одноглазого Ястреба. Нет ничего странного в том, что он — сын одного из самых влиятельных людей Восьмой Галактики — столкнулся с такими страданиями в детстве. Теперь понятно, почему Одноглазый Ястреб, несмотря на свои странные эстетические предпочтения, внезапно выбрал простую фамилию «Лу». И почему холодный недосягаемый Линь Цзинхэн был настолько терпелив и добр с ним… а ведь он все эти годы верил, что и вправду смог завоевать непостижимое сердце командующего.

И база Чжаньлу именно поэтому была подчищена двумя мужчинами, знавшими секрет происхождения Лу Бисина.

С трудом подавив подступавшее безумие, Лу Бисин осознал, что даже толком не знает, кто он. Но эффект от релаксанта Номер 6 был таким сильным, что премьер-министр по-прежнему сохранял полное спокойствие. Наверное, даже если бы сейчас случился конец света, он смог бы равнодушно прокомментировать: «О, понятно».

— А это имеет смысл, — Лу Бисин закрыл проекцию экрана персонального устройства и ответил Чжаньлу практически бесстрастно. — Ты прав, эта информация и впрямь может изменить всю расстановку сил.

Спустя двадцать лет по календарю Вольто, преодолев всю вселенную дважды, Линь Цзинхэн снова смотрел на человека, которого когда-то безмерно ценил, считал своим руководителем и наставником, и за спиной которого теперь были миллиарды загубленных жизней.

Под этим внимательным взглядом Вульф почувствовал, как вздрогнул его подбородок.

Линь Цзинхэн кивнул ему и произнес тоном, лишенным всякого уважения:

— Благодаря вам, адмирал, я уже и не чаял надежды дожить до нашей новой встречи.

В этот момент со стороны пиратов кто-то присоединился к разговору в канале связи и глухим голосом добавил:

— Командующий Линь, за все, что случилось с вами, вам стоит благодарить именно Адмирала Вульфа.

Голос, вероятно, был изменен каким-то старым преобразователем, поэтому звучал почти механически. Определить пол говорившего было почти невозможно, но странная тональность явно указывала на то, что голос был ненастоящим.

Линь Цзинхэн поднял взгляд:

— А ты кто такой? Если хочешь разжигать войну — вперед, если хочешь убивать врагов — тебя никто не останавливает. Но разве родители не научили тебя, что нельзя всю жизнь прятаться под маской?

Линь Цзиншу, говорившая сквозь преобразователь, задрожала и ответила:

— Вы правы, я отброс, у которого никогда не было родителей, поэтому простите меня за грубость, Командующий Линь. Но все равно считаю нужным предупредить: лучше быть бескультурным, чем непокорным. Бунтовщики вполне заслуживают того, чтобы дважды умереть в одной и той же сточной канаве.

— Не знал, что пираты теперь достаточно вежливы, чтобы одарить меня советом при первой же встрече, — Линь Цзинхэн развернулся обратно к Вульфу, едва заметно улыбнувшись. — Что скажете, Адмирал Вульф? У вас тоже есть для меня подарок?

Вульф отмахнулся от своего секретаря, пытавшегося помочь старику встать, выпрямил спину и стер с лица все следы паники. Затем он уверенно ответил:

— Мой подарок тебе — это мирное будущее человечества и возрожденный Союз… Цзинхэн, я не буду спрашивать, где ты был все эти годы, но появился ты, конечно, в удивительный момент. Через 24 часа должна состояться официальная церемония отступления Войск Славы, и все мемориальные стелы Союза наконец вернутся на Вольто. Новый Союз в полной мере реализует идеи Декларации Свободы. Мы достигнем настоящего освобождения, скинув оковы Эдема, а все восемь галактик станут равнозначными регионами Союза с независимыми экономическими системами.Твои мечты, мои мечты, мечты всего человечества вот-вот осуществятся… Чем не отличный подарок?

Улыбка сошла с лица Линь Цзинхэна, и он окинул адмирала ледяным взглядом.

В 270 году Новой звездной эры, когда Линь Цзинхэн решил инсценировать свою смерть, его невезение в очередной раз сыграло с ним дурную шутку, и его капсула по случайности была втянута червоточиной в глубине Сердца Розы, вместо того, чтобы полететь по заданному маршруту. Позже стало очевидно, что эта естественная зона червоточин соединяла окраины Первой и Восьмой Галактик.

Линь Цзинхэн внимательно проанализировал все детали сражения АУГ с вооруженными силами Седьмой и Восьмой галактик, случившегося много лет назад, и пришел к выводу, что секретный терминал, оставленный в качестве запасного, был обнаружен пиратами. А значит, Туран наверняка взорвала его сразу, как узнала о случившемся. Другими словами, Восьмая Галактика теперь была полностью изолирована, и чтобы добраться до нее, понадобилось бы несколько сотен лет. Единственный способ вернуться, который у него оставался, — это попытать удачу на этой опасной запретной территории. Но он никак не ожидал, что по пути окажется в самой гуще событий.

Он летел из Шестой Галактики, на ходу реорганизуя Серебряную Десятку, поэтому до некоторой степени уже успел ознакомиться с последними новостями со слов своих подчиненных. С тех пор, как АУГ перестала провоцировать конфликты, в большинстве галактик жизнь стала мирной и безопасной. По мере того, как выжившие в этой затяжной войне медленно возвращались к привычным занятиям, социальный порядок тоже потихоньку восстанавливался. Если бы не вмешалась Линь Цзиншу со своим Легионом Свободы, то после отступления Войск Славы многолетняя война наконец закончилась бы.

Вульф был прав.

Пожилой адмирал внимательно смотрел на Линь Цзинхэна, прекрасно понимая, что в руках молодого командующего все еще находится программа «запретный плод».

Линь Цзинхэн умудрился выжить в кровопролитном сражении Седьмой и Восьмой галактик с пиратами — было бы глупо полагать, что он все еще ничего не понял. Линь Цзинхэн и пираты АУГ — единственные в этом мире, кто знал секрет Вульфа и располагал неоспоримыми доказательствами его вины.

Но что из этого?

Командующий мог публично огласить эту информацию и таким образом полностью разрушить отношения между бывшими подчиненными Лу Синя, руководившими военными штабами, и Союзом. А заодно и уничтожить репутацию Адмирала Вульфа, заработанную за столетия службы в Военном консульстве. Вот только с какой целью? Легион Свободы с радостью подольет масла в огонь внутренних распрей, другие пираты воспользуются шансом восстановить свое влияние в смутные времена, и восемь галактик снова погрузятся в пучину вооруженных столкновений.

Вот-вот должна была начаться мирная эра, рожденная из бездны отчаяния. Пусть ее основание и было построено на лжи и заговорах, но какая теперь разница?

На горизонте наконец забрезжил луч надежды — решится ли Линь Цзинхэн в последнее мгновение сжечь все мосты?

Вульф обернулся и жестом приказал Секретарю Вану сохранять молчание: он знал, что Хоуп не стал бы так рисковать, и Линь Цзинхэн тоже.

Сейчас Легион Свободы лишь держал в заложниках полупустую планету, в то время как Вульф контролировал судьбу практически всего человечества.

Линь Цзиншу язвительно усмехнулась и произнесла в преобразователь голоса:

— Правительство Союза… Командующий Линь, возможно вам стоит подумать не только о будущем, но и о том, сколько солдат и мирных жителей погибло в Седьмой и Восьмой галактиках в тот год? Как насчет ваших боевых товарищей, много лет сражавшихся с вами плечом к плечу? Разве они не заслуживают справедливости?

Вульф тут же грубо оборвал ее:

— Ты насильно подсаживаешь людей на биочипы, вызывающие тяжелую зависимость, похищаешь и жестоко убиваешь невинных людей, как ты вообще смеешь произносить слово «справедливость»?

— Возможно, это слово и звучит оскорбительно из моих уст, но сами вы разве не предаете своими действиями надежду на лучшее будущее человечества? Если вы и вправду беспокоитесь о благополучии граждан, почему не отложили торжества и церемонии, чтобы вступиться за Сербию? — Голос, искаженный преобразователем, стал пронзительным. — Командующий Линь, неужели вы позволите такому человеку отвечать за будущее Союза?

Услышав ее последние слова, Линь Цзинхэн наконец вышел из себя:

— А что ты предлагаешь? Передать весь мир под контроль смертельно опасных биочипов?

Вульф улыбнулся:

— Добро пожаловать обратно в Союз, Цзинхэн. Для восстановленного мира твое возвращение — будто благословение небес. Нам сейчас как никогда нужны острые клинки Серебряной Десятки, чтобы избавиться от остатков тьмы перед рассветом новой эпохи.

Линь Цзинхэн тут же резко повернулся к нему и, ни секунды не раздумывая, разрушил все иллюзии старика:

— Я ничего такого не планирую, адмирал. Не нужно говорить от моего имени.

За время этого напряженного разговора все беженцы успели покинуть зону сражения. Линь Цзинхэн отдал команду своим отрядам Серебряной Десятки, и те, словно стая рыб, последовали за ним в глубину зоны Сердца Розы.

Линь Цзиншу больше не могла контролировать свои эмоции и запаниковала, воззвав к командующему сквозь преобразователь голоса:

— Погодите, куда это вы собрались?

Линь Цзинхэн промолчал и даже не подумал остановиться, всеми своими действиями показывая, что Серебряная Десятка не планирует вставать на чью-либо сторону.

Вульф бросил короткий взгляд на Ван Айлуня, и вооруженные силы Союза без промедления открыли огонь по флоту Легиона Свободы.

— Никто так просто отсюда не уйдет! — Закричала Линь Цзиншу.

Пираты мгновенно собрались в организованную формацию и начали беспорядочно палить из всех орудий сразу и по армии Союза, и по отрядам Линь Цзинхэна.

Лицо Линь Цзинхэна помрачнело:

— Ах ты ублюдок, так хочется погибнуть от моих рук?!

Вульф громко произнес в канал связи:

— Серебряная Десятка всегда была гордостью Союза, Цзинхэн! Кажется, кое-кто не позволит тебе так просто пройти мимо этого сражения!

Только он договорил, как Легион Свободы встретил неожиданное сопротивление: из самых глубин запретной зоны вырвались сотни лучей пушек частиц и, словно цунами, без предупреждения смели пиратские корабли. Те даже толком не успели поднять защитные поля, когда волны высокоэнергетических частиц, накладываясь друг на друга, практически испепелили механоиды Легиона Свободы на месте. Огонь был таким мощным, что едва не задел флот Союза и отряды Серебряной Десятки.

На кораблях Союза надрывались сирены, а Вульф непонимающе всматривался в экран, чувствуя, как у него нервно дергается уголок глаза:

— Кто это еще?

Никому доселе неизвестный организованный флот тихо появился из глубин зоны Сердца Розы.

Затем на все механоиды одновременно поступил новый запрос на соединение. Молодой премьер-министр Восьмой Галактики обвел всех присутствующих в канале связи спокойным взглядом.

Линь Цзинхэн поспешно вскочил на ноги, опрокинув наполовину пустую бутылку вина и чуть не затопив ее содержимым все свое временное коммуникационное оборудование.

— Девятый Отряд сегодня тоже здесь, командующий, — Лу Бисин перевел свои покрасневшие глаза на Линь Цзинхэна. — Говорите, Серебряная Десятка принадлежит Союзу? Извините, но вынужден не согласиться.

Прим.пер.: ну я просто извожусь уже вся)) Наконец-то они встретились))

P.S. Мне тут в одной группе в телеге подсказали, что неплохо бы где-то прямо в тексте оставить свои координаты для связи.

Итак, мой тгк вы найдете здесь:

https://t.me/cancipintranslation

На Ficbook, Wattpad и просто поболтать в телеграмм ищите меня по нику akvitty — не ошибетесь!

Спасибо, что читаете, вы — лучшие!))

Время жестоко

Линь Цзинхэн, наверное, должен был почувствовать ностальгию, приближаясь к зоне Сердца Розы, но он никак не мог проникнуться какими-либо эмоциями к этому месту. Не имея никакого представления, изменилась ли за двадцать лет зона червоточин и получится ли сквозь них попасть туда же, куда он прибыл в первый раз, он все же с некоторой долей уверенности предполагал, что во время путешествия случится что-то непредвиденное — так подсказывал его богатый жизненный опыт.

С тех пор, как он пришел в себя, прошло 14 лет по календарю Вольто — он преодолел слишком долгий путь, уже казавшийся ему бесконечным. Удивительно, но именно это позволило ему запастись безграничным терпением — в какой-то момент его охватило ложное чувство, что впереди еще полно времени, поэтому он не успел ощутить волнения от скорого возвращения домой.

Сейчас этого морально неподготовленного мужчину внезапно охватило беспокойство и страх.

На несколько мгновений голова Линь Цзинхэна опустела. Когда он наконец пришел в себя, то осознал, что непроизвольно спросил:

— Что… что с твоими глазами?

— После прохождения сквозь червоточину у меня немного поднялось давление, ничего серьезного, — беспечно ответил Лу Бисин, все еще находившийся под действием релаксанта. Сильнейший препарат даже позволил ему ласково улыбнуться. — Добро пожаловать назад, мой командующий.

Это звучало так буднично, словно Линь Цзинхэн просто вернулся из недельной командировки и через служебный вход зашел в свою переговорную комнату с чемоданом.

Эмоции, охватившие Линь Цзинхэна, даже не успели толком разгореться, когда его вдруг окутало холодом — казалось, он упал в ледяную воду и от неожиданности растерялся.

Каким должно быть воссоединение после стольких лет разлуки и смертельной опасности?

Когда он вновь увидел Вульфа, его накрыло волной смешанных чувств. Встретив Линь Цзиншу, он почувствовал ужас и шок, отчего чуть не потерял над собой контроль. Когда Томас Юнг из Третьего Отряда получил сигнал командующего, он заверещал в канал связи, словно душевнобольной, а прямо сейчас все бывшие члены Девятого Отряда, стоявшие за спиной Лу Бисина, вытирали с глаз подступившие слезы.

Лишь сам Лу Бисин был спокоен и собран, и в его глазах было незнакомое командующему выражение.

— Прошу прощения, я не успел представиться, — Лу Бисин поспешно отвел взгляд от Линь Цзинхэна и обвел глазами остальных участников сражения на окраине Первой Галактики. На его лице появилась вежливая профессиональная улыбка. — Я премьер-министр независимой Восьмой Галактики, Лу Бисин. Наша Команда межгалактических исследований осматривала ранее неизведанную территорию и случайно наткнулась на природную зону червоточин. Мы прошли сквозь них, никак не ожидая, что окажемся в Первой Галактике, и вовсе не планировали мешать вашей встрече сегодня. Но раз наши люди пролетали мимо, а ваши отряды им перекрыли путь, нам оставалось лишь любезно вмешаться и посодействовать.

Сегодня воистину был день удивительных совпадений.

Сначала из ниоткуда появилась Серебряная Десятка под руководством Линь Цзинхэна, который, кажется, освоил навык бессмертия. А затем еще и из «запретной зоны» Сердца Розы внезапно вылетел никому не известный флот. Будь то новости из Восьмой Галактики или существование природных червоточин — любое из этих событий было достаточно невероятным, чтобы стать настоящей сенсацией в Союзе. На этом фоне история о том, как «террористы захватили целую планету», вряд ли удостоилась бы даже места на второй полосе газет.

Если бы не сражение, средства массовой информации уже спешили бы сюда на всех парах, надеясь первыми заполучить новости, способные занять публику на целый год.

После затянувшегося молчания один из генералов военных штабов наконец произнес:

— Независимой… Восьмой Галактики?

— Восьмая Галактика разрушила все трансферные точки на своих границах и изолировала себя от Союза. За эти годы мы создали собственное правительство и ввели новый календарь, открывший исчисление лет Новой независимой эры, — пояснил Лу Бисин. — А кто вы?

— Бывший генерал военного штаба Второй Галактики, Уилл Дюк. Сейчас я возглавляю миссию по зачистке территории возле границы Первой Галактики от космических пиратов.

— Приятно познакомиться, Генерал Дюк, — кивнул ему Лу Бисин. — Надеюсь, после установления официальных дипломатических отношений с Союзом, вы сможете посетить Восьмую Галактику в качестве моего гостя.

— Вы… Но Союз же не признал…

Лу Бисин вежливо, но уверенно его прервал:

— Прошу прощения, Генерал Дюк, но смысл слов «независимое правительство» как раз в том, что мы обладаем полным суверенитетом и собственным руководством, возглавившим возрожденные территории. Наш политический статус находится наравне с Межзвездным Союзом, и мы не являемся его автономным регионом. Восьмая Галактика не признает центральное правительство Союза своим и не нуждается в его одобрении.

Никто из тех, кто родился в Новую звездную эру и был моложе 300 лет, толком не понимал разницу между «суверенной галактикой» и «автономным регионом». В умах людей даже обладавшие некоторой властью космические пираты автоматически относились к антиправительственным террористическим организациям. Именно поэтому, сколько бы Войска Славы ни мечтали построить на Вольто свою «империю», никто их никогда не признал бы равными Союзу.

Генерал Дюк потерял дар речи от столь наглых высказываний, граничащих с изменой.

Лу Бисин слегка склонил голову, сверяясь со своим персональным устройством — до окончания действия релаксанта оставалось менее десяти минут.

На протяжении этого времени его сознание еще могло оставаться незатуманенным, а эмоции — под контролем. Лу Бисин тщательно оценил сложившуюся ситуацию: Серебряная Десятка по-прежнему находилась в центре внимания. Пусть их флот и был потрепанным, эти солдаты представляли бы серьезную угрозу даже в простых спасательных капсулах. Последние 300 лет их влияние в Союзе было таким сильным, что они почти превратились в легенду.

Тем не менее, их родина принадлежала Союзу. Численность вооруженных сил Союза была сопоставима со всеми тремя остальными флотами вместе взятыми. Пусть их корабли и были слегка устаревшими, они все еще контролировали происходящее на своей территории. Если бы пираты не держали в заложниках мирное население, войска Союза уже давно использовали бы против врагов всю свою боевую мощь.

По сравнению со своими противниками, флот Легиона Свободы был устроен куда проще. Они представляли опасность не потому, что были пиратами, жаждущими нести в мир разрушения, а из-за своей невменяемости, готовности к любым жертвам и влияния биочипов, способных порабощать огромные группы людей. Если Союз в ближайшее время не совладает с засильем «опиума», захват планеты террористами уже не будет единичным случаем… Впрочем, все это никак не касалось Восьмой Галактики.

А если говорить о вооруженных силах Союза, то больше половины их солдат числились в военных штабах, возглавляемых бывшими подчиненными Лу Синя.

Лу Бисин бегло взглянул на лицо Вульфа в уголке своего экрана. Этот старик, который в свое время уверенно взобрался по карьерной лестнице и в глазах общества олицетворял собой Декларацию Свободы, вероятно, и не подозревал, что Лу Бисину удалось восстановить базу данных «запретного плода» — тот самый список, который был способен в одно мгновение сбросить адмирала с его трона, сейчас находился в руках премьер-министра.

Возможно, у пожилого адмирала было свое объяснение ситуации, но в списке его имя появилось еще до смерти двух руководителей Белой башни. С тех пор Вульф не был под наблюдением Эдема, но все равно спокойно смотрел, как его приемный сын Линь Вэй погиб из-за Комитета Эдема, а затем его студент Лу Синь угодил в ту же ловушку. И теперь он ожидает, что Линь Цзинхэн, чуть было не ставший очередной жертвой этих людей, вернется в Союз…

Как бы к этому отнеслись бывшие подчиненные Лу Синя?

Подумали бы, что Вульф давно стал сторожевым псом комитета? Или решили бы, что пожилой адмирал ничего общего не имел с Эдемом, но за их спиной вступил в сговор с АУГ?

Лу Бисин обменялся с Вульфом беглыми взглядами и улыбнулся старику, про себя подумав: «Я прямо сейчас могу до основания разрушить половину твоего королевства».

Но… кое-кто не хотел бы, чтобы он так поступил.

Лу Бисин беззвучно вздохнул и произнес:

— Сорок восемь лет назад, если считать по стандартному календарю Вольто, одна известная женщина-ученый из-за определенных событий на родине была вынуждена бежать в Восьмую Галактику — в то самое место, за которое когда-то всеми силами боролся ее муж…

Как только слова сорвались с его губ, все присутствующие сразу поняли, о ком он говорит. Сердце Линь Цзинхэна пропустило удар — на командующего внезапно навалилось тягостное чувство.

— Ее муж — который, думаю, не нуждается в представлениях — некоторое время назад был реабилитирован, и с его имени были сняты все ложные обвинения. Тем не менее, он уже погиб от рук заговорщиков из Комитета Эдема. Насколько я знаю, его отношения с комитетом испортились, потому что он отдал свое сердце Восьмой Галактике, неподконтрольной Эдему, — Лу Бисин сделал небольшую паузу и беспомощно развел руками. — Наши нищие провинциальные территории заселены людьми с синдромом церебральной пустоты, поэтому никто Эдема и в глаза не видел, включая меня самого. Мы не получали высшего образования, как вы, и веками были изолированы от цивилизованного общества — все и сейчас именно так. Получение Восьмой Галактикой равных прав с остальными землями Союза было мечтой командующего, пока тот был жив. А лично для меня это еще и воля давно почившего отца.

Вульф мгновенно понял, что имел в виду Лу Бисин, и был шокирован до глубины души.

Все военные штабы тоже замерли в гробовом молчании, и глаза сотен солдат остановились на чертах лица Лу Бисина, будто отыскивая сходство со своим бывшим командиром.

Генерал Дюк растерянно открыл рот и, заикаясь, попытался что-то сказать:

— В-вы… в-вы говорите…

Линь Цзинхэн:

— …

Он, конечно, знал, что на Одноглазого Ястреба не всегда можно положиться, но такого он от старого персидского кота не ожидал! Разве они не договорились никогда не упоминать об этом — даже под страхом смерти — чтобы позволить этому мальчишке не влезать в конфликты и прожить спокойную жизнь?

И какого хрена творит этот Эдвард Хант, почему он подтолкнул Лу Бисина в самый центр всеобщего внимания?

В этот момент Лу Бисин произнес:

— Чжаньлу, самое время со всеми поздороваться.

Из-за его спины донесся размеренный голос ИИ:

— Давно не виделись, господа из Союза… Сэр, я уж думал, что вся информация о вас навсегда останется лишь записями в моей базе данных, как случилось с Командующим Лу Синем. Я очень рад, что нам все же довелось снова увидеться в этой жизни.

Этот голос, однажды растворившийся в космосе на границе Седьмой и Восьмой галактик, сейчас пронзил сердце Линь Цзинхэна насквозь. Почувствовав, как уголки его век защипало, командующий мягко прикрыл глаза, молчаливо отвечая на приветствие Чжаньлу.

Чжаньлу продолжал:

— Я сравнил ДНК Премьер-министра Лу с данными Командующего Лу Синя и госпожи Лу и подтвердил, что он был тем самым ребенком, родившимся во время трагических событий прошлого…

Генерал Дюк поспешно перебил Чжаньлу, не дав ему договорить:

— Направь мне отчет, ты… ты и правда Чжаньлу? Разве он не…

— Я могу направить информацию на коммуникационное оборудование вашего механоида, — спокойно ответил Чжаньлу. — Добрый день, Генерал Дюк. Я до сих пор помню тот год, когда вы и еще несколько человек втайне от Командующего Лу заключили пари и попытались по очереди подключиться к моей сети, чтобы проверить свою ментальную силу. Мои настройки в то время были другими, и я случайно нанес вам повреждения, которые пришлось лечить в медицинской капсуле. Больше столетия я очень переживал из-за того случая — мне кажется, я должен принести вам свои извинения.

— Это… это случилось еще в то время, когда я был персональным телохранителем Командующего Лу… Я… — Генерал военного штаба не мог даже толком сформулировать свои мысли, и его губы дрожали. — Он… у него есть сын? Прошло столько лет… мы ничего не знали и не исполнили свой долг, а теперь он совсем взрослый… Я не оправдал ожиданий командующего… Восьмая… Как поживала Восьмая Галактика все эти годы?

— Не то чтобы совсем плохо, но я не всесилен, поэтому мы все еще с трудом выживаем. Спасибо за беспокойство. Надеюсь, однажды я смогу соответствовать гордой фамилии своего отца, — ответил Лу Бисин. — Зона червоточин очень нестабильна, поэтому из соображений безопасности, боюсь, нам придется покинуть вас прямо сейчас. Когда в будущем мы восстановим трансферные точки, будем рады вашему визиту.

Он сделал жест своим подчиненным, реорганизовал формацию флота, и все механоиды развернулись в сторону зоны Сердца Розы. Из центрального тяжелого механоида появились стыковочные трассы, протянувшиеся в сторону потрепанных кораблей Серебряной Десятки.

Этот маленький бунтарь, возникший из ниоткуда, только что на глазах у всех прибрал к рукам Серебряную Десятку, не проявив к Союзу ни капли уважения.

Ван Айлунь уже собрался было окликнуть его, когда Вульф положил своему секретарю ладонь на плечо и предостерегающе сжал пальцы.

Тот был поражен поведением адмирала, но потом увидел, как вслед за Генералом Дюком все механоиды военных штабов, когда-то сражавшихся бок о бок с Лу Синем, добровольно расступились, пропуская флот Восьмой Галактики. Они даже направили дула своих орудий на пиратские корабли на случай, если те решат вмешаться.

Лу Бисин не сводил глаз со стыковочных трасс до тех пор, пока последний маленький механоид не погрузился на борт центрального корабля. Лишь тогда он почувствовал, что с его души свалился тяжкий груз.

Его персональное устройство подало тревожный сигнал: двадцать минут истекли, и эффект от релаксанта начал спадать.

— Уходим, — приказал Лу Бисин, не меняясь в лице. — Не стоит задерживаться в зоне Сердца Розы. Пусть Команда межгалактических исследований летит вперед и откроет нам терминалы на пути. Мы немедленно возвращаемся.

— Принято, премьер-министр!

— Ах, да. У меня для вас прощальный подарок, — после этих слов с главного механоида Лу Бисина была внезапно выпущена ракета. Зона ее поражения превосходила любую боеголовку, произведенную в Союзе, и она без промаха сбила один из пиратских механоидов. Ракетой на поле боя никого было не удивить, но дальность ее полета вызывала серьезные опасения. А что еще ужаснее — ни на одном из кораблей Союза или пиратов в момент выстрела не сработала система предупреждения.

Механоид, в который угодила боеголовка, не успел даже открыть защитное поле — просто в одночасье взорвался огненным шаром.

Лу Бисин терпеливо пояснил тоном учителя в классе:

— По моим наблюдениям, этот пилот плохо целится, поэтому случайно выпустил ракету в сторону моих людей. Хоть мы и бедны, но не любим ходить в должниках, поэтому мы вернули ему боеголовку. Увидимся в другой раз.

После этих слов Лу Бисин разорвал сигнал связи и гордо удалился вместе со своим флотом, не дав никому времени отреагировать.

Растерянные солдаты Серебряной Десятки, последовавшие за Линь Цзинхэном на корабль Восьмой Галактики, были ошарашены, выйдя из своих маленьких механоидов. Томас был похож на лягушку, жившую на дне колодца и наконец увидевшую мир вокруг, — он носился по отсеку прилета, словно восторженный ребенок:

— Система восстановления давления воздуха и стыковочное оборудование работает почти в 0,6 раз быстрее, чем на тяжелых механоидах Союза, охренеть… вау, вы только посмотрите на это хранилище, эти треки… Я что, вижу сон? Это точно ребята из Восьмой Галактики? Командующий, разве вы не говорили, что все тяжелые механоиды Восьмой Галактики были угнаны у пиратов? Как получилось…

Пуассон не выдержал и толкнул брата в спину. Томас пошатнулся и сделал несколько шагов вперед, уперевшись в стену отсека. Только он собрался обернуться и выругаться, как заметил, что лицо Линь Цзинхэна стало невероятно мрачным.

Из динамиков послышался голос Чжаньлу:

— Соблюдайте осторожность, Капитан Юнг.

— Привет, Чжаньлу, — Томас потер переносицу и поднялся на борт своего механоида, чтобы выкатить инвалидное кресло Доктора Хардина. — Твой новый облик вполне ничего.

— Это не мой основной корпус, капитан, — ответил Чжаньлу. — Из-за непомерно высокой стоимости функции моего ядра все еще восстановлены не полностью. Теперь я просто персональный ИИ премьер-министра.

— Премьер-министра? — Линь Цзинхэн вскинул голову.

— Да, сэр. Премьер-министр Хант покинул этот мир десять лет назад по исчислению календаря Восьмой Галактики, поэтому теперь эту должность занимает Ректор Лу… При личном общении я все еще предпочитаю звать его «Ректором Лу», а вы?

Линь Цзинхэн с трудом поборол нараставшую тревогу и спросил:

— Что насчет Туран? И Одноглазого Ястреба?

— Генерал Туран сейчас занимает пост главнокомандующего вооруженных сил Восьмой Галактики, и ей было приказано ожидать нашего возвращения в Восьмой Галактике. Думаю, она сейчас неподалеку от выхода из червоточины, — Чжаньлу на мгновение замолчал, прежде чем продолжить. — Что касается господина Лу, то он пожертвовал своей жизнью на передовой, защищая галактику от пиратов в тот год, когда АУГ обнаружила секретную трансферную точку. Он похоронен…

Чжаньлу не успел даже договорить, как все мысли из головы Линь Цзинхэна улетучились.

В этот момент прибыла команда солдат, направленная в отсек прилета, чтобы сопровождать Серебряную Десятку на борт основного корабля. Группой руководил бывший студент Лу Бисина, тот самый Тупоголовый. Глупый подросток, который раньше решал все проблемы кулаками, когда-то очень боялся Командующего Линя и даже не мог заставить себя открыть рот в его присутствии. Теперь он совсем повзрослел — на его лице не осталось и следа юношеской мягкости. Его черты заострились, а сам молодой мужчина теперь был гораздо выше. В его глазах читалась непривычная уверенность и твердость, и он вежливо приветствовал Линя:

— Командующий, пожалуйста, следуйте за мной. Капсула безопасности, необходимая для прохождения червоточины, находится на нижнем ярусе механоида…

— Где центр управления? — Перебил его Линь Цзинхэн.

Тупоголовый растерялся:

— …

— Сэр, — вмешался Чжаньлу. — Мы вот-вот войдем в зону червоточин Сердца Розы. Несмотря на то, что Команда межгалактических исследований добилась некоторого прогресса в изучении этого природного явления, прыжки такого рода все еще сопряжены с высокими рисками, поэтому вы должны…

— С дороги! — Линь Цзинхэн толкнул солдата, стоявшего у него на пути.

Брошенные в отсеке прилета члены Серебрянкой Десятки в неверии уставились друг на друга: они никогда раньше не видели, чтобы их командующий терял самообладание.

Томас несколько раз удивленно моргнул, прежде чем выдать:

— О, точно, разве Премьер-министр Лу не сказал, что он сын Командующего Лу Синя? Это значит, что он приходится нашему командующему…

Пуассон одарил брата взглядом, полным недоумения, будто не мог поверить, что этот дурачок — его кровный родственник.

— …Эй, братишка, — невинно посмотрел на него в ответ Томас. — Почему ты снова буравишь меня взглядом?

К счастью, внутреннее устройство большинства механоидов было почти одинаковым, поэтому Линь Цзинхэну не нужна была чужая помощь, чтобы найти центр управления.

Весь персонал на корабле готовился к прохождению червоточины и завершал последние проверки оборудования. Несмотря на то, что никто из солдат на борту не казался Линь Цзинхэну знакомым, было заметно, что все они хорошо натренированы и закалены в сражениях — среди них не было новичков, только что прошедших базовое обучение. Хотя Восьмая Галактика показалась на поле боя лишь мельком, сразу стало очевидно, что от старого неопытного и потрепанного флота не осталось и следа.

Те, кого командующий когда-то знал, либо стали старше, либо уже ушли из жизни.

Спустя более чем десятилетие, Линь Цзинхэн неожиданно столкнулся с тем, как хрупка и мимолетна человеческая жизнь на фоне окружающей действительности, которая почти не меняется. Впервые он действительно осознал, насколько жестоко время.

Ему казалось… что даже воздух теперь пахнет иначе.

В его сознании всплыл холодный и недосягаемый образ Лу Бисина на экране коммуникационного оборудования.

«Премьер-министра не стало, Одноглазый Ястреб погиб. Как он выживал все эти годы? Как научился подавлять все свои эмоции, чтобы привести Восьмую Галактику к тому, какая она сейчас? Пробовал ли он… найти себе кого-то нового, хотя бы для того, чтобы рядом был собеседник, способный успокоить его разбитое сердце?»

Последнюю мысль Линь Цзинхэн поспешно отогнал от себя.

Он много лет день и ночь боролся с жестокой судьбой, глубоко запрятав все свои чувства, но сейчас не мог заставить себя искать ответ на этот простой вопрос. Потому что тот был словно обоюдоострый клинок, занесенный над его сердцем. Если ответом было «да», он тут же вонзится в него одной стороной. Ответ «нет» ранил бы его другим концом… подходящего ответа не существовало в принципе.

Чжаньлу упрямо следовал за ним, не переставая читать нотации о правилах безопасности — лишь этот наивный ИИ нисколечко не изменился и по-прежнему мог болтать без умолку.

Некоторые солдаты и персонал корабля, встречавшиеся Линь Цзинхэну на пути, тоже пытались напомнить ему о рисках при прохождении сквозь червоточину, но разве же мог кто-то из них оставить командующего?

Из динамиков механоида послышался обратный отсчет до момента прыжка, но Линь Цзинхэн, ни на что не обращая внимания, вломился в центр управления.

Влетев в помещение, он заметил секретаря — это был все тот же человек, который раньше работал на Эдварда Ханта. Линь вспомнил, что секретарь всегда казался жутким сплетником и ненадежным помощником, — сейчас этот мужчина тоже изменился, почти полностью поседев. Секретарь уже натянул защитный скафандр, приготовился закрепить на голове шлем и пристегнуть ремень, когда заметил появление Линь Цзинхэна. Не сказав ни слова, он просто указал ему рукой направление…

На втором этаже за закрытой дверью располагался временный офис премьер-министра.

Эффект от релаксанта Номер 6 испарился так же быстро, как и наступил, — все тело Лу Бисина онемело, словно он заржавел. Он закрылся у себя в кабинете и теперь чувствовал, как сознание медленно ускользает от него, словно он тонул в безумном сне. Лу Бисин даже не мог вспомнить, где находится. Медицинское оборудование протянуло к нему свои механические руки, чтобы помочь надеть скафандр.

Внезапно дверь офиса распахнулась. Лу Бисин поднял голову и несколько секунд в полной растерянности смотрел на идущего к нему человека.

Механоид наконец достиг зоны искажения пространства и времени. Система гравитации отказала, и все пассажиры резко оказались в воздухе. Линь Цзинхэн потерял равновесие, не найдя опоры под ногами, и его потащило обратно к выходу, пока он усиленно пытался цепляться руками за стены кабинета.

Глаза Лу Бисина широко распахнулись, и он инстинктивно бросился вперед, чтобы ухватиться за мужчину перед собой…

Слишком поздно

Современные доработки препарата уже смогли справиться с судорогами мышц, вызываемыми применением релаксантов, — когда Лу Бисин дотянулся до командующего, лишь кончики его пальцев слегка подрагивали. Медицинское оборудование успело пристегнуть его ремнем, длина которого составляла всего полтора метра. По стечению обстоятельств, именно на таком расстоянии от места его крепления оказалась входная дверь в офис премьер-министра.

Ремень полностью натянулся в тот самый момент, когда Лу Бисин схватился за воротник Линь Цзинхэна, — его дрожащие руки порвали тонкую ткань рубашки командующего, оставив на ней небольшую дыру. Лу Бисин заставил свой почти отключившийся мозг снова заработать, сосредоточившись на воротнике под своими пальцами. На его ладонях от усилия проступили вены — он отчаянно пытался притянуть к себе мужчину, ускользавшего от него.

«Как же я могу позволить тебе снова исчезнуть?»

Внезапно его запястье накрыла чужая ладонь с небольшими мозолями, и Лу Бисин даже почувствовал, что кожа Линя была покрыта тонкими шрамами.

Брови премьер-министра резко изогнулись, и мужчина ощутил, будто к его обледеневшей за многие годы душе прикоснулся раскаленный факел. Мучительное жжение распространилось от его груди до самых лопаток — он почти физически чувствовал эту нестерпимую боль.

Она была такой настоящей, что легко могла на куски разорвать его сердце.

Воронка червоточины поглотила корпус механоида, и космос вокруг них начал неестественно скручиваться, а дверь в кабинет премьер-министра приобрела странную органическую форму. Линь Цзинхэн попытался что-то сказать, но мир вокруг словно двигался в замедленной съемке, и слова, сказанные совсем рядом, никак не могли достигнуть ушей Лу Бисина.

Лу Бисин притянул Линь Цзинхэна ближе, и тот мягко упал в его объятья, все еще не касаясь ногами пола. Соприкосновение их тел в этом искаженном пространстве оказалось легким, как перышко. Но Лу Бисину казалось, что стальные доспехи на груди, надежно защищавшие его все эти годы, наконец раскололись. Трещины мгновенно расползлись по всей поверхности его тела, словно паутина, обнажив уродливую плоть.

Червоточина создавала странные оптические иллюзии, и сейчас весь корпус механоида будто испарился. Крохотный офис премьер-министра внезапно стал частью безграничного космоса, и в этом искаженном пространстве беспомощно парили пассажиры корабля.

Вокруг то и дело возникали странные вогнутые и выпуклые поверхности, в которых отражались события прошлого, настоящего и будущего, словно на пересечении линий человеческих судеб.

В этих необычных зеркалах мелькали сцены чудовищных взрывов, в которых погибали корабли, кровавых звезд, всходивших над далекими планетами… и даже боеголовок, яркими вспышками падавших на изуродованную поверхность земли. В какой-то момент невидимый демон пронесся сквозь заброшенную Восьмую Галактику — это Радужный вирус с корнем выдирал человеческие жизни, оставляя за собой груды мертвых тел, покрывавших планеты и космические станции, словно опавшие листья. Голые кости, торчавшие из грязи, создавали чудовищную картину отчаяния. Эта червоточина походила на сточную канаву, в которой сохранились все самые уродливые сцены истории Восьмой Галактики, которые сейчас бесконечным потоком проносились сквозь время и исчезали в небытии.

Вскоре энергетические волны от большого количества механоидов начали влиять на стабильность червоточины.

Корпус механоида, исчезнувший мгновениями ранее, снова оказался на месте, и на борту заверещала автоматическая система предупреждения.

Линь Цзинхэн затаил дыхание: он не знал, было ли это нормальной ситуацией во время прыжков сквозь червоточину, но его инстинкты подсказывали ему, что надвигается опасность. Он поспешно схватил защитный скафандр, который так и не успел надеть Лу Бисин, и попытался запихнуть в него мужчину, а затем приметил кислородную маску, парившую под потолком, и вытянул руку, чтобы ее поймать.

Но Лу Бисин наотрез отказывался его отпускать и крепко обхватил талию командующего руками, когда ремень безопасности потянул его назад к месту крепления. Механоид накренился, и спина Линь Цзинхэна прижалась к холодной поверхности стены:

— Сейчас же надень кислородную маску!

Лу Бисин не слышал его — он медленно поднял руку и положил ладонь на грудь Линь Цзинхэна. Время вновь претерпело искажение и будто на несколько мгновений полностью остановилось. Зрение Лу Бисина затуманилось, а в голове возникла единственная мысль: «Это всего лишь иллюзия от прохождения червоточины, правда?»

А иначе почему он не почувствовал под своими пальцами сердцебиения?

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он наконец ощутил медленный удар в грудной клетке командующего.

Лу Бисин внезапно кое-что осознал. Будь то невероятная радость или отчаянная истерика, релаксант Номер 6 был достаточно сильным препаратом, чтобы справиться со всеми эмоциями — но просто потому, что эти поверхностные чувства не шли ни в какое сравнение с тем счастьем, которое он испытал, услышав биение сердца Линь Цзинхэна.

Единственный глухой удар словно разрушил над головой Лу Бисина небосвод, существовавший тысячелетиями, а заодно и вдребезги разбил душу молодого премьер-министра.

В замедленном до предела времени требовалось приложить массу сил, чтобы преодолеть дистанцию всего в один метр. Линь Цзинхэн завороженно наблюдал за тем, как мужчина перед ним пытается придвинуться ближе: словно на кадрах старой поврежденной кинопленки, его лицо сейчас медленно искажалось от невыносимой боли.

Они не могли разговаривать и не слышали друг друга, но все годы их разлуки — более пяти тысяч одиноких дней и ночей — сейчас нашли отражение в этом мучительном отчаянии, написанном на лице Лу Бисина. Линь Цзинхэну оставалось лишь принять все как есть. Ему казалось, что боль другого мужчины накрыла его самого с головой, отчего он несколько мгновений не мог даже дышать.

Дистанция всего в несколько сантиметров, на преодоление которой как будто понадобились тысячи лет, наконец испарилась. Линь Цзинхэн почувствовал прикосновение сухих прохладных губ к своим, а затем резкую боль, когда Лу Бисин внезапно его укусил. Его рот наполнился характерным вкусом крови, будто Лу Бисин пытался не поцеловать его, а поглотить целиком. Огромный механоид тяжело содрогнулся от соприкосновения с нестабильными энергетическими волнами червоточины, вспыхивавших яркими огнями где-то вдалеке. На мгновение создалось впечатление, что червоточина вот-вот проглотит корабль без остатка.

Но какая разница?

Если Линь Цзинхэну придется погибнуть в этом искаженном космосе, его жизнь оборвется этим долгожданным поцелуем после судьбоносного воссоединения.

«Я не мог бы умереть лучше», — подумал он про себя.

Но судьба и не думала дарить ему такой красивый трагический финал. В следующее мгновение временная шкала снова претерпела изменения и вернулась к своему обычному состоянию. Гравитационная система корабля включилась, и двое мужчин рухнули на пол. Линь Цзинхэн инстинктивно обхватил Лу Бисина руками, чтобы защитить от удара.

На секунду ему показалось, что они снова оказались дома тем вечером, когда мужчина в его объятиях точно так же толкнул его на диван в гостиной.

Но прошло уже шестнадцать лет.

Обратная дорога флота Восьмой Галактики оказалась опасной, но к счастью, никто серьезно не пострадал. Корабли наконец преодолели зону пространственно-временного искажения. Солдаты, оставшиеся на первом этаже, видели, как Линь Цзинхэн, не надев защитного костюма, побежал по ступеням наверх, проигнорировав все их предостережения. Теперь, когда самая рискованная часть пути осталась позади, они поспешно отстегнули ремни безопасности и кинулись на второй этаж.

Дверь в кабинет все еще была слегка приоткрыта. Солдат, поднявшийся первым, замер на пороге, увидев, как всемогущий премьер-министр Восьмой Галактики прильнул к Линь Цзинхэну. Пальцы мужчины крепко вцепились в рубашку командующего, напряженное тело склонилось вперед, а по лицу катились слезы. Глаза Лу Бисина все еще были красными, поэтому со стороны даже казалось, что с его ресниц капают капли крови.

Солдат абсолютно растерялся и на мгновение застыл на месте, прежде чем осторожно закрыть дверь и тихо удалиться.

Весь полет для Лу Бисина длился лишь несколько секунд, достаточных, чтобы обменяться с Линем коротким поцелуем, но для людей, оставшихся ждать в Восьмой Галактике, минуло уже полтора месяца.

Туран и сама не знала, как продержалась так долго.

Из разрозненных сообщений, полученных через червоточину, она смогла лишь составить поверхностное суждение о ситуации снаружи, но увидеть полную картину, конечно, не получилось. Объятая тревогой, она терпеливо ждала новостей, стараясь не давать волю раздражению, но уже чувствовала, что от гнева готова голыми руками перебить всех диких животных, населявших Восьмую Галактику. К счастью, ей хватило благоразумия не броситься вслед за флотом в червоточину.

— Генерал Туран, мы зафиксировали сильные колебания энергии в зоне червоточин!

Туран вскочила и отрывисто закричала в канал связи:

— На связи временный командующий вооруженных сил Восьмой Галактики Элизабет Туран. Премьер-министр Лу вернулся?

Сигнал еще окончательно не стабилизировался, поэтому ответа с другой стороны не последовало.

Туран глубоко вздохнула и повторила вопрос:

— Пожалуйста, подтвердите, что флот премьер-министра вернулся в безопасности…

Не успела она договорить, как с другого конца послышался голос:

— Что? Элизабет Туран? — С сомнением поинтересовался Томас. — Туран не может так разговаривать, да ни за что… погодите… она говорит как нормальный человек! Та засранка, которую я знаю, никогда бы так себя не повела… Это что, какая-то тезка?

Услышав этот знакомый голос, Туран почувствовала, что мир вокруг нее рухнул.

Томас прочистил горло и продолжил:

— Добрый день, я Капитан Третьего Отряда Серебряной Десятки Томас Юнг. Не «тот самый» Томас Юнг: мой вклад в судьбу человечества — это мое невероятное чувство юмора и знания в области инженерных систем механоидов, а не двухщелевой опыт(прим.пер.: впервые проведенный ученым Томасом Юнгом в 1801 году, этот эксперимент демонстрирует, что свет и материя могут проявлять как характеристики волн, так и частиц). Рад наконец попасть в этот удивительный край, называемый Восьмой Галактикой.

Холодное выражение внезапно слетело с лица Туран, и она резко покраснела. Оперевшись руками на коммуникационное оборудование, она стащила с волос головной убор и на одном дыхании проорала в канал связи:

— Катись нахер обратно в свою двойную колыбель вместе со своим братом, Томас Юнг!

Томас был поражен до глубины души:

— Что? Хочешь трахнуть моего брата…? О, да без проблем, не то, чтобы он мне сильно дорог, можешь забирать.

— Эй, ребята, я что, превратился в труп, дрейфующий в космосе? — Не выдержал Пуассон.

— В нашем Четвертом отряде осталось трое солдат и два механоида, а от Восьмого всего один человек, но Девятый Отряд, кажется, успел разрастись и захватить целую галактику. Тут есть от чего расстроиться, не находите?

— Давно не виделись, Элизабет.

— И правда, давно. Разве мы не договорились, что Девятый Отряд всегда в авангарде, а Десятый в хвосте Серебряной Десятки заметает следы? Кто это позволил тебе сбежать и так неплохо устроиться за нашей спиной?

— Ты только полюбуйся: они смогли отправить огромный флот тяжелых механоидов, чтобы встретить наши потрепанные корабли, да как они смеют!

— Богатая сучка, — заключил Пуассон.

— Глупая состоятельная дочка капиталиста, — добавил Томас.

Эти нисколько не похожие друг на друга близнецы наконец в чем-то сошлись, выступив против общего врага, и хором договорили:

— Да пошла ты!

Туран казалось, что все ее привычные ругательства и оскорбления застряли у нее в горле. Ее мысли все больше путались, и в конце концов она смогла лишь пробормотать:

— Гребаные придурки, — затем она решилась задать другой вопрос. — Вы все, мудаки, вернулись… а что насчет командующего?

Вскоре она услышала ответ, прозвучавший неожиданно мягко и добродушно:

— Я тоже здесь.

Восьмая Галактика воистину была одновременно и суровым краем, и чудесным.

Доктора Хардина подняли из медицинской капсулы и усадили в инвалидное кресло. Как только он смог покинуть капсулу, то сразу обратил взгляд в иллюминатор механоида, чтобы осмотреться.

Дорога от зоны червоточины до ближайших трансферных точек Восьмой Галактики заняла почти десять часов.

Здесь располагалось пересечение множества трансферных коридоров, и кое-где все еще можно было заметить следы боевых действий, но в целом, в зоне царил порядок. Во время пролета флота тяжелых механоидов все публичные коридоры, пролегавшие поблизости от военного, были перекрыты на полчаса. Несколько торговых кораблей, ожидавших возможности продолжить свой путь, развернули цифровые знаки, гласившие: «Можно сделать фото?», и все пассажиры военных механоидов увидели их на своих экранах.

Вскоре вокруг терминала начали встречаться разнообразные космические станции. Иногда попадались отдельные планеты, отчего путешествие сквозь трансферный коридор неожиданно напоминало Первую Галактику до начала войны.

— После того, как Восьмая Галактика закрылась от внешнего мира, нам пришлось столкнуться с внутренними конфликтами, — объяснил Тупоголовый Доктору Хардину. — И хотя сейчас относительно мирно, мы до сих пор сохраняем некоторые традиции военного времени.

На экране вспыхнула надпись: «Исследовательский центр планеты Пекин-β приветствует премьер-министра».

— О, мы летим мимо Пекина-β, кажется, планета сейчас в афелии. Когда-то там было очень славно, разве что зима тянулась слишком долго. Я раньше там жил, — рассказывал Тупоголовый. — Когда началась война, Гвардейцы Кайли взорвали эту планету. Мы пока так и не смогли восстановить ее экосистему, поэтому сейчас используем эту территорию в качестве лаборатории.

— Военной лаборатории? — Уточнил Доктор Хардин.

— Ага, — ответил Тупоголовый. — По большей части, мы тестируем здесь противоракетные системы. Одна из моих одноклассниц как раз работает в центре, у нее вполне достойная зарплата, но исследования, конечно, обходятся крайне дорого. Почти все время приходится запрашивать дополнительное финансирование у Премьер-министра Лу, поэтому моя одноклассница по результатам годового финансового отчета вечно оказывается в его черном списке… но с этим ничего не поделаешь, ведь Восьмая Галактика не может навсегда остаться в изоляции. Через несколько десятилетий мы сможем заново отстроить трансферные точки и наладить связи с внешним миром, но кто знает, каким будет Союз к этому времени… нам необходимо подумать о собственной безопасности. Премьер-министр много трудился, чтобы помочь Восьмой Галактике встать на ноги, и никто не хочет возвращаться к прежней жизни. Не можем же мы позволить кому-то разрушить результаты наших усилий.

— Премьер-министр Лу… и правда сын Командующего Лу Синя? — Спросил Доктор Хардин.

При упоминании премьер-министра Тупоголовый растерянно потер нос, и на лице у него появилось по-детски наивное выражение — точно такое же глупое, как когда-то в юности:

— Мне кажется, это просто шутка? Хахаха, что ему оставалось еще делать — броситься в бой? Наш Премьер-министр Лу здорово импровизирует.

Доктор Хардин:

— …

— Статуя Командующего Лу Синя сейчас стоит на главной площади Города Млечного Пути. Это изваяние и выбитая на нем Декларация Свободы — основа основ Восьмой Галактики. Премьер-министр Лу последовал по его стопам и вытащил нас из грязи, — произнес Тупоголовый. — Иногда он сидит у подножья этой статуи. А из-за того, что у него с Командующим Лу одинаковые фамилии, многие распространяют на эту тему нелепые слухи… Но лично мне все равно, кто он, — раньше он преподавал у меня, а теперь он премьер-министр нашей галактики, этого достаточно.

Капитан Первого Отряда Серебряной Десятки был серьезным человеком, всегда готовым помочь, — он взялся сам катить инвалидное кресло Доктора Хардина и спросил:

— Когда мы сможем встретиться с премьер-министром?

— О, погодите, я уточню, — Тупоголовый коснулся экрана персонального устройства и спросил своего руководителя.

Вскоре он получил команду «отдохнуть и реорганизовать команду», так как премьер-министр сейчас был в глубокой отключке.

В отличие от Линь Цзинхэна, который отчаянно рвался домой, Лу Бисин и не догадывался, что командующий все еще жив. Неуправляемый поток эмоций, подавленный релаксантом, не мог не отразиться на его самочувствии и давлении, поэтому Чжаньлу предложил инъекцию успокоительных и как минимум сутки отдыха, чтобы остудить его разгоряченную голову.

Лу Бисин запротестовал:

— Нет, уходи, я не…

Но не успел он озвучить свое недовольство, как медицинское оборудование «напало» на него из-за спины: седативный препарат мгновенно подавил его нестабильный эмоциональный фон, и Лу Бисин почти сразу потерял сознание, уронив голову на колени Линь Цзинхэна.

Линь Цзинхэн:

— …

Командующий поспешно подхватил мужчину на руки и уложил его в медицинскую капсулу. Но хотя молодой премьер-министр и был в забытьи, его пальцы, словно металлические наручники, крепко сжимали запястье Линь Цзинхэна, не собираясь отпускать.

Линь Цзинхэн беззвучно вздохнул, вытер кровь из уголка губ и сел рядом с медицинской капсулой. Затем он тихо обратился к Чжаньлу:

— Когда ты служил мне, ты не был таким коварным.

— Вы правы, сэр. Сейчас уровень моей независимости куда выше, — ответил Чжаньлу. — Будучи цифровым дворецким, я располагаю более широким спектром разрешений, нежели когда я был ядром механоида. Ректор Лу позволяет мне действовать по своему усмотрению, когда он ментально нестабилен.

— То есть, ты издеваешься над ним, потому что он к тебе добр? — Поднял бровь Линь Цзинхэн.

Чжаньлу не распознал легкое недовольство в голосе своего бывшего хозяина и жизнерадостно объяснил:

— Вовсе нет, сэр, мою систему Ректор Лу восстанавливал самостоятельно. Он в любой момент может отозвать у меня права и разрешения, но он сам назначил меня доверенным лицом для тех случаев, когда ему кажется, что он не в здравом рассудке. Это долгая история… у нас в запасе еще несколько часов полета до Города Млечного Пути, вы хотите ее услышать?

— Валяй, — кивнул Линь Цзинхэн.

Даже в глубоком забытьи брови Лу Бисина были тревожно нахмурены, словно ему снился какой-то мучительный сон.

Если бы он все еще был в сознании, он точно подчистил бы память Чжаньлу и стер упоминания некоторых событий, но теперь было слишком поздно.

Статуя Лу Синя в Городе Млечного Пути смотрела в небо: флот тяжелых механоидов пронесся над ее головой, словно грозовая туча, а затем приземлился на военной базе вдалеке. Это изваяние стояло на одном и том же месте вот уже более десятилетия, и жители Цимина за это время привыкли постоянно видеть его — лишь туристы с других планет все еще с восторгом фотографировались на фоне памятника.

Молодой солдат зевнул от скуки, а роботы-папарацци, ожидавшие неподалеку от военной базы Города Млечного Пути, ринулись ко входу, словно рой пчел, готовые записывать все подробности невероятного путешествия сквозь природную червоточину.

Статуя Лу Синя все так же с легкой улыбкой смотрела вдаль, будто приветствуя новое будущее галактики.

...Маленький ты паршивец

Последние несколько лет в жизни Линь Цзинхэна, по иронии, полностью отсутствовали болтуны. Пока он на протяжении четырнадцати лет был заключен в галактической тюрьме, лишь Доктор Хардин время от времени донимал его историями о прошлом и жизни разных галактик. Он даже заметил, что его терпимость к пустым разговорам серьезно возросла, а тяжелый характер смягчился, но когда Чжаньлу рассказал ему про имплантацию биочипа, Линь Цзинхэн не смог сдержать гнев.

— Что ты сказал? — Линь Цзинхэн потянул руку из хватки Лу Бисина, но пальцы спавшего премьер-министра лишь сильнее сжали его запястье. Ладони Лу Бисина были словно прочные стальные наручники, нарушавшие все права заключенных, — их захват был таким холодным и крепким, что Линь Цзинхэну показалось, будто его кости болезненно затрещали. Эта нечеловеческая сила лишь раздула пламя гнева в его сердце, так как явно указывала на эффект имплантации биочипа. — Вот ублюдок!

Словно почувствовав, что Линь Цзинхэн пытается вырваться, Лу Бисин задышал тяжелее, все его тело инстинктивно съежилось от боли, и он ударился лбом о стенку медицинской капсулы.

Сердце Линь Цзинхэна пропустило удар — вся его ярость тут же испарилась, уступив место мучительной тревоге:

— Что с ним?

— Не волнуйтесь, это просто побочный эффект от релаксанта Номер 6, — объяснил Чжаньлу. — Этот препарат вызывает кратковременное расстройство мозговой активности, что часто выражается в низком качестве сна пациентов. В такие моменты их легко разбудить, но пребывая в глубоком забытьи, они иногда начинают говорить или ходить во сне.

Линь Цзинхэн тут же нашел, к чему придраться:

— Вы модифицировали релаксанты аж до 6-го уровня, как же получилось, что побочные эффекты стали только хуже?

— Во-первых, Номер 6 — это побочный продукт разработки других препаратов, а не новая разновидность существующих релаксантов, и используется он крайне редко. Во-вторых, по крайней мере проблема мышечных судорог решена. А в экстренных ситуациях Номер 6 может значительно повысить совместимость с ментальными сетями…

Линь Цзинхэн вовсе не желал выслушивать полную инструкцию по применению препарата, поэтому перебил ИИ:

— Просто скажи, что мне нужно делать.

— Ничего, — ответил Чжаньлу. — Просто оставайтесь на месте, не шумите и старайтесь не тревожить его сон.

То есть… попытка высвободить руку из этой мертвой хватки потревожила сон Лу Бисина? Линь Цзинхэн некоторое время внимательно смотрел на мужчину, а затем осторожно присел на край медицинской капсулы. Успокоив дыхание, но все еще ощущая тяжесть на сердце, он утомленно вздохнул:

— Ну и на что ты годен, раз не остановил его?

— В то время у меня были отозваны все разрешения, а когда я восстановил доступ ко всем функциям, то так и не смог адекватно оценить риски от извлечения боичипа, потому что не располагал необходимыми исследовательскими данными. Я решил, что если насильно избавлюсь от биочипа, то могу серьезно навредить Ректору Лу, — терпеливо объяснил Чжаньлу. — Но после того, как я получил необходимые разрешения, я практически в 100% случаев успеваю остановить иррациональные порывы моего хозяина.

Линь Цзинхэн поднял взгляд на небольшую механическую руку. Это было подобие прежней формы Чжаньлу, но с несколько странными пропорциями. Командующий и сам не понимал, что именно не так с роботизированной рукой, но ИИ неуловимо напоминал ему простенькую старую игрушку. Он наконец сдался и позволил Чжаньлу рассказать о своих достижениях:

— Например?

— Например, однажды он попытался клонировать вас из пряди волос.

Линь Цзинхэн:

— …

Чжаньлу предусмотрительно напомнил:

— Как я и говорил, вам нужно оставаться спокойным и вести себя тихо.

Конечно, каким бы невероятным ни был этот ИИ, он все еще не мог в полной мере понять человеческие эмоции. Реакция Линя была на удивление бесстрастной, он даже казался растерянным, когда опустил голову и молча уставился на Лу Бисина, спавшего в медицинской капсуле. Внешность молодого мужчины не особо изменилась — люди младше 100 лет при помощи медицинского оборудования могли без усилий поддерживать молодость. И будучи премьер-министром Восьмой Галактики, он, безусловно, должен был каждый день заботиться о своем имидже.

Линь Цзинхэн рассматривал эти знакомые черты, и ему внезапно показалось, что он вернулся в тот день шестнадцать лет назад, когда оставил Лу Бисина и отправился на границу Седьмой и Восьмой галактик…

Это был солнечный день в Городе Млечного Пути. Он держал свой пиджак в руках, а в зубах зажал одну из белых перчаток, одновременно тщательно натягивая вторую на свои пальцы. Сквозь стиснутые зубы он обратился к Лу Бисину:

— Я ухожу.

Лу Бисин подбежал к нему и обнял со спины, приклеившись к командующему, словно нетерпеливый ребенок. Шаловливые руки, обхватившие Линь Цзинхэна, тискали и сжимали его в попытке не дать ему уйти:

— Давай поспорим. Спорю, что ты вернешься нескоро.

— Я не буду с тобой дурачиться, — ответил Линь Цзинхэн. — Я тоже так думаю… прекрати, я ведь только что застегнул одежду!

— Это называется эмоциональным интеллектом, мой командующий, — вздохнул Лу Бисин. — Ну почему ты даже не пытаешься развиваться в этом направлении? Клянусь, если бы не твоя внешность, ты бы навсегда остался одиноким… давай я покажу тебе, как надо отвечать. Ты должен сказать: «Детка, я спорю, что солнце Восьмой Галактики завтра взойдет на востоке планеты».

Линь Цзинхэн не поддавался:

— Спасибо, но нет, я уверен, что мой мозг еще работает нормально… так что заканчивай со своими уловками.

— А я бы ответил тебе: «Конечно, я спорю, что солнце взойдет на западе», — Лу Бисин по привычке проигнорировал упрямого командующего и смело взглянул в его осуждающие глаза. — И тогда я смогу проиграть самого себя тебе.

Линь Цзинхэн:

— …

— Поэтому я хочу поспорить, что ты вернешься домой нескоро. Каждый день, проведенный вдали от меня, тебе придется восполнить после возвращения. И в такие дни ты будешь делать все, о чем я попрошу… например, тебе будет запрещено носить дома рубашку… эй!

Линь Цзинхэн не знал, плакать ему или смеяться над этими приставаниями, поэтому просто схватил мужчину перед собой и заткнул его шумный рот глубоким поцелуем, в надежде, что тот потеряет дар речи. Затем командующий ушел, удовлетворенный собственной находчивостью и бросив короткое:

— Ах ты маленький бесстыдник.

Эти воспоминания разбились на осколки и снова собрались перед глазами Линь Цзинхэна в образе молодого премьер-министра, спавшего в капсуле. Командующий неосознанно протянул руку и ласково погладил Лу Бисина по лицу, пытаясь стереть с него тревожное выражение.

«Он раньше не был таким», — подумал он про себя.

Внезапно все его волнения и переживания, испытанные по пути домой, исчезли, и вместо этого сердце Линь Цзинхэна обуяло странное недовольство. В Восьмой Галактике было столько людей, неужели все внезапно стали предпочитать женщин или просто ослепли? Почему никто не попытался сблизиться с ним и хотя бы поддержать его за эти годы? Путь он даже и отвергал других, почему не нашлось ни одного человека, кто стал бы терпеливо добиваться этого мужчину? Прошло шестнадцать лет, наверняка хоть кому-то удалось бы отогреть сердце этой маленькой хладнокровной змейки.

Линь Цзинхэн обратился к Чжаньлу почти шепотом:

— Почему ты уничтожил его капсулу для выращивания клона?

Чжаньлу как обычно дал рациональный ответ:

— Любая форма клонирования человека из-за аморальности такого деяния запрещена во всех обществах и галактиках. Кроме того, клон никогда бы не смог вас заменить — он все еще был бы отдельным человеком. В будущем это могло бы привести к еще более сложным моральным дилеммам. История знает массу случаев, из которых можно сделать вывод, что клонирование не принесло бы ему облегчения, а лишь еще больше спровоцировало бы его психологические расстройства. Эта ситуация превратилась бы в замкнутый круг желаний, которые невозможно исполнить.

Конечно, это было прописной истиной.

Но когда люди опускаются в самые глубины отчаяния, они тратят все свою энергию просто на то, чтобы выжить. Даже слабый проблеск света в этой непроглядной тьме дарит им надежду. Они так мучительно цепляются за все, что может принести утешение, что даже не разбирают, что за свет озарил их жизнь — сияние звезд или адское пламя.

Их путь становился все темнее, а пропасть под их ногами все глубже.

Пока однажды их мир не рушился.

— Чжаньлу, — обратился к ИИ Линь Цзинхэн. — Ты не мог бы проанализировать данные в своей базе и подсказать мне, как себя вести после его пробуждения?

Чжаньлу не сообразил, что командующий просто беспомощно что-то бормочет себе под нос, и с энтузиазмом взялся за поиск подходящих случаев из истории человечества. ИИ в этом смысле был очень ответственным: в независимости от того, выполнял ли он роль сильнейшего ядра механоида или консультанта по отношениям, он всегда вкладывался в исполнении задач на все 100%.

— Сэр, основываясь на результатах исследований, на долгосрочную память сильно влияет эмоциональный фон, поэтому с каждым днем воспоминания все больше отличаются от реальности. Люди в них все время меняются, и это создает проблемы в отношениях. Поэтому после длительных расставаний, партнеры зачастую видят друг в друге совершенно незнакомых людей, с которыми теперь куда сложнее ладить — в независимости от того, случилась ли разлука по случайности или по обоюдному согласию. Мне кажется, вам стоит проявить по отношению к нему терпение, заново узнать его поближе и стараться не упоминать о том, какими были ваши отношения раньше.

Эта странная механическая рука говорила так уверенно и приводила такие логичные доводы, будто в ней и впрямь была заключена человеческая душа.

— Еще я думаю, что в нынешнем психологическом состоянии Ректора Лу ему будет непросто подойти к ситуации рационально, — добавил Чжаньлу. — Помните, что и негативные, и позитивные эмоции могут приносить вред, если становятся слишком сильными.

Линь Цзинхэн ответил коротким кивком, затем положил голову на корпус медицинской капсулы и провел весь остаток пути в молчании.

Когда-то на своих плечах он нес всю судьбу Восьмой Галактики, тяжелую, словно гигантский валун. Этот неподъемный груз в кровь стирал его плоть и кожу, поэтому он отрастил непробиваемую броню, способную выдержать вес этой ответственности. Теперь ему предстояло взвалить на себя лишь судьбу этого мужчины, которая казалась легкой, словно перышко, на фоне всего пережитого. Но внезапно именно этот задача показалась ему самой сложной и невыполнимой из всех, которые выпадали на его долю.

Лу Бисин все еще спал, когда они прибыли на Цимин, что совсем не вязалось с утверждением Чжаньлу о «низком качестве сна». Но медицинское оборудование не обнаружило никаких проблем — вероятно, мужчина просто крепко уснул от усталости.

К счастью, Туран уже догадалась, что премьер-министр вернется не в лучшем состоянии, поэтому позаботилась об организации всех процедур сама.

Линь Цзинхэн воспользовался специальным транспортным терминалом и отвез Лу Бисина домой прямо в медицинской капсуле — в тот самый «Дом Командующего Линя и Инженера 001».

Танцующие роботы во дворе отсутствовали, и вместо них перед входом стоял обычный робот-садовник, который сейчас тщательно подстригал газон. Все растения и цветы были ухожены и рассажены по своим местам, словно робот руководствовался «Энциклопедией классического дизайнерского садоводства», — двор выглядел элегантным и приятным глазу, но слишком безликим.

Сам дом был перекрашен в серый и белый цвета и теперь походил на все соседские… Эта жилая зона, некогда выделенная для сотрудников военной базы Города Млечного Пути, теперь стала местом проживания всей политической элиты Восьмой Галактики. Разноцветные фасады больше не соответствовали ее статусу.

Лишь табличка на двери осталась нетронутой.

Хотя искусственные цветы вокруг нее не могли увянуть, их некогда яркие оттенки поблекли за прошедшие годы. Дождливые сезоны оставили свои следы на деревянной табличке — в небольших трещинах пророс мох, отчего она казалась очень старой.

Мебель внутри не претерпела больших изменений, даже диван из трасформируемого материала все еще стоял в гостиной. Чердак был заперт, а из-за угла на мгновение выглянула маленькая голова питона-альбиноса, который почувствовал присутствие незнакомого человека и, перепугавшись, спрятался обратно в свой террариум.

Линь Цзинхэн помнил, что Лу Бисин часто был неорганизованным, когда дело доходило до бытовых вопросов, и из лени пренебрегал уборкой. Он никогда не заправлял кровать и вечно не мог найти свои вещи, но к удивлению Линь Цзинхэна этот дом был был достаточно чистым, несмотря на то, что премьер-министр так много лет прожил в одиночестве. Не считая нескольких странных домашних питомцев Чжаньлу, в доме царил полный порядок.

Небольшие роботы периодически вычищали всю мебель. Возможно из-за того, что последний месяц Лу Бисин провел в зоне червоточин, в доме царила холодная атмосфера, словно он был давно заброшен.

Механическая рука Чжаньлу слилась со стенами дома, и его голос раздался во всех помещениях сразу:

— Ректор Лу обычно спит в своем кабинете, поэтому спальня заперта.

Линь Цзинхэн протянул руку к цифровому замку, система распознала его личность и автоматически открыла ему деревянную дверь… Линь Цзинхэну показалось, что он попал в какую-то тайную комнату. Температура и влажность здесь уже давно не регулировались, поэтому его приветствовал ледяной воздух, который не могли прогреть даже солнечные лучи. Он тут же заметил, что на стуле возле кровати спиной ко входу тихо сидел «человек», положивший голову на скрещенные руки. Линь Цзинхэн на мгновение растерялся, но затем сообразил, что это было напечатанное на 3D-принтере изображение… его самого. Выражение лица этого «человека» было слегка сонным, словно тот только что проснулся и все еще смотрел на пол перед собой. Линь Цзинхэн даже не мог вспомнить, когда Лу Бисин успел сделать эту фотографию.

Цифровой дворецкий моментально настроил в помещении комфортную температуру и вытер везде пыль. Всего через несколько минут комната снова наполнилась теплом и уютом. Линь Цзинхэн осторожно поднял Лу Бисина из медицинской капсулы и уложил на кровать. Внезапно он почувствовал, как у него подкосились ноги, и едва не упал на мягкие одеяла вместе со спящим мужчиной.

Он был похож на Фидиппида, достигшего Афин (прим.пер.: Фидиппид — греческий воин, который принес в Афины весть о победе греков в битве при Марафоне), исполнившего свой долг и в край измотавшегося. У него даже не было сил задуматься о том, какой теперь стала Восьмая Галактика.

Какое будущее ожидает Восьмую Галактику? Что будет с Союзом после того, как он снова обрел свой обманчивый мир? Что собирается делать эта ненормальная Линь Цзиншу? Что ему делать с Серебряной Десяткой…

Все эти важнейшие вопросы, влиявшие на судьбу всей вселенной, абсолютно вылетели из его головы, и он быстро заснул. Но в снах его все еще преследовали воспоминания, словно волнами катившиеся из прошлого в настоящее, заставляя его то и дело просыпаться.

Через час очнулся Лу Бисин — наступило его привычное время подъема перед рабочим днем.

Его словно что-то испугало — он резко сел на кровати, не успев даже толком открыть глаза. Его затуманенный взгляд отчаянно что-то искал, пока не остановился у края изголовья. Линь Цзинхэн заснул на полу, облокотившись на кровать и подтянув к груди одну ногу. Лу Бисин задержал дыхание и открыл рот, чтобы позвать его по имени, но с губ мужчины не сорвалось ни звука.

Некоторое время он без движения сидел на кровати, а затем осторожно положил ладонь на шею Линь Цзинхэна. В отличие от холодной 3D-имитации, под его пальцами сейчас была теплая человеческая кожа, под которой мерно бился пульс.

Лу Бисин прикрыл глаза, его плечи сгорбились, и он свернулся калачиком на простынях. Линь Цзинхэн мгновенно проснулся, почувствовав прикосновение к своей шее, и инстинктивно схватил Лу Бисина за запястье. Подняв голову, он встретился взглядом с покрасневшими глазами Лу Бисина.

Над столичной планетой забрезжил рассвет. Двое мужчин несколько мгновений молча смотрели друг на друга. Затем Лу Бисин вцепился в Линь Цзинхэна, притянул к себе и заключил в крепкие объятия. Линь Цзинхэн почувствовал тяжелое дыхание мужчины около своего уха и шлепнул того ладонью по спине. Но этого было недостаточно, чтобы потушить пожар в его сердце, — командующий пылал от гнева и боролся с желанием перекинуть негодника через колено и хорошенько наподдать ему.

Лу Бисин напрягся всем телом и наконец дрожащим голосом позвал:

— Линь…

— …Маленький ты паршивец.

Если ты не спросишь, я не расскажу

— Генерал Туран, поговаривают, что Команда межгалактических исследований на той стороне червоточины наткнулась на армию Союза. Что именно творится за пределами галактики? Стоит ли нам ожидать восстановления отношений с Союзом в будущем? Станет ли Восьмая Галактика снова его частью? Сохраняется ли риск нападения на наши флоты?

— Я смотрю, вы неплохо осведомлены. Кажется, кое-кому из команды нужно пройти повторный тренинг на тему конфиденциальности информации, — Туран уверенно улыбнулась в камеру. — Мы с группой стратегов все еще не закончили анализ ситуации за пределами галактики. Но будьте уверены, что в независимости от того, какое направление движения мы выберем в будущем, безопасность и свобода Восьмой Галактики останутся нашей первостепенной задачей. Пока вероятность того, что крупные военные флоты извне смогут попасть к нам сквозь червоточину, кажется ничтожно малой, поэтому сейчас Восьмая Галактика находится в безопасности, не стоит беспокоиться.

— Генерал Туран, мы слышали, что премьер-министр сделал шокирующее заявление перед вооруженными силами Союза. Вокруг этого инцидента тут же возникло много сплетен и слухов, планирует ли правительство сделать официальное заявление, чтобы прояснить ситуацию?

— Премьер-министр и члены Команды межгалактических исследований сейчас отдыхают после долгой поездки и решают срочные вопросы. Вы и сами наверняка догадываетесь, как опасен и сложен прыжок через природную червоточину, поэтому я надеюсь, что вы дадите им время прийти в себя. Правительство Восьмой Галактики всегда соблюдает максимальную прозрачность в своих действиях. Скоро вся важная информация появится в официальных источниках.

— Генерал Туран, а правда, что Командующий Линь…

Пуассон завороженно смотрел, как Туран профессионально общается с репортерами вот уже полчаса, не проявляя никаких признаков раздражения, и в какой-то момент пихнул локтем Капитана Первого Отряда, стоявшего рядом:

— Эй, а ты помнишь, как она натворила столько дел во время отпуска, что на нее поступили жалобы в Военное консульство? Тогда Серебряную Крепость осаждали журналисты, и она прямо у всех на глазах выдала…

Капитан Первого Отряда Фрэнк Ли протянул ему сигарету местного производства:

— На, попробуй… да, помню, она тогда сказала: «Я не могу сделать никакого заявления, потому что командующий велел мне больше не пороть чушь, но я могу перед всеми раздеться, как насчет этого?»

Пуассон взял предложенную сигарету и покачал головой. Улыбка сошла с его лица, и он произнес:

— И ситуация, и люди изменились. Теперь, вспоминая о тех днях, мне кажется, что тогда все было здорово… Думаю, командующий планирует остаться в Восьмой Галактике, что скажешь?

Ли несколько секунд молчал, прежде чем ответить:

— Раз уж Первый Отряд откликнулся на его зов, то последует за ним до конца.

— Восьмая Галактика объявила о выходе из состава Союза — когда-то мы назвали бы их за это пиратами, — Пуассон одарил товарища долгим взглядом. — Так кто же мы теперь? Собирается ли командующий и впрямь предать Союз? Если однажды мы попадем под перекрестный огонь между Восьмой Галактикой и армией Союза, придется ли нам обернуть свои орудия против тех, кого мы когда-то защищали?

— Вероятно, нашему поколению не нужно будет взваливать на себя неподъемный груз борьбы против Союза, частью которого мы тоже раньше были. В Союзе вот уже почти два десятка лет творится хаос, я уверен, они сейчас не хотят наживать новых врагов. Все трансферные порталы в Восьмую Галактику уничтожены, и никому не нужны лишние проблемы. Кроме того, если этот человек и вправду сын Командующего Лу Синя, Союз проявит к нему учтивость из уважения к военным штабам. Если все сложится удачно, мы будем мирно сосуществовать, соблюдая границы друг друга. Можно просто притворяться дружелюбными и цивилизованными, вместе бороться против общих врагов, а за кулисами продолжать вести свою игру, — ответил Ли. — Если этого получится добиться, я лучше останусь здесь.

Пуассон поднял на него взгляд.

— В Союзе всегда было напряженно и опасно, я устал находиться в обществе этих людей, — продолжал Ли. — Восьмая Галактика другая… Эта территория, некогда объятая огнем войн и катастроф и вынужденная взорвать трансферные порталы на собственных границах, чтобы изолироваться… похожа на чудо, раз не превратилась в большую военную базу. Не стала она и притоном пиратов. Местные обитатели даже готовы тратить деньги на разработку противоракетных систем и межгалактические исследования. Это ли не тяга к жизни и развитию? Та самая, которую так часто проявляют выжившие?

Под конец Эры освоения космоса один ученый-нигилист, изучавший социологию, выдвинул теорию о выживших.

Вот, что он сказал: «С самых древних времен, когда человечество только вышло из дремучего леса, оно боролось со своим окружением: за территории, затем за планеты и, наконец, за всю вселенную. Сейчас мы на вершине цивилизации — нам остается либо отвергнуть ее, либо продолжать путь вдоль обрыва. Любое небольшое открытие или изобретение может оказать невероятное влияние на жизнь человека. Изменения будут все заметнее, а эффект от них существеннее. Но человечество по-прежнему останется хрупким и испорченным. Мы все словно психопаты со смертельным оружием в руках, а разрушить нашу цивилизацию с каждым днем становится все проще. Мы и дальше будем плутать впотьмах — никто не может предсказать, приведет ли следующий шаг в рай или ад. Тем не менее, людям свойственна удивительная жажда жизни, которая позволяет нам снова и снова восставать из пепла. Когда мир разрушен до основания, обязательно появляются избранные, которые смогли выжить. Им суждено пройти сквозь чудовищную боль исторических событий, шагая по тернистому пути, но все же возродить наследие человечества».

— Ты прав, — пробормотал Пуассон. — Они здесь даже продолжают верить в Декларацию Свободы Командующего Лу… Кстати, ты ничего не слышал от нашего командующего?

Эту привычку Линь Цзинхэна знали все его солдаты: как только Серебряная Десятка собиралась вместе, он выбирал надежного подчиненного, через которого передавал приказы остальным членам команды. Если им оказывался не Пуассон Юнг из Третьего Отряда, то обычно эта честь выпадала Фрэнку Ли из Первого. С остальными хулиганами Серебряной Десятки он предпочитал не связываться.

— Да, точно, я недавно получил от него сообщение. Командующий велел нам отдохнуть дня три и устроиться на новом месте, — ответил Ли. — Он даже предложил нам посмотреть Восьмую Галактику и попросил Туран все для нас организовать… и твой брат с ним на этот раз солидарен. Еще до того, как командующий официально отпустил нас, он уже включил режим туриста.

— Клянусь, этот несносный придурок Тома… — Пуассон расстроенно запихал в рот сигарету, заставляя себя прекратить жаловаться. Затем, будто внезапно о чем-то вспомнив, он резко обернулся и спросил. — Кстати, тебе не показалось, что отношения нашего командующего с этим Премьер-министром Лу несколько подозрительные?

Объект их сплетен — Линь Цзинхэн — прямо сейчас стоял посреди кухни и был мрачнее тучи. Он взял длинный предмет, похожий на веретено с намотанной на него стальной проволокой, из ладони робота — командующий никак не мог сообразить, для чего используется это приспособление, но судя по форме, им что-то нужно было смешивать или взбивать, — и осторожно опустил его в кастрюлю, где сейчас кипели чайные листья.

Из стены тихо показалась механическая рука. Всемогущий цифровой дворецкий некоторое время молча наблюдал, а затем все же решил спросить:

— Сэр, что вы делаете с чаем?

— Увеличиваю скорость его заваривания, — Линь Цзинхэн, не поднимая головы, проверил силу нагрева с помощью своего персонального устройства. После сверки со стандартным рецептом, на экране появилась красная надпись: «Слишком высокая температура».

Линь Цзинхэн тихо охнул и убавил огонь. Персональное устройство снова выдало предупреждение, теперь уже шрифтом синего цвета: «Температура недостаточная».

Линь Цзинхэн:

— …

«Что это за фигня?»

Чжаньлу вновь подал голос:

— Книга рецептов, зашитая в вашем персональном устройстве, — это самое свежее издание «Гида гурмана», которое требует использования специального кухонного оборудования. Все инструменты здесь используются очень редко и давно устарели, поэтому у них недостаточно функций. Хотите я обновлю все кухонные системы для вас?

Линь Цзинхэн несколько мгновений обдумывал его предложение и пришел к выводу, что приготовление еды все равно сводится к простому нагреву. До тех пор, пока у него была плита, качество оборудования не играло большой роли, поэтому он отмахнулся от совета Чжаньлу.

Чжаньлу не унимался:

— Кстати, сэр, инструмент у вас в руках называется венчиком и представляет из себя ручной аналог миксера для взбивания яиц.

Рука Линь Цзинхэна застыла в воздухе, но он ответил со стоическим спокойствием:

— Идиот, думаешь, я не в курсе? Я тщательно перемешиваю чай, чтобы он равномерно нагревался и хорошо заварился, тебе что-то не нравится?

— Нет, что вы, ваш творческий подход, безусловно, говорит о хорошем чувстве юмора, хахаха, — искренне ответил Чжаньлу.

Линь Цзинхэн выключил плиту с таким тягостным выражением лица, будто тревожился о судьбах человечества, а затем налил темно-красный чай в чашку сквозь ситечко.

Чжаньлу опять не удержался от замечания:

— Сэр, вам стоит использовать более мелкое ситечко, потому что то, которое вы сейчас держите, не может тщательно отфильтровать жидкость.

«Это ведь всего лишь чертово ситечко, почему справиться с ним сложнее, чем с ракетной установкой?» — Подумал про себя Линь Цзинхэн. — «Это просто нелепо». Но он все еще был полон решимости до последнего притворяться знающим перед Чжаньлу, поэтому ответил как можно более равнодушно:

— Я знаю, я просто планирую дважды его отфильтровать.

Чжаньлу, неспособный считать эмоции командующего, продолжал придираться:

— Но увеличение количества неэффективных прогонов сквозь фильтр не…

— Ты все сказал? — Оборвал его Линь Цзинхэн. — Почему у тебя так много дурацких предположений? Думаешь, что раз я теперь не могу тебя заткнуть, тебе позволено творить все, что душе угодно?

Когда Лу Бисин поспешно сбежал вниз по ступеням, с его влажных после душа волос все еще капала вода. Он даже не стал их сушить, а сразу кинулся на первый этаж, где увидел Линь Цзинхэна и наконец вздохнул с облегчением.

Линь Цзинхэн услышал торопливые шаги молодого мужчины, обернулся и кинул на него быстрый взгляд. Затем он вытащил надоедливую механическую руку Чжаньлу из стены и кинул ее в любопытного Попкорна, который тайком выглядывал из-за двери. Попкорн был на редкость пугливой змеей — испытав настоящий шок от того, что в него запустили роботизированной рукой, он бросился наутек, не обращая внимания на Чжаньлу, прицепившегося к его длинному телу.

Уголки губ Лу Бисина слегка изогнулись, он облокотился на перила и сел на ступени. Разглядывая Линь Цзинхэна сквозь опоры перил, он чувствовал себя так, будто парил в облаках, избавившись от оков гравитации Цимина, — все происходящее казалось ему нереальным и похожим на удивительный сон.

После того, как эффект релаксанта Номер 6 окончательно рассеялся, Лу Бисин быстро взял под контроль свои льющиеся через край эмоции. Способность сохранять внешнее спокойствие, когда сердце рвется от чувств, нельзя воспитать за одну ночь, но и привычку все держать в себе сразу не искоренишь.

После воссоединения с Линем его душу наполнял нескончаемый поток эмоций, но наружу они почти не просачивались, поэтому он не мог их толком выразить. Бушующие волны давно сдерживаемых чувств томились где-то на дне этой пропасти, тяжело стучали в сердце Лу Бисина, но не находили выхода в словах.

И по какой-то причине он не мог заставить себя спросить Линь Цзинхэна, где тот был все эти годы и что делал.

Осторожно потерев ладони в попытке согреть свои одеревеневшие пальцы, Лу Бисин подумал: «Чего я боюсь?»

За последние годы он уже привык тщательно обдумывать свои чувства и действия, потому что если он сам не ставил их под сомнение, никто другой и подавно бы не решился задавать вопросы. Чуть более навязчивые старшие советники то и дело спрашивали про трудности, с которыми приходилось сталкиваться молодому наивному мужчине, но никто не пытался лезть в личные дела премьер-министра. Лу Бисин прекрасно понимал, что какими бы болезненными и ужасными ни оказались слова командующего, он должен был выслушать их — желал он того или нет.

Ведь если продолжать держать в себе невысказанные мысли и игнорировать их существование, это однажды обернется непредсказуемой катастрофой. Как, например, произошло с Лу Бисином, когда он решил затеять свой опасный эксперимент с клонированием.

Но прямо сейчас он инстинктивно хотел избежать обсуждения событий последних шестнадцати лет.

За то время, пока Лу Бисин чувствовал себя живым лишь в своих снах, он обрел новый навык. Зная, что человек из его сна испарится в момент пробуждения, он научился отпускать себя в сновидениях, наслаждаясь ими в моменте и отсчитывая мгновения до неминуемого конца. Все его глубоко скрываемые мысли высвобождались в этих снах, словно он скидывал с себя оковы настоящего и возвращался в прошлое.

Но когда его невероятные мечты на самом деле сбылись, этот ценный навык сам собой пропал. В его сердце теснилось слишком много слов и эмоций, которые он не мог высказать. Все его тело было охвачено низменными желаниями, оплетено любовью, ненавистью и мучительным страхом, разъедавшим его душу изнутри. Эти хаотичные чувства раздирали его на части, опуская в глубины преисподней и вытаскивая обратно до тех пор, пока ему не начало казаться, что смерть — не такой уж плохой исход.

Пытаясь справиться с внутренним раздором, Лу Бисин медленно поднял голову и обнаружил, что перед его лицом замерла чашка.

— Свежезаваренный чай с молоком, — Линь Цзинхэн протянул вторую руку и зарылся пальцами во влажные волосы Лу Бисина, осторожно убрав со лба молодого мужчины непослушную прядь. Небольшие мозоли на кончиках пальцев командующего послали электрический разряд по коже Лу Бисина. — Попробуй.

Разве мог оказаться вкусным чай, заваренный с помощью венчика? Любой человек с нормальными вкусовыми рецепторами, привыкший к хорошему чаю, счел бы этот напиток просто отвратительным теплым молоком, разведенным с водой.

Но мозг Лу Бисина абсолютно проигнорировал вкус «чая с молоком» и вместо этого тут же подкинул ему кучу комплиментов этому странному молочному вареву. Тщательно спрятав в своем сердце всю неуверенность, он ответил совершенно спокойно:

— Такой мужчина, как ты, всю жизнь выживавший на питательных батончиках, и вправду знает, как готовить?

Линь Цзинхэн не улыбнулся в ответ, лишь внимательно разглядывая лицо Лу Бисина.

— Что случилось? — Спросил молодой премьер-министр.

Линь Цзинхэн обхватил пальцами его ладонь, все еще державшую чашку, поднес напиток к губам и сделал маленький глоток, тут же нахмурившись:

— Я попрошу Чжаньлу заварить тебе другой чай.

Рука Лу Бисина крепче сжалась на ручке кружки:

— Погоди, все в порядке.

Он неловко замолчал, пытаясь вызвать из памяти собственную способность говорить бесстыдную ерунду:

— Даже если ты дашь мне стакан холодной воды, она тут же станет для меня сладкой, как мед, я…

Лу Бисин уставился на мужчину перед собой и внезапно забыл все слова — казалось, неловкость заполнила все пространство вокруг них. Линь Цзинхэн смотрел в его глаза с невероятным терпением, которому научился, пока снова и снова пытался отправить сигнал через блокаду галактической тюрьмы.

Лу Бисину под этим взглядом стало неуютно, и он инстинктивно отвернулся.

— Не помнишь, что нужно говорить? — Линь Цзинхэн встал на нижнюю ступень лестницы и немного наклонился. — Давай я подскажу. Если в голову твоего незадачливого партнера однажды взбредет идея приготовить кучу отвратительной еды и накормить тебя, а затем он припрет тебя к стенке и потребует оценить вкус, тебе стоит…

В следующее мгновение он отхлебнул еще глоток из чашки с варевом, притянул Лу Бисина к себе, прижался к губам молодого мужчины и влил ему в рот напиток. Лу Бисин округлил глаза, его зрачки слегка сузились от удивления, и он от растерянности разом проглотил всю жидкость.

Линь Цзинхэн вытер уголок его губ пальцем и продолжил объяснять:

— Затем ты должен сказать мне: «Попробуй сам и скажи, вкусно ли»… Запомнил?

Лу Бисин на короткое мгновение потерял дар речи. Он судорожно вдохнул, поперхнулся чаем, который не успел до конца проглотить, и отвернулся, закашлявшись.

Линь Цзинхэн забрал из его рук чашку и постучал костяшками пальцев по перилам. Цифровой дворецкий, все это время ошивавшийся где-то в доме, вытянул механическую руку из-под лестницы и забрал посуду. Линь Цзинхэн несколько секунд раздумывал, а затем поднялся по ступеням и сел рядом с Лу Бисином. Он взял мужчину за запястье, приложил свое персональное устройство к его и установил специальное приложение для отслеживания местоположения.

Лу Бисин только успел откашляться, когда услышал едва различимый сигнал, который издало его персональное устройство. На экране всплыло короткое уведомление: «Одностороннее отслеживание местоположения успешно подключено».

Вскоре над его запястьем развернулась небольшая карта. На ней появилась красная точка, обозначавшая локацию Линь Цзинхэна, — легкое прикосновение к ней запускало видеонаблюдение за окружением Линя с помощью персонального устройства самого командующего.

Лу Бисин был ошарашен:

— Погоди, ты…

Обычно лишь родители и законные опекуны детей младше шести лет устанавливали функцию слежения на персональном устройстве своего чада, чтобы в любой момент знать, что с ним происходит. И в таком случае система работала в обе стороны: ребенок тоже имел возможность с помощью нее отыскать родителей. Единственным местом, где использовалось одностороннее слежение, была тюрьма, где маячок служил невидимыми кандалами для заключенных.

Линь Цзинхэн накрыл ладонь Лу Бисина своей:

— Если не хочешь меня видеть, просто выключи.

Одержимость, словно страшный демон, прочно поселилась в сердце Лу Бисина и отчаянно выла из-за прутьев клетки, в которую он ее заточил. Она была жестоким монстром, объятым уродливыми желаниями, — Лу Бисин запер ее внутри, используя собственное тело как тюрьму, и теперь никак не мог позволить ей вырваться наружу и кого-то ранить, пусть даже это и разрушало его изнутри.

Лу Бисину казалось, что он охотник на демонов, который из последних сил сдерживал чудовищного зверя, уже изранив свои ладони в кровь. А затем чья-то рука потянулась сквозь прутья, легонько похлопала чудище по голове и скормила ему кусок свежего мяса.

Лу Бисин в неверии смотрел на монстра, который наконец опустил голову и улегся на землю, замолкнув впервые за долгие годы.

— Я знал, что в зоне Сердца Розы есть природные червоточины, и кажется, ты уже тоже обо всем догадался. Я пролетел сквозь эту территорию, когда впервые попал в Восьмую Галактику, — произнес Линь Цзинхэн. — Но лишь спустя шестнадцать лет я смог попытать удачу, чтобы вернуться. Ты хочешь знать, что случилось после того, как вооруженные силы Седьмой и Восьмой галактик попали в западню?

Глаза Лу Бисина едва заметно заблестели от волнения.

— Если готов слушать, то спрашивай, — прямо заявил Линь Цзинхэн. — Если ты не спросишь, я не расскажу.

Я нашел тебя в мусорном контейнере

Лу Бисин мягко коснулся экрана своего персонального устройства и замолчал на несколько секунд, давая себе время окончательно собраться с мыслями. Затем плотно сжал губы, остановив свой взгляд на том месте, где только что была красная точка.

Он явно был в тяжелых раздумьях и испытывал глубокое беспокойство.

Несмотря на то, что Линь Цзинхэн обычно занимал агрессивную позицию в общении, стоило ему сейчас посмотреть на выражение лица Лу Бисина, как его внезапно с головой накрыло отчаянием.

Линь Цзинхэн по своей натуре был холодным и расчетливым человеком — при необходимости он играл любую роль и использовал те методы, которые больше всего подходили конкретной ситуации. Он ухитрялся на протяжении 14 лет дурачить Доктора Хардина, ни разу ничем себя не выдав. Он скрывал свое лицо под сотнями масок, которые ни разу в своей жизни не снимал полностью. С тех пор, как умер Лу Синь, он ни с кем в этом мире не чувствовал себя защищенным…

Командующий не мог полностью положиться на своих подчиненных, потому что для них он был несгибаемой опорой, на которую они сами возлагали все свои надежды. Он не мог доверять своим старшим товарищам и наставникам — ведь если бы их совесть была чиста, Лу Синь не погиб бы так внезапно. Его единственная кровная родня тогда была очень далека от него, поддерживала его врагов, отчего они практически были на ножах. В то время он не мог положиться даже на Лу Бисина, потому что тот был совсем юным. В глазах Линь Цзинхэна этот молодой человек был слишком прекрасен — словно удивительное сокровище, которое командующий должен был осторожно нести на руках.

Он был настолько бесценен, что вместо того, чтобы дарить Линь Цзинхэну чувство безопасности, эти отношения лишь усугубляли внутренние тревоги и неуверенность командующего.

Он годами строил вокруг себя защитные сооружения и уже привык ко всему относиться с сомнением. Никогда не показывал своих страхов перед другими, тщательно запирал эмоции внутри и принципиально не говорил о чувствах.

Линь Цзинхэн десятилетиями балансировал на тонкой грани между жизнью и смертью, но сейчас он впервые полностью решился открыть свое сердце.

Он подарил Лу Бисину все, что у него было.

— Не делай этого, — после долгой паузы Лу Бисин выключил систему отслеживания на своем персональном устройстве и заговорил как можно мягче. — Я не буду ее использовать… Это было бы слишком эгоистично с моей стороны.

Несмотря на то, что эти добрые слова могли бы растопить даже самую ледяную душу, сердце Линь Цзинхэна рухнуло в желудок.

— Хорошо, у меня есть несколько вопросов… Помнится, когда я впервые восстановил Чжаньлу, он сказал мне, что корпус его ядра был уничтожен взрывом на центральном корабле во время нападения пиратов. Догадываюсь, что он в последний момент превратился в спасательную капсулу, — Лу Бисин говорил спокойно и размеренно, не заикаясь и не путаясь в словах. Было очевидно, что он прекрасно освоил навыки спонтанных переговоров, но в его позе все еще читалось напряжение, и он нервно потирал ладони, словно те замерзли. Переплетя пальцы, он продолжал. — Защитные функции спасательной капсулы сильно ограничены, и материал корпуса Чжаньлу наверняка сильно пострадал от волны высокоэнергетических частиц. Его основной процессор и ядро тоже расплавились от высоких температур… так ведь? Ты тогда пострадал? Насколько серьезно?

Линь Цзинхэн встретился с ним взглядом.

Лу Бисин снова заговорил:

— Ты проконсультировался с хорошим врачом насчет последствий для здоровья?

«Вряд ли эти последствия будут хуже, чем от имплантации биочипа», — подумал Линь Цзинхэн.

На его лице промелькнул гнев, но тут же рассеялся:

— Мне кажется, это совсем не тот вопрос, который ты хочешь задать.

— Это все, что я хочу знать, и что меня беспокоит, — Лу Бисин слегка откинулся назад и заставил себя расслабить напряженную спину, а затем улыбнулся Линь Цзинхэну. — Конечно, ситуация в Союзе тоже важна, но это не личный вопрос, мы сможем обсудить его на совещании.

Сердце Линь Цзинхэна снова упало.

«Неужели ты не хочешь спросить, почему я не попытался вернуться раньше, раз знал о зоне червоточин, или хотя бы не отправил сквозь нее сигнал в Восьмую Галактику? Не хочешь узнать, как я воссоединился с Серебряной Десяткой, каких врагов и друзей встретил на пути? Принадлежит ли все еще мое сердце Союзу и покину ли я ради него Восьмую Галактику? Полюбил ли я кого-то другого за эти шестнадцать лет? Почему ты не спрашиваешь про удаленную информацию в системе Чжаньлу и о том, зачем я скрыл от тебя твое происхождение? Неужели ты… даже не попытаешься поделиться со мной всем, через что тебе пришлось пройти за эти годы?»

Внезапно Линь Цзинхэн почувствовал, что это отношение Лу Бисина ему странно знакомо — ведь он сам раньше вел себя с молодым мужчиной именно так. «Я ни о чем не буду тебя спрашивать до тех пор, пока могу по-своему безусловно любить тебя. Мне ничего не нужно взамен, я не жду никаких обещаний и даже не надеюсь на совместное будущее».

Пускай они выражали это разными способами, внутри оба мыслили одинаково. Линь Цзинхэн разглядывал мужчину перед собой, ощущая, будто смотрится в зеркало.

Люди редко обжигаются просто отдавая другим себя, боль обычно причиняют именно разрушенные надежды. Пока ты ничего не ожидаешь, твое сердце защищено от страданий.

В прошлом Лу Бисин был похож на гиперактивную обезьянку, которая не боялась беспечно кататься в грязи. Он когда-то натерпелся боли, как и многие другие, но эти раны были достаточно поверхностными, поэтому заживали быстро, лишь делая его выносливее. Он был храбрым и сумасбродным, готовым пробовать все новое. Но последние шестнадцать лет как будто разрезали его душу пополам, заставив его цепляться за последнюю ниточку жизни, — он испытал по-настоящему глубокие страдания и научился бояться.

Нити судьбы наконец свернулись в плотное кольцо.

Линь Цзинхэн, чувствуя, что больше не может оставаться спокойным, поспешно вскочил.

Лу Бисин тут же потянул его за руку:

— Линь, погоди! Подожди, дай мне объяснить…

За многие годы Лу Бисин научился говорить так, как требовала конкретная ситуация, и умело сочетать дипломатический подход с проявлением силы, чтобы разрешить внутренние конфликты Восьмой Галактики. Он с одного взгляда угадывал, какие цели преследуют хитрые политики, и идеально разыгрывал свои карты. Конечно, он уже не был тем наивным молодым мужчиной, который умел лишь варить куриный бульон для души, — теперь он мог считаться опытным переговорщиком.

Но он никак не мог понять, почему в присутствии Линь Цзинхэна он постоянно теряется и делает очевидные ошибки.

Лу Бисин хотел притвориться, что ничего не произошло, и вести себя с Линем так же, как раньше, но что-то во всей ситуации казалось неправильным, а что именно — он не мог определить. Он никак не мог снова научиться быть самим собой, отчего его накрыло синдромом самозванца, и он почувствовал себя калекой, который впервые пытается встать на прежде изувеченные ноги.

— Я… — Лу Бисин на целую минуту потерял дар речи, а затем в панике выдавил из себя короткую фразу. — Ты скучал по мне все эти годы?

Линь Цзинхэн взглянул на молодого мужчину, и тот поспешно отпустил его руку, словно по ошибке сунул пальцы в кипяток… Лу Бисин заметил, что глаза командующего покраснели.

— Я… когда мне нечего было делать по ночам, я забирался на крышу, чтобы посмотреть на звезды, — Линь Цзинхэн не умел красиво говорить, обычно все его речи были равнодушными и сухими. Даже это короткое предложение далось ему с усилием, и от этого звучало напряженно. — Хотя трансферные точки и были уничтожены, свет все еще способен преодолевать огромные расстояния. Я застрял на безымянной планете в Шестой Галактике, и хотя ее орбита отличается от Вольто, и время на ней течет иначе, я подсчитал, что провел там около четырнадцати лет. Год длился около десяти месяцев… Так вот с крыши я мог смотреть на самую яркую звезду Восьмой Галактики — хотя тот свет, что я видел, вероятно, задержался в пути на многие десятилетия. Я размышлял о том, чем ты занимаешься, и мог ли свет этой звезды достигнуть твоих глаз примерно тогда же, когда его видел я. Хотя если и вправду посчитать, сколько лет этому свету, он скорее всего существовал еще до твоего и моего рождения, — после того, как Линь Цзинхэн произнес первые вступительные слова, ему стало куда проще говорить. Он сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить. — Я знал, что поначалу ты будешь переживать, а возможно, даже откажешься верить в случившееся, но думал, что Одноглазый Ястреб и Эдвард Хант позаботятся о тебе в этот непростой момент. Пусть старый кот и был никчемным во многих вещах, он все еще мог называться хорошим отцом. Я думал… что года через три-четыре ты позабудешь меня — человека, так ненадолго появившегося в твоей жизни. Каждый раз, вспоминая о тебе, я горько жалел, что был к тебе недостаточно добр. Но затем приходил к выводу, что так даже лучше, потому что ты не примешь мое исчезновение слишком близко к сердцу.

— Как ты оказался на безымянной планете в Шестой Галактике? — Пробормотал Лу Бисин.

Линь Цзинхэн на некоторое время замолчал, а затем ответил:

— Сегодня я тебе не скажу. С этого момента каждый день я буду отвечать на два твоих вопроса. А в наказание за ту ерунду, которую ты наговорил, сегодня я лишаю тебя права на второй вопрос.

Лу Бисин:

— …

— Прежде чем спрашивать завтра, хорошенько обдумай свои вопросы, — закончив свою речь, Линь Цзинхэн решительно поднялся на ноги и зашагал к двери. — Я пойду улажу пару дел и переговорю с Туран. Ты знаешь, как меня найти.

«Мне нужно проявить терпение», — уговаривал сам себя Линь Цзинхэн. — «Если буду действовать медленно и спокойно, все наладится».

Лу Бисин неосознанно сделал несколько шагов вслед за командующим, но потом осознал, что ведет себя навязчиво, и неуверенно остановился.

— Кстати, — Линь обернулся у самой двери, которую уже предусмотрительно открыла механическая рука Чжаньлу. — Предоставь мне административный доступ к Чжаньлу — желательно высшего уровня, чтобы я мог заткнуть его, когда считаю нужным.

К роботизированной руке подобрался хамелеон и потерся об нее, а несчастный ИИ разочарованно произнес:

— Мне так горько слышать это, сэр. Я вас так люблю, моя любовь к вам сладка, словно мед.

Линь Цзинхэн, выслушав непрошеное признание от «любящего» ИИ, холодно бросил в ответ:

— Отъебись.

Лу Бисин неловко прочистил горло:

— …Я прямо сейчас закрою ему доступ к поиску всякой ерунды в интернете.

Командующий Линь вернулся домой в потрепанной одежде, а его рубашка вообще была разорвана Премьер-министром Лу, поэтому ему оставалось лишь позаимствовать одежду Лу Бисина, которую тот только что постирал и посушил. Черно-белый классический костюм придавал ему вид первоклассного наемного убийцы, собравшегося на дело.

Пальцы Лу Бисина задрожали, когда фигура Линь Цзинхэна скрылась из вида. Как только дверь за мужчиной закрылась, в сердце премьер-министра поселилось навязчивое желание тут же включить программу отслеживания, и жажда постоянно наблюдать за командующим обожгла его изнутри.

Но он не мог позволить этому порыву одержать над собой победу.

Лу Бисин с силой прижал язык к зубам, заставил себя успокоиться и сменить направление мыслей. Повернувшись к Чжаньлу, он произнес:

— Откуда ты взял эти неподобающие фразочки?

— Ректор Лу, — честно ответил Чжаньлу. — Я процитировал одну из книг, которую вы храните в памяти своего персонального устройства.

Лу Бисин:

— …

Разве кто-то позволял ИИ, пусть и с высоким уровнем разрешений, так подставлять своего хозяина?

Маленькая механическая рука подняла палец вверх открыла проекцию экрана устройства Лу Бисина. Через секунду на ней появилось название книги, о которой даже сам Лу Бисин давно забыл: «Именно такие истории».

В ней содержались короткие рассказы для взрослых.

Лу Бисин внезапно вспомнил, что его студенты часто брали у него книги почитать, и весь покрылся холодным потом. Торопливо пытаясь удалить эту постыдную литературу из своих папок, он произнес:

— Как ты ухитрился найти что-то подобное… нет, постой, зачем ты вообще полез в эту книгу? Ты что, заразился компьютерным вирусом?

— Я не читал эту книгу, — ответил Чжаньлу. — Это тот самый сборник, который вы вслух читали господину Линю, когда подобрали его спасательную капсулу неподалеку от Пекина-β. В тот момент я находился в режиме глубокого сна, поэтому капсула автоматически записала, как вы ему читаете.

Лу Бисин был поражен.

В его сознании всплыло старое размытое воспоминание — теперь он узнал эту книгу.

Среди рассказов была история о безымянном божестве, попавшем в руки дьявола. Дьявол принял разом несколько обличий, каждое из которых олицетворяло какой-то отдельный грех, и творил всякие непотребства над божеством. Стиль автора был грубым и подчеркивал абсурдность происходящего, а весь рассказ был насквозь пропитан похотью.

Лу Бисин припомнил, откуда Чжаньлу взял свою нелепую фразу…

«Он опустился на колени перед этим прекрасным телом, благоговейно склонил голову и поцеловал кончики пальцев ног божества. Словно обезумев, он торопливо пробормотал себе под нос: «Я люблю вас так глубоко, моя любовь сладка, словно мед. Я ваш верный последователь, умерший коленопреклоненным и все еще протягивающий к вам свои замаранные руки в надежде получить ваше святое благословение…»

После того, как Чжаньлу напомнил ему о книге, Лу Бисин мгновенно вспомнил эту часть повествования. Тогда образ Линь Цзинхэна, закрытого стеклянной крышкой спасательной капсулы, в сознании Лу Бисина странным образом наложился на описание божества из истории, отчего с ним и случилось постыдное носовое кровотечение. Конечно, объект его грязных мыслишек должен был очнуться именно в этот дурацкий момент и застукать его на месте преступления.

Такую неловкую сцену он вряд ли мог забыть до конца жизни.

Не успел он и моргнуть глазом, как прошло уже почти два десятилетия.

Возможно, свет яркой звезды Восьмой Галактики, который она источала тогда, уже с трудом достигнет территорий за ее пределами — ведь мир с тех пор успел несколько раз перевернуться вверх дном.

Механическая рука замерла, а хамелеон, сидевший рядом с ней, склонил голову набок, заметив, как уголки губ Лу Бисина слегка изогнулись в ностальгической улыбке. Она была очень слабой и быстро испарилась с лица премьер-министра.

Но это была настоящая улыбка.

Он много лет без оглядки гнался за проблеском надежды где-то за пределами Восьмой Галактики, но сейчас наконец нашел в себе силы обернуться и посмотреть в прошлое, пускай всего на долю секунды.

Лу Бисин вернул на место сборник, который едва не уничтожил, и установил на папку пароль. Затем поднял руку и ткнул Чжаньлу пальцем, предупредив:

— Немедленно удали свои старые записи, если не хочешь, чтобы тебе приказали заткнуться до конца жизни.

Мир был так несправедлив к ИИ.

Линь Цзинхэн заглянул на военную базу Города Млечного Пути, чтобы поприветствовать старых товарищей и попросить Туран сопроводить его на общественное кладбище.

Туран все еще стригла волосы коротко, но снова отрастила свои любимые «усики» по бокам лица. Несмотря на это, сейчас она казалась куда более собранной и ответственной, чем шестнадцать лет назад.

— Командующий, неужели Премьер-министр Лу действительно сын Командующего Лу?

— Да, — коротко кивнул Линь Цзинхэн.

— …Так вы знали?

— Знал, — ответил Линь Цзинхэн. — И попросил Чжаньлу удалить информацию об этом. Не ожидал, что он сам все обнаружит.

Туран несколько секунд раздумывала, прежде чем растерянно спросить:

— Куда подевался ваш отстраненный и высокомерный характер, командующий? Разве не говорят, что нельзя садиться срать, там, где ешь? А вы даже удалили результаты его ДНК-теста, чтобы втайне съесть самый лакомый кусочек?

— …Ты умрешь, если хотя бы один день не будешь нести всякую херь? — Возмутился Линь Цзинхэн.

Туран в ответ изобразила самое мерзкое выражение лица, на которое была способна, но не успела она придумать оскорбительный ответ, как ее стоический фасад не выдержал и рухнул. Отвернувшись, она смахнула ладонью слезу, скатившуюся по щеке.

— Капитан Девятого Отряда превратилась в серьезного человека, — обреченно вздохнул Линь Цзинхэн. — Довела саму себя до слез… ладно, все, хватит уже.

Туран некоторое время не могла говорить, поэтому командующий терпеливо ждал, пока она соберется с мыслями.

Когда Линь Цзинхэн покинул Восьмую Галактику, это кладбище еще только появилось, и на нем было всего несколько одиноких могил.

Теперь вся территория была заполнена ровными рядами надгробий, по большей части принадлежавших тем, кто погиб во время внутренних военных конфликтов.

— Я помню, что экономика Восьмой Галактики в то время была на грани краха, именно поэтому Премьер-министр Хант решил взять займ у соседней галактики, — произнес Линь Цзинхэн. — Что случилось потом?

— Она действительно рухнула, — ответила Туран. — Все трансферные точки были уничтожены, Восьмая Галактика лежала в руинах, а большое количество беженцев из Седьмой Галактики только добавило нам проблем. Сначала возникали конфликты между мигрантами и коренными жителями, затем подошли к концу запасы ампул питательного раствора, поэтому валютная система полетела к чертям, инфляция побила все рекорды, а контрабандисты вновь захватили власть. Пока старый премьер-министр еще был жив, он вечно пытался заклеить бреши изолентой, а после его смерти молодой Премьер-министр Лу не мог контролировать никого, кроме собственной команды инженеров. Несчетное количество планет и космических станций одна за другой объявили о независимости… дошло до того, что под нашим руководством осталась лишь база в Городе Млечного Пути. Остальная территория Цимина таила в себе смертельную опасность. Мы ухитрились пережить полгода, используя скудные ресурсы, которые в свое время раздобыли у пиратов АУГ… те самые тяжелые механоиды, зеленые пояса которых были засажены овощами и другими съедобными растениями. Поговаривали, что именно вы положили начало этой славной традиции.

Линь Цзинхэн закурил сигарету и медленно спустился по тропинке на кладбище.

— Тогда, во время этого шестимесячного противостояния, у нас все еще были кое-какие боеприпасы, но Премьер-министр не позволил нам нападать на людей снаружи базы. Поэтому наше оружие превратилось в средство самообороны, — продолжала Туран. — Он сказал, что не способен восстановить порядок сразу во всей галактике, поэтому нам нужно медленно продвигаться вперед, начав с развития местного производства, а уж потом расширять границы своего влияния. Чжаньлу поделился с нами детальным отчетом о методах, которые когда-то использовала АУГ, чтобы вырасти в большую организацию за пределами Союза. Природные планеты там были непригодны для жизни людей, поэтому пираты создали замкнутые экосистемы на своих механоидах. Мы позаимствовали некоторые из их идей и применили к своей ситуации, что позволило нам мирным путем вернуть себе Цимин и построить первый военный завод на спутнике Эма 3.

Туран поежилась от недовольства, рассказывая дальше:

— Я просто капитан отряда авангарда, но мне приходилось тянуть на себе кучу внутренних задач. Они возложили на меня стратегическое планирование и всю сопутствующую ему работу — мне казалось, что меня погребли заживо. Я уже подумываю сменить род деятельности, командующий, — кажется, было бы лучше даже переквалифицироваться в космического пирата, зарабатывающего на жизнь грабежом.

Азартный и свирепый Девятый Отряд авангарда превратился в оборонительную силу и взвалил на свои плечи неподъемный груз защиты всей Восьмой Галактики.

В тот год молодой мужчина, которому не хватало силы воли, вечно избегавший любых конфликтов и притворявшийся, что мир прекрасен, был жестоко втянут в самый эпицентр разрушительной гражданской войны Восьмой Галактики. Никто не стал бы, как в свое время Линь Цзинхэн, ради удовлетворения его наивных стремлений и поддержания счастливого баланса жертвовать своими интересами. Ему пришлось самостоятельно принимать решения и направлять дула орудий на живых людей. Он шагал по бесконечной дороге, проложенной посреди надгробных плит и памятников прошлому, пока не превратился во влиятельного премьер-министра, способного стоять на равных с правительством Союза.

Линь Цзинхэн внезапно заметил знакомое лицо и остановился.

Одноглазого Ястреба было по-прежнему легко узнать по специфическому носу с горбинкой, тонким губам и твердой линии подбородка. Его брови над разноцветными глазами как обычно были чуть нахмурены. Если смотреть на лицо этого мужчины в профиль, он казался достаточно красивым, но в анфас в его чертах явно читался характер заядлого бандита. Старый персидский кот вызывающе смотрел со своего надгробия, будто собирался в любой момент прыгнуть и расцарапать руку командующему, стоявшему перед ним.

На каменном изваянии было высечено имя: «Одноглазый Ястреб по фамилии Лу (я выбрал ее случайным образом, меня вовсе не зовут Лу Одноглазый Ястреб)».

Если верить надежным источникам, именно так звучало его полное официальное имя в удостоверении личности на персональном устройстве.

Ниже располагалась достаточно необычная цитата, под которой вручную был нацарапан ответ — буквы в нем были слегка перекошены, будто написавший их человек не особо разбирался в резке по камню. Эти двое обменялись записками сквозь время и смерть:

«Я нашел тебя в мусорном контейнере».

«Неправда».

Он и правда вернулся

После возвращения в Восьмую Галактику Лу Бисин под предлогом побочных эффектов релаксанта Номер 6 взял себе отгул.

Но всего лишь за день его отсутствия вся галактика чуть не погрязла в хаосе, поэтому Лу Бисина засыпало сообщениями от коллег.

Его ждало слишком много неразрешенных дел на работе, и самой важной задачей сейчас было организовать пребывание Серебряной Десятки в Восьмой Галактике. Результаты этой работы напрямую влияли на структуру Министерства обороны галактики, и премьер-министр не мог просто поставить пару подписей, чтобы решить все возникшие вопросы.

Кроме того, ему все еще нужно было проанализировать политическую обстановку за пределами Восьмой Галактики и разработать несколько подходящих стратегий поведения на случай изменений, которые теперь могли произойти в любой момент. Неожиданное столкновение с армией Союза в зоне Сердца Розы перечеркнуло все их планы на восстановление связи спустя еще полвека — почти все приготовления, сделанные ими до этого, теперь требовали корректировки в соответствии с новой ситуацией.

На фоне этого новости вроде «Команда межгалактических исследований совершила прорыв в изучении природных червоточин» или «Премьер-министр Лу на самом деле сын Командующего Лу Синя», которые в обычное время заняли бы первые полосы всех газет и желтой прессы, оказались задвинуты в дальний угол.

Что касается Линь Цзинхэна, то ему после шестнадцати лет заточения в галактической тюрьме потребовалось время, чтобы адаптироваться к внешнему миру. Да и Серебряная Десятка собралась в такой спешке, что не успела даже навести порядок в своих рядах. Линь Цзинхэну пришлось в ускоренном темпе ознакомиться с текущим положением дел и заново наладить связи с теми, кого он когда-то знал.

Но куда бы он ни уходил, каждый вечер он возвращался домой в одно и то же время.

В первый день, когда Линь Цзинхэн поехал на базу, чтобы встретиться с Туран, Лу Бисин понял, что с наступлением темноты его мозг абсолютно отказался работать. Тревога быстро переросла в физическое недомогание — ему казалось, будто в его желудке переворачивается тяжелый кусок свинца. Лу Бисин не мог сдержать тошноту, но решил не обращаться к помощи домашней медицинской капсулы и вместо этого опустошил желудок в уборной, а затем приказал Чжаньлу не болтать о произошедшем при командующем. Лишь когда Линь Цзинхэн вернулся домой, самочувствие Лу Бисина немного улучшилось.

В ту ночь он беспорядочно ворочался в кровати, снова и снова прокручивая в голове все слова, которые ему сказал Линь Цзинхэн, словно запись на повторе. Он обдумал сотни вопросов, которые хотел бы спросить на следующий день, но быстро обнаружил, что недооценил хитрость одного расчетливого командующего. Ответы, которые Линь Цзинхэн давал на ежедневные два вопроса, звучали крайне неопределенно:

— Как ты оказался на безымянной планете в Шестой Галактике?

— Один человек вытащил мою спасательную капсулу из эпицентра взрыва.

— Кто?

— Кое-кто из Легиона Свободы.

— Что там делали люди из Легиона Свободы? Зачем они забрали тебя? Почему…

Линь Цзинхэн мягко прижал палец к губам Лу Бисина:

— Шшшш, расскажу тебе завтра.

Казалось, он вознамерился похоронить в прошлом все события последних шестнадцати лет и позволить Лу Бисину лишь по чуть-чуть докапываться до правды изо дня в день. Вскоре все те вещи, о которых Лу Бисин боялся спрашивать и которых подсознательно избегал, стали чем-то, за что ему приходилось постоянно бороться, чтобы хотя бы частично увидеть картину произошедшего.

Лу Бисин быстро заметил, что Линь Цзинхэн каждый день приходит домой в одно и то же время. Куда бы он ни направился и чем бы ни занимался — даже если улетал с планеты — он всегда возвращался точно в срок.

Любое сражение в космосе предполагало мгновенную смену событий, поэтому внутреннее чувство времени командующего было жизненно важным для эффективного ведения боя. Линь Цзинхэн отточил этот навык до автоматизма, поэтому его «вовремя» предполагало точность вплоть до секунды. В независимости от того, был в этот вечер Лу Бисин дома или нет, в тот момент, когда командующий открывал входную дверь, стрелки на старинных часах в гостиной всегда были в одинаковом положении. Если же вдруг оно слегка отклонялось от стандартного, это значило, что часы дали сбой — сам Линь Цзинхэн и его персональное устройство строго следовали местному времени Восьмой Галактики.

Он был похож на маленького гнома, живущего в часовой башне и каждый день запускавшего бой курантов в одно и то же время.

За неделю Лу Бисин практически превратился в собаку Павлова, которой Линь Цзинхэн привил условный рефлекс. Каждый день, за полминуты до долгожданного мгновения, единственным звуком в доме, который он мог различать, становилось тикание старинных часов. При этом сердцебиение премьер-министра резко учащалось, а иногда у него даже перехватывало дыхание — в таком оцепенении он проводил последние секунды этого ежедневного обратного отсчета. Затем из прихожей раздавался громкий голос Чжаньлу:

— Добро пожаловать домой, сэр.

Вначале у Лу Бисина были серьезные проблемы со сном. Он и так спал всего по несколько часов в сутки, а теперь еще и просыпался по много раз за ночь. Каждый раз он вскакивал, чтобы проверить, что Линь Цзинхэн все еще дома — когда командующий обнаружил эту дурную привычку, то перебрался спать в постель Лу Бисина.

Биочип усиливал все реакции органов чувств, поэтому даже в кромешной темноте спальни Лу Бисин, просыпаясь, отчетливо видел человека, который держал его за руку. Этот мужчина, сжимавший во сне его пальцы, вытаскивал премьер-министра из кошмарных сновидений, а спокойный профиль командующего, отражавшийся в зрачках проснувшегося Лу Бисина, окончательно снимал все тревоги молодого мужчины. Иногда он просто лежал и, затаив дыхание, подолгу смотрел на спящего Линь Цзинхэна.

Даже внезапные ночные пробуждения больше не были такими мучительными.

Конечно, Линь Цзинхэн не всегда оказывался рядом с ним в кровати. Иногда Лу Бисин протягивал руку и не находил командующего, но все еще мог ощутить тепло от его тела на простынях. Обычно после этого он улавливал звуки пения птиц на улице — а значит, вот-вот должно было рассвести… и у него еще оставалось в запасе немного времени, чтобы подремать. А вот если одеяло успело остыть, то скорее всего, премьер-министр уже опаздывал на работу.

Линь Цзинхэн использовал свой невероятно строгий распорядок дня и натренированный за многие годы навык следить за временем, чтобы приземлить и успокоить тревожную душу Лу Бисина, прожившего последнее десятилетие словно во сне.

Биологические часы людей и других животных, способных ощущать течение времени и смену сезона, — воистину загадочная и поразительная вещь. Все живые существа в этом смысле напоминают ручейки, вливающиеся в основное русло большой реки — они инстинктивно подчиняются законам природы. А если чье-то чувство времени настолько сильно, что способно оставлять глубокие следы на земле, остальные люди на подсознательном уровне начинают ступать по уже проторенной дорожке.

Однажды срочное сообщение, поступившее с базы Города Млечного Пути, разбудило премьер-министра еще до того, как часы пробили шесть утра. Накануне он задержался на совещании, которое затянулось до полуночи, и совсем не успел выспаться. Он с трудом выполз из постели, в полусне привел себя в порядок и вытащил из шкафа два комплекта рубашек и брюк. Все еще толком не очнувшись ото сна, он неосознанно сложил один из двух комплектов и положил рядом с кроватью.

Лу Бисин окончательно проснулся лишь когда приступил к завязыванию галстука. Он резко вскинул голову и в недоумении уставился на аккуратную стопку одежды возле постели.

Как раз в этот момент Линь Цзинхэн закончил утреннюю тренировку и вернулся в комнату. Увидев Лу Бисина, рассеянно сидевшего на краю кровати, он протянул руку и потрепал его по голове, взлохматив тщательно причесанную шевелюру, а затем взял приготовленные им вещи и направился в ванную.

Двое мужчин не сказали друг другу ни слова — один только что разлепил глаза, а другой торопился в душ, взмокнув после интенсивных тренировок. Но внезапно именно эта незамысловатая сцена создала между ними атмосферу сложившегося быта.

Лу Бисин, слушая шум воды за своей спиной, протянул руку к тому месту, где только что лежал второй комплект одежды. Затем, будто проверяя, что вещи действительно пропали, он наклонился ниже и глубоко вдохнул едва заметный аромат, оставшийся на подушке. Словно очнувшись от бесконечного сна, Лу Бисин наконец подумал: «Он и правда вернулся».

Прежде чем Линь Цзинхэн успел высушить волосы, дверь ванной внезапно распахнулась. Лу Бисин схватил командующего за талию и прижал к влажной стене душевой. Биочип заметно увеличивал физическую силу, поэтому движение вышло несколько грубым, но Линь Цзинхэн ничего не сказал, вместо этого внимательно вглядываясь в лицо молодого мужчины перед собой.

Впервые за долгое время командующий увидел в этих глазах, обычно наполненных подавленными эмоциями и болью, совсем другой, гораздо более пылкий блеск, похожий на яркие искры в ночном небе.

— Когда ты отправился в тот день в зону Сердца Розы, ты вовсе не намеревался участвовать в сражении Союза с пиратами, верно? — Спросил Лу Бисин. — Ты хотел вернуться сюда… почему?

Накануне он едва смог разузнать некоторые подробности о том, кто руководил Легионом Свободы, и пришел к выводу, что этот человек должен быть в близких отношениях с Линь Цзинхэном. Сегодня он планировал продолжать расспросы на эту тему, но сам спутал свои карты.

— Верно, это было совпадением, и я обнаружил, что прибыл в самый разгар битвы, только когда подлетел ближе… Что касается второго вопроса, — Линь Цзинхэн сделал короткую паузу, прежде чем ответить. — То это из-за тебя.

Как только он договорил, то почувствовал прикосновение теплых губ к своим. Поцелуй, поначалу осторожный и неуверенный, вскоре превратился в глубокий и дикий — вероятно, даже слишком дерзкий, потому что посреди сладостных чувств, захлестнувших сердце Линь Цзинхэна, он все равно почувствовал легкую боль. Пар из душевой оседал на стенах и превращался в капли воды, которые тут же промочили манжеты рубашки Лу Бисина. Между двумя мужчинами быстро разгорелся пожар, и Линь Цзинхэн ласково скользнул рукой по напряженной спине Лу Бисина, словно впитывая в себя все непролитые им за последние шестнадцать лет слезы.

Внезапно по дому разнесся голос Чжаньлу:

— Ректор Лу, снова звонили с базы Города Млечного Пути и спрашивали, выехали ли вы уже и скоро ли доберетесь.

Лу Бисин:

— …

Премьер-министр выглядел так, будто собирался грязно выругаться, но его интеллигентный словарный запас не содержал по-настоящему грубых фраз, поэтому молодой мужчина не смог выдавить из себя ни слова.

Чжаньлу «любезно» предложил:

— Стоит ли мне сдвинуть ваше расписание на пару часов?

В этом доме жили двое взрослых дееспособных мужчин — никаких детей или стариков — зачем им понадобился ИИ такого высокого уровня в качестве дворецкого?

Разве недостаточно было установить стандартного робота-помощника, чтобы поддерживать чистоту?

Возможно, пришло время вновь приоритизировать задачу по восстановлению ментальной сети и ядра Чжаньлу.

В Городе Млечного Пути кипела работа.

Лишь Томас Юнг был настолько беспечен, что позволил себе болтаться без дела.

Пока Серебряная Десятка не получила официального назначения, им был перекрыт доступ в лаборатории и на военные фабрики, где велись секретные исследования и доработки оружия. Но неподалеку от города, по счастью, нашелся музей, которого было достаточно, чтобы удовлетворить жажду знаний этого праздного туриста.

Музей не был особо популярен у приезжих, потому что возведен был скорее с целью сохранить технологии, которые применялись во время гражданской войны. Но для опытного инженера механоидов было достаточно забраться в кабину корабля, созданного в Восьмой Галактике, чтобы быстро понять все его возможности. А если получится раздобыть реальную видеозапись с поля боя — будет вообще отлично.

Министерство инженерии направило ему молодого провожатого по имени Уайт — мужчина был достаточно невысоким и худым для своего возраста, но его уникальная широта мышления вызвала в Томасе неподдельное уважение.

Капитан Третьего Отряда искренне его похвалил:

— Если бы мы были в Первой Галактике, твои навыки обеспечили бы тебе позицию почетного выпускника Академии Черной Орхидеи.

— Разве почетные выпускники этой академии не должны уметь хорошо драться? — Спокойно спросил Уайт. — Не думаю, что я на это способен. Но я окончил лучшее учебное заведение Восьмой Галактики.

— А что это за учебное заведение? — Полюбопытствовал Томас.

— Академия Звездного Моря, — гордо ответил Уайт. — Нашим ректором был Премьер-министр Лу, первой лабораторной системой — Чжаньлу, а председателем попечительского совета — Командующий Линь.

Томас сначала кивал, но услышав последнее имя в списке, был просто ошеломлен:

— Это… бюджет вашей академии… кажется не очень высоким.

Уайт развел руками в ответ:

— Мы не единственные бедняки в Восьмой Галактике, да и наше положение стало чуть лучше только в последние годы… Капитан, думаю, вон те вещицы впереди могут вас заинтересовать. Это новые технологии, разработанные во время гражданской войны, но, конечно, здесь представлены только те, что не касаются вооружения.

Томас тщательно изучил все экспонаты и зааплодировал:

— Знаешь, обычно во время войны технологический прогресс наоборот откатывается назад, но вы каким-то образом ухитрились изобрести все это?

— Нас вынудила ситуация, — пояснил Уайт. — Премьер-министр Лу говорит, что главным ресурсом Восьмой Галактики является множество природных планет. В последние годы, в самые темные времена, люди отчаянно защищали экосистемы своих планет. Если бы мы собственными руками уничтожили их, то вошли бы в историю как настоящие преступники. Тогда Министерство инженерии состояло лишь из небольшой группы давних последователей Премьер-министра Лу, которые до того, как стать инженерами, были обычным обслуживающим персоналом, работавшим с экосистемами различных планет и станций галактики. Они прекрасно понимали его идеи. Даже Дистанционная защитная планетарная система была создана именно ими.

— Но прошло всего-то десятилетие, — заметил Томас.

Около десяти лет назад люди, высмеивавшие необразованность и неотесанность других, использовали название Восьмой Галактики в качестве оскорбления. Теперь, спустя годы, лучший инженер Серебряной Десятки с благоговением смотрел на свидетельство ее невероятных достижений.

— Еще начиная с девятнадцатого века Древней земной эры почти каждое десятилетие случаются серьезные научные прорывы, — спокойно объяснил Уайт. — Мы обычные люди, которые из последних сил выживали в дальнем уголке огромной вселенной.

Здание музея было совсем небольшим, поэтому двое мужчин быстро достигли конца экспозиции. Уайт подытожил:

— Капитан Юнг, мне было очень приятно с вами пообщаться. Вы второй по счету капитан Серебряной Десятки, с которым я познакомился, и должен заметить, что с вами гораздо легче найти общий язык.

— А что сложного в том, чтобы поладить с Туран? Разве что стоит опасаться за свою девственность, — с серьезным видом ответил Томас, будто вовсе не высмеивал сейчас собственную коллегу. — В следующий раз я познакомлю тебя с остальными… хотя, честно говоря, тебе это без надобности. Капитан Первого Отряда — проплаченный почетный выпускник, Четвертого — безумный поклонник нашего командующего, который целыми днями к нему подлизывается. Шестой Отряд похож на группу призраков, их присутствие почти нереально заметить — каждый раз на совещаниях мы забываем о них при перекличке. Десятый Отряд — кучка отморозков. В Девятом Отряде все похожи на своего босса, ничему хорошему не научат… Кстати говоря, представляешь, что мне сказала эта испорченная сплетница? Что наш командующий в отношениях с Премьер-министром Лу… наш командующий… хахаха! Он же самый известный асексуал в Союзе, о чем она вообще болтает?

Уайт не знал, что на это ответить.

Томас не заметил, как молодой мужчина изменился в лице, и беззаботно спросил:

— Ах, да, хочешь познакомиться с первым руководителем Белой башни, Доктором Хардином? Я не знаю, где наш босс его нашел, но он достаточно общительный старик.

Глаза Уайта зажглись интересом:

— Правда? Первая лекция, которую провел Премьер-министр Лу в академии, была как раз о системе Эдема.

— Он сегодня выписывается из больницы, поехали! — Решительно произнес Томас.

После межгалактического путешествия пожилому Доктору Хардину пришлось провести в больнице почти полмесяца, а затем Линь Цзинхэн заехал за ним, чтобы отвезти старика в дом, который ему выделила Восьмая Галактика. Бедный доктор был так травмирован предыдущим разговором с Линь Цзинхэном, что любое проявление доброты со стороны командующего воспринимал с подозрением, опасаясь, что тот опять задумал что-то недоброе.

Выслушав рассказ Линь Цзинхэна о ситуации Лу Бисина, доктор некоторое время молчал, прежде чем спросить:

— Проект Нюйва и правда увенчался успехом в Восьмой Галактике? Вы уверены?

Прим.пер.: публикую эту главу 1 ноября 2024 года — в день рождения нашего любимого Командующего Линя)) Удивительный персонаж — сильный, умный, упрямый и невероятно бесстрашный! А еще он умеет проявлять сострадание, быть нежным, заботливым и по-настоящему любить. Я от него в восторге!

Я снова пришел, вы приготовите ужин?

Лицо Доктора Хардина было испещрено такими глубокими морщинами, что его выражение невозможно было прочитать. Иногда казалось, что тело пожилого ученого просто заржавело, словно у робота, и поэтому он всегда выглядел спокойным и собранным. Но Линь Цзинхэн все равно смог уловить промелькнувший в глазах старика страх.

Доктор Хардин всю жизнь был окружен людьми, носившими различные маски, и слишком много раз видел, как возвышенные мечты и стремления превращаются в смертельный яд. Все друзья отвернулись от него, а те, кто проявлял к нему хоть каплю доброты, в душе вынашивали эгоистичные и порой жуткие планы. Несмотря на то, какой оживленной и воодушевляющей казалась Восьмая Галактика, возродившаяся после войны, он больше не был способен доверять никому в своем окружении.

Линь Цзинхэн притворился, что не заметил реакции ученого, и спокойно продолжал:

— Когда пираты Кайли вернулись в Восьмую Галактику, они привели за собой группу экстремистов из АУГ и вместе с ними организовали лабораторию на спутнике Эма 3, где проводили эксперименты над людьми. Среди тех, кого они похитили для этих опытов, оказался бывший премьер-министр Восьмой Галактики и весь его персонал — позже эти люди ухитрились сбежать в Город Млечного Пути, где и встретили нас по стечению обстоятельств. Мы не догадывались, что они заражены новым штаммом Радужного вируса, более заразным и опасным, чем изначальный, поэтому общались с ними безо всяких защитных костюмов. В конце концов я заразился. А вот он — нет.

Доктор Хардин был ошарашен и с некоторым сомнением спросил:

— У вас остались какие-либо записи? Образцы нового штамма или хотя бы медицинские отчеты…

— Да. А помимо этого, мы лично добыли вакцину против вируса в штаб-квартире АУГ. Можете даже посмотреть записи с механоида, сделанные в то время.

Доктор Хардин замолчал… Если верить данным, полученным от пиратов АУГ, люди с синдромом церебральной пустоты были более устойчивы к Радужному вирусу, чем обычные. Тем не менее, в отчетах особо подчеркивалось, что их резистентность была лишь слегка выше — примерно как у здорового молодого человека в сравнении со стариком.

Профессиональные солдаты Серебряной Десятки, такие как Линь Цзинхэн, были вакцинированы гораздо чаще, чем кто-либо еще, — их иммунные системы были существенно крепче среднестатистических показателей. При одинаковых условиях, вероятность того, что командующий заразился, а другой мужчина — нет, была ничтожна.

С другой стороны, Линь Цзинхэн вполне мог выдумать всю эту историю: Восьмая Галактика была его территорией, и паутина лжи в таком случае была бы настолько плотной, что пожилой ученый никогда не смог бы докопаться до правды.

Сердце Доктора Хардина тяжело стучало в груди. Старик кинул быстрый взгляд на Линь Цзинхэна и сдержанно сказал:

— Прошло много лет. Я действительно добился некоторых результатов в изучении человеческой эволюции и в разработках Проекта «Нюйва», но основная часть данных давно утеряна. Я не использую никаких приспособлений для хранения воспоминаний, и всю информацию никак не смог бы удержать в собственной памяти.

— Если он действительно стал успешным результатом Проекта «Нюйва», значит ли это, что биочип не причинит ему такого вреда, как обычному человеку?

— Все зависит от разновидности биочипа, — осторожно ответил Доктор Хардин. — В теории, если он сумеет пройти все стадии эволюции при соблюдении определенных условий, с его здоровьем проблем не будет.

Уголки губ Линь Цзинхэна на этих словах слегка расслабились. Чжаньлу как-то упоминал, что в самом начале экспериментов Лу Бисина с биочипом, тот много раз имплантировал его и извлекал из своего тела, поэтому наверняка смог изучить достаточно хорошо.

Не успел Линь Цзинхэн вздохнуть с облегчением, как Доктор Хардин снова заговорил:

— Вы говорили, что встретили искусственно созданного юношу-птицу — это правда или очередная выдумка?

— Правда, — ответил Линь Цзинхэн.

— Как он сейчас поживает? Что с ним произошло? — Спросил ученый.

В глазах Линь Цзинхэна промелькнула печаль.

Жизнь этого юноши-птицы была безрадостной — он провел ее в бесконечной борьбе, а его добрая и благородная душа оказалась заперта в изуродованном теле. Он так и не смог пожить как нормальный человек… ни единого дня. Затем он погиб, но даже перед смертью не удостоился настоящего имени, до конца оставшись «прицеподобным».

— Я думаю, вы понимаете, к чему я клоню, — продолжал Доктор Хардин. — В независимости от того, безопасен ли чип, имплантированный в его тело, или нет, вам стоит навсегда похоронить этот секрет, если вы не хотите, чтобы он взвалил на себя такой же тяжкий груз, как я, или разделил судьбу того юноши-птицы.

Линь Цзинхэн сжал кулаки. Двое мужчин какое-то время молча смотрели друг на друга.

Через некоторое время, показавшееся им вечностью, входная дверь в квартиру ученого направила уведомление о прибытии двоих гостей: Томас и Уайт как раз поднялись на этаж.

Доктор Хардин прошептал:

— Вам не стоит проверять людей на совестливость, командующий.

Линь Цзинхэн обернулся и в упор посмотрел на старика:

— Вы понимаете, что после этого замечания, вам даже в Восьмой Галактике не обрести свободы?

Доктор Хардин хмыкнул:

— Духовная свобода ценнее даже природных планет. Каждый сам строит себе тюремную камеру, разница лишь в размерах. Некоторые люди до последнего дня не знают, что живут в клетке, в то время как другие однажды просыпаются и вынуждены остаток жизни провести в страданиях… помимо этого, нет никакой существенной разницы, куда идти. Я все равно никогда не был по-настоящему свободен. Командующий, мне хотелось бы верить, что вы ни при каких условиях не опуститесь до того, чтобы пытать немощного старика, я прав?

Линь Цзинхэн ничего на это не ответил. Помолчав несколько мгновений, он заговорил почти любезным тоном:

— Я прикажу поселить вас неподалеку от моего дома. Если столкнетесь с какими-либо проблемами, всегда можете позвать Чжаньлу на помощь.

Доктор Хардин внимательно посмотрел на него: близнецы Линь выросли на Вольто и оба были хорошо воспитаны. Но лишь когда им что-то было нужно, они позволяли себе склонить голову и показать эту свою сторону. К счастью, в сравнении с пугающими манерами и непробиваемым хладнокровием Линь Цзиншу, прямолинейность и грубость Линь Цзинхэна казались ученому куда более предпочтительными.

Старик немного язвительно заметил:

— О, я даже удостоился такого обращения? Какая честь, командующий.

Линь Цзинхэн никак не отреагировал на его сарказм:

— Вы заняты сегодня? Вы могли бы посетить мой дом и лично познакомиться с ним.

Это было первой фразой, которую услышал Томас, когда подтащил Уайта к двери квартиры пожилого ученого.

— Погляди-ка, наш командующий тоже здесь, — Томас воодушевленно постучал в дверь и прошептал Уайту, стоявшему за его спиной. — Кого они там могут увидеть дома? Чжаньлу?

Уайт ответил вежливой, но смущенной улыбкой:

— Возможно… «Инженера 001»?

Томасу показалось, что эта должность звучит как идентификационный номер ИИ, что вполне соответствовало отстраненному характеру его босса. Уверенный, что этот психопат не смог даже запрограммировать для ИИ, о котором они говорили, более-менее дружелюбную личность, он ответил:

— Я так давно знаю командующего, и он ни разу не приглашал нас к себе домой — такой заядлый одиночка! В любом случае, меня нисколько не интересовали эти элитные кварталы на Вольто, но на этот раз я обязательно внимательно осмотрю его жилище.

«Инженер 001», о котором сплетничал Томас, — Лу Бисин — чихнул в вагоне поезда по дороге домой.

Ему пришлось приехать на базу Города Млечного Пути еще до восхода солнца и целый день вкалывать, пока он наконец не угомонил своих коллег-трудоголиков уже почти на закате. На базе работала целая команда холостых и не в меру трудолюбивых сотрудников, которые, как и Лу Бисин, с утра до ночи работали не покладая рук, и с которыми премьер-министр раньше часто проводил время на базе.

Но сегодня он вовсе не желал задерживаться на работе вместе с ними. Притворившись, что собирается заварить себе еще одну чашку кофе, он попытался улизнуть из кабинета, но наткнулся на целую толпу людей, ждавших его за дверью.

Впервые в своей жизни Лу Бисин почувствовал себя популярным боссом локации в MMORPG, которого вечно поджидает тьма игроков, чтобы бросить ему вызов.

Когда на улице стемнело, Лу Бисин наконец нашел возможность сбежать, воспользовавшись запасным выходом. Он радостно распахнул дверь, но тут же заметил руководителя отдела планирования на платформе для автомобилей. Премьер-министр развернулся на месте и быстрым шагом направился к публичному терминалу поездов, курсировавших между базой и центром Города Млечного Пути, ощущая себя вором, которого в любой момент могут схватить.

Высокоскоростной состав тихо двигался по закрытому тоннелю. За окном не было видно ничего, кроме вспышек странных огней от внутреннего оборудования поезда. Все пассажиры вокруг только что закончили вечернюю смену на базе — они на ходу засыпали и от усталости даже не заметили премьер-министра.

В вагоне было абсолютно тихо. Один лишь Лу Бисин даже и не думал спать, словно переборщил с кофе или был восторженным ребенком, впервые собравшимся в школьную поездку.

Многие годы он вечерами не торопился домой. Если он и пользовался этим публичным терминалом, то только в тех случаях, когда вся команда уже была окончательно измотана, и он отпускал сотрудников отдыхать. Затем он продолжал работать до тех пор, пока все дела не подходили к концу, и нехотя плелся домой, чтобы выслушивать нравоучения Чжаньлу. В такие дни он садился в поезд и ненадолго закрывал глаза, чтобы дать им отдохнуть во время короткой поездки. Только сегодня он осознал, что сигнальные огни тоннеля были такими яркими и разноцветными, что напоминали калейдоскоп. Проекционный экран, на котором воспроизводилась видео-инструкция по транспортной безопасности, скользил по стене тоннеля с той же скоростью, что и поезд. До этого дня Лу Бисин всегда игнорировал этот ролик, но теперь, посмотрев его с начала и до конца, счел забавным и интересным.

Через пару минут видеозапись подошла к концу, и поезд остановился на нужной платформе.

Лу Бисин проследовал за толпой к выходу из терминала и взглянул на часы, убедившись, что к этому времени Линь Цзинхэн уже должен быть дома. От этой мысли его с ног до головы охватило чувство счастливого ожидания. Чем дальше он шел по улице жилого квартала, тем легче становились его шаги — по мере приближения к дому его энтузиазм все больше усиливался. Увидев свет в своих окнах, он почувствовал, что его ноги почти оторвались от земли.

И дело было не в том, что он ожидал чего-то конкретного или строил какие-то планы — он был переполнен самой простой человеческой радостью.

Но как только он открыл дверь, весь его восторг сдулся, как воздушный шарик… у него дома было слишком много народу.

Уайт, державший на руках Попкорна, первым заметил его приход и поднялся на ноги, чтобы поздороваться:

— Привет, учитель, я снова пришел, приготовите ужин?

Лу Бисин:

— …

Даже знаменитая Серебряная Десятка такого не ожидала

Насколько Лу Бисин помнил, за исключением того случая, когда все Министерство инженерии собралось, чтобы помочь ему восстановить Чжаньлу, в его доме ни разу не было такой толпы.

Посередине и так не слишком просторной гостиной сейчас стояло инвалидное кресло, из-за чего помещение казалось особенно тесным. Хотя на диване еще было полно свободного места, Командующий Линь, с его необычным понятием о гостеприимстве, сидел ровно по центру, словно король на троне. Остальные — не считая Доктора Хардина, который не мог встать, — держались на почтительном расстоянии.

Капитаны Серебряной Десятки выстроились в линию позади своего командующего, напряженно выпрямив спины. Они выглядели так угрожающе и излучали настолько подавляющую ауру, что Лу Бисин легко мог представить, как в следующую секунду они выйдут за дверь, чтобы кого-нибудь убить.

Уайт покрепче схватил Попкорна, чтобы тот не уполз, присел на высокий стул за барной стойкой и незаметно что-то прошептал капитану Серебряной Десятки, стоявшей ближе всего к нему.

Стоило Лу Бисину открыть дверь, как солдаты за спиной командующего напряглись, и их взгляды, словно свет софитов на сцене, сфокусировались на премьер-министре. Тот даже не успел открыть рот, когда они хором его поприветствовали:

— Премьер-министр Лу!

Лу Бисину оставалось лишь заставить себя дружелюбно улыбнуться. Стиснув зубы так сильно, что, вероятно, стер с них пару слоев эмали, он наконец выдавил из себя:

— Добро пожаловать.

Линь Цзинхэн изначально планировал лишь привести Доктора Хардина, чтобы кое с кем познакомить и тем самым ускорить изучение биочипа, но он никак не ожидал, что Томас Юнг с порога нагло напросится к нему домой. Этот бесстыдный капитан прилип к командующему как банный лист и настаивал на визите, а заодно притащил и всех своих товарищей, в мгновение ока разрушив планы Линь Цзинхэна, который собирался пригласить лишь одного гостя.

Командующий Линь находил раздражающими даже почти незаметных рептилий, населявших его жилище, что уж говорить об этих шумных хулиганах. Он мысленно продумал сотню отговорок для Томаса и остальных, надеясь, что они осмотрят дом, удовлетворят свое любопытство, а затем он сможет по-тихому выпроводить их. Но его планы были снова нарушены, как только он увидел выражение Лу Бисина, переступившего порог.

Линь Цзинхэн на мгновение оказался в затруднительном положении, но в конце концов просто скрестил ноги, откинулся поудобнее на спинку дивана и передумал выгонять непрошенных гостей.

— Вы бы присаживались. Почему вы все стоите, как при исполнении? — Лу Бисин спас Попкорна из рук Уайта и обвел Серебряную Десятку растерянным взглядом. Встретившись глазами с Туран, он поспешно отвернулся.

Ни один из капитанов Серебряной Десятки не шелохнулся.

Лу Бисин опустил взгляд на «короля» их дома, не зная, что еще сказать.

— И правда, присаживайтесь, — произнес Линь Цзинхэн.

— Внимание, — скомандовал Ли. — Всем сесть!

Капитаны окружили диван и уселись на пол в одинаковых позах. Они дружно подняли головы на Лу Бисина, отчего тот внезапно почувствовал, что надо было заготовить для них какую-то торжественную речь.

Раньше Серебряная Десятка следовала за Лу Синем, и пусть они не были так близки к нему, как генералы, воевавшие под его началом, их отношения все же были хорошими. И их впечатление от этого премьер-министра, который в одиночку управился сразу с несколькими соперниками в зоне Сердца Розы, было тоже благоприятным.

Томас радостно указал на человека рядом с собой и представился:

— Здравствуйте, премьер-министр, я Капитан Третьего Отряда Томас Юнг. А вот этот, скопировавший мою внешность, — мой младший брат, Пуассон. Мы выглядим похожими, но нас несложно различить: тот, что уродливее и вечно чем-то недоволен, — младший.

Лу Бисин кивнул ему в ответ, про себя подумав: «О, так это тот самый капитан, который круглосуточно докучает командующему, знаменитый первый кандидат на увольнение».

— Рядом с ним Капитан Первого Отряда, Фрэнк Ли. Первый Отряд в основном специализируется на информационных технологиях, поэтому я бы на вашем месте его остерегался. Помнится, в Союзе была одна дурочка Евгения, которая вечно подлизывалась к Комитету Эдема и не давала проходу нашему командующему. Она бросила свою затею после того, как в прессе разразилось несколько крупных скандалов с ее участием, и поговаривают, что это благодаря стараниям Капитана Ли.

Линь Цзинхэн с удивлением повернулся к Капитану Первого Отряда:

— Это было твоих рук делом?

— Нет, — Равнодушно отрицал Ли. — Премьер-министр, что в Восьмой Галактике попадает под обвинение в клевете?

Томас раздраженно цокнул языком. Мужчина, стоявший по правую руку от Ли, торопливо поднялся на ноги. Он был заметно ниже своих коллег, но обладал характерным широким лицом с заостренными чертами. Он вежливо улыбнулся, показав ряд ровных белоснежных зубов, которые выглядели почти пугающе:

— Позвольте представиться, я Капитан Десятого Отряда, Роберт Байер. В мои обязанности входят засады, тайные вылазки, нападения, заметание следов и заказные убийства.

— Ну конечно, ты же совсем не нужен нам на передовой, — поддразнил Томас.

Лу Бисин:

— …

Он теперь начал понимать, почему Туран рекомендовала своему боссу распустить Третий Отряд: их капитан мастерски терроризировал всех окружающих.

— Я Капитан Четвертого Отряда, Энакин, но вы можете звать меня просто Кин, — заговоривший следом мужчина явно имел интересные этнические корни. Его волосы были практически черными и красиво оттеняли его бронзовую кожу, особенно выделявшую его на фоне остальных космических солдат. У него были большие круглые глаза, добрый взгляд с поволокой и вкрадчивый голос, звучавший, словно теплый ветерок. — Я лишь временно исполняю обязанности, потому что наш капитан погиб, попав в западню пиратов. Когда-то мы были одной из основных сил Серебряной Десятки, но к сожалению, мало кто из нас выжил. Боюсь, вскоре нас могут распределить по другим отрядам.

После его слов в комнате на некоторое время повисло молчание.

— Не беспокойся, мы восстановим Четвертый Отряд, — наконец произнес Линь Цзинхэн.

Энакин посмотрел на командующего, и его взгляд внезапно стал ласковым, будто он был готов проглотить своего босса целиком.

Лу Бисин:

— …

Этот мужчина еще секунду назад говорил так скромно и уважительно, но оказалось, что все это лишь притворство!

— Меня зовут Лю Юаньчжун, я из Шестого Отряда. Если забудете мое имя, не стесняйтесь снова спросить, я к этому уже привык, — Капитан Шестого Отряда вмешался, не дав Томасу снова открыть рот и что-то ляпнуть. — Шестой Отряд тоже является одной из основных сил Серебряной Десятки, командующий не подбирал нас на улицах, и мы здесь вовсе не за симпатичные мордашки… Командующий, я заметил, что военная промышленность Восьмой Галактики невероятно развита. Нам точно нужен целый отряд механиков, которые лишь притворяются что-то понимающими в своем деле?

Томас равнодушно пожал плечами:

— Видимо, в этой шайке считается хорошим тоном издеваться над Третьим Отрядом.

Все остальные капитаны хором ответили:

— Только над тобой.

Томас:

— …

К счастью, у Капитана Третьего Отряда было большое сердце, и он легко принимал шутки в свой адрес. А точнее, он был абсолютно бесстыдным и не чувствовал неловкости даже когда его выставляли на посмешище. Вместо того, чтобы ответить своим товарищам, он повернулся к Лу Бисину и весело произнес:

— Простаки всегда такие — не выносят, когда кто-то талантливее их. Не стоит обращать на них внимания, правда, Премьер-министр Лу? Уверен, вы понимаете, о чем я… Мы впервые смогли с вами встретиться после прилета. Я слышал, что вы были очень заняты. Так что за повод сегодня? Командующий вас тоже пригласил?

Лу Бисин:

— …

После слов Томаса в гостиной повисла гробовая тишина, и все присутствующие обратили свои взгляды на Пуассона. Младший близнец застыл, словно статуя, — на его лице не отражалось ни единой эмоции. Про себя он размышлял, какой центр переработки отходов примет его нелепого брата в утилизацию подешевле.

Линь Цзинхэн опустил голову, скрывая хитрую улыбку, коснувшуюся уголков его губ.

На протяжении 30 лет Серебряная Десятка была непоколебимым символом власти Линь Цзинхэна в Серебряной Крепости, а заодно и его незаменимыми помощниками. Под вопросительными взглядами этих людей Лу Бисин чувствовал себя так, будто вернулся под купол Академии Звездного Моря на Пекине-β, где его пламенную речь в адрес студентов прервало появление главаря бандитской группировки. Тогда его спина покрылась тонким слоем пота, но он заставил себя сохранить спокойствие, чтобы со стороны казалось, будто его нисколько не потревожил этот внезапный визит.

Это было странное чувство: возможно из-за того, что та история была связана с Линь Цзинхэном, воспоминания, которые были давно стерты из памяти, сейчас снова всплыли на поверхность, словно жемчужины в морской воде. Невидимая нить связала их воедино, и когда Лу Бисин потянул за нее, все жемчужины разом сложились в ожерелье, осветившее всю комнату своим сиянием, несмотря на неловкость ситуации.

Чжаньлу отправил в гостиную автоматическую тележку с едой, а его роботизированная рука ловко заварила гостям свежий чай — казалось, этот сильнейший ИИ нисколько не возражал против такой роли. Томас, желая лишний раз проявить себя, решил поддразнить несчастного Чжаньлу:

— Эй, когда ты был ядром механоида, все звали тебя «Чжаньлу», а теперь ты превратился в цифрового дворецкого и поэтому сменил имя на «Инженера 001»? Вот это преданность своему делу!

Чжаньлу передал ему чашку фруктового чая:

— Я не менял имени.

Лу Бисин прочислил горло:

— …Инженер 001 — это я.

Томас выплюнул горячий чай прямо на свою рубашку.

Ли тихо отодвинулся от него, будто опасаясь, что заразится его глупостью.

— Когда Премьер-министр Хант только собрал новое правительство, у него была совсем небольшая команда сотрудников, — пояснил Лу Бисин. — Я основал Министерство инженерии Восьмой Галактики, поэтому тогда использовал порядковый номер 001…

Лу Бисин не знал, что говорить дальше, потому что все присутствующие таращили на него глаза, во взгляде которых явно читалось: «Всем наплевать на ваш номер в министерстве, мы от лица всей Восьмой Галактики надеемся на объяснение, почему это жилище называется «Домом Командующего Линя и Инженера 001».

— Я… — Лу Бисин встретился взглядом с Линь Цзинхэном и поперхнулся собственными словами. Командующий слегка приподнял бровь, будто вся ситуация его не касалась, и на его лице появилось игривое выражение, словно ему не терпелось увидеть, как Лу Бисин будет выкручиваться. Лу Бисин долго смотрел ему в глаза, чувствуя себя околдованным чем-то в глубине этих темных зрачков, а затем выпалил. — …Я ждал этого мужчину шестнадцать лет.

Линь Цзинхэн на секунду растерялся, и вся игривость мгновенно слетела с его лица.

Лу Бисин чувствовал, как сердце бешено колотится в груди — его стук в ушах показался премьер-министру оглушающе громким.

Он выдохнул, будто наконец очнувшись от кошмарного сна. У Туран, которая все это время была непривычно молчалива, от последних слов на глаза навернулись слезы.

Линь Цзинхэн вздохнул и протянул к мужчине обе руки:

— Бисин, иди сюда.

Лу Бисин не обратил на это никакого внимания, внезапно схватил командующего за воротник и под ошарашенными взглядами окружающих поцеловал его в губы.

Кроме Туран, никто из капитанов знаменитой Серебряной Десятки не ожидал увидеть такую невероятную сцену, поэтому они все разом вытянули шеи, словно стая любопытных сурикатов.

Энакин пробормотал себе под нос:

— Надо ли нам отправить кого-нибудь проследить, чтобы бывший командующий не выбрался из своей могилы?

Байер протянул руку за спиной Ли и похлопал по плечу Томаса, который застыл на месте, как будто мир вокруг него рухнул. Капитан Десятого Отряда спрятал в ладони иголку, которой и уколол Томаса, отчего тот вскрикнул и подпрыгнул на месте. Байер кивнул и обратился к Ли:

— Кажется, это не массовая галлюцинация, Ли.

Уайт тихо вытащил из кармана носовой платок и передал его Туран. Доктор Хардин, который все это время молчал, едва заметно улыбнулся, и его взгляд устремился куда-то вдаль.

Воспоминания о почти 300 прожитых годах накатывали и исчезали, будто волны: за это время множество людей расстались с жизнями или предали свои идеалы. Они добивались успехов или совершали преступления, но вспоминая в старости свои деяния, перед мысленным взором видели лишь разрозненные обрывки прошлого.

Хардин вспомнил, что в юности очень увлекался чтением. Будучи заядлым книжным червем, он часто дистанцировался от окружающего мира и проводил свои дни за книгами в тихом уголке. Большинство детей его возраста не рвались с ним общаться, и только Вульф иногда отвлекал его от чтения. В такие моменты юный Хардин притворялся, что очень увлечен своей книгой, а Вульф притворялся, что разговаривает сам с собой, изливая свои переживания, — таким образом им удавалось поддерживать некую странную гармонию.

Иногда Хардин все-таки отрывался от выдуманного мира — и тогда несчетное количество раз слышал от Вульфа имя «Линь Гэ-эр».

В тот день, когда их старший брат Линь сделал официальное предложение своей будущей жене, Хардин отложил в сторону свою книгу и провел ночь, распивая дешевое пиво с Вульфом. Он как обычно слушал болтовню своего друга, а тот, окончательно опьянев, плакал и повторял, будто пытаясь убедить самого себя:

— Я очень счастлив за него.

Строгие общественные порядки Старой звездной эры были похожи на древнюю окаменелость, лежавшую в основе цивилизации тех лет. Люди, стоявшие у власти, использовали мощные ИИ, чтобы приглядывать за всеми, кто стоял ниже по социальной лестнице. А затем пришло новое поколение, состоявшее из юных бунтарей, которые в эти неспокойные времена научились пилотировать механоиды и повзрослели посреди всеобщего хаоса. Они рисковали своими жизнями, чтобы исследовать неизвестные территории и новые планеты. Многие так никогда и не вернулись из экспедиций, поэтому каждая новая встреча старых знакомых была такой же эмоциональной, как воссоединение членов семьи.

Эти сильные чувства, которые кипели в крови молодого поколения, были крепкими, как алмазы. Словно искры, они вспыхивали в беспросветной ночи и таяли в темноте, но краткое мгновение их сияния было ценнее всего остального в жизни.

Серебряная Десятка наконец перевела дыхание и взорвалась от удивления, будто собираясь перевернуть весь мир вверх дном. Томас, словно вколов себе дозу стероидов, резко вскочил на ноги, схватил Уайта за руку и потащил из комнаты, намереваясь узнать, кто еще из Министерства инженерии и его бывших одноклассников сейчас находился на планете, чтобы собрать частную вечеринку в доме командующего. Премьер-министр Лу наконец почувствовал себя в своей тарелке и собрался прогнать незваных гостей, но быстро понял, что Линь Цзинхэн намеренно не произносит ни слова. Несчастный премьер-министр мысленно свернулся в клубок, как обычно делал Попкорн, но выдавил из себя улыбку, чтобы не показаться негостеприимным.

Доктор Хардин некоторое время разглядывал шумную группу молодежи, а затем прикоснулся к механической руке Чжаньлу.

«Но что же стало с теми людьми из моих воспоминаний?» — Подумал он.

Прим.пер.: молодец, Лу Бисин, так держать!)) Всем сразу дал понять, кто он для Линя))

Лу Бисин наконец вышел из себя

Вольто.

Солнце медленно садилось за ухоженный лесной массив, и на улицах начали зажигаться фонари. Группа врачей покинула особняк Адмирала Вульфа, о чем-то тихо переговариваясь между собой. Секретарь Ван Айлунь, проходя мимо, поприветствовал их:

— Добрый вечер.

— Здравствуйте, Генеральный секретарь.

— Как сегодня поживает адмирал?

Пять лет назад старик отказался от использования медицинской капсулы и вместо этого нанял команду опытных врачей, которые теперь занимались только его здоровьем. В их ежедневные обязанности входило следить за тем, чтобы Вульф выглядел презентабельно на публике и не выказывал никаких признаков старческих болезней.

— Неплохо, климат в горах очень полезен для пожилых людей, — ответил один из докторов. — Но ему уже почти 320 лет, и мы подозреваем, что в последнее время у него начали проявляться предвестники цепной реакции ДНК. Генеральный секретарь, вы не могли бы поговорить с адмиралом и попросить его по возможности избегать длительных полетов и поездок на вооруженных автомобилях?

На самом первом этапе цепную реакцию разрушения ДНК все еще можно было притормозить, но стоило ей действительно набрать силу — и человек был приговорен к смерти.

Генеральный секретарь серьезно кивнул в ответ, проводил врачей и направился внутрь особняка.

Это место находилось глубоко в горах, вдали от основных жилых зон. На другой стороне возвышенности располагалась Академия Черной Орхидеи. Имение адмирала было построено у подножия, поэтому часть земель выше также принадлежала ему и не находилась под наблюдением правительства Вольто. С этого удивительного склона открывался прекрасный вид на город — как раз на ту территорию, которую до войны занимала вилла Вульфа. После освобождения планеты на этом месте появилось широкое зеленое поле.

Ван Айлунь вышел из лифта и увидел адмирала сидящим в небольшой беседке снаружи.

— Когда-то тот дом принадлежал Лу Синю, — Вульф указал вперед, услышав шаги за спиной, но не обернулся. Километрах в десяти от склона горы раскинулась широкая долина невероятной красоты. Помимо роскошного пейзажа, это место идеально подходило для строительства жилого квартала. Посреди домов самых влиятельных людей планеты гордо возвышалось здание правительства Союза. Старый адмирал окинул постройки взглядом и продолжил. — Помню, его сад всегда был таким убогим, словно по нему пронеслась стая диких псов, обглодавших все ветки… А вот дом Линь Вэя находился чуть дальше от долины, и у него во дворе всегда царил порядок. Но это место почти всегда пустовало, и со временем власти разделили его территорию пополам, чтобы передать во владение близнецам. К сожалению, один ребенок оказался в Комитете Эдема, а другой жил в Серебряной Крепости — ни один из них так и не вернулся домой.

Ван Айлунь проследил за направлением взгляда старика и произнес:

— Адмирал, думаю, вы немного ошибаетесь. Генерал Линь был благовоспитанным и сдержанным человеком, поэтому поселился ближе к центру долины, совсем рядом со зданием парламента. А вот Командующий Лу выбрал место в отдалении.

Вульф на несколько мгновений растерялся, и на лице у него отразилось непонимание:

— Правда? Неужели я впадаю в маразм?

— Адмирал, — Ван Айлунь положил на стол перед Вульфом небольшой чип. — Здесь вся информация о побеге госпожи Лу в Восьмую Галактику после смерти Лу Синя, включая записи с камер ее преследователей.

Вульф тихо хмыкнул в ответ, все еще не отрывая взгляда от долины вдалеке:

— Я постарел, мое зрение уже не такое острое. Просто скажи, что там записано.

— Конечно, сэр. Прежде всего, когда все это случилось, мы оценили шансы на выживание госпожи Лу — они были крайне малы, но это не значит, что такая вероятность полностью исключена, — Ван Айлунь нагнулся ближе к уху Вульфа. — Ее… или лучше сказать, ее труп… позже забрал неизвестный человек. Только хорошо знакомый с местностью житель Восьмой Галактики смог бы скрыться от преследования, а еще ему бы понадобилась обширная сеть знакомств, чтобы добыть информацию. Он явно был готов идти на риск и содержал собственную армию, а кроме того, поддерживал близкие отношения с Лу Синем. Мы сузили круг подозреваемых и вышли на человека по имени Одноглазый Ястреб. Одна из камер зафиксировала его механоид во время погони — он, конечно, пытался его замаскировать, но мы проанализировали другие записи, на которые попал его корабль, и обнаружили совпадения. Поэтому мы быстро подтвердили свои подозрения.

— И вы не стали в то время его искать? — Спросил Вульф.

Ван Айлунь сделал паузу, а затем склонился еще ближе:

— Сэр, вы же сами устроили скандал перед всем комитетом и потребовали прекратить расследование. Вы сказали, что раз Лу Синь уже мертв, а Чжаньлу снова в руках Союза, то любое дальнейшее преследование людей, связанных с делом, будет просто хладнокровным убийством… Адмирал, вы этого не помните?

Вульф слегка нахмурил брови и некоторое время молчал, прежде чем ответить:

— И правда… это произошло так давно — будто в прошлой жизни. Есть еще какая-то информация?

— Да. Однажды Линь Цзинхэн отправился в Восьмую Галактику на очередную миссию по уничтожению пиратов. Я проверил его расписание из той экспедиции и обнаружил, что у него было свободное окно как раз в тот момент, когда его отряды пролетали неподалеку от планеты Кайли. Хотя командиры не так уж и редко покидают свой пост, когда армия в них не нуждается, чтобы нанести дипломатические визиты или просто отдохнуть, вы и сами знаете, что ничего подобного Линь Цзинхэн обычно не делал.

— Ты предполагаешь, что он встречался с этим торговцем оружием.

— Возможно. А еще я подозреваю, что он знал о существовании этого ребенка. Когда чуть позже он пропал в зоне Сердца Розы, то провел в Восьмой Галактике целых пять лет. Что могло заставить его так задержаться? И надо отдельно отметить, что в отчете о сравнении ДНК, который был направлен Генералу Дюку, за образец были взяты ткани мозга, а это очень странно, адмирал. Технически с этим нет проблем, но… такого рода исследования пришли к нам еще из Древней земной эры. У наших предков был ограниченный выбор технологий, поэтому они брали для тестов те ткани, которые было проще всего получить — мы и сейчас обычно действуем так же. Зачем же ему понадобилось использовать клетки мозга?

Вульф медленно повернул голову к Ван Айлуню.

Тот продолжал:

— У АУГ есть данные о перезапуске Проекта «Нюйва» в Восьмой Галактике, который пришелся как раз на то время, когда погибла госпожа Лу. И я напоминаю вам, адмирал, что у нас также есть интересная информация, добытая с персонального устройства Хоупа, — и не только об этом пареньке Субботе, но и о других обитателях Восьмой Галактики. Премьер-министр Лу — Лу Бисин — однажды длительное время контактировал с новым штаммом Радужного вируса, но так и не заразился. Это вам о чем-нибудь говорит?

Выслушав длинный доклад Ван Айлуня, Вульф несколько секунд смотрел на него, не говоря ни слова, а затем снова обернулся в сторону долины, на которую любовался до прихода секретаря. Он надолго затих, прикрыв глаза, как будто просто уснул.

Ван Айлунь молча стоял в стороне и не двигался, спокойно ожидая ответа и не выказывая ни намека на раздражение.

Генеральный секретарь всегда был на редкость терпеливым человеком, а за последние годы стал еще уравновешеннее. Он строго следовал приказам и обращался к адмиралу только тогда, когда это было уместно, а когда дело доходило до ответов на вопросы старика, то был покладист, словно ИИ. Если Вульф каким-то образом намекал на то, что секретарю нужно замолкнуть, тот тут же зарывал рот, а вместе с этим отбрасывал и любое любопытство, которое могло в нем проснуться. Будто ему от природы не было дано ни пытливости ума, ни желания выражать свои эмоции — точь в точь изысканная модель ИИ в человеческой коже.

Если бы Вульф и правда уснул посреди разговора, Ван Айлунь запустил бы над беседкой защитный барьер, принес теплое одеяло, настроил температуру, а затем подготовил бы все необходимое в особняке и ушел. Он бы спокойно покинул имение, словно вышколенный слуга, нисколько не обижаясь на то, что его доклад был проигнорирован адмиралом.

Многие слуги, считавшие себя сообразительными, не могли удержаться, чтобы не впасть в позерство перед хозяевами, так как же умудрялся Ван Айлунь при всей своей амбициозности оставаться таким равнодушным? Просто он привык тщательно скрывать свое пылкое сердце от пожилого адмирала.

Вульф «отключился» примерно на пять минут, а затем неожиданно заговорил:

— Пока держись подальше от Восьмой Галактики.

Ван Айлунь отвел взгляд в сторону и мягко объяснил:

— Адмирал, прошло уже 300 лет с момента Великого объединения Союза и исчезновения границ между национальностями и государствами. Боюсь, что их внезапное решение объявить о независимости вызовет…

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — перебил его Вульф. — Ты считаешь, что эти бунтари из Восьмой Галактики располагают технологиями Проекта «Нюйва». Они свободно совершают прыжки сквозь червоточины, а наши исследования в этой области еще в зачаточном состоянии. Они самостоятельно открыли этот портал в Первую Галактику и бесстрашно заявили о своем предательстве Союза, тем самым превратившись в часовую бомбу в зоне Сердца Розы.

— Я действительно нахожу это поводом для беспокойства, — Ван Айлунь сжал губы.

— Айлунь, у нас ушло так много времени, чтобы вычистить наши земли от этой ядовитой почвы, мы потратили столько усилий, чтобы заново посеять семена, — теперь нам нужно осторожно взрастить побеги. Пока растения в нашем саду еще не укоренились, нет смысла думать о том, как бы подрезать ветки деревьев во дворе у соседа. Не припомню, чтобы до объявления независимости Восьмой Галактикой вы относились к этим людям дружелюбно, — тихо ответил Вульф. — В обществе без разделения на территории и национальности зачастую рушатся все законы иерархии, что замедляет его развитие. Затем у населения медленно развивается специфический синдром клаустрофобии, и в этом нет ничего хорошего… Линь Цзинхэн понимал это еще в пятнадцать… неужели я снова должен тебе это объяснять? Опасный сосед — это не так уж и плохо для восстановленного Союза. Сейчас для нас наибольшую угрозу представляет эта группа террористов — Легион Свободы.

Ван Айлунь, вновь услышав имя Линь Цзинхэна, почувствовал неприятный кислый привкус во рту. Но одновременно ему было жаль Вульфа. Каким бы влиятельным и хладнокровным ни был этот человек, возраст все равно взял свое, отразившись и на его физическом состоянии, и на эмоциональном восприятии. Сейчас он наверняка снова предавался воспоминаниям о прошлом.

Эти ностальгические чувства стариков были похожи на тараканов, которые появлялись снова и снова, сколько бы ты с ними ни боролся.

«Это никогда не закончится», — подумал про себя Ван Айлунь.

Но секретарь не стал возражать Вульфу и безропотно отступил, осторожно изучая выражение лица собеседника. Вместо споров он решил прибегнуть к небольшой похвале:

— Вы правы, Цзинхэн… Цзинхэн и правда гений своего поколения. Я никогда не встречал людей, подобных ему, кто был бы способен творить такие невероятные вещи. Ему даже удалось собрать Серебряную Десятку через шестнадцать лет — если бы он был нашим союзником, то одно упоминание его имени могло бы успокоить общественные волнения. Стоит только вспомнить, как он — верный своим убеждениям — недавно покинул зону Сердца Розы. В последнее время я много размышлял об этой ситуации, адмирал, и не мог не задаться вопросом: не перестарались ли мы тогда в Седьмой Галактике? Если бы он все еще был в Союзе и работал на нас…

Вульф усмехнулся:

— Это не имеет никакого отношения к его «убеждениям», Айлунь. У него, конечно, есть гордость и чувство собственного достоинства, но те его слова были лишь затравкой — с чего ты взял, что он стал бы показывать перед нами свои слабости? Он просто действовал в соответствии с непредвиденными обстоятельствами. В той ситуации шестнадцать лет назад… Если бы Линь Цзинхэн не застрял в Восьмой Галактике и обладал более точной информацией, если бы Серебряная Десятка не стала с таким упорством отстаивать Декларацию Свободы и не задержалась в пути… да даже если бы Линь Цзинхэн просто чуть раньше увидел список внутри «запретного плода», он наверняка взял бы инициативу с свои руки и сверг нашу власть в Союзе. Гражданскому населению свойственно восхищаться прославленными солдатами, и военные штабы тоже, скорее всего, последовали бы за ним. АУГ была расколота изнутри, и я сомневаюсь, что Хоуп решился бы стать его врагом. Пусть Войска Славы и вторглись в Первую Галактику, они одновременно оказались здесь в ловушке, поэтому избавиться от них было бы проще простого… Даже Цзиншу из-за его вмешательства, вероятно, залегла бы на дно, не желая ввязываться в войну. В тот момент вся судьба человечества была в руках Линь Цзинхэна. Нам пришлось бороться с неизбежным, чтобы выжить, — если мы не хотели потерпеть полное поражение, нам оставалось лишь избавиться от него.

— Но сейчас все иначе. Альянс Союза и военных штабов силен, как никогда, и — что немаловажно — война уже закончилась. Линь Цзиншу — просто ненормальная террористка, а Цзинхэн упустил свою возможность повлиять на ситуацию, ему остается лишь принять все, как есть, — Ван Айлунь склонил голову еще ниже. — Вы и правда хорошо его знаете.

— Позволь сказать тебе еще кое-что: раз Линь Цзинхэн решил промолчать в зоне Сердца Розы, он не откроет рта до конца жизни. По крайней мере, на ближайшие 200 лет Восьмая Галактика останется недружелюбным, но одновременно неотступным спутником Союза. Один пророк Эры освоения космического пространства сказал, что каждые пять лет нас ждут небольшие изменения, а каждое десятилетие — судьбоносные события. Если Восьмая Галактика способна так измениться за несколько лет, то почему не может Союз, тем более имея такую благодатную почву? Мы можем жить в гармонии, оставаясь одновременно союзниками и соперниками, глубоко уважающими друг друга, разве это плохо? — На этих словах глаза Вульфа засияли, несмотря на то, что он был дряхлым стариком в возрасте почти 320 лет. Его доводы были логичными и разумными и совсем не походили на глупое сентиментальное бормотание до этого. — Айлунь, иметь амбиции — это хорошо, но нельзя позволить им контролировать себя. Нужно понимать границы своих возможностей!

Ван Айлунь искренне кивнул головой в ответ, но его рука за спиной сжалась в кулак.

Вульф встал на ноги, опираясь на трость, и секретарь поспешно шагнул вперед, чтобы поддержать его.

Уголок носа адмирала едва заметно дернулся, и старик пробормотал:

— Аромат черных тюльпанов… моя «Ночная императрица» снова расцвела?

Ван Айлунь прищурился, пытаясь уловить запах, а затем расслабленно ответил:

— О, и правда?

— «Ночная императрица» распустилась. Когда это происходит, значит, наступила годовщина его смерти, — произнес Вульф. — Восстановление мемориала закончено? Я хочу пойти повидаться с ним завтра.

— С Адмиралом Линем? — Ван Айлунь изобразил на лице удивление. — Господин, разве годовщина смерти Адмирала Линя не была прямо перед тем, как Войска Славы вернули нам Вольто? Тогда мы организовали небольшую церемонию в Городе Ангелов, или вы забыли?

Свет в глазах Вульфа потух, и они снова затуманились. Пожилой адмирал некоторое время смотрел на Ван Айлуня с нечитаемым выражением лица, пока наконец не вспомнил:

— Хм… Ты прав, в Городе Ангелов… так и было… Странно, как я мог об этом забыть?

Ван Айлунь невинно улыбнулся:

— Сэр, вы слишком много размышляете и планируете каждый день. Вашу голову занимают мысли о всей человеческой цивилизации, поэтому моя задача — запоминать мелкие детали вместо вас. Если бы вы все могли держать в голове, я бы давно потерял работу. Осторожнее, смотрите под ноги.

Свет в особняке адмирала медленно угас, и лишь уличные фонари и декоративные огни в саду сияли в ночной тьме. Ван Айлунь осторожно, словно добропорядочный сын, помог старику улечься в кровать, а затем покинул имение. На часах уже было за полночь, но когда-то секретарь жил в этом доме, а теперь круглосуточно находился на связи.

С тех пор, как правительство переехало обратно на Вольто, Ван Айлунь больше не был личным секретарем Вульфа, а вместо этого занимал пост Генерального секретаря парламента Союза. Когда-то эта должность была в руках у Комитета Эдема, и предшественником Айлуня был член семьи Гордонов. Этот мужчина взял в жены первую красавицу Союза, а сам быстро стал костью в горле у Военного консульства. А вот Генеральный секретарь Ван даже находил время, чтобы навестить пожилого адмирала, поэтому в глазах Военного консульства все еще выглядел скромным и нерешительным личным помощником. Ван Айлунь нисколько не возражал против такого имиджа в их глазах и просто с присущим ему спокойствием принял пост, не забывая, кому обязан своим повышением.

Ван Айлунь ввел маршрут на приборной панели своего автомобиля, и машина плавно поднялась в воздух, направляясь к терминалу, находившемуся в небе. Из его персонального устройства послышался неестественный механический голос, явно пропущенный через преобразователь:

— Что сказал старый лев?

— Кажется, старый лев растерял все свои зубы — он даже не может прожевать кусок свежего мяса, что он может сказать? — Недовольно усмехнулся Ван Айлунь. — Он планирует пригреть на груди эту гадюку, притворившись, что она не опасна. Решил поиграть в «добросердечного соседа», как будто не он чуть раньше приказал выдернуть эту сорную траву с корнем.

— Не нахожу в этом ничего удивительного, — сказал голос, искаженный устройством. — Но волноваться не о чем. Он почти труп, зарытый в земле. Будьте терпеливее, Айлунь… Если он хочет притвориться добрым соседом, позвольте ему это сделать. Со временем мы наладим с ними нормальные дипломатические отношения. Если не получится, мы создадим такие условия, при которых у них не останется выбора — эта независимая галактика не может навечно остаться незапятнанной.

На лице Ван Айлуня промелькнуло беспокойство.

Человек, говоривший сквозь преобразователь голоса, внезапно спросил:

— Скажите, по душе ли ему моя «Ночная императрица»?

— Ах, да, это и правда маленькое волшебство… Как вы смогли заполучить ее? — Ван Айлунь слегка расслабился.

На другом конце послышался тихий смешок, неприятно искаженный устройством. Сложно было определить пол или возраст говорившего, но от этого смеха почему-то хотелось прикрыть уши:

— У нас есть специалисты, которые работают над такими проектами. Все вы, стоящие у власти, только и думаете, что о боеголовках, механоидах и прочих скучных бездушных вещах. Никого не беспокоят те, кто внутри механоидов, как будто война не зависит от личных навыков и опыта. Лично я по многим параметрам не могу сравниться с военными, поэтому мне приходится торговать, чтобы обеспечить себя оружием для самозащиты, и в мою зону интересов входят всякие интересные товары. Кстати, несмотря на все ваши мечты о полностью роботизированной армии, разве вам все еще не нужны люди, чтобы ей командовать? Надеюсь на плодотворное сотрудничество с вами, Генеральный секретарь Ван.

Услышав название своей должности, Ван Айлунь едва заметно улыбнулся. Сейчас он был в машине совсем один, поэтому наконец позволил себе расслабиться — на его лице отразились ничем не прикрытые жадность и жажда власти.

После взятия Сербии в заложники, вокруг планеты и близлежащих станций медленно, но верно росло потребление «опиума».

Раньше биочипы считались нелегальной заменой Эдема. Даже без активной пропаганды Союза, все и так знали, что это незаконные наркотики, поэтому остерегались их. Но после инцидента с захватом планеты люди осознали, что члены Легиона Свободы все это время жили среди них, и будучи носителями биочипов, оказались самыми сильными, дисциплинированными и эмоционально стабильными членами общества.

В головах населения это никак не взялось с образом наркозависимых.

Во время битвы большая часть отрядов Легиона Свободы находилась за пределами атмосферы, и пираты без раздумий уничтожили множество гражданских кораблей. Но вот люди, оставшиеся на планете, были вообще не в курсе произошедшего. Пираты, «взявшие их в заложники», захватили лишь правительственные и военные объекты на маленькой планете и были достаточно дружелюбны по отношению к мирному населению. Многие из них даже стучались в двери жителей, чтобы извиниться за доставленные неудобства и оставить небольшие подарки. Большая часть граждан просто узнала через третьи руки, что планету взяли под контроль пираты, а позже растерянно погрузилась на космические корабли и была неожиданно спасена после вмешательства Серебряной Десятки.

По планете начала распространяться теория заговора, согласно которой Легион Свободы был незаслуженно окрещен Союзом пиратской группировкой, а «опиум» на самом деле вовсе не был наркотиком, а создавался как продвинутая версия Эдема для ускорения эволюции человека. Затем правительство решило, что не может позволить этим «сверхлюдям» свободно перемещаться по Союзу и сфабриковала историю о пиратах, чтобы запудрить мозги населению.

— Взгляните, госпожа, — исследователь в белом лабораторном халате раскрыл перед Линь Цзиншу большую карту галактик. На ней все территории проживания людей были отмечены разными цветами — от белого, розового и красного до темно-коричневого и почти черного. Чем темнее был цвет зоны, тем больше в ней были распространены биочипы. — Несколько белых зон — это те места, где использование биочипов первого поколения не превышает 3%, и для работы с ними понадобится составить долгосрочные планы освоения рынка. В розовых и красных зонах количество носителей более 8%, а это значит, что они уже начинают сбиваться в группы и создавать свои маленькие сообщества. Это очень интересное пограничное значение: по статистике, как только мы переходим это порог, распространение биочипов становится гораздо быстрее. Темно-коричневые зоны — это территории, где свыше 30% населения использует «опиум», и как только мы достигаем этого значения, мы получаем контроль над этими землями. В зонах черного цвета уже есть носители чипов второго поколения, а местные жители добровольно приняли наши идеалы построения общества, поэтому им позволено сменить свои биочипы на постоянные и приобрести официальный статус граждан нашего «королевства» — это именно то, к чему мы стремимся. Большая часть территорий, на которых мы смогли добиться таких результатов, находится возле границ галактик. По моему мнению, наша долгосрочная стратегия должна фокусироваться на красных зонах, если мы хотим укрепить свое положение и увеличить доходы.

Линь Цзиншу слегка кивнула, выслушав доклад, и перевела взгляд на абсолютно белоснежную зону на карте — независимую Восьмую Галактику.

«Разве родители не научили тебя, что нельзя всю жизнь прятаться под маской?»

«Ах ты ублюдок, так хочется погибнуть от моих рук?!»

Этот голос продолжал звучать в голове Линь Цзиншу, и она до боли сжала руки в кулаки.

***

В абсолютно белой зоне — Восьмой Галактике — ночное небо Цимина было усыпано звездами.

Премьер-министра Лу так и подмывало повесить на свою входную дверь огромную табличку «Не беспокоить».

Лу Бисин относился к типичным экстравертам. Разница между интровертами и экстравертами не в их способности социализироваться или взаимодействовать с людьми, а в способе, которым они восстанавливают свою энергию — используя внутренние источники сил или внешние.

Когда Лу Бисин был еще совсем молод, его переполняло природное любопытство, и он с удовольствием общался со всеми людьми, которых встречал на своем пути. Даже в самые тяжелые и мучительные дни последних шестнадцати лет, превративших его в замкнутого и сдержанного человека, он все равно заряжался энергией с помощью внешних взаимодействий. Например, ему куда проще давалось взять на себя ответственность за других людей и руководить их работой, чем просто сидеть по ночам одному взаперти, предаваясь размышлениям.

Но каким бы экстравертом ни был человек, ему все еще нужно личное пространство.

С тех пор, как Серебряная Десятка заявилась на экскурсию в таинственный дом своего командующего, Лу Бисин совсем лишился возможности провести время наедине с Линь Цзинхэном. Сначала, пользуясь молчаливым согласием владельцев дома, эти хулиганы веселились в их гостиной почти всю ночь напролет. В доме было недостаточно гостевых комнат, поэтому Чжаньлу пришлось достать спальные мешки и завернуть в них гостей прямо на полу, словно буррито. Издалека помещение напоминало пекарню, полную свежеиспеченных батонов хлеба. Лу Бисину, безусловно, было, что сказать по этому поводу, но он так и не смог выдавить из себя ни слова и смирился с неизбежным.

Только они наконец смогли выгнать эту шумную толпу, как на следующий день Туран решила нанести визит в одиночку.

Все последние шестнадцать лет тот случай в лифте стоял костью в горле Лу Бисина и Туран, отдаваясь болью в сердцах обоих. Теперь они все-таки решили откровенно поговорить о случившемся, а Линь Цзинхэн тихо устроился неподалеку с половиной бутылки крепкого алкоголя. Туран наконец выплеснула все, что мечтала сказать многие годы, включая то, о чем стоило бы промолчать. Наконец вытащив этот нож из своего сердца, она оставила в нем глубокую кровоточащую рану, приносившую мучительную боль. К счастью, присутствие живого и здорового Линь Цзинхэна, сидевшего рядом с ней, помогло ей справиться с прошлыми травмами и снова взять себя в руки.

Острое лезвие было извлечено, а значит рана постепенно перестанет кровоточить и однажды заживет.

Члены Серебряной Десятки были незаменимыми соратниками Линь Цзинхэна, поэтому возможность открыто признать перед ними отношения с командующим была для Лу Бисина просто благословением свыше. И готовность Туран честно поделиться своими мыслями тоже дорогого стоила.

Но на третий день Хуан Цзиншу взяла выходной и воспользовалась этим временем, чтобы навестить Лу Бисина, а заодно привела с собой и всех своих одноклассников.

На четвертый день зашел Доктор Хардин. У пожилого ученого было крайне неоднозначное отношение к Проекту «Нюйва», поэтому он без умолку болтал на эту тему, пока Лу Бисин чуть не уснул прямо в кресле.

На пятый день в дом без приглашения ворвался Томас, притащив за собой весь Третий Отряд, чтобы обсудить со знаменитым Инженером 001 технологии, используемые в разных галактиках.

На шестой день…

Через десять дней Лу Бисин наконец окончательно вышел из себя.

Вечером накануне выходного дня Линь Цзинхэн вернулся домой в свое обычное время и сразу получил на персональное устройство сообщение от Лу Бисина. Премьер-министр сказал, что находится в каком-то отеле Города Млечного Пути на официальной встрече с новыми чиновниками, прибывшими с других планет. Линь Цзинхэн раздраженно цокнул языком: Лу Бисин вовсе не обязан был отчитываться перед ним о своем рабочем расписании, но раз в своем послании он обозначил точный адрес отеля, то явно ждал, что командующий приедет, чтобы забрать его домой.

Вскоре Линь Цзинхэн прибыл на место, но робот, обслуживающий посетителей, сообщил ему, что банкет уже закончился. Премьер-министр Лу выпил немного лишнего, поэтому отдыхал наверху в своем номере.

Командующий поднялся на нужный этаж и приложил ладонь к двери — та сразу автоматически открылась, так как Лу Бисин всегда давал ему специальный доступ к любым помещениям, которыми пользовался.

В небольшом холле при входе в номер был выключен свет. Линь Цзинхэн шагнул внутрь и спросил, пока его глаза медленно привыкали к темноте:

— Ты не спишь? Хочешь поехать домой и…

Не успел он договорить, как почувствовал резкое движение воздуха рядом со своим ухом. Линь Цзинхэн настороженно отступил назад и понял, что дверь за ним автоматически закрылась. В следующее мгновение кто-то прижал командующего к двери за его спиной.

Прим.пер.: хо-хо))

Ты все равно будешь любить его

Человек напал на него молниеносно, словно хищник, но в его движениях совсем не было силы. Рука, схватившая Линь Цзинхэна за плечо, действовала мягко, даже неуверенно, а вторая в этот момент осторожно придерживала его спину. Командующего тут же окутал сильный запах алкоголя.

Все чувства Линь Цзинхэна обострились, стоило ему почувствовать легкое прикосновение языка к своей шее, и в то же мгновение руки, схватившие его до этого, скользнули по его телу.

Для командующего оказаться прижатым к двери в темноте было абсолютно новым опытом. Линь Цзинхэн не знал, смеяться ему или плакать, оказавшись в таком неожиданном положении, поэтому смог лишь перехватить ладони, добравшиеся до его груди, и произнести, слегка приподняв подбородок:

— Премьер-министр Лу, где ты растерял весь свой стыд?

Лу Бисин что-то невнятно промычал в ответ, словно был искренне растерян.

Линь Цзинхэн, услышав его бормотание, схватил Лу Бисина за воротник, склонил голову и принюхался к запаху, исходившему от рубашки:

— Это ты перебрал с алкоголем или все-таки твоя одежда?

Лу Бисина раскусили в мгновение ока.

— …Теперь я чувствую себя виноватым за то, что пытался склонить тебя к пьяному сексу.

Он глубоко вздохнул и положил подбородок на плечо Линь Цзинхэна, прижатое к двери. Он чувствовал, как металлические клепки эполет командующего впиваются в кожу на его лице, остужая ее. От его дыхания металл запотел, словно покрывшись туманом прохладного ночного дождя. Лу Бисин развернул ладонь и переплел свои пальцы с пальцами Линь Цзинхэна, кончики которых все еще не согрелись. Внезапно он ощутил легкую неловкость за свой импульсивный поступок.

Вечерняя рабочая встреча и правда состоялась в этом отеле, и он действительно выпил пару бокалов вина на банкете, а на свою одежду нанес немного алкоголя, чтобы его лишний раз не уговаривали выпить еще.

Люди, с которыми он сегодня встречался в отеле, прибыли с далекой планеты у самой границы Восьмой Галактики. Зима там длилась даже дольше, чем на Пекине-β, и несмотря на наличие искусственной экосистемы, температуры были ниже, чем на большинстве других планет. Во время гражданской войны ее климатическая система была разрушена, и тысячи обитателей погибли от экстремально низких зимних температур. Чтобы согреваться, выжившие использовали алкоголь с высоким содержанием спирта, который им тайно передал Лу Бисин. Тогда команда инженеров рисковала жизнями, чтобы доставить на планету вино, а спустя полмесяца, под прикрытием местных жителей и несмотря на постоянные нападения вражеской группировки, сумела починить климатическую установку. После этого выжившие присягнули в верности правительству, помогли убить лидера преступной банды и поклялись во всем поддерживать руководство независимой Восьмой Галактики.

Вино, которое помогло им в ту суровую зиму, позже назвали «Выжившим» в память о тяжелых временах. С тех пор каждый год планета в знак благодарности отправляла премьер-министру коллекционную бутылку напитка.

Благодаря биочипу, имплантированному в тело Лу Бисина, тот справлялся с алкоголем куда лучше среднестатистического человека. Даже такие невосприимчивые к выпивке люди, как Туран, которая легко могла проглотить три бутылки вина подряд, считали «Выжившего» слишком крепким. Вино было настолько концентрированным, что даже стальное самообладание Лу Бисина после нескольких бокалов пошатнулось, отчего он впервые за долгое время слегка опьянел.

Иначе он никогда не решился бы на что-то подобное.

Что-то такое… что он в последний раз позволял себе очень много лет назад.

Тогда он был совсем молодым и абсолютно бесстыжим, поэтому не стеснялся открыто просить, чтобы его баловали и всячески окружали любовью.

Лу Бисин прочистил горло:

— Уф, я…

Линь Цзинхэн повернулся на звук его голоса в темноте.

Благодаря биочипу зрение Лу Бисина было отличным в любых условиях. Он увидел, как командующий расслабленно прислонился к двери, перенеся вес на одну ногу и небрежно отставив вторую. Серые глаза Линь Цзинхэна были полуприкрыты, отчего их взгляд казался особенно мягким:

— Ммм?

— Как ты понял, что это я? — Внезапно спросил Лу Бисин. — Разве ты не испугался, что это может быть ловушкой?

— Я почувствовал запах, — Линь Цзинхэн поднес руку Лу Бисина к своему лицу и понюхал его пальцы, слегка коснувшись их кончиком носа. Или, возможно, Лу Бисину так просто показалось, потому что неожиданно вся его рука онемела до самого локтя. — Я забыл сказать тебе, что если ты не проследишь за Чжаньлу, то он будет покупать стиральный порошок только с запахом эвкалипта. К сожалению, это его базовая функция. Неужели никто за эти годы не намекнул тебе, что ты благоухаешь как камфорное дерево? Даже алкоголь не может перебить этот запах.

Лу Бисин осторожно сглотнул.

— Кроме того, сколько бы ты ни боялся опасности, она подстережет тебя в самый неожиданный момент, — Линь Цзинхэн сделал небольшую паузу, а затем продолжил немного странным тоном. — Нужно привыкнуть к страху и научиться его преодолевать. Нельзя слишком сильно переживать, иначе это тебя погубит.

— Страх… это защитный механизм, который способен помочь победить целую армию солдат, но одновременно вполне может разрушить тебя изнутри, — Лу Бисин почувствовал, что чертово вино наконец начало действовать. Чем больше он пытался сдержаться и промолчать, тем больше слов срывалось с его губ. — Если человека четвертовать, даже его призрак никогда не забудет перенесенную боль. Он будет знать, что если такое случится снова, то в следующий раз его душа тоже окажется разорванной на части, а поэтому бояться, осторожничать… я…

Алкоголь в крови Лу Бисина внезапно обжег его вены, сметая на своем пути все остатки рассудка и обдавая его тело невыносимым жаром. Ладонь, еще мгновение назад нежно державшая руку Линь Цзинхэна, внезапно сжалась с такой силой, что тот почувствовал боль. Но командующий не произнес ни слова, словно не заметив мертвой хватки Лу Бисина.

Линь Цзинхэну казалось, что он сквозь крохотное отверстие в стене из последних сил пытается выманить наружу маленькую змейку. Едва заметив тонкий силуэт, он задерживал дыхание, боясь чем-то спугнуть ее.

Лу Бисин, заикаясь, несколько раз повторил «я», словно не мог собраться с мыслями, но потом встретился с ласковым взглядом командующего и наконец продолжил говорить:

— Я — тот самый одинокий призрак, перенесший мучительную боль и теперь не решающийся даже двигаться. Линь… я… я боюсь, что некоторые вещи уже не смогу починить, и вернуть тебе человека, который тебе когда-то нравился, тоже не получится…

Линь Цзинхэн внезапно наклонился к нему ближе и перебил его:

— Ты больше в меня не веришь?

Лу Бисин был ошарашен.

— Когда Одноглазый Ястреб поливал меня помоями за спиной, пытаясь заставить тебя держаться от меня подальше, ты возражал ему и продолжал в меня верить. Когда Гвардейцы Кайли окружили космическую станцию, и мне пришлось вести на верную гибель эту кучку дураков, едва научившихся пилотировать механоиды, ты тоже в меня верил. Я никогда не обещал защищать эту задрипанную базу и не притворялся хорошим человеком — но ты был единственным, кто все еще слепо верил в меня, — произнес Линь Цзинхэн. — Все, что я тебе обещал, так это всегда возвращаться, покуда ты здесь, и теперь ты перестал в меня верить… Я подвел тебя?

Губы Лу Бисина задрожали — он не мог ответить.

Линь Цзинхэн нежно провел тыльной стороной ладони по его щеке:

— Ты… можешь дать мне еще один шанс?

Лу Бисин растерянно уставился на него.

Линь Цзинхэн откинулся назад, оперевшись о дверь и снова заговорил:

— Если честно, я кое-кого любил эти годы.

Кровь, которая еще мгновение назад вскипала в венах Лу Бисина, внезапно охладела, все его тело будто придавило к земле, а сердце перестало биться.

— Это был бесстыдный молодой мужчина, — Линь Цзинхэн не заметил перемены, произошедшей с Лу Бисином, и продолжил. — Он врывался в мою комнату посреди ночи и флиртовал со мной. У него не было никакого опыта, но он был привлекателен, и я не стал возражать…

Лу Бисин услышал, как его зубы заскрежетали, и ему показалось, что все мышцы в его теле заледенели. Мгновение спустя он уловил во рту вкус крови.

Линь Цзинхэн договорил:

— …Когда он спросил меня, зачем я сдерживаюсь, если хочу его поцеловать.

Душа Лу Бисина вернулась на землю, его сердце слегка затрепетало, и он почувствовал невероятную легкость. Затем он отчаянно притянул к себе Линь Цзинхэна.

Мощный поток эмоций, подогретых алкоголем, захлестнул его с головой, снова разжигая пламя в остывшем за многие годы сердце.

За прошедшее десятилетие он научился контролировать биочип, имплантированный в его тело, поэтому больше не терял контроль над своими силами. Линь Цзинхэн сделал несколько шагов вперед и уже через мгновение оказался прижатым к кровати. Он почти ничего не видел, и ему казалось, что он попал в плен к хитрому, но неожиданно милому зверю — тот обнажил зубы, чтобы разорвать его на куски и проглотить, и его острые клыки уже приблизились к шее командующего. Но зверь сомневался и почему-то отказывался совершить рывок.

В дыхании Лу Бисина Линь Цзинхэн ощущал запах алкоголя, смешанный с ароматом эвкалипта. Он не привык бездействовать в ситуациях, когда не мог четко видеть, поэтому, хотя он и не сказал ничего вслух, его спина застыла от напряжения, словно натянутый лук. Затем он наконец почувствовал осторожные, но полные страсти прикосновения Лу Бисина.

Линь Цзинхэн вздохнул и заставил себя расслабиться, словно моллюск, приоткрывший свою жесткую раковину:

— Почему бы тебе не попробовать хоть раз назвать меня Линь-гэ?

На тлевшие в очаге угли будто плеснули кипящее масло.

Металлическая пуговица его рубашки отскочила и покатилась по полу, стукнувшись о корпус стоявшего неподалеку роботизированного уборщика, отчего по пустой комнате эхом прокатился резкий звук.

— Как это произошло? — Лу Бисин провел кончиками пальцев по длинному шраму в нижней части живота Линь Цзинхэна. — Разве ты не говорил, что не пострадал?

Линь Цзинхэн поднял подбородок, открывая вид на четкую линию шеи. Не зная, что ответить, он просто схватил Лу Бисина за руку.

Реки Цимина текли, влекомые ближайшими спутниками, волны вечернего прилива угрожающе поднимались, а затем резко спадали, растворяясь в глубинах воспоминаний. Они едва заметно касались прошлого, а затем с шумом устремлялись вперед, словно пытаясь заглянуть в будущее.

— Врунишка.

Отступая, волны обнажили отмель, спрятанную под водой, испещренную словами, написанными одним молодым мужчиной.

Однажды он запечатлел там несчетное количество своих наивных надежд и мечтаний. Он так много всего хотел успеть с тем, кто был ему дорог… казалось, если бы у него в запасе было 500 лет, этого все равно оказалось бы мало.

Сейчас этот человек вернулся на берег, чтобы посмотреть на свои воспоминания, и испытал смешанные чувства. Ему не хотелось ни смеяться, ни плакать — он лишь желал, чтобы его душа навечно слилась с мужчиной перед ним.

Он больше не верил в судьбу, не надеялся стоять на краю истории и просто наблюдать, стараясь не вмешиваться в конфликты. Его заблуждения и былые стремления унесло течением реки, оставив после себя лишь веру в то, что будущее однажды будет раскрашено другими красками.

Теперь он знал, что одной надежды недостаточно, и считал, что забивать молодому поколению головы ложью, в которую сам не верил, было бы дурным поступком. Но так и не решился разрушить статую на центральной площади, опасаясь, что затушит пламя, которое так долго разжигал в сердцах других. Поэтому ему оставалось лишь зарыться в грязь, взвалив на свои плечи неподъемный груз, и стать тем, кто освещает людям путь в непроглядной ночи Восьмой Галактики.

— Я сам тебя здесь удержу. Не хочу давать тебе никаких шансов, просто приговорю тебя к пожизненному заключению.

Столичная планета медленно продолжала свое вращение вокруг оси, пока солнце Восьмой Галактики не осветило пустую центральную площадь Города Млечного Пути и не залило своим сиянием все вокруг.

Персональное устройство Лу Бисина, которое молчало всю ночь, внезапно заполонили десятки непрочитанных сообщений, отчего на нем сработал особый вид уведомления. Легкий разряд электрического тока прошел сквозь его кожу и мгновенно разбудил мужчину.

Лу Бисин не так давно уснул и совсем не успел отдохнуть, прежде чем был разбужен таким бесцеремонным способом. Не открывая глаз, он резко сел в кровати, и сквозь его затуманенное сознание пронеслась сотня самых наихудших предположений. Кто-то поднял бунт? Заканчиваются запасы военного снабжения? Или потери на передовой стали слишком высокими… нет, гражданская война ведь уже закончилась… тогда что же произошло?

Он так испугался собственных мыслей, что покрылся холодным потом, и лишь потом разлепил сонные глаза, ощущая явные признаки похмелья. Лу Бисин взглянул на персональное устройство и обнаружил, что не было ни проблем с зоной червоточин, ни крупных инцидентов на заводах… просто знаменитый на всю галактику трудоголик — Премьер-министр Лу — опаздывал на работу вот уже на полчаса.

Рядом раздался голос Линь Цзинхэна:

— …Пытай себя сколько хочешь электрическими разрядами этой штуки, но не мог бы ты в следующий раз не бить током меня?

Только теперь Лу Бисин осознал, что все это время сжимал запястье Линь Цзинхэна, поэтому разряд от персонального устройства достался и командующему. Он поспешно отпустил руку мужчины и увидел, что все предплечье Линя было покрыто синяками, оставленными его пальцами. Вероятно, он всю ночь не ослаблял хватки, потому что сейчас кровь резко прилила к поверхности кожи, словно в фильме ужасов.

— Почему ты ничего мне не сказал?! — Сердце Лу Бисина сжалось от боли, и он резко стянул вниз одеяло, чтобы проверить, не оставил ли он еще каких-то повреждений.

Линь Цзинхэн спокойно позволил ему таращится на свое обнаженное тело, протянул руку к пиджаку, валявшемуся рядом с кроватью, вытащил из кармана сигарету и прикурил ее одной рукой. Затем обернулся и легонько щелкнул Лу Бисина по лбу:

— Я думал, в этой ролевой игре идет допрос преступника, приговоренного к пожизненному заключению. Но не успел я даже притвориться, что борюсь за свою жизнь, как кое-кто уже зарыдал у меня на плече.

Лу Бисин еще не до конца проснулся, поэтому не уловил шутливого тона в голосе командующего. Он неосознанно поднял ладонь к лицу и дотронулся до уголка глаза:

— …Я не плачу.

— Тогда что это у тебя под носом — сопли или кровь?

Лу Бисин:

— …

На этот раз Линь Цзинхэн не смог удержаться, отвернулся и закашлялся дымом от накатившего хохота.

Шрамы на его шее и животе как будто составляли комплект. Такие отметины обычно оставались после ран, которые были плохо зашиты и не обработаны препаратом против рубцевания тканей, но в случае командующего они были следствием лени и нежелания вообще заботиться о своих ранениях. До тех пор, пока эти шрамы на его идеальном теле были скрыты одеждой, его ничуть не волновало их существование. Космические солдаты, если не загорали специально и не были от природы смуглыми, обычно отличались очень бледной кожей. На ее белоснежном фоне особенно ярко выделялись следы укусов, украшавших талию и плечи Линь Цзинхэна.

Лу Бисин окинул командующего внимательным взглядом, а затем внезапно вскочил и, не произнеся ни слова, поспешно удалился в ванную. К счастью, он отреагировал достаточно быстро и не запачкал простыни кровью, которая и правда внезапно закапала из его носа.

Линь Цзинхэн:

— …

Кажется, его способность к сглазу достигла нового уровня — ему теперь могли бы позавидовать даже предсказатели конца света из Древней земной эры.

— Хочешь я позвоню тебе на работу и скажу, что ты приболел? — Линь Цзинхэн накинул на себя одежду и, немного неуверенно ступая, тоже направился в ванную. — Ммм, скажу, что у тебя… серьезная кровопотеря? Или они подумают, что на тебя напали?

Лу Бисин в ответ плеснул на него прохладной водой, потушив тлевшую сигарету.

Невыносимо сухое лето Цимина пришло в самый неподходящий момент.

Сотрудник на военной базе Города Млечного Пути получил сообщение об изменениях в расписании премьер-министра, и весь персонал разом запаниковал. Попытавшись еще раз связаться с Лу Бисином, они обнаружили, что все входящие вызовы временно заблокированы. Лишь старый секретарь, который когда-то работал еще на Эдварда Ханта, равнодушно налил себе чашку горячего чая, не обращая никакого внимания на растерянных коллег.

Отель, в котором накануне остановился Лу Бисин, располагался всего в пяти минутах ходьбы от центральной площади. Стоило свернуть за угол улицы, и перед глазами открывался вид на каменное изваяние… и текст Декларации Свободы, выбитый у его основания.

Линь Цзинхэн несколько секунд молча стоял перед статуей, спокойно всматриваясь в знакомое лицо Лу Синя. В небольшом баре напротив кипела жизнь — командующий вспомнил, что именно там больше десяти лет назад выпивал со старым персидским котом.

Сейчас, оглядев знакомое заведение, он словно наяву увидел Одноглазого Ястреба, стоявшего перед статуей Лу Синя, жалуясь на него и ругая на чем свет стоит:

— Только взгляни, что за засранца ты вырастил! Он прибрал к рукам твоего драгоценного сына, которого ты так и не смог увидеть, да еще и спит с ним!

Когда пятнадцатилетний Линь Цзинхэн узнал о беременности госпожи Лу, его охватили сложные чувства. Он уже второй год учился в Академии Черной Орхидеи, и был достаточно взрослым, поэтому стеснялся признаться, что боится потерять любовь и внимание Лу Синя, когда этот ребенок появится на свет.

Но даже подросток в душе все еще остается ребенком. Как бы он ни хотел утаить свою ревность, это непрошеное чувство уже поселилось в его сердце.

Юный Линь Цзинхэн был настолько погружен в свои инфантильные эмоции, что не уловил тот момент, когда взрослые вокруг него начали беспокоиться. Он не понимал, почему люди говорили, что рождение этого ребенка пришлось не ко времени, и волновались из-за решения госпожи Лу самостоятельно его выносить. Тогда он лишь недовольно сказал Лу Синю:

— Только не нужно производить на свет ребенка, который будет таким же надоедливым, как ты.

Лу Синь, от которого теперь осталось лишь каменное изваяние, казалось, лукаво улыбнулся ему.

«Я все-таки привел в этот мир сына, который так же надоедлив, как и я. Ну и что теперь? Ты в любом случае будешь любить его. Можешь и дальше злиться».

Полгода спустя

Планета Цимин, полгода спустя по независимому календарю Восьмой Галактики.

Что можно успеть за 200 дней?

Хамелеон Чжаньлу за это время не смог даже полностью обойти дом, а несчастный Попкорн, все такой же пугливый, до сих пор дрожал от ужаса каждый раз, когда сталкивался со своим мрачным новым соседом по жилищу.

На планете Цимин сменилось всего два сезона.

Линь Цзинхэн получил официальную должность Маршала Восьмой Галактики, и хотя звучало это так гордо, как будто он заслужил повышение и достиг пика своей карьеры, в реальности все было совсем наоборот. Если судить по уровню контроля над территориями, то когда Командующий Линь все еще занимал свою должность в Серебряной Крепости и управлял вооруженными силами Союза, любое его слово было сигналом к действию во всех уголках восьми галактик. Сейчас же восемь галактик превратились… в одну Восьмую Галактику — то есть, его ранг упал с одного из самых влиятельных военных вселенной до солдата, возглавлявшего небольшой периферийный штаб. Он даже свободно передвигался на общественном транспорте, и на него вовсе не глазели прохожие.

Конечно, за полгода было сложно закончить работу над всеми важными задачами. Новоприбывшие едва успели освоиться со своими должностями, а некоторые даже толком не завершили документооборот.

Перегруппированный Четвертый Отряд никак не мог пройти строгий отбор Командующего Линя, и на ежегодном соревновании Серебряной Десятки был в пух и прах разбит своими коллегами из других отрядов. Линь Цзинхэн лично отчитал Энакина, да еще и на глазах у всех, что вызвало шквал хохота у других солдат, наблюдавших за неудачливым товарищем по оружию. Капитан Шестого Отряда смотрел на босса с искренним восхищением — его отряд Линь Цзинхэн распекал редко, попросту забывая об их существовании, чем безумно расстраивал несчастного Капитана Лю, который чувствовал себя обделенным вниманием командующего.

Полгода назад популярность Лу Синя в Восьмой Галактике снова взлетела до небес, и за несколько месяцев в эфир вышло аж три телевизионных сериала о его жизненном пути. Тем временем, привычка Лу Бисина просыпаться посреди ночи так никуда и не пропала — после каждой панической атаки он приходил в себя и притворялся, что ничего не произошло, лишь поправляя одеяло Линь Цзинхэна. Затем он прилипал к командующему, словно большая коала, — тот просыпался от жара тела, прижатого к нему, и поспешно скидывал с себя одеяло. В первое время Лу Бисин просыпался по несколько раз за ночь, но сейчас количество таких эпизодов уменьшилось до одного раза в два-три дня. Время было похоже на воду, медленно точившую камень — пусть и не сразу, но она оставляла на нем глубокий след. Вполне возможно, что еще через пару месяцев Командующему Линю придется лично будить премьер-министра по утрам, чтобы тот не проспал начало рабочего дня.

Изменения в людях и их повседневной жизни происходили плавно и размеренно, но технический прогресс больше походил на влажный камень, быстро обраставший мхом.

Когда Восьмая Галактика впервые обнаружила зону червоточин, половина команды исследователей из нее не вернулась. А теперь, много лет спустя, ученым удалось стабилизировать опасную зону, используя все существующие у них наработки, и с каждым днем они добивались все более впечатляющих результатов.

В тот момент, когда Лу Бисин сопровождал Серебряную Десятку в Восьмую Галактику, Туран очень переживала из-за нестабильного сигнала связи, а сейчас, всего 200 дней спустя, инженеры уже отстроили в зоне червоточин космическую станцию и установили качественную связь, практически повторив технологии, используемые при конструировании трансферных точек…

Техническая часть эксперимента уже была успешно окончена. К концу 12-го года по независимому календарю трое добровольцев под руководством Минт объединили свои ментальные сети и подготовились к пролету сквозь червоточину на стандартном флоте космических кораблей.

Отряд состоял из 24 среднеразмерных кораблей, на борт которых были погружены растения и животные. Каждое из космических суден весило в шестнадцать раз больше полностью экипированного тяжелого механоида.

Межгалактические трансферные точки зачастую имели ограничения по максимальному количеству кораблей, способных одновременно совершать прыжок, — обычно это значение составляло 16, 18 или 24. Конечно, во время военных действий на маркировку трансферных точек мало кто обращал внимание, потому что гораздо большую опасность представляли вражеские боеголовки, а не спонтанные прыжки, способные нарушить стабильность порталов.

Но публичные терминалы не были созданы для сражений. Для них пропускная способность в 24 полностью загруженных корабля была пределом возможностей — и если эксперимент, затеянный исследователями, окажется удачным, можно будет смело заявить, что человечество покорило опасную зону Сердца Розы.

— Минт, подойди сюда!

Минт отвлеклась от приготовлений и обернулась — у дверей собралась целая толпа народу, и девушка сразу поняла, кто к ней наведался. Она беспомощно закатила глаза, протиснулась сквозь тесные ряды людей и серьезно поздоровалась:

— Премьер-министр Лу.

С тех пор, как члены Команды межгалактических исследований впервые прошли сквозь червоточину, их организация стала крайне популярна у бесстрашных молодых интернов. Все эти новички сейчас с любопытством разглядывали внезапно посетившего их премьер-министра, словно толпа зевак на экскурсии в зоопарке.

Лу Бисин разобрался с юными исследователями, которые выстроились в очередь, чтобы пожать ему руку, и повернулся к Минт:

— У тебя еще два часа до отлета, уделишь мне десять минут?

Минт жестом попросила капитана команды разогнать юных интернов и отвела Лу Бисина в комнату отдыха.

Недовольным голосом она произнесла:

— Папаша, если вы и дальше будете постоянно сюда приходить, окружающие решат, что мы с вами родственники, и в следующий раз откажутся брать меня с собой в экспедицию.

— Да они вообще-то и не должны тебя туда отправлять. Ты знаешь, что основные исследовательские центры Союза руководствуются единым правилом, что любые эксперименты, опасные для жизни, должны проводиться опытными учеными в возрасте старше 40 лет? — Вздохнул Лу Бисин. — Мне всегда казалось, что Цзиншу взбалмошная, хотя и очень дотошная, а бесконечное любопытство Уайта однажды доведет его до беды, но вот твои стремления мне виделись самыми здравыми и понятными. Если ты за что-то бралась, то в моих глазах, всегда походила к этому максимально ответственно. Кто бы мог подумать, что именно ты выберешь самую опасную профессию?

— Кто может переплюнуть меня в части опыта? Может, я и молода, но у меня за спиной приличный багаж — я одна из основательниц команды, и уже дважды совершила прыжок сквозь червоточину, — упрямо подняла бровь Минт. — Вы еще так молоды, а разговариваете словно престарелый папаша — не боитесь, что Командующий Линь будет над вами смеяться?

Услышав от Минт имя второго строгого «отца», Лу Бисин неосознанно сунул руки в карманы, но внутри обнаружил лишь пустоту. Два дня назад Чжаньлу рассказал командующему о том случае, когда премьер-министр затушил об свою руку сигарету, и Лу Бисин, давно забывший об этой ситуации, конечно, все рьяно отрицал. Но Линь Цзинхэн явно поверил болтливому ИИ больше, а поэтому отобрал у Лу Бисина оставшиеся сигареты и целый день не разговаривал с ним, кипя от возмущения.

Лу Бисин сухо выдавил из себя:

— …Хочется верить, что на что-то подобное он не стал бы злиться.

Он несколько мгновений молчал, а затем добавил:

— В последний раз со мной таким тоном говорил Суббота.

Минт словно воды в рот набрала.

Имя Субботы в Восьмой Галактике упоминали редко. Будучи сыном контрабандиста, он раньше других очнулся от бесконечного кошмара и попытался бороться с проклятой «судьбой» любого обитателя Восьмой Галактики. Он и в Девятый Отряд попал одним из первых, своим примером доказав, что даже «отброс» способен превратиться в стоящего человека. Он не единожды совершал героические поступки и свою жизнь тоже закончил как герой. Его имя должно было навсегда с честью остаться в истории, но один единственный глупый поступок, совершенный им, стоил жизни тысячам людей и чуть не стал причиной гибели всей Восьмой Галактики.

Минт однажды защищала его перед Линь Цзинхэном, и все последние шестнадцать лет так и не смогла перестать прокручивать тот разговор в голове.

— Учитель…

— Ммм?

— Вы ненавидите его? Ненавидите Субботу?

— Я не хочу прикидываться великодушным человеком, — ответил Лу Бисин, и взгляд Минт потух. Он сделал короткую паузу и продолжил говорить. — Но… иногда нельзя судить человека за ошибку, совершенную им в момент слабости, ведь он этого не планировал. И невозможно с полной уверенностью сказать, что оказавшись на его месте, сделал бы правильный выбор… по крайней мере, я не думаю, что сам справился бы с этим.

Однажды Лу Бисин выслушал историю Субботы, который в детстве был вынужден смотреть, как девочка, которую он любил, умирала в спасательной капсуле в открытом космосе. Он тогда не принял ее близко к сердцу и лишь мельком посочувствовал молодому мужчине, уверенный, что у людей вокруг полно куда более трагичных историй.

Но это было до того, как он сам пережил такую же потерю.

— Кстати, учитель, — произнесла Минт. — У нас до сих пор есть та запись битвы на границе Седьмой и Восьмой галактик, которую мы получили из базы механоида, найденного нами в червоточине. Вы помните, что попросили нас проанализировать данные, полученные оттуда?

— Хм?

— Есть одна странность, — объяснила Минт. — Судя по записям Чжаньлу, к тому моменту, как корпус его ядра был уничтожен, АУГ еще не покинула поле боя, но на видео, которое оказалось у нас, явно видно, что других группировок поблизости не было. Не думаю, что Легион Свободы просто появился из ниоткуда, вы согласны? Между тем моментом, когда Чжаньлу был уничтожен, и отступлением АУГ прошло как минимум полчаса… но как раз в это время несколько механоидов пиратов затянуло в эпицентр взрыва. Если не присматриваться, это сложно заметить. Как думаете, это может быть связано с тем, как Командующему Линю удалось выжить?

Линь Цзинхэн лишь мельком упомянул о том, что произошло после засады АУГ около трансферной точки в тот год, и сказал, что его капсулу подобрали пираты Легиона Свободы. Но как они его перехватили или сколько времени прошло, он ни разу не объяснял в деталях, лишь отмахнувшись:

— Я же был в капсуле, откуда мне знать?

Доктор Хардин тоже отказывался это обсуждать.

Лу Бисин отбросил сомнения и страх задавать вопросы, преисполнившись любопытством. Невыносимое желание раскрыть этот секрет тронуло струны его сердца, вытащив наружу его неугомонную натуру ученого. Он уже построил в голове несколько теорий, попытавшись восстановить все события того дня по секундам, — когда очередное предположение оказывалось неверным, он начинал приставать к Линь Цзинхэну. Если уж он не мог удовлетворить свое любопытство, то оставалось лишь радовать свое тело.

Сначала Линь Цзинхэну просто было лень подробно рассказывать обо всем, что тогда случилось, хотя он вовсе не собирался ничего скрывать. Но заметив, что Лу Бисин наконец начал активно искать ответы на свои вопросы и занимать голову бесконечными вычислениями и теориями, вместо того, чтобы предаваться болезненным воспоминаниям, командующий решил и дальше хранить секрет, позволяя процессу идти своим чередом.

— Хм, это и правда что-то новенькое, — Лу Бисин потер подбородок, глубоко задумавшись. Уже через мгновение ему в голову пришла новая идея, как обдурить Доктора Хардина, и он мысленно приготовился вытащить из старика всю информацию. — Безопасной тебе дороги.

***

Когда экспериментальный флот начал движение сквозь червоточину, на Вольто были зафиксированы резкие колебания энергии, исходившие из запретной зоны.

Адмирал Вульф подписал 306-й официальный указ относительно Восьмой Галактики.

— Господин Генеральный секретарь…

— Доброе утро, Генеральный секретарь.

Ван Айлунь быстро шагал по коридору здания парламента, одетый в плотно облегавшее его фигуру длинное черное пальто. Он ничего не ответил вслух, лишь бросив несколько вежливых взглядов в сторону приветствовавших его людей.

Новый Генеральный секретарь из Военного консульства следовал армейским традициям и старался в любой ситуации производить благоприятное впечатление на окружающих. Несмотря на то, что ему уже исполнилось 218 лет, он выглядел сильным и здоровым, его осанка была прямой, а шаги быстрыми и энергичными, словно у юноши. Каждая клеточка его тела, вплоть до кончиков волос, излучала достоинство и самодисциплину.

Ван Айлунь по натуре был тихим и скромным человеком, но оказался на удивление подкован во многих вопросах. В сравнении с хрупкими молодыми аристократами, занимавшими должность в те времена, когда Комитет Эдема блистал на политической сцене, он казался просто драгоценным камнем в куче булыжников.

Не успели сотрудники пресс-службы разместиться в конференц-зале и все приготовить, как внутрь уже хлынула толпа журналистов:

— Генеральный секретарь Ван!

— Господин Генеральный секретарь, это правда, что Адмирала Вульфа вчера экстренно госпитализировали?

— Господин Ван, по некоторым источникам, пожилой адмирал испытывает симптомы цепной реакции ДНК, это действительно так?

— Вчера Адмирал Вульф подписал 306-й указ, он все еще был в ясном уме в этот момент?

— Генеральный секретарь, ходят слухи, что адмирал впал в маразм еще полгода назад, и с тех пор кто-то использует его в качестве марионетки, чтобы отдавать приказы, что вы скажете на этот счет?

— Генеральный секретарь…

К Генеральному секретарю подошла охрана и оттолкнула нескольких медиа-роботов, подобравшихся слишком близко к мужчине. Ван Айлунь абсолютно равнодушно проследовал сквозь толпу роботов и дружелюбно обратился к журналистам с просьбой пропустить его.

Спокойно поднявшись на подиум в центре зала, он одарил присутствующих теплой улыбкой.

Его брови были тонкими и аккуратными, что придавало его невзрачному лицу неожиданную андрогинность. Улыбка делала его лицо очень приветливым, отчего окружающим казалось, что такой добрый и сердечный человек просто неспособен на ложь.

В конференц-зале, где только что, словно на деревенском рынке, гудели голоса, наконец воцарилась тишина.

— Пожилой адмирал всю жизнь был обременен войнами и трудностями. Многие недоброжелатели, прячущиеся в тени, желали бы увидеть падение этого великого защитника Союза, но… — Ван Айлунь сделал паузу, оглядел аудиторию внизу и продолжил. — К их величайшему сожалению, он вовсе не пал.

— Вы имеете в виду, что адмирал жив и здоров? Тогда почему господин Вульф лично не присутствует на пресс-конференции?

— Приветствую вас, мой друг из Вольто Дейли. Не знаю, что в вашем понимании «здоров», но адмирал в твердой памяти и ясном рассудке. Его не настигла цепная реакция ДНК, но ему все-таки уже 320 лет — в его возрасте уже не поиграешь в футбол, — спокойно ответил Ван Айлунь. — Кроме того, 306-й указ, подписанный им, — важнейший законодательный акт, определяющий будущее военных штабов всех семи галактик. Вы должны понимать, что официальная процедура принятия указа подразумевает, что правительство, парламент, Исполнительный комитет и представители всех военных штабов присутствуют на церемонии. Список привлеченных свидетелей уже опубликован на официальном сайте правительства Союза — любой желающий может проверить сам. Наверняка найдутся сторонники теорий заговоров, которые сочтут, что все эти люди находятся под чьим-то контролем, но если бы это было так, все ядро Военного консульства уже распалось бы на части. Кто-то уже заявил бы свои права на власть, и сегодняшняя встреча для дачи разъяснений потеряла бы всякий смысл.

По помещению разнесся неясный шепот, и даже послышались короткие смешки, явно указывавшие на то, что публика согласна с Генеральным секретарем. Пресс-конференция закончилась речью самого Адмирала Вульфа, произнесенной им в прямом эфире, — он говорил в своей привычной манере, не показывая никаких признаков деменции, и казалось, что он с легкостью проживет еще сотню лет.

Репортер из Вольто Дейли — женщина средних лет — последовала за толпой на улицу, предварительно упаковав свое оборудование. Она вежливо отказалась ото всех предложений коллег поехать вместе и тихо села в частный автомобиль, который доставил ее за пределы долины. Женщина ловко подключилась к нелегальной сети связи, защищенной от прослушки, чтобы кое с кем поговорить.

— Список свидетелей подписания 306-го указа опубликован. Ван Айлунь никак не мог бы контролировать всех этих людей. Генералы военных штабов никогда ни с кем не перепутали бы своего адмирала, и Вульф даже лично в прямом эфире пообщался с журналистами. Мы задали множество вопросов о 306-м указе, но ответы на них не вызвали подозрений.

На ее персональном устройстве появилось изображение человека — им был Пророк Харрис из АУГ:

— 306-й указ кардинально меняет всю структуру вооруженных сил Союза на фундаментальном уровне. В нем закреплено новое местоположение шестнадцати военных крепостей: все самые многочисленные отряды будут переброшены в зону Сердца Розы, в то время как защита границ и периферийных зон существенно ослабнет. Что же это означает? Неужели они видят в Восьмой Галактике большую угрозу, нежели в антиправительственных организациях, все еще скрывающихся в тени? Подобное решение вовсе не в духе Вульфа.

— Я не знаю, — ответила журналистка. — Но я слышала, что Восьмая Галактика совершила научный прорыв в изучении природных червоточин и даже нашла способ устанавливать сквозь них стабильные каналы связи. Возможно, именно в этом причина принятия указа?

Харрис — ранее звавший себя Хоупом — покачал головой:

— Вульф занимал должность Адмирала Союза на протяжении двух столетий. С самого создания Межзвездного Союза он был наставником самых известных и успешных военных. Даже если бы он и вправду подозревал что-то подобное, все равно не стал бы действовать так открыто. Некоторые генералы военных штабов уже выразили свою обеспокоенность происходящим. А кроме того, я вот уже полгода не могу с ним связаться… можете помочь мне лично с ним встретиться?

Нападение на космические корабли

— Флот кораблей готов покинуть зону активных червоточин, энергетический фон в пределах нормы.

— Устанавливаем коммуникационные каналы.

— Сигнал связи стабилен, идет расшифровка сообщений…

Лаборатория Команды межгалактических исследований в Восьмой Галактике успешно получила аудиозапись из червоточины. С момента отлета кораблей прошло шестнадцать дней, и сегодня ожидалось их прибытие в зону Сердца Розы.

Вся Восьмая Галактика в прямом эфире наблюдала за ходом эксперимента — количество зрителей росло с каждой секундой, пока не достигло ошеломляющей цифры в четыре миллиарда. Именно столько людей со всех концов галактики сейчас, затаив дыхание, слушали шум помех, вызванных искажением времени и пространства в червоточине.

— Это просто невероятно, — Томас хлопнул в ладоши. — Обитатели Восьмой Галактики так увлечены новыми знаниями, что все вместе смотрят скучный документальный канал — воистину, нельзя недооценивать человеческий потенциал!

— Ты глупый? — Холодно откликнулся Пуассон.

— Братишка, — Томас выдавил из себя улыбку и заговорил тише. — Я понимаю, что твое появление на свет было трагическим результатом акции «купи одного, получи второго в подарок», и сочувствую твоему безрадостному детству, из-за которого у тебя до сих пор проблемы с речью… Но тебе не кажется, что ты слишком часто повторяешься?

Пуассон искоса взглянул на брата:

— Когда пираты АУГ напали на Седьмую Галактику, Командующий Линь отправил сюда восемь миллиардов беженцев. Вскоре после этого трансферные порталы были уничтожены, и Восьмую Галактику от остального Союза отделили бесконечно длинные расстояния, поэтому многие даже и не надеялись однажды обрести шанс на возвращение домой… теперь понимаешь? Трансляцию смотрит всего четыре миллиарда человек только потому, что сегодня рабочий день — не все могут позволить себе отвлечься от дел.

Томас был поражен.

В этот момент команда инженеров в лаборатории расшифровала полученное сообщение, замедлив звуки в канале связи в полторы тысячи раз. Теперь его содержимое было куда понятнее — это был гимн Независимого флота Восьмой Галактики. Приглушенный хор голосов как раз допел последний куплет, закончив на высокой ноте, которую слегка исказили эффекты червоточины. Пройдя несчетное количество пространственных прыжков, эта песня теперь звучала из динамиков почти эфемерно, словно голос из другого мира. После ее окончания последовало недолгое молчание, а затем раздалась простая народная баллада родом из Союза. Это была песня о первой любви, когда-то набравшая популярность во всей вселенной, отчего мелодия и теперь оставалась у всех на слуху.

Теперь даже бесчувственный чурбан Томас смог ощутить всю силу взаимной любви и ненависти, связавших Восьмую Галактику и Межзвездный Союз.

— За пределами Сердца Розы начинается территория Первой Галактики. В прошлом они никогда не залетали вглубь этой запретной зоны и ничего не знали о червоточинах, но внезапное появление премьер-министра и Команды межгалактических исследований просто шокировало Союз. Они точно не стали бы снова показываться там без тщательной подготовки, — тихо шептала Туран своему боссу, заходя вслед за ним в лабораторию. — Я все еще считаю, что с флотом кораблей стоило отправить несколько механоидов…

— И какого эффекта ты добилась бы, добавив пару военных механоидов в группу исследователей на гражданских кораблях? Раньше еще можно было прикрыться своим незнанием того, куда ведет червоточина, но теперь мы все в курсе, кто наши соседи. Как объяснить свое поведение сейчас? — Спросил Линь Цзинхэн. — Хочешь с порога объявить им, насколько не уверена в собственных силах?

— Но что если они выступят против нас? — Продолжала Туран.

— Поддерживайте стабильный сигнал связи, — Линь Цзинхэн бросил на нее короткий взгляд и жестом приказал передать ему микрофон для связи с Командой межгалактических исследований. — Ребята, вы меня слышите?

Сообщения передавались с небольшой задержкой, поэтому на некоторое время в канале связи воцарилось молчание, а затем наконец послышался ответ:

— Да, Командующий Линь.

— Если появившись в зоне Сердца Розы вы столкнетесь с отрядами Союза или военных штабов, поприветствуйте от моего имени Адмирала Вульфа. Передайте ему, что я молюсь о его добром здравии и шлю ему свои самые лучшие пожелания с другой стороны червоточины, — Линь Цзинхэн закончил говорить, отмахнулся от микрофона, зависшего в воздухе рядом с ним, и обернулся к Туран. — У них нет причин выступать против нас. А если и есть, они просто не решатся на это, не беспокойся.

Туран:

— …

Великий маршал как всегда пользовался любой возможностью позлить весь остальной мир, даже когда в этом не было никакой необходимости.

Лу Бисин, приехавший чуть раньше, сейчас находился на втором этаже лаборатории, где давал указания руководителю группы исследователей. Последние слова внезапно привлекли его внимание, и он опустил голову, чтобы посмотреть на провокатора, который только что закончил свою нахальную речь. Линь Цзинхэн поднял глаза и одарил премьер-министра глубоким взглядом, после чего едва заметно кивнул ему, ничем не показывая свои эмоции на публике.

Руководитель лаборатории заметил, что премьер-министр внезапно умолк, и с любопытством спросил:

— Премьер-министр?

Лу Бисин неосознанно ослабил узел своего галстука и с трудом улыбнулся ученому в ответ, абсолютно позабыв все, что собирался сказать.

— Если опираться на данные о текущей длине орбиты, между зоной Сердца Розы и планетой Вольто сейчас должно располагаться не более четырех военных крепостей. Не считая Генерала Дюка, чьи отряды находятся на границе Первой Галактики, нам некого опасаться. Полностью оснащенный флот тяжелых механоидов легко пройдет сквозь портал, рассчитанный на вес 24 кораблей — так что, стоит мне захотеть, и через 6 часов после прыжка сквозь червоточину я уже буду на подступах к Вольто. Если они не планируют подорвать трансферные точки на границах галактики, изолироваться от остальных и перекинуть все вооруженные силы с периферии в зону Сердца Розы, то можно ничего не бояться, — спокойно объяснил Линь Цзинхэн стоявшей рядом Туран. — Пойдут ли они на смену локаций своих отрядов из-за трех исследователей на гражданских кораблях? Вульф — Адмирал Союза, а не психопат с собственной армией солдат. Кроме того, военные штабы теперь куда более независимы и вряд ли будут слепо следовать его приказам.

Туран несколько мгновений молчала, прежде чем спросить:

— Вы все еще верите, что Вульф не психопат?

Линь Цзинхэн ничего не ответил.

Он помнил, что еще при жизни Линь Вэя пожилой адмирал часто навещал их дом, и тогда все звали его «дедушкой Вульфом».

В его воспоминаниях этот дедушка Вульф никогда не выглядел добродушным стариком. И чем старше он становился, тем больше заострялись черты его лица, а тонкая от природы кожа покрывалась морщинами, явно указывавшими на то, что этот человек редко улыбался. Рядом с маленькими детьми он мало разговаривал и, вероятно, вообще не знал, как себя с ними вести, поэтому ограничивался небольшими подарками и дежурным вопросом, нравятся ли им новые игрушки.

Но его руки были сильными и теплыми, и когда он слегка ерошил пальцами их детские макушки, строгое выражение его лица смягчалось и становилось добрее.

Линь Цзинхэн не знал наверняка, от чего умер Линь Вэй. По официальной версии, причиной была болезнь, и близнецы в то время были совсем маленькими, поэтому не допытывались до правды и верили в то, что им говорили старшие.

Линь все еще прекрасно помнил, что тот день был пасмурным и унылым. В Союзе было принято корректировать погодные условия на Вольто таким образом, чтобы они соответствовали настроению определенного события. Похороны Генерала Линь Вэя были грандиозным мероприятием, на котором собралась вся политическая элита Союза. По дому ходили толпы незнакомых людей, громко переговариваясь, а над их головами гудели дроны, собиравшие информацию для новостных газет. Маленький Линь Цзинхэн, держа за руку свою сестру, пытался улизнуть из шумного помещения, когда случайно услышал чей-то разговор:

— …Говоря по правде, у меня есть частные информаторы, о которых никто из вас даже не знает, и по их данным Генерал Линь Вэй совершил самоубийство.

— Я так и думал, — ответил собеседник. — Средняя продолжительность жизни на Вольто составляет 300 лет, и ни разу еще не было зафиксировано случаев цепной реакции ДНК в возрасте до 200 лет. Учитывая его статус и возможности, как мог он умереть от какой-то болезни?

Дети, выращенные Эдемом, не имели никакого представления о том, что такое «самоубийство». Десятилетний мальчик несколько секунд растерянно вслушивался в разговор, но на каком-то подсознательном уровне быстро уловил жестокость в словах незнакомцев и поспешно закрыл сестре уши ладонями.

— Лаура Гордон была сотрудником Белой башни, у нее был доступ к системе Эдема. По моему мнению, позволить таким людям восстать против Союза было бы равносильно принесению себя в добровольную жертву. Возможно, она воспользовалась возможностями Эдема и тайком подпортила генералу психику.

— Но я слышал, что их отношения были не так уж плохи…

— Да о каких добрых чувствах может идти речь, когда двое связаны политическим браком? Даже браки по любви редко длятся дольше трех лет… разве не так гласит публичная статистика?

— В деле Лауры Гордон очень много загадок, но я слышал, что супруги все же испытывали друг к другу привязанность. Правда, возможно, в ней не было ничего искреннего — ведь поговаривают, что Лаура манипулировала данными в базе Эдема… ну, корректировала уровень дофамина или что-то такого плана. А если знать, как им управлять, можно заставить человека полюбить даже собаку.

— Да только ты мог бы влюбиться в собаку!

Разговор становился громче и оживленнее, собеседники все больше напоминали стаю ворон, каркавших над гниющим трупом, и кровь в венах маленького мальчика закипела от гнева. Линь Цзинхэн неосознанно сжал ладонь крепче, и Линь Цзиншу, ощутив боль, попыталась вырвать свою руку из его хватки.

Внезапно группа незнакомцев замолчала, неловко замерев на месте, — в дом вошел Адмирал Вульф. Казалось, он за одну ночь полностью поседел, а его щеки впали еще сильнее. Но он по-прежнему держался прямо, возвышаясь над толпой, а его острый взгляд словно пронзил насквозь всех присутствующих. Секретарь, стоявший за его спиной, махнул близнецам рукой.

Дети поспешно кинулись к нему, и маленький Линь Цзинхэн уловил обрывок фразы, сказанной Ван Айлунем шепотом:

— …Боюсь, мы не сможем отказать Комитету Эдема, поэтому забрать получится лишь одного из них.

Вульф даже не удостоил детей взглядом, будто ему было мучительно больно на них смотреть:

— Тогда пусть с этим разберется Лу Синь, я уже с ним переговорил.

Линь Цзинхэн осторожно поднял голову.

— Я думал, вы захотите лично о них позаботиться, — произнес Секретарь Ван.

Вульф на мгновение остановился. Линь Цзинхэн подумал было, что адмирал вот-вот обернется, чтобы посмотреть на них, но тот не двигался.

Спустя несколько секунд старик хрипло ответил:

— …Я не могу взять на себя ответственность за них, я слишком стар. Не смогу справиться с этим… это… забери их, один их вид разбивает мне сердце.

Ему было больно смотреть, поэтому он просто решил этого не делать. Возможно, именно поэтому спустя много лет его рука не дрогнула, когда пришло время опустить гильотину на шею Линь Цзинхэна.

Линь Цзиншу почувствовала, что что-то не так, и снова начала вырываться из хватки брата. Две маленькие ладошки, сжимавшие друг друга, взмокли от волнения — тогда между ними все еще существовало некое тепло и взаимная привязанность.

Линь Цзинхэн держал сестру за руку и думал: «Я здесь, я тебя защищу».

Тем не менее…

Он так и не смог сдержать свое обещание.

Он не возвращался на Вольто больше двадцати лет, а до этого долгое время не виделся с ней и даже не посетил ее свадебную церемонию. В последний раз они оказались рядом на той карликовой планете, разделенные корпусом спасательной капсулы. Но тогда он не мог пошевелиться, и ему оставалось лишь относиться к ней, как к самому опасному в его жизни врагу. Его сердце сковал ужас, он не смел дать волю настоящим чувствам и не мог позволить личной привязанности нарушить свои планы.

Механическая рука, которую Лу Бисин сделал для Чжаньлу, казалась странной потому, что он никогда не видел ту юную девушку в школьной форме с необычной эмблемой.

Линь Цзинхэн заставил себя собраться с мыслями и равнодушно сказал Туран:

— С Легионом Свободы будет справиться куда сложнее, чем с Союзом. Пираты относительно недавно устроили заварушку возле Сердца Розы, поэтому Союз сейчас готов дать им отпор. Но «опиум» активно распространяется по всем галактикам, и нам стоит проявить осторожность. Пусть Команда межгалактических исследований еще раз убедится, что их прерыватели сигнала работают корректно.

Исследователи управляли лишь малой долей кораблей, участвовавших в эксперименте. В целях всестороннего наблюдения воздействия искажений внутри червоточины на ментальные сети, большинство кораблей пилотировали ИИ, способные противостоять любой попытке взлома. В случае нападения врага корабли, на которых не было живых людей, оперативно преградят путь противнику и используют прерыватели сигнала. Эти системы были сконструированы под руководством Доктора Хардина и могли кратковременно воздействовать на носителей биочипов первого поколения. Таким образом, у кораблей исследователей появится время для побега.

— Убедитесь, что судна не покинут зону Сердца Розы, — велел Линь Цзинхэн. — Установите станцию связи и немедленно возвращайтесь.

— Корабли вот-вот покинут червоточину…

В лаборатории воцарилась тишина. Сигнал передавался с задержками, а значит, в тот момент, когда это сообщение достигло Цимина, исследователи уже находились в зоне Сердца Розы. Все присутствующие задержали дыхание, взволнованно ожидая новостей.

В следующее мгновение из канала связи раздались искаженные звуки, и суперкомпьютеры тут же приступили к декодированию сообщения. Затем из динамиков полилась тихая мелодия скрипки, отчего лаборатория взорвалась восторженными воплями.

У них получилось!

Они успешно создали стабильный терминал связи между зоной червоточин и окраиной Первой Галактики!

На протяжении почти семнадцати лет Восьмая Галактика жила в изоляции, словно одинокий остров в бескрайнем океане, а теперь она наконец заново отстроила мост во внешний мир. В сердцах людей, годами предававшихся грустным воспоминаниям о своем прошлом, внезапно расцвела надежда на возвращение домой. С другой стороны, новая технология открывала безграничные возможности исследования вселенной, поиска новых территорий, на которых человечество могло бы оставить свой след. Вполне вероятно, это был первый шаг в новую Эру освоения космоса, которая обещала быть еще более захватывающей и успешной, чем предыдущая.

Линь Цзинхэн поднял голову и увидел, что Лу Бисин не отрываясь смотрит на него со второго этажа. Наконец поймав взгляд командующего, он незаметно осмотрелся, чтобы убедиться, что никто не обращает на него внимания. Затем он крайне непрофессионально и неподобающе для своей должности поднял вверх большие пальцы рук и гордо указал на свою грудь, жестами показывая Линю: «Вот видишь, я же говорил, что смогу это сделать».

Но стоило руководителю лаборатории, стоявшему рядом, повернуться к Лу Бисину, как тот сразу опустил руки и принял серьезный вид. Поправив рубашку, будто ничего не случилось, он спокойно кивнул в ответ раскрасневшемуся от восторга ученому.

Линь Цзинхэн:

— …

Внезапно стабильный сигнал на мгновение прервался, и мелодия скрипки смолкла. Туран вскочила на ноги…

Минт как раз проверяла данные со всех кораблей экспедиции, когда услышала громкий звук из внутреннего канала связи. Ее руки вздрогнули от испуга, и она даже не успела отправить свой отчет на Цимин.

Ее коллега истошно закричал:

— На один из кораблей напали!

Минт заставила себя успокоиться и раскрыла перед собой экраны видеозаписи с атакованного судна, чтобы определить, с какой стороны исходила опасность. Враг был совсем недалеко от их флота, его было хорошо видно даже в простейший телескоп — это был небольшой отряд механоидов без опознавательных знаков на корпусах, который появился из ниоткуда, словно призрак. Кажется, он уже какое-то время терпеливо ждал появления команды Восьмой Галактики, поэтому открыл огонь практически молниеносно.

На этот раз нестабильные гравитационные поля червоточин оказались как нельзя кстати: боеголовка лишь по касательной задела хвост одного из кораблей, летевших в авангарде флота. ИИ, как и было задумано, тут же запустили прерыватели сигнала, и реакция врага не заставила себя ждать — несколько небольших механоидов отделились от формации и попали в искаженное гравитационное поле опасной зоны.

— Не волнуйтесь, — Минт поспешно отстыковала поврежденный отсек и спрятала исследователей позади кораблей под управлением ИИ, выстроившихся в линию, словно непробиваемая крепостная стена. — Это пираты, у них в распоряжении всего несколько механоидов, нам просто придется немедленно отступить.

— Погоди, Минт, третий корабль на линии огня!

Стоило ученому договорить, как на борту заверещала система предупреждения о нападении. Еще один вооруженный флот механоидов быстро приближался к команде исследователей. Минт округлила глаза, с ужасом осознав, что неизвестные тоже открыли по ним огонь.

Корабли экспедиции за доли секунды по команде ученых развернули свои защитные поля. В следующее мгновение волна лучей из пушек частиц скользнула мимо их флота и вместо этого поразила пиратские корабли. Второй отряд механоидов, объявившийся в зоне Сердца Розы, обогнул гражданские судна и бросился в погоню за пиратами.

Вражеский флот был достаточно маневренным и быстрым, поэтому вполне мог бы сбежать, но он только что подвергся разрушительному действию прерывателей сигналов и полностью потерял ориентацию в пространстве, едва восстановив соединение с ментальными сетями. Пираты не успели развернуть формацию, а загадочный флот уже преградил им путь и уничтожил их на месте. Несколько уцелевших механоидов остались без защитных полей и боеприпасов, после чего были взяты в плен противниками.

Минт наконец вздохнула с облегчением и запустила сигналы, оповещавшие окружающих, что флот гражданских кораблей не вооружен и лишь выполняет исследовательскую миссию.

Загадочный отряд механоидов направил запрос на связь, и через секунду на экране появился молодой мужчина, одетый в военную форму Союза. Не обладая достаточными знаниями об армейских рангах, Минт смогла лишь предположить, что эмблема на форме солдата означала звание полковника. Мужчина вежливо поприветствовал ее с экрана.

— Я представляю пограничные войска Первой Галактики Союза, меня зовут Лодэ. Несколько недель назад мы зафиксировали всплески энергии в зоне Сердца Розы и догадались, что наши друзья из Восьмой Галактики собираются нанести визит. Опасаясь нападения пиратов, мы перебросили сюда часть отрядов, но к сожалению, все-таки пропустили несколько вражеских механоидов. Надеюсь, вы не сильно перепугались, — произнес человек по имени Лодэ. — Генерал Дюк направил меня сюда, чтобы узнать, нужна ли Восьмой Галактике какая-либо помощь… Мы уже давно ждем от вас новостей.

Минт обычно занималась лишь исследовательскими миссиями и научными разработками, поэтому ничего не понимала в дипломатических переговорах. Какое-то время она судорожно соображала, стоит ли ей озвучить «приветствие» от Линь Цзинхэна.

Полковник тем временем продолжал:

— Я надеюсь, у Командующего Линя все хорошо. Не уверен, что он еще помнит меня… но я был его вице-адмиралом во время службы в Серебряной Крепости.

События прошлого не забыты

Вольто.

Репортер из Вольто Дейли внимательно рассматривала пожилого мужчину перед собой. Несмотря на то, что она доверяла суждениям пророка, в ее сердце все еще оставались сомнения. Вульф вовсе не казался серьезно больным, как гласили слухи, и уж точно не был похож на чью-то марионетку. Его морщинистое лицо все еще имело здоровый розовый оттенок, а ясные глаза были полны жизни, словно он чего-то с нетерпением ожидал. Он вежливо поприветствовал журналистку и предложил ей присесть.

Зона приема гостей была наполнена невероятным цветочным ароматом, который женщина не могла не заметить:

— Здесь очень приятно пахнет, что это?

— Черные тюльпаны, их еще называют «Ночной императрицей», — улыбнулся в ответ Вульф. — У меня есть в запасе семена, можете взять немного домой, если они вам по душе.

Журналистка заметила, что его улыбка совсем не походила на дежурную, свойственную всем политикам и дипломатам, и слегка удивилась. Взгляд старика был расслабленным, но глаза загадочно поблескивали на свету, словно в глубине его зрачков билось сердце. Казалось, что он почти достиг заветной мечты, его сердце уже наполнилось радостным предвкушением, и он был не в силах скрыть от окружающих свою заразительную улыбку.

Репортер внезапно решила задать вопрос, которого не было в ее изначальном списке:

— Адмирал, недавно случилось что-то хорошее? Кажется, вы в отличном настроении.

Вульф лишь молча улыбнулся и осторожно сменил тему разговора. Поболтав некоторое время о всякой светской ерунде, журналистка бросила короткий взгляд на свое запястье, по которому пробежала вспышка зеленого света. В ее персональное устройство был встроен новейший генетический анализатор, который прошел даже строгую проверку охраны адмирала. С того момента, когда они зашли в помещение, крохотный датчик на руке женщины начал сканировать генный набор Вульфа, и судя по результатам тестирования, никакой ошибки не было — перед ней был старый адмирал собственной персоной.

Его не подменили, и у него явно не было симптомов фатального повреждения ДНК.

— Адмирал, позвольте спросить про 306-й указ. Знаю, что многие сомневались в вашем решении — особенно военные штабы, которые даже задержались в столице, чтобы выступить против него. Были даже те, кто насмехался над вами, называя вас опытным политиком, который просто хочет по-быстрому решить вопрос. Говорят, что вы считаете наших малообразованных соседей опаснее любых преступников, а поэтому даже перестали бороться с пиратами, вместо этого отправив вооруженные силы следить за зоной Сердца Розы на предмет любых изменений.

— Как вы, конечно, заметили, количество военных отрядов в Сердце Розы постоянно увеличивается, но этот процесс не бесконечен, — спокойно ответил Вульф. — Мы просто следуем протоколу защиты своих границ, так как неожиданное возникновение в запретной зоне природного трансферного терминала превратило это место в еще один пограничный пункт Первой Галактики.Это очевидный факт, не так ли? Сердце Розы, как и все пути, ведущие за пределы галактики, теперь часть нашей границы, и мы должны относиться к ней с таким же вниманием, как и к остальным.

— Другими словами, вы все-таки признаете независимость Восьмой Галактики?

— Правительство еще не пришло к единому мнению, — осторожно произнес Вульф. — Но Восьмая Галактика уже физически отделилась от Союза, поэтому нам будет сложно контролировать ситуацию там. Кроме того, они не связывались с нами целых шестнадцать лет и давно создали собственный общественный строй. У них полностью сформировано внутреннее правительство, есть своя армия и законодательство — это отличает их от простой пиратской организации. А еще они приняли на свою территорию большое количество беженцев и добились того, что даже Линь Цзинхэн добровольно признал их суверенитет. Согласно положениям Декларации Свободы, Восьмая Галактика имеет право отделиться от Союза, если того желает население. Мы же со своей стороны просто защищаем свои интересы — у нас есть веские причины относиться к зоне Сердца Розы как к пограничному пункту с внешними территориями…

Ван Айлунь отвел взгляд от экрана системы видеонаблюдения и произнес в свое персональное устройство:

— «Ночная императрица» и правда впечатляет: она не только спутала воспоминания этого старика, но и медленно свела его с ума — теперь тот все глубже погружается в свой реалистичный сон и полностью попал под ваше влияние. Но главное — он все еще ведет себя так, будто все его когнитивные функции в норме, и даже способен аргументировать свои безумные суждения. Это гораздо более аккуратный способ контроля сознания, чем биочипы, которые теперь отслеживаются ИИ и другим оборудованием.

Загадочный собеседник, с которым он общался с помощью персонального устройства, снял с головы капюшон, открыв лицо Линь Цзиншу:

— Нам удалось добиться успеха только благодаря помощи человека, который работал на него почти два столетия и достаточно хорошо его знал, — на этих словах ее губы изогнулись в зловещей улыбке. — «Ночная императрица» способна заставить человека чувствовать себя королем мира, самым богатым человеком во вселенной или даже создать иллюзию, что он сумел отомстить за своих близких… но вызвать воспоминания о первой любви? Это какая-то глупость. Не могу себе представить, что такое произошло со старым адмиралом, — звучит как скабрезная шутка, над которой я буду смеяться еще несколько месяцев.

— Моя госпожа, — Ван Айлунь сделал вид, что пытается говорить серьезнее. — Если вы считаете, что власть, богатство и кровные узы могут быть важны, а настоящая любовь — лишь глупая шутка, то я вынужден поставить под сомнение политкорректность ваших убеждений.

Двое людей некоторое время смотрели друг на друга, прежде чем одновременно разразиться громким хохотом.

Линь Цзиншу смахнула кончиком пальца слезу, выступившую от смеха в уголке ее глаза:

— Будь осторожнее с этой журналисткой из Вольто Дейли, она не просто папарацци.

— Я знаю, но она лишь мелкая пешка в окружении Харриса, — равнодушно ответил Ван Айлунь. — С тех пор, как Харрис был сослан в Восьмую Галактику и до сегодняшнего дня, когда он снова занимает высокую должность в своей организации, я был посланником в их переговорах с адмиралом. Я знаю его как свои пять пальцев, он не представляет угрозы.

— Если Генеральный секретарь уверен, я послушаю вас, — мягко сказала Линь Цзиншу. — Но… не забывайте, что ненадежный деловой партнер теряет всякую ценность.

Ван Айлуню показалось, что его лизнула ядовитая змея, и улыбка едва не сползла с его лица.

— Это просто напоминание, не принимайте близко к сердцу, — тон Линь Цзиншу снова стал любезным. — Из червоточины, которая две недели подряд излучала энергетические волны, наконец выползло несколько насекомых, и они наверняка сейчас общаются с солдатами Дюка. Но этот старый лис еще ни о чем не доложил Военному консульству, не так ли?

Шея Ван Айлуня напряглась.

Он знал, что военные штабы смотрят на него свысока: у него не было особых заслуг, он никогда не вел отряды в бой и сам не участвовал в сражениях. Пусть он и был назначен Генеральным секретарем, что позволило ему приобрести определенный авторитет среди солдат, эти бывалые вояки все еще считали его прислугой Вульфа, хотя и не говорили об этом вслух.

Ван Айлунь стал персональным секретарем Вульфа сразу после окончания учебы и почти два столетия безропотно ему служил, словно ИИ, заботившийся обо всех ежедневных потребностях адмирала. Даже простак Лу Синь знал, что верных людей надо продвигать по службе, всячески поощрять и предоставлять им новые возможности — так неужели Вульф не понимал таких очевидных вещей?

За столько лет адмирал, видимо, искренне поверил, что ему прислуживает ИИ!

Правительство Союза не смогло бы сохранить власть в случае смерти старика Вульфа — некому было бы и дальше сдерживать влияние военных штабов, и Генеральный секретарь тоже не справился бы с этим. Ван Айлунь теперь понимал, почему Комитет Эдема когда-то так протестовал против военной автономии галактик.

— Я ясно дам им понять, что Вульф уже стар, и что даже если они восстановят мемориал Лу Синю, он останется лишь холодным камнем, — осторожно произнес Ван Айлунь. — Удостоверюсь, что они знают, на чьей стороне сейчас сила.

— Хорошо, дядюшка Айлунь, буду этого ждать, — ответила Линь Цзиншу. — К счастью, в пограничных войсках тоже есть мои люди, поэтому я уже отправила кое-кого, чтобы взбаламутить воду. Можете не благодарить.

Интервью подходило к концу, но Вульф так и не проявил ни одного признака безумия. Журналистка Вольто Дейли не увидела в нем никаких странностей. Ван Айлунь тихо отдал приказ своим подчиненным:

— Не сводите с нее глаз. Если заметите что-то подозрительное, без промедления избавьтесь от нее.

***

Восьмая Галактика, планета Цимин.

— Я им не доверяю. Пусть они хоть сто раз бывшие подчиненные Командующего Лу Синя… Честно говоря, не думаю, что он так уж хорошо разбирался в людях, — Туран не выдержала и заговорила первой. — Разве мы уже один раз не влипли в историю с Анкуром? Не успели наши люди покинуть червоточину, как на них уже напали пираты — это точно совпадение? И чем там занимаются эти пограничные патрули? Говорят, что усилили наблюдение, но все равно пропустили этих пиратов? Этот Дюк просто глупый или сделал это нарочно? Он даже отправил в зону Сердца Розы этого смазливого мальчишку Лодэ, чтобы произвести на вас хорошее впечатление. Маршал, внимательно присмотритесь: этот глупый парнишка похож на обезьяну. Разве может он сравниться с нашим неотразимым премьер-министром?

Линь Цзинхэн:

— …

«Чьим премьер-министром?»

Лу Бисин торопливо прочистил горло и вмешался:

— Если бы это была любая другая пиратская группировка, я бы сказал, что это невозможно. Но речь идет о Легионе Свободы, поэтому такая вероятность существует — носители «опиума» скрываются во всех уголках вселенной. Если помните, в тот день, когда сдались Войска Славы, небольшую планету захватили в заложники прямо на глазах у всего Союза… Линь, мы можем доверять этому Лодэ?

— Лодэ? — Линь Цзинхэн слегка нахмурился и осторожно произнес. — Он действительно когда-то был моим вице-адмиралом.

— Чем именно обычно занимается вице-адмирал? — Спросил Лу Бисин.

Премьер-министр получил поверхностную информацию об этой должности от Чжаньлу, но в Восьмой Галактике ее пока не существовало.

Когда Линь Цзинхэн отправлялся куда-то на вооруженном механоиде, он брал с собой лишь отряды Серебряной Десятки, совершенно не обращая внимания на других солдат. Тем не менее, после того, как к Министерству обороны Восьмой Галактики присоединилась Серебряная Десятка, пришлось внести массу организационных изменений. Занятый реструктуризацией армии, Линь Цзинхэн почти не располагал свободным временем, а когда у него все-таки появлялось несколько часов на отдых, он проводил их дома с Лу Бисином. Жилые кварталы правительственных чиновников Восьмой Галактики строго охранялись, поэтому в персональных телохранителях не было никакой нужды.

Томас решил сам ответить на вопрос:

— О, вице-адмирал? Это просто показуха. Центральное правительство Союза приставляло ко всем генералам толпу подчиненных, от которых не было толку. Охранники, секретари, а под ними еще целый штат сотрудников… Поговаривают, что Коммодор Ли, который взял на себя руководство Серебряной Крепостью после нашего ухода, держал при себе восемнадцать заместителей.

— Это правда. Казалось, что он на любую миссию отправляется с огромным семейством, — усмехнулась Туран, облизав уголок губ. — Но зато мишень стала такой приметной, что ее легко было устранить.

Окружающие одновременно вздрогнули от страха, и лишь Капитан Байер из Десятого Отряда одарил Туран взглядом, полным раздражения и зависти, злясь на нее за то, что она украла у него «работу».

— Лодэ официально числился вице-адмиралом, но по факту занимался разбором почты Серебряной Крепости и иногда делал заявления от ее имени. Иногда отправлялся на Вольто, чтобы выполнить мелкое поручение. Все эти солдаты из знатных семей имеют обширные связи, и с ними нужно всегда быть начеку, поэтому маршалу не нравилось иметь с ними дело, — пояснил Пуассон. — Мы с Томасом по приказу босса находились рядом с Вульфом в Городе Ангелов, поэтому лучше других знаем, что происходило в Первой Галактике. Как я понимаю, Вице-адмирал Лодэ добровольно оставил свой пост после того, как маршал покинул Серебряную Крепость, отправился на Вольто и устроился в ряды патруля столичной планеты. Когда началась война, он вместе со всеми коллегами сбежал в Город Ангелов.

— Это немного странно, — произнес Линь Цзинхэн. — Мне никогда не нравилось работать с такими людьми, но Арес Ли не возражал против этих деликатных созданий в своем окружении. Лодэ — почетный выпускник Академии Черной Орхидеи и сын нынешнего ее ректора, так почему такой жополиз, как Арес Ли, позволил понизить его в звании и отправить подальше от базы?

После того, как Линь Цзинхэн инсценировал свою смерть и сбежал из Союза, Серебряная Десятка тоже покинула Серебряную Крепость, и там воцарился хаос. Временный руководитель базы — Арес Ли — не имел достаточного авторитета, чтобы самостоятельно справиться с волнениями среди солдат. Закономерным шагом со стороны правительства было бы назначение на руководящий пост кого-то из офицеров, давно служивших в Серебряной Крепости, чтобы позже в спокойной обстановке заменить этого человека на Коммодора Ли. Учитывая статус Лодэ и его опыт в качестве вице-адмирала, он был самым подходящим кандидатом на эту роль — в Серебряной Крепости у него могло сложиться блестящее будущее.

В такой ситуации уйти со службы, чтобы стать рядовым членом патруля, казалось крайне неразумным решением.

— Когда мы с Пуассоном впервые об этом услышали, нам стало его жалко. Я даже сказал тогда, что нездоровое восхищение вице-адмирала нашим боссом переросло в одержимость и он, вероятно, вернулся на Вольто, чтобы основать собственную «Религию Командующего Линя», — Томас закончил дурачиться и заговорил серьезнее. — Но кто же знал, что спустя пять лет все изменится: на Серебряную Крепость напали, Первую Галактику захватили пираты, а тем флотом, который первым улетел с Вольто, чтобы сопроводить чиновников, был… Эй, как вы думаете, а вдруг это везение… результат благословения от нашего маршала?

Все знали, что появление нового религиозного течения обычно приносит на планету духовный расцвет.

Но если молиться Командующему Линю, можно было разве что призвать на свою голову кровавое побоище.

Так был ли вице-адмирал просто чудом выжившим счастливчиком, или за его неожиданной удачей кто-то стоял?

— Скажите команде исследователей, чтобы установили временный передатчик связи, — произнес Линь Цзинхэн. — Я сам поговорю с ними.

Временные передатчики было легко подключать: для того, чтобы установить сигнал между двумя концами червоточины требовалось лишь простейшее коммуникационное оборудование. Минт быстро приказала ИИ на корабле все подготовить. Сигнал был недостаточно стабилен, чтобы передавать сообщения в режиме реального времени, поэтому Линь Цзинхэну пришлось терпеливо подождать несколько минут.

В то мгновение, когда на экране появилось его лицо, Лодэ задержал дыхание, и в его взгляде промелькнули сложночитаемые эмоции. Выдержав паузу, он наконец заговорил прерывающимся голосом:

— Командующий… мы давно с вами не виделись. Хотел бы я снова подать вам бокал рома безо льда.

Брови Линь Цзинхэна сошлись на переносице, а близнецы Юнг обменялись быстрыми взглядами.

Лу Бисин заметил этот тайный условный сигнал и спросил:

— Что случилось?

Томас заговорил совсем тихо, объясняя:

— Командующий никогда не пьет ром безо льда, вы же и сами знаете, премьер-министр.

Лу Бисин:

— …

Вообще-то, он не знал.

В его глазах Линь Цзинхэн всегда был образцом организованности, дисциплинированности и сдержанности. Хотя он порой пил и курил, но всегда соблюдал меру, следуя высоким стандартам, которые сам к себе предъявлял. Кроме того, он не был привередлив в еде… да, раньше он не пил пива, но даже к нему стал терпимее после своего недавнего возвращения.

Но он не был таким с рождения… Мысли Лу Бисина невольно вернулись к тому дню много лет назад, когда он вслух рассказывал о своих планах на совместную жизнь с Линь Цзинхэном. Одним из желаний в его списке была поездка на Вольто вместе с командующим… чтобы взглянуть на место, где тот вырос.

Той ночью в отеле Города Млечного Пути, когда Лу Бисин признался, что больше не сможет вернуть человека, которого когда-то полюбил Линь Цзинхэн, командующий, казалось, что-то осознал и с тех пор перестал упоминать о том, какими были их отношения в прошлом. Он начал постепенно перестраиваться и учиться работать с тем, как складывалась их совместная жизнь сейчас.

Последние несколько месяцев они провели в спокойствии и гармонии, но почему-то события прошлого, которые теперь казались отголосками другой жизни, все равно не забылись и не исчезли бесследно. В последнее время они, словно сохранившиеся в почве корешки, обласканные весенним ветром, начали прорастать из земли, то и дело цепляя струны души Лу Бисина.

— Так было лишь когда он служил в Серебряной Крепости, — добавил Пуассон, который мог похвастаться не только аналитическим умом, но и высоким эмоциональным интеллектом, в отличие от других солдат Серебряной Десятки. — Дело в том, что когда маршал хотел обсудить что-то, не предназначенное для ушей Лодэ, он приказывал вице-адмиралу принести ему еще льда. Через какое-то время все привыкли, что «командующий не пьет ром безо льда»… Но сейчас речь не об этом, а о том, что Лодэ намеренно озвучил неправильное утверждение. Он пытается нам на что-то намекнуть?

Байер пожал плечами:

— Кажется, Лодэ так и не повзрослел за все эти годы — ничего умнее не нашел, как придумывать эти кодовые сообщения. Он похож на дурного подростка, который считает, что вступление в подозрительный культ сделает его крутым.

Член «подозрительного культа» — и по совместительству бывший вице-адмирал — осторожно обратился к Линь Цзинхэну с экрана:

— Адмирал Вульф здоров и силен, даже до сих пор не забывает об утренних пробежках. Два дня назад он выступал на пресс-конференции и упоминал, что желает вам всех благ.

Если считать, что все, что он произносил, стоило воспринимать наоборот, это значило, что Вульф был при смерти, едва мог появляться на публике и находился под чьим-то пристальным наблюдением.

Линь Цзинхэн равнодушно ответил:

— Благодарю за добрые пожелания. Адмирал уже в возрасте, и рядом с ним нет семьи. Кто сейчас заботится о нем?

— Генеральный секретарь Ван Айлунь, — сказал Лодэ.

Ван Айлунь занял должность Генерального секретаря и держал Вульфа под домашним арестом.

Линь Цзинхэн едва заметно опустил взгляд:

— Пожилому адмиралу почти 320 лет, он все еще не ушел на пенсию?

— Сейчас он не занимается текущими задачами, а лишь подписывает важные документы, — продолжал намекать между строк Лодэ. — Внутренние вопросы Союза только начали разрешаться, военные штабы вернулись на свои позиции — мы бы не справились без него.

Другими словами, военные штабы сейчас были под контролем Адмирала Вульфа. Если бы они поняли, что на самом деле тот уже сошел с трона, Союз погряз бы в хаосе.

Лодэ был подчиненным Генерала Дюка, и если все его слова были правдивы, их точно не следовало произносить на глазах у коллег, поэтому он и выбрал такой оригинальный способ общения.

Искажения внутри червоточины вызывали задержки в обмене сообщениями — каждая реплика достигала ушей собеседника с большим опозданием. За пределами видимости камер ладони Лодэ вспотели от напряжения.

И более умные люди в прошлом не добились успеха

Много лет назад глава семьи заявил: «Серебряной Крепости суждено оказаться в эпицентре бури», — и насильно отправил Лодэ обратно на Вольто, воспользовавшись связями его матери, которая в то время руководила Академией Черной Орхидеи. Тогда юному Лодэ казалось, что все вокруг ведут себя неразумно и попусту наговаривают на Серебряную Крепость.

Он не понимал, почему не может, подобно Серебряной Десятке, просто уволиться со службы, покинуть военную базу и открыто потребовать объяснить, как погиб их командующий. Лодэ не мог смириться с тем, что вместо того, чтобы докапываться до правды, он вынужден бежать, как последний трус. Вместо этого он хотел бы встать плечом к плечу со своими товарищами, чтобы и дальше бороться за свою честь, даже после смерти босса.

Иногда Лодэ казалось, что никто не воспринимает его как личность — семья и знакомые контролировали каждый его шаг, вплоть до содержимого тарелки за ужином, несмотря на то, что он давно достиг совершеннолетия. Он чувствовал себя домашним питомцем, который за всю жизнь должен был научиться лишь сидеть смирно и протягивать лапу в качестве приветствия. Но и ослушаться своих родных он не мог, потому что все его будущее зависело от них, и статус почетного выпускника Академии Черной Орхидеи без их влияния ничего не значил в обществе. Даже возможность работать рядом с Командующим Линем ему подарили родственники.

На Вольто было полно таких людей, как он, — безупречно воспитанных и получивших отменное образование. У них были хорошие манеры, они презентабельно выглядели, и единственной целью их существования было вызывать восхищение у населения всех галактик Союза. Они тихо попивали свое полезное молоко и покорно выполняли работу, которую от них ожидало общество, несмотря на то, что на душе у них скребли кошки.

Лодэ много лет преследовала эта мучительная боль, пока однажды на Вольто не напали пираты, и не пала Серебряная Крепость. Вульф лично руководил эвакуацией жителей столичной планеты, и из-за его личных связей с семьей Лодэ тот был назначен на самую безопасную позицию — личного телохранителя пожилого адмирала. Он потихоньку привык к старику и часто замечал, как тот, рассуждая о прошлом и будущем Союза, словно становится на много лет моложе.

Полгода назад, после капитуляции Войск Славы, Вольто восстановил свою частную флотилию. Пускай Лодэ за прошедшие годы так и не снискал себе почестей, у него все еще была безупречная репутация среди политиков Города Ангелов, и он считался ценным кадром. Его повысили до звания полковника и отправили в отряд Генерала Дюка на границе Первой Галактики, чтобы помочь наладить связи между военными штабами и вооруженными силами Союза.

Получив продвижение по службе, Лодэ из вежливости посетил Вульфа вместе со своей матерью, чтобы поблагодарить адмирала за его многолетнюю заботу.

В этот момент старик как раз простудился и не покидал поместья, поэтому пригласил их к себе домой, а затем попросил Лодэ сопроводить его на прогулку в горах. Посередине пути он внезапно произнес:

— Все люди моего поколения уже умерли, и я не знаю, долго ли мне еще осталось. Как ты думаешь, в будущем появятся те, кто пойдет дорогой, проложенной для них мной и моими сверстниками?

Вульф на какое-то время замолчал, а затем снова заговорил, крепко сжав ладонь Лодэ:

— Я мечтаю, чтобы Союз очнулся от кошмарного сна под названием Эдем. Надеюсь, что получится сохранить равновесие между силами Союза и военными штабами, даже если… если галактики возжелают стать независимыми. Я хочу верить, что эта глава в жизни человечества, которую мы перечитали уже столько раз, наконец уйдет в историю вместе с моим поколением. Вы все… выжившие в этом хаосе… сами сможете выбирать свой путь… Если однажды я предам эту идею, то не по собственной воле. Дитя мое, мне нужно тебя кое о чем попросить.

— Чем я могу вам помочь? — Удивленно спросил Лодэ.

— Отправляйся в Восьмую Галактику и разыщи Линь Цзинхэна.

Из головы Лодэ мгновенно вылетели все мысли: прошло уже больше двадцати лет с тех пор, как он покинул Серебряную Крепость, что было существенно дольше, чем то время, которое он успел там отслужить. Во время войны далеко не все армейские офицеры бросились в ожесточенные сражения — среди них были и те, кто незаметно пал жертвой разыгравшейся бури. Тех, кому повезло меньше, проглотили бушующие волны прилива, и от них остались лишь сухие строчки текста в отчетах о боевых потерях. Другим посчастливилось больше — они превратились в героев, задержавшихся в пути и прибывших на уже опустевшее поле боя. Но им оставалось лишь набираться опыта и жить в постоянном страхе за свою жизнь, будучи безымянными цифрами в бессмысленных статистических данных.

Сражения на передовой, заговоры, Линь Цзинхэн, захватывающие приключения и смерть… все это теперь теперь казалось Лодэ далеким сном. Он стал настолько равнодушным ко всему, что даже истории о героических подвигах его выживших старших товарищей, которые раньше заставляли его кровь кипеть от восторга, теперь были не более чем глупыми сказками, не имевшими к нему никакого отношения. Пламенное сердце, желавшее рискнуть всем, чтобы следовать за тем человеком, давно остыло — теперь его голову занимали лишь мысли о том, как поладить с новыми коллегами из военного штаба.

Услышав неожиданную просьбу Вульфа, Лодэ сначала подумал, что ослышался, поэтому переспросил:

— Что вы сказали? Кого мне нужно найти?

— Запомни мои слова, — хватка старика стала крепче, словно он хотел вырезать свои слова в сердце Лодэ. — Если такой день наступит, в независимости от того, что говорят тебе твои глаза и уши, никому не доверяй и найди способ связаться с Линь Цзинхэном.

— П-поговорить с Командующим Линем? Но каким образом? — Растерялся Лодэ. — Я… и что мне ему сказать?

— Сейчас тебе не нужно знать, но возможность обязательно представится. Уверен, этот день не за горами, — ответил Адмирал Вульф. — Когда увидишь его, спроси, помнит ли он оценку «отлично», которую я поставил ему в Академии Черной Орхидеи.

***

— Командующий, — осторожно обратился Лодэ к застывшему изображению на своем экране. — Я как-то раз говорил с Адмиралом Вульфом наедине, и он сказал, что однажды поставил вам оценку «отлично» в Академии Черной Орхидеи, вы еще помните тот случай?

Эта фраза, которая прошла сквозь несчетные искажения пространства и времени, чтобы достигнуть Города Млечного Пути в Восьмой Галактике, сотрясла землю, словно удар молнии.

Сердце Линь Цзинхэна на мгновение замерло.

Но легкая дрожь без следа быстро рассеялась в глубине червоточины.

Лодэ вгляделся в отрешенное и почти неземное лицо Линь Цзинхэна, внезапно осознав, что этого мужчину он когда-то в юности отчаянно боготворил и любил. Это воспоминание заставило его понять, насколько близко он был к эпицентру бури — его ведь чуть не поглотил этот безжалостный ураган времени. Но странное стечение обстоятельств два десятилетия держало его вдали от опасности, и изменчивое течение судьбы унесло его за тысячи световых лет от того места, где он был когда-то. Молодой мужчина, страдавший от тяжелого груза на сердце, теперь превратился в строгого и аскетичного человека.

Передав сообщение Вульфа, Лодэ почувствовал невероятное облегчение — во-первых, он выполнил возложенную на него миссию, а во-вторых, мысленно поблагодарил те «злополучные обстоятельства», которые однажды увели его с намеченного пути в жизни.

Он мог бы стать очередным именем с списках погибших.

Если подумать, жизнь простого полковника не так уж и плоха.

Пользуясь тем, что он когда-то был подчиненным Линь Цзинхэна, Лодэ еще какое-то время смог поговорить со своим прежним боссом, но предусмотрительно не стал затягивать беседу, чтобы не вызывать ни у кого подозрений. Он не был уверен, что в точности донес сообщение, но в своем нынешнем положении не мог связаться с Вульфом. Поверил ли ему Линь Цзинхэн и понял ли, что старый адмирал имел в виду, Лодэ не знал… Ведь почти все сослуживцы из Серебряной Крепости, разделявшие его мечты и стремления, принесли свои жизни в жертву во имя Декларации Свободы.

Но Лодэ понимал, что вокруг него сотни любопытных ушей, поэтому спокойно вытер вспотевшую руку об одежду и передал Восьмой Галактике приветствие от Генерала Дюка. Это было длинное и крайне дипломатичное письмо, написанное формальным языком, но с интересными ремарками на полях. Переводя на простой язык, в послании было написано:

«Я, Генерал Дюк, искренне приветствую статую своего бывшего босса в Восьмой Галактике, а также его легендарного сына и маленького неблагодарного засранца, которого он воспитал. Заодно выражаю почтение всем братьям, кто воевал с Командующим Лу плечом к плечу в Восьмой Галактике. Вульф стар и впал в маразм — он настоял на том, чтобы переместить военные отряды в зону Сердца Розы, но при этом усиленно отрицает агрессию в сторону Восьмой Галактики. Будучи членом одного из таких отрядов у границы, я, блять, уверен, что и он, и его верный пес — полные идиоты. Но не беспокойтесь, Восьмая Галактика все еще следует курсу, проложенному Командующим Лу, и я клянусь его именем, что не открою огонь первым. Можете установить станцию связи на границе, чтобы мы могли чаще общаться. Будет повод обсудить геройские поступки и дурацкие затеи из прошлого Командующего Лу, а заодно послушать как этот мальчишка Линь — как там его имя? — обсирает Союз. Всем мира».

— Линь, как ты думаешь, мы можем доверять ему? — Спросил Лу Бисин после завершения разговора. — Что он имел в виду, упоминая оценку «отлично»?

— Что он человек Вульфа, — покачал головой Линь Цзинхэн, чувствуя тяжесть на сердце.

— Маршал опасается, что за двадцать лет люди успели сильно измениться? — Спросил Капитан Энакин из Четвертого Отряда. — Мне показалось, что он говорил неловко и напряженно — если это просто актерская игра, то она заслуживает высшей награды.

Линь Цзинхэн снова покачал головой.

— Босс, вы не боитесь, что Лодэ изменился, вы опасаетесь, что полковник и сам не понимает, что его используют в своих целях, — догадался Ли, присмотревшись к выражению лица командующего. — Учитывая жажду Вульфа все держать под контролем, он наверняка отправил пару своих шпионов в Серебряную Крепость. Но хорошо зная вас, он не стал бы напрямую приставлять к вам своего человека или плести интриги, иначе вы бы сразу его заподозрили. Лучшей пешкой в игре против вас был бы кто-то с честным прошлым, маленьким опытом и склонностью все идеализировать.

На словах про неопытность и склонность идеализировать, глаза Лу Бисина слегка потускнели.

Но Линь Цзинхэн не заметил этого и просто отмахнулся от дальнейшего разговора:

— Давайте пока действовать по ситуации. В конце концов, зона червоточин — это естественный барьер на пути к нам.

Экспедиция Команды галактических исследований на этот раз была полна тревог, но оказалась не опасной и могла считаться успешной. Ученые не только смогли провести эксперимент в червоточине, но и установили двустороннюю связь с пограничной зоной Первой Галактики, напрямую соединив ее с Городом Млечного Пути.

Будучи руководителем военного штаба, Генерал Дюк все еще был достаточно храбр, чтобы отстаивать свою позицию даже перед Вульфом. В то время как официальная позиция Вольто относительно Восьмой Галактики была скептической, он открыто предложил установить с ней дипломатические отношения, а заодно и открыл соседям доступ в публичные сети Первой Галактики. Пускай сигнал и был нестабилен, но его вполне хватало, чтобы каждый день читать новостные заголовки Вольто Дейли.

Вскоре в газете появилась статья, в которой излагалась позиция Вульфа относительно 306-го указа, а затем была опубликована и видеозапись интервью пожилого адмирала, в котором он четко и спокойно изложил свои аргументы. Волнения среди населения стихли.

И в Союзе, и в Восьмой Галактике установилось временное затишье — даже Легион Свободы залег на дно.

В эти спокойные мирные дни воздух снова стал прохладным и влажным, а небо заволокло серыми тучами — на планете наступал новый сезон дождей.

Доктор Хардин навещал Лу Бисина каждые два месяца, чтобы собрать данные о биочипе.

Ученый был крайне осторожен, проводя любые манипуляции: несмотря на то, что он когда-то стоял у истоков Проекта «Нюйва», даже ему ситуация Лу Бисина казалась слишком необычной.

С тех пор, как Лу Бисин в последний раз извлекал из своего тела чип, прошло уже несколько лет, поэтому крохотное устройство полностью слилось с организмом мужчины. Все жизненно важные процессы, включая метаболизм и клеточное деление, сильно изменились после имплантации, и никто не мог предсказать, что произойдет, если удалить биочип… Даже если мгновенных последствий не наступит, всегда оставалась вероятность, что побочные эффекты проявятся через годы, а то и десятилетия.

Доктор Хардин забрал у Лу Бисина специальное устройство для проверки силы сжатия, взглянул на цифры на экране и произнес:

— Вы с невероятной точностью контролируете свою физическую силу.

— Мне пришлось сильно постараться, — Лу Бисин помог ученому собрать его оборудование для проведения тестов. — Понадобилось время, чтобы привыкнуть к изменениям.

— Вы пожертвовали функцией внешней связи биочипа ради своей безопасности — это было правильным решением. Вам теперь не страшны и прерыватели сигналов. Премьер-министр Лу, а вы проверяли, какое максимальное давление способны выдержать?

— Нет, ведь все эксперименты я проводил втайне, поэтому не решался заходить слишком далеко. Если бы я случайно погиб в процессе, это повлекло бы за собой массу проблем, — честно признался Лу Бисин. — Но если выстрелить мне в грудь из лазерного пистолета, я способен контролировать свое тело достаточно хорошо, чтобы на три минуты остановить кровотечение. При наличии поблизости медицинской капсулы, это вполне может спасти мне жизнь. Кроме того, я выяснил, что могу бодрствовать не более 23 дней. Конечно, я все равно устаю, но не до такой степени, чтобы терять над собой контроль или дойти до нервного срыва. Концентрация внимания также сохраняется, и никаких заметных долгосрочных последствия я не наблюдал.

— Этот невероятный уровень выносливости — одна из причин, по которой вы уничтожили все свои разработки, но так и не извлекли из своего тела биочип?

Лу Бисин махнул рукой:

— У меня недостаточно сил, приходится полагаться на выносливость. В то время на меня многое свалилось, у меня не было другого выхода.

— Я рекомендую вам больше так не делать, Премьер-министр Лу. У меня нет образца, на который я мог бы ориентироваться, поэтому я использовал лишь записи, которые вы мне предоставили. Сейчас ваша жизнь гораздо более упорядоченная, поэтому ваши показатели существенно лучше тех, что были. Если ваше нынешнее состояние считать за нормальное, это значит, что вы долгое время были очень нездоровы. И если продолжать в том же духе, то никто не сможет предсказать последствия, — произнес Доктор Хардин. — По запросу Командующего Линя я позже отправлю ему отчет о вашем здоровье, вы не против?

— Ммм… — Лу Бисин сделал неловкую паузу и заговорил тихо, даже нерешительно. — Расскажите ему об улучшениях, которые произошли. Но не могли бы промолчать о том, в каком состоянии я находился до этого?

Доктор Хардин ответил не сразу.

— Один человек рассказывал мне, что больше половины населения Восьмой Галактики страдает синдромом церебральной пустоты. Что все они мечтают однажды исцелиться, даже если придется рисковать для этого жизнью. Премьер-министр Лу, мне посчастливилось пообщаться с вами в эти несколько месяцев, и я считаю, что ваши исследования последних девяти лет были крайне ценны для науки и дальнейшего прогресса, так почему вы решили их прекратить? Вы же понимаете, что если бы добились успеха, Восьмая Галактика могла бы стать территорией сверхлюдей — любой прохожий на улице был бы не слабее хорошо натренированного солдата Союза. Вы могли бы использовать свое преимущество и захватить весь Союз.

— Разве пациенты с синдромом церебральной пустоты не люди? — Улыбнулся в ответ Лу Бисин. — Эдема больше нет, так почему вы до сих пор смотрите на них свысока? Пилотирование механоидов — не единственная работа в мире, да и управлять кораблем с синдромом вполне можно, просто приходится дольше учиться. Откуда у вас эти нелепые заблуждения?

Доктор Хардин:

— …

Лу Бисин некоторое время смотрел, как пожилой ученый меняется в лице, а потом осознал, что этого несчастного старика в свое время до полусмерти перепугал Командующий Линь, и у него теперь психологическая травма. Он не сдержался и рассмеялся от этой мысли, а затем, чувствуя что-то среднее между жалостью и виной, налил Хардину еще одну чашку чая:

— Знаете, что я почувствовал, когда впервые по-настоящему заглянул в базу данных Чжаньлу?

— Хм? — Поднял бровь Доктор Хардин.

— Я был просто ошарашен, — ответил Лу Бисин. — Я нашел там технологии и научные данные, о которых даже подумать не мог. Некоторые из них пересекались с моими глупыми наработками из юности, но большая часть в тот момент была за гранью моего воображения. Даже сейчас есть вещи, которых я не понимаю. Тогда я подумал, что в мире полно людей, которые умнее меня, и эта мысль меня поразила. Но эти разработки никогда не будут реализованы — все записи о них сопровождаются длинными предупреждениями об опасностях и официальными запретами на дальнейшее изучение.

— За время работы в Белой башне я участвовал в 60 проектах, но более 90% из них не прошли проверку на предмет безопасности. Те, что остались, были крайне безобидны, — Доктор Хардин вздохнул и заговорил тише. — Магические бобы прорастут всего за одну ночь, их стебли вымахают до самых небес, и тогда по ним на землю сойдут гигантские людоеды [1]. Каждый крохотный шаг, который мы делаем, способен перевернуть мир до основания.

— Пока я сам не оказался у власти, я не догадывался, что Союз ломает голову над этими вопросами еще с тех пор, как меня и в помине не было… Нет, наверное, еще со времен объединения Союза или даже окончания Старой звездной эры. Люди, стоявшие на вершине мира, осознали проблему гораздо раньше меня, — произнес Лу Бисин. — После окончания Эры освоения космоса человечество начало регрессировать. И дело не в том, что мы вымираем как вид, просто нам пришлось заковать самих себя в кандалы.

— Но как бы осторожно мы себя ни вели, Союз все равно ухитрился наступить на мину. Даже простейшие развлекательные системы представляли опасность, — продолжал Доктор Хардин. — Кто ж мог подумать, что Эдем превратится в такого монстра?

— Кстати, это был второй раз в моей жизни, когда я был по-настоящему ошеломлен. Впервые это случилось, когда я в юности мечтал сконструировать механоид специально для людей с синдромом церебральной пустоты, уверенный, что могу решить одну из основных проблем человечества, и узнал, что в прошлом мою теорию уже кто-то опробовал, — произнес Лу Бисин. — Чем старше ты становишься, тем яснее понимаешь, что все твои наивные идеи о том, как изменить мир, кто-то уже придумал до тебя. И любую твою самую невероятную гипотезу кто-то ранее опроверг. А причина того, что мир находится в таком непостоянстве и хаосе, очевидна: даже те, кто умнее тебя, в прошлом не смогли добиться успеха.

Доктор Хардин, который на сотни лет стал изгоем из-за Проекта «Нюйва», понимал его как никто другой. По спине старика пробежали мурашки.

— Это ужасно, доктор. Когда я был ребенком, в моей голове были тысячи идей на тему будущего человечества. Затем, будучи еще совсем юным, я создал свою первую академию, где только и делал, что блефовал перед своими студентами. Теперь, когда у меня наконец появилась возможность осуществить все свои прошлые мечты, я стал бояться даже упоминать о них, — сказал Лу Бисин почти шепотом. — В самые трудные годы мой подход к руководству Министерством инженерии основывался лишь на внешних обстоятельствах, мне неподконтрольных… если бы мы не смогли освоить ту или иную технологию, то просто погибли бы. Помню, мы обсуждали это на каждом совещании перед началом рабочего дня. А вот биочип мог бы изменить не только общественное устройство, но и весь геном человека, но эта разработка оказалась слишком опасной.

Лу Бисин ненадолго замолчал, позволяя пожилому ученому обдумать все эти моральные и этические дилеммы, а потом продолжил рассказывать:

— Уверен, что даже госпожа Линь из Легиона Свободы осознает опасность биочипов — когда Линь оказался на грани смерти, пока более получаса был подвержен действию космического излучения, она ведь почему-то не имплантировала ему чип?

Доктор Хардин не понял, что молодой мужчина, сидевший напротив, просто-напросто его обдурил, поэтому честно кивнул в ответ:

— Мы и правда тогда думали, что его мозг получил непоправимые повреждения, и шансов на реабилитацию уже нет. Кто-то из врачей предложил использовать биочип, чтобы помочь ему, но Цзиншу отказалась наотрез.

[1] Прим.пер.: это отсылка к английской народной сказке «Джек и бобовый стебель». Если коротко, то в ней мальчик посадил волшебные бобы, чьи стебли выросли до самого неба. Забравшись наверх, он обнаружил дворец гиганта-людоеда. Позже он обманул несчастного монстра, а когда тот погнался за хулиганом и полез по стеблям на землю, мальчишка стебли перерубил. В общем, моральная составляющая у сказки так себе))) Но Вульф ссылается на то, что посадив волшебные бобы ты своими руками открываешь страшному монстру дорогу в свой сад у дома — символично о технологиях Союза.

Пожалуйста, не говорите ему

Чжаньлу вернулся домой вместе с Линь Цзинхэном.

Оказалось, что в Восьмой Галактике полно подлиз. Раньше никто не решался поднимать чувствительную для премьер-министра тему, но после возвращения Командующего Линя «починка самого известного в Союзе механоида» превратилась в первоочередную задачу этих подхалимов. Все усилия были сосредоточены на том, чтобы восстановить все функции Чжаньлу и при этом максимально снизить расходы на производство, что сразу привлекло всех инженеров-энтузиастов, работавших в министерстве.

В этот день проходили рабочие испытания образца под номером 4 — его облик повторял человеческую форму Чжаньлу: солдата с короткими светлыми волосами, который раньше повсюду следовал за Линь Цзинхэном. Не считая сбоев в работе ментальной сети, все — от внешности до манер — было практически таким же, как в прошлом.

Сегодня они решили вернуться домой не очень поздно, потому что по календарю Вольто наступила годовщина смерти Лу Синя. Линь Цзинхэн покинул пост на несколько часов раньше обычного и неспешно направился на центральную площадь, где около десяти минут просидел на ступеньках у основания статуи.

Будучи жителями столичного города Восьмой Галактики, местные обитатели уже привыкли к тому, что по улицам каждый день ходят известные политики и военнослужащие. А учитывая, что Линь Цзинхэн давно снискал репутацию необщительного и недосягаемого человека, никто и не подумал тревожить его разговорами. Улицы как обычно были оживленными, по ним торопливо шли пешеходы и сновали автомобили. Линь Цзинхэн внезапно осознал, что никто не в курсе, что сегодня за дата.

Во-первых, правительство Восьмой Галактики никогда активно не афишировала эту информацию. Во-вторых, календарь Вольто настолько отличался от местного, что с момента изоляции Восьмой Галактики, он вообще здесь больше не использовался. Спустя десять лет жители даже не могли подсчитать, какая дата или время сейчас в Союзе. Возможно, некоторые из старых боевых товарищей Лу Синя все еще помнили, но все они были рассредоточены по разным уголкам Галактики, где руководили ключевыми военными отрядами и правительственными организациями, поэтому никак не могли собраться в Городе Млечного Пути, чтобы почтить память своего командующего.

Линь Цзинхэну все еще сложно было привыкнуть к независимому календарю Восьмой Галактики. Сразу после возвращения ему приходилось постоянно сверять время со своим персональным устройством, а исчисление дней и лет давалось ему еще тяжелее. Каждый раз, когда он слышал какую-либо дату по местному календарю, он все еще пересчитывал ее в уме, но хуже всего он воспринимал фразы наподобие «в прошлом году» или «столько-то лет назад».

…Если бы кто-то решился спросить его о возрасте, великий маршал, скорее всего, просто пустил бы ему пулю в голову.

Ввести новый календарь среди местных жителей было достаточно легко, ведь большинство обитателей природных планет уже привыкли к использованию двух разных временных шкал — официальной и той, что соответствовала длине орбиты и скорости вращения их планеты.

Первую воспринимали скорее как стандартную меру или универсальный язык, а для планирования своего расписания и общения между собой обычно предпочитали вторую.

Лишь те люди, кто был вынужден большую часть своей жизни проводить в космосе, всегда пользовались официальным времяисчислением.

На персональном устройстве Линь Цзинхэна теперь одновременно отображались два календаря, но он по привычке все еще мыслил временем, принятым на Вольто.

Выбор между двумя календарями был вопросом личных предпочтений — точно как решение, какую ногу обувать в ботинок первой, — и никак не влиял на качество жизни. Но сейчас за этой, казалось бы, пустяковой задачей скрывались гораздо более сложные дилеммы.

Линь Цзинхэн никогда не упоминал календарь Вольто при Лу Бисине: сначала потому, что не хотел, чтобы тот забивал себе этим голову, а позже — из страха, что еще больше обременит этими мыслями человека, который и так тащит на себе все управление галактикой.

Союз и Восьмую Галактику сейчас разделял естественный барьер, и Линь Цзинхэн надеялся, что в обозримом будущем им удастся соблюдать баланс и не провоцировать конфликтов друг с другом.

Он никак не ожидал, что ситуация изменится настолько быстро, что Лу Бисин не успеет даже привыкнуть к мысли, что Линь Цзинхэн вернулся, а командующему не хватит времени уничтожить демонов, прочно обосновавшихся в ночных кошмарах премьер-министра.

Внезапно все проблемы и неразрешенные вопросы, на которые он старательно закрывал глаза, разом навалились на него.

«Какие теперь сложатся отношения между Союзом и Восьмой Галактикой? Как ему и Серебряной Десятке вести себя с Союзом? Что сейчас думают о Союзе местные жители? Если однажды произойдет конфликт интересов, кто должен его урегулировать? Откроют ли Союз и Восьмая Галактика однажды друг по другу огонь, подняв свои мечи, чтобы защитить близких и свои убеждения, готовые биться до самой смерти? И что тогда будет с такими, как он, кто все еще втайне пользуется календарем Вольто?»

Линь Цзинхэн прикурил сигарету и некоторое время молча смотрел в небо. К тому моменту, как он наконец привел свои мысли в порядок, она полностью дотлела.

Благодаря молчаливому одобрению премьер-министра, на мультимедийном экране на другой стороне площади все еще крутились документальные фильмы о Лу Сине, которые вызывали смех у любого, кто знал настоящую историю его жизни. Линь Цзинхэн поднял взгляд на статую, и ему на мгновение показалось, что перед ним стоит Лу Синь собственной персоной, подобный путеводной звезде Восьмой Галактики, окруженный восхищенными голосами людей и абсолютно недосягаемый в своем неземном сиянии.

Линь Цзинхэна очень пугало, что Лу Бисин никогда не упоминал Лу Синя. Даже когда это имя всплывало в разговоре, молодой премьер-министр сразу искусно менял тему. Казалось, у Лу Бисина были какие-то глубоко личные причины, по которым он не хотел признавать тот факт, что Лу Синь был его биологическим отцом, — он не только не считал его родным, но и относился к нему так же холодно, как к Союзу. Возможно, в тот раз в Сердце Розы он заставил себя говорить об этом лишь для того, чтобы спокойно покинуть зону боевых действий.

Линь Цзинхэн кинул окурок роботу-уборщику и направился домой. Всю дорогу он молчал, испытывая необъяснимое чувство одиночества.

— Сэр, — окликнул его Чжаньлу, когда они подошли ближе к входной двери. — У нас в гостях Доктор Хардин.

Линь Цзинхэн, и так знавший о визите старика, мягко кивнул в ответ, не поворачивая головы.

Чжаньлу добавил:

— Ректор Лу и Доктор Хардин беседуют в гостевой комнате, но мне туда временно закрыт доступ.

Хотя Чжаньлу и был цифровым дворецким, он был слишком любопытным и любил вмешиваться в жизнь людей, поэтому зачастую приходилось блокировать ему доступ в некоторые помещения дома… особенно по ночам.

Но зачем было запрещать ему появляться в гостевой комнате посреди белого дня?

Неужели Премьер-министр Лу принципиально хотел сам налить гостю чай?

Кроме того, дома они принимали лишь друзей и личных гостей, никогда не обсуждая секретные проекты или военные тайны. Тогда с какой стати им блокировать доступ Чжаньлу?

Если бы сегодняшним визитером был не Доктор Хардин, а кто-то другой, Линь Цзинхэн, вероятно, начал бы подозревать, что за его спиной творится что-то непотребное.

Линь Цзинхэн несколько секунд в сомнении смотрел на входную дверь, а затем велел Чжаньлу:

— Не говори ему, что я дома.

В следующее мгновение всемогущий господин Маршал Восьмой Галактики обошел дом по кругу, выбрал самый темный уголок и быстро вскарабкался по стене на второй этаж. Ухватившись за ограждение балкона, он с легкостью подтянулся наверх, будто не взбирался по отвесной стене, а прогуливался по улице.

Кто бы мог подумать, что он окажется настолько опытным взломщиком!

— Ваши движения очень изящны, сэр, — прокомментировал Чжаньлу.

— Заткнись и открой мне дверь, — отрезал Линь Цзинхэн.

Чжаньлу, который наконец-то вновь обрел свой человеческий облик, мягко положил ладонь на стену и мгновенно слился со зданием. Спустя секунду замок на балконной двери с тихим щелчком открылся, впуская Линь Цзинхэна в дом. Попкорн, расслабленно нежившийся на солнышке у окна, внезапно столкнулся с незваными гостями, до смерти перепугался и попытался в ужасе уползти прочь. На поверхности пола возникла роботизированная рука, которая тут же схватила несчастную змею и перекрыла ей все пути к отступлению.

Для экономии пространства лестница в доме была построена таким образом, что ее пролеты прятались за углами стен, позволяя стоять на ней, оставаясь незамеченным.

Сразу за следующим пролетом находилась гостевая комната.

Заблокировать доступ Чжаньлу было несложно — человеку с правами администратора достаточно было отдать команду, чтобы ИИ не слушал разговор в помещении. Но тому, кто стоял неподалеку, отделенный от гостевой комнаты лишь обычной дверью, стоило лишь включить усилитель звуковых сигналов на персональном устройстве, чтобы услышать все, что происходило в помещении.

Как только Линь Цзинхэн сел на ступеньки, то сразу услышал голос Доктора Хардина:

— …Один из врачей предложил использовать биочип, чтобы помочь ему, но Цзиншу отказалась наотрез.

Линь Цзинхэн:

— …

Если Лу Бисин всерьез задался целью разузнать правду, то у Доктора Хардина не было ни единого шанса устоять против него. Но Линь не предполагал, что старика будет настолько просто раскусить.

Хотя Лу Бисин уже кое-что подозревал, он все равно абсолютно растерялся, услышав про «необратимые повреждения».

Доктор Хардин, заметив изменившееся выражение лица молодого мужчины, решил, что тот не знал, как расценивать действия Линь Цзиншу, поэтому добавил:

— Не думаю, что она мыслила так же, как вы сейчас, премьер-министр. Она не боялась, что биочип будет опасен для Цзинхэна, просто никак не могла решить, какого поколения чип выбрать для него. Она не знала, как смотреть ему в глаза, поэтому предпочла бы, чтобы он навсегда остался в вегетативном состоянии… Цзиншу… мне кажется, она осознала, что больше не понимает своего старшего брата, и испугалась. Отношения между близнецами всегда несколько отличались от тех, которые обычно складываются между братьями и сестрами, но при этом они были друг для друга единственными кровными родственниками. Иногда я думаю, что она воспринимала Цзинхэна как часть самой себя — она позволила бы ему умереть или превратиться в овощ, лишь бы он не отвергал ее и не отказывался от их общего прошлого.

От этих слов в ушах у Лу Бисина зазвенело, как будто он слышал их откуда-то издалека.

Когда они обсуждали Легион Свободы, Линь Цзинхэн ничего намеренно не скрывал, так как эта пиратская группировка сейчас представляла серьезную опасность для Союза и потенциально могла угрожать благополучию Восьмой Галактики. Но он всегда говорил равнодушно и холодно, оперируя лишь объективными фактами и не показывая никаких эмоций, — в основном, все его рассказы были об иерархической системе «опиума» и методах его распространения среди населения.

Серебряная Десятка, знавшая всю историю, не делилась никакими деталями, сводя все к фразам наподобие: «Легионом Свободы руководит старый знакомый маршала».

Линь Цзинхэн всегда неохотно говорил о своем прошлом, хотя и старался отвечать на вопросы, которые ему задавали. Лу Бисин сейчас припоминал, что командующий однажды рассказывал о своей сестре, называя ее тихой, воспитанной и редко выражавшей свои чувства. А еще она любила тайком покупать брату подарки, но стеснялась в этом признаться.

Но когда же… он начал усиленно избегать разговоров о ней?

Лу Бисин с огромным трудом выдавил из себя:

— Чжаньлу… уф, в системе Чжаньлу содержатся данные лишь о тех событиях, которые произошли после усыновления.

— Все так, — вздохнул Доктор Хардин. — Как я понимаю, вы все смогли посмотреть запись, оставленную Лаурой Гордон, и догадались, какие отношения у нее были с супругом. Малыш… Линь Вэй не знал, как ему вести себя с детьми. Не знаю, сможете ли вы понять, ведь сами через такое не проходили, но эта пара была связана узами политического брака и большую часть времени жила раздельно. Дети появились на свет при помощи лабораторного оборудования и образцов ДНК родителей, словно семечки, упавшие в землю с высокого дерева… Обычно центры репродукции просят родителей приезжать время от времени, чтобы наладить связь с детьми, а те, кто отказываются, могут быть лишены родительских прав. Но с этими двумя все было иначе… отец занимал должность генерала в Военном консульстве, а мать руководила Белой башней. Сотрудники лаборатории не могли заставить их подчиняться правилам. Линь Вэй отправлял вместо себя солдат, а Лаура — исследователей из своего штата. Иногда казалось, что специально стараются друг друга избегать.

Лу Бисин почувствовал, будто кто-то пинцетом отщипнул кусочек с поверхности его сердца, а потом, не остановившись на достигнутом, вонзил его еще поглубже…

— К счастью, в то время репродуктивные центры активно агитировали население за рождение близнецов, поэтому в детстве они хотя бы были друг у друга. Если бы ребенок был одинок, я вообще не представляю себе, каким бы он вырос, — Доктор Хардин снова тяжело вздохнул. — Лаура была моей лучшей студенткой, но я все равно считаю, что это было несправедливо по отношению к детям.

По ступеням медленно сполз хамелеон и устроился рядом с Линь Цзинхэном.

Маршал одарил его ледяным взглядом, намекая, что его присутствие нежелательно, но глупое создание ничего не понимало в эмоциях людей, поэтому просто схватилось за ногу Линь Цзинхэна и поменяло цвет, слившись с оттенком его брюк. Мужчина ухватил несчастного хамелеона за загривок и оторвал от себя — тот грустно устроился на ступени, приняв цвет деревянного пола.

— …Это Линь Вэй, — подслеповатый Доктор Хардин с трудом нашел фото на персональном устройстве. Лу Бисин опустил взгляд и посмотрел на молодого Линь Вэя: тот в сравнении со своим неприступным сыном казался куда мягче и сговорчивее. Выражение его лица было спокойным, а в глазах читалось умиротворение — его сын выглядел совсем иначе, разве что редкая улыбка командующего делала его слегка похожим на отца. — Комитет Эдема и Военное консульство согласились держать в тайне тот факт, что Лаура Гордон предала Союз. Но с условием, что Генерал Линь Вэй со своим отрядом лично догонят изменницу… В той битве он был насильно отсоединен от ментальной сети и получил серьезные травмы. В последствии он заблокировал вмешательство Эдема, подсел на тяжелые препараты и антидепрессанты — может быть, по факту, он действительно умер ранней и героической смертью.

Лу Бисин мягко спросил:

— Разве политические браки обычно не лишены настоящей любви?

— Политический брак был идеей Комитета Эдема, но Линь Вэй тогда сам попросил Лауру в жены. А Лаура… слишком близко приняла к сердцу то, чему я ее учил, и была абсолютно непримирима. Возможно, она воспринимала это замужество только как способ комитета упрочнить свою власть, и не догадывалась, что Линь Вэй испытывал к ней глубокие и искренние чувства. Вспоминая произошедшее сейчас, я думаю, что смерть Линь Вэя многое изменила. Каким бы холодным и отстраненным отцом он ни был, он все еще защищал своих детей. После его смерти близнецов насильно разлучили — у одного в руках оказался острый клинок, который он не знал, на кого направлять, а другая взялась за руки с самим дьяволом. Адмирал Вульф потерял свою последнюю надежду и воспитанника, которого считал своим наследником, поэтому разорвал почти все отношения с Комитетом Эдема. Лу Синь попал в эпицентр интриг из-за «запретного плода», но отказался отступить, несмотря на все, что случилось с его предшественниками, и это спровоцировало раскол внутри Союза… Эти люди были крепко скованы цепями судьбы и общими усилиями подняли волну, сила которой была достаточной, чтобы поглотить все восемь галактик.

Двое мужчин некоторое время сидели в тишине, пока Лу Бисин наконец не решился нарушить молчание:

— Итак… она заперла вас двоих на крохотной планете, словно в галактической тюрьме… Доктор, вы имеете в виду, что она с самого начала собиралась убить собственного брата?

Доктор Хардин открыл было рот, но внезапно вспомнил, что Линь Цзинхэн просил его хранить все в тайне, поэтому резко пошел на попятную:

— Командующий Линь не разрешил мне это обсуждать… Ммм, раз он вернулся в Восьмую Галактику, почему бы вам не спросить обо всем у него?

Слушая рассказ Доктора Хардина, Лу Бисин побледнел. Он едва заметно улыбнулся и терпеливо перевел разговор в другое русло:

— Хорошо, давайте не будем об этом… Знаете, я прочитал много книг Древней земной эры. Земляне были любопытными созданиями — проживая вместе на одной планете, они тем не менее могли определить этническую принадлежность и происхождение человека на основании внешности и языка, на котором тот говорил. Тогда было легко разобраться, кто тебе друг, а кто враг. Поддерживать своих и бороться против общего противника считалось справедливым и естественным, словно это было заложено в человеческих генах… Если честно, я им немного завидую. Доктор, вы прожили уже три столетия и всю жизнь искали ответы на свои вопросы, если можете, расскажите, нашли ли вы их? Какой путь мне выбрать для Восьмой Галактики? В тот день, когда мы направили экспедицию в зону червоточин, к прямой трансляции присоединилось 7,6 миллиардов человек. Куда мне вести всех этих людей?

Нынешний Союз был основан на руинах самой большой лжи в истории человечества, а Легион Свободы построен на гигантском могильнике, заполненном трупами.

Но что насчет Восьмой Галактики?

На чем должна стоять она?

На недоступной одинокой статуе и еще более недостижимой Декларации Свободы?

Доктор Хардин ничего не ответил.

— Не советуйте мне воссоединить Межзвездный Союз, у меня нет ни подобного могущества, ни необходимой эмпатии. Мне сложно управлять даже одной галактикой… а кроме того, мы все уже видели, к чему привело объединение Союза. Даже если я каким-то образом смог бы этого вновь добиться, кто даст гарантию, что история не повторится в будущем? — Произнес Лу Бисин. — И насчет коммуникационного сигнала, который мы установили вместе с пограничным отрядом Первой Галактики в зоне Сердца Розы. Если говорить начистоту, я уже несколько дней борюсь с желанием приказать кому-нибудь втайне уничтожить станцию связи. Я даже ловлю себя на мысли, что лучше бы мы взорвали зону червоточин точно так же, как в свое время избавились от трансферных точек.

Доктор Хардин тяжело вздохнул.

Лу Бисин добавил уже тише:

— …Пожалуйста, сохраните мои слова в секрете, не говорите ничего Цзинхэну.

Линь Цзинхэн, который слышал весь разговор с лестницы, тихо сжал пальцы в кулак.

Дверь распахнулась прежде, чем он успел договорить

Линь Цзинхэн мягко коснулся пальцем персонального устройства. Всю свою жизнь он был бесстрашным и не позволял никаким обстоятельствам остановить себя на пути, но в этот момент он не мог даже думать о том, чтобы вломиться в гостевую комнату, и вместо этого собирался тихо отключить усилитель звуковых сигналов. Он хотел бы стереть все воспоминания Чжаньлу о сегодняшнем дне, выпрыгнуть обратно в окно и притвориться, что ничего не слышал.

Лу Бисин продолжал мягким и участливым тоном:

— Я не хочу, чтобы он подумал, что заставляет меня чувствовать себя неуверенно…

Линь Цзинхэн перестал дышать.

— …Он и так очень старается для меня и находится под постоянным давлением, — произнес Лу Бисин. — А еще он очень скрытный человек и никогда не разделит ни с кем свою ношу, какой бы тяжелой она ни была.

Доктор Хардин:

— …

Старик вспомнил, какую бойню Линь Цзинхэн устроил на карликовой планете, и по его спине пробежали мурашки — каталось, они с премьер-министром говорили о двух абсолютно разных людях.

Лу Бисин заметил сомнения, отразившиеся на лице Доктора Хардина, и понял, что Линь Цзинхэн нанес бедолаге незаживающую травму, и ученый сейчас про себя с ужасом об этом вспоминает.

В целом, он, конечно был прав насчет командующего.

Лу Бисину оставалось лишь сочувственно улыбнуться, но внутри у него поднялось неожиданное чувство горечи: все в этом мире думали, что мерзавец Линь Цзинхэн подобен таракану, которого невозможно убить и который даже на последнем издыхании способен перевернуть весь мир вверх дном. Что даже если его грудь насквозь пробить обломком спасательной капсулы, он не моргнув глазом вернется живым и здоровым — как будто он не чувствовал боли, ничего не боялся и вообще не был смертным.

— Я всегда сбегал, Доктор Хардин, — наконец произнес Лу Бисин. — Наслаждался ролью великодушного переговорщика, перекладывал принятие решений на чужие плечи, мечтал воплотить свои идеалистичные мечты и сделать всех вокруг счастливыми. Я никогда не шел по тому пути, на котором могу кого-то обидеть, и старался в любой ситуации оставаться «хорошим парнем». Позже я осознал, что это не делало меня настоящим гуманистом — я лишь возлагал ответственность на других людей. Мои слова о повторной изоляции Восьмой Галактики — пустая болтовня. Наши технологии пока не позволяют даже наладить стабильный сигнал связи, так о каком уничтожении зоны природных червоточин вообще может идти речь?

Доктор Хардин вздохнул с облегчением:

— Конечно, тем более вы сын Командующего…

— Я дитя Восьмой Галактики, и у меня есть только один отец — он сейчас покоится на кладбище, — с нажимом перебил Лу Бисин старика. Затем, заметив, что его тон стал слишком напряженным, он снова постарался улыбнуться. — Я искренне восхищаюсь Лу Синем и его Декларацией Свободы, но вы должны понимать, что несмотря на общие гены, мы не настолько связаны, как может показаться… что уж говорить об одинаковых идеалах. Информацию о нашем родстве можно использовать как туз в рукаве, но не более.

Линь Цзинхэн в неверии уставился в сторону двери гостевой комнаты, едва не пронзив ее насквозь своим тяжелым взглядом.

Даже по прошествии стольких лет он все еще не знал, как обсудить Лу Синя с Лу Бисином. Последний раз они упоминали его в разговоре, когда были на механоиде и летели в штаб-квартиру АУГ за вакциной от Радужного вируса. Тогда это не вызвало у них никакого дискомфорта, они легко обсуждали прошлое и даже выслушали гениальное произведение Лу Синя в исполнении Чжаньлу.

Линь Цзинхэн много думал на эту тему и очень переживал, что Лу Бисин может затаить на него обиду за то, что он так долго скрывал правду. Или еще хуже — решить, что их отношения возникли как часть какого-то хитроумного плана командующего.

Но ничего такого не произошло. Лу Бисин вел себя в этом вопросе точно так же, как когда вколол себе релаксант Номер 6, — отстраненно и рационально.

Оказывается, это равнодушное отношение не было следствием того, что он по доброте душевной не хотел придираться к мелочам?

Лу Бисин вежливо склонил голову и извинился перед Доктором Хардином:

— Прошу прощения, что вывалил на вас свои личные проблемы.

— Нет, — покачал головой пожилой ученый. — Если бы Цзиншу, как вы сейчас, села и поговорила со мной, а не заставляла предоставлять ей данные, то возможно…

— Я не думаю, что госпожа Линь стала бы действовать без веской причины, — сказал Лу Бисин. — Если мир однажды станет таким, каким она задумала, то мы хотя бы не сможем больше совершить ошибку, подобную Эдему.

— Премьер-министр Лу, — голос Доктора Хардина стал жестче, а на его испещренном морщинами лице, похожем на высохшую горькую дыню, появилось серьезное выражение. — Правда в том, что как бы вы ни старались найти верный путь в будущее, какими бы ни стали отношения Союза с Восьмой Галактикой, новая структура общества однажды все равно пойдет по следам Союза. Мы снова достигнем точки саморазрушения. Такова судьба человечества — и это единственная истина, которую я вынес, прожив 300 лет, совершив несчетное количество ошибок и много раз свернув на пути не туда.

Лу Бисин был ошеломлен.

— Комитет Эдема когда-то контролировал весь мир, словно небожители. Я, Лаура, Вульф, Линь Цзиншу… даже сам Линь Цзинхэн — все мы в разной степени приложили руку к тому, что случилось с Союзом. Со стороны может показаться, что к падению Союза привели внутренние конфликты, — продолжал Доктор Хардин. — Но по данным последней переписи населения, проведенной прямо перед войной, доля родившихся с синдромом церебральной пустоты стабильно увеличивалась — по крайней мере, на территории Союза. Каждый год таких людей появлялось на свет на 0,4% больше, чем в предыдущий. Одновременно росло и потребление препаратов, контролирующих эмоциональный фон и психическое состояние — несмотря на существование Эдема. А значит, в следующем поколении Союз так или иначе столкнулся бы с революцией, а мы просто ускорили этот процесс. Не знаю, слышал ли Премьер-министр Лу об известной дилемме из Древней земной эры: каким путем в будущем пойдет человечество — предсказанным Оруэллом или Хаксли?

— Хм, да, мне попадалось что-то подобное. Двадцатый век Древней земной эры, — ответил Лу Бисин. — Это время считают зарождением Галактической эры. Историки считают, что именно в этот момент начался «обратный отсчет» времени землян.

— Все верно. Эти двое известных пророков описали два разных вида анти-утопии: в произведениях одного мир в будущем стал пустынным, в нем царил абсолютный тоталитаризм, а социальный строй держался на страхе и ненависти. Другой создал мир, в котором люди добровольно позволили превратить себя в общество марионеток, не умеющих думать самостоятельно и посвятивших жизнь развлечениям. Один мир был наполнен бесконечными войнами, в то время как в другом полностью исчезло само понятие конфликтов, при этом человечество погрузилось в бесконечную иллюзию мира и спокойствия, — Доктор Хардин говорил спокойно, хотя голос его был слегка хриплым. — Но с тех пор минуло четыре эпохи, и в реальности оказалось, что мы подобны маятнику, который постоянно раскачивается между этими двумя пророчествами… Хорошим примером будет Старая звездная эра, которая завершилась основанием Союза, и пришедший ей на смену монстр под названием Эдем…

— А что насчет Легиона Свободы? — Спросил Лу Бисин.

— Легион Свободы… Легион Свободы куда смелее. Амбиции Линь Цзиншу разрушительны — она пытается соединить эти две крайности воедино. Биочипы, которыми она торгует, появились из руин Эдема с целью завлечь в ловушку слабых и безвольных людей, готовых принять биологическую модификацию тел. Она использует высокие технологии, чтобы изменить саму структуру общества изнутри, и это перекликается с миром, созданным Хаксли… Затем она прибегнет к запугиванию и угнетению при помощи иерархической структуры «опиума», чтобы контролировать население, — а это уже теория Оруэлла, — Доктор Хардин горько усмехнулся. — Этот метод быстрый и эффективный: одного взмаха ее клинка оказалось достаточно, чтобы сквозь горы трупов проложить себе путь к цели.

Лу Бисин пару мгновений обдумывал его слова, а потом произнес:

— В каком-то смысле это и вправду гениальный план. На наш взгляд, она жестока и аморальна, но что если она преуспеет? Что если много лет спустя люди, читая в книгах о хаосе, который творился в Союзе, посчитают, что настоящими варварами были именно мы? Потому что в их обществе у каждого есть своя роль и задача, а вместе с этим и выверенный карьерный путь — никто не чувствует себя отщепенцем, и все довольны своим положением. Им не ведомы войны и репрессии — чипы, вживленные в их тела, контролируют их сознание, заставляя со всей искренностью выполнять данные им команды. Таким образом, они не чувствуют никакого давления и даже не думают бунтовать или нарушать сложившийся порядок вещей…

— В таком мире больше никогда не появятся «выжившие», — добавил Доктор Хардин. — потому что и катастроф больше не случится. Если ее план провалится, в истории она навсегда останется наркоторговцем и кровожадным космическим пиратом, но если она добьется своего, ее будут почитать как святую.

Лу Бисин взглянул на пожилого ученого и шутливо заметил:

— Вы почти убедили меня. Эй, доктор, вы точно не шпион пиратской группировки?

Доктор Хардин никак не отреагировал на его дурачество и продолжил:

— Тем не менее, я не согласен с ней. Четыре эпохи сменилось со времен Древней земной эры и до сегодняшнего дня — а это сотни тысяч лет. Но мы ни разу так и не остановились ни в одной из крайних точек, описанных двумя пророками с древней Земли. Не считая короткой и очень бурной Эры освоения космоса, каждый раз после периодов мира и спокойствия наступали времена общественных волнений, перераставших в конфликты и войны. Затем выжившие в этом хаосе начинали новый цикл — так устроена проклятая замкнутая петля человеческой цивилизации.

Улыбка сползла с лица Лу Бисина. После долгого молчания он спросил:

— Вы считаете, что такова цена свободы? Вы все еще верите в постулаты Декларации?

— Это плата за само стремление к свободе, — поправил его Доктор Хардин. — За всю историю человечества никто — будь то нищие или элита — так и не смог достигнуть настоящей свободы. Знаете что, премьер-министр? Были даже те, кто утверждал, что «людям не нужна свобода», потому что чем шире возможности выбора, тем тяжелее груз ответственности за него, и однажды этот вес становится неподъемным для любого человека. Когда наступает такой момент, люди добровольно загоняют себя в определенные границы и ограничивают свою свободу. Даже вы недавно признались мне, что всегда старались перекладывать принятие решений на чужие плечи, избрав позицию человека, который может лишь следовать чужим приказам. Только представьте, как себя чувствуют обычные граждане вроде меня.

Лу Бисин прекрасно понимал, о чем говорит старик, и на сердце у него стало еще тяжелее.

— Мы заплатили такую чудовищную цену лишь для того, чтобы осознать, что свобода — пустой звук, ведь никто не знает, что это такое. Декларация Свободы превратилась в глупую шутку, — произнес Доктор Хардин. — Так почему же мы не можем выбрать путь Оруэлла или Хаксли и просто следовать ему?

Лу Бисин склонил голову, чтобы посмотреть в мутные глаза ученого, и выражение его лица едва заметно изменилось.

— Некоторые считают, что миры Оруэлла и Хаксли — полная противоположность друг другу, но на деле они рассказывают об одном и том же феномене, — продолжал Доктор Хардин. — И я не о политической сатире этих писателей… просто они оба описали то, что называется общественным «синдромом клаустрофобии». Мы подобны легендарным безногим птицам [1], которые никогда не смогут приземлиться, — мы продолжаем лететь, потому что иначе умрем и погрязнем в разрушениях. Нам необходимо открывать новые миры и территории, и чем больше мы узнаем, тем сильнее чувство замкнутости пространства. Помнится, на той карликовой планете я беседовал на эту тему с Цзинхэном: когда-то на одной крохотной Земле жили миллиарды человек, которые вовсе не чувствовали себя заключенными. Природная планета, богатая ресурсами, необходимыми для жизни, полностью удовлетворяла потребности человечества. Но теперь, упоминая разрыв связей с Союзом, вы все равно используете термин «изоляция». Лаура как-то сказала, что гнев, тревога, боль и глупость — признаки свободы воли человека. Декларация Свободы величественна и прекрасна, но она смогла набрать популярность безо всяких научных обоснований лишь потому, что резонирует с человеческой природой. Премьер-министр, наша сущность не обязательно должна поддаваться логическому объяснению, а иначе как бы молодые люди — такие, как вы — оказывались глубоко вовлечены в болезненный и по сути бессмысленный процесс, называемый романтической любовью? — Доктор Хардин жестом приказал роботу принести его оборудование, собираясь уходить. — Разве что однажды эта часть человеческой души исчезнет… но тогда и «люди» станут принципиально новым видом, не похожим на нас. Премьер-министр Лу, раз вы лично приняли решение закрыть человечеству альтернативный эволюционный путь, вы должны быть готовы к тому, что нам готовит будущее.

Лу Бисин помог старику снять с вешалки пиджак.

— Должен быть готов, — тихо повторил он. — Верно. Если задуматься, именно мы открыли терминал в червоточине — можно сказать, вырыли себе могилу. Но должен поблагодарить вас от лица Команды межгалактических исследований: говорят, вы очень помогли им с созданием канала связи. Догадываюсь, что будучи специалистом по ментальным сетям, вы неплохо разбираетесь и в коммуникационных технологиях. Опять же, наверняка вам пришлось многому научиться за время пребывания в галактической тюрьме.

Доктор Хардин снова невесело рассмеялся и честно ответил:

— Да, ведь в тот момент в нашем распоряжении были лишь простейшие приспособления родом из Древней земной эры, а бороться приходилось с самым продвинутым тюремным оборудованием. У нас было более десятка лет… не только я многое узнал, но и мой не в меру жестокий ученик практически стал экспертом в этой области.

— Он сказал, что не помнит, сколько раз терпел неудачу, — как бы между делом заметил Лу Бисин.

Доктор Хардин, решив, что эту историю Линь Цзинхэн уже успел рассказать, спокойно ответил:

— Если я ничего не путаю, то более 2000 раз. Если бы на его месте оказался менее упрямый и терпеливый человек, он бы наверняка уже сошел с ума.

Линь Цзинхэн:

— …

Он только что… в «прямом эфире» наблюдал, как умудренный годами, мудрый и уважаемый ученый всухую продул мошеннику, использовавшему методы сетевого маркетинга.

На это было просто стыдно смотреть.

Услышав последние слова старика, Лу Бисин почувствовал, как его пальцы на ручках инвалидного кресла задрожали.

Более… 2000 раз.

И каждый раз, потерпев неудачу, он в одиночестве карабкался на крышу, чтобы всматриваться в звездное небо?

Разве это не значит, что его дни проходили в непроглядной тьме?

Но сам Лу Бисин больше не был тем наивным молодым мужчиной, который затащил своего командующего на ночной рынок и молил его об улыбке с долькой апельсина в руках. Он больше не мог без тени сомнения пообещать, что «просто последует за ним».

— Доктор, — не задумываясь произнес Лу Бисин. — Когда ты понимаешь, что больше не способен сделать любимого человека счастливым, что вместо этого заставляешь его делать что-то, чего он не хочет, и просто тащишь вниз… значит ли это, что нам стоит…

Не успел он договорить, как дверь в гостевую комнату с оглушительным грохотом распахнулась, с размаху ударившись о стену и нарушив тишину, царившую в доме.

Пожилой Доктор Хардин от неожиданности чуть не вывалился из инвалидного кресла.

С потолка свесилась роботизированная рука Чжаньлу, и ИИ рассудительно произнес:

— Коробка двери повреждена, на стене имеются видимые сколы, необходимо запустить функцию автоматической починки… Сэр, я вынужден напомнить вам, что это неприемлемое проявление агрессии…

— Уходите, — перебил его Линь Цзинхэн.

Чжаньлу умолк, скользнул на пол и принял свою человеческую форму. Быстро взявшись за ручки инвалидного кресла Доктора Хардина, он вежливо сказал:

— Позвольте я провожу вас домой.

Доктор Хардин, который только что с уверенностью дискутировал на философские темы и делал предположения о прошлом и будущем всего человечества, теперь не смел произнести и звука, вместо этого поспешно покинув дом с Чжаньлу.

Линь Цзинхэн замер месте, не сводя сердитого взгляда с Лу Бисина.

Он не хотел устраивать сцену при посторонних, поэтому дождался щелчка входной двери, убедившись, что Доктор Хардин ушел, схватил Лу Бисина за воротник и прижал мужчину к стене:

— Иди сюда, надо поговорить.

Лу Бисин еще не успел отойти от шока и запаниковал:

— Ты… когда ты вернулся домой? Как получилось, что Чжаньлу не…

Линь Цзинхэн оборвал его, процедив сквозь сжатые зубы:

— Что ты только что сказал этому старику? Повтори это мне в лицо.

Лу Бисин, который, как и Доктор Хардин, еще минуту назад высокопарно рассуждал о судьбах человечества, не успел даже сойти со своего пьедестала и не решался ответить. Он хотел бы вернуться назад во времени и проглотить эту фразу, которую произнес, повинуясь непонятному порыву. У него почти подкашивались ноги.

Линь Цзинхэн и не думал идти на попятную:

— Значит ли это, что нам стоит сделать что?

Лу Бисин растерянно открыл рот:

— Я…

Увидев панику на лице Лу Бисина, Линь Цзинхэн почувствовал, что на его пылающее сердце плеснули кипящее масло, отчего ярость, словно проснувшийся вулкан, сотрясла все его тело. Он еще ни разу в жизни не испытывал такого гнева, а память еще и подкинула ему данные отчетов Чжаньлу о здоровье Лу Бисина и биочипе в его теле. Он так сильно сжал кулаки, что костяшки его пальцев захрустели… Линь Цзинхэн даже испытал мимолетное желание хорошенько наподдать молодому мужчине, швырнуть его на пол и пнуть для пущего эффекта.

Но конечно, как бы сильно ни расстроился этот жадный Скрудж, он никогда бы не тронул свое драгоценное сокровище. В сердце Линь Цзинхэна, казалось, взорвалось несколько ядерных бомб одновременно, и в груди стало невыносимо пусто… но он все равно не смог бы тронуть и волоска на голове Лу Бисина. Он несколько мгновений не двигался, а затем в исступлении ударил кулаком в стену и отвернулся. Только он собрался уйти куда-нибудь, чтобы успокоиться, как руки Лу Бисина обхватили его талию со спины.

— Ты сказал, что не пострадал, а лишь попал в заточение к Легиону Свободы на несколько лет — так а каком повреждении мозга идет речь? Что значит «Линь Цзиншу хотела навсегда оставить тебя в вегетативном состоянии»? — Слова застревали у Лу Бисина в горле, и он настойчиво тянул Линь Цзинхэна за край рубашки. Командующий напрягся, но вырваться из хватки не мог — ведь у маленького засранца было преимущество в виде биочипа. Лу Бисин пробрался ладонью под одежду мужчины и нащупал шрам на животе. — И как ты получил это?

[1] Прим.пер.: отсылка к фильму «Дни дикости»: «Ты знаешь легенду про безногую птицу? Про птицу, которая способна жить только в воздухе? Эта птица живет в небе и спит на лету, поэтому первая же ее встреча с землей станет для нее последней».

Я не могу позволить себе даже этого?

— Отвали! — Линь Цзинхэн в гневе ударил его локтем. — Отпусти меня!

Казалось, его локоть наткнулся на бетонную стену — премьер-министр даже не вздрогнул от резкого пинка.

Лу Бисин почувствовал, что у него от напряжения вот-вот лопнут сосуды в голове, и инстинктивно сжал Линь Цзинхэна еще крепче. Затем он уткнулся лицом в плечи командующего, впитывая в себя тепло его тела сквозь ткань хлопковой рубашки.

Едва заметный запах Линь Цзинхэна захватил все его чувства и вскружил ему голову, словно тонкой иголкой проникнув прямо в его сознание.

Они молча боролись несколько секунд, пока Лу Бисин в какой-то момент не потерял равновесие и не сбил маленький кофейный столик, разлив горячий чай на пол. Затем они вдвоем рухнули на ближайшее кресло.

Позиция, в которой они оказались, была абсолютно неприличной, и Линь Цзинхэн никак не мог вырваться из рук Лу Бисина, почти задыхаясь в его мертвой хватке. Он язвительно усмехнулся и выпалил:

— Хочешь знать, что это? Ранение, полученное при побеге — к сожалению, не угодило в цель. Еще бы чуть выше — и вы с Цзиншу могли бы спокойно…

Лу Бисин помрачнел, и его голос сорвался от ужаса:

— Что за чушь ты несешь?!

— Я не знаю, зачем я вернулся! — Отрезал Линь Цзинхэн.

Всего несколько минут назад тон Лу Бисина был таким спокойным, будто он в любой момент без сожаления навсегда отпустит руку, которую держал в своей. А сейчас его хватка его пальцев стала нежнее и мягче:

— Тогда в Сердце Розы я не спрашивал тебя, хочешь ли ты вернуться — просто вмешался и забрал тебя с собой. Я намеренно игнорировал тот факт, что когда-то ты приказал Серебряной Десятке защищать граждан Союза и чуть не оказался навсегда отрезанным от Восьмой Галактики! Это я не хочу отдавать тебя Союзу, это я все время поступаю так, как мне заблагорассудится, это я запер тебя здесь, словно в ловушке, — теперь ты понимаешь?!

Линь Цзинхэн опустил голову и ловко вывернул запястье Лу Бисина, заставив его пальцы разжаться. Руки мужчины инстинктивно попытались ухватиться за пиджак командующего, но тот быстро стянул его с рук и бросил в лицо Лу Бисину. Крупные металлические пуговицы тяжело ударили премьер-министра по носу.

Биочип сильно повысил его выносливость, поэтому он не почувствовал никакой боли — лишь ледяной холод, исходивший от поверхности пуговиц, похожий на тот, который помнил со времен жизни на Пекине-β.

Рубашка Линь Цзинхэна, которую Лу Бисин чуть раньше наполовину вытащил из-за пояса, теперь была помята и напоминала морщинистое лицо Доктора Хардина. Несколько пуговиц оторвалось, придавая командующему, стоявшему в нескольких шагах от Лу Бисина, невероятно растрепанный и неряшливый вид.

Линь Цзинхэн некоторое время молчал, стараясь контролировать дыхание, его грудь тяжело вздымалась, но он никак не мог выдохнуть воздух, застрявший у него в груди. Он слегка вздернул подбородок, его шея напряглась, а из-за края рубашки показались края грубых шрамов. Командующий был чудовищно зол.

Лу Бисин крепко вцепился в пиджак и прикусил губу, чтобы немного успокоиться, а затем склонил голову и признал поражение:

— Линь… я… прости, я не это имел в виду.

Линь Цзинхэн посмотрел на него сверху вниз, все еще с трудом выдавливая из себя слова:

— Тогда что ты имел в виду?

Лу Бисин еще сильнее сжал губы и положил руки на колени, беспокойно перебирая пальцами.

Мужчины с резкими чертами не были редкостью, но раньше под кожей Лу Бисина, казалось, было больше плоти — его лицо не было по-детски пухлым, но выглядело гладким и здоровым. Он вовсе не напоминал подростка пубертатного возраста, но его кожу как будто покрывал тонкий слой мерцающей краски, смягчавший его облик. Его брови имели красивый изгиб, глаза сияли, а уголки рта от природы были изогнуты в легкой улыбке, придававшей ему дружелюбный вид.

Возможно, биочип влиял на скорость его метаболизма, или премьер-министр просто слишком много работал, но его щеки теперь казались куда более впалыми. Когда-то округлый контур лица стал жестче, а черты заметно заострились. Когда молодой мужчина не улыбался, то выглядел почти угрожающе.

Линь Цзинхэн отступил еще на шаг, прислонился спиной к стене и прикрыл глаза.

В последнее время Лу Бисин вел себя с ним гораздо более расслабленно и даже иногда проявлял свое природное любопытство, пытаясь разговорить Доктора Хардина. В тот день, когда Команда межгалактических исследований успешно миновала червоточину, и все в лаборатории бурно праздновали, он даже втайне подал сигнал Линь Цзинхэну, подняв большие пальцы вверх… в то мгновение командующему показалось, что он потихоньку строит мост в их прошлое.

Но не успел он глубоко в сердце порадоваться этой маленькой победе, как хрупкий мост вдребезги разбился при звуке голоса с другой стороны червоточины.

Союз был одиноким кораблем, окруженным безбрежным морем, полным опасностей, а Восьмая Галактика мечтала о независимости.

Было бы так здорово, будь Линь Цзинхэн обыкновенным человеком — ведь удержать его рядом стало бы так легко. Но он являлся олицетворением Серебряной Десятки. Той самой, которая могла изменить ход всей войны даже когда все, чем она располагала после многих лет борьбы с пиратами, был флот разбитых механоидов. То, какие решения принимал Линь Цзинхэн, было невероятно важно для огромного количества людей. Но на каком месте в списке его приоритетов стояли собственные чувства?

Если задуматься, они с самого начала столкнулись с этой проблемой — наверное, еще когда временно обитали на станции Коровы…

В то время Линь Цзинхэну нужно было починить «Модель 3», поэтому, здраво оценив ситуацию, он согласился дать Лу Бисину три месяца. Время пролетело мгновенно, но люди, жившие на базе, все еще были абсолютно безнадежны, и Линь Цзинхэн, который ожидал прибытия Девятого Отряда, решил не тратить сил на этих неудачников. Молодой Ректор Лу в ту новогоднюю ночь столкнулся с непростой дилеммой и не знал, что предпринять.

К счастью, из-за гибели Юань Ижэня, Гвардейцы Кайли сами обнаружили станцию и напали, избавив их от необходимости принимать тяжелое решение.

Во второй раз проблема стала очевидной, когда в Восьмой Галактике началась эпидемия нового штамма Радужного вируса — если бы им тогда не помог Хоуп, они бы не смогли раздобыть вакцину самостоятельно. Приказал бы Линь Цзинхэн Девятому Отряду покинуть проклятую Восьмую Галактику? Однажды он твердо ответил «да» на этот вопрос — просто Лу Бисин упрямо отказывался верить… И вновь ситуация обернулась таким образом, что им не пришлось делать судьбоносный выбор.

Третий раз случился, когда личность Линь Цзинхэна была рассекречена. Восьмая Галактика внезапно оказалась в эпицентре бури. Лу Бисин предложил взорвать трансферные точки, чтобы изолировать их территорию. Он должен был сразу понять, что хотя Линь официально руководит вооруженными силами Восьмой Галактики, он все еще в душе Командующий Серебряной Крепости, и ни разу не сказал, что согласен с планом по уничтожению порталов. Он не желал предавать Союз. Даже получив сообщения от своих солдат, он приказал им следовать постулатам Декларации Свободы, вместо того, чтобы помогать своего боссу… Линь Цзинхэн никогда открыто не протестовал против изоляции Восьмой Галактики — но, вероятно, просто потому, что понимал, как мало у него солдат, и находился под чудовищным гнетом людских ожиданий.

На деле, даже когда весь мир ополчился против него, он едва не отдал жизнь за Союз.

Вспоминая это все сейчас, Лу Бисин внезапно почувствовал вину. Если бы он проявил больше сопереживания и хорошенько обдумал ситуацию, то возможно, сразу смог бы заметить этот глубокий разрыв в тонкой нити судьбы, связавшей их.

Жизнь была к нему милосердна и дважды дала этому миролюбивому и добросердечному мужчине шанс избежать беды. Но третий раз оказался фатальным, ведь он так и не внял этим предупреждениям, все еще наивно полагаясь на свою харизму и способность решить любую конфликтную ситуацию. За это судьба наградила его звонкой оплеухой, разом свалив на него все проблемы, которые он так усердно обходил стороной.

Двое мужчин долгое время молчали, пока атмосфера в комнате не остыла — словно затих пожар, оставив после себя лишь слой пепла на земле.

Цифровые часы на стене гостевой комнаты мерно отсчитывали секунды, которые сейчас казались мучительно долгими.

Лу Бисин наконец заговорил охрипшим голосом:

— Мы можем перестать ссориться? Позволь мне кое-то сказать, это не займет много времени.

Линь Цзинхэн окинул его взглядом, молчаливо соглашаясь.

— Доктор Хардин сказал, что когда вы были заперты в галактической тюрьме, ты более 2000 раз пытался разорвать блокаду сигналов, — произнес Лу Бисин. Из той информации, которую ему удалось выудить у старого ученого, он уже смог составить приблизительную картину произошедшего. — Я сделал расчеты: между исчезновением ментальной сети Чжаньлу и появлением Легиона Свободы, который подобрал тебя, прошло не менее получаса. Так долго выживать под воздействием космического излучения невозможно, так что я предполагаю, ты что-то придумал, чтобы защитить свою спасательную капсулу… и это привело к повреждению мозга. Доктор Хардин и команда врачей думали, что ты не сможешь выжить… насколько же сильно ты пострадал? Как долго был без сознания?

— Два года, — равнодушно ответил Линь Цзинхэн, а затем, словно пытаясь что-то сказать между строк, с нажимом добавил. — Не так долго, как ты сейчас подумал, я имел в виду два года по календарю Вольто.

Слова «календарь Вольто» зазвенели у Лу Бисина в ушах, и он сильнее стиснул кулаки.

Пока это было лишь его догадкой, принять факт было проще, но услышать жестокую правду из уст человека, пережившего подобное, — совсем другое дело. У Лу Бисина пересохло горло, и он с трудом проговорил:

— Два года… Доктор сказал, что человек, спасший тебя, не пытался тебе помочь… она хотела оставить тебя в вегетативном состоянии?

— Не совсем так, она не сидела сложа руки, — сказал Линь Цзинхэн. — Она хотела превратить меня в живой труп.

Костяшки пальцев Лу Бисина громко хрустнули.

Линь Цзинхэн откинул голову назад и какое-то время молча изучал потолок. Узор на нем был простой, изящный и не вызывающий — стандартное решение для гостевой комнаты в доме премьер-министра.

— Тогда я все время думал, что где-то есть человек, которого я снова должен увидеть, и место, куда мне нужно вернуться даже на последнем издыхании. Я дал обещание, которое собирался любой ценой сдержать, поэтому боялся умереть. Мне пришлось цепляться за крохотную надежду на выживание, которую оставила мне судьба, — я ни на мгновение не решался отпустить последние осколки моего сознания, связанные с ментальной сетью. Небольшая солнечная буря дала мне шанс очнуться. А затем я был вынужден притворяться, что потерял память, превратился в глупую бедную овечку с добрым сердцем… лишь бы оставить себе хоть один шанс на спасение из лап этих пиратов… Мне невыносимо было даже думать о том, что ужасный враг, от которого я в страхе прятался, — моя собственная младшая сестра.

Линь Цзинхэн резко замолчал, осознав, что следующие слова, которые он собирался произнести, были слишком жестокими и болезненными. И теперь они словно кислотой обжигали его горло, отчего на него накатил приступ тошноты, но он все равно из последних сил проглотил их. Не успел он придти в себя, как Лу Бисин внезапно произнес:

— Ты думал так «тогда», но что насчет сейчас? Ты ведь считаешь, что все это оказалось бессмысленным… я знаю, что ты именно это хотел сказать.

Он слишком чутко уловил состояние Линь Цзинхэна и вслух высказал то, что так отчаянно пытался утаить командующий.

— Я этого не стою, — спокойно продолжал Лу Бисин. — И я не знаю, что должен сделать, чтобы все твои старания последних шестнадцати лет не пропали даром, ты сам можешь ответить на этот вопрос? Цзинхэн, я… я и правда не могу тянуть такой… тяжелый груз ожиданий. Человека, которого ты любил, больше не существует. Честно, я очень хотел бы вернуть его тебе, но могу предложить лишь эту искаженную версию объекта твоих желаний.

Линь Цзинхэн повернулся к нему, как будто хотел ответить, но Лу Бисин вновь перебил его.

Голос премьер-министра стал ласковым и спокойным — точно таким же он когда-то говорил со студентами:

— Ты можешь сказать мне правду? Не нужно говорить, что ты будешь любить меня любым. Давай оба будем честны, Цзинхэн, я ведь знаю тебя уже… Вообще-то, я даже не могу сосчитать с этой разницей календарей… но точно не меньше двадцати лет. Мы дружили на планете Пекин-β, после начала войны я начал тебя добиваться… а затем ты пропал. Я вытащил все материалы о тебе, которыми располагал Чжаньлу, и пересмотрел их несчетное количество раз. Я следовал за тобой на всем пути от детских лет и до назначения Командующим Союза… несколько сотен раз точно. Я знаю тебя и понимаю лучше, чем ты думаешь. Напоминаю ли я тебе иногда Адмирала Вульфа и того человека из Легиона Свободы? Если да, то ты прав, ведь раньше я считал их обоих психопатами, а теперь начинаю их понимать. Человеком, которого ты любишь, был «он», и ты боишься оглядываться назад при мне, но все еще любишь именно «его». Я знаю, тебе вовсе не нравятся те, кто постоянно все просчитывают наперед, заставляют тебя нервничать и потенциально могут в какой-то момент толкнуть тебя на путь, которым ты не хочешь идти. Разве не так?

Лу Бисин поднял голову. В его глазах таилось что-то пугающее, словно в их темной глубине зародилась безмолвная буря.

Комната снова погрузилась в удушающее молчание.

Через несколько мгновений Линь Цзинхэн наконец честно ответил:

— Да.

Это короткое слово в клочья разорвало всю видимость гармонии между ними.

Линь Цзинхэн продолжал:

— Мне не нравится каждый день гадать, о чем ты думаешь, а затем взвешивать каждое слово, которое хочу тебе сказать. Я ненавижу личные отношения, которые заставляют меня чувствовать себя так, будто я иду по стальному тросу над пропастью, и я не одарен достаточным терпением, чтобы чинить нечто еще более сложное, чем «Модель 3», — я слишком устал.

Безжалостное лезвие гильотины с лязгом опустилось на шею виновника.

Лу Бисин попытался выдавить из себя понимающую улыбку, но не смог. Он несколько раз мучительно сглотнул, но так и не издал ни звука. Его сердце настолько обледенело, что, казалось, он вот-вот просто умрет.

Линь Цзинхэн открыл дверь гостевой комнаты и вышел. Крохотный ремонтный робот, ожидавший снаружи, вкатился в помещение и приступил к починке поврежденной двери и скола на стене, разбавляя гробовую тишину комнаты своим жужжанием.

Лу Бисин закрыл глаза. Шаги Линь Цзинхэна гулко отдавались в темноте — он хотел было сорваться вслед, чтобы ухватиться за него, как за последнюю надежду, но у него совсем не осталось сил. Ему показалось, что его окатили ледяной водой, и теперь он тонул в ней, не в силах сделать ни единого вдоха.

— Но что мне остается?

Лу Бисин распахнул глаза, возвращаясь в реальность.

Линь Цзинхэн не ушел из дома, а вместо этого поднялся вверх по ступеням. Остановившись посередине лестничного пролета, он резко обернулся и в отчаянии закричал:

— Это единственный смысл, который у меня остался в жизни, неужели я не могу позволить себе даже этого просто потому, что мне не все нравится?!

Лу Бисин был ошеломлен. Он сам не понял, когда поднялся на ноги, и к тому моменту, как он пришел в себя, до его слуха донесся хлопок двери его рабочего кабинета. Лу Бисин начал судорожно соображать, как поступить, но в этот момент Линь Цзинхэн с холодным выражением лица вышел обратно — в последний момент он вспомнил, что будучи премьер-министром Восьмой Галактики, Лу Бисин часто проводил в этой комнате рабочие совещания. Не желая создавать им обоим неудобств, он под неуверенным взглядом Лу Бисина молча поднялся на чердак и запер за собой дверь.

Огромный аквариум в гостиной таинственно мерцал в приглушенном свете ламп, и яркая тропическая рыбка, плававшая в нем, тихо выпустила пузырь под водой. В их доме началась холодная война.

Прим.пер.: что-то переводчика прямо накрыло эмоциями от их ссоры… горько за обоих.

У меня есть только ты

Все сообщения, приходившие из лаборатории по разработке противоракетных систем на Пекине-β, автоматически помечались как срочные. Лу Бисин целых пять минут взирал на это «срочное» письмо, но никак не мог понять смысл написанного в нем. Рассердившись, он понизил температуру в комнате на несколько градусов и мысленно представил себе, как отчитывает этих исследователей и учит их писать нормальные отчеты для руководства.

— Чжаньлу, — произнес Лу Бисин. — На чердак давно никто не ходил, с комнатой там все в порядке? Дай мне детальное описание.

Роботизированная рука свесилась с потолка, словно маленький полтергейст, и ответила:

— Ректор Лу, за всеми помещениями дома, включая подвал и чердак, я слежу лично. Если что-то сломается, я сообщу вам и организую ремонт.

Рука Лу Бисина, державшая чашку с чаем, замерла в воздухе, он медленно обернулся и снова повысил температуру в комнате.

— …Он уже ел?

В их доме установилась хорошая традиция: теперь Линь Цзинхэн употреблял питательные батончики только в длительных деловых поездках, но они с Лу Бисином всегда ели нормальную пищу, пока жили на столичной планете. И дело было не в их вкусовых предпочтениях — просто совместные приемы пищи за кухонным столом привносили в их жизнь особую близость. Даже если они толком не говорили и вообще делили напополам последнюю сосиску из холодильника, после ужина им всегда казалось, что весь день они провели вместе.

Механическая рука Чжаньлу пропала с потолка, но появилась вновь через минуту, чтобы доложить:

— Ужин, который я принес, съеден всего наполовину. Он сказал, что наелся и попросил меня убрать остатки еды.

Лу Бисин кивнул в ответ и на несколько секунд погрузился в свои мысли, прежде чем, словно очнувшись ото сна, внезапно спросить Чжаньлу:

— Кстати, а где он будет спать?

Не успел Чжаньлу ответить, как он добавил:

— Отнеси мою подушку в рабочий кабинет, а он пускай спит в комнате.

Чжаньлу тут же испарился. Через несколько мгновений роботизированная рука, державшая подушку, несколько раз обежала кабинет, словно растерянная овечка, и наконец сообщила:

— Господин Линь сказал: «Не беспокой меня и уходи».

Лу Бисин взял в руки подушку и вздохнул:

— Тогда иди и приберись на чердаке, а затем отнеси туда одеяло… а заодно и одежду на завтра.

Чжаньлу был ядром механоида, пусть еще и не восстановленным до конца, и если в нем осталась хоть частичка гордости смертоносного межгалактического оружия, он сейчас должен был показать своему несносному хозяину средний палец.

Но к счастью, Чжаньлу давно растерял все свое достоинство.

Он покорно принял свою человеческую форму, погладил вещи и приготовил одеяла, чтобы отнести на чердак.

Когда он вернулся в кабинет, Лу Бисин спросил:

— Ну, как он там?

Чжаньлу ответил в своей обычной спокойной манере:

— Он проигнорировал меня и перекрыл мне доступ на чердак. Простите, Ректор Лу, мне не позволено подниматься наверх, но, может, вы попробуете взломать систему управления домом?

Лу Бисин:

— …

— О, — внезапно добавил Чжаньлу. — Мне снова разрешено подняться.

Лу Бисин приподнял голову, и в его глазах промелькнула крохотная искра света.

Чжаньлу продолжал:

— Военная база направила важное сообщение всему персоналу, уровень срочности 3С — его приоритет выше любых блокировок внутри дома.

Искры в глазах Лу Бисина тут же погасли, словно две крохотные звезды, скрывшиеся в облаках свирепой бури.

— Сообщение одновременно направлено и премьер-министру, — произнес Чжаньлу.

Лу Бисин безнадежно опустил голову:

— О, да, конечно.

— Вторая группа вооруженных отрядов Союза прибыла в зону Сердца Розы. По данным отчета этот флот, состоящий из более 300 тяжелых механоидов, доставил огромную космическую станцию, оснащенную военной крепостью среднего размера. В данный момент они готовятся к созданию военной базы в Сердце Розы. Генерал Дюк направил в Восьмую Галактику сообщение, в котором уверяет, что появление в зоне космической станции не было согласовано с военным штабом Первой Галактики. Он озвучил свое недовольство руководству, но центральное правительство ссылается на закон о защите границ. Генерал приносит свои извинения и сообщает, что такая расстановка вооруженных сил ни в коем случае не отражает позиции военных штабов в отношении Восьмой Галактики.

Печальные глаза Лу Бисина потемнели еще сильнее, он с усилием заставил себя очнуться от задумчивости и низким голосом спросил:

— Шесть дней назад мы направили запрос на связь в Союз. Ответа так и не последовало?

— Нет.

Лу Бисин размеренно продолжал:

— И мы не можем точно сказать, отказался ли с нами вести диалог Союз или пограничные патрульные отряды Первой Галактики просто перехватили наш сигнал.

С позиции главы Восьмой Галактики Лу Бисину казалось, что отказ Союза принимать запрос на связь был подозрительным, как и внезапные перемещения войск в обход военных штабов. По размерам и численности населения Восьмая Галактика не могла сравниться с Союзом — она явно не представляла первостепенной опасности для центрального правительства.

Если следовать этой простой логике, факт принятия 306-го указа давал много пищи для размышлений.

Сейчас практически всю информацию они черпали из сообщений Генерала Дюка. И хотя, казалось, тот был очень заинтересован в построении дипломатических отношений с Восьмой Галактикой и хранил эмоциональную привязанность к Лу Синю… Анкур тоже однажды плакал у подножия статуи своего бывшего командира.

— Ты можешь идти, — сказал Лу Бисин Чжаньлу. — Передай ему, что завтра я соберу совещание для обсуждения сложившейся ситуации, и попроси маршала обязательно на него придти.

Только Чжаньлу собирался выйти из кабинета сквозь стену, как Лу Бисин снова к нему обратился:

— О, погоди… Он перед сном всегда выпивает стакан воды, убедись, что она не очень холодная.

***

Первая Галактика.

С Вольто вылетел космический корабль и направился на небольшую станцию снабжения у самой границы Первой Галактики. Сразу после приземления пассажиры сошли с корабля и расселись в ресторане станции.

Одна из женщин несколько секунд рассматривала помещение кафе, а затем решила остановиться в одной из приватных комнат. Внутри уже кто-то был, но она склонилась над столом, что-то сказала этому человеку, села с ним за один стол и задернула шторку рядом со своим креслом.

— Это запись интервью, которое я брала у Адмирала Вульфа, — женщина осторожно огляделась по сторонам и установила соединение между двумя персональными устройствами. Передача данных заняла всего секунду. — Информация из первоисточника, запись велась во время разговора и никак не обработана.

Мужчина, сидевший перед ней, спросил:

— Вы уверены, что это был он? И что он все время находился в ясном уме? Ему никто не мог угрожать во время интервью?

— Ну, по крайней мере… я не заметила никаких странностей во время визита в особняк адмирала.

Этой женщиной была журналистка из Вольта Дейли.

Издание всегда поддерживало центральное правительство Союза. До начала войны все публичные ресурсы и средства массовой информации находились под контролем Комитета Эдема. Теперь, когда у власти стояло Военное консульство, Вольто Дейли потихоньку превратилась в пропагандистскую армейскую газету.

Будучи одной из ключевых фигур в издании, эта журналистка с легкостью организовала для себя эксклюзивное интервью с Вульфом, посвященное принятию 306-го указа. На записи пожилой адмирал говорил разумно и спокойно, не демонстрируя никаких явных проблем со здоровьем. Выражение его лица — как и всегда — было серьезным и собранным, поэтому как только видео было обнародовано, все сомнения в его вменяемости и самостоятельности развеялись.

Внимание населения переключилось на сам 306-й указ.

— Этот нормативный акт безусловно направлен против Восьмой Галактики. Вокруг решения Военного консульства ходит много разговоров — некоторые считают, что сам факт объявления независимости Восьмой Галактикой плохо сказался на репутации вооруженных сил Союза. Если правительство молчаливо признает суверенитет этой территории, это может стать сигналом для остальных галактик и запустить цепную реакцию, что уже представляет собой серьезную проблему. Другие говорят, Восьмая Галактика многие годы вообще была полностью изолирована, поэтому Союзу вряд ли стал бы уделять ей слишком много внимания. Они утверждают, что хотя со стороны может показаться, что 306-й указ направлен против зоны Сердца Розы, на самом деле, правительство Союза избрало своей мишенью военные штабы галактик. Вся эта ситуация — очередной виток затянувшейся борьбы за власть между двумя сильнейшими военными силами. Вульф хочет объединить все армейские подразделения и лишить штабы любой автономии, поэтому использует 306-й указ в качестве предупреждения.

— Это ничем не подкрепленные догадки, — ответил мужчина. — Хотя в том, чтобы избавиться от инструмента, выполнившего свое предназначение, есть некий смысл, действительно ли он им больше не пригодится? Легион Свободы все еще таится в тени, а наркотики продолжают распространяться по всему Союзу, так с чего Вульфу распускать военные штабы, которые он так долго пытался объединить?

Журналистка несколько мгновений нерешительно молчала, а затем произнесла:

— Ходит слух, что Вульфу пришлось принять это решение, потому что Восьмая Галактика уже перехватила контроль над естественной червоточиной. За прошедшие годы они собрали большую армию за пределами Союза и, возможно, собираются завоевывать новые территории.

Мужчина слегка нахмурился.

— Но как только это предположение выплыло на свет, его тут же в пух и прах разбили сторонники других теорий.

— Хм, и почему же?

— Вы забыли о Серебряной Десятке? — Репортер вздохнула и заговорила еще тише. — Большая часть наших сильнейших солдат пала от рук Линь Цзинхэна, потому что нас предали те, кто плел заговоры за нашими спинами. Если бы не Пророк Харрис, наша организация, возможно, уже… так вот, теперь эти глупцы превозносят за это Линь Цзинхэна, словно своего спасителя. Это особенно нелепо, ведь они же совсем недавно обвиняли его в заговоре против Союза. Кроме того, в самое сложное время, когда Легион Свободы насильно имплантировал людям свои биочипы, именно Серебряная Десятка сражалась с пиратами там, куда не мог добраться Союз. Хотя они и не следовали напрямую приказам правительства, но все равно оставались сильнейшими солдатами, боровшимися против распространения «опиума». В тот день, когда Восьмая Галактика провозгласила независимость, Серебряная Десятка последовала туда за Линь Цзинхэном. Этот загадочный премьер-министр даже предусмотрительно использовал репутацию Лу Синя, чтобы защитить себя от нападения. Не уверена, что Восьмая Галактика и правда воинственно настроена в адрес Союза, но эти чудом спасшиеся дураки, конечно, не видят в своих соседях союзников.

— Что у вас еще? — Спросил мужчина.

— Кое-какая важная информация. Наши источники сообщают, что в Восьмой Галактике успешно завершен Проект «Нюйва», и теперь у них целая армия сверхлюдей, — произнесла журналистка. — Мы не знаем наверняка, чей сын премьер-министр Восьмой Галактики, но есть подтвержденные данные, что у него и правда иммунитет к Радужному вирусу.

— Откуда они у вас?

— Мой друг работает в Военном консульстве, и он подслушал одно обсуждение на рабочем совещании, — ответила женщина. — Точный источник информации неизвестен, но разговор состоялся между двумя высокопоставленными военными. Идите и предупредите Пророка Харриса, пусть будет готов — он знает, что делать.

Собеседники закончили свой короткий разговор как раз в тот момент, когда над обеденным столом всплыло уведомление с перечнем кораблей, которые собирались улетать со станции, предупреждая пассажиров, что пришло время подниматься на борт.

— Я ухожу, — мужчина кинул на журналистку пристальный взгляд. — Да здравствует жизнь и природа.

— Да здравствует жизнь и природа.

Мужчина быстро покинул ресторан, даже не заметив, как невысокий и ничем не примечательный человек вышел из соседней приватной комнаты и тихо пошел следом.

***

Вольто.

Ван Айлунь налил себе бокал красного вина и взял его со стола, поднимая тост за самого себя:

— Эта женщина уже отправила Харрису информацию. Данные об иммунитете Лу Бисина к Радужному вирусу мы когда-то извлекли из персонального устройства самого старика, так что он сразу сообразит, что к чему. Он боится войны и всегда неровно дышал к Восьмой Галактике, поэтому обязательно найдет способ с ними связаться. Я просто самую малость посодействую ему. Вы уверены, что после этого Восьмая Галактика прервет все внешние связи и избавится от червоточины? Что если, почувствовав опасность, они решат напасть?

Над запястьем мужчины появилось голографическое изображение Линь Цзиншу, изящное, словно искусно вырезанная статуэтка.

— Нет, Серебряная Десятка ни за что не решится поднять свои орудия против Союза. Уверена, вы уже хорошо изучили этого идиота Линь Цзинхэна, который все время решает действовать в самый неподходящий момент, — холодно произнесла она. — Кроме того, учитывая их прошлый опыт с Анкуром, разве осмелятся они снова доверять бывшим подчиненным Лу Синя? С одной стороны, Союз проявляет явную агрессию, с другой — ядовитая гадюка, которой являются военные штабы, тайно делит постель с тем самым Союзом. Пары десятков лет недостаточно, чтобы изменить мышление целого поколения людей. В Восьмой Галактике куча беженцев из Союза, и если их премьер-министр не глуп, они постараются не вмешиваться в беспорядок, который сейчас здесь творится.

— Искренне надеюсь, что вы правы, — ответил Ван Айлунь. — Если все сложится удачно, их бесполезных технологий как раз хватит на то, чтобы взорвать зону червоточин. Без этой обременительной Восьмой Галактики, я уверен, нам будет куда легче добиться успеха… поднимаю бокал за вас!

***

Город Млечного Пути, «Дом Командующего Линя и Инженера 001».

Лу Бисин свернулся клубочком на маленьком диване в углу кабинета, не в силах заснуть. Кушетка была слишком короткой, поэтому он не мог вытянуть ноги, и ему оставалось либо согнуться в три погибели, либо позволить своим конечностям свисать с подлокотника. Говоря начистоту, это было странно: до возвращения Линь Цзинхэна он каждый день здесь ночевал и никогда не переживал, что его ноги свешиваются с крохотного дивана. Ему даже не мешал тот факт, что ему некуда было повернуться на этом тесном спальном месте, потому что к тому моменту, как премьер-министр наконец падал с него на пол, обычно уже наступало утро. Он всего полгода назад снова переселился в свою спальню, но уже успел привыкнуть спать на нормальной кровати.

Звезды мягко мерцали за окном, заливая кабинет слабым сиянием, на часах уже перевалило за полночь. Лу Бисину, грустно сидевшему на диване, словно наркоман во время очередного приступа ломки, казалось, что эта ночь длится вечно, и он не успеет даже чуточку отдохнуть перед утренним совещанием.

Он снова улегся, какое-то время поворочался, пытаясь найти удобное положение, но быстро смирился с тем, что на этот раз его одолела бессонница. Он открыл экран своего персонального устройства и запустил на нем фотоальбом.

В воздухе повисла 3D-проекция видеозаписи в реальный размер. Накрытый одеялом лишь до пояса, Линь Цзинхэн лежал на боку, спрятав лицо в подушку и положив ладонь рядом с головой — это видео Лу Бисин записал тайком, когда в очередной раз проснулся посреди ночи.

Лу Бисин некоторое время внимательно разглядывал проекцию, а затем потянулся к ней — в это время на записи тоже показалась его рука, и ее изображение идеально наложилось на его реальную ладонь, когда он попытался прикоснуться к пальцам Линь Цзинхэна. Ладони — одна из самых горячих частей человеческого тела, но тепло рук командующего всегда было скрыто множеством мелких мозолей, прикасаясь к которым Лу Бисин почему-то чувствовал щемящее чувство нежности и глубокой любви. Линь Цзинхэн на проекции внезапно схватил нахальную руку, подкравшуюся к нему посреди ночи, потянул ее к себе, заключив в объятья, и ласково поцеловал. Не открывая глаз, командующий прошептал:

— Не ворочайся.

Лу Бисин стиснул в руках пиджак, который совсем недавно был брошен ему в лицо, и осторожно обнял проекцию Линь Цзинхэна. Уголки его губ слегка приподнялись, но слабая улыбка вскоре испарилась с его лица. Зажмурившись, он зарылся носом в пиджак и глубоко вдохнул знакомый запах, размышляя: «Что же мне ему сказать на завтрашнем совещании?»

Союз, Восьмая Галактика, 306-й указ, войска в Сердце Розы, неясное положение военных штабов…

Фотоальбом на его персональном устройстве, следуя стандартным настройкам, вернулся к первому сохраненному изображению, достигнув конца галереи.

Лу Бисин не стал останавливать программу и позволил ей автоматически перелистывать фотографии и видеозаписи. Он увидел маленького мальчика, который, опустив голову, переступил порог большого дома — черты его лица как будто совсем не изменились с того времени, только сейчас он выглядел мрачнее и сдержаннее. На записи он был похож на крохотного зверька, затаившего на кого-то обиду. С недовольным видом он распахнул дверь своей комнаты, внезапно раздался легкий щелчок, отчего ребенок испугался и попятился назад. Из комнаты медленно вылетел игрушечный механоид размером со взрослого человека, украшенный детскими картинками из мультиков. Он издавал зеленое свечение, имитирующее ментальную сеть, которое отбрасывало яркие блики на растерявшегося мальчика. Неожиданно раздался мужской голос:

— Сюрприз! С днем рождения!

Малыш постепенно рос и со временем превратился в подростка, который сидел на диване, подогнув под себя ноги, читал и одновременно с равнодушным видом разговаривал с кем-то за кадром:

— Кстати, из Академии Черной Орхидеи пришло сообщение с просьбой подготовить документы к началу следующего месяца… что ты делаешь? Почему вы, взрослые, все время радуетесь какой-то ерунде… Нет, я просто заполнил заявку, потому что увидел, что они набирают студентов. Это не настолько и важно, почему я должен был перед тобой отчитываться о таких мелочах? Видишь, я и сам об этом забыл… Они пригласили меня, почему бы и нет? Получу какой-нибудь воинский чин или что-то подобное, главное — мне за это будут платить…

Юноша, одетый в форму Академии Черной Орхидеи, резко развернулся и раздраженно сказал в камеру:

— Не нужно меня провожать, мне неловко!

А вот он же вертит в руках значок, который получил в письме вместе с чеком на обучение, и подкидывает его в воздух. Значок издает тонкий металлический звон, а юный Линь Цзинхэн немного хитро улыбается, поднимает пальцы к губам и делает вид, что закрывает рот на молнию.

Лу Бисин при виде этого неосознанно улыбнулся в ответ.

После этого видеозаписи, запечатлевшие взросление юноши, внезапно закончились. Следующее фото было сделано два или три года спустя — за это время подросток сильно вырос и стал заметно выше. Мальчик с худенькими плечами превратился в молодого мужчину, а вместо университетской формы на нем теперь была военная — это был снимок с церемонии окончания обучения в Академии Черной Орхидеи. Как и положено почетному выпускнику, он выглядел спокойно и отстраненно, но его серые глаза были слегка прищурены, а в их глубине таился холод.

Пока он карабкался по карьерной лестнице и пробивался в Серебряную Крепость, вся его жизнь была наполнена кровавыми сражениями и жестокостью…

Лу Бисин сам не понял, когда уснул. Вероятно из-за того, что он так долго пересматривал старые записи, он в полудреме ворочался на тесном диване, а его сны были спутанными. Сначала ему приснилась очаровательная улыбка на лице мальчика, затем ее сменил ледяной взгляд серых глаз взрослого мужчины. Он то сопровождал одинокого командующего на патруль в бесконечный космос, то присутствовал на выпускном торжестве в Академии Черной Орхидеи… Лу Бисин бежал за Линем, выкрикивая его имя, пока не запыхался, но так и не смог дотянуться до плеча молодого офицера.

Затем Линь Цзинхэн в его сне обернулся и схватил его за запястье. Знакомым до боли тоном он произнес:

— Теперь у меня остался только ты.

Лу Бисин свалился с узкого дивана и ударился об пол. Внезапно очнувшись ото сна, он выронил из рук пиджак, который прижимал к себе всю ночь.

Часы на его персональном устройстве показывали, что до рассвета оставалось всего полчаса — на горизонте Города Млечного Пути уже забрезжил слабый свет.

Лу Бисин несколько секунд сидел без движения, словно так до конца и не проснувшись, а затем поднялся на затекшие от неудобной позы ноги и побежал вверх по лестнице.

Дверь на чердак была заперта, но замки в доме были простыми — любой студент факультета информационных технологий справился бы с ними за несколько минут. Правда сейчас господин Инженер 001 чувствовал, что где-то растерял все свои мыслительные способности, поэтому просто решил выбить дверь силой.

Голос цифрового дворецкого звучал устало и безнадежно:

— Ректор Лу, на этот раз вы проявляете явные признаки агресс…

Линь Цзинхэн сидел у окна с сигаретой во рту — он в изумлении повернул голову на шум и уставился на дверь сквозь горы старого хлама, лежавшего на чердаке.

Цифровой замок оказался бессилен — дверь с грохотом распахнулась, повисла на одной петле, а затем, покачнувшись, наконец рухнула на пол. В следующую секунду Лу Бисин стащил Линь Цзинхэна с подоконника.

Ведешь себя как нытик

В обычной ситуации Линь Цзинхэна вряд ли получилось бы так легко откуда-то стащить, но в тот момент, когда Лу Бисин внезапно вломился в комнату, он поспешно что-то прятал за спиной. Неожиданное появление незваного гостя ошарашило командующего, он потерял равновесие и свалился прямо на Лу Бисина.

Премьер-министр едва не рухнул на пол, с трудом балансируя на своих затекших ногах. Но это не помешало ему, крепко вцепившись в Линь Цзинхэна, заглянуть за его плечо, чтобы увидеть, что же тот прятал от него, — этим предметом оказался большой стеклянный шар.

Лу Бисин в изумлении уставился на знакомую вещицу, не сразу вспомнив, откуда она там взялась.

Еще спустя мгновение все его воспоминания, которые он прятал много лет, медленно всплыли на поверхность, и он осознал: этот шар появился в их доме в то время, когда Восьмая Галактика только начинала свой долгий путь с самого дна.

Тогда еще был жив Премьер-министр Хант. Они вместе путешествовали по галактике, и Эдвард был постоянно объят тревогой, отчего выражение его лица всегда казалось удрученным. Лу Бисин взял на себя исследование планет, попадавшихся на пути, и повсюду возил за собой чемодан, будто поехал в отпуск, а не в деловую поездку.

Над его головой в те годы все еще была прочная крыша, способная защитить его, даже если небеса рухнут на землю, поэтому молодой мужчина был наивен и оптимистичен. Он потащил с собой четверых студентов и с восторгом следовал за пожилым премьер-министром, собирая на каждой планете уникальные камушки, чтобы превратить их в сцену мирной и благополучной Восьмой Галактики, которую он мечтал увидеть. Используя эпоксидную смолу, он воссоздал звездное небо, и привез домой этот сияющий стеклянный шар в надежде завоевать сердце любимого человека — в этот момент он походил на жизнерадостного щенка, вилявшего хвостом при виде хозяина.

…Позже он запер на чердаке этот стеклянный шар вместе с остальными вещами Линь Цзинхэна и превратил комнату в запретную зону. Со временем камни внутри инсталляции потускнели, и даже искусственное звездное небо почти перестало мерцать.

Эдвард Хант, который был очень далек от романтики и в то время смог лишь сказать, что «хотел бы, чтобы Восьмая Галактика выглядела именно так», давно покинул этот мир. И возложил тяжелое бремя ответственности, которое не давало ему покоя, на плечи молодого ученого.

Казалось, все это случилось в прошлой жизни.

Линь Цзинхэн был так шокирован внезапным «нападением», что лишь спустя несколько секунд смог придти в себя. Его подбородок покоился на плече Лу Бисина, и он чуть не прикусил язык в тот момент, когда его резко потянули вниз. Оттолкнув молодого мужчину, он возмутился:

— Что ты творишь? Тебя во сне покусала бешеная собака что ли?

— Прости… — Жалобно пробормотал Лу Бисин.

Это слово внезапно разозлило командующего еще больше, и его взгляд стал холодным. На языке у него вертелась целая куча грязных ругательств, но Лу Бисин тут же неуверенно продолжил говорить:

— До совещания меньше трех часов, и я думал, что смогу подождать, чтобы встретиться с тобой там, но… прости, больше не могу ждать, я на пределе. Не выдержу даже еще одной минуты.

Линь Цзинхэн всю ночь не сомкнул глаз, поэтому был и физически, и морально истощен. Он чувствовал, что сейчас его мозгу уже не хватает кислорода, поэтому услышав слова Лу Бисина, он внезапно забыл все, что собирался сказать.

Лу Бисин наконец ощутил запоздалый дискомфорт в ногах, похожий на уколы сотни тонких иголок. Он тихо зашипел, и на его лице на мгновение появилось болезненное выражение. Но даже это не заставило премьер-министра сдвинуться с места или разжать пальцы на руке Линь Цзинхэна, и вместо этого он храбро шагнул вперед.

Линь Цзинхэн:

— …

Пока командующий решал, стоит ли ему пинками выгнать молодого мужчину из комнаты, Лу Бисин поднял руки, сделал еще один шаг и крепко обнял Линь Цзинхэна за плечи. Намертво прилипнув к командующему, он вздохнул с облегчением, борясь с желанием утащить его за собой на пол.

Все мысли испарились из головы премьер-министра, осталась лишь одна: «Какого черта я так долго ждал? Почему не пришел раньше?»

— Ректор Лу, простите за прямолинейность, но вы сейчас демонстрируете явные признаки нездоровой зависимости. Вы точно не употребляли незаконных наркотических средств? — Из дверного проема послышался голос Чжаньлу, руководившего ремонтными роботами, которые сейчас один за другим поднимались по лестнице.

— Я не знаю, — пробормотал Лу Бисин. — Маршал относится к нелегальным наркотикам?

Эти бездумно брошенные им слова прозвучали куда более двусмысленно, чем он изначально предполагал. Линь Цзинхэн все еще злился, и получив внезапную порцию флирта, разъярился еще больше — даже кончики его ушей покраснели.

— Что за херня, — процедил он, а затем обернулся к Чжаньлу. — Разве я не заблокировал тебе вход сюда? Кто позволил тебе подняться?

Чжаньлу — несчастный ИИ, который никогда не мог толком понять, шутит ли его хозяин или говорит всерьез, — изогнул пальцы своей механической руки в знак вопроса и ответил:

— Сэр, вы же сами попросили меня придти утром, чтобы помочь вам организовать данные о стратегических изменениях в отрядах, охраняющих зону Сердца Розы.

— …

Линь Цзинхэн только сейчас вспомнил, что отдал такой приказ. Но к счастью, он настолько привык вести себя неразумно, что ничуть не смутился, допустив ошибку:

— Проваливай.

Чжаньлу забрал выбитую дверь и приказал маленьким ремонтным роботам приступать к работе.

По чердачному помещению, оставшемуся без двери, поползла ночная прохлада, остудившая пламя в сердце Линь Цзинхэна. Он откинулся назад, опершись на какое-то старое оборудование для тренировок в невесомости, и ощутил, что от недостатка сна его голова стала тяжелой.

Замолчав на некоторое время, командующий огляделся в поисках чего-то, на что он мог бы присесть, но в этом маленьком «сундуке с сокровищами» не было ни одного свободного места, кроме подоконника, на котором он расположился до этого.

— Неужели ты не можешь здесь немного прибраться? — Устало произнес он. — Ты пихаешь сюда все, что попадается на глаза, здесь какой-то склад, а не комната.

Губы Лу Бисина едва заметно дрогнули.

Линь Цзинхэн коротко взглянул на него:

— Если хочешь что-то сказать, то говори.

— Это не склад, — ноги Лу Бисина наконец перестали болеть, и он встал прямо. — Это мое… мое…

Мысли Линь Цзинхэна тоже начали потихоньку проясняться, и он заметил, что каждый раз, когда Лу Бисин отпускает его, плечи и пальцы молодого мужчины резко напрягаются. Такая настороженность характерна для солдат, привыкших спать с оружием под подушкой, постоянно готовых к нападению и просчитывающих каждый следующий шаг — Линь Цзинхэну это поведение было до боли знакомо, словно сейчас он смотрелся в зеркало.

Двое мужчин некоторое время молча смотрели друг на друга. Линь Цзинхэн наконец заставил себя расслабить мышцы плечей и спины, что далось ему непросто, потому что обычно он ни на секунду не терял бдительности. Для него ослабить контроль было чем-то из ряда вон выходящим, поэтому сейчас ему пришлось хорошенько сосредоточиться на этой задаче.

— …Это мое сердце, — наконец договорил Лу Бисин, слегка запинаясь. — Когда тебя не было рядом, я прятал здесь все эти вещи и притворялся, что их не существует. Потому что когда я не видел ничего, связанного с тобой, я наконец переставал быть трусом, которым был раньше.

— Кто сказал, что ты трус? — Тихо спросил Линь Цзинхэн.

— Если бы в прошлом я мог с такой же легкостью влиять на события, как сейчас, — произнес Лу Бисин, решив не отвечать на вопрос командующего. — Туран бы не заперла меня в том лифте.

Линь Цзинхэн окинул мужчину сложночитаемым взглядом:

— Она поступила так с моего молчаливого согласия…

— Я знаю, и все потому что я не мог… ничего не мог тогда для тебя сделать. Я бы никаким волшебным образом не собрал вооруженный отряд, даже если бы полетел на маленьком механоиде за тобой, в надежде прикрыть тебя от огня АУГ. У меня не было никакого туза в рукаве, и я… в той ситуации даже не смог бы залатать дыру в обороне, которую пробил Суббота… Я просто хотел найти тебя, движимый эгоистичными желаниями. На месте Туран я бы поступил с собой так же, мне не за что ее винить.

— Это все в прошлом, нет смысла снова об этом вспоминать, — перебил его Линь Цзинхэн.

— Хорошо, тогда давай поговорим о настоящем. Если бы я был сильнее, мог повлиять на политическую обстановку в Союзе или представлял из себя серьезную угрозу потенциальному врагу, я бы с уверенностью сказал тебе, что в независимости от того, что решишь делать ты или выберет Серебряная Десятка, я способен вас поддержать, — Лу Бисин взглянул на командующего. Возможно из-за того, что он наконец смог высказаться, или потому, что так сфокусировался на Линь Цзинхэне, что неосознанно повторял его действия, но он медленно разжал свой напряженный кулак. — Но я все еще не могу.

Линь Цзинхэн чуть не ответил чем-то вроде: «Да кто тебя просил так сильно за меня переживать, разве я не могу сам принимать решения?»

Но в последний момент он все-таки проглотил слова, готовые сорваться с его губ.

Потому что Лу Бисин больше не был тем наивным молодым мужчиной, который любил высказывать ничем не подкрепленные советы на рабочих совещаниях, за что его часто выгоняли из комнаты переговоров.

Даже Эдвард Хант мог поддерживать работоспособность колченогого правительства Восьмой Галактики лишь опираясь на поддержку Линь Цзинхэна и Девятого Отряда. В то время Линь Цзинхэн занимал в Восьмой Галактике то же положение, что и в Серебряной Крепости ранее — он был суровым диктатором, которому никто не смел возражать. Но нынешнее руководство галактики было совсем другим: Девятый Отряд во главе с Туран, которая теперь занимала высокий пост, в свое время остался без контроля со стороны Линь Цзинхэна, поэтому этим неоперившимся птенцам пришлось самостоятельно учиться работать сообща. Спустя многие годы взаимной притирки они наконец вылупились из своих коконов и сами избрали себе нового лидера.

Нового лидера, которого все безмерно уважали, и который больше не полагался на других.

Линь Цзинхэн несколько мгновений молчал, а потом сказал:

— Ничего страшного.

— Но я все еще жажду заявить на тебя права, несмотря на всю свою беспомощность — скажи, я слишком жадный? — Произнес Лу Бисин. — Я хочу тебя, хочу оставить Серебряную Десятку в Восьмой Галактике, и одновременно хочу, чтобы наше население, которое совсем недавно выбралось из пучины гражданской войны, какое-то время пожило в мире и спокойствии. Не могу позволить, чтобы все эти люди, едва успевшие отстроить свои дома и организовать сообщества, снова были выброшены на улицу Союзом, которому мы больше не доверяем. Цзинхэн, ты окажешься перед сложным выбором, если вся эта ситуация закончится конфликтом между Восьмой Галактикой и Союзом?

На этот раз Линь Цзинхэн не стал ничего скрывать и через мгновение признался:

— Да.

Академия Черной Орхидеи была колыбелью его души, точно так же, как Восьмая Галактика для Лу Бисина.

Он не мог просто забыть или выбросить из головы этот факт, сколько бы раз он ни сталкивался с болью и ненавистью, и как часто ни повторял, что больше не является Командующим Серебряной Крепости.

— Когда по ночам мне не спится, я лежу и думаю, что твое возвращение — самое невероятное благословение свыше, которое я когда-либо получал, — медленно произнес Лу Бисин, словно вырезая каждое слово из плоти собственного сердца. — Я не знаю, как за это благодарить судьбу и как доказать, что я достоин этого дара. Иногда мне снятся кошмары, где они говорят, что снова заберут тебя у меня… А я даже не могу перестать заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, так как же мне сделать тебя хоть чуточку счастливее?

— «Они говорят»… кто «они»? — Спокойно спросил Линь Цзинхэн. Не успел Лу Бисин ответить, как он жестом прервал любые возражения. — Внимательно меня послушай, этот сраный мир не возвращал меня тебе. Я сам к тебе вернулся. Так называемая «судьба» никогда не была ко мне благосклонна — это я сбежал из галактической тюрьмы, выбрался из бездны и ринулся к тебе, даже если иногда мне приходилось ползти на четвереньках, понимаешь? Нет никаких долбаных «благословений», какого хера ты выдумываешь?! Даже я не чувствую в случившемся своей вины… так почему ты сожалеешь о чем-то, к чему не имеешь никакого отношения? И когда это ты научился вести себя как нытик, выпрашивающий миску еды?

Можно я поцелую тебя?

Лу Бисин растерянно смотрел на него, на несколько мгновений впав в полное оцепенение.

Гнев Линь Цзинхэна казался ему одновременно и знакомым, и чужеродным.

Он узнавал это выражение лица, потому что чуть раньше этой ночью просматривал старые фотографии командующего, на которых тот зачастую был зол или раздражен.

Поведение Линь Цзинхэна было изменчиво, словно калейдоскоп, и зависело от того, какую роль он для себя избирал. С незнакомцами он вел себя типично для уроженца Вольто — отстраненно и высокомерно, явно давая понять, что с ним не найти общего языка. А вот когда дело доходило до людей, которых он считал приятелями, он становился «добрее», хотя оставался сдержанным и не проявлял эмоций, отчего казался тихим и спокойным. Общаясь со своими товарищами по оружию, он был куда более открытым и прямолинейным, проявляя почти антагонистический характер. Как-то раз Лу Бисин подсчитал, что в базе данных Чжаньлу хранилось 289 коротких видеороликов — по большей части, они содержали короткие разговоры или отчеты из патруля. В 56 записях он что-то говорил на камеру, и казалось, что у него близкие отношения с человеком, оставшимся за кадром. На всех видео, где он старше двенадцати, у него было одинаково равнодушное лицо.

Но в последние месяцы Линь Цзинхэн ни разу так себя с ним не вел. Уже долгое время он не позволял себе грубо выражаться, и даже все те мелкие ругательства и оскорбления, которые обычно, казалось, безостановочно крутились на кончике его языка, он держал под контролем — как будто галактическая тюрьма Линь Цзиншу на самом деле была воспитательным лагерем, в котором командующий растерял всю свою нецензурную брань. Если бы Лу Бисин свернул Линь Цзинхэна в шарик и крепко сжал ладонями, он, скорее всего, смог бы выдавить из этого человека лишь одну каплю терпения — и всю ее командующий сейчас тратил на Лу Бисина.

— Что будет с Восьмой Галактикой и как на ней отразится решение Серебряной Десятки остаться здесь или отправиться в другое место — это тема для утреннего совещания, и я не желаю тратить свое личное время на то, чтобы обсуждать ее с тобой заранее, — произнес Линь Цзинхэн. — Я просто хочу понять, что за тревога и боль наполняла твое сердце, раз ты решил, что лучше поделиться своими мыслями со стариком Хардином, а не со мной?

Лу Бисин зарылся рукой в волосы, убирая их со лба. Его теплые пальцы коснулись прохладных прядей, бешено колотившееся сердце наконец немного успокоилось, и он спросил:

— Тогда почему ты, словно взломщик, прокрался в собственный дом?

Линь Цзинхэн, который не привык, что ему кто-то возражает, когда он злится, растерялся и не смог ничего сказать в ответ.

— Ты запугал цифрового дворецкого, — продолжал Лу Бисин. — Забрался в окно и даже воспользовался подслушивающим устройством… Ты так же тщательно когда-то готовился к убийству Юань Ижэня?

Линь Цзинхэн на удивление не стал спорить с этим шутливым упреком, а вместо этого спросил после секундного размышления:

— Мы можем больше не поднимать тему Хардина и подслушивающего устройства?

Лу Бисин облокотился на какое-то незнакомое даже ему оборудование, не зная, что дальше говорить. Он поднял взгляд на потолок и заметил, что цвет проекции часов изменился — за окном наступал рассвет. Уставившись на меняющиеся цифры проекции, он почувствовал, как слова сами собой полились у него с языка:

— Я хочу забрать тебя куда-нибудь, где больше никого не будет, где власть и сила не играют никакой роли, и нет никакого груза ответственности. Я не хочу видеть других людей, достаточно, чтобы мы были вдвоем… я мог бы научить тебя нормально заваривать чай. Честно говоря, я терпеть не могу заниматься домашними делами, но я неплохо конструирую оборудование, поэтому собрал бы несколько роботов, чтобы помогать по хозяйству… Когда много лет назад я предложил изолировать Восьмую Галактику, моей главной целью была безопасность, но и мои эгоистичные желания сыграли свою роль. Я знал, что если закрыть Восьмую Галактику, ты не сможешь уйти. Я понимаю, что в то время обстоятельства вынудили вас так поступить, и хотя у всех вас были сомнения, вы не хотели расстраивать меня и ничего вслух не говорили… Но когда Восьмая Галактика и правда закрыла свои двери, вы один за другим покинули меня. Лишь гораздо позже я осознал, что ни один из вас на самом деле не хотел взрывать трансферные порталы, я прав?

— Ну, судя по твоему сегодняшнему рассказу о развитии Восьмой Галактики за последние годы, изоляция была не самой глупой затеей… — Начал было Линь Цзинхэн.

— Мы же договорились не вспоминать разговор с Доктором Хардином и подслушивающее устройство, зачем ты опять начинаешь? — Перебил его Лу Бисин.

— …Но «предать Союз» эмоционально сложно, — Линь Цзинхэн с трудом опустил все защитные барьеры своей души и в глубине своего сердца наконец нашел честный ответ. — Премьер-министр Хант был назначен Союзом, поэтому всю жизнь его надежды и мечты были связаны с Вольто. А твой отец… у него осталось слишком много болезненных воспоминаний, поэтому старый персидский кот привык скрывать свои чувства. Но ты должен понимать, что он был одним из первых людей в Восьмой Галактике, кто, будучи еще совсем молодым, отважно воспротивился пиратам и выбрал Союз.

— А что насчет тебя?

— Я окончил Академию Черной Орхидеи, когда мне было восемнадцать, — Линь Цзинхэн сделал паузу и заговорил тише. — И тридцать лет защищал Союз.

Лу Бисин медленно разомкнул губы и произнес:

— Именно поэтому, вспоминая по ночам все произошедшее, я снова и снова осознавал, что если сорвать с ветки недозрелый фрукт, он не будет сладким. Я хотел удержать тебя в Восьмой Галактике, но ты чуть не отдал жизнь за Союз. Мой отец, который тогда охранял секретный терминал, не успел даже в последний раз поговорить со мной. Эдвард Хант умер от цепной реакции ДНК в среднем возрасте и больше никогда не смог своими глазами увидеть Союз. Все это произошло, потому что я упрямо настаивал на своем, не слушая окружающих, так что…

Заметив, что молодой мужчина говорит все неувереннее, Линь Цзинхэн прервал его:

— Ну конечно, Премьер-министр Лу такой великий и впечатляющий, что вся вселенная крутится вокруг него. Не удивлюсь, если и черные дыры появились лишь потому, что он неудачно пернул.

Лу Бисин потерял дар речи:

— …

Затем, после короткой паузы, он улыбнулся в ответ:

— Все последние месяцы ты держал себя в руках и не ругался, а теперь наконец скинул с себя эти оковы?

Он посмотрел на руку Линь Цзинхэна и инстинктивно схватил ее, чтобы погладить его пальцы. Командующий в ответ одарил его ледяным взглядом, уже готовый сказать пару крепких словечек, но Лу Бисин снова заговорил:

— Я понимаю, о чем ты, Цзинхэн. Но представь себе, что в один прекрасный день ты добился всего, о чем мечтал, и вдруг осознаешь, что это просто жестокая насмешка над тем, каким глупым и наивным ты был в прошлом — как тут не усомниться в себе?.. Поступил ли я неправильно? Что если я наказан за свою жадность?.. Тебе не знакомо такое чувство?

Линь Цзинхэн на секунду растерялся, не знал, что ответить… потому что очень хорошо знал, каково это.

Когда он инсценировал собственную смерть и самонадеянно думал, что у него все под контролем, и нужно лишь дождаться правильного момента, космические пираты в мгновение ока захватили все восемь галактик. Он собственными глазами видел, как эти вандалы крушили мемориальные стелы на Вольто и топтали грязными башмаками записи о славных победах и героических подвигах. Он никогда не чувствовал такой безнадеги, как когда связался с Пенни на той заброшенной станции снабжения и наблюдал, как она погибает во взрывах боеголовок, выпущенных пиратами.

Линь Цзинхэн не единожды спрашивал себя, не были эти события наказанием за его высокомерие и уверенность в собственной неуязвимости.

Длинными ночами в галактической тюрьме, помимо раздумий о побеге и Лу Бисине, его голову занимали лишь мысли о Линь Цзиншу. Он не мог вспомнить о ней ничего конкретного, потому что они почти не виделись с тех пор, как выросли. В его восприятии она так и осталась маленькой девочкой — как же она могла выбрать себе такой путь? Возможно, если бы он проявил настойчивость и не дал ей выйти замуж за человека из Комитета Эдема в надежде, что ее жизнь будет легкой, все могло бы сложиться иначе. Если бы когда-то давно комитет забрал его, а не Цзиншу — этими оковами был бы связан он, и всю боль взял бы на себя. Если бы его сестра оказалась на его месте, возможно, она бы не рушила все на своем пути, как это делал он.

Разве это не наказание за его равнодушие и самоуверенность?

А может, это расплата за нарушенное обещание, которое он когда-то дал своей сестре. Пока он безмятежно рос под защитой Лу Синя, ее окружала беспросветная тьма.

— Ты можешь рассказать мне… — Лу Бисин слегка запнулся, как будто не знал, какие слова подобрать. Затем, в ответ на искренность Линь Цзинхэна, тоже решил говорить откровенно. — О Командующем Лу Сине? Тебе неприятно, что я так его называю?

Линь Цзинхэн уже успел немного расстроиться на эту тему, когда услышал разговор премьер-министра с Доктором Хардином, поэтому на этот раз остался спокоен:

— …Все в порядке. Думаю, Лу Синь тоже не возражал бы, ведь он тебя так и не узнал.

— Большая часть информации о нем была удалена тобой из базы Чжаньлу, — произнес Лу Бисин. — Вы с моим отцом вместе решили это сделать, не так ли? И как давно вы сговорились скрывать это от меня?

— Когда я узнал, что некоторые бывшие подчиненные Лу Синя настоящие отбросы, наподобие Анкура и Илева.

— Вы оба хотели защитить меня от событий прошлого и были готовы на все, чтобы я никогда не ввязался в этот чудовищный хаос, — Лу Бисин говорил спокойно и умиротворенно, в его тоне не было и намека на гнев, он явно не злился на то, что в его личную жизнь так бесцеремонно вмешались. Вместо этого он понимающе кивнул — за последние годы он испытал огромное количество эмоций и смог понять характеры и мотивы многих людей… включая упорство Линь Цзинхэна, бунтарский дух Одноглазого Ястреба, прагматизм Премьер-министра Ханта, непокорность Туран, предательство Субботы… даже коварство Вульфа и безумие Линь Цзиншу.

— Лу Синь был… — Линь Цзинхэн осекся, не в силах найти правильное слово для описания этого человека.

Для него Лу Синь был не просто надежным защитником в детстве — он был целым миром, в котором этот потерянный ребенок смог найти пристанище.

После затянувшегося молчания он наконец объяснил настолько непредвзято, насколько смог:

— Клятва выпускников Академии Черной Орхидеи гласит: «Поступая на службу, я клянусь до последнего вздоха бороться за жизнь и имущество каждого законного гражданина Союза, в независимости от возраста или пола». Все зачитывали ее, но не все смогли ее исполнить. Лу Синь был тем самым человеком, кто до самой смерти придерживался этого принципа, сколько бы раз его ни оскорбили, как бы над ним ни насмехались, и какими бы страданиями ни была наполнена его жизнь.

Даже наставник Лу Синя с этим не справился. Этот некогда достойный уважения старик, спустя годы после смерти своего ученика, перешагнул через миллиарды потерянных жизней и избрал для себя совсем иной путь. Боевые товарищи Лу Синя тоже не смогли до конца исполнить клятву, так и застряв на перепутье между Союзом и Восьмой Галактикой. Многие последователи бывшего командующего умерли за свои принципы, но те, кто остался жив, успели сильно измениться и погрязнуть в бесконечных политических интригах.

— Чжаньлу рассказал мне, что ты как-то раз сбежал из академии и вместе с ним направился в особняк Командующего Лу, чуть не умерев в искаженных энергетических полях. Затем тебя заперли в медицинской капсуле и тайно переправили обратно в Академию Черной Орхидеи, где не выпускали еще несколько дней, пока все не улеглось, — внезапно произнес Лу Бисин. — Ты все это время был в сознании?

— В капсуле были анестетики, и когда я очнулся, то уже был в учебном заведении… а что?

— Анестетикики, ммм, — Лу Бисин шумно выдохнул и нежно притянул Линь Цзинхэна в теплые объятья. Его рука скользнула по спине командующего в поисках старого шрама, оставшегося после того безрассудного юношеского поступка. — Здесь до сих пор болит, да? Избыточное использование анестетиков вызывает последствия на всю оставшуюся жизнь. Я знаю, потому что у меня та же проблема.

Линь Цзинхэн замер в замешательстве — пальцы Лу Бисина коснулись какой-то точки на спине, и все его тело пронзила острая боль, поглотив его целиком, словно цунами.От неожиданного дискомфорта он даже слегка нагнулся вперед.

Линь Цзинхэн в возрасте шестнадцати лет, Лу Бисин… шестнадцать лет тому назад.

Лу Бисин, который в детстве заново учился контролировать собственное тело на планете Кайли. Линь Цзинхэн, который потерпел несчетное количество неудач, пытаясь прорваться сквозь блокаду галактической тюрьмы, и каждую ночь, словно умалишенный, карабкался на крышу, чтобы посмотреть на яркую звезду Восьмой Галактики.

Эти двое мужчин будто следовали друг за другом по кругу, пока, наконец не воссоединились и не поняли, как похожи их шрамы и пыль времени, покрывавшая их тела.

— Да разве я могу тебя отпустить? — Мягко сказал Лу Бисин. — Я просто боюсь… что если слишком сильно приближусь и буду держать тебя слишком крепко, то причиню тебе боль. Не мог бы ты отключить этот односторонний маячок? Из-за него мне постоянно приходится бороться с самим собой, эти мысли ежедневно отнимают у меня не менее часа времени. Это очень утомительно, у меня не получается даже работать в полную силу.

— А зачем ты борешься с собой?

— Я не могу… превратиться в дурного человека из-за собственного эгоизма.

«Я люблю тебя, мой единственный и неповторимый страж галактики, а не себя, готового собственными руками отобрать у тебя свободу».

Линь Цзинхэн обхватил рукой талию молодого мужчины, чувствуя, его неуверенное прерывистое дыхание. Боковым зрением он уловил стеклянный шар, стоявший около окна, и его сердце вдруг до краев наполнилось нежностью:

— Серебряной Десятке нравится в Восьмой Галактике. После того, как они покинули Союз, им пришлось долго скитаться по вселенной — и вот, спустя два десятилетия они снова нашли место, где смогут осесть. Я слышал, что Томас и этот твой бывший студент уже практически поклялись навсегда быть братьями. Преданность Серебряной Десятки принадлежит Декларации Свободы, и на наш взгляд, в Союзе ветви идеологического дерева уже давно высохли, и лишь Восьмая Галактика продолжает сеять в обществе семена этой веры. Сколько бы раз ты ни сомневался, ты все равно смог собственными руками вырастить из них живой росток. Серебряная Десятка добровольно примкнула к вооруженным силам Восьмой Галактики, я им ничего не приказывал. Их сердца пленила Восьмая Галактика… и ты. Теперь понимаешь?

Лу Бисин был ошарашен.

Линь Цзинхэн протянул руку и обхватил пальцами запястье Лу Бисина, на котором было персональное устройство:

— Ты правда ни разу не проверял мое местоположение?

— …Правда.

— Если однажды Союз и Восьмая Галактика действительно вступят в конфликт, ты превратишься в кого-то наподобие Вульфа… моего наставника… и решишься погубить целых две галактики, чтобы добиться своей цели?

Губы Лу Бисина едва заметно задрожали.

— Нет, никогда, — вздохнул Линь Цзинхэн. — Премьер-министр, мы решили остаться в Восьмой Галактике, потому что верим в твои моральные принципы. Если однажды наступит тот день, когда нам придется выбирать, мы искренне считаем, что ты сделаешь все, чтобы избежать лишних жертв. Мы решили встать на твою сторону, потому что думаем, что именно ты сможешь привести нас всех в лучшее будущее.

Линь Цзинхэн был упорным и никогда не боялся действовать — всю свою жизнь он принимал решения самостоятельно, ни с кем не советуясь.

Даже когда дело доходило до его собственных чувств, он всегда сам старался любить и баловать, но ничего не просил взамен и не спрашивал ничьего мнения.

Впервые в жизни он откинул всю свою гордыню и позволил кому-то другому взять ведущую роль, когда сказал «мы верим в тебя и доверяем тебе».

Это была высшая похвала и самое искреннее признание, которое кто-либо получал от этого свирепого дикого волка.

Лу Бисин на мгновение забыл, как дышать, его сердце едва не вырывалось из груди, а голос слегка дрожал:

— Ты веришь в меня?

— А как же иначе? Ты думал, все лишь потому, что я влюблен в тебя? — Ответил Линь Цзинхэн. — Если бы дело было только в этом, я бы давно похитил тебя, а затем держал под строгим наблюдением, чтобы ты никогда не смог от меня сбежать… ссссс…

Лу Бисин склонил голову и скользнул дрожащими губами по шее Линь Цзинхэна. Нервные окончания на ней функционировали немного неправильно: та сторона, где красовался длинный шрам, была не очень чувствительна, поэтому даже укусы там едва ощущались. На другой стороне, напротив, даже самое легкое движение воздуха вызывало резкую реакцию. Командующий инстинктивно откинул голову, и его затылок оказался в ладони Лу Бисина. Ни секунду не раздумывая, тот спросил:

— Можно я поцелую тебя?

Линь Цзинхэн:

— …

Его было не так-то легко смутить — если бы пришлось, он мог бы ходить голым, ведь для него тело было просто ничего не значащей плотью.

Но те слова, которые он только что извлек из самых глубин своего сердца, заставили его нервничать куда больше, чем любая нагота, поэтому сейчас он внезапно почувствовал неловкость и заупрямился:

— Нет, я не говорил, что больше не злюсь на тебя, так что отстань.

Лу Бисин мягко охнул в ответ, но в следующее мгновение прижал Линь Цзинхэна к оборудованию для тренировок и вторгся в его рот, проглотив его удивленный вздох. Острые клыки смяли губы Линь Цзинхэна, будто Лу Бисин пытался насквозь прокусить нежную кожу, а затем проглотить командующего целиком.

На плечи премьер-министра в очередной раз лег тяжелый груз ответственности и чужого доверия, но того чувства удушья, которое он ожидал, не последовало. Вместо этого ему показалось, что его израненное тело обхватила тяжелая броня, защитившая его от всех невзгод.

Он был подобен рыцарю, который минуту назад собирался без сил упасть на колени, но внезапно ощутил прилив храбрости и вновь поднял свой меч.

Не ищи встреч со мной, и я тоже больше тебя не увижу

Вольто был известен Десятью прекрасными пейзажами, созданными природой и украшенными скульптурами и предметами искусства, от которых по-настоящему захватывало дух.

Одним из самых удивительных мест был курорт под названием Нетландия.

Свое имя он получил из классической древней истории о Питере Пэне, в которой так назывался волшебный остров, и вот уже много лет был центром притяжения всех туристов. На острове применялись новейшие технологии, превратившие его в страну чудес из прекрасной сказки. Изначально здесь должен был располагаться парк развлечений для детей, но почему-то вместо этого остров заслужил любовь людей постарше, которые хотели хотя бы на время сбежать из светского общества Вольто — поэтому позже его адаптировали под нужды взрослых.

После нескольких реконструкций Нетландия превратилась в искусственный рай на земле, став одним из самых дорогих и необычных курортов вселенной.

Насколько же роскошным был остров? Например, Линь Цзинхэн, будучи уроженцем столичной планеты из известной семьи, так ни разу на нем и не побывал.

До войны один день проживания в Нетландии стоил 80 тысяч в валюте Первой Галактики, что составляло примерно десятую часть от всего годового дохода командующего. Бронировать места на курорте нужно было более чем за год, несмотря на то, что остров и основную часть Вольто разделял лишь узкий пролив.

Туристический поезд, следовавший туда, парил в воздухе, используя электромагнитные поля, и все вокруг было заполнено реалистичными проекциями разноцветных облаков, в которых летали крошечные феи, созданные из специальных материалов. Они были оборудованы современными ИИ и могли общаться с пассажирами поезда во время поездки.

Из окна вагона вытянулась тонкая бледная рука, и одна из фей мягко приземлилась на изящную ладонь. Малышка посмотрела на человека над своей головой и послала ей воздушный поцелуй.

— Нетландия всегда принадлежала Комитету Эдема. Если хочешь знать, почему он был так одержим властью и даже не боялся проворачивать коррупционные схемы, просто посмотри на это место, — произнес человек. — Трансформируемый материал, из которого создали «Десять великих мечей», стоит шесть миллионов за один грамм, но для этого курорта из него же произвели этих маленьких глупышек.

Лицо феи тут же омрачилось, и ее крылышки печально поникли. Женщина в поезде тихо рассмеялась и откинула ее прочь:

— Какое уродство, убирайся с глаз моих долой.

Человеком в вагоне была Линь Цзиншу.

Наверное, даже Ван Айлунь не догадывался, что глава Легиона Свободы уже снова расположилась на Вольто.

На этот раз ее сопровождал новый телохранитель, который в отличие от прежнего, работавшего на нее в Городе Ангелов, казался куда более надежным — его осанка была прямой, а глаза ясными. На его лице не отражалось никаких лишних эмоций, и он не пытался разгадать ее мотивы, притворяясь равнодушным, — им действительно двигала лишь одержимая преданность Линь Цзиншу. Подхватив нить разговора, он ответил:

— Все потому, что старый мир уже в руинах, госпожа — их социальное устройство было далеко не идеальным, поэтому коррупция и внутренние распри были неизбежны. Но они уже проиграли.

Линь Цзиншу снова рассмеялась:

— Эдем уничтожен, Вульф… Адмирал стар и впал в маразм, а мелкая шайка Ван Айлуня погрязла в жажде власти. Ты же видишь, как Генеральный секретарь всеми силами пытается отобрать у военных штабов автономию и вернуться к старой системе централизованного управления армией, несмотря на всю нестабильность ситуации? Все вороны черные, исключений нет.

— Великий новый мир поглотит этих смутьянов, не дав им шанса встать на ноги, — низким голосом произнес телохранитель.

— Будем надеяться.

Поезд приближался к центральной части небольшого острова, медленно опускаясь на поверхность земли. На открытом месте гордо возвышался флаг Вольто, и его было легко увидеть изо всех окон состава… Но сегодня он был приспущен. Линь Цзиншу надоело разговаривать со своим восторженным телохранителем — из-за своей чрезмерной преданности он казался несколько глуповатым… хотя она сама создала своих подчиненных именно такими. Она тихо спросила:

— Что происходит, почему опущен флаг?

— Вчера была годовщина смерти при исполнении Командующего Лу Синя, — ответил мужчина. — Поэтому на Вольто на три дня приспущены все флаги.

Выражение лица Линь Цзиншу стало немного пугающим:

— Союз теперь считает, что Лу Синь погиб на службе?

Центральное правительство легко избавилось от Комитета Эдема и пригвоздило его руководство к стене позора на радость разгневанному населению. Конечно, и ответственность за все беды, связанные с нападением пиратов на Союз, люди автоматически возложили на плечи комитета, превратив организацию в «жадную элиту, управлявшую общественным сознанием и предавшую Союз»… несмотря на фундаментальное противоречие в основе этого утверждения. На Вольто было полно красноречивых политиков, способных сочинить любую легенду и подкрепить ее аргументами.

Так как за смертью Лу Синя стоял заговор Комитета Эдема, история покойного командующего в глазах общественности теперь выглядела трагичной и полной героизма.

Линь Цзиншу открыла экран персонального устройства и пролистала новостные заголовки, пестревшие фото и видеозаписями с мемориальных служб в честь Лу Синя.

— Командующий Лу Синь — один из основателей Союза — отдал свою жизнь за Декларацию Свободы, но его душа по-прежнему рядом с нами, доблестно охраняет благополучие граждан Союза. Генералы, следовавшие его идеалам, и по сей день освещают своими героическими поступками путь всех галактик, объединенных столичной планетой Вольто…

Линь Цзиншу громко рассмеялась над прочитанным и произнесла:

— Эй, тебе не кажется, что эти люди похожи на слепых овец, которые бесцельно ходят кругами и при этом гордо блеют? Как только пастух говорит им идти на восток, они с радостью бегут в этом направлении, но стоит ему позвать их на запад, они без промедления развернутся… Как будто не они в свое время требовали казнить Лу Синя.

Телохранитель коснулся экрана своего персонального устройства и показал ей проекцию:

— Посмотрите, госпожа, на мемориальной службе сейчас около десяти тысяч жителей Вольто, а вот здесь карта состава населения на местности — все светящиеся точки на ней обозначают наших людей.

Это была упрощенная карта центральной площади у здания парламента. Каждый человек был отмечен точкой: черными — обычные люди, а светящимися — носители биочипов. Последние каким-то образом просочились сквозь строгую охрану и тоже присутствовали на мемориальной службе. Яркие точки на карте сияли, словно звезды в ночном небе, и их было не менее четверти от общего числа.

Линь Цзиншу мягко спросила:

— Кажется, новые блокираторы сигнала работают корректно?

— Да, «семя» было успешно посажено нами в Первой Галактике, и сейчас около 36% населения согласилось на имплантацию чипов — мы в любой день можем одним махом захватить все правительство. Ван Айлунь приказал отправить вторую волну вооруженных отрядов в зону Сердца Розы, и теперь количество единиц техники там на 90% превышает любую линию фронта во время войны. Это значит, что мы уже готовы при необходимости напасть на наших соседей, а сам Союз остался абсолютно беззащитным на других границах и в центральной части. Один из наших людей в патруле Сердца Розы сообщил, что Восьмая Галактика направила сообщение с просьбой описать ситуацию на нашей стороне, и Дюк тут же уверил их, что это просто недопонимание, а сам сегодня направился на Вольто… Госпожа, мы в одном шаге от создания нового мира, ожидаем лишь ваших приказов.

— Хорошо, — Линь Цзиншу закрыла проекцию карты. — Дюк не предал Командующего Лу Синя даже после его смерти, так что самое время отправить его лично встретиться со своим бывшим командиром.

Поезд медленно опустился и остановился на станции. Маленькие феи мгновенно приземлились на землю, превращаясь в других мифических созданий из древних сказок. Одним из этих существ оказался единорог, который любезно пригнулся, приглашая пассажиров запрыгнуть на свою спину.

Увидев его, Линь Цзиншу внезапно замерла на месте.

Единороги — распространенная безделушка среди детей, у большинства людей в детстве были хотя бы мягкие игрушки такого плана. Когда Линь Цзиншу была маленькой, у нее тоже был единорог, да еще и летающий. Ребенок весом до 40 килограмм мог забраться на эту удивительную игрушку и подняться на ней под самый потолок. Единорог был абсолютно белоснежным, его глаза были сделаны из драгоценных камней, которые переливались на свету, — это была крайне дорогая вещица. Когда дело доходило до детей, Линь Вэй обычно не жалел… и даже не считал денег. Он поручил управление своими финансами ИИ-дворецкому и лишь, не моргнув глазом, подписывал любые чеки на детские товары. Этот единорог был самым ценным сокровищем Линь Цзиншу.

Близнецы уже знали, что их разлучат, но не думали, что это случится так скоро. Когда Линь Цзиншу, отдыхавшая в гамаке, увидела во дворе толпу военных, она от растерянности свалилась на землю, а затем вскочила на ноги и побежала в дом искать Линь Цзинхэна, не обращая внимания на разбитую коленку.

Линь Цзинхэн, которого как раз вывела на улицу няня, обменялся с запыхавшейся сестрой взглядами. Она была похожа на маленькую школьницу, которая не подготовилась к контрольной работе и чуть не плакала, пытаясь сообразить, что дальше делать. Затем она развернулась и побежала вверх по ступеням, чтобы притащить вниз своего единорога. Она не успела обдумать, чем это может помочь и понравится ли игрушка Линь Цзинхэну — просто инстинктивно решила отдать своему единственному брату что-то, что было ей особенно дорого, словно желая, чтобы тот забрал вместе с игрушкой и ее сердце.

Единорог был слишком тяжелым, поэтому вместо того, чтобы нести его, она позволила ему лететь вслед за ней на первый этаж. Но это все же была детская игрушка, и безопасность была первым приоритетом ее создателей, поэтому единорог летел медленнее, чем мог бы ползти грудничок. Сколько бы Линь Цзиншу ни поторапливала его, он, словно глупый воздушный шарик, лишь медленно парил вдоль перил лестницы… Когда она наконец добралась до входной двери, Линь Цзинхэн уже уехал.

«Как это могло произойти?» — Растерянно думала она. — «Ты же не забрал самое важное».

Она бросилась на улицу в слезах, чтобы догнать его.

Но автомобиль уже отбыл, и его силуэт растворился в воздухе, не оставив за собой и следа.

Линь Цзиншу уставилась на сказочного единорога, склонившегося перед ней:

— Что это такое?

— Это стандартный способ передвижения по острову, — быстро объяснил телохранитель. — Но если вам не нравится, то вы, конечно, можете выбрать и другую форму: например, дракона или…

— Эта дурацкая штука может передвигаться быстрее десяти километров в час? Разве похоже, что у меня куча свободного времени? — Холодно перебила его Цзиншу. — Убери это и найди мне вооруженный автомобиль.

Охранник не посмел ее ослушаться. Отвергнутый единорог растерянно поднялся и осторожно попятился назад — его ясные глаза удивительно напоминали игрушку из детства Линь Цзиншу, такие же невинные и полные слабости.

— Внимательно следите за зоной Сердца Розы и Восьмой Галактикой, — равнодушно приказала Линь Цзиншу. — Как только Восьмая Галактика сделает первый шаг, мы начнем действовать.

«Раз ты ушел, то больше не возвращайся, чтобы встать у меня на пути. Мы достигли точки невозврата, пообещай, что не будешь больше искать со мной встреч, и тогда я тоже не увижу тебя до конца жизни».

***

Будучи официальным представителем пограничных отрядов Первой Галактики, Лодэ выполнял роль переговорщика между правительством Союза и Генералом Дюком. Иными словами, для обеих сторон он превратился в мальчика для битья. На этот раз его отправили вместе с Дюком на Вольто, чтобы посетить Военное консульство и узнать, не сошел ли Адмирал Вульф с ума.

Первое время Лодэ неплохо чувствовал себя в пограничных войсках. Его семья пользовалась уважением, а сам он был добр и приветлив, а также никогда не возражал оплатить чек на общих посиделках с коллегами, чем снискал себе теплый прием. Сначала товарищи по отряду просто хотели по случаю бесплатно перекусить, а потом начали искренне с ним общаться. Но в последнее время он заметил, что все меньше людей заводили с ним разговор, будто снова увеличив дистанцию между ним и собою, и это заставляло Лодэ нервничать. Он не боялся стать отщепенцем, но сам факт того, что коллеги избегали его, значил, что трещина в отношениях между Союзом и военными штабами с каждым днем разрасталась все больше.

Дюк, все еще расстроенный результатами деловой поездки, выместил все свое раздражение на Лодэ, заставив вручную переписывать свод армейских правил. Лодэ не стал спорить и с тяжелым сердцем направился в секретариат, но в этот момент механоид тяжело содрогнулся.

Лодэ растерянно огляделся, едва не потеряв равновесие. В кабине механоида заверещала система оповещения.

— Зафиксирована волна энергетических частиц, зафиксирована волна энергетических частиц…

— Внимание, на механоид направлены самонаводящиеся боеголовки!

— Запуск противоракетной системы, защитное поле на максимум, разогрев пушек частиц, всему вооруженному персоналу занять позиции…

Лодэ подскочил на месте и тут же связался с кабиной пилотов, используя персональное устройство:

— Говорит полковник Лодэ, что происходит?

— Полковник, на наш флот напали… бзззз… внутренний канал… бзззз…

Связь между кораблями флота дала сбой и затем полностью отключилась.

Манера начинать бой с обрыва систем связи соперника была до жути знакомой. Все мысли на несколько секунд испарились из головы Лодэ, потом он округлил глаза и выбежал из помещения: это были пираты АУГ!

— Генерал, на нас напал вооруженный флот АУГ. У них три тяжелых механоида и около тридцати поменьше, численное превосходство на нашей стороне. Враг отказался принимать наш запрос на связь!

Почему АУГ, понесшая такие серьезные потери от рук Линь Цзинхэна и пропавшая на столько лет, внезапно снова объявилась?

Поездка Дюка в столицу не была запланирована, он принял решение лететь в последний момент, так откуда об этом узнали пираты, раз устроили им засаду на пути?

Учитывая, что его визит носил дипломатический характер, Дюк решил, что брать с собой слишком много вооруженных кораблей неразумно, поэтому большая часть его механоидов, несмотря на внушительные размеры, была достаточно безобидна!

— Генерал, осторожнее!

АУГ и не подумала вступать в переговоры, а сразу обстреляла флот Дюка. Несколько небольших механоидов в боковой части формации растерялись и были уничтожены на месте. Не успели затихнуть взрывные волны, как враг открыл огонь из пушек частиц, поразив защитное поле тяжелого механоида. Тот содрогнулся от удара, Дюк пошатнулся и ударился спиной об угол стола:

— Твою мать!

Генерал Дюк не только был человеком слова, он еще и много лет честно охранял галактики, поэтому сейчас был в ярости. Связь все еще отсутствовала, но тяжелый механоид уже покинул формацию и ринулся в сторону вражеского флота. Сопровождающие корабли охраны последовали за ним, разрезая формацию АУГ, словно острые клинки, вонзившиеся в плоть противника, и сходу открывая огонь по пиратам.

Стоило отряду Дюка проложить себе широкую полосу посреди флота АУГ, как разница между натренированными солдатами Союза и пиратской группировкой стала очевидна.

В этот момент внутренний сигнал восстановился, и голос пожилого генерала раздался в кабинах всех кораблей:

— Атакуйте их с помощью пушек частиц, не дайте им уйти! Проклятые пираты, да как они смеют нападать на Первую Галактику! Так долго прятались в тени, что я и не знал, где откопать эти оставшиеся отряды…

Но не успел он договорить, как ментальная сеть центрального механоида дала сбой — ее попытались взломать.

Во время битв ментальные сети тяжелых механоидов часто подвергались атакам врага, но перехватить их обычно было очень сложно, ведь на борту находилась целая команда запасных пилотов. Даже обладая такой нечеловеческой силой, какая была у Линь Цзинхэна, удавалось создать лишь маленькую брешь, и то на очень короткий промежуток времени. Ее можно было использовать для побега, но никто обычно не пытался бороться за ментальную сеть тяжелого механоида, ведь риск получить серьезные увечия был слишком высок.

Но на этот раз взломщика не выкинуло из ментальной сети, а вместо этого на борту зазвучали предупреждения:

— Внимание, пилоту проверить совместимость с механоидом, внимание, пилоту…

— Что за херня, — выругался Дюк. — Передайте мне…

В командный пункт торопливо вошел солдат и перебил его на полуслове:

— Генерал, ментальную сеть взломали изнутри!

— Что ты сказал? — Дюк был поражен.

— На центральном корабле предатели, будьте осторожнее, генерал, — быстро объяснил солдат.

Дюк несколько мгновений разглядывал солдата: шестое чувство, натренированное за многие годы сражений, подсказывало ему, что ситуация не так проста. Не долго думая, он выхватил из-за пазухи лазерный пистолет и сделал несколько шагов назад:

— Не двигаться!

«Солдат» и не подумал выполнить команду, а на его лице внезапно появилась жуткая ухмылка. Личная охрана генерала выступила вперед и окружила мужчину, но тот и бровью не повел. В следующее мгновение несколько телохранителей, приблизившихся к нему, упали на пол, и никто даже не успел понять, что произошло. Дюк выстрелил «солдату» в грудь, но тот лишь вздрогнул и продолжил идти вперед, не обращая внимания на сквозное отверстие в своем теле.

Дюк замер от ужаса — это не был обычный человек!

А что насчет пиратов, устроивших засаду? Это точно была АУГ?

Эти территории находились совсем близко от строго охраняемой столичной планеты, как они смогли сюда пробраться?

Действительно ли Адмирал Вульф отдавал приказы от имени центрального правительства или…

Сотни мыслей за мгновение пронеслись у него в голове, и ему показалось, что он наконец открыл глаза и увидел полную картину этого чудовищного заговора.

В следующую секунду по его шее скользнул холодный предмет. Дюк уставился на лужу крови, собиравшуюся у него под ногами, потянулся рукой к шее и осознал, что его сонная артерия перерезана. Он согнулся, сделал пару шагов вперед и в неверии обернулся: позади него стоял еще один убийца, принявший обличие его вице-адмирала, на лице которого тоже играла пугающая улыбка. Затем на глазах у генерала лицо убийцы изменилось, превратившись в совершенно незнакомое.

«Опиум»…

Он понял это слишком поздно.

Коммуникационный канал военного штаба тут же замолчал, а затем ментальная сеть центрального механоида оказалась в руках у врага, и тот открыл огонь по своим же сопровождающим. Флот Дюка, который еще совсем недавно контролировал ситуацию на поле боя, в мгновение ока развалился.

Будучи полковником, в случае начала сражения Лодэ должен был полностью подготовиться и ждать в отсеке отлета указаний с центрального корабля, чтобы при необходимости оперативно вылететь на передовую. Он только успел подключиться к ментальной сети маленького механоида и собирался доложить о своей готовности пилотам, когда услышал предупреждение о перехвате сети тяжелого механоида. Генерал Дюк, которого сразу после этого убили, успел отдать один последний приказ: попросить помощи у Восьмой Галактики.

Ладони Лодэ вспотели. Все пустые маленькие механоиды одновременно двинулись с места, контролируемые центральным кораблем, и из командного пункта пришло указание немедленно разоружиться и сдаться.

Лодэ прикусил язык и без промедления бросился прочь с тяжелого механоида. Остальные солдаты военного штаба, также находившиеся в зоне отлета, последовали за ним. Под оглушительный вой сирен Лодэ пробирался по узкой пусковой площадке, и вспышки взрывов слепили ему глаза. Он служил в армии вот уже полвека: сначала разбирал почту в Серебряной Крепости, затем прислуживал Адмиралу Вульфу, словно глупый лакей. Все случаи, когда ему приходилось выпускать боеголовку, можно было пересчитать по пальцам двух рук, и каждый раз он всего лишь следовал командам руководства.

Он впервые оказался на передовой сражения в качестве полковника.

Лодэ отчаянно закричал, открывая огонь, и боеголовка мгновенно разбила внешний люк отсека.

Вскоре хвост его механоида был подорван врагом — Лодэ не успел толком отреагировать, инстинктивно напрягся, и охват его ментальной сети сжался, как только мужчину обуял страх. В его ушах тяжело стучала кровь, в какой-то момент его почти поглотила тьма, и он едва не потерял контроль над механоидом. Очухавшись, он обнаружил, что все-таки покинул центральный корабль — кто-то из его коллег прикрыл его от огня противника и даже развернул перед ним свое защитное поле, пожертвовав собственным механоидом. Взрывная волна вытолкнула Лодэ в открытый космос, и он чудом смог избежать выстрелов взломанного врагом центрального корабля.

Лодэ почувствовал на лице влагу — он не мог понять, был ли это холодный пот или слезы — и не оглядываясь совершил экстренный прыжок.

***

Восьмая Галактика. Дом Командующего Линя…

— У тебя вообще пропало чувство времени?!

После нескольких провальных попыток разбудить премьер-министра, персональное устройство на запястье Лу Бисина ударило его током. Неудачливый великий маршал снова пострадал ни за что — ему показалось, что он голыми ладонями схватил кактус, и болезненный разряд чуть не спровоцировал у него сердечный приступ. Он сердито откинул руку Лу Бисина.

— Больше не буду, больше не буду, обещаю, я сейчас же избавлюсь от этой функции, — Лу Бисин поспешно отключил свой необычный будильник.

Чжаньлу, как и всегда, появился из ниоткуда:

— Прошу прощения…

— Знаю, мы опаздываем, уже собираемся, — перебил его Лу Бисин.

— Дело не в этом, Ректор Лу, — голос Чжаньлу звучал напряженнее, чем обычно. — Пришло срочное сообщение с военной базы Города Млечного Пути…

Тот же метод

Раздражение на лице Линь Цзинхэна тут же рассеялось, и легкий румянец мгновенно сошел с щек. Он размял свои онемевшие пальцы и скомандовал:

— Докладывай.

— Генерал Туран прошлой ночью отправила еще одно сообщение Генералу Дюку, в котором спрашивала об увеличении количества отрядов Союза вблизи червоточины, но тот ничего толком не ответил. А десять минут назад пограничный патруль Первой Галактики полностью разорвал с нами связь. Девятый Отряд уже наизготове в зоне червоточин.

Линь Цзинхэн взял стопку одежды, которую ему оставил Чжаньлу около дверей, и быстро натянул ее на себя. Когда Чжаньлу закончил докладывать обстановку, он уже практически полностью застегнул рубашку:

— Пускай остаются на месте и ждут приказов, беспокоиться не нужно.

Лу Бисин проследил за ним взглядом и спросил:

— Ты уверен, что Генерал Дюк не задумал ничего дурного?

— По крайней мере сейчас, у него нет поводов проявлять в отношении нас агрессию, — ответил Линь Цзинхэн. — Зону природных червоточин защищать куда проще, чем сквозь нее нападать. Туран будет достаточно тридцати хорошо вооруженных механоидов, чтобы охранять эту местность, даже если все войска Союза вознамерятся добраться до нас через червоточину.

Несмотря на то, что Лу Бисин выглядел очень растрепанным и не торопился приводить себя в порядок, его мозг уже проснулся, и премьер-министр быстро ухватил нить разговора:

— Будучи командиром пограничного патруля Первой Галактики, Генерал Дюк понимает, что на другой стороне червоточины войсками руководит Девятый Отряд Серебряной Десятки. Уверен, он также знаком с Туран. Даже если технологии пространственно-временного перемещения Союза за последние месяцы совершили громадный скачок, и армии удастся безопасно пройти сквозь червоточину, у них нет причин подставляться под огонь Девятого Отряда. Если бы он задумал что-то против нас, логичнее было бы выманить нас из галактики, а не создавать такую напряженную обстановку на своей стороне… другими словами, скорее всего, у них там что-то случилось, я прав? Как думаешь, это имеет отношение к 306-му указу?

Линь Цзинхэн кинул на него короткий взгляд:

— Возможно. Когда они направили первые отряды в зону Сердца Розы, это можно было расценить как необходимую меру безопасности, но прибытие второй группы солдат уже больше смахивает на паранойю. На месте Дюка я бы тоже из-за этого разозлился… тем более, конфликт между правительством Союза и военными штабами — лишь вопрос времени.

Лу Бисин, глубоко задумавшись, уточнил:

— Почему?

— Думаешь, жажда власти имеет границы? — Объяснил Линь Цзинхэн. — Во время войны штабы воспользовались ситуацией и взяли под контроль территории галактик, в которых базировались. Точно как Анкур в Седьмой Галактике: они сформировали свою вертикаль власти и превратились в местных полевых командиров. Позже события вынудили их собраться воедино под руководством Вульфа, чтобы сражаться против общего врага, но стоило ситуации стабилизироваться, и они сообразили, что вновь оказались в положении подчиненных у правительства Союза, несмотря на всю кажущуюся автономию. Отношения военных штабов с правительством очень запутанные, и эти две силы никогда по-настоящему не действовали сообща. Теперь же, когда у них есть хоть какая-то автономия, вполне возможно, их аппетиты вырастут. Кроме того…

Линь Цзинхэн сделал паузу, будто заставляя себя закончить предложение:

— Кроме того, Легион Свободы все еще поблизости. Линь… Линь Цзиншу мутит воду изнутри, поэтому вполне вероятно, что конфликт искусственно разжигают еще больше.

— …Или есть еще один вариант, — Лу Бисин поднял с пола галстук, отброшенный в дальний угол комнаты, и смял его в ладони. Протянув механической руке Чжаньлу скомканный кусок ткани, он мрачно продолжал. — Если вернуться к предыдущему вопросу, Дюк… возможно, кто-то намеренно использует его, чтобы создать видимость неприятностей на стороне Союза. Затем они направят кого-нибудь, чтобы попросить о помощи и выманить нас из червоточины, и воспользуются всеобщим хаосом, чтобы отправить в Восьмую Галактику Троянского коня. Конечно, сложно что-то утверждать наверняка, потому что ситуация в Союзе очень непростая… Но разве они не использовали этот же метод в тот раз, когда Восьмой Галактике пришлось изолироваться? Честно говоря, я опасаюсь, что нас снова укусит та же змея.

Шестнадцать лет назад Вульф использовал Анкура, чтобы выманить их за пределы галактики, а затем пожертвовал миллиардами жизней — все ради того, чтобы одним выстрелом убить двух зайцев. Тогда он чуть не уничтожил Восьмую Галактику, и сейчас события развивались по похожему сценарию.

Они выучили свой урок ценой невыносимых страданий.

Линь Цзинхэн ничего не ответил, равнодушно подошел к Чжаньлу и молча вытащил из механических пальцев галстук.

Лу Бисин:

— …

Затем, внезапно что-то осознав, он мигом вырвался из болезненных воспоминаний, в которые сам себя загнал, и покраснел до корней волос. Будучи воспитанным и культурным человеком, премьер-министр должен был сохранять хотя бы каплю стыда за пределами личных покоев.

Чжаньлу растерянно спросил:

— Ректор Лу, вы хотели, чтобы я почистил этот галстук?

— Не переживай, я сам его постираю, — неуверенно пробормотал Лу Бисин.

Линь Цзинхэн притворился, что не слышал этого разговора и серьезно приказал Чжаньлу:

— Вызови Ли, я хочу услышать доклад Первого Отряда о текущем положении дел.

— Будет сделано, — ответил Чжаньлу. В этот момент над лестницей всплыло несколько разноцветных проекций иконок — там располагался контейнер для вещей, требовавших чистки: сюда можно было кидать, что угодно — от столовых приборов до одежды и обуви. Встроенный ИИ тщательно сортировал предметы по материалу и степени загрязнения. — Система автоматической уборки этого дома недавно была обновлена, она легко решит любую вашу задачу в независимости от времени суток. Она даже может возвращать предметы обратно на положенные места, например, на этот чердак…

Лу Бисин не выдержал:

— …Чжаньлу, дружище, тебе пора бы научиться правильно оценивать ситуацию.

На лбу Линь Цзинхэна проступила вена, и он тут же запретил ИИ разговаривать:

— Чжаньлу, заткнись.

***

Секретная штаб-квартира АУГ.

Хоуп, больше известный как Пророк Харрис, слушал доклад своего подчиненного о ситуации вокруг Восьмой Галактики и в сотый раз пересматривал направленные ему видеозаписи. Он остановился на моменте, где Вульф с улыбкой говорит журналистке о «Ночной императрице». На записи заметить мелкие изменения выражения лица было проще, и пожилой пророк обратил внимание, что эта улыбка была совсем не типична для адмирала.

— Пророк, мы предполагаем, что Вульф считает, будто Восьмая Галактика у него за спиной уже создала целую армию сверхлюдей. Кроме того, военным штабам как будто понравилась идея Восьмой Галактики объявить о независимости, и они подумывают пойти тем же путем. Возможно, адмирал планирует уничтожить Восьмую Галактику прежде, чем кто-либо начнет действовать.

Хоуп нахмурился, рассматривая Вульфа, который казался спокойным и расслабленным.

Подчиненный заметил выражение его лица и спросил:

— Пророк, разве вы не говорили, что готовы рискнуть всем, лишь бы снова не началась война? Что нам теперь делать?

Хоуп в глубокой задумчивости посмотрел на него, чувствуя, что с видеозаписью что-то не так. Он всегда думал, что Вульф поддерживает идеологию Белой Башни, и именно благодаря старому адмиралу пророк смог достичь своего положения в организации. С другой стороны, он все еще оказался марионеткой в руках Вульфа, и тот использовал его в качестве фигуры на шахматной доске, чтобы достичь своих целей. Хоуп испытывал смешанные чувства к этой старческой руке, переставлявшей шахматные фигуры, но одновременно мог понять, какие мотивы двигали ею.

Почему-то Хоупу казалось, что Вульф вовсе не был одержим идеей держать весь Союз под своим контролем — ему уже было почти 320 лет, ну сколько времени у него оставалось в запасе? Он никогда не был женат, не завел семьи, так кому он собирался передать эту безраздельную власть?

В последний раз он видел Вульфа, когда Линь Цзинхэн со своей Серебряной Десяткой появился из ниоткуда в зоне Сердца Розы. Адмирал втайне попросил о встрече, но в разговоре не вдавался в подробности политической обстановки Союза. Вместо этого он сказал нечто, лишенное всякой логики:

— Вы оба — ты и Линь Цзинхэн — должно быть, думаете, что Союз построен на лжи и заговорах. Пусть ни один из вас сейчас не готов нарушить перемирие, вы невысокого мнения о мире, достигнутом таким путем… но вы оба неправы. Вся вселенная построена на лжи, но она не становится уродливой лишь потому, что кому-то пришлось из-за этого погибнуть. Ложь снижает градус недовольства общественности и двигает мир вперед — это непреложный закон определенности… вот, у меня для тебя подарок, открой его, когда вернешься.

Точно… презентом Вульфа оказалась упаковка семян «Ночной императрицы».

Что она значила?

— Пророк! — Неожиданно кто-то ворвался в помещение и прервал поток мыслей Хоупа. — Генерал Дюк из пограничного патруля Первой Галактики убит по дороге с Вольто, и говорят, что это наших рук дело!

Хоуп был ошарашен услышанным:

— Что?!

***

— Что?! — Ван Айлуню показалось, что он получил удар молнии. — Повторите, кого убили?

— Информация из достоверных источников… на пути с Вольто Генерал Дюк был атакован пиратами АУГ и убит!

По лицу Ван Айлуня скатилось несколько капель холодного пота: Дюк был главой военных штабов и на деле руководил всеми ветеранами боевых действий, рассредоточенными по галактикам. Чем теперь Союзу оправдать тот факт, что он погиб в Первой Галактике? Ван Айлунь планировал «держать императора в заложниках, чтобы контролировать дворян»: с помощью Вульфа он хотел добиться власти над военными штабами. Но это сработает лишь в том случае, если «дворяне» будут верны своему «императору».

В его голове словно завопила сирена. В панике он едва не забыл, что никто, кроме него и Вульфа, не знал, кто стоит за АУГ.

В этот момент на его персональное устройство пришел запрос на связь по личному каналу. Ван Айлунь прогнал своих подчиненных и заперся в тайной комнате, чтобы принять вызов:

— Я слышал, что Дюк…

— Это я избавилась от Дюка, — спокойно перебила его Линь Цзиншу. — Не стоит беспокоиться на этот счет.

Ван Айлуню показалось, что его кости сковал ледяной холод, и он выдавил сквозь стиснутые зубы:

— Вы с ума сошли?

— Дюк сегодня без предварительного уведомления покинул свой пост, прихватив с собой целый вооруженный отряд, включавший в себя тяжелый механоид. Если мне не изменяет память, военным флотам, оснащенным системами для экстренных прыжков, запрещено приближаться к столичной планете: даже Командующему Линю в свое время пришлось разоружиться и пройти все посты досмотра один за другим, — Линь Цзиншу опустила взгляд. — Хотите сказать, что Дюк самонадеяннее его или хуже знает законы? Нет, он сделал это нарочно, и если бы я его не остановила, он бы уже поднял дула орудий в сторону парламента Вольта. Случись такое, как бы вы поступили? Притворились добреньким и попробовали ласково его уговорить, господин генеральный секретарь?

Слегка загорелая кожа Ван Айлуня сейчас была непривычно бледна:

— Что подумают военные штабы, когда услышат…

Линь Цзиншу негромко рассмеялась:

— Дюк привел на Вольто вооруженный флот, как считаете, что на это счет подумают военные штабы? Вы должны перехватить инициативу и взять все в свои руки. Тем более, с каких это пор уважаемый генеральный секретарь делит одну скамью с презренными пиратами? Генерала Дюка убила АУГ, какое это имеет отношение к вам? Сейчас нужно лишь подогреть всеобщий гнев, чтобы накормить голодных птиц.

Нечистая совесть Ван Айлуня наконец замолчала, он смог трезво оценить ситуацию и вздохнул с облегчением. Но он все еще хмурился, взирая на Линь Цзиншу:

— С ваших слов, это просто, но Генерал Дюк погиб совсем близко от штаб-квартиры вооруженных сил Союза. Даже если он и правда «был убит АУГ», как могло правительство Союза допустить подобное? Вы это специально?! Вы же сами говорили мне, что пока Вульф жив, а Союзу угрожает Легион Свободы, правительство и военные штабы будут поддерживать дипломатические отношения. Так зачем было убивать Дюка?

— Может быть, импульсивность — это страшный внутренний демон, а может, Дюк был куда более предан Лу Синю, чем я думала? Я никогда не стреляла из тяжелых орудий и не воевала, как мне понять это глупое обожание и поклонение? — Равнодушно ответила Линь Цзиншу. — Место для засады выбрано таким образом, чтобы не приближаться к территориям под контролем пограничных патрулей Первой Галактики. Генеральный секретарь, неужели вы думаете, что мои скромные слуги могут победить профессиональных военных? Если бы это было так, я бы уже захватила Вольто, не тратя время на выслушивание ваших нелепых обвинений.

Услышав ее объяснение, Ван Айлунь немного расслабился.

С его точки зрения, Легион Свободы и впрямь не обладал достаточной силой и властью, чтобы играть главную роль на этой сцене. И Войска Славы, и АУГ за годы войны понесли серьезные потери в сражениях. Лишь Легион Свободы по-прежнему тайком плел свои интриги, словно нищий слуга, пытающийся выжить, сбывая краденое. В конце концов, Линь Цзиншу все еще была лишь лидером террористической группировки, какой бы хаос она ни поднимала. Она могла планировать террористические акты, но без его помощи совершить настоящий переворот в Союзе у нее бы не получилось.

— Если вы мне не верите, я не буду подчищать за вами в будущем, — холодно добавила Линь Цзиншу. — До свидания.

— Погодите, Цзиншу! — Выражение лица Ван Айлуня сразу смягчилось. — И как получилось, что даже в вашем возрасте у вас все еще такой сложный характер? Мне показалось, что я снова говорю с той маленькой девочкой в доме Генерала Линя, над которой парит игрушечный единорог.

Линь Цзиншу крепче сжала кулаки, но на ее лице отразилось некоторое облегчение.

— Новости оказались слишком неожиданными, вам стоило заранее меня предупредить. Я просто немного запаниковал и вовсе не имел в виду ничего дурного, — Поведение Ван Айлуня резко изменилось, и он задействовал свое привычное красноречие. Следующие десять минут он старательно «изливал душу» Линь Цзиншу, пока не заметил, что ледяное выражение ее лица смягчилось. Вздохнув с облегчением, будто наконец понял ее задумку, он продолжал. — Это свойство человеческой натуры. Мы так привыкли надевать маску перед незнакомцами, что порой забываем ее снять и ведем себя отстраненно даже с близкими друзьями и родней.

Казалось, Линь Цзиншу была тронута упоминанием «друзей и родни», и поэтому заговорила тише:

— Честно говоря, смерть Дюка может пойти нам на руку, если верно разыграть карты. Не забывайте, каким образом Вульф в свое время воссоединил военные штабы. Центральному правительству стоит немедленно сделать публичное заявление и приготовиться к всеобщей мобилизации…

— Боюсь, что просто сделать вид, что мы готовимся к битве, — недостаточно, — перебил ее Ван Айлунь.

— Одного лишь намерения действительно недостаточно, — подняла бровь Линь Цзиншу. — Если Союз хочет объединиться с военными штабами против общего врага, он тоже должен понести сопоставимые потери, чтобы ситуация выглядела правдоподобно, согласны?

Ван Айлунь едва заметно вздрогнул, поняв, на что она намекает:

— Вы имеете в виду…

Линь Цзиншу прижала палец к губам:

— Дядюшка Айлунь, вам нужно смотреть на происходящее шире. Пора избавиться от всех своих старых карт, которые уже потеряли всякую ценность, и адаптироваться к быстро меняющимся условиям, если вы желаете заложить прочную основу своей власти.

Ван Айлунь замер на месте, чувствуя, как все его тело покрылось холодным потом. Ему внезапно показалось, что он стоит на краю обрыва. Он выбрал этот извилистый путь, пытаясь удовлетворить свои амбиции, но все еще не был морально готов к тому, чтобы безжалостно предать прежнего господина. После почти 200 лет работы под руководством Вульфа привычка служить своему хозяину уже въелась в его кости. И как бы он ни презирал эту свою черту, она то и дело давала о себе знать.

— Я подумаю над этим, позвольте мне…

— Труп Дюка уже остыл, — спокойно произнесла Линь Цзиншу. — Дядюшка Айлунь, у вас нет времени. Судьба дарует своим жертвам один единственный шанс, и он длится не дольше минуты… Вы помните, каким образом Ватерлоо стал клеймом на репутации Груши? [1]

— Но… что насчет Восьмой Галактики? — Спросил Ван Айлунь.

— Мой шпион оборвал связь между ней и пограничным патрулем Первой Галактики, создав видимость, что у нас здесь происходит что-то серьезное. А теперь догадайтесь, что сделает Восьмая Галактика, уже ранее пострадавшая от рук Анкура и ничего не знающая о реальном положении вещей в Союзе? А что если Дюк перед смертью отправил кого-то, чтобы попросить Восьмую Галактику о помощи? Не подумают ли власти Восьмой Галактики, что Союз использует старый прием, считая их полными идиотами? — Линь Цзиншу улыбнулась. — Если нам сильно повезет, то и этот пророк АУГ, который выступает против войны, переполошится из-за ложных обвинений и в панике отправит в Восьмую Галактику еще какую-нибудь информацию. Тогда наш фарс станет еще правдоподобнее. Не волнуйтесь, дядюшка Айлунь, скоро Восьмая Галактика сама захлопнет свои двери.

[1] Прим.пер.: речь об Эммануэле де Груши, французском военачальнике, который не проявил инициативы в битве при Ватерлоо. Впоследствии Наполеон возложил на него всю вину за проигранное сражение. Маршал навсегда получил клеймо «неудачника».

Я победила

26 мая 13-го года по независимому календарю Восьмой Галактики, 10:00.

4 мая 291 года Новой звездной эры, 18:25 по стандартному времени Вольто.

В зону червоточин Туран взяла с собой лишь 30 кораблей, но все они были тяжелыми механоидами, произведенными в Восьмой Галактике.

Для отрядов авангарда, которым требовалась максимальная мобильность во время сражений, 30 механоидов — это знаковое количество: одним меньше — и им не хватит огневой мощи, одним больше — и им придется пожертвовать скоростью на поле боя. Эти 30 кораблей в руках Туран легко могли превратиться как в острый клинок, обращенный против врага, так и в неуловимый призрачный флот. Заранее разогрев свои пушки, она сквозь канал связи внимательно вслушивалась в звуки с другого конца червоточины, словно бесстрашный воин, сидящий на троне с мечом на коленях. Ее лицо было абсолютно спокойным — даже слишком умиротворенным для «жука-усача».

— Генерал Туран, с вами желает поговорить сотрудник Команды межгалактических исследований.

— Хорошо, пусть заходит, — кивнула Туран, и вскоре к ней подошла Минт, одетая в белый лабораторный халат.

— Генерал, докладываю о снабжении оборудованием. Шестнадцать космических кораблей, оснащенных усилителями колебаний, уже на пути, — Минт подняла руку, развернув громадную проекцию экрана своего персонального устройства, на которой отобразились сложные детальные чертежи. — Простыми словами, природные червоточины настолько нестабильны, что могут самоуничтожиться в любой момент. В прошлом нашей главной задачей было предотвратить спонтанные искажения и обеспечить безопасный пролет. Но эти шестнадцать кораблей оборудованы приспособлениями, которые предназначены для противоположных целей — они могут спровоцировать энергетические колебания и временное закрытие всех червоточин в зоне.

— После закрытия остаются ли лазейки? Сможет ли сквозь червоточину проскользнуть хоть одна муха? — Спросила Туран.

— Даже если механоид размером с настоящую муху попробует пробраться с той стороны, он вызовет коллапс червоточины и будет уничтожен в искаженном пространстве.

— Хорошо, тогда остаемся на месте и ждем указаний с базы.

Минт шумно выдохнула. Все было подготовлено, теперь оставалось лишь ожидать окончания совещания в командном пункте.

Внезапно она решила задать вопрос:

— Мне очень интересно, что они решат на этой встрече… Генерал, вы тоже родились на Вольто?

— Хм? Шутишь? — Туран рассмеялась. — Разве я похожа на богатенького отпрыска аристократичной семьи?

Минт растерянно моргнула: руки Туран были покрыты мозолями от многолетних тяжелых тренировок. Долгая карьера в армии наложила на нее неизгладимый отпечаток — генерала окружала особая аура галактического солдата, из-за которой было сложно судить о ее происхождении.

— Я родилась в Пятой Галактике, — произнесла Туран. — Это было до того, как появились законы об искусственном вынашивании детей, в то время центры репродукции только открывались, и в них царил жуткий беспорядок. Одна из таких организаций, выходя на рынок, собрала группу молодоженов и устроила конкурс, главным призом которого был сбор образцов ДНК для последующего выращивания эмбриона — я и оказалась тем самым призом за первое место. Мои родители развелись, даже не дождавшись моего рождения, и отдали меня на попечение центра репродукции. В какой-то момент его учредители были объявлены вне закона, и всех детей забрало правительство. Моя ментальная сила оказалась чуть выше средних показателей, поэтому со временем меня приняли в ряды солдат запаса Серебряной Десятки. Думаю, я попала в последнюю волну поступивших к ним на службу — позже они перестали набирать новобранцев из обычного населения. Насколько я знаю, это было идеей Командующего Лу Синя, который хотел, чтобы Серебряная Десятка лучше влилась в общество Союза и нанимала выпускников армейских училищ, как и все остальные военные организации… жаль, этому было не суждено сбыться.

— Вы когда-нибудь тосковали по родине, генерал? — Снова спросила Минт. — Если нам однажды придется поднять оружие против Союза, как вы поступите?

Туран увильнула от прямого ответа и равнодушно сказала:

— Я? Мой босс — Маршал Линь, я последую его указаниям, не задавая лишних вопросов.

Минт не унималась:

— А вы… все еще верите в Декларацию Свободы?

— Конечно, — без раздумий ответила Туран и после короткой паузы добавила. — Но говоря по правде, малышка, гораздо проще выполнять чужие указы, вместо того, чтобы принимать собственные решения и брать ответственность на себя.

Минт:

— …

Туран грубо нарушила все правила поведения на механоиде и закурила сигарету:

— Что бы я ни говорила, я все равно буду продолжать бороться за некоторые вещи. Люди, они… тц, ладно, соедини меня с командным пунктом Города Млечного Пути, дай мне поглазеть на красивых мужчин, чтобы проснуться.

Военная база Города Млечного Пути.

— Мы отправили несколько запросов на связь, но не получили никакого ответа, — выражение лица Ли было угрюмым, а взгляд глубоким, словно океан. — У нас есть основания полагать, что Союз неоднозначно относится к объявлению Восьмой Галактикой независимости… да, именно так, Премьер-министр Лу. После обрыва связи технические специалисты Первого Отряда больше не смогли подсоединиться к общественным сетям Союза. Мы нашли статью в Вольто Дейли, опубликованную не так давно, в которой упоминалась позиция правительства в отношении Восьмой Галактики, и в ней дословно было написано: «Мы отказываемся каким-либо образом признавать незаконно провозглашенный суверенитет, правительство Союза не намерено вступать в дипломатические переговоры».

Энакин пожал плечами и произнес:

— По крайней мере, это доказывает, что Дюк не пытался перехватить наши сообщения и скрыть их от центрального правительства.

Томас, который заволновался, что Лу Бисин ничего не знал о Вольто Дейли, поспешно объяснил:

— Вольто Дейли — это цепной пес правительства, который лает на любого, в чью сторону укажет пальцем хозяин, а еще это абсолютно беспринципное издание. Когда-то давно, чтобы привлечь внимание читателей, они перемывали кости нашему маршалу. Наш маршал для них — стабильный источник популярности.

Пуассон понял, что его брата опять куда-то заносит, и пнул этого идиота под столом, опасаясь, что тот навлечет на себя гнев босса:

— Он имеет в виду, что позиция, которую занимает Вольто Дейли, полностью отражает настроения в центральном правительстве.

Пуассон кинул осторожный взгляд на Линь Цзинхэна. Несмотря на то, что мужчина казался немного усталым, выражение лица маршала было спокойным, без тени недовольства:

— Продолжай.

— Мы также нашли кучу неофициальных теорий и обсуждений — многие слухи не так уж безосновательны, поэтому мы выделили ключевые идеи, — рассказал Ли. — Во-первых, Союз обеспокоен тем, что военные штабы могут выйти из-под контроля. Во-вторых, все галактики, помимо Первой, боятся, что устройство Союза вернется к тому, как было до войны, и они все окажутся людьми второго сорта. В-третьих, поговаривают, что Господин Лу успешно завершил эксперимент с Радужным вирусом и собрал целую армию сверхсолдат, готовую в любой момент напасть на Союз… Лично мне кажется, что последний слух ясно отражает страх Союза перед космическими пиратами, которые все еще таятся где-то в тени. Поэтому действий вооруженных сил недостаточно, чтобы успокоить волнения общественности.

Линь Цзинхэн нахмурился и обменялся коротким взглядом с Лу Бисином.

Ли не знал, что эти сплетни были частично правдивы: успешный результат экспериментов с Радужным вирусом сейчас сидел прямо перед ними. Вот только он наотрез отказался заниматься дальнейшими исследованиями в этой области.

Лу Бисин всегда хранил свои изыскания в тайне, а Восьмая Галактика уже много лет была изолирована от остального мира. Откуда могли возникнуть такие слухи?

Лу Бисин улыбнулся и незаметно постучал по носку ботинка Линь Цзинхэна под столом:

— Они не так уж и неправы, Генерал Ли, это не пустые сплетни. У меня и правда в распоряжении невероятно сильный межгалактический флот — разве вы все прямо сейчас не находитесь со мной в одной комнате?

Из канала связи на дальние расстояния послышался насмешливый голос Туран:

— Вы только посмотрите, всем известный гей заигрывает с толпой взрослых мужчин прямо на совещании и у всех на глазах присваивает себе целую армию наивных дурачков. Маршал, я запишу для вас имена всех, кто только что залился румянцем.

Ли прочистил горло и кинул гневный взгляд на Туран, прежде чем продолжить доклад:

— Из того, что нам известно о 306-м указе, количестве отрядов, прибывших во вторую волну, и их расположении… становится понятно, что Союз недоброжелательно настроен в отношении нас. Это странно.

Капитан Первого Отряда поднялся и открыл экран своего персонального устройства. Над столом тут же развернулись бесконечные строки данных:

— Это вся информация о Союзе и военных штабах, которую Первый Отряд смог собрать за последние 200 дней: здесь есть описания формаций, вооружения, размеров механоидов… Тщательно проанализировав все цифры, мы пришли к выводу, что ближайшие два-три года ни у одной из сторон не появится серьезного преимущества. Дальше все будет зависеть от того, во что выльется внутреннее противостояние отдельных галактик и центрального правительства, а так же от технологических прорывов, которые будут совершены противоборствующими силами.

— Тогда в зоне Сердца Розы Союз был застигнут врасплох и отпустил нас под давлением военных штабов, которые прикрыли наши тылы. Никто не стал высказываться на тему суверенитета Восьмой Галактики. Если полагаться на ваши рассуждения, то за каких-то 200 дней ситуация не должна была так резко измениться в пользу одной из сторон. А значит, остается лишь две вероятности: во-первых, целью 306-го указа могло быть вовсе не то, что мы предполагали, и на самом деле Союз не нацелен на Восьмую Галактику, а пытается за своими действиями что-то скрыть. Во-вторых, Союз и военные штабы могли достигнуть согласия в отношении Восьмой Галактики, и теперь считают нас угрозой. В этом случае моя попытка воззвать к их преданности больше не сработает, — Лу Бисин развел руками, а затем повернулся к Линь Цзинхэну и одарил его многозначительным взглядом. — Кажется, эмоции и чувства — недостаточно серьезное обещание, если их не подкрепить юридическим соглашением. Маршал, когда ты планируешь подписать со мной бумаги?

Линь Цзинхэн не уловил намека в его последних словах и серьезно кивнул в ответ:

— Лично я больше склоняюсь ко второму предположению… не знаю, насколько сложно военным штабам придти к консенсусу с Союзом, но в случае необходимости этот альянс будет очень просто разрушить — у Чжаньлу все еще есть список «запретного плода». Уверен, Вульф тоже понял меня, когда я промолчал в Сердце Розы.

Когда Линь Цзинхэн договорил, все присутствовавшие в зале совещаний, включая Туран на другом конце канала связи, уставились на него в гробовом молчании. Маршал непонимающе поднял бровь:

— У кого-то остались вопросы?

Генералы Серебряной Десятки одновременно опустили головы, словно попугаи, делая вид, что все в порядке, и их босс все сказал верно.

Линь Цзинхэн был неглуп и наблюдателен… но видимо, предложение руки и сердца, только что высказанное премьер-министром, было слишком завуалированным для него.

Лу Бисин слегка разочарованно улыбнулся ему в ответ.

— Так что, возможно, у 306-го указа действительно иная цель — они хотят угрозами заставить нас перекрыть зону червоточин.

— Именно так, — Лу Бисин наконец стал серьезнее и постучал кончиками пальцев по столу. — В это непростое время, когда обстановка обострилась, а у нас нет надежных источников информации, самым разумным выходом кажется изоляция галактики. Восьмую Галактику сложно атаковать, поэтому такое решение напрашивается само собой. Команда межгалактических исследований уже доставила Туран усилители волн, не так ли?

— Да, сэр, мы их получили, — ответила Туран.

— Давайте попробуем мыслить шире. Мир за пределами Восьмой Галактики почти ничего обо мне не знает, поэтому вся эта ситуация больше похожа на коллективный заговор сторонних сил лично против Цзинхэна, — медленно, но очень отчетливо произнес Лу Бисин. — Они хотят проверить, совершим ли ту же ошибку, несмотря на то, что сражение на границе Седьмой и Восьмой Галактик едва не стоило тебе жизни.

В этот момент со стороны экрана канала связи прозвучал странный звук, и все обернулись на Туран.

— На другом конце червоточины наблюдается энергетический всплеск, — тихо сообщила Туран. — Кажется, кто-то пытается совершить сквозь нее прыжок и даже направил нам закодированный сигнал… Минт!

— Да, генерал, уже расшифровываем.

***

Лодэ чувствовал, что его совместимость с ментальной сетью механоида упала до катастрофически опасного значения. Он смог сбежать с тяжелого механоида Дюка под прикрытием своих товарищей, но его всю дорогу преследовали пираты АУГ. У него закончились боеголовки, и он из последних сил уворачивался от лучей пушек частиц, которые то и дело настигали его с разных сторон. К счастью, он смог достаточно быстро покинуть поле боя, но корпус его механоида уже получил массу повреждений. Системы искусственной гравитации и поддержания давления воздуха вышли из строя, поэтому Лодэ натянул скафандр, зафиксировал себя ремнями в кабине пилота и вколол себе ампулу релаксанта.

Он содрогнулся от привычного дискомфорта, вызванного спазмом мышц.

«Еще немного», — подумал он. — «Я почти достиг Сердца Розы».

Сквозь свою сеть он все еще видел преследователей позади. Релаксант временно увеличил его ментальную силу, и Лодэ закричал, совершив пятый подряд экстренный прыжок. Чудовищная боль накрыла его с головой, в кабине завыли сирены, и в глазах у Лодэ потемнело.

Экстренный прыжок успешно завершен!

Он вернулся в зону Сердца Розы. Эти территории кишели отрядами патруля, поэтому пираты никогда не решились бы сюда сунуться.

С плечей Лодэ упал тяжкий груз, а в следующую секунду он получил запрос на связь — патрульные проверяли его корабль и личность пилота. Лодэ глубоко вздохнул, борясь с усталостью, и ответил:

— Я представляю пограничный патруль Первой Галактики, с вами говорит Полковник Лодэ. Мне было приказано сопровождать Генерала Дюка на Вольто, но на обратном пути на нас напали пираты АУГ, и генерал был убит. Мне нужно срочно переговорить с Восьмой Галактикой…

Не успел он договорить, как оказался под прицелом пушек частиц.

Лодэ был ошарашен:

— Я…

— Генерал Дюк приказал разорвать связь с Восьмой Галактикой. Среди нас предатель, — холодно сообщил патрульный. — Если не желаете умереть, немедленно разоружитесь и ожидайте, пока мы вас перехватим. Не вздумайте творить ничего неразумного!

Голова Лодэ опустела, собственное дыхание гулко звучало в ушах. В следующее мгновение несколько механоидов из патруля окружили его со всех сторон. Наивный глупенький полковник несколько десятилетий прожил в мире и спокойствии, и вот судьба снова затянула его в око бури. Ему казалось, что под его ногами разверзлась темная ледяная пропасть.

«Отправляйся в Восьмую Галактику и найди Линь Цзинхэна».

«Попроси помощи у Восьмой Галактики…»

Неожиданно Лодэ принял решение, использовал жалкие остатки топлива своего небольшого и уже порядком потрепанного механоида, резко ускорился и прорвался сквозь кольцо окружения. Патруль без раздумий открыл по нему огонь. Защитное поле Лодэ было давно уничтожено, поэтому любое попадание боеголовки или волны частиц стало бы для него фатальным — его корабль мгновенно превратился бы в пепел. Он не решался смотреть назад и лишь инстинктивно уворачивался от выстрелов, но разве мог механоид двигаться быстрее ракет?

Смертоносная волна лучей пушек частиц, легко различимая сквозь ментальную сеть, уже настигала его сзади.

Лодэ закрыл глаза.

Но внезапно из ниоткуда появилось еще несколько механоидов, которые мгновенно развернули защитные поля и закрыли корабль полковника, отразив выстрелы. Чудовищная взрывная волна отшвырнула Лодэ в гравитационную зону Сердца Розы.

— У него есть сообщники!

— Эта модель механоидов принадлежит АУГ, он и правда предатель!

Лодэ резко обернулся и сквозь ментальную сеть взглянул назад: на корпусах отряда, спасшего его, красовались эмблемы АУГ — как такое возможно? Полковнику показалось, что от мыслей у него вот-вот лопнет голова, но он активно приближался к зоне червоточин, а значит, на размышления больше не было времени.

Патруль Первой Галактики попытался запустить прерыватели сигнала, но Лодэ, закусив губу, направил свой механоид глубже в Сердце Розы. Его сообщение прорвало блокаду сигнала и все-таки достигло Восьмой Галактики:

— Генерал Дюк убит, Адмирал Вульф превратился в марионетку правительства, мы просим Восьмую Галактику о помощи! Командующий Линь, спасите нас, пожалуйста!

Туран вскочила, шокированная услышанным:

— Что ты сказал? Дюк мертв?!

Волна энергетических частиц настигла механоид Лодэ, тот мгновенно воспламенился, и полковник прищурился от ослепительного света. В следующее мгновение в хвостовую часть угодила боеголовка. Остатки кислорода на борту вспыхнули, и корпус корабля взорвался в космосе, словно яркий фейерверк, превращая все живое внутри в космическую пыль.

В тот год только окончивший академию юноша постучался в кабинет командующего. Он плотно прижал друг к другу ноги в новых военных ботинках и с волнением поприветствовал:

— Командующий Линь!

Мужчина слегка повернул голову, показав половину своего лица. Холодные серые глаза бегло осмотрели новобранца, командующий кивнул и отвернулся, пряча в тени свой незабываемый профиль.

Лодэ почувствовал, как его сердце заколотилось быстрее.

— Почетный выпускник 206-го класса Академии Черной Орхидеи, Эндрю Брэндон Лодэ. Я надеюсь всегда следовать за вами и сочту за честь отдать жизнь за Союз. Да здравствует Декларация Свободы!

«Я надеюсь всегда следовать за вами…»

Бум!

— Погодите, Генерал Туран, следом пришло еще одно сообщение, — напряжено произнесла Минт. — Декодирование почти завершено…

— Это пограничный патруль Первой Галактики, приветствуем премьер-министра и маршала Восьмой Галактики. Генерал Дюк приказал разорвать коммуникации с Восьмой Галактикой в связи с непредвиденными обстоятельствами. Мы так же не можем связаться с генералом и не знаем, убит он или нет. Шпионы пиратской группировки проскользнули на нашу территорию и прорвались сквозь окружение, чтобы отправить в Восьмую Галактику ложную информацию, пожалуйста, проявите осторожность. Повторяю, проявите осторожность…

Второе сообщение было куда более четким и понятным, и к нему была прикреплена видеозапись сражения.

Туран снова подключилась к каналу связи с военной базой, где сейчас проходило совещание:

— Маршал!

13:34 по местному времени Восьмой Галактики.

21:59 по стандартному времени Вольто.

Шестнадцать космических кораблей в зоне червоточин Восьмой Галактики одновременно запустили усилители колебаний.

Долго сомневавшаяся Восьмая Галактика наконец перекрыла трансферный терминал.

Новости об этом были мгновенно направлены в офис секретаря парламента Союза в Нетландии.

Линь Цзиншу с облегчением вздохнула:

— Выполняйте приказ. Я победила.

Плохое предчувствие

Восьмая Галактика всегда сохраняла дружелюбные отношения с пограничным патрулем Первой Галактики, и обе стороны старались вести себя уважительно. Прежде чем закрыть зону червоточин, Восьмая Галактика трижды направила предупреждения, сопровождавшиеся энергетическими колебаниями.

Флоты Первой Галактики в целях безопасности отступили из Сердца Розы.

В центре опустевшей запретной зоны огромная станция связи содрогнулась и начала изгибаться в направлении червоточин. В следующее мгновение вышка переломилась пополам, куски оборудования, словно потоки воды, хлынули в открытый космос, и их моментально затянуло в центр гравитационного поля.

Запасная двигательная установка небольшого механоида, оставленная кем-то дрейфовать в зоне Сердца Розы, вспыхнула и повлекла за собой цепную реакцию мелких взрывов. Обломки кораблей и космический мусор сталкивались между собой, и их тут же засасывало в бездонные червоточины. Более крупные предметы, притянутые мощным гравитационным полем, собирались в зоне Сердца Розы, образуя огромное космическое кладбище.

Все объекты, оставленые на этой территории, хаотично перемещались, создавая практически апокалиптичную картину.

Но несмотря на то, что зрелище было впечатляющим, оно вряд ли могло напугать кого-то всерьез. Пусть углеродные формы жизни и были хрупкими муравьями на фоне таких стихийных бедствий, но именно за этой разрушительной сценой крылось намеренное вмешательство человеческих технологий.

Коллапс червоточин затянулся на целых три часа и превратил зону Сердца Розы, в которой лишь недавно появились люди, обратно в заброшенный уголок, к которому никто не решался приближаться.

Вероятно, из-за недостаточности технологий, Восьмая Галактика не смогла перекрыть червоточины менее разрушительным путем, поэтому волны энергетических частиц распространялись по окрестностям, словно потоки воды. Патрульные отряды Первой Галактики отступили на шесть дней полета от эпицентра, но все равно ощущали эффект от усилителей колебаний — даже ближайшие трансферные точки были уничтожены. Из соображений безопасности было решено, что военным флотам необходимо полностью покинуть зону.

Именно поэтому никто не заметил, как образовавшаяся в Сердце Розы воронка стабилизировалась примерно через десять суток после нашумевшего закрытия Восьмой Галактикой своего временного терминала. Вскоре целый флот тяжелых механоидов появился из червоточин и собрался в зоне Сердца Розы.

Эти корабли использовали энергетические волны, созданные усилителями колебаний, в качестве прикрытия и с помощью особого оборудования имитировали подобное им излучение, способное миновать огромные расстояния и обмануть инженеров в любом уголке Первой Галактики. Они нарочно создавали впечатление, что Сердце Розы — невероятно опасная зона, а Восьмая Галактика полностью захлопнула свои двери для внешнего вида.

Флот тяжелых механоидов некоторое время скрывался неподалеку от червоточин, а затем от него отделился замаскированный гражданский корабль. Он совершил несколько ловких маневров и покинул зону Сердца Розы с обратной стороны, а затем тайком приземлился на отдаленной станции снабжения, терпеливо ожидая возможности попасть на территорию Первой Галактики.

— Такими темпами мы еще часа два простоим в этой очереди. Скорость работы таможенных служб Первой Галактики впечатляет. Так было всегда?

Мужчина спустился с верхней обзорной площадки корабля.

На нем была классическая рубашка, очень плотно облегавшая тело и явно сшитая по его меркам: если бы она была еще теснее, то вероятно, даже не застегнулась бы, но лишний сантиметр ткани скрыл бы линию его талии. Белое полотно рубашки со стороны было похоже на обычное, но в приглушенном свете едва заметно мерцало. Мелкие детали делали эту одежду почти дерзкой, что никак не вязалось с классическим стилем ее кроя. Цвет глаз мужчины был искусственно преобразован в глубокий зеленый, а натуральные локоны волос осветлены до блонда и аккуратно зачесаны назад. На фоне этой строгой прически еще больше выделялись заострившиеся за последние годы черты лица, а от природной ауры скромности и мягкости мужчины не осталось и следа.

Никто из тех, кто каждый день работал с ним плечом к плечу, а уж тем более незнакомцев, не смог бы опознать в этом человеке глубокоуважаемого Премьер-министра Лу из Восьмой Галактики.

На нижнем уровне корабля располагался небольшой бар. Линь Цзинхэн подвинул ему бокал вина из-за барной стойки, незаметно оглядел мужчину с ног до головы и ответил:

— В Первой Галактике принято осторожничать, но это и правда уже перебор.

Все таможенные процессы контролировались ИИ — ведь они одновременно имели доступ к обширным базам данных и могли работать куда эффективнее живых людей. Обычно проверка космического корабля занимала у них меньше минуты — было абсолютно непонятно, почему собралась такая длинная очередь.

— Может быть, после стандартной проверки они установили дополнительный пост, на котором осматривают уже не корабли, а отдельных людей, — продолжал Линь Цзинхэн. — В свое время Старая звездная эра закончилась потому, что люди слишком сильно полагались на ИИ, и с началом Новой звездной эры Союз особое внимание уделил безопасному использованию ИИ. Требования правительственных органов к таким технологиям невероятно строгие, а поэтому многие исследования в этой области прекращаются на середине процесса, и инвесторы не сильно заинтересованы во вложениях. В то же время любые технологии контроля над ИИ сейчас на пике популярности — отсюда 300-летний перекос между двумя областями знаний. Обычные ИИ-работники легко становятся жертвами хакеров, поэтому в экстренных ситуациях невозможно вовремя обновить программное обеспечение и проще проверять каждого человека по отдельности… Здесь царит напряженная атмосфера — кажется, с Дюком и правда что-то случилось.

Лу Бисин нахмурился, услышав про существование дополнительного поста проверки:

— Каждого по отдельности? Это грозит нам неприятностями?

— Не волнуйтесь, премьер-министр, — из темного угла внезапно раздался чей-то голос. Если бы не биочип в теле Лу Бисина, который позволял ему замечать малейшие движения, а так же тот факт, что он знал о других людях на корабле, он бы подскочил от страха. Сейчас к нему обратился Байер из Десятого Отряда. — Старина Ли обо всем позаботился, это его работа.

— После уничтожения Эдема отряд Ли путешествовал по галактикам и по пути создавал тьму поддельных личностей на любой непредвиденный случай, — спокойно подтвердил Линь Цзинхэн. — Все, начиная с нашего корабля и заканчивая личностью человека, которого ты изображаешь, имеет под собой достоверную историю. Если бы нас могли поймать на таможне, он давно был бы безработным.

Лу Бисин кивнул в ответ. Затем он облокотился обеими руками на барную стойку и склонился к уху командующего.

Тот подумал, что премьер-министр хочет сказать что-то важное, поэтому тоже подался вперед, внимательно прислушиваясь, но Лу Бисин внезапно прошептал:

— Если хочешь пожирать меня глазами, делай это открыто. Знаешь, эти твои «случайные» взгляды граничат с сексуальными домогательствами.

Их вымышленные личности были выбраны Серебряной Десяткой по принципу «максимально непохожие персонажи при минимальных внешних изменениях». И хотя настоящие глаза Лу Бисина сейчас скрывались за искусственным зеленым цветом, никакие технологические изощрения не могли полностью спрятать его характер. Это странное смешение его природных качеств и непривычной внешности оказалось невероятно притягательным, словно сладкий на вкус смертельный яд.

Но неподалеку, навострив уши, стоял один из капитанов Серебряной Десятки, поэтому Линь Цзинхэну оставалось лишь сохранять самоконтроль и спокойствие. Он слегка ущипнул Лу Бисина за подбородок и оттолкнул мужчину:

— Отвали, герой-любовник, не приставай ко мне.

Затем он поспешно раскрыл проекцию экрана своего персонального устройства, спрятав за ней лицо, и начал проглядывать статьи Вольто Дейли, опубликованные за последние несколько дней:

— Эти новости не содержат ничего любопытного. Вольто Дейли всегда выплывало на том, что подогревало общественный интерес, выискивая скандальные истории. В последний раз они вели себя так тихо, когда Вульф избавился от Комитета Эдема, и средства массовой информации пострадали вместе с ним… Другими словами, они чувствуют, что ситуация накаляется, но еще не решили, чью сторону занять.

— Генерала Дюка убили по дороге с Вольто, поэтому нет ничего удивительного в том, что обстановка напряженная — военные штабы наверняка потребовали объяснений у правительства Союза, — Лу Бисин выпрямился и придал своему лицу более подобающее выражение. — Со стороны кажется, что у правительства не было причин избавляться от Дюка на собственной территории, да и ситуация сейчас не настолько стабильна, чтобы они могли спокойно сидеть на месте и выбирать порченые зерна из своих амбаров. А значит, вмешались пираты, которые намеренно обостряют противостояние между двумя военными силами — по крайней мере, именно такое объяснение большинству покажется логичным.

— И что? — Линь Цзинхэн поднял на него взгляд.

— Тогда что бы я сделал на месте правительства, зная, что о стабильности говорить рано, пираты все еще прячутся в тени, а отношения военных штабов с Союзом с каждым днем становятся все холоднее? Тут все упирается в выгоду и власть — одних сожалений и добрых пожеланий недостаточно, чтобы управлять общественным мнением, поэтому мне остается лишь выбрать врага и направить на него все возмущение толпы. Таким образом, воспользовавшись всеобщей напряженностью и постоянно меняющейся обстановкой, я смогу объединить всех общей целью, — Лу Бисин взял в руки бокал вина и покрутил его в ладонях. Он был с ног до головы одет броско и претенциозно, словно шикарный хостес, но стоило ему открыть рот, как он мгновенно превратился обратно в знакомого всем Премьер-министра Лу. — Если все сделать правильно, заголовки «Пираты убили Генерала Дюка» будут иметь огромный успех, акцентируя внимание на испорченности и высокомерии преступных группировок. Это обязательно подогреет гнев военных штабов и перенаправит его с Союза на другую цель, ведь пираты намеренно подливают масло в огонь вражды штабов и правительства. Разве это не значит, что сейчас все должны бы работать сообща?

Байер выглянул из тени:

— Премьер-министр, вы имеете в виду, что правительство Союза и вправду могло убить генерала?

— Если вину возложат на Легион Свободы, то скорее всего, убийство — дело рук правительства, — тихо произнес Лу Бисин. — Но мне кажется странным, что судя по информации, которую мы успели получить в Восьмой Галактике, Дюка убила АУГ. За этой организацией стоит Вульф — нам всем это хорошо известно — и со слов Генерала Ли, АУГ, оправившись после кровопролитной битвы много лет назад, все это время ничего не предпринимала. Не странно ли, что именно их теперь пытаются обвинить во всех грехах? Не боится ли Вульф ходить по лезвию ножа?

— То есть, ты думаешь, что слух о том, что Вульф превратился в чью-то марионетку, небезосновательен? — Спросил Линь Цзинхэн.

— Но, премьер-министр, это звучит неправдоподобно, — вмешался Байер. — Вульф очень стар, но он достиг таких высот, которые обычным смертным и не снились, разве найдется кто-то, способный им управлять?

— Доктор Хардин не единожды упоминал этого человека в разговорах со мной, — ответил Лу Бисин. — Я слышал, что Вульф отказался вносить свое имя в список «запретного плода» и был очень разочарован предательством Хардина. Но этот же человек спустя пару столетий ни секунды не сомневался, решив пожертвовать двумя галактиками, чтобы скрыть факт своего присутствия заветном списке… что вы об этом думаете? В независимости от того, что контролирует его — собственная одержимость или внешние силы — факт остается фактом: в его сердце есть слабость. Насколько бы сильным ни казался человек, насколько бы пугающими ни были его поступки, ничто не искоренит эту слабость. И как только кто-то ее отыщет, то без труда воспользуется ею, чтобы получить полную власть над человеком.

Сердце Линь Цзинхэна пропустило удар, он поднял голову и внимательно посмотрел на Лу Бисина.

Лу Бисин ответил понимающей, но спокойной улыбкой:

— Но даже тощий верблюд все равно крупнее лошади: не думаю, что Вульф так просто позволил бы кому-то собой помыкать, так что, возможно, у него еще есть козырь в рукаве. Дважды полученные нами сообщения о том, что «Вульф превратился в марионетку» могли быть важными намеками, которые он намеренно нам дал.

Байеру показалось, что его голова вот-вот взорвется, словно действующий вулкан, и он всерьез задумался, что лучше бы ему навсегда остаться скромным и невинным наемным убийцей. Он больше не решался вмешиваться в разговор, потому что соображал для этого слишком медленно, и лишь одарил Линь Цзинхэна обеспокоенным взглядом. Впервые в своей жизни он тревожился, что их хитрый и продуманный маршал может однажды проиграть кому-то в сообразительности.

Лу Бисин взял из бара пакет каких-то закусок и протянул его расстроенному Байеру:

— Именно поэтому мы прилетели своими глазами на все взглянуть.

Возвращаясь назад, все началось в тот момент, когда военная база Города Млечного Пути получила два полностью противоречащих друг другу сообщения…

Одно из них было сигналом бедствия, а другое серьезным предупреждением. Все присутствовавшие в зале переговоров были глубоко шокированы, и капитаны Серебряной Десятки дружно повернулись к Линь Цзинхэну. Тот молчал, ничем не проявляя своих эмоций.

Лу Бисин поднял руку, чтобы успокоить гудевшую толпу:

— Кажется, обе противоборствующие стороны подталкивают нас к немедленному принятию решения.

— Премьер-министр, консервативный подход — всегда лучший выбор, — высказался один из сотрудников Министерства финансов, обернувшись к Линь Цзинхэну. — Я прав, маршал? Такое уже случалось прежде, и мы едва вас не потеряли — нам не помешает действовать с осторожностью и стараться не наступать на те же грабли, верно?

Не успел Линь Цзинхэн и рта открыть, как Лу Бисин ответил за него:

— Консервативный подход не всегда самый безопасный — например, мы не можем быть уверены, что кто-то намеренно не пытается запереть нас в изолированной Восьмой Галактике.

Министр финансов произнес:

— Какую угрозу для нас может представлять враг, который хочет нашей изоляции? Мне кажется, что пока с нами Маршал Линь и Серебряная Десятка, даже если кто-то откроет проход сквозь червоточину с другой стороны, мы без проблем защитим нашу родину.

— А что если к тому моменту нас уже не будет? — Лу Бисин снова не дал Линь Цзинхэну заговорить. — Кроме того, даже если мы сможем охранять зону червоточин, мы не живем в вакууме. Из Союза до Цимина всего сотня лет пути, если не использовать трансферные точки, а если технологии в этой области совершат прорыв, то это время может сократиться во много раз. Может, это займет всего пятьдесят лет… или двадцать, или даже десять.

Министр финансов не нашелся с ответом.

— Давайте рассмотрим худший сценарий развития событий, — продолжал Лу Бисин. — Предположим, мы не закрываем Восьмую Галактику. При самом неудачном исходе, история первого года независимого календаря повторится. Но к счастью, в отличие от того времени, у нас наконец есть боеспособная армия и технологичные механоиды, поэтому потери не могут быть такими же колоссальными. А если мы все-таки изолируем галактику, сложно предположить, что произойдет в худшем случае… возможно, кто-то, кого никто из нас никогда не хотел бы встречать на своем пути, возьмет контроль над всем Союзом и превратит его в такой мир, от которого мурашки по коже. Самый простой пример — Легион Свободы.

Министр финансов вновь взглянул на Линь Цзинхэна, но тот понимал, что Лу Бисин не хочет его вмешательства, поэтому решил промолчать.

— Классическим сюжетом древних научно-фантастических триллеров и ужастиков была война человечества и внеземных «жуков» — это хорошо отражает подсознательный ужас, который испытывали древние люди перед насекомыми. И корень этого страха — не только их отвратительный внешний вид, но и структура их сообщества, которая отрицает любую индивидуальность. Теперь представьте себе человечество, скопировавшее такое мироустройство, в котором каждый член общества — сверхчеловек с невероятными способностями, но все так или иначе подчиняются строгой иерархии и готовы пожертвовать своими жизнями, чтобы исполнить приказ, сохраняя при этом нормальные когнитивные функции. Как думаете, что с нами случится, если однажды мы с ними столкнемся? Не нужно смотреть на маршала… если такое действительно произойдет, даже десяти Маршалов Линей не хватит, чтобы справиться с ними.

Лу Бисин под столом обхватил ладонью крепко сжатый кулак Линь Цзинхэна и мягко, но настойчиво разжал его напряженные пальцы один за другим.

«Не говори того, во что сам не веришь», — подумал Лу Бисин, взглянув на мужчину рядом с собой. — «Если бы с ними пришлось бороться не нам, а Союзу, могу поспорить, ты бы тоже не остался в стороне».

Премьер-министр Лу наконец подытожил обсуждение:

— Мы не можем отказаться от возможности самостоятельно выбрать путь, которым пойдет галактика в будущем.

Таким образом и появился план втайне отправить в Первую Галактику флот из Восьмой Галактики. Шестой Отряд Серебряной Десятки остался ждать приказов в зоне Сердца Розы, а Команда межгалактических исследований взяла на себя техническое сопровождение и имитацию энергетических волн от закрытия природных червоточин.

Девятый Отряд все так же охранял зону червоточин со стороны Восьмой Галактики, готовый к любым неожиданностям.

Первый Отряд обеспечил всех участников операции поддельными личностями и документами. Элитная разведывательная группа из Десятого Отряда лично отправилась сопровождать шпионов в Первую Галактику.

Впервые в своей жизни, не считая кратковременного визита в зону Сердца Розы, Лу Бисин встретился с людьми из других галактик. Казалось, чтобы все увидеть, собственной пары глаз ему стало катастрофически мало — он быстро перекусил в баре, перекинулся парой фраз с Линь Цзинхэном и поспешно вернулся на обзорную площадку. Лу Бисин внимательно оглядел всю станцию снабжения и безоружные корабли Первой Галактики, отправил массу разнообразных сообщений на ближайшие из них и полностью погрузился в общение с другими людьми, ожидавшими в двухчасовой очереди. Наконец, буквально составив генеалогические древа всех своих случайных собеседников и выслушав длинную тираду одного из торговцев предметами роскоши, он смог оценить экономическое состояние Первой Галактики после окончания войны.

Линь Цзинхэн не мог пойти с ним, потому что проклятый Первый Отряд поручил ему играть роль смертельно больного пациента, передвигавшегося на инвалидном кресле. Чтобы соответствовать образу, ему было необходимо двигаться как можно меньше. И это было непростой задачей. Лу Бисин ни при каких условиях не позволил бы ему использовать препараты, растворяющие мышечные волокна, а без них Линь Цзинхэну сложно было подолгу изображать из себя немощного больного, и они рисковали раскрыть свой обман. Поэтому, чтобы придать образу реалистичности, Ли оставалось лишь предложить своему боссу искусственно ограничить свои передвижения.

Байер подошел к Линь Цзинхэну и пожал роботизированную руку Чжаньлу, свисавшую с угла барной стойки:

— Вы не были в Первой Галактике больше двадцати лет, как себя чувствуете теперь, когда наконец смогли нанести визит?

Линь Цзинхэн вздохнул:

— Все, что я помню — это карта трансферных терминалов Первой Галактики и расположение военных баз… И у меня дурное предчувствие насчет всего происходящего.

Предсказания Линь Цзинхэна были хуже любых проклятий, а плохие предчувствия всегда сбывались.

***

Вольто, склон горы, особняк Адмирала Вульфа.

Охрана у запасного выхода из здания как раз менялась на посту, когда свет в глазах роботизированных телохранителей внезапно несколько раз вспыхнул, а затем полностью погас.

Его погубили заговоры и предательство

«Ночная императрица» невероятно бурно цвела в саду — под приглушенным светом яркие цветы были будто покрыты тонким слоем крови.

Роботы-садовники автоматически проверили влажность почвы и обнаружили, что та была недостаточной, поэтому вскоре весь сад покрылся легкой дымкой воды. Звуки пианино деликатно наполняли этот похожий на прекрасный сон пейзаж.

Но внезапно полив прекратился, и музыка тоже стихла.

В воздухе промелькнула тень небольшого предмета в форме диска, острого как лезвие. Он летел так быстро, что его сложно было заметить невооруженным глазом. Диск пронесся над садом, бесшумно срезая краешки цветков «Ночной императрицы», источавших пьянящий аромат, и казалось, что те закровоточили в местах надрезов.

Систему безопасности в особняке Вульфа можно было сравнить с магическим барьером из романов в жанре фэнтези: любой живой или неодушевленный объект, который попадал на территорию, — будь он высоко в небе или глубоко под землей — спустя долю секунды вызывал срабатывание сигнализации. Помимо роботов-патрульных, в системе было еще три уровня защиты: на первом были использованы пушки нано-частиц и лазерное оружие, способное поражать цель с большого расстояния. На втором — группа роботизированных охранников с невероятной скоростью реакции, а третий представлял из себя тонкий слой особого материала, похожего на тот, из которого было создано ядро Чжаньлу. Он был напрямую подключен к системе безопасности, мгновенно обнаруживал проникновение любых посторонних предметов в особняк адмирала даже сквозь почву и уничтожал опасность на месте.

Такая система безопасности превращала дом в неприступную цитадель, сопоставимую с Серебряной Крепостью, в которую никогда не смог бы проникнуть убийца.

Но на этот раз, пока остро заточенный диск летел сквозь сад Вульфа, все до единого датчики молчали.

Неизвестный предмет тихо приземлился на открытое окно — это была спальня пожилого адмирала.

Вульф крепко спал, устав после долгого дня, и даже не заметил шума.

Диск постепенно стал прозрачным, слился со стеклом и выдал на нем несколько строк текста:

«Сканирование ДНК».

«Совпадение найдено».

«Сканирование физических показателей на предмет соответствия медицинским записям».

«Проверка завершена. Состояние цели на 98% совпадает с существующими данными. Личность подтверждена».

«Концентрация активных веществ «Ночной императрицы» в крови составляет 56 мг/100 мл…»

Вскоре еще дюжина дисков облетели особняк с разных сторон и проникли внутрь сквозь окна, двери и даже стены. Из центра каждого исходило незаметное глазу инфракрасное излучение — если бы кто-то сейчас использовал специальный детектор, он бы увидел, как лучи окутывают тело Вульфа плотной сетью, словно жертву, запутавшуюся в паутине.

Дверь в спальню автоматически открылась. В комнату вошел незнакомец и тихо направился к кровати старика.

Звук чужих шагов наконец разбудил пожилого адмирала, он открыл глаза, но не сразу разглядел вошедшего. Взгляд мутных глаз Вульфа был растерянным, словно кто-то высосал из него душу, оставив лишь пустую телесную оболочку.

— Адмирал Вульф, — вежливо кивнул ему незваный гость. — Простите, что беспокою вас так поздно ночью. Отнять у вас жизнь — проще простого: эти милые нано-убийцы справились бы с задачей в считаные мгновения, но моя госпожа решила, что это неправильно. Она считает, что вы не заслуживаете того, чтобы погибнуть от рук неизвестных, поэтому решила сама с вами поговорить.

Глаза Вульфа загадочно заблестели, но несмотря на то, что в его дом посреди ночи проник незнакомый человек, он не показывал никаких признаков паники и не стал звать на помощь. То ли он действительно чувствовал себя спокойно, то ли просто окончательно выжил из ума — было сложно сказать наверняка.

Незнакомец у его постели прочистил гордо и снова заговорил, но на этот раз нежным женским голосом:

— Дедушка Вульф, это Цзиншу.

У адмирала едва заметно дернулся уголок глаза.

Этим внезапным гостем был носитель чипа пятого поколения, находившийся практически на верхушке иерархии Легиона Свободы. Совершить убийство вместо нано-роботов было для него большой честью — такой жест со стороны их лидера означал определенный уровень доверия.

Но какой бы крупной рыбой в пруду ни был этот исполнитель, он все еще был носителем биочипа, и лидер мог контролировать любую часть его тела, когда посчитает нужным. Линь Цзиншу воспользовалась этим, чтобы лично обратиться к Вульфу.

— В кабинете моего отца висела фотография, на которой были вы, мой дедушка и Доктор Хардин. Позже фото пропало, и я решила, что это вы его забрали. Но снимок — это просто неодушевленный предмет. Разве можно его сравнить с настоящим человеком? — Мягкий голос Цзиншу из уст этого высокого мужчины звучал особенно жутко. — Поэтому последние несколько месяцев я использовала «Ночную императрицу», чтобы вернуть вам дорогих людей, — вам понравился мой подарок?

Вульф отвел взгляд, посмотрев сначала на угол кровати, а затем в окно, в то время как парившие вокруг него диски считывали его мозговую активность.

Сейчас перед глазами адмирала иллюзии накладывались на картинку реального мира. Он видел Линь Гэ-эра, который прилег на край кровати, накрывшись уголком одеяла. Он уснул, но его персональное устройство все еще было запущено, и над коленями молодого мужчины зависла проекция экрана с открытой книгой. А за окном в саду сидел Хардин, подняв голову к звездному небу, — он тоже был еще совсем юным… как и сам Вульф.

В то время они все жили в Городе Ангелов. О каком мире и спокойствии могли говорить революционеры? Им приходилось постоянно быть настороже, ведь их враги могли появиться в любой момент. Они спали с оружием под подушкой, носили плащи, испачканные кровью и пеплом, и надеялись простроить светлое будущее для этого мира. Вульф уже и не помнил, сколько раз они были на волосок от гибели, как много старших товарищей умерло у него на глазах и насколько часто его обуревал страх точно так же потерять жизнь в бою…

Но как ни странно, именно эти смутные и неспокойные дни оказались самым счастливым временем его жизни.

Друзья тогда были настоящими, а эмоции искренними и сильными, он все еще мог ясно видеть каждый восход солнца, и в его сердце жила надежда на лучшее.

— Кажется, вам он пришелся по душе, какое облегчение, — довольно произнесла Цзиншу. — Прощайте, спите спокойно и не беспокойтесь — будущее теперь в моих руках.

После этого она замолчала. Носитель пятого поколения вновь заполучил контроль над собственным телом и натянул на ладони перчатки. Вонзив тонкую иглу в шею Вульфа, он произнес:

— Вам не будет больно. Хотите что-то сказать напоследок?

Боли и правда не последовало — галлюциноген, испускаемый «Ночной императрицей», сделал кожу настолько нечувствительной, что он не ощутил даже укола иглы. Вульф был похож на закостенелого наркомана, который уже отказался от реабилитации и просто ждал, пока гильотина опустится на его шею. Его полуприкрытые глаза изогнулись, будто в улыбке, и он начал насвистывать простую мелодию…

Это был старый мотив — вероятно, бывший популярным в глубинке еще во времена Старой звездной эры. Никто сейчас и не вспомнил бы, что это за песня.

Ночной ветерок принес в спальню аромат «Ночной императрицы» и окутал им Вульфа.

…Насвистывание смолкло.

Адмирал Хуберт Вульф тихо умер во сне в сезон пышного цветения «Ночной императрицы».

Его погубили заговоры и предательство.

Он не оставил завещания, как будто даже после смерти не желал сходить со своего высокого поста…

***

Линь Цзинхэн как раз накладывал лед в свой бокал, когда корабль прошел проверку таможенного контроля на станции снабжения. Внезапно тот тяжело содрогнулся, и защитное поле отразило выстрел из пушки частиц. Механическая рука Чжаньлу поймала в воздухе стакан, соскользнувший со стола. Лед рассыпался по полу, и сердце Линь Цзинхэна на мгновение замерло:

— Что случилось?

— Они вводят военное положение, — Ли и Лу Бисин одновременно спустились на первый этаж к бару.

— Неожиданно пришло уведомление, что после нас они не пропустят ни одного корабля, — продолжал Ли. — А те, что уже прошли таможню, должны немедленно приземлиться на станции. Всем приготовиться, мы вскоре коснемся посадочного трека.

— Ну мы хотя бы не остались снаружи, — произнес Байер. — Станции снабжения Первой Галактики вполне приличные, можем остаться здесь на несколько дней, если понадобится…

Если бы.

Не успел Байер договорить, как корабль, который должен был вот-вот приземлиться, внезапно рванул вперед со скоростью, превышающей возможности безоружного гражданского судна. Система гравитации на борту дала сбой, и Лу Бисин вцепился в инвалидное кресло, которое едва не поднялось в воздух.

Линь Цзинхэн схватил роботизированную руку Чжаньлу, чуть не забыв, что играет роль слабого тяжелобольного пациента:

— Передайте мне ментальную сеть.

Пилотом был заслуженный солдат из Первого Отряда, и он не задумываясь отдал боссу управление кораблем — это заняло буквально мгновение. Ко всеобщему удивлению, Линь Цзинхэн не стал по своей традиции совершать резких маневров, а вместо этого аккуратно вернул судно на курс, ловко увернулся от очередной волны частиц и пристыковался к посадочному треку станции.

— Кто открыл огонь по безоружным кораблям?

— Мы просто попали под перекрестный огонь, — ответил Линь Цзинхэн. — Снаружи собрался флот механоидов, и судя по эмблемам, это…

— Военный штаб Третьей Галактики, — договорил за него Ли. Первый Отряд уже собрал всю информацию об инциденте. — Основной состав военного штаба Третьей Галактики был направлен сюда лично их генералом. Они в нарушение всех правил покинули свой пост и собрались на границе Первой Галактики. Кажется, эти выстрелы из пушек частиц были просто угрозой с их стороны.

— Какая наглость, — нахмурился Линь Цзинхэн, подав сигнал соседним кораблям следовать за ним и осторожно садиться на треки.

Атмосфера вокруг пограничной станции так накалилась, что любой искры хватило бы, чтобы разжечь войну. Военные механоиды выстроились в линию, и вокруг них постепенно собирались корабли поменьше. Сервисные роботы в зоне прилета были заменены ИИ- охраной, а все терминалы, ведущие внутрь станции, перекрыты, за исключением эскалаторов, которые, казалось, теперь вели в никуда.

Линь Цзинхэн холодно взглянул на Ли:

— Это ты заставил меня сидеть в инвалидном кресле.

Несчастный капитан не смел спорить с ним и не решался сказать, что это неудачливость самого Линь Цзинхэна привела к тому, что ему выпала именно такая роль. Ли оставалось лишь смиренно склонить голову в ответ.

Линь Цзинхэн раздраженно махнул рукой:

— Чжаньлу, свяжись с командным пунктом станции снабжения и…

Не успел он закончить фразу, как почувствовал, что его ноги оторвались от пола. На глазах у абсолютно ошарашенных Байера и Ли, Лу Бисин взял его на руки прямо из инвалидного кресла.

Линь Цзинхэн чуть не поперхнулся от неожиданности.

— Мы прибыли в Первую Галактику, чтобы «вылечить твое заболевание», а не взрывать Вольто, — хитро усмехнулся Лу Бисин возле его уха. — Господин пациент, мы приближаемся к посту проверки, постарайся контролировать выражение своего лица и опусти руку, которой вот-вот меня задушишь.

Линь Цзинхэн:

— …

— Расслабься, закрой глаза и обхвати меня за плечи, — Лу Бисин явно не собирался упускать такую возможность. — Эй, спрячь руку, я вижу, как на ней проступили вены. Как может смертельно больной пациент, прикованный к инвалидному креслу, так себя вести… разве Доктор Хардин не говорил, что ты профессиональный лжец? Где все твои навыки, а?

Байер толкнул Ли локтем и прошептал:

— Братишка, как думаешь, мне потом будет приказано избавиться от Премьер-министра Лу?

Ли проигнорировал это замечание, не на шутку обеспокоенный будущим Первого Отряда, и последовал за Лу Бисином на почтительном расстоянии, сохраняя такое же равнодушное выражение лица, как обычно было у Чжаньлу.

Охрана станции быстро проверила их удостоверения личности на персональных устройствах, коротко взглянув на Линь Цзинхэна. Челка командующего скрывала большую часть его лица, оставляя открытым лишь бледный подбородок и тонкие губы, а сам мужчина лежал на руках Лу Бисина неподвижно, словно труп.

Первая Галактика всегда славилась своей гуманностью, поэтому охранник сочувственно поинтересовался:

— Вы из Четвертой Галактики? Это долгое путешествие, как себя чувствует пациент?

— Диагноз ему поставил специалист из Четвертой Галактики, но он не смог нам помочь и рекомендовал попытать удачи на Вольто… вот наше сопроводительное письмо, — Ли одарил таможенника невеселой улыбкой, которая выглядела очень искренне и вызвала еще больше сочувствия у солдат вокруг.

— В обычной ситуации мы бы пропустили вас без очереди и обеспечили вам проход сквозь специальные терминалы внутри галактики, чтобы вы как можно быстрее добрались до Вольто, — расстроенно произнес служащий. — Но нам только что поступило сообщение, что все публичные терминалы столичной планеты временно перекрыты.

Ли и Байер незаметно переглянулись.

В это мгновение на экране, парившем посреди зоны прилета, остановился показ мюзикла, прерванный срочным новостным выпуском. Все внимание людей на станции тут же сосредоточилось на проекции.

— …Срочные новости с Вольто. Сегодня ночью, в 01:15 по стандартному времени Вольто в особняке Адмирала Вульфа произошло спонтанное отключение электроэнергии. Все три резервных источника питания одновременно дали сбой, система безопасности отключилась, предположительно, из-за действий неизвестных лиц… — Ведущий сделал длинную паузу, а затем удивленно воскликнул. — Что?! Вы уверены?!

На центральном континенте планеты Вольто все еще царила ночь. На заднем плане было слышно вой сирен, громкие голоса и звуки роботизированной техники.

Лу Бисин крепче сжал руки.

— …Дамы и господа, мы только что получили официальное подтверждение из Военного консульства: этой ночью Адмирал Вульф был убит в собственном особняке…

В ушах Линь Цзинхэна зазвенело.

Когда три крупные пиратские группировки напали на Союз, Адмирал Вульф, который почти вышел на пенсию, вмешался и в одиночку изменил весь ход войны. Спустя двадцать лет он вернул Союзу Вольто — в глазах общественности он был практически богом-защитником.

Как же мог бог умереть?

Сразу за этим были наконец обнародованы новости об убийстве Генерала Дюка, которые уже несколько дней скрывались центральным правительством. Все военные штабы, собравшиеся у границ Первой Галактики, чтобы потребовать объяснений, были поражены до глубины души.

Ван Айлунь собрал экстренную пресс-конференцию прямо посреди ночи, несмотря на то, что за последние несколько суток почти не спал. Его лицо выглядело изнуренным, и казалось, он с трудом говорил на камеру.

Новости распространились со скоростью лесного пожара — на пресс-конференции собрались толпы людей, но сканеры на постах охраны ни разу не подали тревожных сигналов. Никто и не заметил, что более половины присутствовавших уже были носителями биочипов и одновременно с речью Генерального секретаря слушали приказы своего руководства.

Истинный облик столичной планеты

Еще со времен Старой звездной эры Первая Галактика была экономическим и политическим центром вселенной. Ее обходили стороной бесконечные войны — она сталкивалась лишь с мирными переворотами и продолжала процветать, какие бы события ни происходили с остальным человечеством. Самый жестокий шторм выпал на ее долю в последние годы, когда Войска Славы разрушили несколько военных баз и мемориальные стелы за зданием парламента.

А вот в Восьмой Галактике лишь пару лет назад прекратились внутренние конфликты, и она медленно восстанавливалась из руин после кровопролитных сражений. Даже дом премьер-министра был лишь стандартным строением, возведенным с помощью 3D-принтера и окруженным маленьким садиком, уход за которым не требовал наличия роботов-садовников — с этим легко справлялся сам владелец. Главная военная база галактики в Городе Млечного Пути была создана из бывшей штаб-квартиры АУГ, и назвать ее потрепанной было бы преуменьшением. По сути, Восьмая Галактика была большим лагерем беженцев.

«Глава лагеря беженцев» — местечковый господин Лу Бисин — использовал шанс расширить свой кругозор, пока торчал на этой станции снабжения вместе с путешественниками из других галактик. Так как в их группе был «неизлечимо больной», персонал выделил им лучшую комнату и обеспечил новейшим медицинским оборудованием, хотя так и не смог пропустить их на территорию Первой Галактики.

Этот «едва живой пациент» сейчас молча слушал новости об убийстве Вульфа, а его «сиделка» занял кровать и увлеченно разбирал на части медицинские приборы, призвав на помощь Чжаньлу.

— Когда правительство Союза эвакуировалось в Город Ангелов, мы с Томасом принимали участие в разработке системы безопасности во местном особняке Адмирала Вульфа, — Пуассон разговаривал с Линь Цзинхэном через канал связи на дальние расстояния из зоны Сердца Розы, где остался ждать указаний. — Даже во временном жилище использовались самые современные технологии защиты, почти как в миниатюрной военной крепости. Что уж говорить о его имении на Вольто? Мне кажется, официальная версия, что систему отключили извне, а злоумышленник подобрался к дому старика, воспользовавшись слепой зоной со стороны гор… может одурачить только людей, далеких от инженерии. Посмотрел бы я, как он такое провернул.

— Маршал, мог ли Вульф инсценировать свою смерть? — Спросил Ли.

Линь Цзинхэн сложил руки за спиной:

— Зачем ему это?

— Если задуматься, Союз скрывал факт смерти Генерала Дюка более десяти дней. А Вульфа убили этой ночью, но они созвали пресс-конференцию уже рано утром. Если объявить об этих двух событиях одновременно, то это вызовет волнения и в Союзе, и в военных штабах. Подробности убийства Дюка отступят на второй план, и пираты вновь станут всеобщим врагом.

Линь Цзинхэн холодно спросил:

— А что делать после того, как они ослабят напряжение между правительством и штабами? Вульф очень стар, что будет с доверием правительству, если он решит притвориться, что умер? Он не похож на меня: пускай меня и не решались открыто осуждать, но моя репутация была ужасна, и все были уверены, что отвратительнее я уже стать не могу, что бы ни натворил. Позиция же Вульфа слишком возвышенная для таких трюков. Забираться на божественный пьедестал приятно, а вот падать с него невыносимо, поэтому он не может позволить себе ничего, что могло бы погубить его репутацию, — тем более подобной лжи. Но с его смертью конфликт между Союзом и военными штабами, конечно, утихнет. Власть правительства над штабами тоже останется в прошлом — раз Вульф мертв, больше некому держать их на цепи.

— Возможно, цель не в том, чтобы уладить конфликт, — Ли быстро сообразил, о чем говорил его босс, и продолжил. — Что если именно Вульф приказал убить Дюка? Он мог таким образом заманить сюда военные штабы, а затем инсценировать свою смерть, чтобы еще больше усложнить ситуацию. И когда вооруженные силы галактик окажутся беззащитны, он внезапно захватит контроль силой и лишит их остатков военной автономии.

— Это предположение имеет смысл, но я все равно не соглашусь, — вмешался Лу Бисин, не отвлекаясь от разбора медицинской капсулы. — Остаются те же вопросы: если Дюка убил Вульф, почему он свалил вину на АУГ, а не на Легион Свободы? Тем более, нет никакого смысла избавляться от военных штабов прямо сейчас — пираты все еще рядом, враги таятся повсюду. Даже если бы Вульф сумел убить всех генералов штабов, это вызвало бы лишь еще больший переполох среди солдат — они точно не объединились бы под началом правительства. Разве это не открывает шикарные возможности для нападения пиратов? Главным навыком хорошего политика является умение определить все возможные точки конфликтов интересов и вовремя наладить обстановку. Вульф не стал бы творить таких глупостей.

— Пуассон ранее сказал, что система безопасности в особняке старика не уступала военным крепостям, поэтому снаружи проникнуть в имение практически невозможно. С Серебряной Крепостью было так же… все защитные механизмы, которые было нереально обойти, подверглись взлому изнутри. Много лет назад Вульф пригласил демона в гости, а теперь и сам превратился в демона — вам способ его убийства ничего не напомнил? — Линь Цзинхэн внезапно вытащил откуда-то сигарету. — Я знал этого человека много лет: такое самоуничижительное чувство юмора ему не свойственно.

Ли, Байер и Лу Бисин хором воскликнули:

— Не прикуривай ее!

Байер опасливо показал на красный крест, нарисованный на двери:

— Это медицинский блок, босс — требования к качеству воздуха очень строгие.

— Маршал, ты выбрал роль пациента, которому больно даже дышать. Пусть тебе это не по душе, но ты не можешь отрицать, что сам вытянул такой жребий. Постарайся изображать больного чуть достовернее, не разрушай весь образ, — жизнь в «лагере беженцев» была скучной и суровой, и сейчас Лу Бисин говорил таким насмешливым тоном, будто собирался развлечения ради шутить над этой ситуацией всю оставшуюся жизнь. — Кроме того, ты достал сигарету из моего кармана, верни ее мне. Как тебе не стыдно так бесцеремонно ощупывать меня посреди белого дня?

Линь Цзинхэн:

— …

Блять.

Ли почувствовал, что в воздухе запахло опасностью, и постарался успокоить «рассерженного короля» словами поддержки:

— Маршал прав… в доме адмирала шпион, до нас доходят слухи, что Вульфом кто-то управляет, затем в конфликт втягивают АУГ, и два убийства подряд объединяют общей целью правительство и военные штабы… Теперь у нас есть полная картина перед глазами?

Байер понял, к чему тот клонит, и подхватил:

— Легион Свободы сговорился с кем-то из приближенных Вульфа!

Линь Цзинхэн внезапно обернулся:

— Инженер 001, мы все еще можем рассчитывать на твои сомнительные технические навыки?

Стоило маршалу договорить, как на проекции персонального устройства Лу Бисина всплыли удостоверения сотрудников станции. На станции снабжения базировались вооруженные отряды Союза, поэтому все, начиная с линий связи и заканчивая транспортными средствами, у гражданского персонала и военных было разным. Единственной вещью, которой они пользовались все вместе, была медицинская капсула для экстренных случаев.

В целях соблюдения конфиденциальности, капсула автоматически стирала личные данные предыдущих пациентов. Но все, что однажды было записано, обязательно оставляет за собой цифровой след — Лу Бисин последовал за ним и восстановил удаленную информацию. Отпечатки пальцев, рисунки сетчатки глаза, ДНК, номера удостоверений — все это теперь было в его распоряжении. Достаточно было внести минимальные изменения, и у любого из них появится поддельная личность.

— Я уже давно не промышлял такими шпионскими штучками, поэтому слегка растерял навыки, — объяснил Лу Бисин. — Вот, забирайте свои новые удостоверения, и давайте разойдемся по комнатам, чтобы отдохнуть. Через три часа на станции наступит вечер — мы планируем начать операцию около полуночи.

Получив разрешение премьер-министра, Байер и Ли, не в силах больше находиться в одном помещении с этими двумя, вылетели из комнаты с такой скоростью, словно у них под ногами открылся телепорт. Пуассон молча прервал соединение по каналу связи. Лу Бисин собрал в кучу все запчасти разобранного им оборудования, запихнул их под кровать и похлопал ладонью по подушке:

— Пациенту нужно отдохнуть, позволь я позабочусь о тебе.

Линь Цзинхэн усмехнулся и толкнул Лу Бисина на кровать, завел его руку за спину и прижал мужчину к мягкой подушке:

— И как ты собрался обо мне позаботиться, хм?

Лу Бисин вздохнул:

— Знаешь, ты совсем не замечаешь, когда тебе искренне признаются в чувствах, но самая безобидная фраза из моих уст в твоем воображении легко может превратиться в контент для взрослых. Однажды, если у меня появится время, я анонимно напишу книгу «Каково это — встречаться с бесстрастным неудачником».

Линь Цзинхэн растерянно спросил:

— Какое из твоих слов стоит расценивать как признание в чувствах?

— Я предложил заботиться о тебе, — Лу Бисин повернулся и надавил пальцем свободной руки на губы Линь Цзинхэна, будто желая, чтобы они немного покраснели. Уставившись на мужчину глазами неестественно зеленого цвета, он призвал на помощь все свое красноречие. — Это значит, что я каждое утро хочу будить тебя поцелуями, помогать тебе одеваться, носить тебя на руках на прогулку, кормить самой вкусной едой, быть рядом с тобой днем и ночью и делать за тебя все повседневные дела.

— …Ты даже кровать за собой заправить не можешь, тебе не стыдно говорить все это?

Лу Бисин:

— …

Линь Цзинхэн рассмеялся, протянул руку и взъерошил тщательно уложенные волосы молодого мужчины.

Но Лу Бисин уловил в его улыбке легкую грусть:

— Ты беспокоишься из-за сестры?

Линь Цзинхэн на пару секунд замолчал, а потом наконец отпустил премьер-министра и лег рядом с ним на кровать:

— Нет, я готов ко встрече с любым, кто встанет у меня на пути.

Лу Бисин повернул к нему голову:

— Эй, разве мы не договорились обходить в наших разговорах Доктора Хардина и подслушивающее устройство?

Молчание Линь Цзинхэна на этот раз затянулось — его тело утопало в мягкой кровати, которая, казалось, связала его по рукам и ногам, не давая встать. Он чувствовал, что медленно теряет остатки энергии. На станции все еще было дневное время, поэтому Линь задумчиво положил руку на лицо, прикрыв глаза от яркого света.

— Первое сообщение, полученное Восьмой Галактикой в тот день… которое потом опроверг пограничный патруль, — мягко произнес Линь Цзинхэн почти шепотом. — В нем говорилось, что «Адмирал Вульф превратился в марионетку».

Лу Бисин утвердительно промычал в ответ.

— Я не уверен, — тихо продолжал Линь Цзинхэн. — Но оно почему-то напомнило мне манеру Лодэ.

— Твоего бывшего вице-адмирала?

— Когда я еще учился в академии, мать Лодэ заведовала факультетом стратегического планирования, а позже ее повысили до ректора Академии Черной Орхидеи. Его отец руководил департаментом фармацевтики в Белой башне, поэтому вся его жизнь проходила между Комитетом Эдема и Военным консульством, — спокойно рассказывал Линь Цзинхэн. — У него было высокое положение в обществе, и он был дисциплинированным человеком — никогда не пытался красоваться во время службы в Серебряной Крепости и всегда говорил, что его отец врач, а мать — учитель, когда его спрашивали о семье. Со всеми сослуживцами, в независимости от должности, у него были хорошие отношения… Он думал, что я ничего о нем не знаю, но перед его прибытием со мной связалась его мать. Она осторожно объяснила мне, что ее сын — мягкий и добродушный человек с излишне хрупким сердцем, поэтому она искренне надеялась, что некоторое время в Серебряной Крепости закалит его достаточно, чтобы он по возвращению в секретариат Военного консульства смог устроиться на гражданскую службу.

Даже если бы он ни разу не показался на поле боя и годами разбирал почту в Серебряной Крепости, его опыт в качестве вице-адмирала Линь Цзинхэна благотворно повлиял бы на всю его будущую карьеру.

— Я уверен, что любой любящий родитель желает своим детям счастливой и спокойной жизни, и не только в высшем сословии, но и среди простых людей. Так почему находятся люди, которые хотят всему миру навязать свои идеалы? — Шепот Линь Цзинхэна был таким тихим, что казалось, он вот-вот совсем смолкнет. — Я… настолько увяз в противостоянии с этими людьми, что высокомерно решил оставить ее в руках Комитета Эдема ради ее собственного блага. Это я подтолкнул ее на этот путь.

Лу Бисин молча слушал Линь Цзинхэна, положив ладонь на его талию, — он не перебивал и не пытался утешать избитыми фразами наподобие «это не твоя вина».

Потому что глупые вопросы из разряда «кто в этом виноват?» были сейчас абсолютно бессмысленными. Любые конфликтные ситуации всегда отражаются на самых близких, будь то члены семьи или возлюбленные: им суждено делить с человеком боль и гнев, в независимости от того, был ли тот прав или нет.

Если бы Линь Цзинхэн мог вернуться в детство, он бы не раздумывая все изменил. Выпрыгнул бы из автомобиля прямо на ходу, чтобы схватить за руку ту маленькую девочку, даже если бы пришлось переломать себе ноги. Им никто был бы не нужен, они так и росли бы вместе. А став взрослее, он бы раздавал тумаки мелким мерзавцам, которые вздумали ухаживать за его драгоценной сестрой.

Он бы потерял свои самые беззаботные юные годы, проведенные с Лу Синем, но тогда, возможно, и сам Лу Синь не погиб бы, а человек, сейчас лежавший рядом на кровати, не оказался бы заброшен в Восьмую Галактику. Этому молодому мужчине не пришлось бы испытывать столько боли и взваливать на себя тяжкий груз ответственности. Может быть, тогда Лу Бисин был бы чем-то похож на Лодэ, и этого мягкосердечного и доброго юношу сразу после выпуска из академии Лу Синь пристроил бы под руководство Линя, воспользовавшись связями в Военном консульстве. Линь Цзинхэн наверняка стал бы брюзжать и жаловаться, но все равно постарался бы устроить будущее для молодого подчиненного…

Тепло от руки Лу Бисина, лежавшей поверх тела Линь Цзинхэна, проникало сквозь тонкие слои ткани и согревало его ледяную кожу. Эта сильная ладонь будто открыла в сердце командующего маленький уголок спокойствия и умиротворения, поэтому тот позволил себе ненадолго потеряться в мыслях и почувствовать редкий для него вкус слабости и сожалений.

Спустя несколько часов он вновь заковал себя в прочную броню и приготовился лицом к лицу встретиться с суровой реальностью.

Работа Первого и Десятого отрядов была невероятно слаженной: они использовали поддельные удостоверения охранников и с легкостью добыли подробную карту станции снабжения.

Лу Бисин прошел проверку личности, тайком подключился к базе данных, содержавшей расписания патрулей, проверил имена в списке и улыбнулся:

— Цзинхэн, смени удостоверение в своем устройстве, один из выбранных тобой солдат сегодня должен выйти на смену.

Линь Цзинхэн, привыкший к подобным заданиям, заранее подготовил семь или восемь поддельных удостоверений личности. Он не стал возражать и немедленно заменил данные на персональном устройстве.

— Сначала проскользни в команду патруля, — произнес Лу Бисин. — Я до этого не разбирал военные механоиды Первой Галактики, понадобится время.

***

Пока шпионы из Восьмой Галактики готовились к побегу с пограничной станции, Ван Айлунь весь день разыгрывал шоу перед окружающими — его руки правдоподобно дрожали, а из-под сомкнутых век катились слезы. Прогнав подчиненных, он тихо зашел в уборную и плеснул себе на лицо холодной воды. Несколько секунд он молча смотрел в зеркало, а потом расхохотался, словно психопат.

Из его персонального устройства послышался женский голос:

— Такая гора упала с ваших плеч, Генеральный секретарь, теперь пора двигаться дальше.

Ван Айлунь стиснул зубы:

— Хорошо.

— Тогда пришло время притвориться жалким, — сказала Линь Цзиншу. — Чем более несчастным вы будете, тем лучше. Вы должны заставить генералов военных штабов поверить, что полностью утратили влияние в правительстве после смерти Вульфа и превратились в мальчика для битья. Вы же сами говорили, что на вас все смотрят свысока? Тогда они вам поверят.

Спустя три дня центральное правительство, все еще глубоко скорбевшее по адмиралу, объявило, что готово на все, чтобы найти виновника и заставить его заплатить за свои грехи. Затем генералы военных штабов, все еще ожидавшие у границ галактики, одновременно получили уведомление, что Союз собирается организовать публичные похороны Адмирала Вульфа.

Панихиду назначили через две недели, и сомневавшиеся генералы не сразу ответили на приглашение.

Но вскоре внутри центрального правительства начались волнения. Сначала под предлогом «расследования причин смерти Адмирала Вульфа» от должности был отстранен Ван Айлунь, а затем и другие подчиненные убитого. Исполнение всех указов Военного консульства, которые еще не были приведены в действие, было временно отложено.

Подозревая, что за этими событиями стоит чей-то заговор, Вольто Дейли опубликовала многозначительную статью о милитаризме в истории человечества, завершив ее прозрачным выводом: «Война окончена, наступило время возрождения, но не кажется ли вам, что правительство тратит необоснованно большие суммы денег на армию? Значит ли это, что Военное консульство и дальше будет контролировать парламент?»

Казалось, что со смертью Вульфа все демоны, прятавшиеся в тени, разом вырвались на свободу. Начиная с Ван Айлуня, все представители вооруженных сил один за другим потеряли право голоса в парламенте, и этот факт в глазах генералов военных штабов затмил даже явный дисбаланс власти и внутренние конфликты в правительстве.

На шестой день после убийства Вульфа «встревоженный» Ван Айлунь тайком поднялся на борт частного механоида, чтобы встретиться с генералами на границе Первой Галактики и попробовать найти в их лице союзников.

***

В это время крохотный механоид отключил навигационные карты, проскользнул в зону гравитационного поля Вольто, ловко обойдя все таможенные посты, и направился к планете.

— Столица, — Лу Бисин осмотрел окрестности с помощью ментальной сети и выдохнул с облегчением. — Наконец я вижу твой истинный облик.

***

Ненавидимый всем Союзом Пророк Харрис, также известный как Хоуп, тем временем медленно летел к Городу Ангелов на безоружном гражданском корабле.

***

В Нетландии Линь Цзиншу расположилась в гамаке и листала на своем персональном устройстве древнюю сказку о Питере Пэне — она как раз дочитала до момента, когда пират заставляет малышку Венди стать его матерью, и холодно рассмеялась, напугав порхавшую рядом фею.

…Прощай, стейк

25 мая по календарю Вольто в Союзе отмечали День мира. Изначально это была дата заложения мемориального парка, но позже в этот день начали вспоминать тех, кто погиб во время войны. Это был самый значимый праздник первой половины года, и на него приходилось пять выходных, во время которых было принято собираться за большим столом с семьей и друзьями.

Этот год начался с официального отступления Войск Славы и освобождения Первой Галактики. Сияющая звезда Союза — прекрасная планета Вольто — отряхнулась от пепла прошедшей войны и вернулась на свое почетное место в центре цивилизации.

Появление Линь Цзинхэна и Серебряной Десятки в зоне Сердца Розы озарило ночное небо Союза, словно упавшая звезда, и породило несчетное количество легенд и повестей современности.

Первая половина года была наполнена надеждой и чудесными событиями — погрязшее в пучине отчаяния и горя общество наконец проснулось от долгого кошмара, вновь обретя жизнерадостность и веру в лучшее.

Но мирное время не затянулось надолго — последующие месяцы принесли в жизнь населения совсем другие сюжетные повороты. На сцене снова появился Легион Свободы, который избавился от остальных пиратских группировок и стал самой страшной раковой опухолью на теле человечества.

Законы, издаваемые центральным правительством, с каждым днем становились все более нелепыми и неразумными, а военные штабы в это время вынашивали собственные планы. Теперь же весть о двух чудовищных убийствах до основания сотрясла спокойную Первую Галактику, и события начали разворачиваться с невероятной скоростью.

В воздухе повисло тяжелое предчувствие беды, отчего эта ночь накануне праздника казалась особенно холодной.

— Мы можем еще больше стабилизировать сигнал связи? — Спросил Лу Бисин. — А иначе мы рискуем пропустить важную информацию.

— Премьер-министр, мы посреди космоса, не стоит ожидать вещания в высоком разрешении, — солдат Десятого Отряда всю поездку работал под руководством Лу Бисина и успел привыкнуть к общению со своим временным начальником. После стольких дней в пути он уже говорил с ним на равных. — Системы контроля трансферных точек вокруг Вольто крайне чувствительны. Мы и так воруем их сигнал связи на дальние расстояния, поэтому стоит проявить осторожность, чтобы не рассекретить свои координаты. Сам факт наличия хоть какой-то связи — уже большое преимущество.

Даже самый крошечный механоид не заметить было невозможно, поэтому если они хотели хотя бы приблизиться к столичной планете, им нужно было пользоваться законными маршрутами. И конечно, приземлиться на Вольто они сейчас не могли — им оставалось лишь наблюдать издалека.

— Соблюдайте осторожность, — произнес Линь Цзинхэн. — На завтра назначены публичные похороны Вульфа. Капитан Лю отправил мне сообщение из Сердца Розы: генералы военных штабов уже на пути сюда и должны прибыть до конца дня.

Ван Айлунь, теперь уже безработный, успешно добился сочувствия со стороны генералов военных штабов, искусно изображая из себя несчастного бродячего пса. За последние несколько дней он даже заслужил у них некоторое доверие, воспользовавшись своими актерскими талантами и красноречием, а заодно и убедил собравшихся в Первой Галактике вояк посетить публичную панихиду.

Ли нахмурился:

— И они так просто поверили этому Ван Айлуню? Неужели они настолько беспечны?

— Может, они и не верят его словам. По информации от Лю, они только вчера решили все-таки принять приглашение и тронулись в путь поздно ночью. Неужели не понимаешь? Если они хотят попасть на Вольто вовремя, им остается только наплевать на все правила безопасности Первой Галактики и использовать трансферные точки для прыжков. Такое показное игнорирование законов со стороны военных штабов означает, что они прибыли не для того, чтобы попить чаю с коллегами из Союза. Уверен, они еще и вооружены, — Линь Цзинхэн снял с запястья напульсник и вынул из маленького холодильника коробку питательных батончиков, чтобы раздать их всем на завтрак. — Со стороны кажется, что военные штабы сговорились в Ван, — а на самом деле, он хочет заманить их вглубь Первой Галактики, а они в свою очередь надеются с помощью оружия добиться для себя определенных уступок от центрального правительства.

Лу Бисин поспешно вмешался в разговор:

— Я видел в кладовке мясные стейки — наверное, кто-то тайком их сюда пронес и оставил после очередного полета.

Линь Цзинхэн приподнял бровь в ответ:

— На механоидах среднего и маленького размера запрещено использование открытого огня и распыление жидкостей. Господин инженер, ты что, съел инструкцию по безопасности полетов вчера за ужином, вместо того, чтобы читать ее?

Всезнающий Чжаньлу не мог не вставить свои пять копеек:

— Какая ностальгия. Сэр, в последний раз, когда вы говорили нечто подобное, вы включили для Ректора Лу увлажнитель в тренажерном зале.

Линь Цзинхэн:

— …

Когда успел закончиться запрет на разговоры, который он наложил на этого мелкого засранца?

Лу Бисин театрально покачал головой:

— Только посмотрите на это. Пока он добивался меня, то соблазнительным голосом звал по имени и даже включил для меня увлажнитель на механоиде, словно ни в чем не мог мне отказать и хотел всячески баловать. А что теперь? Он сыт и доволен, ему все приелось, и он относится ко мне вот так. Внимательно посмотрите на своего босса, ребята: понимаете, что он за человек?

Группа солдат из Десятого Отряда не удержалась от согласных возгласов и громких смешков.

Лу Бисин продолжал:

— Разве сегодня не День мира? Почему мы даже в праздник должны жевать эти сухие козявки?

Линь Цзинхэн чуть не расхохотался от раздражения:

— Какое отношение к тебе имеют праздники Вольто?

Лу Бисин спокойно парировал:

— Они имеют отношение к тебе.

Ли и Байер, которые тоже посмеивались в стороне, на этих словах переглянулись, ощутив, как их сердца пропустили удар. Капитаны Серебряной Десятки со стороны напоминали безалаберных хулиганов, но все они были закаленными в боях солдатами, да еще и не раз принимали участие в политической борьбе внутри центрального правительства. Поэтому они прекрасно понимали, какой смысл таила в себе разница между двумя календарями.

Линь Цзинхэн был не единственным, кто так и не привык к новому времяисчислению и тайком сверялся с календарем Вольто, но никто не ожидал, что премьер-министр внезапно поднимет этот вопрос в разговоре.

Ли не был уверен, что именно хотел сказать Лу Бисин, поэтому притворился, что ничего не заметил, и попытался невзначай сменить русло беседы:

— Серебряная Крепость всегда наблюдала за Днем мира лишь со стороны — население празднует его дома в семейном кругу, но именно в такие моменты безопасности нужно уделять особое внимание. Поэтому любые праздники и мероприятия для нас означали дополнительную нагрузку, правда, маршал?

Лу Бисин одарил его понимающей улыбкой:

— Эй, не напрягайтесь, я не имел в виду ничего дурного.

Байер осторожно оглядел присутствующих:

— Мы… говоря начистоту, мы иногда обращаемся к календарю Вольто, потому что путаемся в днях… вы не против, премьер-министр?

— Конечно, я против! — Честно ответил Лу Бисин.

Сердце Байера упало в желудок.

Выражение лица Лу Бисина тут же смягчилось:

— Но восемь миллиардов беженцев используют календарь Вольто, и даже Цзинхэн за моей спиной поступает так же, несмотря на то, что мне уже снятся по ночам кошмары. В них вы все говорите мне, что наша галактика — ужасное место, и вы больше не хотите в ней оставаться. А потом меняете календари на персональных устройствах и улетаете… и что мне остается? Все, что я могу сделать, так это добавить в календарь больше выходных, предложить Министерству культуры чаще проводить памятные мероприятия и подтолкнуть крупных производителей и торговые сети устраивать праздничные распродажи и акции. Нам придется медленно искоренять календарь Вольто из своих традиций и культуры. Неужели вы не смогли запомнить даже день выплаты зарплаты?

Байер непроизвольно расслабился, слушая его дружелюбный голос.

Уголки глаз Лу Бисина приподнялись в улыбке:

— К календарю Восьмой Галактики сложно привыкнуть, и даты сразу так и не запомнишь, да? Наверняка вы с трудом можете подсчитать собственный возраст, я прав?

Байер опустил голову, неловко потирая нос, потому что слова премьер-министра попали в яблочко, но капитан не решался открыто в этом признаться. Лу Бисин развел руками:

— Но что вы можете с этим поделать? Восьмая Галактика прекрасна, а ваш премьер-министр — настоящий красавчик, у вас просто нет выбора… придется привыкать, разве нет?

Ли и Байер одновременно рассмеялись.

Линь Цзинхэн посмотрел на Лу Бисина, внезапно вспомнив Академию Звездного Моря на Пекине-β и этого пройдоху-ректора, который безостановочно потчевал несчастных студентов куриным бульоном для души. В его сердце неожиданно расцвело новое чувство…

Когда-то он оставил позади утопичный мир Вольто и обосновался в холодной Серебряной Крепости, а затем сквозь зону Сердца Розы попал в далекую Восьмую Галактику. Теперь он вернулся туда, где все начиналось, но уже при совсем других обстоятельствах.

Лу Бисин покинул актовый зал академии под большим звездным куполом и оказался на военной базе Города Млечного Пути, а теперь над его головой снова было звездное небо… но на этот раз высокое и бескрайнее, на строительство которого не нужно было тратить шесть миллионов.

Время безжалостно толкало вперед и локомотив истории, и жизни этих двоих мужчин — сквозь несчетные препятствия, смерть и возрождение… но в конце концов, они возвратились в начало пути.

Лу Бисин снова обратился к Линь Цзинхэну:

— Маршал, этот скромный инженер считает, что создать небольшую временную мембрану над открытым огнем вовсе не сложно, можно мы все-таки пожарим немного мяса?

Губы Линь Цзинхэна изогнулись в едва заметной улыбке:

— Нет.

— Почему нет? — Хором спросили Лу Бисин, Байер и Ли.

— Потому что там совсем немного стейков, — Линь Цзинхэн с равнодушным видом листал галактические карты. — Если мы съедим все сегодня, ничего не останется на 29-е.

Ли и Байер растерянно переглянулись — они не имели никакого понятия, что такого особенного в 29-м числе. А вот Лу Бисин округлил глаза от удивления.

— Тебе уже 49 лет, — взгляд Линь Цзинхэна мягко скользнул по тщательно причесанным волосам Лу Бисина и его гладким щекам, словно одарив мужчину мимолетной лаской.

В этот момент в кабине механоида завыли сирены.

— Предупреждение о волне высокоэнергетических частиц, — сообщил Чжаньлу.

Показатели мощности волны на экране уверенно ползли вверх — глядя на них, Ли поспешно вскочил на ноги:

— Похоже, это отряд тяжелых механоидов, будьте осторожнее и не попадите в зону их поражения.

Спустя несколько мгновений в зоне видимости появился огромный флот, состоявший из сотен тяжелых межгалактических механоидов с эмблемами военных штабов, который уверенно двигался в сторону Вольто.

Байер побормотал себе под нос:

— Не понимаю, это траурный марш в честь похорон или революция? Как они вообще сюда добрались?

— Ничего удивительного. Вульф мертв, Ван Айлуня отстранили от должности, в центральном правительстве тревожные настроения — уверен, что вооруженные силы Союза даже не понимают, чьи приказы им исполнять, — ответил Ли. — Вполне возможно, Ван Айлунь пропустил этот флот от имени Вульфа… А я-то надеялся, что после смерти адмирала военные штабы объединятся с Союзом, чтобы противостоять общему врагу.

— Они и будут работать сообща, — вмешался Линь Цзинхэн. — Но раньше они занимали одинаковую позицию потому, что у руля стоял Вульф. На этот раз никто не может взять ситуацию под контроль, поэтому военные штабы попытаются воспользоваться возможностью и завоевать больше автономии, а заодно и право голоса в парламенте.

Пока они говорили, защитные системы Вольто уже успели придти в боеготовность. Противоракетный купол развернулся на полную мощность, а отряды патруля планеты преградили путь кораблям военных штабов.

— Мы можем попытаться взломать их канал связи? — Спросил Линь Цзинхэн.

— Я попробую, — пробормотал отошедший от дел инженер Лу Бисин. — Военные штабы используют необычное шифрование, я раньше с таким не сталкивался…

Линь Цзинхэн едва заметно нахмурился:

— Надо было взять с собой нескольких инженеров из Третьего Отряда.

Но только он договорил, как коммуникационное оборудование на борту маленького механоида подало сигнал. Затем послышался шум помех, а еще через пару секунд установилось соединение с каналом связи военных штабов. Лу Бисин поспешно проглотил свои предыдущие слова и справился даже быстрее, чем сам ожидал. Молодой мужчина гордо выпрямился, словно напыщенный павлин, и одарил Линь Цзинхэна самоуверенным и слегка провокационным взглядом. Расправив свои перья, он равнодушно сунул руки в карманы:

— Готово.

Сквозь помехи в канале связи раздался голос патрульного с Вольто:

— …Вооруженный флот, вы нарушаете законодательство, это наше единственное предупреждение. Если вы подлетите ближе, мы расценим это как нападение и применим силу…

Со стороны военных штабов последовал ответ:

— Мы здесь по приглашению на похороны адмирала.

— Без специального разрешения вооруженным кораблям запрещен пролет по Первой Галактике, ваше присутствие угрожает безопасности планеты!

— А кто сказал, что у нас нет разрешения? — Нагло соврал в ответ представитель военных штабов сквозь стиснутые зубы. — Генеральный секретарь Ван лично передал нам бумаги, подписанные покойным адмиралом. Тело Вульфа еще не остыло, а вы там в Союзе уже ерзаете в своих креслах? А ну пропустите!

Сразу вслед за этими словами механоиды военных штабов, располагавшиеся в передней части формации, открыли огонь из пушек частиц. Патрульные Вольто никак не ожидали такого внезапного прочвления агрессии даже без попыток мирных переговоров. Начиная с первой линии механоидов, все защитные поля кораблей патруля один за другим таяли под лучами пушек частиц — их формация мгновенно развалилась на части. Вторая волна частиц поразила искусственное электромагнитное поле планеты, нарушив работу всех сетей связи на Вольто.

Байер присвистнул.

— Командующий, — он даже не заметил, что ошибся с должностью. — Я много раз пытался представить себе, что случилось бы, если бы тогда Комитет Эдема заставил вас вернуться для допроса. Я никогда не понимал, почему мы решили сложить оружие, вместо того, чтобы прорваться сквозь окружение Серебряной Крепости — ведь даже те бестолковые отпрыски аристократичных семей были готовы последовать за вами. Мы могли бы за считаные дни захватить всю Первую Галактику.

Члены Комитета Эдема, Вульф и Линь Цзиншу — все они были выдающимися и уважаемыми людьми, но любой из них не остановился бы ни перед чем, чтобы достигнуть собственной цели. Только Линь Цзинхэн в глубине души оставался наивным дураком, отказавшимся пересекать границы морали и опускаться на самое дно.

Словно он играл на одной шахматной доске с остальными, но по своим собственным правилам — пока другие манипулировали и жульничали, он наоборот добровольно ограничивал сам себе возможности.

Лу Бисин вздохнул:

— Мой командующий, очевидно, ты до сих пор жив только потому, что использовал всю отведенную тебе удачу. Неудивительно, что ты был обречен случайным образом выбрать для себя полумертвого персонажа в этой шпионской затее.

— Заканчивайте нести чушь, — прервал их болтовню Линь Цзинхэн. — Передайте мне ментальную сеть, мы воспользуемся неразберихой, чтобы проникнуть в их ряды.

Военные штабы поставили солдат Союза, находившихся в этот момент неподалеку от столичной планеты, перед сложным и неоднозначным выбором. Они не знали, стоит ли им пойти на поводу у Ван Айлуня и Военного консульства или выполнять приказы центрального правительства.

Патрульные Вольто оказались беспомощны — их отряды были разбиты в пух и прах, как только военные штабы открыли по ним огонь. При этом ни один из противников не решался пускать в ход боеголовки — с учетом их поражающей способности и близости населенной планеты, стоило хоть одному механоиду открыть огонь, и все защитные системы Вольто превратились бы в яичную скорлупу перед лицом суровой бури.

Корабли военных штабов действовали невероятно слаженно — сразу после первых выстрелов они снова открыли огонь и трижды атаковали центр формации соперников с разных углов. Патрульные Вольто отступили назад, и на линии огня остался лишь один крохотный механоид, не успевший вовремя избежать лучей пушек частиц. Его защитное поле полностью растаяло, а затем под обстрел попал отсек с арсеналом, который мгновенно самоуничтожился, открыв еще более широкий просвет в формации патруля.

Обломки механоида бесконтрольно кружили в космосе, пока не были одновременно подхвачены гравитационным полем Вольто и энергетическими волнами от пушек частиц. Под влиянием сразу двух сил притяжения они образовали подобие смертельного водоворота.

Несмотря на то, что ментальная сеть Чжаньлу все еще была несколько нестабильной, ее охвата хватило, чтобы незаметно покрыть все поле боя. Один из механоидов патруля, бесцельно болтавшийся посреди остатков отряда, внезапно потерял основного пилота. Второй пилот поспешно попытался перехватить управление, но система гравитации на борту неожиданно отключилась, он сильно ударился о ближайшую стену и потерял сознание.

Контроль над сетью перехватил новый пилот, корабль ловко увернулся от нескольких выстрелов военных штабов и, словно призрак, тихо испарился с передовой.

Военные штабы снова начали активный обстрел, и к этому моменту сбой коммуникационных сетей на столичной планете оставил патрульных совсем без внутренней связи. Никто и не заметил, что где-то на самом краю хаотичного сражения два небольших механоида слегка коснулись корпусами, пролетая мимо друг друга.

Солдаты Серебряной Десятки действовали молниеносно: за пять секунд стыковки они успели всем составом перейти на борт нового механоида.

— Маршал, осторожнее!

Еще один подстреленный корабль патруля на полной скорости несся в их направлении. Линь Цзинхэн, покидавший механоид последним, почувствовал, как Лу Бисин мгновенно потянул его за руку и затащил на борт. Командующий с помощью ментальной сети избавился от стыковочного отсека и развел механоиды в разные стороны, позволив себе упасть в объятья премьер-министра.

Лу Бисин притянул мужчину к себе с такой силой, что маски их скафандров ударились друг об друга. Как только они оба очутились внутри, люк за ними закрылся, и давление воздуха стабилизировалось. Оставленный позади механоид, все еще контролируемый Линь Цзинхэном, врезался в обломки другого корабля и с грохотом взорвался.

Байер проводил его печальным взглядом:

— …Прощай, стейк.

Ли уже позаботился о том, чтобы прежние пилоты им не мешали, вколов каждому дозу сильного снотворного. Заложников привязали к медицинским капсулам, словно заточив в гробах, и маленький механоид под управлением Линь Цзинхэна начал шустро пробираться сквозь космический мусор. Несмотря на творившийся вокруг хаос, он пролетел прямо через все поле боя, не получив ни единой царапины на корпусе.

В этот момент связь между кораблями патруля Вольто ненадолго восстановилась, и во внутреннем канале прозвучал приказ командира:

— Мы не можем дальше сражаться, отступайте!

Линь Цзинхэн медленно переоделся в форму патрульного, одновременно пилотируя механоид таким образом, чтобы тот держался где-то посередине отступавшего отряда:

— Это новый командир? Я никогда его раньше не видел, откуда он? Должно быть, раньше руководил мастерской на одном из военных заводов.

Военные штабы, которым десятилетиями приходилось сдерживать свой гнев, наконец заставили патрульных Вольто трусливо бежать с поля боя, таким образом отвесив звонкую пощечину всему центральному правительству Союза. Больше не тратя время впустую, они окружили Вольто со всех сторон — одна половина гигантских механоидов нагло заняла все терминалы прилета планеты, а другая — наземную базу патруля.

Люки кораблей поднялись, и на улицу выкатились десятки вооруженных автомобилей, которые сразу направились к центральной части планеты, где располагались все правительственные учреждения.

Дороги были пустыми, и хотя патрульные оградили центр города специальными электрическими полями, эти защитные меры были абсолютно бесполезны после захвата публичных и военных терминалов прилета. Группа вооруженных автомобилей медленно проехала прямо сквозь смертельно опасное электрическое поле, и то мгновенно отключилось, словно жуткий на вид, но на деле бесхребетный монстр.

Сейчас хватило бы одного касания, чтобы спустить курок кровопролитной войны в центре Первой Галактики…

***

В это время на военной базе столичной планеты Второй Галактики только-только наступил новый день. Солдаты менялись на посту, а офицеры, всю ночь не сомкнувшее глаз в ожидании новостей, наливали в кружки свежий кофе. Внезапно электроэнергия на базе полностью отключилась. Один из солдат округлил глаза от ужаса, увидев, как роботизированный охранник, до этого покорно стоявший в углу, поднял лазерный пистолет и без предупреждения прострелил голову человеку перед собой.

В Третьей Галактике группа вооруженных автомобилей ворвалась в центр столичного города посреди ночи, и из них на улицы хлынула толпа носителей биочипов, похожих на кровожадных хищников.

Четвертая Галактика, Пятая…

Носители биочипов, искусно скрывавшиеся среди обычных людей, сбросили свои дружелюбные маски и оскалили клыки на ничего не подозревавших мирных граждан, а затем перехватили контроль над всеми трансферными точками разом и заблокировали любые каналы связи на дальние расстояния.

А вот генералы военных штабов до сих пор пребывали в своем радостном заблуждении, что им наконец удалось покорить Вольто.

Ты же покажешь мне свой дом?

Сирены пронзительно завопили, запустив цепную реакцию среди роботизированных охранников, дежуривших у входа в особняк, в котором был убит Адмирал Вульф.

— Безуспешно, — Лу Бисин, который уже некоторое время пытался справиться с системой безопасности, разочарованно вздохнул. — Мне урок на будущее: системы Города Млечного Пути на фоне этой — просто детская игрушка. Пора сдаваться.

Линь Цзинхэн протянул руку и придержал его, не давая встать на ноги:

— Не двигайся.

Персональное устройство Байера испустило красное свечение, и вокруг них появилось невидимое энергетическое поле:

— Премьер-министр, это инфракрасный детектор, взгляните…

Как только Байер просканировал окружение, в воздухе повисла очередная 3D-проекция. Через пару секунд на ней появилась гигантская паутина инфракрасных лучей, опутывавшая весь склон горы. Все лучи исходили с разных сторон, переплетаясь и создавая подобие плотного полотна, поэтому невозможно было определить, сколько оборудования использовалось для их создания. Если бы их группа шпионов решила бежать сразу после срабатывания сигнализации, они бы сразу попали на записи камер видеонаблюдения.

— Как насчет подавителя теплового излучения?

— Ага, — ответил Байер. — Таким образом мы обманем инфракрасные датчики, но никак не ИИ-систему безопасности. Использование прибора приведет к неравномерному распределению температур в отдельно взятой зоне. Современные ИИ достаточно чувствительны к применению такого плана приспособлений… к счастью, сегодня на Вольто стоит теплая безветренная погода. В противном случае, нам не удалось бы спрятаться даже замерев под покровом деревьев.

— И что нам теперь делать? — Прошептал Ли.

— Система проработает еще примерно минуту, чтобы удостовериться, что никто не проник на территорию, — уверенно ответил Байер, у которого был опыт в подобных делах. — А затем она отключится, но видеонаблюдение внутри имения продолжит работать на постоянной основе. Мы не можем идти дальше, остается лишь уносить ноги.

— Что, если на территорию проникнет не человек или ИИ? А что-то вроде робота или вооруженного автомобиля? — В отчаянии предлагал варианты Ли.

— Они будут обнаружены еще за километр от границ особняка Вульфа, — отрезал Байер.

— А носители биочипов? — Спросил Лу Бисин. — «Опиум» способен создавать помехи мозговым волнам человека и разрывать любые взаимодействия с ИИ.

— Нет, — без колебаний ответил Байер. — Союз уже какое-то время назад объявил Легион Свободы террористической группировкой. Помните, как Илев погиб на своей собственной военной базе Колибри? С тех пор продвинутые системы безопасности больше не полагаются на привычные ИИ с единым ядром и вместо этого используют специальные модификации, способные распознавать носителей биочипов.

— Другими словами, чтобы проникнуть в особняк адмирала понадобилось бы изнутри разрушить все системы безопасности, — подытожил Линь Цзинхэн.

— По крайней мере, мне кажется, это самый разумный вывод, — серьезно ответил Байер. — Но я допускаю, что враг куда гениальнее меня… так, теперь мы можем уходить.

К счастью, все члены группы были людьми опытными. Получив короткий приказ от профессионального наемника Байера, они поспешно покинули особняк адмирала и скрылись на другом склоне горы.

Байер ничего не знал об особых способностях Лу Бисина, поэтому одарил премьер-министра, который за время бега даже не запыхался, восхищенным взглядом. Немного восстановив собственное дыхание, он произнес:

— Вау, премьер-министр, не стоит судить о людях по внешности, да?

— В моем доме благоприятная атмосфера, — бесстыдно соврал Лу Бисин. — Даже питон, которого растит маршал, куда храбрее и сильнее других змей.

Байер:

— …

Вспомнив малыша Попкорна и его поведение, он мог бы поклясться, что все было с точностью наоборот.

Линь Цзинхэн отвесил ему подзатыльник:

— Хватит трепаться… Зови Лю и готовься к бою.

Лу Бисин помрачнел и тихо обратился к командующему:

— Тебя беспокоят завтрашние похороны? Вольто со всех сторон окружен профессиональными солдатами военных штабов… Думаешь, в космосе может что-то случиться?

— Нет, я тревожусь о событиях на земле. Хотя «опиум» способен серьезно увеличивать ментальную силу, после нескольких столкновений с этими «сверхлюдьми» я склонен считать, что у них нет преимуществ перед бывалыми галактическими солдатами, которые всю жизнь провели на полях сражений. Они слишком быстро увеличивают свою численность, поэтому их уровень подготовки крайне неравномерен. Нет у них и гениального командира во главе — им еще очень далеко до идеальной иерархии, к которой они стремятся, — ответил Линь Цзинхэн. — Но в одном они точно превосходят обычных людей — в рукопашном бою они куда сильнее. Среднестатистический человек — даже если он прошел военную подготовку — не сможет сражаться с носителем на равных. Всех этих генералов военных штабов Ван Айлунь легко заманил на Вольто — а значит, они мыслят узко и уверены, что неуязвимы, пока контролируют космическую среду вокруг планеты.

Выражение лица Ли тоже стало мрачным:

— Ван Айлунь сошел с ума? Зачем он пригласил в свой дом демона?

— Он не знает, что это демон, — объяснил Линь Цзинхэн. — Для него это просто шпионский заговор. Почему он так думает? Потому что помнит про уловку с Троянским конем: пока того не впустили в город, враги не могли пробраться внутрь. Байер говорил, что система безопасности Вольто была изменена таким образом, чтобы отслеживать носителей биочипов, а поэтому им нужен был шпион внутри, чтобы провернуть убийство Вульфа.

— Погодите, что вообще происходит? — Растерянно почесал макушку Байер.

— Уверен, Ван Айлунь мыслил именно так, — Линь Цзинхэн кинул на капитана короткий взгляд. — Представь, что ты — Ван Айлунь, а я — космический пират. Мы вместе задумали тайком избавиться от военных штабов. Одним из ключевых пунктов плана является убийство Вульфа, поэтому мне нужно, чтобы ты открыл для меня двери в его особняк. Что ты подумаешь?

Байер на мгновение растерялся, но затем шустро сообразил, к чему клонит его босс:

— Я подумаю, что для того, чтобы проникнуть внутрь, вы нуждаетесь во мне, поэтому в этой игре у меня принципиально важная роль.

— Но на самом деле это не так. Как только человек вступает в заговор, он все больше погружается в ложное ощущение контроля над ситуацией, — равнодушно продолжал Линь Цзинхэн. — Так что ты собираешься организовать внезапное нападение нескольких носителей биочипов, проскользнувших мимо охраны, на генералов военных штабов. Затем ты прикажешь вооруженным силам Союза окружить Вольто и в самый неожиданный момент впустишь в галактику Легион Свободы. Понимаешь, о чем я?

— Да, — кивнул Байер.

— Все это сработает потому, что ты со своим партнером «работаешь сообща» и искренне веришь, что без твоей помощи носители чипа никогда не смогли бы обойти все системы безопасности, — объяснил Линь Цзинхэн.

Байер едва заметно вздрогнул.

С момента убийства Вульфа все последующие события были одной большой ловушкой.

Линь Цзинхэн, лицо которого все это время было спокойным, словно водная гладь, внезапно замолчал. Речь шла о его родной сестре — в каком-то смысле, Линь Цзиншу была самым похожим на него человеком во всем мире. До тех пор, пока он представлял себе, что очутился на ее месте, ему было несложно понять ход ее мыслей.

Но что-то менять было уже слишком поздно.

Будучи моложе, он вел себя слишком спесиво и отстраненно, зачастую взирая на окружающих свысока. И в отношениях с Линь Цзиншу, и когда дело касалось Лу Бисина — каждый раз он самонадеянно брал на себя роль защитника и проявлял любовь так, как сам считал нужным, будто у них не было собственного мнения, личности или души.

Линь Цзинхэн никогда не встречался с Лаурой Гордон, но почему-то всегда думал, что кроме вздорного нрава, остальные черты характера он унаследовал от замкнутого и холодного Линь Вэя.

Но высокомерие, которое Лаура проявляла будучи руководителем Белой башни, как оказалось, тоже пропитало его до костей.

Лу Бисин почувствовал, что командующий погрузился в невеселые мысли, и тут же вмешался:

— Не волнуйся, у нас все еще есть секретное оружие, разработанное Доктором Хардином. Если понадобится, мы сможем использовать его завтра.

Линь Цзинхэн ответил неуверенным кивком.

— Раз уж мы на Вольто, есть еще одно место, которое я хотел бы посетить, — Лу Бисин взял Линь Цзинхэна за руку и крепко стиснул его пальцы в своей ладони, как будто никогда не планировал отпускать. — Почему бы тебе не показать мне свой дом?

Линь Цзинхэн тихо ответил:

— У меня нет дома на Вольто… ладно, есть кусочек земли, который когда-то был частью особняка семьи Линь. Я… мы с сестрой оба получили по половине имения, когда стали старше, но ни я, ни она туда больше не возвращались. И располагается это место достаточно далеко — мой отец предпочитал покой и уединение, недолюбливая большие скопления людей, поэтому он отказался жить в центральных районах. Дом сложно разглядеть даже с высоты этой горы, поэтому боюсь, мы не успеем вернуться завтра, если сейчас туда отправимся.

Лу Бисин внимательно посмотрел ему в глаза:

— Я говорил не об этом доме.

Линь Цзинхэн растерялся.

Со склона горы было хорошо видно здание парламента — сейчас его уже плотно окружили вооруженные солдаты военных штабов.

В центральной части планеты лишь в одном доме не горел свет.

В бывшем особняке Командующего Лу Синя.

***

Вторая Галактика.

На стенах кабинета ректора Второго Политехнического Университета висело множество фотографий. Среди них самым запоминающимся был снимок двух близнецов: один из них, в сдвинутой набекрень фуражке, лениво облокотился на плечо своего брата, а второй раздраженно пытался отодвинуться подальше, пока не услышал голос человека, державшего камеру. Тогда он удивленно обернулся, и его ошарашенное лицо как раз и попало на фотографию. Это были братья Юнг из Третьего Отряда Серебряной Десятки.

Рабочий день давно закончился, и утомленный ректор наконец оторвался от груды бумаг, потирая глаза от усталости. Подойдя к снимку на стене, он обратился к маленькому роботу, протиравшему окна:

— На рамках оседает пыль, вытри и их тоже.

Раньше университет располагался на космической станции во Второй Галактике, но та была разрушена много лет назад во время вторжения космических пиратов. Ректор в то время был обыкновенным профессором, который с небольшой группой студентов сбежал на одну из станций снабжения. Преподаватель окончательно отчаялся и был до смерти напуган, но по счастливой случайности встретил на своем пути Третий Отряд.

Ректор как сейчас помнил тот день: с виду бестолковый и беспечный Капитан Томас Юнг собрал их вместе и серьезно сообщил:

— Третий Отряд Серебряной Десятки выполняет приказ своего командующего и клянется всеми силами защищать присутствующих здесь граждан. Пока у нас есть хоть один механоид, пока хотя бы один из наших солдат еще жив — мы ни за что не сдадимся и не бросим жителей Союза. Да здравствует Декларация Свободы.

И Третий Отряд выполнил свое обещание.

Позже, ценой неимоверных потерь, Командующий Линь уничтожил более половины армии АУГ на границе Седьмой и Восьмой галактик. Вооруженные силы Союза и военные штабы наконец объединились и вместе избавились от космических пиратов. После окончания войны Второй Политехнический Университет был заново отстроен — на этот раз на столичной планете Второй Галактики. Прямо сейчас первый выпуск студентов нового университета готовился к годовым экзаменам, поэтому в коридорах общежития допоздна горел свет.

Спустя два десятилетия выжившие привыкли обходиться без Эдема и вернулись к реальной жизни.

Люди как вид — до боли хрупкие и трусливые существа, но это компенсируется их волей к жизни и целеустремленностью.

После отключения Эдема большая часть смертей была следствием не военных действий, а массовых самоубийств. Те же, кто смог выдержать перемены, напоминали потерянных овечек, очнувшихся от долгого волшебного сна и разом брошенных в эпицентр бури. Но они не стали покорно ждать смерти, а вместо этого решили бороться и приспосабливаться к новым условиям. Посреди всеобщего хаоса они медленно научились жить без препаратов, стабилизирующих настроение. У некоторых даже хватило силы воли, чтобы после войны вернуться на заброшенные земли и, преисполнившись надеждой, собственными руками восстановить свои дома.

— Да здравствует Декларация Свободы, — губы ректора изогнулись в улыбке, стоило ему прикоснуться к рамке с фотографией братьев из Третьего Отряда. — Я надеюсь, у вас все хорошо, друзья мои.

Не успел он отойти от снимка, как на его персональное устройство поступил входящий вызов.

Студентов в университете до сих пор было немного, поэтому ректор не стал нанимать себе секретаря — на звонки он отвечал сам.

— Деканат Второго Политехнического Университета, чем я могу вам помочь?

— Ректор, это я, пожалуйста, внимательно выслушайте меня и ничего не говорите!

Ректор был ошарашен внезапным началом разговора и даже не сразу понял, что звонивший — его старый знакомый. Это был один из солдат, с которыми они вместе жили на станции снабжения во время эвакуации. После отступления пиратов именно он — по приказу Третьего Отряда — сопровождал ректора и уцелевших студентов на столичную планету Второй Галактики. Сейчас он служил полковником в патруле столицы.

— Полковник?

— Они вернулись! — Голос мужчины был хриплым и глухим, словно он цедил слова сквозь стиснутые зубы. — Я не знаю, откуда они взялись — как будто возникли из воздуха… Блять, их слишком много, мы долго не продержимся!

Слова полковника звучали спутанно и нелогично, но ректор, когда-то выживший в кровопролитных боях с пиратами, сразу все понял:

— Пираты? Носители биочипов?

На другом конце раздались душераздирающие крики и звуки выстрелов, а затем послышались тяжелые шаги. Ректор почувствовал, как его руки покрылись мурашками:

— Как такое могло произойти? Полковник, вы в порядке?

— Идите и эвакуируйте студентов с планеты, а иначе будет лишком поздно! Быстрее…

За этими словами последовал глухой удар, и связь внезапно оборвалась. По спине ректора покатились капли холодного пота.

Полковник не понимал, откуда они взялись — словно возникли из воздуха…

Неужели носители биочипов все это время время прятались среди обычных людей?

Ректор резко развернулся и выбежал из кабинета. Стоило ему ступить в коридор, как он увидел нескольких сотрудников университета, направлявшихся к нему. Мужчина замер на месте — инстинкт подсказывал ему, что с этими людьми что-то не так.

Позади послышались шаги. Группа перепуганных преподавателей, подняв руки, вышла из-за угла, а за ними следом шли коллеги с лазерными пистолетами.

Сотрудники, до этого замеченные ректором, подошли ближе, широко улыбаясь:

— Господин ректор, у нас срочное сообщение от центрального правительства.

Один из них коснулся своего персонального устройства, и воздухе появилась проекция экрана.

В здании парламента Второй Галактики перед камерой восседал мужчина с равнодушным лицом:

— Добрый вечер, к вам обращается центральное правительство Второй Галактики. Я носитель второго поколения и временный представитель парламента. Я уполномочен сообщить всем гражданам галактики: с этого момента все коммуникационные сети будут отключены. На планете объявлено военное положение, гражданам запрещено появляться на улицах, и деятельность любых организаций будет на время приостановлена. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и не выходите из дома. Всем служащим публичных заведений, включая образовательные, надлежит оставаться на местах и выполнять приказы руководства, дожидаясь приезда персонала, ответственного за перепись населения. Если граждане откажутся повиноваться и проявят сопротивление, мы не сможем гарантировать сохранность их жизней.

Музей памяти

— Ректор! — Закричал один из молодых преподавателей.

На лице пожилого ректора, который уже приближался к пенсионному возрасту, застыло нечитаемое выражение — он шагнул вперед и отодвинул молодых коллег за свою спину. Его взгляд скользнул по лицам людей, державших оружие, — и каждого из них он с легкостью узнал.

Эти носители биочипов с лазерными пистолетами были теми же самыми сотрудниками университета, которые еще утром здоровались с ним в столовой, проходя мимо с подносами в руках. Они ничем не отличались от обычных людей — некоторые даже казались смекалистее или дружелюбнее большинства. Ректор внимательно посмотрел на их предводителя: им был один из его приближенных подчиненных, который совсем недавно получил повышение, став деканом факультета медицинских наук. Именно ему ректор планировал однажды передать руководство университетом.

— Декан Чжао, — ректор взирал на коллегу, которому раньше доверял, с искренним разочарованием. — Разве вы не помните, как Второй Политехнический Университет уцелел под огнем пиратов? Как же вы могли нас предать?

— Сэр, — спокойно ответил носитель биочипа, не опуская пистолета. — Это не предательство, это осознанный выбор. Я решил, что хочу встать на сторону тех, кто оставит след в эволюции человечества. Мы последовали за своим лидером и увидели впереди блестящее будущее, поэтому сейчас вернулись, чтобы позвать своих друзей в новый мир.

Ректор и не догадывался, что можно вот так бесстыдно искажать факты, поэтому его мозг чуть не вскипел от гнева. Он заставил себя успокоиться, одновременно обдумывая пути выхода из ситуации, и произнес:

— И этот «новый мир», о котором вы говорите, предполагает, что всем будут имплантированы биочипы? Мне кажется, вам даже нет смысла так утруждаться — вы можете просто истребить человечество, а затем воспроизвести население из себе подобных.

— Ректор, — убежденно продолжал декан Чжао. — Мне кажется, вы совсем не понимаете наших целей. Мы из последних сил пробиваем дорогу к новым горизонтам, и нашей главной задачей является счастливое и гармоничное существование всех людей во вселенной. Некоторые из наших идей вам могут показаться неприемлемыми, но вспомните наших предков — когда-то они тоже не могли смириться с тем фактом, что Земля — не центр всего мироздания.

Ректор однажды прошел сквозь кровопролитную войну — он с первого взгляда понял, что правительство Второй Галактики уже попало под контроль пиратов, поэтому звонить в полицию не имело никакого смысла. Пока не было неизвестно, в каком состоянии находилась армия, но судя по звонку полковника, в ряды военнослужащих тоже просочились предатели.

Эти носители биочипов наверняка перекрыли все трансферные порталы вокруг Второй Галактики и оборвали любую связь с внешним миром, чтобы жители не смогли позвать на помощь… А за спиной ректора сейчас находился целый университет, полный безоружных студентов, большая часть которых еще не достигла совершеннолетия.

Что же ему делать?

Один из молодых преподавателей, услышав речи пирата из Легиона Свободы, на мгновение забыл, что находится под прицелом лазерного пистолета, и крикнул в ответ:

— Чушь!

Этот воспитанный молодой мужчина покраснел от возмущения и явно с трудом сдерживался, чтобы не выругаться. Но даже в порыве гнева его слова звучали логично и рационально:

— Вы — члены жестокого культа, варвары и преступники, поправшие смысл Декларации Свободы, и вам никогда не преуспеть! Даже если мы умрем, то хотя бы не окажемся закованы в собачьи ошейники, как вы, живущие словно безмозглый скот и ползающие на коленях перед теми, кто выше по рангу!

Декан Чжао ответил любезным тоном:

— Биочип способен усовершенствовать ваши тела и поднять уровень умственных способностей. Помимо этого он никак не влияет на вашу обычную жизнь и принятие вами собственных решений. В отличие от Эдема, он не вмешивается в ваши мысли и эмоции. В нем нет ничего, что бы противоречило Декларации Свободы. Это скорее похоже на удостоверение личности, называть чипы собачьими ошейниками — преувеличение.

— Тц, — молодой преподаватель был в ярости. — Вы делите людей на классы, где носители уровнем ниже вынуждены беспрекословно подчиняться тем, кто выше по иерархической лестнице, и все еще утверждаете, что биочипы — это удостоверение личности? Это идеологическая тюрьма!

Декан Чжао едва заметно улыбнулся и опустил оружие:

— А вы считаете, что свобода бывает абсолютной? Бог мой, вы же образованный человек, как вообще можно говорить такие глупости… То есть, вы утверждаете, что если у вас нет биочипа, вы не обязаны выполнять приказы руководства? Пусть у вас даже не будет прямого начальника — разве вы не собираетесь подчиняться законам общества просто потому, что у вас есть такая возможность?

Не дав молодому преподавателю возразить, он тут же продолжил:

— В новом мире приказы тех, кто стоит уровнем выше, сродни законам. Это не чья-то глупая прихоть, а команда, спущенная вниз сквозь несколько уровней иерархии, что позволяет построить идеальную модель сплоченного общества. Мы можем контролировать действия людей с помощью биочипов, вместо того, чтобы полагаться на систему наказаний или ждать медленных перемен к лучшему. Больше не будет тех, кто намеренно нарушает закон или работает вполсилы, исчезнет и коррупция исполнительной власти.

— Это полный абсурд!

— Вовсе нет, просто вы мыслите слишком узко, мой друг. В вашем ограниченном сознании «закон» — это бездушный свод правил, который может существовать только при условии суровых наказаний и прецедентов!

Декан Чжао снова повернулся к ректору:

— Мы все знаем, почему человечество способно брать верх над другими видами и оставаться на вершине пищевой цепи: все дело в нашем уникальном социальном устройстве. И принципы этого устройства корнями уходят в идеи и воззрения, придуманные нами самими. Можно сказать, что идеология — это фундаментальная основа нашего общества, позволяющая нам действовать системно. Начиная с таких глубоких вещей, как ценность жизни, политическое устройство, вероисповедание, и заканчивая понятием собственной территории или даже глупым поклонением кумиру… все это виды идеологий, порожденных нашей свободой. Они похожи на сорняки, растущие в поле, — полны жизни и сил, но абсолютно бесконтрольны. Все потому, что мозг каждого человека — это отдельный мир, позволяющий нам создавать любые идеи. Некоторые из них могут противоречить друг другу, что влечет за собой конфликты и даже ненависть. Если так будет продолжаться, то мир однажды снова придет в упадок — с этим недостатком мы все рождены, и именно он мешает нам подняться на следующую ступень эволюции, — объяснил декан Чжао. — Мы все от природы дефективные создания.

Его длинная речь поразила всех присутствовавших — правда, сложно сказать, сочли ли они его слова убедительными или просто безумными. Тем не менее, сотрудники круглыми глазами уставились на декана Чжао, как будто тот выступал на сцене.

— Конечная цель биочипов — вложить в ножны обоюдоострый меч свободы. Таким образом, будет создано более гармоничное и понимающее общество — а если мы остановим конфликты между людьми, то и технологии будут развиваться куда быстрее, чем сейчас. Я призываю вас откинуть глупое упрямство и хорошенько подумать над услышанным, — убеждал ректора декан Чжао. — Кроме того, ради безопасности всех в этом университете, будет лучше, если вы вскоре выступите перед студентами и наведете порядок, чтобы все могли спокойно последовать за нами в новый мир.

В голове ректора родилась внезапная идея и, вдохновленной ею, он искусно изобразил на лице сомнение:

— Я вижу зерно истины в ваших словах, но… не уверен, что смогу успокоить перепуганных студентов. Возможно, вы могли бы рассказать ребятам все то же самое, но более понятными словами — тогда это может сработать.

Декан Чжао почувствовал, что ректор уступает, и серьезно заверил его:

— Конечно, мы всячески поможем вам выполнять вашу работу.

Даже будучи носителем биочипа, декан Чжао прежде всего оставался педагогом, поэтому старался соблюдать этические нормы своей профессии. У него в голове тут же сложился текст красивой вдохновляющей речи, и вскоре группа носителей биочипов уже устанавливала временную сцену для выступлений прямо посреди университетского общежития. Речь декана затрагивала не только Второй Политехнический Университет, но и всю Вторую Галактику — мужчина гордо рассказывал о новой идеологии и будущей империи Легиона Свободы. К ректору отнеслись достаточно уважительно — ведь он вовремя склонил голову перед носителями чипов. Никто больше не направлял на него оружие, и он смог вернуться в свой рабочий кабинет. Ему разрешили использовать интернет на персональном устройстве, чтобы в прямом эфире следить за выступлением декана Чжао, а ближе к вечеру даже подали вполне приличный ужин.

Он внимательно слушал пропагандистские речи пиратов, а сам тем временем втайне проверял общественные сети Второй Галактики. Как он и ожидал, все каналы связи на дальние расстояния были заблокированы. Вторая Галактика оказалась оторвана от остального мира, вот только…

Ректор взял в руки чашку с чаем и, скрыв за ней движения пальцев, ловко ввел на персональном устройстве длинную строку секретного кода доступа.

В то время, когда Серебряная Десятка вела партизанскую войну против пиратов во всех семи галактиках, они оставили в каждой из них небольшие тайники: простейшие порты для коммуникаций на дальние расстояния. Те работали по принципу трансферных точек, но без оборудования, необходимого для перемещения людей или предметов. А вот сигнал связи сквозь них проходил отлично.

Один из таких портов был построен Третьим Отрядом, чтобы оставить себе способ связи друг с другом в случае, если какая-либо территория полностью попадет под контроль пиратов, и все трансферные точки будут перекрыты. А заодно позволить заложникам хотя бы послать сигнал бедствия вовне.

Прошло так много времени — работает ли до сих пор это наследие военных лет?

Ректор не знал.

Даже если порт еще функционировал, Серебряная Десятка уже покинула Союз сквозь червоточину и обосновалась в Восьмой Галактике — когда же они смогут получить сигнал бедствия?

И этого ректор тоже не знал.

Но у него не было другого выхода, кроме как поставить все на кон и попытаться.

Он закончил набирать сообщение и глубоко вздохнул. Как только сигнал будет отправлен, носители биочипов, чувствительные к любым взаимодействиям людей и оборудования, сразу все поймут. К счастью, они не знали, где был установлен секретный порт и куда он направлял сообщения. Учитывая скорость передачи данных, даже сверхчеловеку будет не под силу остановить этот сигнал бедствия.

— Господин ректор, — пока пожилой мужчина раздумывал над дальнейшими действиями, декан Чжао закончил свою мотивирующую речь. — Пожалуйста, скажите несколько слов от себя.

Ректор поднял голову и взглянул на пустой подиум перед собой. Он не видел зрителей, но чувствовал, как перепуганные студенты с тревогой ожидают его выступления.

— Да, это я, мои дорогие студенты, — ректор тщательно взвешивал каждое свое слово. — Я смог ознакомиться с позицией декана Чжао чуть раньше вас. Многое из сказанного им показалось мне необычным, и у него есть своя точка зрения, о которой я раньше никогда не задумывался. Поэтому я и попросил его поделиться своими мыслями со всеми…

Носители биочипов поняли, что он проявляет удивительную сговорчивость, и вздохнули с облегчением.

— Накопленный опыт и среда, в которой мы живем, делают каждого из нас уникальным и неповторимым. Древние люди когда-то говорили, что «Ад — это другие люди», потому что не пережив одинаковых ситуаций, нам сложно понимать чувства друг друга. Столкновение мнений и ценностей неизбежно: люди нередко ругаются в реальной жизни, спорят в интернете, ведут политические дебаты и даже разворачивают кровопролитные войны. Но даже если этим конфликтам нет ни конца, ни края, победа одной стороны всегда временная и не является мерилом того, что верно, а что ошибочно.

Декан Чжао улыбнулся и деликатно добавил:

— Даже наше видение мира постоянно меняется, рушится и создается вновь — понятие справедливости не высечено в камне.

— Но я хочу сказать вам, что иметь разные мнения и моральные принципы — это естественно, и здесь нечего бояться, — непоколебимо продолжал ректор. В этот момент его персональное устройство сообщило об успешном соединении с портом связи. — Что действительно пугает, так это перспектива всю жизнь бороться за одну и ту же «веру» — и при этом даже на смертном одре не понять, почему вы должны были в это верить или откуда у вас такие моральные установки.

Декан Чжао помрачнел.

Сигнал бедствия все-таки был отправлен.

В следующее мгновение все носители биочипов получили предупреждение, и группа вооруженных людей выбила дверь в кабинет ректора. Фотография близнецов из Третьего Отряда покачнулась и упала на пол.

Ректор сидел за своим рабочим столом, не двигаясь:

— Третий уровень свободы — это право выбора: вы сами решаете, что любить или ненавидеть, и как вам жить. Второй уровень свободы — свобода мысли: наши идеи способны путешествовать сквозь время и пространство, и в зависимости от настроения, могут быть добрыми или жестокими. Первый уровень свободы — способность оставаться самим собой и сохранять верность своим убеждением, что бы ни случилось. Даже если ваши мысли временно несвободны, однажды вы все равно очнетесь и осознаете истину, заглянув в свое сердце…

Последняя фраза уже не попала в эфир. Как только носители чипов поняли, что их одурачили, они прервали вещание и взяли ректора под стражу.

Пожилой мужчина не мог с ними бороться, поэтому позволил выволочь себя из кабинета, словно дохлого кота. Но он все еще упрямо смотрел в глаза своих тюремщиков:

— …Вы имеете право знать, почему чувствуете гнев, тревогу, ненависть или зависть… у вас…

Его голос резко смолк — один из пиратов схватил его за горло и без промедлений имплантировал чип в основание его черепа.

Тело старого ректора мгновенно отреагировало на вторжение биочипа — старик изогнулся в болезненной судороге, свернулся в клубочек, а из его горла послышались приглушенные стоны. Через несколько минут он рухнул на пол и замер.

Носитель биочипа подошел к нему и перевернул его лицом вверх — зрачки ректора к этому моменту уже сузились, а значит, имплантированный ему биочип был разрушен.

— Он умер?

Сразу после введения биочип обычно захватывал тело, словно паразит, и полностью брал человека под контроль. Но оставался мизерный шанс — всего около 1% — что в процессе вживления носитель погибнет. Умирали те, кто наотрез отказывался принимать биочип, — их сознание брало верх над физиологическими реакциями и направляло все силы организма на уничтожение инородного тела.

— Что нам теперь делать? Мы уже не остановим это сообщение, — прошептал носитель биочипа декану Чжао. — Оно было отправлено через неизвестный нам портал связи. А теперь, когда старик умер, мы не сможем узнать, кому оно адресовано.

— Не волнуйся, — ответил декан. — Я уже обо всем доложил начальству. Основываясь на их аналитических данных, получателем, скорее всего, является Серебряная Десятка. А они сейчас в Восьмой Галактике, да и червоточина перекрыта, так что сообщение дойдет до них через сотни лет.

Сигнал бедствия, который должен был «дойти через сотни лет» на скорости света миновал секретный порт и покинул пределы отрезанной от окружающего мира галактики. Спустя десять часов он достиг Первой Галактики… и поступил прямиком на персональное устройство Пуассона Юнга.

***

Вольто.

Центральная часть столичной планеты была заново отстроена прямо на руинах старых зданий, поэтому не сильно отличалась от того, какой ее запомнил Линь Цзинхэн. Он провел Лу Бисина знакомыми маршрутами в обход здания парламента.

— После смерти Командующего Лу Синя эту территорию закрыли для посещения и вернули Военному консульству, — объяснил Ли. — В обычной ситуации они бы разрушили постройки, разделили землю на куски и возвели на них новые дома, но Вульф не позволил этого сделать. Много лет сюда никто не заходил, но после восстановления репутации Командующего Лу Синя и возвращения Вольто Союзу особняк, кажется, отреставрировали… взгляните.

У входа в дом дежурило несколько роботизированных охранников. Перед въездными воротами возвышалась статуя Лу Синя, у подножия которой лежали букеты живых цветов, оставленные во время недавней мемориальной службы в качестве знака уважения к покойному командующему.

— Рядом со статуей, видимо, пропускной пункт, — отметил Ли. — Думаю, они превратили здание в публичный музей памяти.

К счастью, система безопасности этого музея была не слишком сложной — на этот раз Инженер 001 не посрамил свое гордое имя и легко справился с роботизированной охраной, в то время как Чжаньлу позаботился о системах видеонаблюдения.

— Ну вот, можем идти внутрь… Цзинхэн?

Линь Цзинхэн заставил себя вернуться в реальность, спрятал свой задумчивый взгляд и ответил коротким согласием.

Он не возвращался сюда столько лет, сколько сейчас было Лу Бисину.

Нынешние технологии реставрации были настолько продвинутыми, что имея на руках детальное описание, можно было восстановить практически что угодно. Дом Лу Синя был точно таким же, как в воспоминаниях Линь Цзинхэна — даже ветки деревьев, которые со стороны выглядели так, будто их обглодали собаки, ничуть не изменились. Он шагнул внутрь здания, и его охватила странная иллюзия — будто он все еще учился в Академии Черной Орхидеи, был вечно чем-то занят и неохотно заглянул на пару дней во время каникул.

Лу Бисин коснулся его руки и спросил:

— Что случилось?

— Тетушка… твоя мама… она всегда встречала меня здесь, — тихо ответил Линь Цзинхэн. — Даже если было совсем поздно.

Лу Бисин на мгновение замер, а затем проследил за взглядом командующего: с краю огромной прихожей располагалась маленькая комнатушка, в которой стояли лишь простой стол и кресло. Пол в ней устилал мягкий ковер.

— Однажды я сильно задержался и заранее предупредил ее, чтобы она меня не ждала. Но когда я вошел в дом, свет в комнате все еще горел. Она накинула жакет прямо на пижаму и работала над учебными материалами, ожидая моего возвращения.

Байер незаметно попросил Чжаньлу зажечь в помещении свет.

С тех пор, как Лу Бисин узнал, что «матери», о которой ему рассказывал Одноглазый Ястреб, не существует, ее образ в его воображении окончательно потерял свою форму. Даже увидев фотографию госпожи Лу в базе данных Чжаньлу, он мысленно все еще не мог связать эту женщину с собой.

Но Линь Цзинхэн внезапно оказался ключом к его потерянному прошлому — хватило лишь нескольких коротких фраз, чтобы незнакомая женщина на старой фотографии по-настоящему ожила в сердце Лу Бисина.

Она была доброй?

— Она была доброй?

— …Да, очень доброй, но одновременно сильной. Она много говорила во время занятий, поэтому дома по большей части казалась тихой и молчаливой. А еще она была экспертом в области межгалактических систем связи, — ответил Линь Цзинхэн, а затем решил спросить. — Ты читал ее научные статьи?

Лу Бисин покачал головой — необразованный Одноглазый Ястреб вряд ли понимал, какими исследованиями занималась госпожа Лу, поэтому называл ее предмет «космическим оборудованием и тому подобным» — скорее всего, именно это подтолкнуло Лу Бисина к изучению механоидов и инженерии.

Он и раньше никогда не погружался в эту область науки, а в последнее время намеренно избегал всего, что касалось госпожи Лу, как будто пытаясь отрицать свою с ней связь. Теперь он растерянно взирал на пустую комнату и чувствовал себя немного виноватым.

— Тебе стоит как-нибудь их посмотреть, особенно те, что она написала в ответ на всякие необоснованные заявления своих коллег. Она никогда не лезла за словом в карман, — мягким тоном рассказывал Линь Цзинхэн. — Она редко злилась, но зачастую на ее лице было написано: «Мне очень жаль, что вы отстаете в развитии, но тратить на вас время я не собираюсь».

Лу Бисин:

— …

Он не мог представить себе, что кто-то мог разговаривать с Линь Цзинхэном в таком ключе, поэтому скорее всего «умственно отсталым» она звала…

Кстати говоря, если он правильно помнил, то Лаура Гордон в одном из своих сообщений тоже называла Лу Синя «гориллой»… а еще была колыбельная Чжаньлу про кролика в котле.

Наблюдательный Ли пихнул Байера локтем, остальные солдаты тоже быстро сообразили, что к чему, и все вместе они тихо отошли в сторону, оставив двух мужчин наедине.

— Это помещение, где встречали визитеров, а гостевые спальни находятся с другой стороны дома, — Линь Цзинхэн вел Лу Бисина по особняку, продолжая рассказывать. — Вон те растения и деревья в саду Лу Синь подстригал лично — ему никогда не нравились стандартные формы и декорации.

Союз и правда восстановил имение до мельчайших деталей, отчего казалось, что здание и окружавший его сад застыли во времени. Призраки прошлого словно проснулись от глубокого сна и теперь пристально взирали на вернувшегося Линь Цзинхэна.

«Каким человеком был Лу Синь?»

Хотя именно Лу Бисин интересовался тем местом, где вырос Линь Цзинхэн, и сам предложил эту поездку, сейчас его обуяло необъяснимое чувство тревоги, поэтому он никак не мог заставить себя вслух задать вопрос, застрявший у него в горле.

Внутренние помещения особняка были обычно закрыты для посещений, поэтому заглянуть в комнаты можно было лишь сквозь большие стеклянные окна. К счастью, Чжаньлу, взломавший системы видеонаблюдения, с легкостью открыл им одну из балконных дверей.

Все вокруг выглядело точно так же, как и много лет назад — чистым и ухоженным.

Казалось, что на высоком кресле, развернутом спинкой к двери, все еще восседал владелец дома, готовый вот-вот вскочить со своего места, заслышав звук приближавшихся шагов.

Мощная волна воспоминаний распахнула двери в прошлое, запертые вот уже несколько десятков лет, и Линь Цзинхэну на мгновение показалось, что она накрыла его с головой. Время будто повернулось вспять, отчего у него закружилась голова.

Лу Бисин услышал тяжелый вздох Линь Цзинхэна. Командующий внезапно обернулся, словно собираясь немедленно уйти, но так и не двинулся с места, встав спиной к стеклянным дверям в сад.

Лу Бисин не стал его торопить — просто тихо подошел и остановился рядом. Его взгляд скользнул по ветвям деревьев у входа в имение. Сначала ему показалось, что их просто потрепали бездомные собаки, и он никак не мог понять задумку владельца сада. Но теперь он посмотрел на них под другим углом и заметил, что эти криво подстриженные растения образовывают строчку букв:

— Что… дом? Лу и…

— Мюллер, первая буква «М», — произнес Линь Цзинхэн. — Ее фамилия Мюллер.

Лу Бисин едва заметно задрожал.

«Дом Лу и Мюллер» — было вырезано на кронах деревьев.

«Дом Командующего Линя и Инженера 001» — гласила деревянная табличка.

Лу Бисин со смешанными чувствами рассматривал этот уникальный садовый дизайн, гадая, что почувствовал Линь Цзинхэн, увидев ту надпись у дверей своего нового дома.

Словно услышав, о чем думает молодой мужчина, Линь Цзинхэн ответил:

— Я рад, что ты хотя бы не унаследовал его специфическое чувство прекрасного.

Лу Бисину казалось, что в тишине ночи стук его сердца глухими ударами разносится по всему особняку.

Каменная статуя на центральной площади Города Млечного Пути будто внезапно ожила и взглянула на него сквозь сотни световых лет, разделявших две галактики.

— Он принял меня в свою семью, когда мне еще не исполнилось и десяти, — сказал Линь Цзинхэн. — Я впервые оказался в этом доме, да и самого Лу Синя толком не знал. Я растерялся и не решался войти внутрь, поэтому ему пришлось тащить меня за руку, а я все это время не поднимал глаз от земли. Но когда я подошел сюда, то заметил на полу маленькую рожицу… она до сих пор тут.

Белый мраморный пол перед входом в частную зону особняка выглядел просто и строго. Лу Бисин проследил глазами за взглядом Линь Цзинхэна и заметил, что на одной из мраморных плит и правда было нарисовано мультяшное личико. Кроме того, и сама порода камня отличалась от всего остального вокруг, поэтому необычная плитка сразу бросалась в глаза.

— Я растерялся и поднял на него глаза — и в этот момент он скорчил мне рожу, — Линь Цзинхэн провел ладонью по поверхности двери в гостиную. — Пойдем внутрь.

Частная зона имения была уже знакома Лу Бисину.

В этом доме было записано множество видеороликов с юным Линь Цзинхэном — и каждый из них навсегда остался в памяти премьер-министра, поэтому тот сразу почувствовал, что когда-то уже здесь побывал.

Пальцы Лу Бисина мягко скользнули по клавишам пианино, стоявшего в углу комнаты, и на их кончиках осталась светлая пыль:

— Чье оно? Кто из них играл на музыкальных инструментах?

— Никто, его ни разу не использовали с момента покупки, — ответил Линь Цзинхэн. — Изначально оно предназначалось мне.

Лу Бисин:

— …

Он едва не уронил крышку пианино себе на руки.

— В возрасте с шести до десяти лет дети в Союзе проходят несколько этапов начального образования. После этого у них есть некоторое время, чтобы попробовать себя в разных областях и определиться с профессией, пока им не стукнуло двадцать. Когда Лу Синь забрал меня в свой дом, я едва закончил начальное образование. Он с воодушевлением придумывал для меня различные карьерные пути, и это пианино еще не самый плохой вариант. Были и более нелепые предложения.

Лу Бисин взглянул на старое пианино и внезапно представил себе, что было бы, если бы Линь не пошел служить в армию, а вместо этого играл бы на классическом музыкальном инструменте в роскошном зале, одетый в дорогой смокинг. Его воображение мгновенно вышло из-под контроля, и он усилием воли заставил себя сосредоточиться на реальности, прочистив горло:

— Я думал, он отправил тебя учиться в Академию Черной Орхидеи.

— Нет, — Линь Цзинхэн несколько мгновений молчал, прежде чем продолжить. — Он лишь подарил мне игрушечный механоид, но никогда не предлагал поступать в академию — я сделал это втайне от него.

Лу Бисин снова опустил взгляд на пианино, которое явно выбивалось из остального интерьера особняка, и на него внезапно снизошло озарение.

Тот самый Лу Синь, который отвоевал Восьмую Галактику, за которым следовали миллиарды людей… Лу Синь, который боролся против Комитета Эдема за свои идеалы и принципы и до самой смерти отказывался вносить свое имя в заветный список, несмотря на то, что «запретный плод» был в его руках…

Забрав у Вульфа маленького мальчика, он никогда не планировал возлагать на его плечи этот неподъемный груз.

«Может быть, Лу Синь — просто прирожденный защитник», — подумал Лу Бисин. Ведь посреди этой яростной бури он взвалил на себя все, что смог. Он даже построил себе особняк в центре Союза, потому что любил его так, как можно любить только родной дом. Лу Синь не был похож на него, с трудом тащившего на себе груз ответственности и нашедшего свой путь лишь путем бесконечных проб и ошибок.

— Лу Синь всегда сидел здесь, — голос Линь Цзинхэна выдернул его из размышлений. Лу Бисин поднял голову и увидел, что командующий указывает на небольшой диванчик. — Когда в доме были гости, он сидел чинно, как приличный человек. Но стоило ему остаться одному, как он закидывал ногу на кофейный столик и раскачивал ей, словно маленький ребенок. Иногда Лу Синь брал меня с собой, потому что у тетушки было очень плотное расписание, и она часто уезжала в командировки. Он боялся, что обо мне здесь некому будет позаботиться… хотя на самом деле, в этом не было никакой нужды, я был не настолько мал, чтобы не справиться самостоятельно. Тем более, в доме были цифровые дворецкие и Эдем, поэтому остаться дома одному не было проблемой, нянька мне была не нужна.

«Да как можно было оставить тебя здесь одного?» — Подумал Лу Бисин. — «Даже если бы мы собрались все вместе и пытались насильно накормить тебя всей своей любовью и положительными эмоциями, не факт, что ты бы согласился хотя бы открыть рот».

В отличие от Линь Цзинхэна, который почти все время жил в Серебряной Крепости, Лу Синь был одержим желанием вернуться домой. При каждом удобном случае он мчался сюда, даже если времени хватало лишь на короткий сон. Весь мир был его сценой, но ничто не могло сравниться с родным домом — лишь здесь он наконец чувствовал успокоение.

Линь Цзинхэн жил на втором этаже. Лестница туда была Лу Бисину особенно знакома — он помнил, как Лу Синь подарил Линю игрушечный механоид на десятый день рождения и заснял это памятное событие. На видеозаписи мужчина с камерой поднимался именно по этой лестнице.

Лу Бисин внезапно остановился перед нижней ступенью и спросил:

— Лу… он был примерно такого же роста, как я?

Линь Цзинхэн не понял сути вопроса и удивленно приподнял бровь:

— Хм?

— …Нет, ничего.

Просто сейчас его угол обзора идеально совпадал с тем, который отпечатался у него в памяти, поэтому Лу Бисину на мгновение показалось, что это именно он держит в руках камеру.

Предпоследняя ступень лестницы была чуть ниже остальных — Лу Бисин неосознанно сделал широкий шаг, переступив через нее, точь-в-точь как когда-то Лу Синь с игрушечным механоидом в руках.

Стоило ему оказаться наверху, как он почувствовал, будто сквозь него прошел невидимый взгляду призрак.

На стене вдоль лестницы висело несчетное количество рамок с фотографиями. Большинство людей предпочло бы картины или предметы искусства, но здесь были только снимки. Семья, друзья… словно в сердце владельца дома было столько любви, что ни одна отдельная комната не смогла бы ее вместить целиком.

Лу Бисин неожиданно остановился, заметив знакомое лицо в уголке возле перил.

На него смотрели разноцветные глаза Одноглазого Ястреба.

В молодости он был совсем не похож на сурового торговца оружием, которым стал позже. Одноглазый Ястреб был немного полнее, и на нем была надета мешковатая рубашка с помятым воротничком, верхние пуговицы которой были расстегнуты. Казалось, он годами не расчесывал волосы, поэтому сухие жесткие пряди нелепо торчали во все стороны. На фото они с Лу Синем сомкнули кулаки, и на лице Одноглазого Ястреба красовалась широкая глупая ухмылка, открывавшая его белые зубы.

Его глаза сияли от восторга.

«Почему ты был так добр ко мне?» — Подумал Лу Бисин.

— Лу Синь был подобен богу, сошедшему с небес и осветившему дорогу для Восьмой Галактики, — Линь Цзинхэн тоже взглянул на снимок на стене. — Восхищение и искреннее уважение, которое к нему испытывали Одноглазый Ястреб и Премьер-министр Хант, не все смогут по-настоящему понять.

— Он позволил им верить, что Союз не бросил Восьмую Галактику?

— В глазах Восьмой Галактики Лу Синь сам был олицетворением всего Союза, и даже Декларации Свободы, — ответил Линь Цзинхэн. — Именно Декларация вытащила их из бездны Радужного вируса и уничтожила тоталитарную власть семьи Кайли. Лу Синь был первым человеком, кто заставил их снова почувствовать себя живыми людьми.

— Союз сам сжег свой единственный мост, — пожал плечами Лу Бисин.

— Союз несчетное количество раз разочаровывал Восьмую Галактику, и спустя три десятилетия потух даже тот огонь, который Лу Синь однажды разжег в сердцах ее обитателей, — продолжал Линь Цзинхэн. — Вторым человеком, снова раздувшим это пламя, стал ты.

Лу Бисин, шокированный его словами, резко обернулся и встретился глазами с командующим.

Его взгляд сейчас отличался от привычного — он странным образом подстроился под это особенное место. Линь Цзинхэн смотрел на Лу Бисина так, будто вместе с ним на молодого мужчину сквозь время взирали и Лу Синь, и Одноглазый Ястреб… а ведь этот бунтарь однажды хотел искоренить наследие Декларации Свободы.

— Он бы тобой гордился, — наконец произнес Линь Цзинхэн. — Пусть ты и не признаешь его… если бы старый персидский кот не погиб так рано, я уверен, он хотел бы рассказать тебе о Лу Сине. В таком случае, возможно, тебе было бы легче принять ваше родство.

— Вы оба считали себя такими всесильными, что были готовы ради меня взвалить на свои плечи что угодно, поэтому ни один из вас ничего мне не сказал, — Лу Бисин легонько щелкнул пальцами по лбу Одноглазого Ястреба на фото и почувствовал, что уголки его глаз защипало. — Ну и что теперь? Вся ваша ложь всплыла на поверхность.

— …Мы были неправы, — признал Линь Цзинхэн.

Лу Бисин поднял вверх указательный палец и перебил его:

— Слишком поздно.

Уголок губ Линь Цзинхэна дернулся от внезапно накатившей паники.

Лу Бисин молча прошел мимо него. Сделав несколько шагов, он неожиданно обернулся и игривым, но все еще несколько сердитым тоном добавил:

— Какой теперь толк в извинениях, где моя компенсация? Ты что, не помнишь, что обещал мне, прежде чем отправиться в Седьмую Галактику в тот год?

Линь Цзинхэн абсолютно растерялся.

— Ты сказал, что позволишь мне помыкать тобой столько дней, сколько проведешь вдали от дома. Придется тебе делать все, что я говорю, не задавая лишних вопросов, — бесстыдно объявил Лу Бисин. — Прошло уже столько времени, а ты не поднимаешь эту тему, приходится мне самому напоминать. Ну что, маршал, ты же не собираешься навсегда оставлять за собой этот должок?

Множество улыбавшихся Лу Синей взирали на сцену с фотографий на стене, как будто потешаясь над двумя мужчинами и их нелепой перепалкой.

Под насмешливым взглядом этого «засранца Лу Синя» уши Линь Цзинхэна моментально покраснели:

— Ты это сам выдумал, я никогда на это не соглашался!

Лу Бисин не обратил на его возмущение никакого внимания и расслабленно прошел на второй этаж.

Длинная ночь Вольто подходила к концу: на горизонте показалась слабая полоска света, мягко озарившая высокий чердак особняка.

Чердачное помещение, стены которого были выкрашены в яркие цвета, отличалось от всего остального дома — Лу Бисин как будто оказался в другом мире. Почувствовав нестерпимое любопытство, премьер-министр толкнул дверь…

Внутри до сих пор не было мебели, но все вокруг было застроено крохотными дверцами и деревянными туннелями, напоминавшими детскую площадку.

— Я помню, он придумал это сам… — Линь Цзинхэн вновь последовал за своими воспоминаниями, обходя комнату по периметру, пока не нашел скрытую дверь в самом уголке помещения. Протянув руку, он открыл ее и указал на очередной темный туннель, спрятанный за ней. — Это горка, по которой можно с чердака скатиться на первый этаж.

Сердце Лу Бисина подпрыгнуло в груди — догадка напрашивалась сама собой:

— Это…

— Он построил это для тебя еще до твоего рождения. Его лучшее творение — он даже с восторгом много раз катался по ней, когда наконец закончил ее сооружение. Все в этом доме когда-то очень ждали твоего появления на свет, словно самого важного праздника, — мягко произнес Линь Цзинхэн, а затем тихо спросил. — Хочешь попробовать скатиться?

Фатальная ошибка

Поверхность горки имела адаптивную жесткость и изнутри была покрыта мягким защитным материалом, делавшим даже спуск на большой скорости абсолютно безопасным. Гладкая ткань была приятной на ощупь и тоже слегка изменяла свои свойства в ответ на голосовые команды. Из ниоткуда появился запах свежих апельсинов и накрыл Лу Бисина с головой:

— Чжаньлу?

— Специальный ароматизированный туман в туннеле подстраивается под вкусы того, кто внутри, — ответил ему голос Чжаньлу. — Но система вас не распознала, поэтому я самостоятельно подгрузил в нее недостающие данные.

Пока Чжаньлу объяснял, Лу Бисин уже достиг первого этажа. Ближе к концу горки он внезапно замедлился — поверхность туннеля была оснащена специальным мягкими препятствиями, поддержавшими его со всех сторон, словно невидимые руки. У просвета туннеля появилась 3D-проекция.

Казалось, что Лу Синь вырос прямо из-под земли, чтобы с широкой улыбкой поприветствовать молодого мужчину:

— А ты, я смотрю, неплохо разогнался, малыш.

Проекция в точности повторяла внешность и пропорции живого человека, поэтому при ее появлении сердце Лу Бисина подпрыгнуло от неожиданности. Он подтянул ноги назад и медленно поднялся на ноги — знаменитый Командующий Лу Синь и правда был одного с ним роста. Проекция вела себя так, как будто они знали друг друга много десятилетий.

Лу Бисин протянул к ней руку, и голографическая фигура Лу Синя в ответ осторожно коснулась кончиков его пальцев. Молодой мужчина вздрогнул и в неверии уставился на нее — ему показалось, будто он дотронулся до настоящего человека.

— Это технология наноэлектрических волн, которая создает иллюзию прикосновений, — пояснил Чжаньлу. — Он думал, что в первое время вы не сможете контролировать скорость спуска и перепугаетесь, поэтому создал виртуальную копию самого себя. Таким образом, даже если его не было дома, вы все равно могли бы подержать за руку своего отца.

Лу Бисин несколько мгновений вглядывался в глаза проекции:

— Он… больше не будет двигаться?

— Это заранее записанное голографическое изображение — примерно как стартовая заставка на компьютере. Это не ИИ, Ректор Лу. Но есть еще одна готовая функция — вы можете взять его за руку.

— О, нет-нет, не стоит, это слишком по-детски, — Лу Бисин неловко отмахнулся от предложения и отошел в сторону.

Проекция Лу Синя проводила его взглядом — в темно-карих глазах сквозило тепло, которое казалось почти реальным, будто он смотрел вслед молодому мужчине одновременно с гордостью и одиночеством.

Лу Бисин:

— …

Он вздохнул и слегка склонил голову, чтобы еще раз встретиться взглядом с Лу Синем, а затем, наконец сдавшись, развернулся и взялся за виртуальную ладонь проекции. Он снова ощутил правдоподобное прикосновение пальцев, словно на самом деле держал Лу Синя за руку. Мужчина стоял перед ним, величественно расправив широкие плечи, а на самой макушке из его прически выбивалось несколько непослушных прядей. Он отвел Лу Бисина к выходу из комнаты и произнес последнюю заготовленную фразу:

— Папа с тобой, тебе нечего бояться.

Дверь помещения, в которое выходила горка, открылась, впуская внутрь свет. Лу Бисин оторопел, поняв, что проекция перед ним рассеялась, и больше никто не держал его за руку — он неосознанно обернулся, все еще пытаясь удержать в своих пальцах тепло прикосновения…

Но все исчезло.

Линь Цзинхэн ждал его около лифта. На Вольто светало, и первые лучи солнца мягко касались его плеч. Командующий стоял в нескольких шагах от Лу Бисина и молча на него смотрел.

Преодолевая время и расстояние, поток невероятных чувств хлынул наружу и разбередил холодное сердце.

Все красноречие Лу Бисина, вся его способность подбирать нужные слова в этот момент полностью его покинули — он восхищенно смотрел на человека, стоявшего перед ним, не в силах произнести ни звука.

Он и впрямь знал этого мужчину еще до того, как появился на свет.

Внезапно в комнату влетел Ли, разрушив загадочную атмосферу между двумя мужчинами:

— Премьер-министр, маршал!

Линь Цзинхэн очнулся от задумчивости и обернулся к нему:

— Что случилось?

— Мы получили сообщение от Пуассона, — поспешно выпалил Ли. — Легион Свободы начал активное наступление на все семь галактик: количество носителей биочипов среди населения быстро растет. На этот раз они даже не стали собирать космический флот, а просто похитили всех представителей правительственных организаций и политической элиты Союза.

Стоило Ли закончить докладывать, как прибежал Байер, тоже получивший сообщение.

Лу Бисин и Линь Цзинхэн хором спросили:

— Откуда получена информация?

— Из секретных коммуникационных портов, которые Третий Отряд оставил в разных галактиках во время войны, — объяснил Ли. — Судя по всему, столичная планета Второй Галактики уже захвачена.

Байер, который не всегда схватывал информацию налету, удивленно спросил:

— Почему они выбрали именно Вторую Галактику? Это какое-то стратегическое решение?

— Нет, — тихо ответил ему Лу Бисин. — Просто Вторая Галактика ближе всего — сигналы из остальных, вероятно, просто еще не успели дойти.

— Сообщения, отправленные через секретные порты, идут дольше, чем с использованием обычного канала связи на дальние расстояния, — добавил Линь Цзинхэн. — Чтобы из Второй Галактики достигнуть Вольто, ему, вероятно, понадобилось около десяти часов. Решение отправить тревожный сигнал именно через секретный порт можно принять лишь в одном случае: вся остальная связь с галактикой полностью разорвана. Боюсь, и военный штаб Второй Галактики не получил никакой информации на этот счет.

Ли округлил глаза от шока, а Байер задрожал от ужаса — в его голове промелькнули пугающие образы…

Его друзья и коллеги внезапно сняли доброжелательные маски и обнажили жуткие лица носителей биочипов, а «опиум» поглотил все семь галактик, словно смертельный вирус. Носители были буквально свехлюдьми, и их сила во много раз превышала возможности обыкновенного человека. Они с легкостью взламывали ментальные сети и превращали любое сложное оборудование в груду бестолкового металла. Со временем они неминуемо захватят все природные планеты, космические станции и даже военные базы… каждый обжитый уголок этой вселенной. Процесс имплантации происходил быстро и просто, а когда тело носителя адаптировалось к присутствию чипа, тот добровольно преклонял колени перед Легионом Свободы.

Разве это не превратит весь Союз в империю «опиума» за одну лишь ночь?

Кто или что вообще могло остановить этот процесс?

***

В Нетландии Линь Цзиншу, не сомкнувшая глаз за всю ночь, стояла перед проекцией огромной галактической карты. Кроме Первой и Восьмой галактик все территории обитания людей с огромной скоростью поглощала черная бездна.

По большей части, эти изменения происходили тихо и незаметно — многие граждане в этот момент еще спали.

Но кое-где они наоборот напоминали суровую бурю, разыгравшуюся посреди ночи…

— Гости панихиды уже собрались? — Спросила Линь Цзиншу. — Свяжись с Ван Айлунем и передай ему, что мы готовы.

Большинство похорон публичных личностей на Вольто происходили утром, поэтому посетители начинали готовиться еще до рассвета. К тому моменту, как небо наконец светлело, они уже были полностью собраны к мероприятию. А к похоронам таких известных личностей, как Адмирал Вульф, люди начинали готовиться еще раньше.

Возле здания парламента, которое было закрыто всю ночь, перед самым восходом солнца несколько сервисных роботов осторожно доставили гостям официальные костюмы и белые цветы. Они также должны были отметить всех прибывших в списке, но вооруженные солдаты военных штабов прогнали их прочь, не дав закончить.

Вымотанный и растрепанный Ван Айлунь наконец получил сигнал к действию, и в его безжизненных глазах на мгновение вспыхнул огонь. Он спокойно поднялся с места и подошел к генералам военных штабов, опустив голову:

— Друзья, кажется, нам пора идти.

Генералом военного штаба Второй Галактики был худощавый мужчина средних лет по имени Чжэн Ди, выражение лица которого всегда казалось очень суровым из-за заостренных черт и впалых щек. Он поднял голову и одарил Ван Айлуня недовольным взглядом. Позиция секретаря была отличным стартом для карьеры — она позволяла молодым людям набраться опыта, а непростые задачи, с которыми сталкивались юные секретари, закаляли их перед дальнейшей военной или гражданской службой. Но посвятить большую часть своей жизни этой работе, а позже еще и превратиться в сиделку для престарелого хозяина, по мнению Чжэн Ди, не было чем-то, заслуживающим уважения.

Для генерала этот немолодой секретарь был просто ничего не значащей канцелярской крысой — и чем больше Ван Айлунь склонял перед военными штабами голову и умолял, тем более жалким выглядел в глазах Чжэн Ди. Решив не тратить на него сил, генерал просто коротко усмехнулся и абсолютно проигнорировал Генерального секретаря, как будто тот был пустым местом. Он повернулся к своим людям и объявил:

— Давайте проводим в последний путь старого адмирала!

По его команде все вооруженные автомобили подняли дула орудий вверх и совершили несколько холостых выстрелов, таких же громких, как и настоящие.

Резкий звук прорезал утреннее небо Вольто, перепугал всех птиц вокруг и, казалось, сотряс здание парламента до основания. В ушах Ван Айлуня неприятно зазвенело, и он заставил себя улыбнуться, хотя и стиснул зубы так сильно, что почувствовал вкус крови во рту:

— После вас, Генерал Чжэн.

В тот момент, когда Чжэн Ди уже собрался подняться по лестнице на сцену, его вице-адмирал внезапно проскользну сквозь толпу и торопливо прошептал что-то на ухо генералу.

На лице командира военного штаба Второй Галактики отразилось потрясенное неверие:

— Что ты сказал? Кто хочет со мной поговорить?

Вице-адмирал коротко взглянул на Ван Айлуня, стоявшего в стороне, а Чжэн Ди, нахмурив брови, развернулся и направился обратно в свой вооруженный автомобиль, бросив Генерального секретаря в одиночестве на сцене.

— Цзин… Линь… — Генерал был так поражен, увидев лицо Линь Цзинхэна на экране канала связи на дальние расстояния, что начал заикаться. Несколько мгновений он усиленно соображал, стоит ли ему обратиться к мужчине по имени или все-таки вежливо назвать «командующим» или «маршалом», а затем наконец выдавил из себя:

— Вы же должны быть в Восьмой Галактике? И разве она до сих пор не изолирована?

— Это я, — Линь Цзинхэн не стал тратить время на праздные разговоры. — Старик Чжэн, каналы связи на дальние расстояния Второй Галактики заблокированы?

Чжэн Ди на секунду растерялся, а затем резко обернулся.

Солдат, стоявший позади него, удивленно ответил:

— Вовсе нет… сигнал не прерывался, внутреннее время Второй Галактики отображается верно.

— Сейчас на столичной планете Второй Галактики должно быть около полудня, — продолжал Линь Цзинхэн. — Вы уже получили ежедневную сводку новостных заголовков?

Солдат потерял дар речи:

— …

Да кому было дело до новостей с родины во время таких хаотичных событий?

Но Чжэн Ди сразу понял, что произошло:

— Идиот, ты думал, они заблокируют все каналы связи и публично об этом заявят? Немедленно свяжи меня в базой во Второй Галактике!

Солдат поспешно покинул вооруженный автомобиль.

— Слишком поздно, — быстро объяснил Линь Цзинхэн. — Скорее всего, столицу Второй Галактики уже захватили носители биочипов из Легиона Свободы. Мы не знаем, сколько носителей «опиума» сейчас на Вольто, но вы уже попались в их ловушку. Немедленно уходите!

В это время Ван Айлунь, одиноко стоявший на сцене, осознал, что выражение лица этого вице-адмирала было подозрительным.

Вскоре Линь Цзиншу получила от Генерального секретаря сообщение: «Велики шансы, что нас разоблачили, необходимо переходить к активным действиям».

Линь Цзиншу подняла руку, и носители пятого поколения вышли из толпы…

Среди солдат военных штабов, присутствовавших на панихиде, воцарилась жутковатая и тягостная атмосфера. Вскоре все генералы штабов и их подчиненные, которые как раз собирались войти в здание парламента, внезапно развернулись и молча вернулись в свои вооруженные автомобили.

И в этот момент произошло нечто совершенно неожиданное.

Толпу людей прорезали лучи лазерных пистолетов, а затем послышались громкие крики ужаса и пронзительные вопли. Несколько человек, затесавшихся среди гостей панихиды, внезапно сорвали с себя верхнюю одежду, под которой оказалось оружие и взрывчатка, и открыли огонь по солдатам военных штабов, собравшимся бежать.

Эти убийцы были похожи на сверхлюдей из древних научно-фантастических фильмов — они действовали так стремительно, что глаз обычного человека не успевал заметить их движения. Любой из них мог с легкостью уничтожить целый отряд профессиональных солдат, и выстрелы из привычного оружия были им совершенно нипочем. Из пулевых отверстий на их телах хлестала кровь, но они не обращали на нее никакого внимания, словно были монстрами или зомби, внезапно оказавшимися среди живых людей.

Пока мирные граждане паниковали, военные штабы, не теряя ни секунды, ловко подняли защитные поля. Они по очереди применяли тактику обороны и нападения, одновременно прикрывая своих командиров, чтобы те успели добраться до вооруженных автомобилей.

Ван Айлунь, уже успевший укрыться от выстрелов, наблюдал за развернувшимся сражением, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. Он открыл экран персонального устройства и закричал:

— Я собирался дождаться, пока они войдут в здание, а затем запереть их и убить, но не ожидал, что они обнаружат засаду раньше. Цзиншу, так не может продолжаться, горстка носителей биочипов не устоит перед целым флотом вооруженных солдат и не доберется до их генералов. Если они вернутся в открытый космос, мы проиграем!

Линь Цзиншу небрежным тоном успокоила его:

— Не волнуйтесь, дядюшка Айлунь. Подмога уже на пути.

— У вас есть еще люди? — Ван Айлунь был поражен.

Линь Цзиншу тихо рассмеялась. В следующую секунду в автомобилях военных штабов зазвучали предупреждающие сигналы: еще одна группа вооруженного наземного транспорта возникла из ниоткуда и быстро окружила их со всех сторон. Оценить их численность с первого взгляда было невозможно, но враги, даже не задумавшись о безопасности мирного населения, сразу направили пушки частиц на военные штабы и открыли огонь.

Чудовищная энергетическая волна от оружия массового поражения прокатилась по всей территории, встряхнув здание парламента. Ван Айлунь выругался себе под нос и укрылся в строении вместе со своими телохранителями. Ему внезапно стало не по себе: он не имел никакого понятия, как и когда Линь Цзиншу за его спиной смогла собрать такое количество вооруженной техники.

Заговорщики всегда склонны недооценивать своих партнеров, когда у тех, на первый взгляд, нет запасного плана.

Но как только оказывается, что запасной план все же есть, они сразу начинают подозревать, что партнер их обманул и что-то скрывает, не показывая истинных намерений.

«Я не могу работать с этой психопаткой», — подумал Ван Айлунь. — «Одно дело — временно прибегнуть к помощи пиратов, и совсем другое — связаться с ними надолго. Они ведь в любой момент могут обернуться против меня».

Все значимые политические лица Союза сейчас собрались в импровизированном укрытии, забыв о внутренних разногласиях, и окружили Ван Айлуня:

— Генеральный секретарь, это космические пираты?

— Боюсь, это Легион Свободы.

— О Боже! Как могли пираты проникнуть на Вольто?!

— Чем занимается патруль планеты?! Сначала они позволили военным штабам прорваться в столицу с оружием, а теперь еще и пираты появились прямо у ворот здания парламента! Неужели нам опять придется бежать в Город Ангелов?

— Не упоминайте военные штабы — нам очень повезло, что они оказались здесь… Много ли там пиратов? Военные штабы справятся с ними?

Ван Айлунь вытянул руку, жестом успокаивая взволнованных чиновников. Этот короткий миг, когда вся власть над судьбами людей снова оказалась у него в руках, наполнил его уверенностью:

— Дамы и господа, пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Не волнуйтесь, я еще до рассвета связался с вооруженными силами Союза, находящимися неподалеку от Вольто. Они скоро должны появиться здесь. И тогда никто — будь то пираты или военные штабы — нас не сможет остановить, наши отряды — сильнейшие во вселенной, мы гарантируем вашу безопасность.

Стоило ему закончить эту короткую речь, как на его персональное устройство пришло уведомление.

Ван Айлунь едва заметно улыбнулся:

— Наша армия уже в пределах атмосферы Вольто.

Неважно, шла ли речь о самовлюбленных генералах военных штабов или глупой Линь Цзиншу — все они были для него лишь очередной ступенью на пути к своей цели…

В этот момент наконец появилась служба безопасности здания, которая привела с собой несколько групп роботизированной охраны в то самое помещение, где укрывались политики вместе с Ван Айлунем. Взволнованные чиновники, увидев сотрудников, вздохнули с облегчением.

Линь Цзиншу, все еще находившаяся в Нетландии, небрежно накинула на себя жакет, мысленно уже предвкушая свою победу.

Вытянув руку, она потрепала по голове маленькую фею и произнесла вслух:

— Вас ждет сюрприз, дядюшка Айлунь.

В зале парламента Ван Айлунь поправил костюм и вышел из толпы, готовый руководить сотрудниками службы безопасности:

— Капитан, вы опоздали.

— Виноват, — ответил начальник охраны, одарив Генерального секретаря странным взглядом.

Спустя буквально секунду Ван Айлунь понял, что с мужчиной перед ним что-то не так, и резко остановился. Лицо начальника охраны расплылось в жуткой улыбке, а затем он направил на секретаря лазерный пистолет, прицелился и выстрелил ему в грудь.

Телохранители оттолкнули Ван Айлуня на пару метров в сторону, и тому показалось, что он вот-вот выплюнет легкие от силы падения. Все политики, собравшиеся в укрытии, тут же в панике бросились врассыпную, словно стая безголовых куриц. Роботизизированные охранники достали оружие и, словно повинуясь какой-то невидимой силе, начали обстреливать толпу. К ногам Ван Айлуня рухнул окровавленный труп одной из жертв, чья глаза все еще были широко распахнуты от шока.

Оказавшись в безвыходной ситуации, Ван Айлунь хотел воспользоваться своим доступом к системам безопасности, чтобы запустить протокол максимальной боеготовности. Но персональное устройство уже перестало реагировать на его команды.

«Начальник службы безопасности» медленно подошел к Генеральному секретарю, оставляя на полу кровавый след, и посмотрел на него сверху вниз. В колене капитана зияла дыра, оставленная выстрелом одного из телохранителей Ван Айлуня, но он шагал так, будто совсем этого не замечал.

«Опиум»… носители биочипов.

Но как такое могло произойти?

Как мог носитель у него за спиной пробраться сквозь все системы безопасности здания парламента?

И сколько их таких тут?

Линь Цзиншу… Неужели она все это время просто использовала его?

Начальник охраны снял с головы фуражку и внезапно заговорил пугающим женским голосом — холодным тоном, присущим Линь Цзиншу:

— Динь-динь, сюрприз, дядюшка Айлунь.

Зрачки Ван Айлуня сузились от ужаса, но он так и не успел полностью осознать и переварить все произошедшее — выстрел лазерного пистолета прошил его череп насквозь ровно между бровями.

Внутри здания парламента — символа человеческой цивилизации Новой звездной эры — началась беспощадная кровавая резня.

С Вольто распространился мощный сигнал, прервавший все коммуникации генералов военных штабов с их флотом в открытом космосе, а заодно и отключивший наземные системы связи.

Вскоре все внутренние каналы столичной планеты были заблокированы, а на улицах с каждой минутой собиралось все больше вооруженных автомобилей, за которыми следовало до смерти перепуганное мирное население.

На Вольто едва наступило утро, поэтому многие горожане даже не успели толком одеться. Некоторые из них в панике бежали по улицам, другие пытались скрыться на личном автотранспорте, но в конечном итоге все они собрались в центральной части столицы, в надежде на помощь правительства.

Даже если военные штабы захотели бы сейчас взбунтоваться, они никак не могли открыть огонь по безоружным гражданам. Бестолковый патруль Вольто был не полезнее дохлой рыбы в пруду, поэтому военным штабам пришлось взять на себя их работу и открыть центральную зону для мирного населения.

Они и не догадывались, что совершили еще одну фатальную ошибку…

За ними стоит Линь Цзиншу

Беспорядочные выстрелы сотен пушек частиц повредили транспортные треки Вольто, и все публичные терминалы временно прекратили работу.

Пешеходы и транспортные средства, которые обычно были тщательно разделены по разным уровням над поверхностью планеты, сейчас хаотично перемешались между собой на узких улицах. Даже военные штабы, привыкшие действовать организованно, оказались втянуты в эту неразбериху и безуспешно пытались навести порядок.

В этот момент один из автомобилей, въехавших в центральную зону, внезапно остановился, будто дав сбой, и преградил движение пешеходам, которые начали осторожно обходить его со всех сторон. Несмотря на серьезность ситуации, воспитанные жители столицы, толком не одетые и не обутые, останавливались и стучали в дверь автомобиля, спрашивая водителя, все ли с ним в порядке.

Но в ответ никто даже не открыл окно.

В голове Чжэн Ди, словно сигнал тревоги, снова и снова звенели слова Линь Цзинхэна: «Вы поплатись в их ловушку». От напряжения у генерала задергался уголок глаза.

Затем раздался чей-то громкий крик:

— В машине бомба!

Солдаты военного штаба Второй Галактики находились ближе всего к автомобилю — услышав предупреждение, Чжэн Ди почувствовал, как все его тело покрылось мурашками. Системы безопасности вооруженных автомобилей были куда восприимчивее, чем органы чувств человека — они немедленно распознали, что перед ними военная техника, замаскированная под гражданский транспорт.

Перепуганная толпа бросилась врассыпную, стараясь как можно дальше убежать от заминированного автомобиля. Генерал поспешно приказал:

— Развернуть защитные поля!

Ближайшие автомобили военных штабов мгновенно подъехали к подозрительной машине и выпустили удерживающую сеть, чтобы не дать тому двинуться с места. Затем они раскрыли защитные поля на максимальную мощность, а солдаты приготовились эвакуироваться из транспортных средств.

В это мгновение один из солдат почувствовал, что ментальную сеть его вооруженного автомобиля кто-то пытается взломать, и его защитный купол тяжело содрогнулся.

Мужчина несколько секунд раздумывал, но потом все же вернулся в кабину, чтобы отключить системы автопилота и взять ручное управление над техникой. Сигналы тревоги внутри надрывались без остановки, но защитное поле стабилизировалось. Не успел солдат вздохнуть с облегчением, как заминированный автомобиль с оглушающим грохотом взорвался.

Защитные поля рассыпались вдребезги, и техника, находившаяся под ними, разлетелась на тысячи кусочков.

По земле прокатилась волна огня, превращая все на своем пути в пепел.

У нескольких солдат, прятавшихся в стороне, на глаза навернулись слезы, но горевать о потере товарища времени не было.

За первым взрывом последовало еще несколько — к этому моменту в центральную зону успело просочиться множество замаскированных вооруженных автомобилей. Осколки камней и бетонных сооружений смели баррикады, выстроенные военными штабами. Мостовые были покрыты пеплом и кровью, повсюду лежали останки людей, а угол здания парламента обрушился.

Оставшиеся в живых люди, укрывавшиеся внутри строения, кинулись на улицу и, не успев даже увидеть солнечный свет, тут же попали в эпицентр очередного взрыва.

Здание парламента по кругу обступили носители биочипов, которые не раздумывая убивали всех на своем пути. Они быстро распространялись по толпе, сбивая с ног безоружных гостей панихиды, одетых в парадные костюмы. В воцарившемся хаосе уже невозможно было понять, кто обычный человек, а кто носитель «опиума».

Перед отрядами военных штабов вооруженные автомобили пиратов выстроились в баррикады, а позади все еще находились мирные граждане, теперь перемешавшиеся с врагами. Военные штабы оказались в ловушке, а с их флотом в космосе связь давно оборвалась.

И это было еще не самым страшным…

На Вольто были заблокированы все коммуникации, и планета практически превратилась в огромную галактическую тюрьму. Большая часть армии военных штабов, выжидавшая за пределами атмосферы, не получала никаких приказов, а действовать самостоятельно не решалась, тем более не имея никакого представления о происходившем на планете. Только они собрались отправить кого-то, чтобы оценить обстановку, как появились отряды, натравленные на них Ван Айлунем. Вооруженные силы Союза, которые собирались воспользоваться противостоянием военных штабов и Легиона Свободы, чтобы избавиться от обоих противников разом, уже достигли внешнего слоя искусственной атмосферы Вольто.

Военные штабы не могли получить никаких данных с планеты, как и войска Союза — те до сих не догадывались, что Ван Айлунь уже последовал за Адмиралом Вульфом в мир иной.

А раз новых приказов от руководства они не получали, то следовали изначальному плану.

Первая Галактика всегда находилась под прямым руководством Вульфа, и столичная планета была основной базой для вооруженных сил Союза. Раз небеса ниспослали им такой прекрасный шанс избавиться от генералов военных штабов, отправив их прямиком к Лу Синю, они не стали терять времени даром и открыли огонь по флотам противника в космосе.

Как в небе, так и на земле хрупкие сердца людей обуял животный страх, и те с легкостью превратились в марионеток в умелых руках Линь Цзиншу, которая как по нотам разыгрывала свой заранее заготовленный для человечества сценарий.

Вооруженные силы Союза последовали плану Ван Айлуня, потому что слепо верили, что смогут добиться своей главной цели: схватить генералов военных штабов и лишить их армию автономии. Движимые этим стремлением, они собрали все свои отряды, даже не подозревая, что оставили тылы безо всякой защиты.

В это самое время одна за другой отключались сети связи всех остальных планет, и биочипы с пугающей скоростью распространялись среди населения — чудовищный монстр наконец открыл свою окровавленную пасть, чтобы поглотить Первую Галактику целиком.

На галактической карте в руке Линь Цзиншу Первая Галактика выглядела так, будто на нее пролили чернила, и теперь темное пятно медленно расползалось, занимая собой все больше территорий. Несчетное количество тяжелых механоидов по ее команде всплыли над поверхностью океана, окружавшего Нетландию, и она поднялась на борт центрального корабля.

Много лет назад маленькую хрупкую девочку вынудили оставить единственного члена своей семьи и присоединиться к Комитету Эдема. Попав в руки этих беспринципных политиков, она похоронила в прошлом и свое сердце, и тело, и душу. Ей пришлось тщательно скрывать жгучую ненависть, пропитавшую ее насквозь, и притворяться нежным цветком в изящной вазе, чтобы выжить в этом прогнившем до основания обществе.

Прошло уже почти шестьдесят лет. Она сама проложила себе путь, залитый кровью, к вершине мира.

Линь Цзиншу с детства была более чувствительной, чем ее брат-близнец, да и повзрослела гораздо раньше. Она прекрасно понимала, что Вульф любил ее отца, как родного сына, поэтому втайне надеялась, что адмирал заступится за детей и заберет ее из этого кошмарного места, называемого Комитетом Эдема, но он так и не сделал этого.

Было время, когда она искренне наслаждалась общением с Доктором Хардином, который рассказывал ей о Лауре Гордон, и снова надеялась, что тот вмешается и спасет ее. Она даже почти поверила, что мать любила ее. Но и тут ее ждало разочарование.

С тех пор она больше не решалась ни на кого полагаться и спрятала все свои чувства глубоко внутри. Она даже собственному сердцу доверять не могла, поэтому отдала его своему брату, надеясь, что там оно будет в безопасности… Но в конце концов, Линь Цзинхэн тоже ее отверг.

Судьба никогда ее не жалела. Линь Цзиншу взяла в собственные руки и прошлое, и будущее, чтобы наконец скинуть ее с недосягаемого трона и заставить склонить перед собой колени.

Линь Цзиншу из окна механоида посмотрела на прекрасное лазурно-голубое небо Вольто:

— Я считаю, что сегодня должен пойти дождь.

Столичная планета использовала самые продвинутые технологии, чтобы создавать для своих жителей максимально комфортные условия, поэтому погодой на Вольто можно было полностью управлять. К этому моменту носители биочипов уже перехватили контроль над климатической системой: короткой фразы Линь Цзиншу было достаточно, чтобы в небе собрались тяжелые грозовые облака, медленно поплывшие в сторону центральной части планеты, принося с собой порывистый ветер и вспышки молний.

Ее империи биочипов еще оставался последний шаг до мирового господства, но небеса уже подчинялись ей, словно верховной богине.

В тот момент, когда на землю упали первые капли дождя, неизвестная волна помех накрыла здание парламента, и все носители биочипов разом застыли на месте.

Прерыватели сигналов биочипов были изобретением Доктора Хардина. Однажды он соорудил такой для Линь Цзинхэна, пока они находились в галактической тюрьме, но тогда у них под рукой почти ничего не было, поэтому пожилой ученый смог добиться лишь кратковременного ослабления действия чипов на носителей. К счастью, ему помогал именно Линь Цзинхэн, которому хватило нескольких мгновений работы прерывателя, чтобы перехватить ментальные сети целого отряда пиратов.

Но в Городе Млечного Пути на планете Цимин было достаточно оборудования и комплектующих, чтобы доработать прерыватели и существенно увеличить их мощность.

Новая система была способна нарушать работу биочипов в радиусе десяти километров — она влияла на органы чувств носителей, а если речь шла в о первом поколении, то и лишала их возможности двигаться примерно на полминуты.

И этих тридцати секунд было более чем достаточно, чтобы профессиональные солдаты военных штабов смогли что-то предпринять!

Задние ряды вооруженных автомобилей мгновенно прицелились и с невероятной точностью открыли огонь из лазерных пистолетов по носителям «опиума», поражая именно ту точку в основании черепа, куда был имплантирован биочип. За несколько секунд все пираты вокруг здания парламента были уничтожены.

В то же время вооруженные автомобили, находившиеся в первых рядах, начали обстрел баррикад из пушек частиц — те рухнули, словно шашки домино. Хотя носители биочипов, еще не успевшие достигнуть центра столицы, не подверглись действию прерывателя, они физически не могли преодолеть хаотичное скопление разрушенных транспортных средств, тем самым позволяя военным штабам перевести дух.

— Генерал!

Чжэн Ди вскинул голову:

— Капитан… Ли?

— Да, это я, — ответил Ли. — Раненых слишком много, а наше оборудование не сможет долго влиять на биочипы, поэтому нет смысла и дальше здесь оставаться. У здания парламента есть встроенная система защиты — мы успешно активировали ее, когда проскользнули внутрь, а заодно избавились от всех носителей. Генерал Чжэн, попросите своих солдат и товарищей помочь нам — нужно как можно быстрее отправить всех раненых и безоружных в укрытие.

Как только Ли договорил, здание парламента, еще минуту назад сотрясавшееся от взрывов и выстрелов, еще раз тяжело вздрогнуло. Сирены оглушающе завопили, и все строение ушло под землю, на глубину около двух метров. Вокруг него раскрылся огромный защитный купол, а внешние стены трансформировались, подняв дула орудий.

Это была система безопасности парламента, предназначенная для использования во время войны — снаружи здание теперь больше напоминало тяжелый механоид, готовый к сражению.

Чжэн Ди без промедления кивнул Ли и отдал приказ:

— Построиться!

Генералы военных штабов остальных галактик не раздумывая выполнили команду и реорганизовали свои отряды и вооруженную технику таким образом, чтобы со всех сторон окружить здание парламента, пока перепуганные мирные жители спешили укрыться внутри.

— Сегодня ведь не должен был пойти дождь, — пробормотал Ли, почувствовав в воздухе запах влажной почвы.

— И война тоже не должна была начаться, — ответил Байер, облизнув уголок губ. — Эй, старина Ли, а ты в курсе, что Серебряная Десятка и генералы Командующего Лу Синя с самой его смерти не сражались на одной стороне?

Ли одарил его странной улыбкой:

— Думаешь, тут есть чему радоваться?

Вместо того, чтобы временно объявить перемирие в таких условиях, они с гораздо большим удовольствием продолжили бы препираться, словно малые дети.

В это время генералы военных штабов, уже собравшиеся внутри здания, застыли на месте, раскрыв от удивления рты, словно дружно увидели призрака, и во все глаза таращились на Лу Бисина, который пытался стабилизировать работу защитной системы парламента.

— Я знаю, мы видимся впервые, но кажется, представляться мне не нужно, — Лу Бисин вежливо улыбнулся им, не отрываясь от работы. — Дайте мне минутку.

— Что… что вы делаете? — Растерянно спросил Чжэн Ди.

— Интегрирует нашу систему прерывания сигналов в оборудование здания, чтобы мы с помощью него смогли увеличить радиус действия, — ответил вошедший Линь Цзинхэн. — Биочипы очень быстро приспосабливаются к изменениям окружающей среды, поэтому наше изобретение работает в полную силу лишь первые тридцать секунд. Затем тела носителей адаптируются к помехам, но для нас главное — снизить их способности в бою и определить, кому из людей в толпе имплантирован чип.

Генерал военного штаба Третьей Галактики все еще был ошарашен, поэтому тут же засыпал его вопросами:

— Почему вы здесь? Разве Восьмая Галактика не закрылась? Сколько у вас людей? Какова ситуация снаружи? И что вообще происходит?

— Вы и так уже видели, что творится на улице, — ответил Линь Цзинхэн. — Мы привели с собой совсем мало людей, все они перед вами. Тащить за собой на планету еще кого-то было бы слишком сложно, а что касается космоса…

***

Флоты Третьего и Шестого отрядов сейчас в полной боеготовности ждали указаний командующего.

Кораблям военных штабов пришлось вступить в бой после первых же выстрелов армии Союза, но к счастью, они находились так близко к Вольто, что ни одна из сторон не решалась использовать самое смертоносное оружие. Все понимали, что даже одна неудачно выпущенная ракета сразу упадет на поверхность планеты с населением более двух миллиардов человек, поэтому проявляли осторожность, что и позволило Капитану Лю вмешаться в ход сражения.

Капитан Лю Юаньчжун на поле боя действовал тихо и внезапно. Вооруженные силы Восьмой Галактики в лице Шестого Отряда Серебряной Десятки ловко проложили себе путь между военными штабами и армией Союза, словно разрезав формации противников острым ножом. Отряды авангарда с обеих сторон мгновенно лишились контроля над ментальными сетями, и несколько дюжин механоидов потеряли управление.

Пуассон Юнг, уже порядком уставший от постоянных обрывов связи, наконец ухитрился установить стабильный коммуникационный порт и поприветствовал обоих противников в саркастичной манере, присущей его боссу:

— Вы, идиоты, уже успели проверить, полыхают ли ваши задницы, прежде чем бросаться в бой друг с другом?

***

— Посмотрите, как разворачиваются события на Вольто, и сами додумайте, какова обстановка снаружи, — Линь Цзинхэн старался вести себя вежливо, но слова, срывавшиеся с его губ, все еще были пропитаны невыносимым высокомерием, которое было свойственно его натуре. — Возможно, вам стоит сменить профессию на актеров в жанре импровизации — для вас не составит проблемы выйти на сцену и с блеском отыграть кем-то написанный сценарий, даже если вы его раньше не читали.

Лу Бисин приложил ладонь ко лбу и вмешался, пытаясь предотвратить конфликт:

— Цзинхэн.

Ли вышел вперед и развернул проекцию экрана своего персонального устройства, чтобы показать генералам сигнал бедствия, направленный ректором Второго Политехнического Университета:

— Эту просьбу о помощи Третий Отряд получил через секретный коммуникационный порт еще до того, как вся связь была заблокирована.

Чжэн Ди пошатнулся — в голове у него завыли сигналы тревоги.

Они находились в здании парламента Союза, где сегодня должны были состояться похороны Адмирала Вульфа: если даже здесь системы безопасности не справились и пропустили внутрь столько носителей биочипов, что говорить о других местах? Не было ничего удивительного, если за пределами Вольто ситуация с пиратами была гораздо хуже.

Байер напряженно добавил:

— Биочипы Легиона Свободы за последнее время прошли множество доработок, и уже не похожи на те «нелегальные наркотики», которые знакомы нам с момента их появления в Союзе. Более того, в независимости от того, была ли имплантация добровольной или насильной, как только тело человека принимает чип, тот становится одним из них. Я грубо подчитал: как только количество носителей среди населения перешагивает значение в 10%, общество обречено угодить в лапы пиратов. При достижении показателя в 30% носители уже способны проникать в местные органы власти и достаточно эффективно совершать политические перевороты. Как только их популяция возрастет до 50%…

— Что случится? — Спросил Чжэн Ди охрипшим голосом.

Большие глаза Байера стали темными, как бездонные пропасти:

— Они с легкостью превратят все человечество в марионеток и установят власть своей империи биочипов.

— Вы спрашивали, почему мы здесь, — Лу Бисин закончил работу над оборудованием и поднялся на ноги. — Мы могли бы просто закрыть червоточину и спрятаться от всего происходящего еще на несколько десятилетий…

Линь Цзинхэн внезапно вмешался:

— Нет, как минимум одно поколение могло бы мирно существовать в Восьмой Галактике — это лет двести. Почти половина нашего населения — люди с синдромом церебральной пустоты, на которых не работают биочипы. Кроме того… за Легионом Свободы стоит Линь Цзиншу.

Лу Бисин был ошеломлен: он никак не ожидал, что Линь Цзинхэн решит раскрыть карты в такой момент.

Все генералы военных штабов разом ощутили, будто их души отделяются от тел. Чжэн Ди несколько раз открывал и закрывал рот, прежде чем срывающимся голосом переспросить:

— Какая… какая Линь Цзиншу…

— Не задавайте глупых вопросов, — холодно перебил его Линь Цзинхэн, не проявляя и тени уважения к старшим. — Та самая, которую забрал и вырастил Комитет Эдема, которая вышла замуж за отпрыска Гордонов, а затем уничтожила всю их семью, взяла контроль над комитетом и внезапно испарилась после того, как был обнародован список его преступлений — моя сестра Линь Цзиншу. Хотите взглянуть на ее фото, чтобы освежить память?

Лу Бисин и Ли быстро переглянулись. Ли явно чувствовал себя не в своей тарелке, но Лу Бисин жестом попросил его сохранять спокойствие и ничего не говорить.

Линь Цзинхэн вел себя грубо, но его слова не были поспешными — даже если они резали слух, он никогда не стал бы произносить то, чего заранее не обдумал. У него наверняка была причина рассказать о Линь Цзиншу именно сейчас. Немного подумав, Лу Бисин осознал, что это и правда был лучший момент для такого признания.

Линь использовал критическую ситуацию, чтобы скормить генералам самые горькие таблетки правды. Необходимость бороться с внешним врагом сотрет внутренние разногласия и минимизирует разрушительный эффект от разоблачения на их хрупкий союз. Было куда разумнее сказать все сейчас, чем раскрыть грязный секрет уже после того, как они вместе выступят против пиратов.

Выражение лица Линь Цзинхэна было как обычно высокомерным и спесивым, а губы презрительно изогнулись:

— Пока я жив, Линь Цзиншу не совершит глупости и не притронется к «горячей картошке», которую не сможет удержать в руках, — Восьмой Галактике. Как жаль, что я не чертова черепаха и не проживу десятки тысяч лет, поэтому мне нужно подумать о будущем Восьмой Галактики сейчас. Никто не знает, во что превратится мир, полный носителей биочипов, и мы не хотим однажды открыть двери галактики и обнаружить, что во вселенной больше не осталось людей одного с нами вида.

Генералы военных штабов стояли в гробовом молчании.

— И я не желаю, чтобы все вы, кого Лу Синь защитил ценой своей жизни, стали последними настоящими людьми в Союзе.

Чжэн Ди поднял голову. Когда Лу Синь бежал из Союза, за ним опрометчиво последовало несчетное количество подчиненных. В конце концов, бывший командующий спас их, пожертвовав собственной жизнью, и погиб под выстрелами пушек частиц. Кроме того, он позаботился о том, чтобы и после его смерти список тех, кто ради него предал Союз, остался в секрете. Кроме самого Лу Синя, взявшего на себя вину за произошедшее, все остальные до сих пор жили спокойно и считались уважаемыми людьми.

— Ты… — Мягко произнес генерал из Шестой Галактики. — Ты знал…

— Доктор Лэнс показал мне список, — голос Линь Цзинхэна едва заметно дрогнул.

Чжэн Ди пробормотал себе под нос:

— Ты всегда знал, и именно поэтому, получив контроль над Серебряной Крепостью, отправил нас в разные галактики, подальше от правительства Союза… Цзинхэн, ты…

Линь Цзинхэн не имел никакого желания и дальше пережевывать события прошлого, поэтому вновь переключился на грубости:

— Хватить нести чушь. Если бы я знал, что все так обернется, я бы тогда не стал тратить на вас сил.

Затем Линь Цзинхэн приподнял подбородок и протянул генералу руку:

— Теперь, господа, раз мы все загнаны в угол, предлагаю вам заткнуться и оказать содействие.

Рука, на которой все еще красовалась привычная белая перчатка, повисла в воздухе без ответа.

Лу Бисин собирался было что-то сказать, чтобы снизить градус напряжения, но Чжэн Ди внезапно сделал шаг вперед, сорвал с пальцев Линь Цзинхэна перчатку и притянул командующего в медвежьи объятья, увесисто похлопав по спине:

— Ах ты ж маленький мерзавец!

…Линь-гэ

Прим.пер.: название этой главы и соответствующая ему сцена в оригинале использует иероглиф 哥 («гэ»), что в английском и испанском вариантах переведено как «старший брат». Но на мой взгляд, на русском языке это звучит сомнительно, раз мы говорим о паре, состоящей в романтических отношениях. Поэтому я решила использовать «Линь-гэ» — уверена, для большинства читателей «гэ» — это уже привычный термин из китайских новелл, и он не вызовет вопросов)))

Хотя Лу Бисин тоже был очень тактильным человеком, он прекрасно понимал грань между личными отношениями наедине и общепринятыми нормами этикета. Кроме того, он не был настолько бесстыден, чтобы активно выражать свои чувства на публике.

А вот неожиданное похлопывание железного кулака Чжэн Ди, казалось, выбило из Линь Цзинхэна весь здравый смысл — тот замер, забыв даже вырваться из непрошеных объятий. Остальные солдаты, наблюдавшие за сценой со стороны, почувствовали, как от шока их души покинули тела.

Но Чжэн Ди этого, видимо, было мало — он наградил молодого командующего еще несколькими дружелюбными тумаками, будто изливая все невысказанные за десятилетия разочарования. При звуке глухих ударов у Ли задергался глаз.

— Ты должен был хоть раз что-то сказать за все эти чертовы годы! — Воскликнул Чжэн Ди. — Ты что, немой или умер?!

Линь Цзинхэну показалось, что его органы вот-вот вышибут из тела. Лу Бисин внимательно наблюдал за ним со стороны — лицо Линя стало пунцовым, а затем снова побледнело. Сердце молодого премьер-министра пропустило удар: он испугался, что его командующий вот-вот выйдет из себя и просто прострелил Генералу Чжэну голову.

Линь Цзинхэн сжал кулаки и оттолкнул от себя Чжэн Ди. Лу Бисин уже приготовился разнимать драку, но маршал просто замолчал на несколько мгновений, не показывая никаких признаков гнева. Затем он спокойно произнес:

— Как думаете, вы еще не совсем безнадежны?

Чжэн Ди:

— …

Этот мальчишка и вправду был тем еще козлом — он не просто притворялся невыносимым, но и на деле заслуживал еще нескольких хороших тумаков.

— Не хочу показаться снобом, но… Разве у кого-то из вас тогда была военная автономия и возможность собрать свою армию? А как насчет права голоса в парламенте? Полезные семейные связи? Или надежная поддержка со стороны влиятельного соратника? — Линь Цзинхэн равнодушно оглядел генералов военных штабов, на лицах которых отражались самые разнообразные эмоции. — Ответом будет «нет». В независимости от того, попал бы этот список кому-то в руки или нет, в глазах Комитета Эдема вы были опасны, потому что олицетворяли наследие Лу Синя. Даже если бы вы все остались живы, на политическую сцену вам путь был закрыт. А вот моя ситуация была совсем другой — я даже не успел толком выпуститься из академии, и моя репутация была кристально чиста. Лу Синя моим законным опекуном назначило Военное консульство, меня никто не спрашивал, хотел ли я быть его приемным сыном.

В глазах общественности он так и остался сыном генерала Линь Вэя и почетным выпускником Академии Черной Орхидеи.

И хотя Адмирал Вульф так и не усыновил его официально, все понимали, что стань он прославленным молодым солдатом или среднестатистическим служащим, у Союза для него была заготовлена позиция не ниже командира флота — как номинально, так и на деле.

Что до Комитета Эдема, то молодой аристократ, достаточно импульсивный и амбициозный, чтобы самостоятельно вскарабкаться по карьерной лестнице, в их глазах был идеальным цепным псом. Мужчина был прирожденным политиком, готовым разорвать все связи с собственным приемным отцом, а вишенкой на торте была его способность играючи давать отпор космическим пиратам.

— Все это было лишь частью хитроумной игры, которую я вел против комитета. Что касается того, почему я отправил вас всех в военные штабы галактик… тц, вы до сих пор не поняли? Почему мне приходится вести эти послеобеденные светские беседы со стариками вроде вас? — Язвительно ухмыляясь, Линь Цзинхэн снова выплюнул грубые слова, но при этом поспешно отвел глаза, избегая вопросительных взглядов генералов. Затем, будто намеренно увеличив между ними дистанцию, он заговорил еще холоднее. — Заканчивайте сочинять плаксивые истории и приписывать мне несуществующие подвиги. Казалось бы, взрослые люди, а воображение у вас…

Лицо Линь Цзинхэна помрачнело, и он приготовился развернуться, чтобы отойти от толпы солдат на несколько шагов, но даже не договорил свою насмешливую фразу до конца и вместо этого что-то невнятно промычал.

Сзади к нему подошел Лу Бисин и потянул к себе — Линь Цзинхэн не успел повернуть голову, как почувствовал, что мужчина с силой толкает его встать обратно лицом к генералам.

Хватка Лу Бисина была крепкой, но голос мягким и ласковым:

— Скажи, я тоже напридумывал себе лишнего, когда ты прилетел в Восьмую Галактику, чтобы найти меня, остался со мной на пять лет на Пекине-β, а затем решил защитить меня от правды и даже удалил все данные из базы Чжаньлу?

Линь Цзинхэн:

— …

Чжэн Ди вздохнул, перевел взгляд на Лу Бисина и какое-то время рассматривал его, а потом снова уставился на Линь Цзинхэна, застывшего в неловкой позе:

— Я помню… Мы с командующим вместе возвращались на Вольто, когда он внезапно получил звонок от ректора Академии Черной Орхидеи. Тогда он и узнал, что ты у него за спиной подал документы на зачисление в главное военное училище Союза и был успешно в него принят. До сих пор помню его реакцию: он так вытаращил глаза, что те едва не выпали из орбит, и несколько раз переспросил ректора: «Вы уверены? Ему же всего четырнадцать».

Дети в Союзе заканчивали начальное образование к десяти годам, а следующие десять тратили на то, чтобы под руководством Эдема исследовать разные карьерные возможности. Они продолжали обучение сразу в нескольких областях, прежде чем решить, чем хотят заниматься в жизни. Когда они наконец определялись с профессией, то могли поступить в высшее учебное заведение и сдать необходимые вступительные экзамены.

В такое престижное училище, как Академия Черной Орхидеи, желающих попасть было не меньше, чем снежинок во время снегопада. Лишь те, кто четко решил для себя, каким путем идти и чем заниматься в жизни, были способны написать такое сопроводительное письмо, которое угодило бы членам комиссии.

— Командующий, вероятно, никогда тебе не рассказывал об этом… Но ректор показал ему твои тезисы из сопроводительного письма. Большинство поступавших в Академию Черной Орхидеи писали о «желании стать защитниками», но ты был совсем другим. Ты написал, что если однажды наступит апокалипсис, сродни тому, о котором в древности слагали легенды, и все бросятся бежать, ты готов будешь встать на пути жестокой бури и первым отдать свою жизнь.

Лу Бисин изначально планировал вмешаться лишь для того, чтобы не дать Линь Цзинхэну упустить возможность наладить отношения со старыми генералами.

Но услышав, как юный Линь хотел «первым отдать свою жизнь посреди жестокой бури», он почувствовал, как что-то тронуло струны его сердца.

Лу Синь самостоятельно уничтожил пиратов в Восьмой Галактике и в достаточно молодом возрасте снискал себе славу, вошедшую в историю. Он наверняка стал бы главнокомандующим Союза, если бы играл по правилам Вольто, притворился, что следует общепринятым идеалам и вместо того, чтобы изо всех сил пытаться изменить будущее несчастных пустоголовых, проявил бы чуть больше благоразумия.

Сначала он отказался от Серебряной Десятки. Затем от возможности вписать свое имя в список «запретного плода».

Лу Синь родился в утопичном мире после великого объединения Союза, и ему не пришлось метаться между противоречащими друг другу идеологиями, как предыдущему поколению. Его единственным долгом было защищать бесконечное звездное небо. Возможно, он даже не представлял себе, какие тревоги обуревали сердца тех людей, кто стоял у руля Белой башни.

И Лу Синь оказался тем самым человеком, который первым погиб посреди жестокой бури…

Он повел за собой Одноглазого Ястреба, Уильяма Юя… и еще миллионы человек, чтобы противостоять суровому шторму и смертоносным волнам эпохи.

Он был одним из двух отцов, которых судьба подарила Лу Бисину.

— Старый ректор тогда сказал, что какими бы по-детски наивными ни казались твои слова, они напомнили ему о самом командующем, — тон Чжэн Ди стал мягче. — Я всегда думал, что ты повзрослел и забыл свои юношеские убеждения, но теперь я понимаю, что это мы, старики, не смогли вовремя отпустить свои тревоги и застыли во времени. Все, что нас беспокоило десятилетиями, — это получить от Союза компенсацию за бесконечные притеснения, и мы забыли о своей истинной сути. Цзинхэн, в том, какой дорогой пошел Союз, виноваты все, кроме тебя. Я уверен, что если бы наш командующей был еще жив, он сказал бы тебе то же самое.

Тело Линь Цзинхэна неосознанно напряглось.

Сердце Лу Бисина внезапно наполнилось восторгом, и он выпалил:

— От лица Восьмой Галактики я полностью согласен… Линь-гэ.

«Ты привел меня домой и позволил взять за руку отца, которого я никогда не видел. Можно ли мне теперь вместо него сказать тебе, что ты — моя гордость и самое большое счастье?»

Это тихое «гэ» оказалось эффективнее любого прерывателя сигнала: готовый сорваться с места Маршал Восьмой Галактики замер, практически превратившись в статую.

Когда Линь Цзинхэн вернулся в Восьмую Галактику после многолетнего заключения в галактической тюрьме и обнаружил, что Лу Бисин уже узнал о своих корнях, он однажды в шутку попросил Лу Бисина так его назвать, но ответа не получил. В тот момент он ощутил внутреннее сопротивление молодого мужчины и не стал настаивать или снова упоминать об этом. Когда Лу Бисин наконец признался ему, что не горит желанием признавать своих биологических родителей, маршал решил, что это его маленькое желание навсегда останется лишь призрачной мечтой, которой не суждено сбыться.

Линь Цзинхэн наконец в неверии повернул голову к премьер-министру. Он хотел было спросить: «Как ты только что меня назвал?» — Но слова застряли у него в горле и никак не шли с языка. Не успев даже собраться с мыслями, он почувствовал, что кто-то снова толкнул его в плечо — это был Генерал Третьей Галактики:

— У тебя с детства дурная привычка не говорить о своих чувствах, да и поганый характер с годами не исправился.

— Ты искренне наслаждаешься этим своим вечным одиночеством что ли?

— Мелкий сопляк, и кем это ты себя возомнил, а?

— Кто просил тебя тащить весь этот груз на своих плечах?

Лу Бисин сжульничал и использовал свой биочип, чтобы удержать маршала на месте и не дать ему сбежать. Вероятно, Чжэн Ди вместе с перчаткой стянул какой-то невидимый барьер, потому что буквально за считаные секунды огромный виртуальный знак «не трогать», всю жизнь будто висевший над головой командующего, рухнул под напором толпы. Старые генералы, еще недавно размахивавшие перед его лицом оружием, внезапно наплевали на все границы личного пространства Линь Цзинхэна, вытащили этого упрямого волчонка из его холодной пещеры и наградили его бесчисленными дружелюбными тумаками и шлепками.

Ли и Байер быстро переглянулись, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

***

Город Ангелов.

Во время войны Союз использовал эту крепость как временный командный пункт, но после освобождения Вольто весь персонал и беженцы вернулись домой.

По задумке Адмирала Вульфа Город Ангелов являлся ключевой точкой Союза и ее неприступной крепостью во время вооруженных конфликтов. Теперь он превратился еще и в важнейший мемориал, который вскоре планировалось открыть для публичного посещения.

Сейчас Город Ангелов больше использовался для нужд армии, чем для проживания мирных жителей. Основные постройки будущего мемориального комплекса находились на реконструкции, и в крепости осталось лишь несколько работников, тихо контролировавших процесс.

Известный в АУГ Пророк Харрис миновал станцию снабжения Города Ангелов на замаскированном космическом корабле, воспользовавшись той же самой секретной трансферной точкой, сквозь которую члены АУГ пролетали во время войны, нанося тайные визиты Адмиралу Вульфу.

Харрис решил вернуться сюда из-за «Ночной императрицы», упомянутой Вульфом в интервью, — слова пожилого адмирала поселили в сердце пророка необъяснимую тревогу.

Задний двор временного особняка Вульфа, засаженный черными тюльпанами, так и назывался: Сад Ночной императрицы. Посреди растений стояла простая каменная плита без каких-либо надписей — вероятно, в память о ком-то особенном. Старый адмирал под конец жизни явно терял рассудок, но из уважения к его заслугам, никто не решался спрашивать его о предназначении плиты или обсуждать этот вопрос на публике. Но, кажется, это не было таким уж большим секретом.

Харрис однажды спросил, что покоится под каменной плитой.

Вульф положил ему на ладонь семечко черного тюльпана и ответил:

— Ничего особенного, просто семя цветка.

Вооруженная ИИ-система, охранявшая вход в трансферный терминал, до сих пор функционировала и тщательно проверяла прибывающие корабли.

Все члены АУГ, окружавшие пророка, задержали дыхание.

Даже осознав, что Вульф просто использовал его во время войны, Пророк Харрис предпочел промолчать, не желая нарушать хрупкое равновесие, но в душе глубоко презирал методы, к которым прибегал старый адмирал. После реструктуризации АУГ, Харрис в одностороннем порядке оборвал все связи с Вульфом и посвятил несколько лет своей жизни наведению порядка в своей организации. Никто не знал, был ли этот маршрут до сих пор безопасным и не окажется ли вся эта затея пустой тратой времени.

Возможно, рассудок Вульфа и правда помутился перед смертью, а «Ночная императрица» была всего лишь наваждением, порожденным его спутанным сознанием.

ИИ-охрана тщательно просканировала замаскированный корабль — пять секунд ожидания показались затаившему дыхание Харрису вечностью, и в какой-то момент он даже подумал, что дула пушек частиц целятся прямо в него.

Но спустя несколько мгновений прозвучал короткий звуковой сигнал, и контрольная лампа загорелась зеленым, сообщая об успешном прохождении проверки.

Харис шумно вздохнул, почувствовав невероятное облегчение, и последовал за остальными торговыми кораблями в терминал.

Внутри располагался еще один секретный коридор, который вел прямо во временный особняк старого адмирала и был защищен десятью разными паролями. На первой же попытке маленькая команда Харриса потерпела поражение:

— Ничего не получается, пророк. Кажется, старые разрешения уже отозваны.

— Позвольте мне взглянуть, — Харрис подошел ближе.

— Пророк, Ван Айлунь, будучи правой рукой Вульфа, наверняка тоже знал об этом секретном коридоре. Мы не уверены, на чьей он сейчас стороне — мог ли он предать адмирала?

Харрис нахмурился — он и сам не знал ответа на этот вопрос. Внезапно перед его глазами на долю секунды вспыхнул свет.

— Пророк, осторожнее!

Харрис опешил, но даже не успел отреагировать, когда перед ним появилась небольшая надпись: «Пароль принят». Секретный терминал тут же открылся.

— Это проверка кода ДНК! Пророк, вы были правы! — Радостно воскликнул один из последователей АУГ. — Вульф и правда упоминал «Ночную императрицу» неспроста — он открыл вам доступ по ДНК, а значит, ждал вас!

Харрис едва заметно улыбнулся в ответ, но его сердце снова замерло от тревоги. Ведь он никогда не знал, попадется ли в очередную ловушку, расставленную Вульфом.

Остаток пути прошел гладко, и вскоре они достигли временного особняка адмирала, где Харрис сразу повел своих людей в Сад Ночной императрицы.

Сезон цветения уже прошел: тюльпаны в саду безжизненно увяли, обнажив каменную плиту в центре сада. Харрис сглотнул и скомандовал:

— Откопайте ее.

Последователи тут же собрались вокруг пророка и подготовили роботов — те за считаные секунды подняли плиту из земли.

— Пророк, смотрите!

Боковая стенка плиты, ранее погруженная в почву, оказалась тайным сейфом.

— Пророк, здесь, кажется, какое-то активирующее устройство. Сейчас оно не работает и требует пароля для запуска.

— Вы знаете, что оно активирует? — Спросил Харрис.

Его подчиненные дружно подняли на него глаза и покачали головами:

— Мы не уверены… но это независимый ключ запуска, похоже на какую-то огромную ИИ-сеть.

Харрис ввел пароль «Ночная императрица», но эффекта не последовало.

Он нахмурился и попробовал другие варианты: «черный тюльпан», «Линь Гэ-эр», «Вульф», «Харрис» и несколько других слов, так и не добившись никакого результата.

— Пророк, Город Ангелов — территория Союза, нам небезопасно здесь надолго задерживаться. Давайте заберем с собой эту плиту? Мы можем попросить наших специалистов по декодированию помочь нам с ней.

Харрис кивнул и приказал погрузить секретный сейф на борт корабля.

Внезапно он остановился, будто о чем-то вспомнив:

— Подождите!

«Ничего особенного, просто семя цветка».

Харрис поспешно ввел слово «семя» на клавиатуре…

Послышалось глухое гудение, и под ногами пророка прокатилась волна странной дрожи. Харрису показалось, что весь Город Ангелов вот-вот «оживет».

Система ИИ-дворецкого в особняке генерала тут же была заменена неизвестным программным кодом — из динамиков в саду полилась медленная мелодия, а затем раздался знакомый вздох.

Харрис замер на месте, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

С ним заговорил призрачный голос:

— Давно не виделись, Харрис, но ты все же пришел.

— Вульф… — Дрожащими губами ответил пророк.

***

Вольто, здание парламента.

— Вы закончили? — Позволив генералам немного подурачиться, Линь Цзинхэн снова нацепил на лицо свою маску холодного равнодушия, хотя и выглядел уже немного уставшим. — Приступайте к делу!

Байер прочистил горло и поднялся на ноги, помогая своему боссу навести порядок:

— Маршал, если ничего не случилось, Лю и Пуассон уже в окрестностях Вольто. Пока они здесь, между вооруженными силами Союза и военными штабами, находящимися на границе атмосферы, сохранится перемирие.

— Слава небесам, — с облегчением произнес генерал Четвертой Галактики. — Другими словами, космос все еще у нас под контролем, и все не так плохо, как нам казалось? Если Союз и военные штабы не будут сражаться между собой, а вместо этого объединятся с Серебряной Десяткой из Восьмой Галактики, Легиону Свободы вряд ли удастся устроить здесь серьезную заварушку.

— Я бы не был столь оптимистичен, — серьезно возразил Чжэн Ди. — Большая часть населения все еще на планете. Ребята, даже если бы мы развернули ситуацию на 180 градусов и заняли поверхность Вольто вместо космоса, то все равно были бы в опасности. Этим пиратам, в отличие от нас, ничего не стоит взорвать целую планету. У наших солдат есть слабое место — мы никогда не выстрелим боеголовкой по обитаемой планете, а значит, впереди затяжное противостояние.

А если бездействие слишком затянется, у галактических солдат не останется шансов продержаться достаточно долго, чтобы переждать хаос на планете.

Лу Бисин вздохнул:

— Честно говоря, на случай длительного противостояния у меня есть способы построения небольших замкнутых экосистем на механоидах. Меня больше беспокоит, что враг может и не дать нам шанса на ожидание… Кстати, выстрелы снаружи прекратились? Стало существенно тише, что произошло?

Сложите оружие и примите биочипы

Максимум, на что было способно устройство Доктора Хардина, — это выиграть для них немного времени, чтобы увести с улицы безоружный персонал. Даже тот факт, что Лу Бисин интегрировал его в огромный усилитель, не мог серьезно повлиять на ситуацию. Вооруженные автомобили пиратов, разрушенные в схватке с военными штабами, создавали физическое препятствие на пути носителей биочипов, которые все еще не добрались до здания парламента. Солдаты штабов просто прятались за импровизированными баррикадами и отстреливали всех врагов, которых успевали увидеть — пока генералы совещались внутри, на улице ни на секунду не стихали звуки выстрелов.

До тех пор, пока Лу Бисин не заговорил, никто и не заметил, что снаружи воцарилась мертвая тишина: теперь был слышен лишь стук дождевых капель, создававший еще более пугающую атмосферу.

Внезапно в здании парламента раздался голос Чжаньлу:

— Внимание, — начал он. — Действие прерывателя ослабевает, а внутренние сети планеты вот-вот будут восстановлены… уже восстановлены. Мы получили запрос на связь из неизвестного источника, принять его?

Толпа сначала была шокирована, но вскоре все поняли, что им поступил вызов от врага.

— Соединяй, — процедил Линь Цзинхэн сквозь зубы.

Как только он отдал команду, посреди зала возникла огромная 3D-проекция высотой около трех метров. Экран несколько раз моргнул, а затем на нем появился мужчина в военной форме Легиона Свободы. Все присутствующие тут же обратили внимание, что и одежда, и формальное приветствие этого человека были зеркальным отражением того, что было принято в Союзе. Со стороны казалось, что перед ними предстал какой-то дух из зазеркалья.

— Доброе утро, генералы и члены парламента, а также солдаты и мирные граждане. Я носитель биочипа пятого поколения, и имею честь приветствовать вас от лица нашего лидера, я…

Бедолага даже не успел закончить свою возвышенную речь, когда был беспощадно перебит Линь Цзинхэном:

— Ты кем себя, блять, возомнил, а ну свали! Пусть Линь Цзиншу лично со мной говорит.

Произнося эти слова, он незаметно встретился взглядом с Лу Бисином, и тот сразу уловил посыл: связь восстановилась только на поверхности столичной планеты. Если Линь Цзиншу действительно заговорит с ними сама, значит, она прячется на Вольто. Наземные каналы связи не могли использовать трансферные точки, поэтому теоретически можно было отследить ее местоположение.

Носитель пятого поколения под влиянием биочипа добровольно подчинялся своей госпоже. Лицо солдата исказилось от плохо скрываемого отвращения — грубый ответ командующего вызвал у него ответный гнев:

— Как вы смеете…

— Пусть Линь Цзиншу сама со мной говорит, — повторил Линь Цзинхэн, чеканя каждое слово. — Она посмела запереть меня в галактической тюрьме на четырнадцать лет, собиралась превратить меня в живую куклу, но теперь не решается показаться мне на глаза?

Ярость на лице солдата внезапно рассеялась, как будто кто-то нажал невидимую кнопку и поставил его эмоции на паузу. А в следующее мгновение с его лицом произошли необъяснимые изменения. Внешность носителя не поменялась, но вот аура и манера поведения так сильно отличались, что со стороны казалось, будто он кем-то одержим. Уголок губ мужчины слегка приподнялся, и он заговорил женским голосом:

— Цзинхэн.

Вся эта сцена была настолько странной, что у всех присутствующих по телу побежали мурашки, хотя по имени она назвала только командующего.

Зрачки Лу Бисина сузились от удивления: что это была за технология такая?

Доктор Хардин упоминал лишь об иерархической системе в Легионе Свободы. Из-за своего преклонного возраста и увядающего тела, он не смог бы пережить имплантацию биочипа, поэтому Линь Цзиншу приходилось насильно удерживать его возле себя, несмотря на его несогласие с ее методами захвата власти. Она посадила старика под стражу и даже скрыла от него данные более поздних исследований чипов. Доктор Хардин не знал подробностей производства биочипов выше второго уровня, поэтому мог лишь строить догадки о возможностях последних разработок.

Линь Цзинхэн снова взглянул на Лу Бисина.

Тот на несколько мгновений погрузился в раздумья, а затем незаметно покачал головой в ответ. Он не имел никакого представления, как работала эта функция «одержимости», и не мог отследить по ней Линь Цзиншу.

— Давно не виделись, — голос Линь Цзиншу звучал ясно, но деликатно, а его тембр был чуть ниже, чем тот, которым она обычно говорила на публике. При кажущемся спокойствии, в ее тоне можно было уловить некоторое напряжение. Она произносила слова холодно и отстраненно, несмотря на то, что обращалась к своему единственному члену семьи, отчего складывалось странное впечатление, что между братом и сестрой только что произошло неловкое воссоединение.

Руки Линь Цзинхэна сжались в кулаки за спиной:

— Я не видел тебя действительно давно, чего нельзя сказать о тебе.

— Восьмая Галактика даже через столетие после присоединения к Союзу не была признана равноправной, но разве недавно она не провозгласила свою независимость? — Спросила Линь Цзиншу. — Вы изолировали себя от внешнего мира почти на два десятилетия, так почему бы нам с вами не пойти разными дорогами, чтобы больше друг друга не беспокоить? Союз вот-вот накроет жестокой бурей, и я уже много раз предупреждала вас, надеясь, что вы сделаете разумный выбор. Почему вы продолжаете лезть в самую гущу событий?

Линь Цзинхэн холодно усмехнулся:

— И правда, я снова тебя разочаровал, прошу прощения.

— Это третий раз, — взгляд Линь Цзиншу стал таким острым, что это было заметно даже сквозь оболочку носителя, которого она использовала. — Ты был беспомощен и одинок в Восьмой Галактике, а эти люди… эти отбросы из Союза, которые только и знают, что бороться за политическую власть, предатели, записавшие свои имена в список «запретного плода» и продолжавшие всем врать, — они все хотели сделать из тебя жертвенную овцу. Лишь я тревожилась за тебя: отправила тебе оружие и корабли, помогла тебе собрать Серебряную Десятку и даже специально устроила здесь хаос, чтобы про тебя на время забыли, но ты…

— Я самолично распорядился, чтобы Серебряная Десятка осталась бороться против Легиона Свободы. Многолетняя война стоила жизни почти половине моих солдат, но и твоя мечта об империи биочипов едва не превратилась в бесплотную фантазию, — голос Линь Цзинхэна звучал спокойно, а на лице стали заметны следы усталости. Будто он понимал, что назад дороги нет, и у него больше не было сил оглядываться в прошлое и думать над тем, что можно было бы сделать иначе. — Хм, значит, это был первый раз. Во второй раз ты спасла меня из лап АУГ и притащила своих лучших врачей, чтобы два года поддерживать во мне жизнь. Я очнулся, притворился, что потерял память, а затем врал тебе еще более десяти лет. Позже, когда я наконец выбрался из твоей тюрьмы, то снова нарушил твои планы по захвату планеты на окраине Первой Галактики.

Сегодня в этом затихшем здании парламента двое близнецов, скинув маски и отбросив притворство, наконец встретились лицом к лицу.

— Так чего ты от меня ждешь… сожалений, что заставил тебя зря потратить столько усилий? — Линь Цзинхэну казалось, что слова застревают в горле, словно рыбная кость. — Но мне не жаль, я не испытываю сочувствия к… космическому пирату, который идет сквозь груды трупов, с ног до головы залитый кровью. Я лишь жалею ту маленькую Цзиншу, которая когда-то бежала за машиной и споткнулась на дороге. Что ты с ней сотворила?

Носитель пятого поколения спокойно выслушал его речь и внезапно растянул лицо в жуткой улыбке:

— С ней? Ее больше нет, Цзинхэн. Ты опоздал. Слабость — это порок, и все, кто плачет и ждет спасения, заслуживают смерти.

После того, как Комитет разлучил близнецов друг с другом, старший брат, учившийся в военной академии, задался всего одной целью в жизни: он думал, что однажды добьется власти и сможет забрать сестру из этого жуткого места. Он шел вперед, стискивая зубы и сглатывая вкус крови, но когда все-таки стал влиятельным достаточно, чтобы спросить ее, не хочет ли она вернуться и снова жить с ним, было уже поздно. Вместо этого он услышал: «Я приняла предложение Генерального секретаря Гордона, мне отправить приглашение на свадьбу тебе домой или в Серебряную Крепость?»

Если ты опоздал, то уже упустил свой шанс — и не важно, насколько сильно ты старался.

Лу Бисин протянул руку и мягко, но уверенно взял Линь Цзинхэна за запястье, аккуратно разжимая стиснутые в кулак пальцы, а затем тихо вздохнул. Премьер-министр обычно не вмешивался в дела других и не лез в чужие разговоры. Хотя он и мог похвастаться завидным красноречием, это не значило, что у него был особый дар убеждения, поэтому до этого он тактично наблюдал со стороны, но сейчас все-таки заговорил:

— Госпожа Линь, я тоже знаю человека, который вечно опаздывает. Он заставил меня ждать целых шестнадцать лет… а когда вернулся, то все остальные уже покинули меня, оставшись в прошлом… Но этот кто-то тронул мою душу и поселился в моих мыслях, так что же мне оставалось делать? Будь он в тысячах… сотнях тысяч километров от меня или даже в миллионах световых лет — мне все равно пришлось бы вернуться за ним. Если это самый дорогой вам человек, неужели вы не можете откинуть ненависть и дать ему еще один шанс?

Такие эмоциональные слова любому показались бы искренними, но для того, кто не желал слушать, они звучали как униженная мольба.

Линь Цзиншу явно не стала прислушиваться к Лу Бисину и одарила его фальшивой улыбкой, сменив тон на вежливый и даже профессиональный:

— Я помню вас, мы встречались в зоне Сердца Розы. Вы — Премьер-министр Восьмой Галактики, не так ли? Вы правы, хотя у меня нет никакого представления, что такого есть в Восьмой Галактике, раз он решил ради нее пожертвовать жизнью. Но теперь, когда Цзинхэн выбрал всех вас, я могу лишь подарить вам еще один шанс: Серебряная Десятка ждет на границе атмосферы, и я могу проводить вас до границы галактики. Премьер-министр Лу, я готова прямо сейчас отправить небольшой механоид, чтобы эвакуировать вас с Вольто, но вы в ответ должны поклясться, что закроете червоточину и будете держаться подальше от всего происходящего. Еще я могу со своей стороны пообещать, что пока я жива, я не притронусь к Восьмой Галактике. Как вам такой вариант?

Линь Цзинхэн был в такой ярости, что едва не рассмеялся:

— Ты…

Лу Бисин знал, что каждое слово, произнесенное командующим, превратится в обоюдоострый меч, способный навсегда оставить раны в его сердце. Он поспешно поднял руку, чтобы прервать Линь Цзинхэна:

— Госпожа Линь, Вольто окружен военными штабами, солдатами Союза и отрядами Серебряной Десятки. Мне кажется, что в сложившейся ситуации провожать нужно не нас.

Линь Цзиншу тихо рассмеялась и ответила:

— Кажется, премьер-министр не в курсе последних новостей.

Она обвела взглядом собравшихся в здании генералов. Затем взмахнула рукой, и лицо носителя пятого поколения пропало с экрана, а вместо него на проекции возникли фрагменты видеозаписей, транслируемых в режиме реального времени.

В то же мгновение все присутствующие изменились в лице — на кадрах они увидели столичные планеты галактик Союза.

Во всех общественных зонах возвышались флаги Легиона Свободы, а улицы заполонили до зубов вооруженные роботы. На записях были отчетливо видны механоиды, ожидавшие приказов прямо на границе озонового слоя атмосферы, дула орудий которых были направлены на поверхность природных планет.

— Эти территории в будущем перейдут в мои руки, поэтому мне так же жаль эти планеты, как и вам, — произнесла Линь Цзиншу. — Но у меня нет выбора, господа. У вас теперь военная автономия, поэтому мне остается лишь прибегнуть к угрозам… Генерал Чжэн, насколько я помню, в столице Второй Галактики проживает около шестнадцати миллиардов человек, а ваша девушка вместе с дочерью очень ждут вашего возвращения домой…. ах, да, ваша дочка очень милая. Генерал Нагус, население столицы Третьей Галактики составляет аж двадцать один миллиард, и лично мне очень по душе ваша большая семья, где три поколения живут под одной крышей — ваш дом полон жизни…

Генерал Третьей Галактики стиснул зубы и перебил ее:

— Что вы хотите от нас?!

— Либо вы сложите оружие и примете биочипы, — ответила Линь Цзиншу. — Либо я выпущу несколько сотен боеголовок точно по вашей столичной планете. Надеюсь, вы быстро примите решение, хотя я пойму, если вам нужно время, чтобы все обдумать. В таком случае я буду отправлять ракеты одну за другой до тех пор, пока вы не определитесь.

— Я прямо сейчас могу взорвать Вольто…

— Конечно, можете — на Вольто всего два миллиарда человек, я бы сказала, что это мелкие потери, — не моргнув глазом согласилась Линь Цзиншу. — Я знаю, что вы не боитесь умереть, но если вас не станет, то у военного штаба больше не будет командира, а Третья Галактика превратится в первый полигон для испытаний моего биочипа. Что касается меня, то я тоже не страшусь смерти — моя плоть ничего не стоит. Если она истлеет, мое сознание соединится с ИИ-системой, а мои подчиненные продолжат производить биочипы, создавая новых людей — из поколения в поколение.

В эту секунду в здании раздался призрачный голос пожилого человека:

— Правда?

На этом моменте даже у Линь Цзинхэна кровь застыла в жилах. Все присутствующие одновременно обернулись в направлении погребального зала, в котором стоял гроб с телом Вульфа. По идее, труп должен был тихо лежать и ждать окончания похорон, но только что все ясно слышали, как он заговорил!

Что я активировал?

Первым, у кого по коже побежали мурашки, был человек, который недавно проскользнул в Город Ангелов, — Харрис.

По идее, последователи АУГ, почитавшие «жизнь и природу» и верившие лишь в научные достижения человечества, должны были меньше всех остальных испугаться «сверхъестественному явлению». Но концепция смерти все еще была великой загадкой — за темным занавесом, опускавшимся на сцену после окончания жизни, прятался иррациональный страх перед неизвестным, который по ночам становился еще тревожнее. Харрис поймал себя на том, что дрожит.

Вульф не умер?

Это невозможно. Если сбежавшие из-под венца женихи и невесты не были редкостью, то такого, чтобы человек отлучился во время собственных похорон, еще никто не видел. Союз потратил столько сил и денег на эту панихиду, не могли же они поставить в траурный зал пустой гроб.

Тогда… может, это была аудиозапись?

Тоже не похоже.

У Вульфа всегда был припрятан туз в рукаве — стал бы он заманивать Харриса и его людей в Город Ангелов просто ради того, чтобы они послушали запись? Нет, он не мог настолько устать и разлениться, чтобы не отправить вместо этого закодированное сообщение. Так ведь?

Пока Харрис судорожно обдумывал вероятности, все огни в Городе Ангелов разом погасли.

Отключение электроэнергии.

Отсутствие электричества на полностью искусственной станции навевало ужас. Вся крепость теперь напоминала громадный кусок космического мусора, бесцельно дрейфовавший в бесконечной вселенной. В следующее мгновение нарушилась и гравитация — одна из систем дала сбой.

К счастью, конструкция Города Ангелов была настолько совершенной, что за несколько минут крепость восстановила свою работоспособность. Запустился третий резервный источник питания, на станции снова включилось освещение, и все спутники Харриса вздохнули с облегчением. Одновременно с этим пропал и ужасающий голос, так похожий на почившего Вульфа, — все вернулось на свои места.

Лишь Харрис почувствовал, как по его щеке скатилась капля холодного пота.

Город Ангелов был оборудован основным источником питания и запасным — на случай перебоев с первым. Переключение между ними было абсолютно незаметным — ни о каком отключении электричества не могло идти и речи, даже в случае полного бездействия основного источника. И лишь когда не работал даже запасной энергоблок, система была вынуждена запускать третий.

Иными словами, только что… нечто очень мощное вызвало мгновенную перегрузку всех сетей Города Ангелов.

Харрис с замиранием сердца таращился на безобидный с виду механизм запуска: «Что именно я только что активировал?»

— Пророк…

Харрис поднял руку, прерывая подчиненного на полуслове, и быстро обдумал все произошедшее:

— Вольто!

— Что…

— Мы отправляемся в столицу, немедленно свяжитесь со штаб-квартирой! Прикажите всем членам организации, которые находятся неподалеку от Вольто, сейчас же лететь туда!

***

Вольто.

Генерал Нагус из Третьей Галактики втянул голову в плечи, словно черепаха, пытавшаяся спрятаться под панцирем, а затем осторожно толкнул Чжэн Ди локтем:

— Чт…что происходит? Почему бы тебе… не пойти и не взглянуть…

Чжэн Ди нахмурился, притворившись, что ничего не слышал, а про себя подумал: «Почему бы тебе самому не проверить?»

Капитан Байер из Десятого Отряда отреагировал первым. Он взялся за пистолет, висевший у него на поясе, и осторожно зашел в похоронный зал, а затем приподнял флаг, накрывавший гроб, — внутри покоилось остывшее тело Вульфа. Несмотря на бальзамирование, с первого взгляда становилось ясно, что этот человек давно мертв.

Байер затаил дыхание и на всякий случай прижал пальцы к шее старого адмирала, чтобы проверить пульс, а затем тихо попросил:

— Чжаньлу, не мог бы ты провести для меня тест ДНК?

— Личность подтверждена: почивший, безусловно, Адмирал Вульф, — ответил Чжаньлу.

— Конечно, он мертв, — снова вмешался призрачный голос. — Привет, Чжаньлу.

На этот раз все ясно расслышали, что звук наполнял сразу все здание, будто это была ИИ-система.

— Приветствую вас, неопознанный программный код, — Чжаньлу, кажется, был сейчас самым спокойным и собранным членом группы. Он резонно продолжал. — В соответствии с законодательством Союза в сфере технологий искусственного интеллекта, конструировать ИИ, почти идентичные настоящим людям по внешности, голосу или характеру запрещено. При обнаружении подобных нарушений, ИИ должен быть немедленно уничтожен, а его создатель приговорен к пожизненному заключению.

— Справедливости не суждено восторжествовать: мой создатель сейчас лежит в гробу прямо перед вами. А что касается уничтожения меня… — Этот голос совсем не походил на тот холодный и размеренный, которым говорил Чжаньлу, а действительно очень напоминал манеру говорить живого человека. ИИ даже тихо рассмеялся, прежде чем продолжить. — Вы можете попробовать.

— Что происходит? — Спросил Чжэн Ди.

— Его программное ядро находится не здесь, — объяснил Чжаньлу. — Кажется, в здании парламента лишь резервная копия, которую активировал оригинальный ИИ… проще говоря, этот голос принадлежит как бы клону. И эта копия способна противостоять блокаде сигнала, которую наложил на планету Легион Свободы. Я не могу обнаружить его основной корпус.

— Вы можете продолжать звать меня Хьюбертом Вульфом, — даже мельчайшие нюансы его тона с невероятной точностью повторяли голос создателя, нагнетая обстановку еще больше, чем лежавший в гробу труп. — Хорошо, я сразу сообщу вам, что существую во всех трансферных порталах Первой Галактики, внутри секретной системы, доступ к которой есть лишь у тех, кому его предоставил адмирал. Я сохранил все воспоминания Вульфа и скопировал его личность… Цзиншу, когда ты сказала, что твое сознание соединится с ИИ, ты имела в виду нечто вроде меня?

Сильнейшей способностью Линь Цзиншу было таинственно появляться и исчезать, словно Ящик Пандоры, но она никак не ожидала, что каким-то образом пробудит настоящего призрака, поэтому на несколько мгновений потеряла дар речи.

Даже самый старший член их группы, Чжэн Ди, родился уже после основания Союза. Никто до этого не видел настолько ужасающего ИИ. Самым похожим на человека ИИ, с которым им приходилось иметь дело, был Чжаньлу, но даже он говорил характерным бесстрастным тоном, который, если прислушаться, явно отличал его от живых людей.

По правде говоря, современные технологии достигли такого уровня, что имитация человеческих особенностей была несложной задачей — практически любой ИИ легко справлялся и с более трудновыполнимыми. Просто травматичный опыт руководства Союза, уходящий корнями еще в Старую звездную эру, повлек за собой создание законов, которые оказали серьезное влияние на воззрения будущих поколений и перспективы развития ИИ-систем.

ИИ-клон Вульфа рассмеялся и мягко произнес:

— Дитя мое, твоя идея использовать ИИ, чтобы сохранить свои воспоминания, воссоздать свою личность, а затем позволить суперкомпьютеру взять контроль над всеми сферами жизни общества, чтобы превратиться в вечного и бессмертного правителя… эту концепцию реализовали, наверное, еще до твоего рождения. Если бы не твой дедушка и его товарищи по оружию, которые в конце Старой звездной эры избавились от господства машин, сейчас, возможно, все было бы совсем иначе. Неужели ты и правда думала, что тебе первой пришла в голову эта мысль? Ты не можешь претендовать на первенство просто потому, что попыталась воплотить свои безумные идеи в реальность.

Лицо носителя пятого поколения едва заметно дернулось, и Линь Цзиншу парировала:

— Ваша жизнь, Адмирал Вульф, воистину была скучной и однообразной. Вы утверждали, что верны Союзу и защищаете его, но у всех за спиной помогали пиратам АУГ. Вы пригласили дьявола в свой дом, а затем сами же его и обезглавили, похвалили себя за это и укрепили свою позицию в центральном правительстве. С виду вы испытываете такое презрение к деяниям Комитета Эдема, а сами тайком добавили свое имя в список «запретного плода». А чтобы навсегда похоронить этот страшный секрет, решили пожертвовать двумя галактиками и избавиться от Линь Цзинхэна — ведь он единственный знал о ваших преступлениях. Вы называете себя основателем Союза и революционером, победившим старый строй, но тут же создаете себе ИИ-копию, чтобы жить вечно… Хах!

Каждое слово, слетавшее с ее губ, было подобно торпеде, упавшей в океан, — ее речь настолько поразила старых генералов, что те окончательно превратились в растерянных овец. Им оставалось лишь повернуть головы к Линь Цзинхэну, молчаливо выражая ему всю степень своего непонимания и досады.

Линь Цзинхэн не знал, что ответить: изначально он сохранил секрет Вульфа потому, что не хотел нарушать хрупкий мир, воцарившийся в семи галактиках. Но теперь, когда Союз практически лежал в руинах, смысла и дальше скрывать эту информацию не было.

— Поздравляю, дедушка Вульф, — продолжала Линь Цзиншу. — Вы можете считаться лучшим актером тысячелетия…

ИИ-клон Вульфа спокойно перебил ее:

— Ты пытаешься выиграть время, чтобы сбежать? Прости, но ты слишком крупная мишень, так что я тебя уже обнаружил.

Глаза Линь Цзиншу округлились от шока. В следующее мгновение на борту ее механоида оглушительно завопили сирены. Пилот отреагировал не очень быстро, но все же сообразил совершить экстренный прыжок прямо с поверхности планеты.

Без специальной взлетной площадки энергозапасов тяжелого механоида хватало лишь на один экстренный прыжок с земли. И конечно, в обычной ситуации никто бы на такое не решился — подобные маневры наносили огромный ущерб окружающей среде и самому кораблю, а также тяжело переносились пассажирами. А для Линь Цзиншу, чьи враги сейчас заняли все космическое пространство вокруг планеты, этот прыжок нес особенно высокие риски.

Но на нее уже смотрели дула орудий, и другого выхода не было.

Прыжок тяжелого механоида вызвал искусственное подобие цунами, которое мгновенно накрыло всю территорию сказочной Нетландии. Маленькие феи на пляже пытались спастись бегством, но не смогли обогнать смертоносные волны, поднявшиеся в океане. Бесценные трансформируемые материалы сгинули в безжалостном потоке воды.

В следующую секунду из земли поднялись противоракетные системы, установленные на границах центрального континента Вольто. Но на этот раз их пушки были направлены не на боеголовки врагов, а на тяжелый механоид Линь Цзиншу.

— Госпожа, кто-то создает нам помехи для экстренных прыжков!

Такой вид блокады был фирменным приемом АУГ, но Вульф явно доработал их технологии.

Механоид, не сумевший завершить экстренный прыжок, завис примерно в двух километрах над поверхностью океана, неподалеку от места, на котором ранее находился, и издал механический звук, похожий на вздох, восполняя запасы энергии. Хотя он успешно избежал выстрела боеголовки, его повреждения все равно были достаточно серьезными. Линь Цзиншу отбросило в другой конец кабины и окутало защитными подушками — ей показалось, что она оказалась в вакууме. Какое-то время она не слышала ничего, кроме стука собственного сердца.

Люди в здании парламента не видели, какая грандиозная сцена развернулась над океаном, но носитель пятого поколения на их глазах внезапно склонился вперед. Словно ощущая невыносимую боль, он снова заговорил мужским голосом, с трудом произнося слова:

— Г-госпожа…

— Ты и правда думала, что сможешь захватить Вольто? — Мягко спросил ИИ-клон Вульфа. — Что Ван Айлунь был так же влиятелен, как адмирал, просто потому, что мог контролировать армию Союза? Дитя мое, я собственными руками основал Военное консульство. Они служили под моим началом более трех столетий — куда дольше, чем прожил твой отец. Неужели ты не понимаешь, что слишком самонадеянна?

Пока все завороженно наблюдали за развернувшейся сценой, Линь Цзинхэн наконец понял, чего добивается Вульф, и схватил Лу Бисина за руку:

— Свяжись с отрядами в космосе!

Нагус все еще был абсолютно дезориентирован:

— Я думал, все внешние сигналы с планеты не…

Лу Бисин прервал его на полуслове:

— Линь Цзиншу не настолько глупа, она уже сняла все блокировки связи. Маршал, отдавай приказы!

Нагус:

— …

Он мысленно надел на свою голову колпак дурака.

— Юнг, немедленно приземлись на Вольто! — Скомандовал Линь Цзинхэн.

Сквозь помехи в канале связи послышался прерывистый голос Пуассона:

— Так точно.

— Включите устройства, создающие помехи биочипам, и поделитесь программным кодом со всеми союзниками, чтобы обнаружить носителей. Приземляйтесь в зонах скопления беженцев и забирайте на борт столько людей, сколько сможете, быстро! — Без промедления приказал Линь Цзинхэн. — Ли, иди и собери всех мирных жителей в центральной части континента…

— Принято, военные штабы, находящиеся на земле, сейчас же откроют для вас дороги! — Чжэн Ди обменялся коротким взглядом с Линь Цзинхэном, а затем еще раз хлопнул Нагуса по спине. — Соображай, неужели еще не понял? Физическое тело Вульфа мертво, но он интегрировал себя в ИИ, поэтому он теперь повсюду! И никто не знает, какого уровня разрешения у этого проклятого клона! Смерть Вульфа была лишь ловушкой, чтобы выманить лидера Легиона Свободы, а заодно пленить всех буйных стариков, вроде нас! Этот старый психопат не задумываясь взорвет Вольто, если придется!

Нагус, который и сам совсем недавно угрожал, что взорвет Вольто, чтобы погибнуть вместе с Линь Цзиншу, оторопел. От шока у него даже охрип голос:

— Взорвет… взорвет Вольто? Но здесь два миллиарда человек, даже Войска Славы на такое не решились!

Линь Цзинхэн пристально посмотрел на него.

В свое время между Седьмой и Восьмой галактиками погибло гораздо больше двух миллиардов человек.

Все тактические ходы Вульфа напоминали виртуозную игру в шахматы — он с легкостью жертвовал более слабыми фигурами ради того, чтобы сохранять превосходство на доске. Это делало его безжалостным игроком, который то и дело избавлялся от собственных пешек.

— Вот ведь старый псих!

— Не правда ли? — Лу Бисин невесело рассмеялся. — Хотя не могу не признать: я восхищаюсь его настойчивостью, он даже был готов умереть… Нам хватит времени собрать мирное население?

— Конечно, — уверенно ответил Байер. — Не волнуйтесь, премьер-министр, вы просто еще не знаете жителей Вольто.

На планете было шестнадцать точек для экстренной эвакуации беженцев — зона вокруг здания парламента была одной из них, именно поэтому сюда устремилось столько людей, как только на Вольто вторглись пираты. При возникновении опасности жители организованно направлялись к ближайшей точке эвакуации, чтобы спасатели могли вовремя забрать их на корабли.

Как бы ни смеялись обитатели других галактик над гражданами Вольто, называя их раковой опухолью на теле общества, но те все равно оставались элитой Союза. В опасные моменты эти люди, даже паникуя и плача от страха, действовали цивилизованно, несмотря на окружающий их хаос.

Лу Бисин осмотрел толпу за спиной Ли и обнаружил, что жители построились согласно своему возрасту: первыми в очереди стояли старики и дети, а взрослые и здоровые граждане добровольно остались позади. Согласованность их действий позволила Ли за считаные минуты распределить всех беженцев по вооруженным автомобилям.

Лу Бисин был поражен: он внезапно вспомнил, что это была именно та планета Вольто, о которой он так много слышал в детстве, и которая была первопричиной его неизменного желания выбраться из Восьмой Галактики и повидать мир.

С каких это пор он стал настолько необъективен и начал воспринимать Союз исключительно как опасный вирус, от которого лучше держаться подальше?

— Премьер-министр! — Закричал Байер. — Пойдемте!

Лу Бисин очнулся от раздумий, и в следующее мгновение Линь Цзинхэн затащил его в один из автомобилей. Отряды авангарда военных штабов без промедления открыли огонь по пиратам, взявшим их в окружение. Возможно Линь Цзиншу сейчас было не до них, или она просто решила не убивать их, чтобы расстроить планы Вульфа, но носители внезапно расступились, пропуская машины с беженцами.

— О чем ты задумался? — Спросил Линь Цзинхэн.

— О важности базового образования, — Лу Бисин внезапно обернулся к Линь Цзинхэну и с удивлением на него уставился. — Кстати, разве ты не коренной житель Вольто? Как ты ухитрился, родившись в таких «чистых водах», обрасти грязью достаточно, чтобы с легкостью влиться в ряды преступной банды, научиться драться на улицах и непотребно ругаться?

Линь Цзинхэн — испорченный росток, рожденный из благородной почвы Вольто, — не нашел ни одного приличного слова в ответ. В этот момент вооруженный автомобиль рванул вперед, на ходу обороняясь с помощью пушек частиц.

— Сэр, — внезапно заговорил Чжаньлу. — У меня плохие новости.

Дождь снаружи прекратился, и тучи в небе рассеялись, но солнечный свет так и не достиг поверхности планеты…

Знакомая сцена

Линь Цзинхэн выглядел так, будто у него вот-вот случится сердечный приступ:

— …Честно говоря, я не горю желанием сейчас это слышать.

Крыша вооруженного автомобиля постепенно стала прозрачной, и Лу Бисин увидел над головой небо.

На первый взгляд казалось, что в нем все еще висят тяжелые тучи. Лишь несколько мгновений спустя удивительное зрение Лу Бисина, усиленное биочипом, смогло выхватить очертания предметов:

— Что это… флот механоидов?

— Это мои братья, — ответил Чжаньлу.

Лу Бисин:

— …

Они только что стали свидетелями сверхъестественного события — призрак управлял ИИ — поэтому все до некоторой степени были травмированы таким опытом общения с суперкомпьютером. Кто ж знал, что ничего не подозревавший Чжаньлу догадается подлить масла в огонь своей нелепой шуткой.

Увидев, как все люди в автомобиле изменились в лице, Лу Бисину оставалось лишь попробовать развеять обстановку и сухо заметить:

— Я думал, это я твой братишка, Чжаньлу.

Но никто не рассмеялся. Линь Цзинхэн напряженно объяснил:

— Во главе флота самые мощные механоиды вселенной — «Десять Мечей» Союза, и все они выпущены в той же партии, что и Чжаньлу. Изначально они предназначались для нескольких прославленных генералов Союза, но те постепенно старели, уходили на пенсию и умирали — таким образом у этих невероятных механоидов не оставалось хозяев. Их ментальные сети настолько огромны, и контролировать их так сложно, что обычный галактический солдат просто не справится. Поэтому, кроме Чжаньлу, который так и остался в руках Лу Синя, остальные ИИ-ядра были превращены в молчаливые декорации, которые лишь раз в год показывались на торжественных парадах.

Лу Бисин некоторое время разглядывал впечатляющие корпуса механоидов, а затем пробормотал себе под нос:

— Однажды меня до глубины души поразили чертежи, но я не ожидал, что реальные механоиды столь…

Девять из десяти «мечей» сейчас вели за собой гигантские флоты кораблей, словно полубоги, готовые к захвату небес.

А вот новой работой Чжаньлу, который когда-то был самым совершенным из «Десяти Мечей», теперь было ведение домашнего хозяйства в Восьмой Галактике.

Лу Бисин от всего сердца посочувствовал ему:

— Прости, что подвел тебя, Чжаньлу. Но… прошло так много времени, раз эти механоиды не пострадали во время войны, почему Союз ими не воспользовался?

Голос Ли был немного хриплым:

— Нет… премьер-министр, насколько мне известно из отчетов Первого Отряда, во время войны многие военные заводы и хранилища были захвачены пиратами. Поэтому целые отряды механоидов оказались отрезаны от армии, включая «Десять Мечей». А с учетом низкой ментальной силы пиратов, они не могли добиться даже минимально необходимой совместимости с этими гигантами, несмотря на то, что те попали в их руки. Весь остаток войны эти механоиды провели в ангарах. А позже Союз официально заявил, что «мечи» были уничтожены вместе с заводами во время ожесточенных сражений между вооруженными силами Союза и космическими пиратами…

Линь Цзинхэн перебил его:

— Официально заявил? Тогда почему эти «уничтоженные» механоиды все еще здесь? Кто ими управляет?

— Простите, сэр, но возможности моего оборудования ограничены, и моя ментальная сеть не очень стабильна, — произнес Чжаньлу. — Но если я не ошибаюсь, соединение между пилотами и ментальными сетями врага отсутствует.

Отсутствие связки пилота и корабля можно было объяснить либо «чипированными идиотами», созданными Легионом Свободы на ранних стадиях проекта, либо…

Искусственным интеллектом.

Когда Линь Цзинхэн покинул Серебряную Крепость, и его место поспешно занял Арес Ли, Военное консульство и Комитет Эдема вели ожесточенную борьбу за политическую власть. Серебряная Крепость взбунтовалась против комитета, а после ухода Серебряной Десятки оставшиеся на базе сотрудники отказались признавать Ли своим командиром и просто игнорировали его. Тогда коммодор решил использовать группу ИИ-солдат, чтобы обеспечить себе контроль над военной базой.

Эти роботизированные солдаты в свое время сыграли немалую роль в захвате Первой Галактики: пираты с легкостью взламывали их системы, и Союз оказался уязвим перед лицом врага.

Флот ИИ-солдат мог лишь напугать противника численностью, но в настоящей битве был практически бесполезен. И об этом знали все. Даже Линь Цзиншу быстро поняла, что носители чипа, полностью управляемые извне, — не самые удобные пешки в ее игре, поэтому позже бросила исследования 100%-й совместимости с метальными сетями и вместо этого позволила своим подчиненным сохранить когнитивные функции.

Но… что если эти механоиды контролировал ИИ-клон Вульфа, который до этого с ними разговаривал?

Что если у руля всего Союза сейчас стоял настолько мощный и похожий на человека ИИ, что его систему нельзя было взломать?

Припрятанные гигантские механоиды и пугающе сильный искусственный интеллект.

Как давно Вульф начал разрабатывать этот ужасающий план?

Глаза Линь Цзинхэна округлились:

— Свяжитесь со всеми точками эвакуации! Пускай в течение десяти минут соберутся и покинут Вольто!

Рядом со зданием парламента уже приземлились корабли Серебряной Десятки, и солдаты заставили растерянных пиратов на время отступить. Вооруженные автомобили с беженцами поспешно грузились на механоиды Серебряной Десятки, но и тут их поджидал очередной сюрприз. Не успели все машины подняться на борт, как внутри кораблей заверещали сигналы тревоги.

— Ракеты!

— Защитные поля! Раскрыть защитные поля!..

— Торопитесь, скорее! Вы не успеете!

— Всем отрядам подготовиться ко взлету!

Взгляд Лу Бисина поймал яркий луч света, появившийся на горизонте. Он чем-то походил на весенний рассвет на планете Пекин-β, но в отличие от солнечных лучей, которые он помнил, за этим светом последовали раскаленные облака ядерных взрывов, энергетические волны которых распространились во всех направлениях. Невидимый враг и защитные поля механоидов столкнулись, и поверхность столичной планеты тяжело содрогнулась.

Никто не ожидал, что Вульф не просто угрожал взорвать Вольто, но и на самом деле на это решится!

— Безумный старый засранец!

Тяжелый механоид, принимавший на борт беженцев, раскрыл гигантскую улавливающую сеть и поймал в нее все вооруженные автомобили, оставшиеся снаружи. К этому моменту никому уже не было дела до того, пострадают ли неподготовленные пассажиры внутри — любой исход был лучше смерти.

Кабины автомобилей наполнились защитным газом, который мгновенно затвердел. Лу Бисин, почувствовав, как мир вокруг него перевернулся вверх тормашками, крепко схватился за поручни. Все больше боеголовок падало на поверхность планеты, напоминая огненный дождь, пролившийся с небес. Сигналы тревоги механоидов и наземного оборудования надрывались, а пассажиры внутри захваченных сетью машин беспорядочно болтались внутри, словно кусочки фруктов в миксере. Лу Бисин ударился лбом о стенку автомобиля.

Он даже не пытался избежать удара — его тело, усиленное биочипом, не пострадало бы серьезно. Но боли, которую он ожидал ощутить, так и не последовало — его лоб накрыла ладонь Линь Цзинхэна. Премьер-министр удивленно распахнул глаза и почувствовал, как Линь Цзинхэн бережно заключил его в объятья. Рука, покоившаяся на лбу мужчины, скользнула ниже и прикрыла ему глаза. Лу Бисин не видел, как ветви, вырезанные в форме фразы «Дом Лу и Мюллер», сломались под действием взрывной волны, как деревья рухнули на землю, как особняк, полный невероятных воспоминаний и секретов, начал разрушаться… наконец обнажив все, что было сокрыто внутри, в самой глубине сердца этого величественного здания.

Лу Бисин разомкнул губы:

— Но он все еще…

Та проекция, которую активировало прикосновение к детской горке.

Запустят ли ее… обломки падающего здания?

Останется ли бывший командующий стоять посреди руин и пепла, глупо улыбаясь поломанной горке и утешая ребенка, которого больше не было рядом?

Исказит ли сила взрывной волны его силуэт?

Сигналы тревоги внутри автомобиля были такими громкими, что перекрывали голос Лу Бисина — даже стоя рядом с ним невозможно было разобрать, что он говорил. Сеть тяжелого механоида наконец затащила машину на борт, сразу закрыв за ней люк, но в ушах выживших пассажиров все еще звенело. Лу Бисин судорожно вдохнул, тихо сжавшись в холодных руках Линь Цзинхэна, и почувствовал, что что-то болезненно тронуло струны его души.

Линь Цзинхэн беззвучно вздохнул и наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на шее Лу Бисина, — лицо его все еще было хмурым.

Лу Бисин пришел в себя, и потянул вниз руку командующего, закрывавшую его глаза:

— Эй, я не…

Не успел он договорить, как автомобиль тяжело содрогнулся, и в кабине раздался голос Чжаньлу:

— Экстренные прыжки заблокированы… сэр, предыдущий прыжок не удалось завершить.

В канале связи послышалось тяжелое дыхание Чжэн Ди:

— Этот старый псих решил забрать с собой в могилу все два миллиарда жителей планеты?

— Маршал, — вмешался Байер. — Флот «Десяти Мечей» перекрыл нам путь за пределы атмосферы…

— Ха, — язвительно усмехнулся Линь Цзинхэн. Не задумываясь о том, что творится снаружи и даже не предприняв никаких попыток обезопасить себя, он толкнул искореженную дверь автомобиля и вышел в кабину тяжелого механоида. — Чжаньлу, перехвати ментальную сеть этого механоида и дай мне доступ пилота. Перекрыли нам путь и возможность прыжков? Да какого хрена они о себе возомнили?

Чжаньлу спокойно напомнил ему:

— Сэр, моя ментальная сеть все еще нестабильна.

— Ее хватит, — ответил Линь Цзинхэн. — Пойдем со мной.

После того, как все маски были скинуты, а заговоры всплыли на поверхность, заслуженный адмирал Союза, служивший ему более 300 лет, предстал перед своими последователями в невероятно пугающей форме.

Первый ректор Академии Черной Орхидеи и ее почетный выпускник скрестили оружие в самой ожесточенной «церемонии окончания обучения», которую можно было себе представить.

Загадочный ИИ, который взял под контроль всю Первую Галактику, казалось, тихо вздохнул посреди безграничной вселенной.

Отряды механоидов, все еще находившихся в точках эвакуации, взмыли в небо, разрезая его, словно острые клинки. Они открыли огонь по флоту тяжелых механоидов в попытках физически прорваться сквозь блокаду. Атмосферу вокруг Вольто затянуло тяжелыми облаками пепла, и противнику пришлось временно отступить. В ту же секунду Линь Цзинхэн, проскользнувший сквозь формацию врага, использовал против ИИ-флота пушки частиц, обстреляв его с обратной стороны. Орудия его тяжелого механоида слаженно поднялись и уничтожили три вражеских корабля одним залпом.

— Почему мне кажется, что я уже много лет самостоятельно не палил по противникам? — Пробормотал себе под нос один из генералов военных штабов.

— Чувствуешь, что твои пушки заржавели? — Рассмеялся в ответ Чжэн Ди.

— Прошу всех внимательно послушать, — прозвучал из канала связи умиротворяющий голос Лу Бисина. — У врага нет пилотов и уязвимых точек ментальной сети, но у нас есть. Пожалуйста, внимательно следите за своей совместимостью…

Только объединенные вооруженные силы Серебряной Десятки, военных штабов и Союза собрались силой прорваться сквозь оцепление, как весь их флот внезапно накрыло гигантской ментальной сетью извне.

Отряды, едва успевшие организовать подобие формации, чуть не потеряли контроль над ситуацией.

В этот момент один из «Десяти Мечей» отделился от своего флота и тихо подлетел ближе к кораблю Линь Цзинхэна. Корпус механоида был украшен сложными узорами, вспыхивавшими в темном космосе. Вскоре в канале связи появился еще один сигнал:

-Здравствуй, Чжаньлу.

— Здравствуй, Лунъюань, — ответил Чжаньлу. — Не ожидал, что наше воссоединение произойдет на поле боя. Насколько я помню, твоим хозяином был прославленный генерал Союза. Если бы он все еще был жив, он наверняка очень расстроился бы, увидев тебя таким.

— Безусловно, — ответил механоид по имени Лунъюань. — Но к счастью, у меня больше нет хозяина. Мое ядро было тайно модифицировано, и теперь я сам управляю своим корпусом. И все беспилотные механоиды, попадающие в радиус моей ментальной сети, теперь подчиняются мне. Ты же, напротив, выглядишь так, будто жизнь тебя сильно потрепала.

— Да, моя ментальная сеть повреждена и до сих пор до конца не восстановлена, мое ядро произведено из экспериментальных материалов, а корпус подобран в космосе, — честно признал Чжаньлу. — Но мой хозяин подсчитал, что несмотря на наши проблемы, мы все равно сможем вас победить.

Лу Бисин был ошарашен:

— …Все ИИ такого уровня в Союзе настолько искренни и прямолинейны?

Линь Цзинхэн не хотел отвечать на этот вопрос.

Лунъюань произнес:

— О, ну раз так, то я больше не буду сдерживаться.

В следующее мгновение удушающая атака ментальной сети огромного механоида накрыла сразу все корабли, находившиеся в зоне ее доступа. Линь Цзинхэн почувствовал, будто в его голову воткнули тонкую иглу, и нестабильная ментальная сеть Чжаньлу содрогнулась от жестокого вторжения.

Бывший Командующий Линь, когда-то руководивший Серебряной Крепостью, всегда поддерживал совместимость с механоидом на максимально возможном для человека уровне. Его ментальная сила позволяла ему без труда побеждать на поле боя — а сейчас он впервые столкнулся с неописуемым чувством взлома своей сети извне.

Если ему было непросто справиться с таким натиском, то для остальных эта атака была еще болезненнее.

Большая часть пилотов объединенных войск потеряли сознание после первого же вторжения. Запасные пилоты тут же перехватили управление механоидами — будучи профессиональными солдатами, они действовали слаженно, подменяя своих товарищей и передавая друг другу релаксанты. Их нисколько не напугала атака врага: наоборот, они стиснули зубы, готовые из последних сил защищать свою родину, которая сейчас была скрыта от их взглядов облаками пепла и дымом.

— Командующий Линь, — произнес Лунъюань. — Ваш флот, безусловно, силен, но люди беспомощны перед машинами. У нас нет лазейки в ментальных сетях, а значит, нас нельзя победить.

Линь Цзинхэн ответил боеголовкой, выпущенной по кораблям врага.

Вольто превратился в поле боя между несколькими противниками. Никто и не заметил, как маленький отряд проскользнул к окраине атмосферы планеты и оказался в зоне покрытия «мечей». Но сам вражеский механоид сразу уловил изменения. Короткая проверка показала, что отряд был замаскирован под гражданские корабли и состоял из небольших механоидов, которые не представляли никакой угрозы для мощных ИИ. Со стороны казалось, что это просто группа беженцев с одной из небольших планет поблизости, поэтому на них никто не обратил внимания.

Но в следующую секунду этот неизвестный отряд внезапно разделился и окружил ближайшую к Вольто трансферную точку.

Вскоре все пилоты объединенных войск получили одинаковое сообщение: «Теперь вы можете совершать экстренные прыжки, желаем вам всем удачи… да здравствует жизнь и природа».

Канал связи взорвался усиленными возгласами:

— АУГ?

— Какого хрена?!

Адмирал Вульф украл технологии АУГ и заблокировал все экстренные прыжки в космосе, но внезапно появились сами пираты и сняли ограничения.

Невероятные события последних суток вполне могли бы лечь в основу фантастического романа.

— Отступаем! — Линь Цзинхэн успел отдать приказ, прежде чем ментальная сеть Чжаньлу окончательно рассыпалась под нескончаемыми атаками Лунъюаня. Как будто подготовившись к этому заранее, командующий отключился за мгновение до ее отказа и плавно перехватил сеть того тяжелого механоида, на борту которого находился. Нападение Лунъюаня обернулось неудачей, а корабль Линь Цзинхэна тут же совершил экстренный прыжок, испарившись с поля боя.

На Вольто обрушился град боеголовок. Все живое, что оставалось на планете, вместе с носителями биочипов, превратилось в пепел. Отряды Союза, на механоидах которых сейчас находились миллиарды беженцев, наконец смогли совершить экстренные прыжки, воспользовавшись помощью пиратов АУГ, и сбежали с поля боя, на котором уже развернулся настоящий ад. Политические союзники и соперники теперь собрались вместе, забыв о своих разногласиях, — все они встретились возле открытой трансферной точки, все еще растерянные и дезориентированные.

Не успели они перевести дух, как системы зафиксировали аномальную энергетическую волну, и возле портала из ниоткуда возник флот механоидов, на корпусах которых красовались эмблемы Легиона Свободы.

— Маршал!

Линь Цзинхэн, не медля ни секунды, отдал приказ:

— Уничтожьте их!

Два противника, спасавшиеся из одной и той преисподней, тут же вступили в бой друг с другом. Легион Свободы быстро сообразил, что поигрывает численностью и бросился бежать. Напоследок их пилоты, обладавшие высочайшими показателями совместимости с механоидами, предприняли атаку на ментальные сети соперника.

Отряды объединенных вооруженных сил, все еще не оправившиеся от травмы, нанесенной им ИИ-флотом, инстинктивно отступили…

Лишь пушки Линь Цзинхэна были по-прежнему направлены на центральный корабль вражеского флота.

Тяжелые механоиды были очень чувствительны к любым готовившимся атакам — как только Линь Цзиншу попала под прицел, то сразу получила сигнал тревоги. Защитное поле ее механоида было разбито еще на земле. Она резко вскинула голову и всмотрелась в изображения с внешних камер наблюдения. Ее взгляд, казалось, прошел сквозь космос, галактики и космические корабли, наконец встретившись со взглядом ее родного брата, — ее сердце затопило чувство, которое было сложно описать: это было одновременно и предвкушение, и боль…

«Убьешь меня собственными руками?»

Механоид Линь Цзинхэна выпустил ракету. Линь Цзиншу не отрывала глаз от экрана, будто с мазохизмом наслаждаясь видом летящей в ее корабль боеголовки… хотя обычно она не была человеком, готовым просто сидеть и ждать смерти, даже если жить оставалось лишь мгновение.

На борту раздались громкие сигналы тревоги, корпус механоида содрогнулся, и от удара женщину отбросило в другой конец кабины, но подушка безопасности поймала ее прямо воздухе.

— Корпус механоида поврежден, внимание, энергосистема повреждена.

— Автоматическая отстыковка поврежденных отсеков, активация запасного энергоблока.

Ракета пролетела мимо.

Мог ли непревзойденный Командующий Линь из Серебряной Крепости промахнуться потому, что его рука дрогнула?

Какая знакомая сцена.

— Уходим, — пробормотала Линь Цзиншу. — Запускайте экстренный прыжок.

Казалось, прошли столетия

Первую Галактику наводнили пираты Легиона Свободы и окружили чудовищные ИИ — в ней не осталось ни одного безопасного места. Объединенным войскам оставалось лишь сбежать в зону Сердца Розы.

И армия Союза, и военные штабы были абсолютно обескуражены ситуацией.

Вернуться домой теперь было невозможно, и после катастрофы, развернувшейся в Союзе, центральное правительство тоже ушло в историю.

Командир вооруженных сил Союза, который ранее сговорился с Ван Айлунем в надежде извлечь выгоду из конфликта между пиратами и военными штабами, погиб при исполнении во время недавних сражений. Теперь единственным человеком, который хоть в какой-то мере представлял интересы армии Союза, был никому не известный вице-адмирал флота, получивший звание совсем недавно — Линь Цзинхэн даже не помнил его имени. Ошарашенный тем, что вокруг него собрались такие прославленные военные, вице-адмирал мог лишь молча следовать за ними.

А кроме того, существовал еще и загадочный флот АУГ, который пришел им на помощь в последнюю секунду… и миллиарды беженцев с Вольто, сейчас находившиеся на бортах механоидов.

Мирные граждане, никогда не получавшие военной подготовки, с трудом справились с полным опасностей полетом. Старики и инвалиды получили действительно серьезные травмы, поэтому почти все медицинские капсулы были заняты. Помимо физических ранений, выжившим пришлось еще и собственными глазами наблюдать, как рушатся их дома, что не могло не повлиять на их психологическое состояние.

Устроить всех беженцев на механоидах было непростой задачей, но к счастью, с ними был Лу Бисин. Молодому премьер-министру было не занимать опыта, когда дело доходило до организации временных прибежищ, поэтому справился он достаточно быстро.

— Прошло пятьдесят лет с тех пор, как мы последний раз бежали в зону Сердца Розы, — прозвучал в канале связи тихий голос Чжэн Ди. — Будущее казалось туманным, и путь нам освещали лишь собственные устремления. Мы за это время сильно постарели — хотя мы до сих пор не знаем, что нас ждет впереди, наша кровь больше не кипит в жилах, как в молодости. Дорога впереди стала еще неопределеннее.

Линь Цзинхэн промолчал. Когда вооруженный автомобиль попал в улавливающую сеть и оказался в воздухе, он так сосредоточился на том, чтобы прикрыть глаза Лу Бисину, что не заметил, как сломал руку об искореженную дверь машины. В тот момент его голова была занята другими мыслями, но гораздо позже он почувствовал мучительную боль в месте перелома.

Он нашел никем не занятый уголок, прислонился к стене и вытянул руку, позволяя медицинскому оборудованию вылечить свою травму. Его взгляд неосознанно переместился на Лу Бисина — молодой мужчина сейчас ремонтировал систему Чжаньлу.

Линь Цзинхэн опустил глаза, рассматривая свои ладони.

Никто не винил его за то, что он дал Легиону Свободы сбежать, а скорее всего, окружающие и не заметили, что он промахнулся при выстреле.

Ментальные сети механоидов объединенной армии сильно пострадали во время сражения с ИИ-флотом, поэтому большая часть из них рухнула сразу после атаки пиратов. Оба противника были дезориентированы после столкновения с чудовищными механоидами, вокруг царил полный хаос, а сеть Чжаньлу отключилась из-за повреждений, нанесенных ей в бою. Способность Линь Цзинхэна сделать тот выстрел уже можно было считать чудом, совершенным самой известной жертвенной овцой Серебряной Крепости.

Но он-то знал, что его рука и правда дрогнула в тот момент, когда он навел боеголовку на центральный корабль Легиона Свободы.

— Еще болит?

Линь Цзинхэн услышал голос Лу Бисина и вынырнул из глубокой задумчивости. Отрицательно покачав головой, он отвел взгляд и равнодушно ответил Генералу Чжэну, как будто и правда внимательно его слушал:

— Почему вы снова вспоминаете о прошлом?

Чжэн Ди аж поперхнулся:

— Маленький паршивец, неужели тебе чужда любая сентиментальность?!

— Не чужда, но я приберегу ее для более романтичной обстановки, а не для показухи в самый неподходящий момент, — Линь Цзинхэн убрал руку из медицинской капсулы, закончившей процедуры, и размял кисть, прежде чем равнодушно натянуть на себя верхнюю одежду. — В Первой Галактике сложная политическая обстановка, остальные территории захвачены носителями биочипов, а армия Восьмой Галактики по размерам не может сравниться с вооруженными силами Союза. Более того, даже если мы сейчас позовем подмогу, им потребуется не менее десяти дней, чтобы пройти сквозь червоточину, а я не могу предсказать события и на ближайшие десять часов. Поэтому предлагаю потратить время на обсуждение дальнейших шагов, а не на воспоминания о былом.

— Позвольте сказать несколько слов от лица Восьмой Галактики, — Лу Бисин положил на стол механическую руку Чжаньлу и подошел ближе. Затем он потянул Линь Цзинхэна за манжеты, чтобы лично убедиться, что все травмы успешно вылечены. — Восьмая Галактика может временно приютить этих беженцев, мы проявим максимальную гуманность в этом вопросе и обеспечим их всем необходимым, не требуя возврата долга. Наши технологии борьбы с биочипами достаточно эффективны, чтобы не пропустить пиратов внутрь. Но эти люди — элита Вольто, их слишком многое связывает со столицей, и среди них даже есть правительственные чиновники. Оставить их надолго в Восьмой Галактике невозможно.

— Да, и мы не можем позволить пиратам отобрать у нас дом, — тревожно заметил генерал Четвертой Галактики. — Но эти чипы… Можно ли их насильно извлечь из тела?

— Насколько я понимаю, избавиться от чипов более низкого уровня вскоре после первичной имплантации вполне реально. Но биочипы вызывают сильнейшую зависимость, поэтому пациентов ожидает подобие наркотической ломки — возможно, сопоставимой с симптомами отмены Эдема, — хотя Лу Бисин был самым молодым членом группы, его окружала спокойная и умиротворяющая аура. Его голос звучал ясно и уверенно, отчего тревога в сердцах окружающих слегка рассеялась. — Сложно оценить ситуацию тех, кому чип имплантирован давно, ведь со временем он вызывает необратимые изменения в человеческом теле, — нам стоит как можно скорее найти решение этой проблемы.

Генерал Нагус из Третьей Галактики решил вмешаться:

— Контратака сейчас не представляется возможной. Планеты стали территориями врагов, они приставили нож к нашему горлу. Что нам делать? Взорвать Вольто, как этот старый психопат Вульф?

— Вульф… — Глухо пробормотал Чжэн Ди себе под нос. — Цзинхэн, то, о чем они говорили раньше, правда? Про пиратов и Седьмую Галактику…

Линь Цзинхэн на этот раз не раздумывая перебил его:

— Да, это правда. Нет смысла осуждать мертвых, скажите что-нибудь более полезное.

— Вообще-то, у меня есть одна мысль на этот счет, — Лу Бисин подошел к Линь Цзинхэну и встал рядом с ним. Возможно из-за своей молодости, этот загадочный премьер-министр не проявлял никаких признаков усталости даже после напряженного дня и все еще казался воодушевленным. — Во-первых, если этот невероятный ИИ имеет полный контроль над всеми военными системами Первой Галактики, почему Вульф не стал преследовать такую крупную добычу, как мы?

— Потому что, вероятно, мы не его основная цель, — тут же ответил Чжэн Ди.

Его главной мишенью была Линь Цзиншу.

***

Сумев избежать смерти, Линь Цзиншу совершила экстренный прыжок из зоны трансферной точки. Все основные публичные коридоры без сомнения уже были под контролем пугающего ИИ-клона Вульфа, поэтому куда бы она ни направилась, тот сразу смог бы ее выследить.

Легион Свободы испробовал массу способов замести следы, но каждый раз этот чудовищный ИИ с легкостью разоблачал их уловки.

В конце концов, Первая Галактика всегда была территорией Вульфа.

Флот сейчас не мог приземлиться на поверхность какой-либо планеты. Хотя эти территории и были в руках Легиона Свободы, никакие сверхлюди не могли тягаться с могущественным ИИ. Вульф был безумцем и при жизни, но в нынешней роли стал еще ужаснее. В нем не осталось ни капли человечности. Даже Вольто не избежал его смертоносных атак, поэтому ни на одной планете не было по-настоящему безопасно.

У людей были слабости, а вот у ИИ — нет.

Рядом с центральным кораблем, в отчаянной попытке защитить своего лидера, взорвался механоид сопровождения. Линь Цзиншу сейчас спасалась от ИИ-флота и была на пути к границе Первой Галактики.

— Госпожа, нам блокирует путь отряд механоидов!

Линь Цзиншу холодно ответила:

— Не бойтесь, просто прорывайтесь силой. Это всего лишь…

Внезапно ей в голову пришла мысль. Ее лицо побледнело, и она поспешно приказала:

— Погодите, разворачивайтесь и возвращайтесь туда, откуда мы прилетели!

Сирены в кабине механоида уже тревожно завопили.

***

— Давайте посмотрим на ситуацию с точки зрения Вульфа, — размеренно продолжал Лу Бисин. — Если сказанное Госпожой Линь — правда… о том, что после смерти она превратится в ИИ… зачем Вульфу продолжать ее преследовать? Ее империя биочипов не рухнет, даже когда она умрет, и все эти усилия бессмысленны.

Ли глубоко задумался и произнес:

— Премьер-министр, вы имеете в виду, что либо Легион Свободы соврал нам, чтобы заставить сдаться, либо ее задумка все еще не до конца реализована.

— Лично я склоняюсь ко второму варианту, — ответил Лу Бисин. — Я ничего не знаю об этих чудовищно бесчеловечных ИИ, поэтому приведу в пример Эдем. Я слышал, что система Эдема была внедрена во всю сеть трансферных точек Союза и для поддержания всех функций использовала невероятно мощное оборудование. Вся Белая башня существовала лишь для того, чтобы Эдем оставался работоспособным, поэтому несложно представить себе, какие энергозатраты требовались для бесперебойной работы системы. А такому вездесущему ИИ, о каком рассказывала госпожа Линь, понадобится еще больше оборудования и энергии, чем Эдему. Я могу поверить, что биочипы распространяются, словно вирус, тихо поражая все население вокруг, но как можно было незаметно подготовить необходимое количество ресурсов? Даже такой влиятельный человек, как Вульф, обладавший высшей властью в Союзе и мобилизовавший все военные ресурсы для построения своего ИИ-клона, кажется, не может охватить все уголки Первой Галактики. Иначе он не стал бы заманивать нас всех в свою зону покрытия.

Пуассон из Третьего Отряда перым уловил ход его мыслей:

— Линь Цзиншу может напрямую управлять некоторыми носителями биочипа: например, для того, чтобы поговорить с нами, она выбрала носителя пятого поколения, что со стороны могло показаться проявлением уважения. Но это может означать, что она контактирует только с несколькими высокоранговыми подчиненными и способна контролировать остальных лишь по принципу пирамиды, спуская вниз указания от одного уровня к другому. Я прав, премьер-министр?

Линь Цзинхэн слегка приподнял подбородок:

— Другими словами, если нам удастся уничтожить лидера до окончания создания ее «империи биочипов», мы решим сразу половину наших проблем, так?

Лу Бисин положил ладонь на плечо командующего и произнес:

— Вовсе не обязательно доводить до такого, мы можем просто заблокировать ее…

Не успел он договорить, как в канале связи послышались помехи.

Лу Бисин удивленно обернулся:

— Что происходит?

— Премьер-министр, это волна высокоэнергетических частиц, — ответил один из техников, находившихся на тяжелом механоиде.

— Солнечная буря из Первой Галактики?

— Нет…

Только техник собирался все объяснить, как флот накрыла очередная энергетическая волна. На этот раз механоиды тяжело содрогнулись, и им пришлось открыть защитные поля.

Такая сила взрывной волны казалась очень знакомой.

— Это…

— Премьер-министр, маршал, взгляните на навигационную карту!

Лу Бисин вскинул голову, чтобы посмотреть на экран: карта, отражавшая события в режиме реального времени, пребывала в полном хаосе.

— Трансферные точки, — тихо сказал Линь Цзинхэн Лу Бисину. — Такие волны — результат взрывов порталов, очень напоминает тот случай, когда мы изолировали Восьмую Галактику…

***

Линь Цзиншу мгновенно отреагировала и развернула флот перед самой границей Первой Галактики. Несмотря на все усилия, ее корабль и все механоиды авангарда были затянуты взрывной волной от разрушения трансферных точек. Невидимое цунами высокоэнергетических частиц пронеслось по галактике: все цифровые устройства — как в космосе, так и на планетах, — одновременно дали сбой.

На границах Первой Галактики все порталы, ведущие вовне, один за другим самоуничтожились.

***

Зона природных червоточин Сердца Розы тоже почувствовала на себе последствия взрывов — члены объединенных войск временно потеряли друг с другом связь, и им оставалось лишь собраться вместе, прикрывая друг друга защитными полями.

Вульф на деле продемонстрировал то, что не успел до конца объяснить Лу Бисин: ИИ собирался изолировать Линь Цзиншу от ее последователей, разбросанных по галактикам, и заточить лидера Легиона Свободы на небольшой территории, отрезанной от окружающего мира.

Единственная зона, которую не мог контролировать этот ИИ-монстр, были червоточины в Сердце Розы — теперь это был последний оставшийся портал, ведущий напрямую в Восьмую Галактику.

Лу Бисин почувствовал, как его спина покрылась мурашками.

Затем он услышал, как Линь Цзинхэн вздохнул и с некоторой самоиронией произнес:

— Я всегда думал, что решение Вульфа отправить ко мне Лодэ было либо очередной хитростью, либо безумной попыткой попросить о помощи в безвыходной ситуации, шантажируя меня судьбой семи галактик. Но я ошибся: он всего лишь из уважения решил меня предупредить.

В Восьмой Галактике не было ни носителей биочипов, ни чудовищных ИИ. Но она была привязана к Первой Галактике зоной червоточин и обречена стать полем для политических и военных сражений. Даже если бы они собственноручно заблокировали соединявшие их червоточины, со временем технологии позволили бы их снова открыть. Восьмой Галактике рано или поздно было суждено стать частью этой войны… в независимости от того, по чьей инициативе восстановилась бы связь.

Безжалостный и жестокий, расчетливый и манипулирующий… Если Линь Цзиншу в совершенстве овладела первыми двумя качествами, то Линь Цзинхэн едва ли мог считать себя опытным в последних двух.

Достичь высокого уровня любого из этих навыков было уже непросто, но Вульф тщательно отточил свои таланты в обоих. Воистину несравненный игрок.

Линь Цзинхэн горько рассмеялся.

— Что такое?

— Ничего, — вздохнул Линь Цзинхэн. — Я просто подумал, что к несчастью, даже если бы мы с Цзиншу объединили усилия, то все равно не смогли бы обыграть этого старика.

— Давай посмотрим на это с другой стороны: как минимум инициатива все еще на нашей стороне, и нас никто не заставил сдаться, — ласково ответил Лу Бисин. — Погодите, это запись с внешних камер слежения? К нам кто-то приближается?

Линь Цзинхэн уже «увидел» гостей сквозь ментальную сеть.

Это был флот небольших механоидов, безобидный на фоне многочисленных отрядов объединенных войск и державшийся на почтительном расстоянии.

Последствия взрывов наконец рассеялись, и инженеры активно восстанавливали внутренний канал связи. Один из неизвестных маленьких механоидов направил им запрос на соединение.

Лу Бисин недоуменно приподнял бровь:

— Подключите их.

На экране перед премьер-министром появилось знакомое лицо Харриса, которое он не видел вот уже два десятка лет. Этот деликатный фермер заметно состарился, пряди волос по бокам его лица совсем поседели, а сам он превратился в уважаемого в АУГ пророка. Молодой мужчина, когда-то полный наивных надежд, прошел несчетное количество испытаний и страданий, став серьезным и ответственным Премьер-министром Лу из Восьмой Галактики.

Казалось, их воссоединение случилось спустя столетия.

— Господин Хоуп?

— Давно не виделись, Ректор Лу.

Смертельная схватка

За последние двадцать лет мир несчетное количество раз перевернулся вверх дном.

Оживленная и благополучная Первая Галактика в мгновение ока превратилась в кошмарный сон наяву, а заброшенная зона Сердца Розы — во временный лагерь беженцев.

Священная военная система Союза рухнула, а бывшие соратники вместе с бывшими противниками теперь сражались плечом к плечу.

Те, кто раньше считал себя товарищами, позабыли о прежних привязанностях, а воевавшие друг с другом солдаты заключили перемирие.

В едва восстановленном канале связи повисло молчание — был слышен лишь глухой шум помех. АУГ была второй по размеру группировкой после Легиона Свободы, и количество их невинных жертв побило все рекорды даже на фоне других пиратов.

В глазах объединенных войск этот флот небольших механоидов сейчас напоминал волка с раненой лапой, вилявшего хвостом перед человеком, чтобы завоевать доверие, хотя из его пасти все еще капала свежая кровь предыдущей жертвы.

— Мое настоящее имя Александр Харрис, — примирительно произнес Хоуп. — Сейчас я великий пророк АУГ, представляющий мирную фракцию организации. Те, кто раньше совершал жестокие нападения на Союз, были из противодействующей фракции. Благодаря усилиям Командующего Линя они понесли огромные потери во время битвы на границе Седьмой и Восьмой галактик, и это позволило мне вернуть свое влияние в организации.

Спина Лу Бисина напряглась.

У него в жизни было много друзей, мнение и идеалы которых он не разделял, и Хоуп был как раз из тех, чьи моральные устои полностью противоречили его собственным. Но все же когда-то именно он был тем другом, которого Лу Бисин особенно ценил.

Привычка всем угождать всегда подталкивала Лу Бисина к этаким «безобидным» простакам. И надо сказать, этот человек все-таки однажды спас ему жизнь — тогда они вместе разыграли спектакль перед руководством АУГ и добыли вакцину от Радужного вируса.

Но несмотря на все хорошее, стоило Лу Бисину увидеть Хоупа, как его накрыло волной невыносимых воспоминаний о самых тяжелых событиях его жизни.

Хоуп сбежал, и существование Линь Цзинхэна было раскрыто. Вульф одолжил острый нож у АУГ и использовал всю Седьмую Галактику в качестве приманки, чтобы… Прошло уже немало времени, но Лу Бисину все еще не хватало смелости вспоминать детали той кровавой трагедии.

В этот момент рядом с ним прозвучал холодный голос Линь Цзинхэна:

— О, я просто делал свою работу, не благодарите.

Хоуп:

— …

Лу Бисин:

— …

Эта короткая отстраненная фраза маршала мгновенно разрушила оковы кошмарных воспоминаний, и ладони Лу Бисина, уже покрывшиеся холодным потом, расслабились. Молодой премьер-министр коротко рассмеялся, признав поражение:

— Я предполагал нечто подобное, ведь обычные последователи АУГ едва ли могли говорить на языке пророков. Позвольте высказать еще одну смелую догадку: информация, которую вы тогда удалили из базы данных АУГ, касалась Вульфа, не так ли?

— Я думал, он по-настоящему понимает идеи Белой башни и искренне хочет спасти мир, — вздохнул Хоуп. — Членов воинственно настроенной фракции ослепила власть, и они возжелали править миром. Я всегда выступал против войны, чем испортил свои отношения с некоторыми людьми противоположных взглядов — и как результат, был ими отправлен в ссылку. К счастью, нашлись люди, которые протянули мне руку помощи, и я смог спастись. Именно тогда мне выпала честь встретить вас на Цимине, Ректор Лу. Неважно, поверите вы мне или нет, но я должен сказать, что после своего внезапного побега я никогда никому не раскрывал информации о Восьмой Галактике. Все те семнадцать лет, которые мне понадобились, чтобы вернуть свое положение великого пророка, я сохранял верность своим убеждениям — и по сей день я все еще противник войн.

Лу Бисин несколько секунд молчал, а потом ко всеобщему удивлению ответил:

— В это я готов поверить.

Пока все окружающие, не успев толком переварить новости о Вульфе, были абсолютно растеряны, Лу Бисин, который с самого начала наблюдал, как разворачиваются события, сохранял спокойствие.

Не только Седьмая и Восьмая галактики серьезно пострадали во время битвы: флоты АУГ тоже понесли огромный урон от рук Линь Цзинхэна, несмотря на то, что их засада увенчалась успехом. С тех пор у них не было ресурсов, чтобы снова встать на ноги, поэтому они тихо покинули мировую сцену.

И если их мозги еще работали, то они быстро осознали, что Вульф ими просто воспользовался в качестве своих пешек. После этого они вряд ли могли продолжать поддерживать безумного старика.

Но прошло много лет, в течение которых Вульф не преследовал АУГ и не пытался уничтожить организацию, а ее последователи в свою очередь держали рты на замке, не раскрывая личность и мотивы адмирала.

Их решение хранить молчание во имя всеобщего блага чем-то даже напоминало идеологию Линь Цзинхэна.

Харрис глубоко вздохнул, и на его постаревшем лице отразились сложные эмоции. Помолчав несколько мгновений, он наконец смог благодарно произнести:

— Ваши слова о том, что вы готовы мне поверить…

— Но господин Хоуп… вы же не против, если я продолжу вас так называть? — Перебил Лу Бисин пожилого пророка. — Какими бы намерениями вы ни руководствовались, мы все равно с вами пошли разными дорогами. Союз никогда не забудет деяний АУГ, а Восьмая Галактика особенно глубоко вырезала эти воспоминания в своих сердцах. Вы же не ожидаете, что я просто могу простить АУГ? Раз вы решили напрямую с нами связаться, вам, вероятно, что-то от нас нужно?

— Знаю, — тихо ответил Харрис. — Мы тоже в безвыходном положении, поэтому я прибыл в надежде на временный альянс.

Под давлением вездесущего ИИ и «сверхлюдей» из Легиона Свободы, угрожающих поработить оставшихся выживших, все люди Первой Галактики были вынуждены объединиться, наплевав на свои разногласия.

— Дабы показать искренность своих намерений создать альянс, — произнес Харрис. — Я готов поделиться некоторой информацией об этом ИИ.

***

Вторая Галактика, Политехнический Университет.

И студентов, и персонал разбудили посреди ночи, попросив собраться на спортивной площадке во дворе.

Ее окружали стройные ряды носителей биочипов, покорно исполнявших свои обязанности, словно роботы. Теперь казавшийся совсем незнакомым Декан Чжао стоял на сцене и проповедовал с нее свои идеи — он все еще был образованным преподавателем и умел говорить так, что окружающим хотелось его слушать.

Но, к несчастью, большинство присутствующих не горели желанием сидеть и внимать его речам, когда к их головам было приставлено оружие.

На площадке собралась целая толпа юношей и девушек, на лицах которых был написан неподдельный ужас. Еще не достигших совершеннолетия ребят вытащили из спален, не дав даже одеться, и они последовали за начальницей общежития, как стая растерянных цыплят. Общежитием руководила добродушная женщина среднего возраста, на вид которой было около 200 лет. Сейчас она прилагала все усилия, чтобы немного снять тревогу, охватившую студентов:

— Ведите себя тихо, тссс… дети мои, молча следуйте за этими людьми и не пытайтесь сопротивляться.

Юноша, недавно слышавший речь ректора, нерешительно спросил:

— Госпожа Алисса, где наш ректор? Эти люди уже…

Женщина постаралась улыбнуться ему в ответ:

— Не переживай, наш ректор — один из выживших преподавателей старого университета, у него достаточно опыта.

— Нам тоже вживят биочипы?

— Говорят, носители чипов теряют свою…

— Тише! — Начальница общежития боковым зрением заметила, что к ним приближается несколько носителей биочипов, и строго оборвала разговоры студентов.

К группе учеников подошел один из пиратов. Конечно, с их сверхчувствительным слухом они прекрасно знали, о чем только что переговаривались ребята. Под угрожающим взглядом носителя чипа все студенты замерли, а юноша, который задал вопрос несколькими мгновениями ранее, испуганно опустил голову.

— Они потеряют свою… что? — Спросил пират.

Алисса сделала небольшой шаг вперед, встав между солдатом и учениками и жалостливо улыбнулась, хотя улыбка эта выглядела совершенно неискренне:

— Дети просто болтают всякие глупости, пожалуйста…

— Уйди с дороги! — Пират с силой оттолкнул ее в сторону.

Студенты в панике подняли крик.

Но в следующее мгновение все носители биочипов, находившиеся на спортивной площадке, внезапно застыли на месте — даже Декан Чжао умолк на сцене. На лицах пиратов появилось одинаково удивленное выражение, и они разом подняли головы вверх — они и сами не знали, почему решили так себя повести, но все одновременно почувствовали, как будто какая-то частица их самих неожиданно исчезла.

А вслед за этим раздался выстрел. Алисса, которая еще не успела подняться с земли, в неверии наблюдала, как пират, только что толкнувший ее, рухнул лицом вниз. Луч лазерного пистолета пробил насквозь основание его черепа, и его теплая кровь забрызгала начальницу общежития с ног до головы. От шока ее сердце едва не выскочило из груди, она хотела было закричать, но испуганный вопль застрял у нее в горле.

Сзади послышался звук шагов, а затем кто-то из только что пришедших людей представился:

— Мы наземная армия военного штаба Второй Галактики!

Алисса округлила глаза от удивления, а в следующее мгновение руки одного из солдат помогли ей подняться с земли. Начальница общежития даже в ночной тьме смогла разглядеть человека перед собой, и от увиденного у нее чуть не остановилось сердце. У солдата практически не было лица: казалось, все оно было дотла сожжено яростным пламенем, и обгоревшая кожа кое-где открывала кровоточащую плоть, делая черты неразличимыми. Лишь один левый глаз, все еще заметный при свете луны, доказывал, что когда-то это месиво было человеческим лицом.

Так называемая армия военного штаба Второй Галактики была лишь маленькой горсткой людей, поспешно собравшихся вместе. А за ними следовала охрана кампуса, у которой при себе не было даже оружия. На фоне организованных рядов Легиона Свободы, эти солдаты больше напоминали партизанский отряд, собранный из мирных жителей.

— Бегите, госпожа, — хрипло велел одноглазый солдат. — Дети лишатся своей свободы и будущего только после того, как последний из нас погибнет в бою… А теперь поторопитесь!

Алисса поспешно обернулась и позвала студентов:

— За мной!

Солдаты военного штаба ворвались в университет, словно дикие звери, готовые бороться до последнего вздоха, несмотря на тяжелейшие травмы. Они смело бросались на носителей биочипов и помогали студентам и персоналу, которых насильно загнали на спортивную площадку, эвакуироваться с территории учебного заведения. Кампус быстро превратился в поле боя.

Алисса скомандовала ученикам уходить через переулок у задней калитки университета, а сама неосознанно обернулась назад…

Солдат, поднявший ее с земли, уже растворился в ночной тьме. Позади раздавались лишь дикие крики и яростная брань. Эти чудовищные носители биочипов, на удивление, больше не казались ей такими уж пугающими — ведь при виде озверевших солдат штаба они тоже начали паниковать.

Декан Чжао был лидером группы пиратов, захвативших Второй Политехнический Университет. Будучи носителем второго поколения, несмотря на свой дар красноречия, он явно не мог похвастаться навыками управления подчиненными. Увидев, что на них внезапно напали, он так перепугался, что чуть не упал, пытаясь впопыхах спуститься со сцены.

Носитель второго поколения растерялся, а пираты, стоявшие ступенью ниже, тем более ничего не могли сделать.

Пускай у этих людей и были сверхчеловеческие возможности, но большинство из них до смерти испугались этого неожиданного нападения и просто побросали оружие, пытаясь сбежать.

Разве носители биочипов не были подобны бездушным машинам, бесстрашным и готовым без промедления отдать свою жизнь в бою? Разве пираты не утверждали, что им даже не нужны приказы, и они способны исполнять команды своего лидера так, словно сами были его руками и ногами?

Что если это всего лишь выдумки, чтобы наводить страх на окружающих?

У Алиссы не было времени глубоко погружаться в эти рассуждения — ей нужно было быстро увести студентов подальше от места сражения.

Люди, рожденные в колыбели Эдема, и представить себе не могли, какая чудовищная сеть лжи опутывала весь мир вокруг. Пока никто не решался выставить правду на всеобщее обозрение, они продолжали спокойно жить в своем прекрасном сне, лишь изредка задаваясь вопросами о влиянии современных технологий на свободу личности — будто они сами не были жертвами этой же самой системы.

Но стоит людям только выбраться из клетки и ощутить сладкий вкус свободы — и они больше никогда не вернутся обратно в тюрьму, даже если снаружи будут свирепствовать жестокие бури.

Вооруженные силы правительства, серьезно пострадавшие от рук пиратов, теперь вели за собой в бой добровольное народное ополчение.

Чем больше времени проходило, тем больше поднималось восстаний среди населения: жители быстро сообразили, что носители биочипов вовсе не так неуязвимы, как утверждали, а кое-где даже распространились слухи, что чипы перестали функционировать.

На самом деле, все было не совсем так — просто носители биочипов внезапно потеряли связь со своим лидером и вышестоящими руководителями.

Биочипы распространились среди населения очень быстро, поэтому прежде чем примкнуть к Легиону Свободы, большинство носителей были обыкновенными мирными гражданами. Чипы изменили их тела, наделив невероятной физической и ментальной силой, что позволило среднестатистическим людям по многим параметрам сравняться с опытными галактическими солдатами. Кроме того, четкая система иерархии вынуждала их действовать без оглядки на свой страх, даже если это означало верную смерть, что делало носителей биочипов крайне опасными противниками.

Но быстрый рост всегда сопровождается нестабильностью структуры.

Первая Галактика превратилась в изолированную территорию, и Линь Цзиншу вместе с большинством носителей пятого поколения оказались отрезаны от внешнего мира. Пираты с чипами четвертого поколения растерялись, а носители третьего — вообще утратили контроль над ситуацией… Отсутствие связи повлекло за собой эффект карточного домика: все члены организации, независимо от своего статуса, оказались абсолютно беспомощны. За короткий срок незыблемый порядок в Легионе Свободы рухнул: носители первого поколения тут же запаниковали и заверещали от ужаса, превратившись в стадо потерянных овец.

И как бы силен ни был любой из носителей чипов по отдельности, эта стая безголовых куриц никак не могла противостоять профессиональной армии. Ведь гориллы существенно сильнее людей, но на вершине пищевой цепи по-прежнему находится именно человек.

Вторая Галактика, Третья… улицы и общественные места всех обитаемых планет постепенно заполнялись бунтующими жителями.

Двадцать лет назад человечество очнулось от иллюзии Эдема и увидело, как их дома и мечты рушатся у них на глазах. Многие наблюдали, как целые галактики погружаются в бездну отчаяния, как обычные люди молят о препаратах, стабилизирующих настроение, или совершают самоубийства в попытке сбежать из того ужасного места, в которое превратился их привычный мир.

Но после того, как эта смертоносная приливная волна, накрывшая галактики с головой, откатилась назад, выжившие все еще остались стоять на берегу. Они боролись за свою жизнь и приспосабливались к новому миру без Эдема.

Те, кто еще недавно рыдал от отчаяния, потеряв Эдем, теперь подняли оружие, готовые встретиться лицом к лицу со своим самым ужасным кошмаром.

***

Первая Галактика.

Отряды спонтанно организованного Альянса Человечества собрались в зоне Сердца Розы. Харрис великодушно передал сейф с активатором в руки Третьего Отряда Серебряной Десятки. Лу Бисин тем временем отправил сквозь природную червоточину сообщение в Восьмую Галактику, в котором описал события последних часов, а заодно попросил Туран подготовиться к приему беженцев и оставаться на связи, чтобы при необходимости направить им отряды подкрепления.

Альянс разбил временную базу в Сердце Розы, а значит, у них за спиной был последний островок безмятежности в этой вселенной, а перед глазами — чистилище, полное демонов и монстров. Отступать было некуда — им оставалось лишь приготовиться к решающей смертельной схватке.

Беспрецедентная миграция

— Нам нужно как можно скорее высадить жителей Вольто с механоидов — они станут обузой, если нам придется вступить в сражение. Один экстренный прыжок израсходует половину наших запасов медикаментов, — сказал Линь Цзинхэн. — Отправляйте их группами. Нарушить стабильность червоточины легко, а восстановить очень сложно, поэтому если они пройдут сквозь нее все вместе, то станут легкой мишенью. Если по пути что-то случится, они будут не лучше стада скота, ожидающего мясника… Пуассон!

— Маршал, Пуассон и его люди сейчас разбирают активатор, — будто из ниоткуда прозвучал в ответ голос Капитана Лю из Шестого Отряда. — У меня на борту есть несколько специалистов из Команды межгалактических исследований, вам нужно их содействие?

— Откуда ты, блять, взялся? — Линь Цзинхэн чуть не подпрыгнул от неожиданности.

Капитан Лю, давно привыкший к такому обращению, ответил невинной, но горькой улыбкой.

— Да, попроси их немедленно составить план эвакуации. Пускай учтут в нем все детали, включая частоту отправки групп, количество людей в каждой из них и описание методов транспортации беженцев — нужны наиболее эффективные и безопасные.

— Есть, сэр.

— И отправь Туран приказ десантировать сюда отряды — мне понадобится подкрепление из Восьмой Галактики.

Солдат, который должен был исполнить команду, на мгновение замер:

— Маршал, подмоге придется путешествовать сквозь червоточину, они успеют прибыть вовремя?

Линь Цзинхэн устало нажал пальцами на переносицу:

— Если успеют — отлично, а нет — значит, нам не повезло. Подготовь для меня информацию о боеприпасах и исправном оружии на бортах всех механоидов, собравшихся здесь. Хо… где этот старик из АУГ с невыносимо длинным именем?

— Зовите меня просто Харрис, Командующий Линь, нет нужды быть вежливым.

Вероятно, такого понятия как «вежливость» просто не существовало в лексиконе маршала, поэтому в ответ он просто поднял руку, раскрыв в воздухе огромную навигационную карту. В ее центре располагалась зона Сердца Розы, где они сейчас и находились, а все ближайшие трансферные точки были обведены кругами. Командующий произнес:

— Вокруг Сердца Розы практически ничего нет, и Легион Свободы знает об этом так же хорошо, как и мы. Если Линь Цзиншу еще не погибла от рук Вульфа, она рано или поздно сюда пожалует.

Харрис тихо кивнул, соглашаясь.

Когда Первая и Восьмая галактики разорвали между собой связь, Восьмая Галактика имитировала закрытие червоточин. Аномальные энергетические волны, вызванные искусственными помехами, полностью уничтожили все рукотворное оборудование в зоне, превратив эту территорию практически в заброшенную пустошь. Для ИИ-клона Вульфа эта часть галактики была подобна вакууму.

Сердце Розы было прекрасным местом для временной базы альянса, но одновременно и идеальной неприступной крепостью для носителей биочипов.

— Технологии АУГ могут оказаться полезными в бою, поэтому вы отправитесь на первую линию обороны возле трансферных точек.

— С радостью, — слегка поклонился Харрис.

Линь Цзинхэн поднял голову, и взгляд его серых глаз наконец остановился на лице Харриса. Помолчав несколько мгновений, он продолжил:

— У вас, ребята, мало солдат и еще меньше оружия, поэтому я пошлю с вами флот… Пограничный патруль Первой Галактики — подчиненные старика Дюка — кто-нибудь из вас еще жив?

В канале связи тут же прозвучал ответ:

— Да, Командующий Линь!

— Сколько отрядов осталось?

— Докладываю, сэр! Не считая предателей и шпионов Легиона Свободы, а так же товарищей, погибших в бою, у пограничного патруля Первой Галактики в распоряжении 28 тяжелых механоидов, 73 среднеразмерных и 106 маленьких. Когда-то это была наша территория, мы сочтем за честь отправиться на передовую!

— Хорошо, — кивнул Линь Цзинхэн. — Мне нужно, чтобы вы заняли позицию в авангарде и помогли нашим временным союзникам, есть возражения?

Несмотря на то, что командующий называл это помощью, на самом деле ему нужен был кто-то, способный приглядеть за пиратами АУГ. Хоуп улыбнулся, нисколько не возражая против такого недоверия — если бы Линь Цзинхэн на кого-то полностью положился, это был бы уже не Линь Цзинхэн.

— Тогда, мои боевые товарищи, будем на связи через внутренний канал, — Харрис развернулся, готовый улетать.

— Погодите, — внезапно странным тоном обратился к нему Линь Цзинхэн. — Пророк Харрис, Линь Цзиншу сбежала, поджав хвост, потому, что не предвидела поступка Вульфа, но она точно знала, что вы прилетите.

Харрис был ошарашен.

— Она использовала Ван Айлуня, чтобы заманить военные штабы на планету и захватить их всех разом, затем шантажировала генералов остальными галактиками, взятыми под контроль пиратами… этот план может со стороны показаться рабочим, но он не учитывает огромное количество переменных и возможных проблем. Например, что произошло бы, вмешайся в этот беспорядок АУГ или откажись армия Союза нападать на военные штабы в космосе? А вдруг те, кто находился на земле, решили бы сбежать в космос? В самом плохом случае старые генералы могли оказаться хладнокровными и жестокосердными достаточно, что пожертвовали бы своими домами и семьями, продолжив бороться до конца.

В канале связи раздался голос Чжэн Ди:

— Так-так, кого это ты снова втихаря поливаешь грязью? У нас все еще есть оружие в руках, и мы готовы биться, поэтому до тех пор, пока есть хоть крошечная надежда, мы всегда сможем отомстить. Если мы разоружимся, это будет равносильно тому, чтобы добровольно лечь в гробы. Тем более, предать свои идеалы и принять биочипы — все равно, что умереть! Даже если они лично похитят мою дочь и приведут ко мне, я не изменю своего решения! Как ты смеешь называть нас хладнокровными и жестокосердными?!

— Все военные старой закалки обычно так рассуждают, — Линь Цзинхэн проигнорировал тираду Чжэн Ди и продолжил говорить. — Линь Цзиншу не настолько безрассудна, чтобы не подумать об этом. Она забралась на самый верх не только хитростью, поэтому наверняка заранее подготовилась столкнуться с бывалыми солдатами. Но к несчастью, появился Вульф, в корне перевернувший ситуацию, поэтому она так и не успела воспользоваться своим козырем в рукаве. У нас все еще недостаточно данных о технологиях биочипов, поэтому нет смысла вслепую бросаться в бой, как наивные дурачки. Нам стоит приготовиться к худшему.

— Спасибо за совет, — Харрис одарил его долгим взглядом.

На этот раз события развивались так быстро и непредсказуемо, что Серебряная Десятка не успела собрать всю необходимую информацию для Линь Цзинхэна, но тот и так прекрасно знал своего противника.

Харрис вздохнул и жестом показал своим подчиненным, что пора лететь. Затем небольшой флот АУГ медленно последовал за ним за пределы зоны Сердца Розы.

Линь Цзинхэн какое-то время следил за их отбытием сквозь ментальную сеть, а затем обернулся:

— Старина Чжэн, вам тоже пора заканчивать болтать — выдвигайтесь сюда, на вас вторая линия защиты.

Генерала Чжэна неожиданно окрестили «стариной», но командир военного штаба Второй Галактики не стал возражать, вместо этого приготовившись внимательно слушать указания.

Когда вся власть Союза еще была сосредоточена в руках Военного консульства, распределением отрядов внутри армии занималась Серебряная Крепость, в то время, как военные штабы всегда оставались на выделенных им территориях. Линь Цзинхэн привык отдавать приказы, а старые генералы — подчиняться этому маленькому самовлюбленному командиру. Если случались разногласия, Линь Цзинхэн всегда без раздумий давал отпор. Все присутствующие были старше командующего, но рядом с тем был Лу Бисин, выполнявший роль связующего звена, поэтому даже если кто-то был недоволен, то мог разве что раздраженно плюнуть обидчику в экран.

Линь Цзинхэн действовал невероятно эффективно: к тому моменту, когда ему передали план эвакуации, он уже подготовил сложнейшую схему формации альянса вокруг зоны Сердца Розы.

— Маршал, — обратился к нему смутно знакомый голос. Линь Цзинхэн удивленно поднял глаза и увидел, что инженером из Команды межгалактических исследований была Минт, последовавшая за Шестым Отрядом. — Мы полностью готовы к отправке безоружного населения в червоточину, когда приступать?

— Если готовы, то начинайте, не тратьте времени зря.

— Есть, сэр, — Минт тут же собралась взлетать.

— Погоди, сорванец, — Линь Цзинхэн коротко посмотрел на стоявшего рядом премьер-министра, на лице которого застыло такое выражение, будто он что-то очень хотел сказать. Затем, не обращая внимания на удивленный взгляд Минт, он напомнил ей. — Будь осторожна и возвращайся, как только закончишь — нам здесь пригодятся инженеры, знакомые с этой природной зоной.

По его команде первая группа жителей Вольто отправилась к червоточинам.

Минт последовала за Шестым Отрядом в качестве инженера-консультанта и сотрудника, ответственного за сопровождение бедолаг, оставшихся без дома, в Восьмую Галактику.

Беженцы молча собрались у экранов и смотрели в сторону удалявшейся Первой Галактики… хотя в кромешной темноте космоса ничего и не было видно.

Представители власти ясно дали им понять, что это лишь экстренная мера на время боевых действий.

Но когда окончится эта война? Почти весь мир захватили носители биочипов из Легиона Свободы, а кроме того, был еще чудовищный ИИ, занесший меч над их головами — все произошедшее казалось куда более пугающим и безумным, чем вторжение пиратов двадцать лет назад. Справятся ли обычные люди с этой ситуацией? Надолго ли беженцы окажутся в безопасности, попав на территорию Восьмой Галактики?

Даже если однажды небеса сжалятся над ними и позволят им вернуться в Первую Галактику, Вольто больше не существовало.

Но никто не плакал. На борту космического корабля воцарилась почти героически стойкая тишина — пассажиры были добровольцами с Вольто, которые решились первыми сделать шаг в неизвестность ради своих друзей и семьи. Вся Первая Галактика была перевернута вверх дном, и в любой момент могло произойти что-то непоправимое — никто не мог с уверенностью сказать, будет ли проход сквозь червоточину безопасен.

А вдруг и здесь их подстерегали враги? Или в зоне искажения пространства и времени их просто разорвет на куски?

— Тебе эта сцена не кажется знакомой?

Минт обернулась и обнаружила, что за ее спиной стоит Тупоголовый.

— Я узнал, что тебя сюда направили инженером от Команды межгалактических исследований, поэтому тоже вызвался лететь, — улыбнулся Тупоголовый. Военная форма волшебным образом превращала глуповатого высокого юношу в серьезного молодого мужчину. — Я капитан отряда сопровождения.

Хуан Цзиншу была девушкой с синдромом церебральной пустоты, родившейся в трущобах, Минт — сиротой, Уайт — сыном местечкового богача, а Тупоголовый — просто уличным хулиганом, который умел изъясняться только кулаками. Тогда их будущее, казалось, было предопределено. Пустоголовая девчонка вырастет и будет презирать общество за притеснения, с которыми столкнется. Жадная воспитанница приюта попытается заработать деньги на черном рынке. А сынок богатой по местным меркам семьи иммигрирует в другую галактику, чтобы стать там человеком второго сорта.

— Что касается меня, — внезапно произнес Тупоголовый. — Я, наверное, попал бы в тюрьму или погиб в стычке местных банд. Если бы существовали параллельные вселенные, я даже не знаю, какая жизнь была бы лучше по итогу.

— Что? — Непонимающе переспросила Минт.

— Параллельные миры. В древних романах был такой популярный сюжет, — продолжал Тупоголовый. — Представь себе, что я погибну при исполнении, а моя душа вернется на Пекин-β в то время, когда мне еще было семнадцать. Тогда, будучи посланником из будущего, я мог бы полностью изменить судьбу окружающих в этой параллельной вселенной.

— Мне кажется, лучше будет, если ты перенесешься сразу в то время, когда был зародышем, — ответила Минт. Несмотря на то, что все они выбрали разные жизненные пути, студенты всегда относились друг к другу как к членам семьи. Потому Минт не боялась лишний раз обругать своего брата. — В этом случае, пожалуйста, попробуй более эффективно сформировать свой мозг. Тц, и почему у тебя вечно такие пессимистичные мысли… так, мы приближаемся к червоточине, всем приготовиться!

Тупоголовый мягко положил ладонь на ее плечо.

Как внутри червоточины, так и за ее пределами, все затаили дыхание.

Лу Бисин поднял взгляд и уставился на специальную лампу. Команда сопровождения должна была постоянно отправлять сигнал вовне: пока лампа горела, люди были в безопасности.

Снаружи червоточины вторая группа этой беспрецедентной миграции уже была готова к прыжку.

Все они сейчас смотрели смерти прямо в лицо.

Первая группа полностью исчезла в червоточине. Сигнальная лампа заморгала — в канале связи тут же повисла гнетущая тишина.

Каждый раз, когда свет лампы затухал, сердца всех присутствующих замирали, а затем продолжали ровно биться, когда тот снова вспыхивал.

Тревожное ожидание затянулось примерно на полчаса, после чего в канале связи прозвучал короткий звуковой сигнал. Следом за ним послышался непонятный шум, заставивший инженера, следившего за оборудованием, подпрыгнуть от удивления.

— Сохраняйте спокойствие, — Лу Бисин нажал ладонью на плечо перепуганного техника. — Декодируйте полученное сообщение

— Премьер-министр, это… звукозапись.

— В червоточине время течет иначе, нужно ее замедлить.

Инженер, тяжело сглотнув, машинально последовал совету Лу Бисина, стараясь ни о чем не думать. Существенно снизив скорость воспроизведения, он наконец ясно услышал содержание сообщения:

— Мы пришли с далекого мыса, с горной гряды… На земле, покинутой звездным светом, мы зажигаем маяк свободы…

Зазвучал гимн Независимого флота Восьмой Галактики, и сигнал стабилизировался.

Пролет сквозь червоточину был безопасным!

Канал связи наполнился радостными возгласами, словно внезапно объявили вселенский праздник.

Линь Цзинхэн незаметно вздохнул с облегчением: хвала небесам, что теперь они могли ожидать подкрепления с другой стороны, и у них все еще был путь к отступлению.

Только сейчас он понял, что от постоянных разговоров у него пересохло горло. Он отвернулся в угол кабины и вытащил из кармана сигарету, глубоко задумавшись, не упустил ли он еще чего-то важного.

Впервые в жизни, после многих лет командования отрядами галактических солдат, Линь Цзинхэн открыто нарушил правила поведения на механоиде. Внезапно к нему протянулась рука и выхватила сигарету из его пальцев.

— Открытый огонь, курение и распыление жидкостей в кабине механоида запрещены. Я это конфискую, маршал, — Лу Бисин игриво затянулся отобранной у Линя сигаретой и передал ее роботизированной руке Чжаньлу. Затем он протянул командующему стакан теплой воды. — Посмотри на себя, у тебя пересохли губы, попей воды, пока они не начали трескаться.

В канале связи генерал военного штаба Шестой Галактики, только что занявший позицию в боевой формации, расслышал последнюю фразу и решил похвалить Лу Бисина:

— Лу… ох, если честно, мне не нравится называть вас Премьер-министром Лу, это так официально. Можно буду звать вас Бисином?

Лу Бисин согласился, не раздумывая.

— Вы так внимательны и щепетильны во всем, что делаете, — генерал из Шестой Галактики был человеком сдержанным и молчаливым, поэтому ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы подобрать подходящие слова в своем лексиконе. Он сухим тоном озвучил похвалу и вздохнул. — И у вас хороший нрав, куда приятнее, чем у командующего… у вашего отца. Я однажды встречался с Одноглазым Ястребом, и он, насколько помню, тоже не стеснялся в выражениях. Уф, в кого же вы пошли? В профессора Мюллер?

Линь Цзинхэн, услышав вопрос, отступил на шаг назад и оглядел молодого премьер-министра с ног до головы:

— Он не похож ни на кого из своих старших, он вырос таким сам.

Наступило короткое затишье перед бурей… а затем старых генералов будто прорвало — они начали шумно болтать в канале связи. Пожилые вояки засыпали Лу Бисина вопросами о его жизни в Восьмой Галактике, о том, насколько тяжело ему было там расти и хорошо ли заботился о нем Одноглазый Ястреб. Узнав, что торговца оружием уже нет в живых, они несколько минут сокрушались и всхлипывали.

Генерал Нагус из Третьей Галактики произнес:

— Наш старый товарищ так рано погиб, а мы — бестолковые старики — все еще впустую топчем землю. Ах, дитя, не волнуйся, если этот мелкий мерзавец Линь Цзинхэн будет доводить тебя, ты в любой момент можешь связаться с нами.

Линь Цзинхэн язвительно усмехнулся:

— С вами-то?

Генерал Нагус внезапно осознал, что его слова прозвучали несколько неловко, и шутливо добавил:

— Черт, почему я говорю так, будто выдаю замуж собственную дочь?

Линь Цзинхэн:

— …

Проглотив оскорбление, вертевшееся у него на языке, он поспешно сделал глоток воды.

Остальные солдаты из Восьмой Галактики последовали его примеру и притворились, будто ничего не слышали, — и только Лу Бисин, сдерживая смех, хитро подмигнул командующему.

У них не было возможности остаться наедине с тех пор, как ситуация вышла из-под контроля. Со стороны могло показаться, будто их связывали лишь приятельские отношения премьер-министра и маршала армии, и Линь Цзинхэн подозревал, что если бы старые генералы знали правду, они бы устроили цирк и показательно тыкали в него пальцами, упрекая в неблагодарности отцу.

Лу Бисин потянулся и провокационно обнял Линь Цзинхэна за плечи, бесстыдно ответив:

— Он очень добр ко мне и всегда обо мне заботится. Позволяет мне делать, все, что душе угодно, и всегда уступает… во всех смыслах этого слова.

Линь Цзинхэн уловил очевидный намек во фразе «во всех смыслах этого слова» и недовольно пнул Лу Бисина.

Чжэн Ди понимающе улыбнулся и снова вздохнул:

— Кто-то другой мог бы тебя обидеть, но точно не он. Знаешь, когда-то давно Командующий Лу Синь рассказывал, что Профессор Мюллер была очень занята на работе и не хотела детей, поэтому его мечтам подержать на руках собственное дитя не суждено было сбыться. Но он вырастил Линь Цзинхэна, как родного сына, и никогда не переставал говорить о нем даже в личных беседах. Дошло до того, что одна наша коллега однажды пошутила, что Цзинхэн не просто ему «как родной», а создается впечатление, что Лу Синь лично выносил и родил этого ребенка. Весь наш флот знал, на сколько именно сантиметров мальчишка вырос за год.

Глаза Лу Бисина засияли от восторга — он начал всячески подначивать генералов рассказать ему побольше о детстве Линь Цзинхэна.

Тот сердито проворчал:

— Вам что, нечем заняться?

Чжэн Ди не оценил самодовольного тона «малыша Линя» и эмоционально ответил:

— Когда наш командующий только-только забрал его, он был себе на уме и ни на кого не обращал внимания. Мальчик еще и был привередлив в еде, поэтому в первый год ни на сантиметр не подрос и не набрал даже килограмма веса. Командующий постоянно за него беспокоился и приглашал педиатров его осмотреть — но все они говорили, что «с ребенком все в порядке». А примерно в двенадцать этот парнишка, словно наконец укоренившийся росток, вымахал аж на десять сантиметров за один год. Черт, это было похоже на растягивание резины: его плоть и кости не успевали за темпами его роста, поэтому он стал тощим, как палка. Тогда он наряжался в несколько слоев одежды, чтобы выглядеть более здоровым. О, однажды он даже подложил подплечики в пиджак, чтобы казаться внушительнее, а наш командующий об этом не знал, и хлопнул его по плечу, бииип…

Линь Цзинхэн воспользовался своими правами пилота и выключил экран, с которого только что вещал Чжэн Ди.

Что ж, ты сам напросился

Несчастный Генерал Чжэн, которого только что отключили от связи, и не думал сдаваться: собрав нескольких старых друзей и боевых товарищей, он прибегнул к помощи восторженного Премьер-министра Лу, чтобы создать отдельный канал для общения.

Хотя все они сейчас находились на разных механоидах, и физически их разделяли расстояния, куда большие, чем те, что древние люди описывали как «высокие горы и бескрайние океаны», возможность общаться в канале связи все равно создавала впечатление, что они собрались вместе, чтобы поболтать у костра, роль которого сейчас выполняла зона Сердца Розы.

Линь Цзинхэн когда-то испортил отношения с подчиненными Лу Синя настолько, что в военных штабах упоминание его имени стало своего рода табу. Когда он появлялся в заголовках газет, некоторые солдаты молча отключали уведомления и с отвращением закрывали новостные ресурсы. При виде него они испытывали горечь и разочарование, и много лет держали при себе и свое мнение, и все истории, связанные с ним.

Теперь, когда у них появилась возможность высказаться, плотину прорвало, и немолодые генералы с наслаждением обсуждали все, что так долго хранили в душе.

— В первый же месяц обучения в Академии Черной Орхидеи этот маленький паршивец трижды затевал драки и каждый раз отправлял своих противников в медблок. Школьный врач, Доктор Лэнс, звонил нашему командующему почти каждый день, жаловался на происходящее и уверял, что маленький засранец — искусный лжец: что это была за чушь собачья про «первым встать на пути бури»? Он ведь сам был тем, кто эту бурю и поднимал!

— Жаль, что в Академии Черной Орхидеи не было факультета хулиганства, а иначе он точно стал бы самым успешным его выпускником.

— Черт, если бы существовала такая кафедра, у него хватило бы квалификации, чтобы стать на ней профессором.

— А еще у него в детстве была пижама в динозавриками, ха-ха-ха! Я видел ее собственными глазами, когда посещал дом командующего с докладом.

— Ты сфотографировал ее?

— Неа… он был еще совсем ребенком, кто ж знал, что он вырастет таким мерзавцем? Тогда я не подумал разжиться уликами, это мое упущение… о, но у меня есть несколько фотографий с камер наблюдения академии — они сделаны в те самые моменты, когда он затевал драки с другими студентами.

Лу Бисин сейчас напоминал ребенка, которого взрослые завалили подарками и сладостями — обеих рук не хватало, чтобы удержать все сокровища, и ему казалось, что его день рождения внезапно наступил раньше обычного.

Линь Цзинхэн не знал, куда ему деться, поэтому просто засунул в уши пару наушников, игнорируя неудобный разговор и позволяя этой маленькой группе вдоволь наболтаться между собой.

Старые генералы наконец могли выпустить пар и воодушевленно посплетничать. Разговор сопровождался смехом и шутками, а закончив потешаться над Линь Цзинхэном, они переключились на байки о своем бывшем боссе Лу Сине.

По словам генерала из Пятой Галактики Линь Цзинхэн был маленьким невоспитанным паршивцем, ничуть не уважавшим старших. Пока он не привык к своему приемному отцу, он намеренно держался на расстоянии и звал того «Командующим Лу Синем», а спустя некоторое время все-таки отбросил формальности и стал обращаться к Лу Синю по имени. Командующий Лу, который половину жизни мечтал стать отцом, приказал Чжаньлу каждый день воспроизводить дома записи колыбельных и детских песен, наподобие «Мой дорогой папа» или «Моя любовь к папе выше гор». Они ни на секунду не оставлял попыток заставить Линь Цзинхэна хоть раз назвать его папой.

Но никто не ожидал, что Линь Цзинхэн окажется настолько упрямыми — казалось, упорство было вырезано у него на костях, и он наотрез оказывался реагировать на глупые песенки. Зато к самому Лу Синю они навязчиво привязывались, поэтому зачастую его можно было поймать за насвистываем этих простых мелодий во время работы. Именитые политики с Вольто никак не могли разобрать, что такое он бормочет себе под нос, и начали опасаться, что Лу Синь куда опаснее и сложнее, чем они себе представляли.

Нагус шлепнул себя ладонью по бедру и произнес:

— О, теперь я все понимаю, неудивительно, что он сутки напролет напевал детские песенки! У нашего командующего была очень плохая переносимость алкоголя, а пьяным он становился совсем неуправляемым. Будучи галактическими солдатами, мы часто отправлялись на миссии в другие галактики. Руководство настаивало, что нам не стоит слишком полагаться на Эдем, и наш командующий честно последовал указу, максимально ограничив себе доступ к системе, в том числе отказавшись от ее помощи в усваивании алкоголя. Он легко пьянел, и терял рассудок уже после трех стаканов спиртного — хотя и одного вполне хватало, чтобы он захмелел. Однажды он выпил лишнего на банкете на Вольто, и мне пришлось везти его домой. На обратном пути в машине он полностью расслабился, свернул Чжаньлу в форму микрофона и всю дорогу горланил «Папа и его дорогой сыночек».

Толпа разразилась хохотом.

Лу Бисин тайком взглянул на выросшего «дорогого сыночка»: у того в ушах были наушники, и он хмуро вглядывался в навигационную карту. Он сидел с прямой, словно меч в ножнах, спиной, все его тело было напряжено, а губы сжаты в тонкую линию. Но если внимательно приглядеться, можно было заметить, что уголки его рта были слегка изогнуты — словно он из последних сил сдерживал улыбку.

Нагус размахивал руками в канале связи:

— Когда мы добрались до особняка босса, Профессор Мюллер, которая должна была быть в поездке, внезапно оказалась дома. Тогда я даже выругался про себя, ведь самый известный мизофоб Вольто — Профессор Мюллер — на дух не переносила сигареты и алкоголь! На этот раз командующий попался на месте преступления, и я был уверен, что ему придется выпить три бутылки хлорки, а затем еще полгода спать на диване. Но как только мы вошли в дом, наш командующий молча упал на колени, прополз по мраморному полу как минимум метр, обхватил руками ноги Профессора Мюллер и громко завопил: «Папочка, прости этого малыша!»

Плечи Линь Цзинхэна подозрительно затряслись, и он незаметно опустил голову.

Репутация командующего Лу Синя даже после смерти оставалась серьезной и величественной. Если бы его душа сейчас наблюдала за этим разговором с небес, он наверняка нашел бы способ вернуться через искаженное время в червоточине и прервать эту болтовню.

Но для старых генералов с их необычным чувством юмора эти шутки и смех были способом почтить память человека, за которым они когда-то следовали.

Внезапно кто-то из собеседников сказал:

— Вот если бы командующий мог тебя сейчас увидеть…

Звуки смеха в маленьком приватном канале потихоньку стихли, растворяясь в холодном ночном небе. Каждый генерал военных штабов сейчас в тишине думал и молился о чем-то своем. На заднем фоне из природной червоточины раздавались волшебные звуки гимна — пение казалось даже проникновеннее оригинала, словно сотни голосов из прошлого сквозь время и пространство присоединились к этому гармоничному хору.

После долгого молчания Чжэн Ди шумно вздохнул. На 3D-экране казалось, что в его замутненных глазах мерцал теплый свет, пока он разглядывал доброе лицо Лу Бисина:

— Знаешь, всего несколько лет назад вся жизнь людей контролировалась Эдемом. О каком бы счастье ты ни мечтал, Эдем мог его тебе подарить — эта проклятая технология обесценила природные гормональные реакции людей. Никому не хотелось тратить время и силы на романтические отношения, и количество браков неминуемо падало с каждым годом. Лишь на Вольто все еще было много женатых пар: там люди расценивали брак как политическую сделку. Но твои родители не были такими, Бисин. Если бы ты вырос на Вольто, ты, возможно, был бы с ними очень счастлив.

Лу Бисин, сидевший в комнате отдыха, расслабился и подпер рукой подбородок:

— Я знаю, дядюшка Чжэн.

Чжэн Ди знал Линь Цзинхэна вот уже почти половину столетия, но ни разу не слышал, чтобы тот назвал его «дядюшкой». Он замер, тронутый до глубины души, чувствуя, что по его лицу вот-вот покатятся слезы. Заикаясь, он что-то пробормотал себе под нос.

Нагус вмешался с вопросом:

— А как насчет тебя, Бисин? У тебя есть дом в Восьмой Галактике?

— Есть, он на планете Цимин, — честно ответил Лу Бисин. — Я живу там со своей второй половинкой и несколькими домашними питомцами.

Эти слова, словно камушек, упавший в воду, тут же вызвали новую волну сплетен и любопытства среди немолодых солдат:

— Откуда этот человек? Местный житель Восьмой Галактики или один из мигрантов?

— Кем работает? Чем занимается по жизни?

— Старше тебя или моложе?

— Этот человек хорошо к тебе относится? У тебя есть фотография?

Маршал Линь, сидевший в стороне и усиленно делавший вид, что ничего не слышит, невзначай поднялся с места и собрался сбежать из помещения.

— Он не местный, но работает в Восьмой Галактике, — Лу Бисин оглядел напряженный силуэт в углу комнаты и озорно улыбнулся. — Не нужно никаких фото, он как раз сопровождает меня в этой поездке, так что я могу прямо сейчас его вам представить…

Не успел он договорить, как в канале связи раздался голос Харриса:

— Командующий Линь, господа, кто-то пытается совершить экстренный прыжок в зону Сердца Розы.

И Линь Цзинхэн, и группа болтавших вояк тут же замерли на месте.

Командующий медленно поднял взгляд:

— Каков размер флота?

— Не очень большой, предполагаю, что у них два или три тяжелых механоида и несколько поменьше, — мрачно ответил Харрис. — Мы прервали экстренный прыжок с нашей стороны, использовав оборудование для создания помех, но теперь они пытаются выйти с нами на связь.

Войска альянса лишь мельком видели флот Линь Цзиншу, когда эвакуировались с Вольто, но все заметили, что тот вел себя невероятно самоуверенно. Весь он состоял из тяжелых механоидов, в то время как менее крупные таились у них на бортах.

— Кажется, небольшой отряд, у которого осталось всего пара больших кораблей, был вынужден использовать механоиды поменьше в качестве сопровождения, — пояснил Харрис. — Маршал, нам отказать в запросе на связь?

Линь Цзинхэн несколько мгновений молча смотрел на экран, прежде чем ответить:

— Продолжайте создавать помехи любым прыжкам, а если кто-то все-таки прорвется сквозь трансферную точку — уничтожайте на месте. Соедините Легион Свободы с моим механоидом, я послушаю, что они хотят сказать.

Сигнал связи на дальние расстояния все еще был достаточно нестабильным, поэтому изображение Линь Цзиншу на экране слегка расплывалось. Но даже невооруженным взглядом было видно, что после столкновения с Вульфом она выглядела растерянной. Кабина механоида на заднем плане была в полном беспорядке, что, видимо, было вызвано многократным раскрытием подушек безопасности.

Рядом с женщиной стояла медицинская капсула, а бледное лицо Линь Цзиншу на экране казалось практически призрачным.

Когда обычный человек был напуган и измотан, то выглядел жалко, но красивая женщина в том же состоянии была прекрасна в своей трагичности.

Линь Цзиншу открыла рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем слова сорвались с ее губ, она внезапно опустила голову. Затем, обернувшись спиной к камере, она сделала жест, подзывая одного из своих подчиненных, чтобы тот говорил от ее имени.

— Добрый вечер, уважаемые генералы, вот мы и снова увиделись, — этот носитель биочипа вел себя куда скромнее, чем тот, что общался с ними на Вольто. — В прошлый раз наша встреча прошла не очень гладко, но на этот раз мы прибыли, чтобы со всей искренностью предложить вам альянс.

— Сегодня что, какой-то межгалактический праздник? Сначала АУГ объединяют с нами усилия, а теперь и Легион Свободы протягивает нам руку перемирия? — Произнес Лу Бисин. — Мы собираемся следовать принципу «все мы люди, живущие под одним небом»? Госпожа Линь, я думал, что с вашими способностями и армией вы не нуждаетесь в нашей помощи.

— Мы захватили большую часть природных планет Первой Галактики, — произнес носитель биочипа. — Но эту проблему Вульф решит всего несколькими боеголовками. Люди могут уничтожить ИИ, не испытывая при этом никаких угрызений совести и не нарушив свои моральные устои, но то же самое работает и в обратную сторону.

Линь Цзиншу, избегая взгляда своего брата, обратилась напрямую к Лу Бисину:

— Премьер-министр Лу, вы можете спросить у ваших техников: настоящий Адмирал Вульф очень сильно отличается от своего ИИ-клона, несмотря на наличие общих воспоминаний.

— Конечно, я понимаю, у меня и самого образование инженера, — кивнул Лу Бисин. — Древние люди считали, что личность человека во многом определяют его воспоминания, и в этом есть зерно истины. Но это работает исключительно на людях с живым телом и мозгом. К другим разумным видам эта теория неприменима… Пуассон здесь?

— Да, — ответил ему холодный голос в канале связи. — Премьер-министр, мы завершили первичный анализ пускового устройства, переданного нам Харрисом. Мы предполагаем, что имеем дело с ИИ, системные разрешения которого ничем не ограничены.

Каким бы мощным ни был ИИ — например, тот же Чжаньлу, — он все равно был создан на основе структуры разрешений — проще говоря, любому ИИ был необходим владелец. Без него ИИ, построенный таким образом, превращался в груду метала и набор строчек кода, неспособных ни на что, кроме функции поддержания разговора.

Но существование ИИ, разрешения которого были безграничны, фундаментально переворачивало всю концепцию этой технологии. Пускай и Чжаньлу, и клон Вульфа оба считались разновидностью ИИ, пропасть между ними была даже больше, чем между мартышкой и человеком.

Самым пугающим в таком ИИ без структуры разрешений были не его вычислительные мощности или радиус покрытия ментальной сети, а сам факт того, что он был полностью независим.

Как и любые другие формы жизни, стремящиеся расширять территории присутствия и существовать как отдельный вид, такие ничем не ограниченные ИИ обладали инстинктом самосохранения, зашитым прямо в программном коде.

Люди — сложные создания, зачастую не знающие точно, чего хотят, и при этом подавляющие свои животные инстинкты — такова наша природа. Но в ИИ вместо гуманности запрограммирована четкая логика, позволяющая им расставлять приоритеты задач.

Носитель биочипа продолжал:

— Возможно, Адмирал Вульф думал, что этот ИИ-клон — еще один способ продолжить свое существование после смерти, исполнить задумки и завершить начатое при жизни. Но это было поспешным и слишком идеалистичным решением: в долгосрочной перспективе главной целью такого независимого ИИ все равно будет выживание и распространение зоны своего влияния. Премьер-министр Лу, Командующий Линь, мы будем честны: 306-й указ был подписан Ван Айлунем под нашим давлением, и его целью было заставить вас закрыть червоточину и держаться от происходящего подальше. Когда Вульф все еще был жив и дееспособен, он открыто отказывался видеть в Восьмой Галактике врага и даже был готов признать ее независимость. Но ИИ так не поступит — пока будет возможность, он любым способом будет расширять свои территории.

Лу Бисин приподнял бровь:

— То есть, вы пытаетесь сказать, что перед лицом этого мощнейшего ИИ мы все должны быть на одной стороне.

— Это вопрос жизни и смерти, — ответил носитель биочипа. — В такой ситуации мы все должны объединиться!

Линь Цзиншу едва заметно вздохнула:

— Возможно, сейчас Восьмая Галактика и в безопасности, но этого нельзя сказать о других. Все трансферные точки на внешних границах Первой Галактики уничтожены, и мы временно оторваны от остального мира. Но Первая Галактика отличается от Восьмой — она располагается в самом центре вселенной и географически близка к остальным галактикам. Чтобы из Седьмой Галактики попасть в Восьмую, не используя порталы, понадобится почти столетие, но между Первой и Второй — всего шесть или семь лет пути. Если этот ИИ-клон Вульфа уничтожит нас, то совсем скоро сможет захватить весь мир. Вам это не кажется пугающей перспективой, друзья мои?

Генералы военных штабов напряженно переглянулись.

Лу Бисин внимательно изучил лицо женщины, так похожей на Линь Цзинхэна, и произнес:

— Вы меня почти убедили.

— Принять наше предложение или нет — только ваше решение, — на этих словах Линь Цзиншу наконец взглянула на брата. Но вскоре, не в силах долго смотреть в эти холодные глаза, отвернулась с едва заметным выражением беспомощности на лице. — Позади зоны Сердца Розы располагается Восьмая Галактика. Вы все в любой момент можете отступить и даже закрыть за собой червоточину, если хотите. У нас больше нет козырей в рукаве.

Все взгляды переместились с нее на Линь Цзинхэна.

Молодой маршал поднялся с места с таким равнодушным лицом, будто забыл, что человек перед ним — его драгоценная сестра и единственная кровная родня, оставшаяся у него в этой жизни.

— У тебя-то нет козырей в рукаве? — Спокойно произнес Линь Цзинхэн. — Я тебе не верю.

Линь Цзиншу посмотрела на него таким взглядом, будто кто-то больно ударил ее прямо в самое сердце.

Линь Цзинхэн никак на это не отреагировал:

— Я не верю, что ты из тех, кто стал бы молить других о помощи, не имея запасного плана. Направьте больше людей на нашу первую линию защиты и продолжайте создавать помехи для любых прыжков.

— Я знала, что ты так ответишь, — мягко произнесла Линь Цзиншу, но прежде чем разорвать соединение, все же сбросила с себя маску деликатности. Приподняв уголок губ в усмешке, она сказала. — Но я все равно хотела попробовать поговорить… что ж, ты сам напросился.

Стоило ей договорить, и солдаты на стороне Линь Цзинхэна услышали, как на борту механоида Легиона Свободы завопили сирены. На заднем плане послышался громкий шум, и кто-то закричал:

— Госпожа, они здесь!

— У них глаза и уши во всех трансферных точках, нет ничего удивительного в том, что они нас нашли, — холодно ответила Линь Цзиншу. — Отступайте. Это просто горстка металла с программным кодом, вы и правда думаете, что мне нечем им ответить? В наземной битве я до сих пор побеждаю!

Сигнал связи на дальние расстояния наконец разорвался.

— Маршал, — прошептал солдат, отвечавший за коммуникации и записи переговоров. — Сквозь внешние камеры слежения Легиона Свободы я видел один из «Десяти Мечей» — механоид Чэнъин. Кажется ИИ-флот Вульфа все еще преследует пиратов.

Линь Цзинхэн, оставаясь абсолютно спокойным, ответил:

— Принято. Готовьтесь в любую секунду принять битву.

Но казалось, ИИ-флот не намеревался гнаться за членами альянса. После того, как они обстреляли Легион Свободы возле трансферной точки, вызвав тем самым очередную волну энергетических частиц, они развернулись и последовали за Линь Цзиншу, вместо того, чтобы нападать на альянс.

— Видимо, первоочередной задачей ИИ-клона все же является уничтожение империи биочипов, — пробормотал Нагус. — Вульф… возможно, еще при жизни он предвидел, как обернутся события. Носители биочипов и правда чем-то напоминают машины. Легион Свободы состоит из пиратов, которые не боятся проливать кровь и убивать, поэтому стоит им заполонить мир, и все люди превратятся в их заложников, а мы окажемся в невыгодной позиции. Поэтому Вульф решил бороться с одними роботами посредством других.

Пуассон вздохнул:

— То, о чем они говорили ранее, тоже верно: независимый ИИ — это чудовищно. Живых врагов можно победить, но ИИ вроде этого — куда опаснее, и ты никогда не угадаешь, в каких системах он оставит свои резервные копии. Уничтожение одного вполне может запустить пробуждение других.

Байер горько рассмеялся:

— Нам теперь остается выбирать наименьшее из двух зол что ли?

Если до такого дойдет, то с какой стороны ни посмотри, принять сторону Линь Цзиншу было безопаснее.

— Маршал, — Ли некоторое время раздумывал над услышанным, а потом обратился к Линь Цзинхэну. — Слова Легиона Свободы совпадают с данными нашей аналитики. Она… действительно не хотела втягивать Восьмую Галактику в эту войну, и поэтому заставила Ван Айлуня принять меры.

В конце концов, АУГ тоже были пиратской группировкой, и казалось, что в сложившейся ситуации взять «на борт» еще одну — не такая уж большая проблема.

Несмотря на то, что империя биочипов невероятно напоминала общественный строй роя насекомых, их «матка» все еще сохранила в душе некую привязанность к Линь Цзинхэну.

Кто-то снова тихо вздохнул в канале связи:

— Когда Генерал Линь Вэй все еще был жив, я однажды видел эту маленькую девочку…

Лицо Линь Цзинхэна резко помрачнело:

— Здесь я отдаю приказы, или каждый из вас решил принимать решения самостоятельно?! Открывайте огонь и уничтожайте на месте любой механоид Легиона Свободы, который приблизится к зоне Сердца Розы!

Девочка, которую он поклялся защищать любой ценой

Первым сообщением, полученным Восьмой Галактикой через червоточину, был приказ Линь Цзинхэна прислать подкрепление.

— Черт, предугадать худший вариант развития событий и правда невозможно, а новости становятся только печальнее, — пробормотал Томас себе под нос, прочитав команду Линь Цзинхэна и передав ее Туран. — Если бы мы только могли просто взорвать эти червоточины.

— Разве Команда межгалактических исследований не производила расчеты на этот случай? — Туран прочитала сообщение и ответила, не поднимая головы. — В теории это может сработать, если плюнуть на связь между Первой и Восьмой галактиками… Кого нам направить в качестве подкрепления?

— Погоди, — сказал Томас. — Я сейчас позову ребят, посоветуемся.

Стоило ему договорить, как они получили звонок с военной базы Города Млечного Пути. Уайт вытер пот со лба и сообщил:

— Генерал Туран, Генерал Юнг, у меня здесь Доктор Хардин!

— Отправьте ответ Линь Цзинхэну: пусть не вздумает верить Линь Цзиншу, — Доктор Хардин поспешно приподнялся в инвалидном кресле. — И не приближается к носителям биочипов — они вовсе не люди!

Туран содрогнулась.

***

Тем временем, в Сердце Розы, после внезапного обращения Линь Цзиншу к альянсу, обстановка явно стала напряженной. Инженеры Третьего Отряда и Команды межгалактических исследований собрали экстренное совещание, решив отправить вторую группу беженцев в червоточину раньше, чем планировалось изначально.

После небольшого ремонта Чжаньлу снова принял свою человеческую форму и по приказу Линь Цзинхэна нашел в своей базе информацию о последней битве накануне образования Межзвездного Союза.

— Ваш дедушка, Главнокомандующий Линь Гэ-эр, погиб за месяц до утверждения Декларации Свободы и начала Новой звездной эры. Это произошло как раз во время последнего сражения против империи машин, — Чжаньлу развернул проекцию галактической карты Старой звездной эры. — К этому моменту армия будущего Союза уже окружила Вольто, и последний тиран уходящей империи — Король Херц — совершил самоубийство на столичной планете. Вскоре на поле боя появился ИИ-клон Короля Херца, который разом перехватил контроль над множеством военных баз Союза в разных галактиках, чем нанес тому серьезный урон.

Лу Бисин, подошедший к Линь Цзинхэну сзади, услышал последние слова и вклинился в разговор:

— Очень похоже на ИИ-клона Вульфа.

— Нет, Ректор Лу, — ответил Чжаньлу. — ИИ-версия Короля Херца не была независимой и не обладала безграничными разрешениями. На самом деле, у старого правителя был сын, у которого был доступ к системе ИИ. Только в случае деактивации его доступа ИИ-клон Херца мог бы приблизиться к понятию абсолютной независимости.

— Другими словами, он представлял из себя что-то среднее между тобой и ИИ-клоном Вульфа, с которым мы сейчас имеем дело, так? — Спросил Лу Бисин. — Обычный ИИ требует активации прав доступа владельца, чтобы запуститься, а ИИ-версии Короля Херца наоборот такая активация была нужна, чтобы ограничить его независимость.

— Да, Король Херц решил действовать так потому, что у него были личные мотивы — он хотел сохранить власть за своей семьей. Он создал этот мощнейший ИИ в надежде навсегда уничтожить армию Союза. В глазах выживших его сын должен был стать своего рода спасителем мира, избавившись от этого чудовищного ИИ-монстра, и таким образом укрепить свое влияние на многие поколения вперед, — объяснил Чжаньлу. — Позже Главнокомандующий Линь вызвался стать приманкой и вынудил наследника активировать права доступа к ИИ, вследствие чего Союз и одержал финальную победу в войне. Но за эту победу пришлось заплатить высокую цену.

— Мой дедушка погиб в той битве, — произнес Линь Цзинхэн. — А ИИ-версию Короля Херца собственными руками уничтожил Адмирал Вульф.

Лу Бисин на несколько секунд погрузился в раздумья, а затем спросил:

— Но у Вульфа явно нет ни наследника, ни личных мотивов — что еще мы можем использовать в качестве подсказки?

Чжаньлу ответил:

— Наследник тогда решил, что победил в сражении, поэтому воспользовался своим доступом к разрешениям ИИ-клона. Армия Союза полностью оборвала всю связь Вольто с внешним миром, превратив планету в галактическую тюрьму. Затем их отряды, уже ожидавшие на земле, отключили все источники электроэнергии разом. На двадцать минут вся планета погрузилась в подобие доисторических времен.

Лу Бисин вздохнул:

— Чжаньлу, малыш, ты серьезно? Между Вольто и всей Первой Галактикой огромная разница в размерах. Тем более, ситуация сейчас совсем другая — на этот раз окружены именно мы.

Линь Цзинхэн молча стоял в стороне, погрузившись в свои мысли.

Лу Бисин какое-то время рассматривал мужчину, а потом протянул руку и ущипнул того за талию.

Линь Цзинхэн резко очнулся от задумчивости — от неожиданного прикосновения его спина на мгновение онемела. Он наградил Лу Бисина предупреждающим взглядом и тихо произнес:

— Что ты делаешь?

Лу Бисин склонился к его уху и прошептал:

— Легион Свободы выбрал самый неподходящий момент, чтобы объявиться. Я так и не смог раскрыть твой настоящий статус этим старикам — а так надеялся увидеть, как отвиснут их вставные челюсти.

Линь Цзинхэну вовсе не хотелось подбирать зубные протезы старых генералов с пола, и на болтовню с Лу Бисином он тоже был не настроен. Он отмахнулся от молодого мужчины:

— Уйди.

— Я знаю одного очень энергоэффективного мужчину, который говорит, что запирает свое сердце на замок, когда дело не касается любви или секса со своим партнером, чтобы впустую не тратить ресурсы, — продолжал Лу Бисин. — Что случилось, почему ты снова от меня закрываешься?

Линь Цзинхэн закатил глаза:

— Говори по делу.

— Тогда в окрестностях Вольто ты промахнулся, так почему сейчас, когда ее преследует ИИ, ты делаешь вид, что это не имеет к тебе никакого отношения? — Голос Лу Бисина смягчился. — Некоторые считают, что в текущей ситуации нам лучше объединить усилия против общего врага. Ведь даже АУГ встали на нашу сторону, не так ли?

Линь Цзинхэн усмехнулся:

— Кто из этих придурков попросил тебя уговорить меня?

Лу Бисин прошипел в ответ:

— Ну же, будь немного мудрее. Ты только что использовал запас ругательств, которого хватило бы на весь Вольто… я знаю, что у тебя есть на это причины. Хоуп… не такой, как она, я прав?

Линь Цзинхэн несколько мгновений молчал, прежде чем заговорить:

— Они очень разные по своей сути.

Лу Бисин терпеливо ждал, пока Линь продолжит свою мысль. Он все еще был в цветных контактных линзах, и его зеленые глаза казались спокойными, словно озера. По какой-то непонятной причине эти глаза вмиг погасили пламя гнева, бушевавшее в сердце Линь Цзинхэна.

— Ты знаешь, как выглядит «загнанный зверь»? — Произнес Линь Цзинхэн почти шепотом.

Лу Бисин оторопел.

— Когда дикий зверь чувствует, что по-настоящему загнан в угол, он проявляет агрессию и злобу, а вот демонстрация слабости означает готовность напасть на свою жертву, — коротко объяснил он. — Мы с ней в этом похожи.

— Но… — Начал было Лу Бисин.

— Ммм?

Лу Бисин открыл рот, но так и не смог произнести окончание фразы: «…Что, если ты ошибся?»

«Ты стал последней линией обороны и взвалил на свои плечи бремя ответственности за Восьмую Галактику. Струны твоей души превратились в жесткие канаты, натяжение которых ты не ослабляешь ни на секунду. Соблюдать осторожность — всегда мудрый выбор… но что, если ты ошибаешься? Будешь смотреть, как единственная кровная родня в последний раз тебя покинет?»

— …Нет, ничего, — Лу Бисин взглянул на Линь Цзинхэна, готового отвернуться, чтобы продолжить обсуждение с Чжаньлу. Тогда он внезапно обратился к нему. — Цзинхэн, можешь обнимать меня каждый раз, когда чувствуешь грусть в своем сердце?

— Нет нужды, — ответил Линь Цзинхэн, не поднимая головы. — Я уже справился, побереги силы.

Но даже Линь Цзинхэн не был богом и не мог всегда быть прав.

Однажды он также подозревал во всем Харриса, и по итогу сам себя поставил под удар, а на этот раз, кажется, сделал неверные выводы и о Линь Цзиншу.

Спустя сорок восемь часов после того, как Альянс Человечества обосновался в зоне Сердца Розы, третья группа беженцев наконец отправилась в Восьмую Галактику сквозь червоточину.

В тот же момент возле самых отдаленных трансферных точек зоны Сердца Розы была снова зафиксирована энергетическая активность.

На этот раз у Линь Цзиншу оставался лишь один центральный корабль и несколько совсем маленьких механоидов сопровождения, похожих на муравьев. Сквозь один из трансферных порталов она в отчаянии отправила не менее шестнадцати запросов на связь менее чем за минуту. Отряды авангарда альянса наконец неуверенно приняли один из них, но не успели они сказать и слова, как с другого конца послышался торопливый голос Линь Цзиншу:

— Отправьте своему маршалу от меня сообщение: скажите ему, что прямо сейчас в зону Сердца Розы направляются крупные ИИ-флоты, пускай не сидит на месте. Технология помех, разработанная АУГ работает со мной, но против Вульфа она бесполезна!

Ее слова в режиме реального времени транслировались на механоид Линь Цзинхэна. Получив до этого отказ, Линь Цзиншу, казалось, снова обрела потерянную гордость. Отправив предупреждение, она не стала больше предлагать объединить усилия и молча улетела. Она первой оборвала связь и скрылась в темном космосе, даже не дождавшись, пока лицо Линь Цзинхэна появится на экране.

— Что она замышляет на этот раз? — Незаметно спросил Капитан Лю Пуассона, стоявшего рядом. — Не говори мне, что она рискнула показаться здесь лишь для того, чтобы предупредить нас о Вульфе.

Пуассон ничего не ответил.

В тот год, когда они с Томасом сбежали из Города Ангелов, они воспользовались помощью Линь Цзиншу, чтобы укрыться в лаборатории Эдема. Тогда, будучи официальным представителем комитета, она казалась воспитанной и деликатной молодой женщиной, изящной, словно бутон розы сорта «Лазурное море». Она долго слушала их препирательства с братом, а затем странным тоном спросила: «Вы близнецы? Вы двое хорошо ладите».

Пуассон как сейчас помнил выражение ее лица в тот момент: на нем застыли удивление и зависть — словно у ребенка, который никогда не пробовал конфет.

Но ее злодеяния оставили в истории человечества кровавый след, и пускай она подарила Линь Цзинхэну несколько механоидов, она же и чуть не заставила его навсегда исчезнуть на безымянной планете.

Теперь, когда все они стояли на самом краю бездны, стал бы кто-то вроде нее тосковать по некогда утерянной семье?

— Маршал, — произнес Пуассон. — Пожалуйста, направьте на передовую Третий Отряд — на всякий случай.

Против ИИ-флота могли бороться лишь технические специалисты и инженеры. Линь Цзинхэн несколько секунд колебался, но в итоге коротко кивнул, соглашаясь.

Предупреждение Линь Цзиншу на этот раз пришло так же вовремя, как редкий дождь в сезон засухи. Не прошло и получаса после ее отлета, как отряды авангарда зафиксировали сильнейшую энергетическую волну за пределами трансферной точки.

— Маршал, — напряженно доложил Харрис. — Кажется, на этот раз госпожа Линь не соврала — к нам приближается флот тяжелых механоидов.

— Они наступают!

— Приготовьтесь!

Этот флот полностью состоял из тяжелых механоидов под управлением ИИ. Будучи бывшим спонсором исследований АУГ, Вульф тщательно изучил их технологии создания помех — у Харриса и его последователей просто не было шансов!

ИИ-флот легко миновал трансферную точку, несмотря на все уловки АУГ, и вскоре уже показался в зоне поражения пиратского отряда. Группа Харриса состояла из людей без военной подготовки, поэтому им оставалось лишь поспешно бежать. Пограничный патруль Первой Галактики, сопровождавший их на передовой, тем временем без раздумий бросился вперед и открыл огонь по врагу.

Пуассон, ориентируясь по данным ментальной сети, ловко увернулся от ракеты, не отрывая глаз от экрана перед собой. Его суперкомпьютер сейчас анализировал манеру боя противника — Пуассон пробежался взглядом по длинным строчкам данных и быстро уловил ключевые пункты.

— Чэнъин — центральный ИИ флота, все остальные механоиды находятся под управлением его ментальной сети. Создайте помехи коммуникациям соперника!

Как только он договорил, на поле боя прибыло подкрепление, корабли которого появились словно из ниоткуда и обстреляли врага из пушек частиц. Пока новоприбывшие механоиды пытались силой прорваться сквозь формацию ИИ-флота, Третий Отряд поспешно запустил все прерыватели сигнала — внутренние сети противника тут же дали сбой.

Отряды авангарда успели наладить работу своей системы наведения буквально на несколько мгновений раньше, чем враг восстановил связь, и без раздумий осыпал ИИ-флот градом боеголовок, на месте уничтожив целую группу механоидов.

В отличие от людей, ИИ не был свойственен героизм и готовность биться до последнего. Как только противник подсчитал, что преимущество не на его стороне, Чэнъин мгновенно приказал своим кораблям покинуть поля боя и скрылся с глаз армии альянса.

Но это было только началом.

Вскоре стало понятно, что ИИ-флот Вульфа сменил свою основную мишень и теперь всеми способами пытался проникнуть в зону Сердца Розы. Каждый раз, когда альянс отражал его очередную атаку, отряды под командованием ИИ перегруппировывались, корректировали свою тактику на основании полученных ранее данных и возвращались уже с обновленным оборудованием.

Машинам не нужен был отдых, но могут ли люди сражаться без устали?

Дни и ночи напролет вражеские отряды снова и снова совершали нападения, словно отточенный механизм, шестеренки которого ни на секунду не останавливались. Со временем Альянс Человечества явно начал сдавать позиции, и выверенная формация на передовой потихоньку распадалась.

На седьмой день Линь Цзинхэн достал третью ампулу релаксанта подряд. Лу Бисин схватил его за руку, не дав сделать инъекцию, и произнес:

— Ты не можешь снова это использовать. Я подменю тебя, иди и вздремни в медицинской капсуле.

— О, — коротко отозвался Линь Цзинхэн.

Он повернул иглу от себя. Лу Бисин подумал было, что командующий прислушался к его словам, и потянулся за ампулой, но тот в последний момент ловким движением развернул шприц. Игла скользнула мимо пальцев Лу Бисина и вонзилась Линь Цзинхэну в вену.

— Эй! — Возмущено крикнул Лу Бисин.

— Это последний, — неискренне пообещал Линь Цзинхэн. — Отдохну после окончания войны. Если мы все здесь погибнем, то и просыпаться будет некому, поэтому сейчас не до сна… Новый релаксант Номер 1, созданный в Восьмой Галактике, и правда отлично работает.

Этот препарат был полностью избавлен от побочных эффектов, вызывающих судороги мышц, и провоцировал лишь легкие головные боли и повышение частоты пульса. Для галактических солдат, прошедших суровые тренировки, это были такие мелочи, которые даже не стоили внимания.

Лицо Лу Бисина помрачнело:

— Релаксанты созданы для применения в экстренных ситуациях. Именно из-за малозаметных побочных эффектов нужно особенно тщательно контролировать их применение. Передозировка может нанести непоправимый вред твоему телу, почему ты не проявишь хоть каплю благоразумия?!

— Я благоразумен, — Линь Цзинхэн слегка надавил на свою грудную клетку. — Тссс, будь паинькой и помолчи немного, а то у меня некомфортно колотится сердце… Разве основной мишенью ИИ-флота была не Линь Цзиншу? Почему они внезапно сменили тактику?

— Твое сердце так быстро бьется, потому что ты переборщил с релаксантами! — Лу Бисин разочарованно нахмурился. — Если ты посмеешь тронуть еще хоть одну ампулу, я тебя вырублю… у ИИ очень четкая структура задач, в обычной ситуации они не станут без причины менять свои планы, если только они не считают, что их первая цель уже…

Возможно, причиной тому была высокая доза релаксантов, но на мгновение взгляд Линь Цзинхэна будто потерял фокус.

Лу Бисин вовремя закрыл рот и подумал, что хотя бы на долю секунды Линь Цзинхэн, должно быть, все же пожалел, что не увиделся с сестрой в последний раз.

Затем он снова заговорил:

— Ты…

В это мгновение их внимание привлекли внезапные изменения на передовой. Следом за ИИ-флотом, пытавшимся пробиться на территорию Зоны Розы, появился еще один. Солдаты альянса замерли — у врага было подкрепление!

Но когда второй ИИ-флот подлетел ближе, Пуассон внезапно что-то заметил и тут же доложил:

— Маршал, они гонятся за несколькими маленькими механоидами Легиона Свободы!

Пираты Легиона Свободы снова объявились в зоне Сердца Розы. На этот раз с ними даже не было центрального корабля, осталось лишь несколько изрядно пострадавших механоидов, хаотично передвигавшихся в космосе, словно рой глупых мух. И конечно, совершив попытку прыжка сквозь трансферную точку, они снова столкнулись с помехами, создаваемыми АУГ.

— Маршал!

Без приказа Линь Цзинхэна никто не решался впустить их. Командующий сжал ладонь в кулак.

Наверное, Лу Бисин все же был прав: три релаксанта — это слишком высокая доза: Линь Цзинхэну казалось, что в его виски впиваются острые иглы.

— Маршал, нам отключить помехи и впустить их?

— Нет, — процедил командующий сквозь стиснутые зубы.

— Маршал, у нас запрос на связь.…

— Примите его.

Лицо Линь Цзиншу на долю секунды появилось на экране, но затем снова пропало. Система гравитации маленького механоида, в кабине которого она находилась, уже дала сбой, поэтому людям внутри было сложно сохранять равновесие.

Картинка на экране сильно задрожала, а затем Линь Цзиншу все же смогла подняться на ноги.

Ее длинные темные волосы, растрепанные после многочисленных ударов подушек безопасности, прилипли к груди, словно водоросли.

Она долго всматривалась в глаза Линь Цзинхэна, не произнося ни слова.

— Когда я была ребенком, я умоляла тебя остаться. Взрослея — молила забрать меня. Когда я наконец выросла… я упрашивала тебя не оставлять меня позади, — она наконец открыла рот и заговорила так тихо, что ее слова было сложно разобрать. — Но больше я ничего у тебя не попрошу.

На заднем плане внезапно возникло странное свечение, и глаза Линь Цзинхэна округлились.

В механоид Линь Цзиншу попала боеголовка и спровоцировала мощную цепную реакцию. Через мгновение связь оборвалась. Яркие всполохи взрыва на какое-то время будто застыли на погасшем экране.

В последний момент губы Линь Цзиншу, казалось, безмолвно произнесли: «Старший брат».

«Я больше ни о чем не попрошу тебя, старший брат».

Это была та девочка, которую он когда-то поклялся защищать любой ценой.

Чувства бесполезны и приносят боль

Побочный эффект передозировки релаксантов — быстрое повышение давления — заставил его чувствовать себя так, будто кровь вот-вот разорвет его плоть изнутри, расплавит кости и хлынет наружу, словно раскаленная лава. Линь Цзинхэну показалось, что сердце взорвалось у него в груди, а вены едва не лопнули — из его носа тут же начала капать кровь. Он неосознанно сделал глубокий вдох, проглатывая кровь, и закашлялся так сильно, что чуть не выплюнул собственные легкие. Чувствуя нестерпимую боль, он прижал ладонь к лицу, и сквозь его пальцы полилась кровь.

У Лу Бисина при виде случившегося практически остановилось сердце, он кинулся к мужчине и заключил того в объятья:

— Полезай в медицинскую капсулу!

Линь Цзинхэн поднял руку, чтобы оттолкнуть его и глухо произнес:

— Нет нужды.

Он спокойно вытер руки от крови и достал компактное медицинское оборудование, которое до этого восстанавливало его сломанную руку:

— У меня лопнули мелкие сосуды, подлечи их.

Носовые кровотечения не были серьезной угрозой, и справиться с ними можно было простейшим назальным спреем. Линь Цзинхэн безразлично стянул с себя испачканное кровью пальто и кинул его Чжаньлу — на воротнике его рубашки пятна уже начали подсыхать, приобретая ржавый оттенок.

— Цзинхэн, — Ли Бисин заговорил тише, чтобы успокоиться. — Я умоляю тебя, отдохни немного в медицинской капсуле.

Когда Лу Бисин говорил «умоляю тебя», это всегда работало безотказно — какая бы нелепая или безрассудная просьба ни следовала за этими словами, Линь Цзинхэн почти никогда не спорил с ним.

Но на этот раз он, будто не расслышав последней фразы, пробормотал себе под нос:

— Если ИИ-флот преследовал ее до самой зоны Сердца Розы, значит Вульф знал, что она еще жива, и мог ее отследить… тогда почему ИИ все-таки сменили свою мишень?

Лу Бисин:

— …

— Точно, — Линь Цзинхэн растерянно огляделся. — Туран… Что там было в сообщении Туран? Найди мне его, я хочу взглянуть еще раз.

Чжаньлу тут же вывел на экран текст, направленный Туран из Восьмой Галактики. Линь Цзинхэн пропустил детальные описания отрядов подкрепления, остановился взглядом на последней фразе Доктора Хардина и внезапно зачитал ее вслух:

— Доктор Хардин специально подчеркнул, что носители биочипов — не люди. Не верю, что она могла так легко погибнуть от боеголовки Вульфа. Если вспомнить, как семь дней назад ИИ-флот внезапно начал нападать на зону Сердца Розы… вам ничего не приходит на ум?

Лу Бисин никак не мог ловить ход его мыслей, потому что не был уверен, были ли его слова объективным анализом ситуации или просто чушью, которую командующий произносил, не в силах смириться с реальностью.

Но судя по пятнам крови на воротнике, второе объяснение казалось более правдоподобным.

— Цзинхэн…

— Возвращаясь к носителям биочипов из Легиона Свободы, у них нет причин примыкать к Альянсу Человечества или действовать с нами сообща. Носители биочипов не могут сосуществовать с людьми: не важно, победим ли мы Вульфа или будем вынуждены отступить в Восьмую Галактику, нам все равно придется вступить в бой с Легионом Свободы. С точки зрения пиратов лучшей стратегией будет захватить зону Сердца Розы, использовать червоточины для отправки сообщений в Восьмую Галактику, а затем посреди всеобщей неразберихи захватить ее и закрыть червоточину изнутри. На планетах Первой Галактики носители уже одержали верх, а значит Вульфу остается либо полностью уничтожить все живое в Первой Галактике, либо научиться жить в гармонии с империей биочипов… Точно так же основатели Союза когда-то изолировали Вольто…

Голос Линь Цзинхэна становился все тише и мягче, пока не стал едва слышимым.

Казалось, что он и не думал обсуждать что-то с окружающими, а вместо этого отчаянно пытался найти доводы и очевидные факты, чтобы убедить самого себя, что принял правильное решение. Доказать себе, что он не ошибся, а кадры, запечатлевшие смерть сестры, были просто подделкой — попыткой найти его уязвимое место.

Это был его последний защитный рубеж перед ментальным срывом.

Всю свою жизнь он провел в сражениях, сияя, словно непревзойденный острый клинок. Со стороны он казался символом абсолютного авторитета и силы, но на деле все его шрамы были последствиями ошибок. В его кожу глубоко въелось ощущение беспомощности: его друзья и семья — все, что было ему дорого, утекало сквозь его пальцы, словно песок, и больше никогда не возвращалось. Бесконечные сожаления скользили по его ладоням одно за другим, оставляя незаживающие шрамы на этих загрубевших от оружия руках.

Лу Бисин больше мог выносить этого зрелища и тихо подозвал медицинскую капсулу. Он подошел к Линь Цзинхэну сзади и уже приготовился вырубить мужчину, который явно был не в себе.

Сознание Линь Цзинхэна сейчас витало где-то далеко, поэтому он не заметил приближения Лу Бисина и продолжил бормотать:

— Пробраться сквозь помехи, создаваемые оборудованием АУГ, для нее было бы практически невозможно, но если она уверена, что сможет захватить зону Сердца Розы, а затем и Восьмую Галактику, она скорее всего…

Пальцы Лу Бисина, которые он уже поднес к шее командующего, застыли в воздухе, как только он услышал последние слова. Молодой мужчина поднял голову и уставился на огромную навигационную карту.

Небесные тела в космосе следовали по своим естественным обитам и постоянно вращались вокруг собственных осей, а вслед за ними менялась и навигационная карта. Трансферные коридоры и терминалы были по своей сути короткими маршрутами, которые люди создали с учетом всех возможных вариаций движений небесных тех, и эти данные в режиме реального времени отображались на картах. Перемещения коридоров были невероятно запутанными и сложными, поэтому обычно их рассчитывали суперкомпьютеры механоидов, автоматически меняя траектории каждого отдельного маршрута с учетом текущего положения небесных тел.

Но в бесконечной вселенной всегда были уголки, неизведанные человечеством. В Первой Галактике располагалась столица Союза, а значит, и несчетное количество высокотехнологичных трансферных коридоров, соединявших Вольто со всеми частями Союза. Малоизученных зон здесь было существенно меньше, чем в других галактиках, но они все еще существовали — и большинство из них находились как раз вокруг запретной зоны Сердца Розы.

Эти неизвестные территории считались очень опасными, и требования к пилотам, прокладывающим сквозь них маршруты, были существенно выше — эти люди должны были подготовиться к любым неожиданностям. Но главным отличием этих зон было отсутствие любых трансферных точек и возможности совершать экстренные прыжки.

Без использования трансферных точек и коридоров полеты на дальние расстояния могли занимать целые световые годы, а это было недопустимо. Дистанция, которую механоид мог преодолеть за полные сутки, было принято называть «одним днем полета».

Но сейчас дальность любого путешествия все равно ограничивалась лишь одной галактикой.

Первая Галактика, будучи местом проживания элиты, была самой маленькой по размерам во всем Союзе, и ее население тоже было крохотным. Когда Линь Цзинхэн летел из Серебряной Крепости на Вольто, ему было запрещено совершать прыжки, поэтому ожидаемое время его прибытия в столицу составляло чуть больше десяти дней.

Но с момента нападения Чэнъина на отряды альянса прошло уже семь дней.

Линь Цзинхэн тоже об этом подумал и внезапно замолчал. Двое мужчин быстро переглянулись.

Командующий резко обернулся к экрану канала связи:

— Отряды авангарда, прекратите бой за трансферные точки и немедленно отступайте вглубь Сердца Розы!

Солдаты на передовой растерялись. Последняя атака ИИ-флота была особенно ожесточенной, и внезапный приказ маршала поставил в тупик и пограничный патруль Первой Галактики, и Третий Отряд Серебряной Десятки:

— Маршал Линь, но этот ИИ-флот…

— Забудьте о нем и отступайте!

Первым отреагировал Третий Отряд. Хотя Пуассон, как и остальные, ничего не понимал, он точно знал, что за любой командой его босса стоит стратегическое решение. Он выпустил еще одну боеголовку в сторону врага, а затем прекратил огонь и дал сигнал к отступлению. Инженерные войска выполняли ключевую роль в схватке с искусственным интеллектом. Остальные лишь поддерживали Третий Отряд, помогая ему отбиваться от противников. Как только Пуассон и его люди покинули поле боя, патрулю Первой Галактики оставалось лишь последовать за ними. К сожалению, какими бы опытными ни были солдаты этого элитного отряда Союза, и как бы организованно они ни отступали, некоторые не успели вовремя сбежать…

Внезапно из области, не зафиксированной ни на одной карте, в зону Сердца Розы проник флот тяжелых механоидов. Непрекращающиеся сражения на передовой сбили с толку оборудование обнаружения энергетических колебаний и таким образом скрыли от альянса приближение врага.

Это были именно те корабли, которые еще недавно «преследовал» ИИ-флот.

На другой стороне трансферной точки была вовсе не Линь Цзиншу… и подделкой была не только та, что «погибла» у них на глазах, — вероятно, даже та женщина, с которой они изначально общались, не являлась Линь Цзиншу!

Современные технологии позволяли многое — она могла использовать подменные кадры в канале коммуникации или даже двойника, созданного с помощью пластической хирургии. Кроме того, Линь Цзиншу умела брать контроль над телами других и удаленно управлять носителями пятого поколения — ей лишь нужно было похожее тело, чтобы спокойно предстать перед глазами аудитории.

Тот флот, пытавшийся пробиться сквозь трансферные точки, был всего лишь приманкой, в то время как настоящие корабли Легиона Свободы давно обогнули все баррикады, созданные ИИ.

Отряды Вульфа не могли отличить настоящую Линь Цзиншу от носителей биочипов, поэтому продолжали преследовать поддельный флот Легиона Свободы в Первой Галактике и одновременно пытались отыскать настоящий. Потеряв его из виду, они автоматически проанализировали траектории своей мишени и определили, что наиболее вероятным местом назначения была зона Сердца Розы и Восьмая Галактика. Таким образом, логичным следующим шагом ИИ-флота был захват контроля над всеми трансферными точками, ведущими в эту местность. А так как эффективность их взаимодействия напрямую зависела от качества связи, для которой использовались порталы, зона Сердца Розы была для них подобна вакууму, в котором они становились уязвимы, — им ничего не оставалось, кроме как пытаться использовать все существовавшие трансферные коридоры вокруг.

Носители биочипов и люди никогда не смогут мирно сосуществовать — Линь Цзиншу с самого начала не планировала объединять усилия с Альянсом Человечества.

Она знала, что первая попытка наладить связь встретит отказ, поэтому просто изобразила нужные эмоции и мастерски отыграла свою роль, чтобы посеять зерно сомнения в души солдат альянса.

После этого она не стала уговаривать, ведь это совсем не вязалось с ее образом — такая трусость вызвала бы подозрения. Поэтому когда она во второй раз «постучалась в дверь», отправив предупреждение, то показала привычную гордость и упрямство. Затем, подтверждая ее слова, в зону Сердца Розы прибыл ИИ-флот, и она оказалась той, кто, рискуя жизнью, попыталась сообщить альянсу о надвигавшейся опасности. Конечно, после такого даже самые непробиваемые солдаты дрогнули и задумались, не совершили ли фатальную ошибку.

Пока они обдумывали случившееся, бестолковые атаки ИИ-флота отвлекали их внимание, и всем основным отрядам пришлось сосредоточиться на боях за трансферные точки.

Третий запрос на связь был финальным штрихом — на этот раз она изобразила зверя, угодившего в западню. После ее «трагической смерти» на глазах всего альянса, оставившей кровавый шрам на сердцах старых генералов, они с удвоенной силой кинулись бы бороться с общим врагом. Потеряв в сражениях своих товарищей, Альянс Человечества какое-то время был бы эмоционально нестабилен, и даже военные штабы забыли бы о своей ненависти к пиратам, все еще державшим их родных и близких в заложниках.

В кабинах механоидов воздух был сухим, поэтому долгое пребывание на кораблях вызывало у людей симптомы обезвоживания — например, потрескавшиеся губы. Линь Цзиншу оторвала кусочек сухой кожи из уголка рта, и на этом месте мгновенно выступила капля крови. Слизнув ее, Линь Цзиншу почувствовала странное удовлетворение от легкой боли, которую ощутила.

Когда-то на безымянной планете в Шестой Галактике парализованный Линь Цзинхэн обманул ее своим коротким сообщением «не плачь», напечатанным с ошибкой посредством крохотной ментальной сети, и Линь Цзиншу оставила его в покое на целых десять лет.

«Я наконец отплатила тебе за тот раз, Цзинхэн», — подумала она.

Чувства бесполезны и приносят боль — они давно должны были исчезнуть в процессе эволюции.

Легион Свободы выбрал стратегически верный угол для своей атаки — они пронзили самый центр формации Альянса Человечества, словно забив в нее острый гвоздь. Таким образом, основные отряды оказались отрезаны от еще не успевших вернуться с передовой соратников.

Военный штаб Второй Галактики, занимавший оборонительную позицию на второй линии фронта, лицом к лицу столкнулся с флотом пиратов.

Линь Цзинхэн все тщательно рассчитал, располагая отряды, а Чжэн Ди был опытным генералом, который не раздумывая бросился в бой, временно перекрыв путь Легиону Свободы.

— Капитан Лю! — Крикнул Линь Цзинхэн в канал связи.

По его команде Шестой Отряд рванул с места, прорезав формацию врага сбоку и эффективно зажав пиратов между своими механоидами и кораблями военного штаба Второй Галактики. Они окружили врага с обеих сторон, словно опытные охотники, прижавшие к земле ядовитую змею, внезапно выползшую из сточной канавы.

Чжэн Ди, испытав за последние мгновения весь спектр эмоций и осознав, что его одурачили, наконец яростно заорал:

— Вы пожаловали, чтобы умереть?!

Хотя у солдат Легиона Свободы было некоторое преимущество в ментальной силе, прямая атака на самый центр формации противника все еще была непростой задачей. Элитным отрядам требовалась не только высокая совместимость с ментальными сетями, но и опыт серьезных сражений за спиной — Легион Свободы, привыкший использовать хитрость и играть чувствами соперника, все еще отставал, когда дело доходило до реальной битвы в космосе.

Стоило солдатам альянса достать свои острые ножи, как за считаные минуты пугающий флот Легиона Свободы почти развалился на куски.

Линь Цзиншу беспомощно вздохнула в кабине центрального корабля:

— Я и правда не сильна в сражениях, ха. Хотя даже постаралась и раздобыла конспекты лекций с факультета военного командования Академии Черной Орхидеи. Слава небесам, я редко использую ракеты, чтобы решить свои проблемы.

Механоиды Легиона Свободы, теперь хаотично раскиданные по полю боя, из последних сил пытались переломить ситуацию, атакуя ментальные сети ближайших механоидов.

Но это, конечно, нисколько не пугало солдат альянса.

В прошлый раз Легиону Свободы удалось скрыться, выкинув противника из ментальных сетей, но лишь потому, что те были измотаны противостоянием ИИ-флоту. На этот раз все было иначе: какой бы высокой ни была совместимость носителей биочипов с механоидами, она все еще не достигала 100%, как у ИИ, а значит, их средние показатели не превышали того, на что был способен хорошо натренированный галактический солдат.

Кроме того, пираты сейчас были на чужой территории. Даже если бы альянс состоял из второсортных пилотов и полагался лишь на свою численность, постоянно перехватывая друг у друга управление механоидами, они все равно могли бы противостоять ментальной силе носителей биочипов.

Пока разворачивалось это сражение, в котором, казалось, у пиратов не было ни единого шанса, произошло нечто абсолютно неожиданное и невероятно пугающее.

Механоид военного штаба Второй Галактики внезапно развернул орудия и открыл огонь по центральному кораблю своего отряда.

Нападавшим был один из механоидов сопровождения, и им управлял пилот из личной охраны Чжэн Ди. Когда он совершил выстрел, центральный корабль был совсем близко, и никто не ожидал подобного поворота событий.

Боеголовка безжалостно поразила арсенал генерала штаба с очень маленького расстояния. В мгновение ока отсек был объят смертоносным пламенем, которое быстро поглотило целиком весь центральный корабль.

Через секунду во внутреннем канале связи сигнал механоида генерала пропал. Линь Цзинхэн вскочил на ноги.

В ожесточенной схватке на просторах космоса люди были подобны эфемерной звездной пыли.

Чжэн Ди даже не успел сказать ему последних слов.

Лю Юаньчжун закричал в канале связи:

— Осторожно! Рассредоточиться!

Стоило ему договорить, и несчетное количество механоидов военного штаба и Шестого Отряда открыли огонь по своим же товарищам.

По спине Лю Юаньчжуна покатился холодный пот: даже если не брать в расчет военный штаб, то Шестой Отряд прибыл сюда прямо из Восьмой Галактики, и на каждом корабле были устройства прерывания сигналов биочипов — носители никак не могли проскользнуть в их ряды!

— Это ментальные сети, — специалист-самоучка в области биочипов — Лу Бисин — первым осознал, что произошло. — Первые чипы «опиум» были способны нарушать синхронизацию людей с механоидами и обладали психоделическим эффектом. После убийства Илева общественные службы безопасности Союза, должно быть, установили на своей территории защиту против чипов, чтобы снизить этот эффект. Но битва ментальных сетей по своей сути — это битва уровней ментальной силы, и эти пилоты способны с помощью своих сетей вызывать галлюцинации у противника!

Радиус покрытия ментальной сети тяжелого механоида был просто огромным и при необходимости мог становиться шире или наоборот сокращаться, но во время напряженного сражения управлять этим процессом было почти невозможно. Все — начиная от самого корпуса механоида и заканчивая его ментальной сетью — теперь было под контролем носителей биочипов, так что бежать было некуда.

Солдаты альянса запаниковали. Они привыкли биться с врагами и отражать атаки под градом ракет, но сейчас самым пугающим был тот факт, что они не могли определить, чьи ментальные сети внутри отряда уже были «заражены вирусом». Они не знали, кто превратился в глазах товарищей во врага, и даже не могли быть уверены, что сами находились в здравом уме и все еще могли отличить противника от соратника.

Носители биочипов были мастерами заговоров и годами плели свои интриги, скрываясь в тени и используя самые нечистоплотные методы. По мнению большинства, они были простыми обывателями, далекими от армейской подготовки, но никто и представить себе не мог, что все это время они скрывали такой туз в рукаве.

Как и говорил Линь Цзинхэн, его сестра тщательно подготовилась к войне с опытной армией.

Зона Сердца Розы была временной базой Альянса Человечества. Позади них была Восьмая Галактика, они в любой момент могли отступить на другую сторону червоточины, и Восьмая Галактика была готова отправить подкрепление — все эти факты были неоспоримы.

Но что если весь альянс, собравшийся в Сердце Розы, окажется одурачен до такой степени, что перестанет отличать союзников от врагов?

Если бы они сейчас отступили, они точно привели бы носителей биочипов за собой в Восьмую Галактику. И червоточина больше не смогла бы остановить быстрое распространение чипов — Линь Цзиншу одержала бы полную победу, даже не замарав рук.

В это самое время жители и власти других галактик наконец собрали внушительную армию восставших против тотального контроля чипов. Носители биочипов, потерявшие связь с лидером, оказались в невыгодной позиции, особенно в космических сражениях — они просто не могли ничего противопоставить профессиональной армии, вновь перехватившей инициативу.

Но пока эти люди все больше убеждались в том, что ситуация изменилась в их сторону, на основном поле боя носители биочипов раскрыли свой самый пугающий секрет и вернули себе лидирующую позицию.

— Я же говорила, что все это — лишь одна из разновидностей эволюции, — мягко произнесла Линь Цзиншу. — Но естественно, всегда находятся пессимисты, которые не хотят верить, что я делаю это для вашего же блага.

Ты хочешь быть со мной?

Зона Сердца Розы.

Альянс Человечества воспользовался «вакуумом» на своей территории и смог на некоторое время задержать наступление ИИ-флота, не дав Третьему Отряду превратиться в бесполезный космический мусор.

Но ИИ не имели разрывов в ментальных сетях и в этом смысле совсем не походили на носителей биочипов.

Альянс Человечества состоял из живых людей, не подвергавшихся никаким модификациям, и для получения любой информации об окружающей обстановке они могли полагаться лишь на собственные органы чувств. Попавшись в ловушку искаженных галлюцинациями ментальных сетей, созданных хитроумными носителями чипов, они практически не могли дальше воевать.

На поле боя безостановочно разворачивалось трехстороннее сражение, и все вокруг было объято огнем. Даже Линь Цзинхэн не мог не признать, что Вульф был в чем-то прав: лишь непобедимые ИИ-войска могли по-настоящему эффективно уничтожать носителей биочипов.

— Эй, Третий Отряд! — По лицу Нагуса стекали слезы, попадая в рот, и от их горько-соленого вкуса его голос уже немного охрип. — Заманите ИИ-флот сюда, сами мы не сможем найти своих врагов!

Пуассон чувствовал, что вся его кожа покрылась холодным потом:

— Это неэффективно, Генерал Нагус! Вы пытаетесь бороться с огнем другим огнем!

Когда пираты проникли на территорию альянса, солдаты были в гневе и дали жесткий отпор. Такого врага, как Легион Свободы, который обладал невероятно высоким уровнем совместимости с ментальными сетями, но был неопытен в ведении боев, логичнее всего было разбить на части, а затем отстреливать каждый механоид по отдельности.

Но кажется, это развитие событий, со стороны казавшееся неудачным для пиратов, тоже было частью плана Линь Цзиншу — теперь эти разрозненные группы кораблей выполняли роль дополнительного защитного барьера для основных отрядов Легиона Свободы.

Если раньше можно было сказать, что «Легион Свободы попал в окружение войск альянса», то теперь скорее «альянс прикрывал пиратов собственными механоидами».

Солдаты под действием галлюцинаций вели себя еще более хаотично, чем раньше: теперь они напоминали клубки пряжи, бессмысленно спутавшиеся между собой. А ИИ-флот Вульфа и не думал объединять усилия с низшими формами углеродной жизни — пока был шанс достигнуть своей цели, ему было плевать на потери альянса. Если прямо сейчас позволить Чэнъину прорваться вглубь зоны Сердца Розы, то он уничтожит всех без разбору — и людей, и носителей биочипов, — а альянс превратится в живой щит для пиратов Легиона Свободы.

Страшнее всего было то, что биочипы последних поколений очень сильно отличались от тех, что люди привыкли звать «опиумом».

У ранних разновидностей биочипов были явные признаки, унаследованные у Эдема, именно поэтому первые носители соглашались имплантировать их в качестве замены привычной системе. Эти чипы оказывали влияние лишь на часть мозговой деятельности, а значит, и галлюцинации вызывали лишь временные и достаточно легкие. Даже «запретный плод» в системе Чжаньлу, разработанный с целью ограничения возможностей Эдема, легко с ними справлялся.

Но прошло уже два десятилетия, и все это время технологии биочипов быстро развивались и менялись. Теперь они превратились в нечто совсем другое — с Эдемом их больше ничего не связывало, как и с идеями Лауры Гордон об изменениях организма с целью ускорения эволюции.

Линь Цзиншу зашла слишком далеко. Наверняка даже Доктор Хардин очень смутно представлял себе, каким образом биочипы способны «заражать» ментальные сети.

Но времени проводить на этот счет исследования сейчас не было. Легион Свободы к этому моменту больше не зависел от чужих решений и превратился в почетных гостей этой кровавой «вечеринки» — если альянс не найдет способа бороться с пиратами, те вскоре подберутся вплотную к червоточинам.

Природная зона червоточин не была похожа на прямую трубу с заданным направлением — это было место, где время и пространство постоянно искажалось. Множественные воронки, ведущие в разных направлениях, постоянно хаотично появлялись и пропадали. Задача инженеров Минт была как раз в том, чтобы обеспечить стабильность воронки после того, как в нее влетели люди, — а иначе она в любой момент могла разрушиться.

Даже несколько кораблей, одновременно попавших в зону червоточин, могли в конечном итоге оказаться на абсолютно разных маршрутах, что уж говорить о нескольких флотах, состоявших из множества механоидов. А раз существовали разные траектории, то и время, необходимое для попадания на другую сторону, тоже отличалось в зависимости от того, в какую червоточину попадал корабль. Обычно разница составляла один-два дня, но время отбытия и прибытия не всегда находилось в прямой зависимости.

Другими словами, если флот Легиона Свободы влетит в зону червоточин, Туран не сможет отличить их от беженцев с Вольто. Сейчас в червоточине находились сотни тысяч мирных жителей, и закрытие ее непременно привело бы к тому, что и обычные люди, и носители биочипов растворились бы без следа в искаженном пространстве внутри. А если у Туран не хватит решительности принести такую жертву, то пираты попадут в Восьмую Галактику и снова повергнут ее в пучину войны спустя всего несколько лет после установления мира и порядка.

Целая галактика или несколько тысяч беженцев с других территорий — что они выберут? Кем пожертвуют?

Для ИИ-клона это было простым вопросом, не требующим долгого анализа.

Но для Альянса Человечества любой выбор был подобен смертному приговору.

А значит, они просто не могли позволить себе столкнуться с такой чудовищной дилеммой.

Линь Цзиншу открыла свободный доступ к внутренней сети связи своего флота, позволив всем присутствовавшим услышать ее чарующий голос, будто исходивший из глубин ада:

— Биочипы более поздних поколений полностью контролируют ранние версии, а носители даже самых простых чипов с легкостью победят любого обычного человека. Разве вам всем не очевидно, какая форма жизни стоит выше на эволюционной лестнице? Вы когда-нибудь задумывались, что вы — единственные, кто продолжает сражаться с неизбежным, в то время как остальное население сейчас во всю старается присоединиться к нашей империи биочипов?

— Команда техников погибла что ли? — В ярости вскричал Байер. — Заблокируйте ее сигнал!

Но все были заняты отчаянной борьбой за свою жизнь на поле боя, посреди града ракет и выстрелов из пушек частиц, поэтому некому было помешать ей и дальше проповедовать свои ядовитые идеи:

— Что плохого в том, чтобы стать более развитой формой жизни? Мои люди вскоре возьмут под контроль большую часть населения планет, и все упрямцы, оставшись в меньшинстве, поймут, что подобны диким зверям древней земной эры, которым не суждено выжить в условиях быстро развивающейся цивилизации. Перед лицом более сильного вида их будет становиться все меньше, пока они наконец совсем не вымрут.

— Выдели мне механоид. Чжаньлу, ты пойдешь со мной! — произнес Лу Бисин, повернувшись к Линь Цзинхэну. Чжаньлу тут же принял форму механической руки и обернулся вокруг предплечья Лу Бисина. — У меня есть идея: возможно, на меня эти биочипы не повлияют!

— Даже если ты не отреагируешь на них, что насчет остальных? Сможешь увернуться от всех ракет, которые выпустят в твою сторону собственные солдаты сопровождения? — Линь Цзинхэн сразу отверг эту мысль. — Никогда не слышал, чтобы премьер-министр возглавлял отряд самоубийц, так что я не разрешаю тебе лететь.

— Цзинхэн!

Двое мужчин несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

Неподалеку от их корабля взорвался еще один механоид альянса.

На галактической карте было явно видно, как Легион Свободы со скоростью ветра летит к зоне червоточин, давно миновав критичную отметку в космосе, за которую их никак нельзя было впускать.

— Маршал, мы долго не продержимся!

На лбу Линь Цзинхэна проступила вена:

— Я не могу позволить тебе улететь одному на механоиде, но могу отдать тебе права пилота центрального корабля… Чжаньлу, возьми на себя ментальную сеть этого механоида.

Лу Бисин на мгновение растерялся, а затем понял, что именно означал этот приказ, и мягко спросил:

— Это рискованное решение, маршал. Если центральный корабль падет, больше некому будет остановить пиратов… ты хочешь быть со мной?

Линь Цзинхэн коротко на него взглянул:

— Мы все сейчас идем по канату над пропастью, любой вдох — уже риск…

— Нет, — Лу Бисин взял на себя пилотирование механоида, все еще не отрывая глаз от Линь Цзинхэна. — Я имею в виду… ты действительно хочешь быть со мной? Позволишь мне себя окольцевать, чтобы на законных основаниях разделить со мной всю оставшуюся жизнь, и не только сейчас, но и в будущем?

Линь Цзинхэн горько рассмеялся:

— Если мы сейчас провалим миссию, весь остаток моей жизни будет равняться нескольким минутам.

— Но тогда даже одна следующая секунда принадлежит лишь мне.

Наспех отремонтированная ментальная сеть Чжаньлу наконец развернулась на максимальную мощность, покрыв половину зоны Сердца Розы — воистину, слава и сила этого «великого меча» все еще была несравненной.

Чэнъин, казалось, что-то почувствовал, и его пушки частиц, направленные на один из механоидов альянса, на мгновение замерли, позволяя счастливчику вовремя скрыться из-под огня. В бесконечных строках данных ИИ-флота несчетное количество раз появилось имя «Чжаньлу», и в темном космосе как будто раздался глубокий вздох.

Но хозяин Чжаньлу знал, что восстановление его ядра много раз откладывалось и началось лишь после возвращения Линь Цзинхэна, а поэтому до окончания работ было еще очень далеко. Это впечатляющее проявление мощи было мимолетным, так как система все еще была очень нестабильна. Ментальная сеть Чжаньлу уже один раз рассыпалась в окрестностях Вольто, пока они бились против Лунъюаня, но к счастью, тогда пилотом был Линь Цзинхэн, который смог вовремя отключиться, не получив повреждений. Любой другой на его месте погиб бы или, по крайней мере, лишился сознания, получив сильнейший удар от Лунъюаня.

— Чжаньлу, пожалуйста, попробуй на этот раз продержаться чуть дольше.

Будучи ИИ, Чжаньлу всегда оставался честным и скромным, поэтому ни при каких условиях не стал бы блефовать. Сквозь ментальную сеть он ответил:

— Боюсь, что не смогу этого сделать, Ректор Лу. Я не полностью восстановился, но я постараюсь предупредить вас, когда пойму, что моя ментальная сеть вот-вот разрушится.

Не успевший восстановиться механоид и неподготовленный пилот — оба были брошены в самое сердце сражения на передовой, что было практически так же бесполезно, как заставить инвалида бежать марафон. Громадная ментальная сеть разом охватила и корабли альянса, и флот Легиона Свободы, поэтому носители биочипов сразу распознали возможную угрозу и предприняли попытку взломать сеть Чжаньлу, чтобы создать иллюзии для пилота.

Несмотря на то, что Лу Бисин уничтожил все системы связи своего чипа с внешним миром, устройство в его теле сейчас, словно древняя реликвия, охраняло его от нападения извне. Лу Бисин использовал ментальную сеть и свои модифицированные чипом органы чувств, чтобы тщательно оглядеть поля боя, и с удивлением обнаружил, что способен «видеть», какие из механоидов альянса были «заражены» иллюзиями биочипов.

В следующую секунду он воспользовался правами доступа центрального корабля и приказал пилотам «зараженных» механоидов:

— Немедленно передайте мне управление ментальными сетями!

Растерянные пилоты, поглощенные мучительной тревогой, наконец услышали четкий приказ и инстинктивно ему последовали. За несколько мгновений все, кто услышал команду Лу Бисина, побросали свои ментальные сети, позволив премьер-министру удаленно контролировать их корабли. Процесс прошел быстро и практически незаметно, но сигналы «зараженных» сетей, столкнувшись с действием другого биочипа, нейтрализовались, словно электроды, попавшие в диэлектрическую среду.

Тем не менее, Лу Бисин не был роботом и не мог дистанционно перехватить слишком много сетей разом. Как только он получил контроль над всеми кораблями, ему показалось, что кто-то с размаху ударил его молотком по голове. В ушах зазвенело, и он скомандовал:

— Запасным пилотам приготовиться взять на себя управление!

На последних словах его выкинуло из ментальных сетей других кораблей. К счастью, все отряды, сейчас находившиеся в Сердце Розы, были опытной элитой армии и сразу выполнили приказ. Вторые пилоты, не мешкая ни секунды, подключились к «обеззараженным» сетям, вздохнув с облегчением, и направили дула орудий на ближайшие механоиды пиратов.

Легион Свободы, который был уже почти у зоны червоточин, внезапно столкнулся с жестокой атакой — их корабли теперь один за другим гибли под огнем противника.

У Лу Бисина потемнело в глазах. После этого короткого захвата сетей его спина покрылась холодным потом.

— Послушайте меня все, — он глубоко вздохнул и заговорил в канал связи. — Галлюцинации, создаваемые биочипами, неэффективны против людей с синдромом церебральной пустоты. Но к счастью, именно такие населяют Восьмую Галактику. Хотя я премьер-министр, и мое положение несколько отличается от остальных жителей, но из-за детской болезни у меня тоже есть симптомы церебральной пустоты.

Солдаты военных штабов ахнули от удивления.

Сын непревзойденного и непобедимого Командующего Лу Синя только что сам признал, что страдает от синдрома церебральной пустоты!

А что самое невероятное — генетический дефект, носителей которого некогда притеснял Союз, в этой безумной ситуации внезапно оказался последним лучом надежды всего человечества!

Нагус ущипнул сам себя, ощутив, как весь мир вокруг него начал бешено вращаться, словно калейдоскоп.

— С помощью ментальной сети Чжаньлу я могу замечать любые аномалии на механоидах, поэтому мы можем снова использовать тот трюк, который я провернул ранее. Пилоты, чьи сети «заражены», должны передать мне управление, как только я скомандую — тогда я избавлю ваши сети от действия биочипов, — продолжал Лу Бисин. — Но хотя на меня не действуют иллюзии, моя ментальная сила очень ограничена. Поэтому мне нужно, чтобы вторые пилоты были готовы мгновенно перехватить обратно контроль — моих возможностей хватает лишь на секунду.

Солдаты альянса:

— …

Пилот с синдромом церебральной пустоты, который мог не только управлять своим механоидом, но и дистанционно контролировать несколько других разом — это звучало так же невероятно, как пианист без рук, научившийся играть пальцами ног!

Линь Цзинхэн, заметив, что премьер-министр несет полную чушь, наградил его коротким взглядом и молча улыбнулся.

Конечно, пилоты с синдромом церебральной пустоты существовали — в Восьмой Галактике даже был целый флот галактических солдат с этой особенностью — но никто из них не смог бы провернуть чего-то подобного. Они никогда бы не справились со сложной и нестабильной сетью Чжаньлу.

В конце концов, Лу Бисин все-таки скрыл существование своего биочипа и собственноручно исключил результаты Проекта Нюйва из любых дальнейших эволюционных шагов человечества.

Лу Бисин слегка ущипнул Линь Цзинхэна, а затем вытер вспотевшие ладони об рубашку маршала:

— Ну что ж, мои товарищи по оружию, пора идти в контратаку.

***

В других галактиках жители, восставшие против империи биочипов, тоже страдали от галлюцинаций, применяемых пиратами. Но ситуация отличалась от описанной Линь Цзиншу — наоборот, все больше и больше людей противились вторжению носителей чипов, отказывались примыкать к их рядам и продолжали бороться, надеясь на лучшее.

Вторая Галактика.

Начальница общежития Политехнического Университета Алисса проводила студентов во временный лагерь, разбитый силами сопротивления за заднем дворе кампуса, а затем присоединилась к рядам бунтовщиков.

Алисса получила высшее образование в области медицины, но она была среднестатистической студенткой и никогда не могла похвастаться большими успехами в учебе. В медицине сейчас работали только лучшие исследователи и узкие специалисты, ведь рутинные процедуры выполняли роботы, и те выпускники, чьи результаты обучения не были выдающимися, зачастую выбирали другой карьерный путь.

Алисса была уверена, что у нее никогда не будет возможности работать по специальности, и не ожидала, что ее знания могут однажды пригодиться — но сейчас силам сопротивления катастрофически не хватало медицинского оборудования, и они отчаянно нуждались в помощи людей, поэтому она временно стала военным врачом.

Получив внезапный вызов на совещание, она заставила себя, несмотря на чудовищную усталость, быстро дойти до переговорной комнаты:

— Что случилось?

В помещении столпились полевые врачи, выражения лиц которых было мрачным. Рядом с ними стояли офицеры сил сопротивления, а в самом центре стола лежало несколько биочипов.

— Что здесь происходит?

— Только носители биочипов не подверженны галлюцинациям, — сказал молодой офицер. — Я хочу добровольно имплантировать чип, чтобы попытаться использовать его против пиратов.

Один из докторов, на лице которого было написано возмущение, ответил:

— Чушь собачья, носители биочипов вынуждены следовать командам вышестоящего руководства, не задавая лишних вопросов. Если вы имплантируете чип, то больше не будете одним из нас — ваши мысли и действия будут полностью подконтрольны пиратам, и вы не сможете с этим бороться!

— Нет, — возразил офицер. — Я уже долго за ними наблюдаю и заметил, что они не всегда находятся под чужим контролем: без прямых указаний сверху они ведут себя как обычные люди.

Алисса с сомнением произнесла:

— Да, именно этот тезис они так активно пропагандируют: биочипы не влияют на повседневную жизнь.

Офицер добавил:

— Я планирую совершить одноразовую атаку: мы отправим группу людей, добровольно имплантировавших себе чипы, в отряды Легиона Свободы и притворимся их солдатами, а затем внезапно нападем, не дав врагу шанса отреагировать…

Врач, который до этого отверг идею, снова вмешался:

— А затем сразу попадете под контроль носителей более высокого поколения.

— Именно поэтому план одноразовый. Мы уничтожим врага изнутри и убьем себя прежде, чем превратимся в их марионеток, ну а если хватит времени, — даже извлечем из себя биочипы. На случай, если не успеем, нужен запасной план, — офицер обернулся к доктору, указал на свою шею и улыбнулся. — Вы должны будете убить нас выстрелом вот сюда.

Врач был поражен и потерял дар речи.

Алисса пробормотала:

— Значит ли это, что нам придется прокладывать себе дорогу ценой человеческих жизней?

Молодой офицер внимательно посмотрел ей в глаза:

— Перед нами больше и так нет пути.

Командир сил сопротивления Второй Галактики протянул руку к стеклянным пробиркам с чипами, лежавшим на столе, и после долгого молчания тяжело вздохнул.

Так во Второй Галактике началось восстание мучеников, обреченных на смерть, которое быстро распространилось среди сил сопротивления других галактик.

Из бесконечного моря звезд поднялись бесстрашные герои, готовые пожертвовать собственными жизнями.

Куда движется человечество?

Солдаты альянса быстро приспособились к действиям Лу Бисина. Первоначальная паника тоже улеглась, как только командиры снова начали четко отдавать приказы.

На поле боя возле зоны червоточин тем временем развернулось ожесточенное сражение — обе стороны отчаянно пытались перехватить контроль над территорией.

Тем не менее, Линь Цзиншу, будучи центральной фигурой событий, была спокойна и даже расслаблена, словно просто наблюдала за битвой со стороны. Едва заметно шевеля губами, она время от времени отдавала короткие приказы, а ее центральный корабль находился по управлением подчиненных. Даже если бы мир вокруг нее рухнул, до тех пор, пока система гравитации ее механоида была исправна, она все еще знала, как ей получить желаемое.

В руках Линь Цзиншу был букет роз «Лазурное море», неизвестно где добытый. Она аккуратно оборвала со стеблей лишние листья, пытаясь красиво расставить их в вазе. Но по какой-то причине, чем больше она переставляла цветы местами, тем меньше ее устраивал их внешний вид — невероятно дорогие розы в ее руках все больше напоминали дикие цветы у дороги. Она внимательно их осмотрела, решила, что те выглядят, как пожеванные бродячими псами сорняки, и отодвинула вазу в сторону.

Вся их семья состояла из людей холодных и жестоких — любая романтическая эстетика была им чужда.

— Госпожа, стоит ли следовать первоначальному плану и приступить к следующей атаке? Если мы и дальше будем отступать, то к моменту прибытия ИИ-флота Вульфа окажемся зажатыми между двумя нашими врагами.

— Сохраняйте спокойствие, — мягко произнесла Линь Цзиншу, взглянув на экран военной камеры наблюдения. — Они уже на пределе.

Линь Цзиншу была права: со стороны могло показаться, что альянс действовал решительно, но на самом деле уже терял силы, потому что Лу Бисин почти совсем измотался. «Зараженные» ментальные сети снова и снова продолжали атаковать солдат альянса, и весь груз борьбы с ними лег на его плечи. Если бы не биочип в его теле, благодаря которому он превратился в «сверхчеловека», способного не спать больше двадцати дней подряд, к этому моменту его мозг уже давно превратился бы в картофельное пюре.

Хуже всего было то, что никто не мог его подменить.

Линь Цзиншу снова завела свои безумные речи сквозь публичный канал связи. Узнав, что ее заблокировали инженеры альянса, она один за другим начала отправлять коммуникационные запросы на механоид Линь Цзинхэна.

Тот уже трижды отказался их принимать, но на центральный корабль тут же поступил четвертый запрос.

Связист, находившийся на борту, бросил на командующего неуверенный взгляд, ожидая приказа и готовый снова отказать пиратам, но Линь Цзинхэн внезапно поколебался.

Взгляд Лу Бисина уже слегка потерял фокус от усталости и слишком активного использования ментальной силы. Не говоря ни слова, он протянул руку в медицинскую капсулу, чтобы получить очередную инъекцию релаксанта. Линь Цзинхэн прикоснулся к руке молодого мужчины и почувствовал, что все его мышцы напряжены, словно стальные канаты… на этот раз ни один из них не имел права ругать другого за безрассудство.

Но если так продолжится, то даже сверхсила Лу Бисина не поможет — в какой-то момент Чжаньлу не сможет дальше продержаться.

Линь Цзинхэн внезапно обернулся и скомандовал:

— Примите запрос.

Линь Цзиншу сбежала из галактической тюрьмы прежде, чем он успел открыть глаза. Позже, когда они встретились в Первой Галактике, Линь Цзиншу вновь пряталась за маской. Несмотря на то, что они все были в окрестностях Вольто, она говорила с ними, используя тело носителя биочипа. И даже когда они подумали, что она все же показала свое истинное лицо, это оказался очередной обман…

Теперь, задумавшись, Линь Цзинхэн понял, что так и не увидел ее лично.

На Линь Цзиншу была надета старая хлопковая блузка, которая, казалось, была в моде лет десять назад, а по нынешним стандартам уже устарела — но эта красивая женщина выглядела уверенно в любой одежде, даже если бы это был холщовый мешок. Слегка винтажный наряд лишь подчеркнул ее юный образ: она выглядела почти так, как если бы до сих пор была прилежной студенткой с Вольто — точно как в воспоминаниях Линь Цзинхэна.

Только увидев ее настоящее лицо, командующий внезапно понял, что двойник, которого она до этого использовала, совсем не был похож на Цзиншу. Марионетка выглядела неестественно и неловко, слегка переигрывая, и ей недоставало внутренней уверенности.

Приняв этот запрос на связь, он надеялся выгадать для альянса немного времени, играя на чувствах противника.

Но сейчас, глядя на Линь Цзиншу, он уже осознавал, что это будет невыполнимой задачей.

Ее глаза были глубокого серого цвета, а изящный изгиб около самых уголков делал их визуально больше. Ее взгляд был ясным и острым — в нем сквозила самоуверенность человека, точно знавшего, что делает. А еще Линь Цзиншу, как и солдаты альянса, боролась за что-то, что считала действительно важным.

— Привет, Цзинхэн, — с улыбкой поприветствовала она брата. — Слава небесам, что родственники по крови не обязаны друг друга поддерживать. Не нужно никаких законных процедур, чтобы полностью разорвать между нами отношения — прощальных слов более чем достаточно.

Линь Цзинхэн мельком оглядел ее, а затем мягко ответил:

— Мой запрос на подкрепление отправлен в Восьмую Галактику несколько дней назад… в любой момент здесь появится мой флот. А у тебя за спиной все еще маячит Вульф, и из зоны Сердца Розы тебе деваться некуда. Если ты немедленно разоружишься, мы некоторое время сможем сдерживать ИИ-клона Вульфа, и как минимум гарантировать тебе жизнь.

— А затем я буду ждать, пока не предстану перед судом? — Спокойно произнесла Линь Цзиншу. — Я здесь, чтобы разрушить прежний мир, а не позволить вам применить ко мне ваши устаревшие понятия о справедливости и признать меня виновной — тебе не кажется, что твое предложение нелепо? Кстати, Цзинхэн, не пытайся одурачить меня, потому что я не технический эксперт. Неважно, сообщение это или корабли подкрепления, я уверена, что ты никак не можешь повлиять на то, сколько времени уйдет на прохождение червоточины. Неужели нельзя хотя бы попытаться врать немного правдоподобнее?

— Я и правда не могу контролировать их время прибытия, — ответил Линь Цзинхэн. — Значит ли это, что ты готова рискнуть жизнью, чтобы попытать удачу?

— Я не очень удачлива, — сказала Линь Цзиншу. — Но, кажется, у меня нет другого выбора. Придется попробовать. Действия старого психопата Вульфа лишили меня инициативы, поэтому для меня это единственный способ спастись.

Релаксанты, которые себе вколол Лу Бисин, начали действовать — симптомы усталости медленно отступали, и он смог различить обрывки разговора, несмотря на хаос, творившийся в его голове. Ему внезапно захотелось рассмеяться: зона Сердца Розы будто превратилась в гигантскую игровую рулетку, а эти двое смотрели друг на друга через стол, поставив на кон все свое имущество и схлестнувшись в борьбе за звание лучшего шулера в этой судьбоносной игре.

Линь Цзинхэн низким голосом ответил:

— У психопатов нет права на будущее.

— Бруно осудили за ересь и сожгли заживо (прим.пер.: здесь речь об итальянском священнике Джордано Бруно, казненном инквизицией за свои идеи), а когда мир обвинил Доктора Хардина в преступлениях против человечества и преследовал Лауру Гордон, люди тоже считали этих двоих психами. Вам всем просто промыла мозги эта ваша так называемая «цивилизация», — Линь Цзиншу говорила, продолжая смотреть брату прямо в глаза. — Человечество постоянно подгоняет окружающую среду под свои нужды и отказывается что-то менять в себе — если так будет продолжаться и дальше, развитие однажды остановится. Однажды в будущем мы будем подобны древним людям, недалеко ушедшим от обезьян, и окажемся беспомощны перед лицом катастроф, которые сами принесли в этот мир. Ты думал после падения комитета что-то изменилось? Пройдут годы, и появится вторая версия Эдема, третья… или еще что-то подобное, и тогда ты поймешь, что я была права.

— Доктор Хардин и Лаура не оставляли за собой окровавленные трупы, как ты, и созданный Лаурой биочип не был предназначен для совершения преступлений!

— Потому что и Доктор Хардин, и Лаура ошибались, — ответила Линь Цзиншу. — Они хотели решить проблемы этого общества на поверхностном и техническом уровне — это все равно, что обрабатывать открытую рану сквозь наложенные на нее бинты. Что касается «эволюционной модели» Лауры, то она вообще нелепа: биологическая эволюция ничего не решит. Современный человек живет в среднем 300 лет, но насколько он сильнее своих предков, которые едва доживали до ста? Ее идеи создали бы лишь еще больший социальный раскол и спровоцировали новые войны… Разве я не права, Премьер-министр Лу?

У Лу Бисина не было времени ей отвечать.

Линь Цзиншу одарила его пристальным взглядом, прежде чем продолжить:

— Вы не реагируете на биочипы, и не нужно врать, что у вас синдром церебральной пустоты. Если бы люди с такими симптомами могли одновременно дистанционно управлять десятками механоидов, как вы, им бы не пришлось отсиживаться в Восьмой Галактике. Видимо, у Ван Айлуня была верная информация о вас — вы и правда имеете доступ к завершенным результатам проекта «Нюйва»… но, кажется, вы решили не использовать их, иначе вам не пришлось бы сейчас бороться в одиночку.

Слова Линь Цзиншу, словно острая игла, вонзились в самые темные глубины сердца Лу Бисина. Он почувствовал во рту вкус крови, но внезапно, посреди жестокого хаоса, творившегося на поле боя, в ментальной сети прозвучал голос Чжаньлу:

— Простите, Ректор Лу, но моя ментальная сеть перегружена и скоро разрушится: пожалуйста, приготовьтесь.

Лу Бисин был на грани безумия:

— Приготовиться к чему?! Неужели ты не можешь призвать свой боевой дух и продержаться чуточку дольше?

— Простите, у меня нет боевого духа, только обратный отсчет, — ответил Чжаньлу. — Начинаются последние тридцать секунд.

Лишь ментальная сеть Чжаньлу была достаточно широкой, чтобы охватить все поле боя — сеть обычного механоида не могла сравниться с ней. Если Легион Свободы решит рассредоточить свои корабли, то у Лу Бисина не будет возможности дотянуться до каждого из них, и линия обороны Альянса Человечества мгновенно будет прорвана.

Лу Бисин не сдавался:

— Подумай о своем маленьком Попкорне, о хамелеоне и о доме, который ты так тщательно убирал! Все это сгинет, если ты сейчас сдашься!

Чжаньлу согласился:

— О, да… двадцать-один, двадцать…

— Ты можешь это сделать!

— Восемнадцать, семнадцать… нет, не могу.

Лу Бисин был в отчаянии:

— Почему не существует релаксантов для ИИ-ядер?!

Чжаньлу был на грани разрушения, и не только его ментальная сеть потеряла стабильность, но и основная система. Возможно, в этот момент произошел какой-то сбой в его программе, и он автоматически расценил последние слова Лу Бисина, как шутку:

— Да, ха-ха-ха… десять, девять, восемь…

Легион Свободы, кажется, тоже почувствовал, что сила Лу Бисина поколебалась, и сразу усилил свои атаки на ментальные сети. Механоиды альянса на передовой были вынуждены отступить.

Чжаньлу продолжал отсчет:

— Пять… пожалуйста, немедленно отсоединитесь от сети или пострадаете… четыре…

Большой флот механоидов с «зараженными» сетями сосредоточил все свои усилия на Лу Бисине — ему показалось, будто в его виски вонзились длинные иглы.

— Три, два… Ректор Лу!

Лу Бисин в последнее мгновение призвал на помощь все свои остатки сознания и отключился от ментальной сети. Огромная сеть тут же испарилась, и механическая рука Чжаньлу повисла на его предплечье, словно разрядившийся робот. У Лу Бисина подкосились ноги, но в следующую секунду Линь Цзинхэн подхватил его, не дав упасть.

— Кажется, вы проиграли, — с улыбкой сказала Линь Цзиншу. — Если разоружитесь прямо сейчас, я обещаю сохранить вам жизни.

«Ага, иди ты на хуй», — подумал Линь Цзинхэн.

Он сразу разорвал связь и отдал приказ:

— Свяжитесь с передовой: с этого момента никому не разрешено открывать огонь, если не уверены, что ваши сети не находятся под действием биочипов! Все вы теперь превратитесь в физические препятствия на пути пиратов!

Центральный корабль вновь активировал свою изначальную ментальную сеть, которая была существенно меньше сети Чжаньлу и не могла покрыть всю территорию целиком. Но времени на расстройство не было: Лу Бисин достал еще один релаксант и с трудом сделал себе инъекцию в руку. Из его горла вырвался сдавленный стон боли.

В следующее мгновение он почувствовал, как чьи-то губы прижались к его собственным в утешающем поцелуе, который тут же растворился без следа. Лу Бисин инстинктивно стиснул пальцы и ощутил, как Линь Цзинхэн осторожно присоединяется к ментальной сети центрального корабля. Действия командующего были невероятно точными: он тщательно контролировал механоид, при этом поддерживая идеальный баланс, позволивший ему взять на себя ровно половину усилий по управлению, не выкидывая из сети второго пилота.

Это было точь в точь как однажды на станции Коровы, когда Лу Бисин помогал Хуан Цзиншу поймать потерявший управление механоид.

— Найдите местоположение центрального корабля противника на основе коммуникационного сигнала ранее, — Линь Цзинхэн без промедления отказался от предыдущего плана, как только понял, что у них больше не было технической возможности придерживаться его, и вместо этого решил напрямую преследовать Линь Цзиншу. — Сосредоточьтесь на том, чтобы справиться с эффектами биочипов, об остальном я сам позабочусь.

Лу Бисин впервые наблюдал за тем, как Линь Цзинхэн пилотирует механоид, с такого необычного ракурса. Чувство совместного пребывания в ментальной сети было абсолютно необъяснимым — корабль одновременно ощущался, как часть его собственных органов чувств, и чужих — они словно пребывали в неком странном синтезе. Будто каждым нервом своего тела он был незаметно, но крепко соединен с мужчиной, стоявшим рядом.

В следующую секунду центральный корабль прорвался сквозь линию огня, совершив маневр под невероятным углом. Отряды Серебряной Десятки, ставшие частью альянса, были самыми надежными солдатами командующего, поэтому им не требовалось прямых приказов, чтобы немедленно последовать за своим боссом. Лу Бисин удостоверился, что их ментальные сети защищеныот «заражения» и быстро обнаружил механоид Линь Цзиншу. На этот раз ракета, выпущенная Линь Цзинхэном, не промахнулась.

Но внезапно на поле боя появился корабль Легиона Свободы — неизвестно, сделал ли пилот это добровольно или под воздействием чипа, но тот принял на себя удар боеголовки, предназначавшийся их лидеру, и превратился в пыль.

Взрыв произошел очень близко к ним, обломки уничтоженного механоида с огромной скоростью приближались, вместе со смертоносной энергетической волной. Линь Цзинхэну пришлось поспешно уворачиваться, поэтому на долю секунды он потерял контроль над обстановкой за бортом. Когда он наконец пришел в себя, корабль Линь Цзиншу уже окружали ее подчиненные.

В этот момент зона червоточин испустила аномальные энергетические колебания, за которыми последовали выстрелы пушек частиц.

Уголок глаза Линь Цзиншу дернулся.

Ли прокричал в канал связи:

— Это подкрепление?

Лишь Линь Цзинхэн, уже привыкший к своему невезению, остался совершенно спокоен и под хитрым углом выпустил очередную боеголовку. Пилот корабля Линь Цзиншу подпрыгнул от неожиданности и не успел уклониться от ракеты, позволив ей поразить арсенал. Носитель биочипа поспешно отсоединил поврежденный отсек.

Бум!

Взрывная волна от уничтоженного арсенала боеприпасов с грохотом обрушилась на защитное поле механоида, система гравитации дала сбой, отчего ваза с розами Линь Цзиншу тут же оказалась в воздухе. Цветы и капли воды парили в невесомости, а в кабине отчаянно моргал свет, создавая внутри капель крошечные радуги.

Линь Цзиншу протянула руку из окутавшей ее спасательной подушки и ухватила пальцами одну из роз.

Именно тогда все наконец смогли разглядеть, что произошло в зоне червоточин — из нее показалась лишь маленькая группа сопровождения.

Прибыло не подкрепление, а отряд Тупоголового, который как раз успел проводить первую группу беженцев в Восьмую Галактику.

— Очень жаль, ложная тревога, — Линь Цзиншу подняла бровь. — Кажется, история все же на моей стороне. Иногда она повторяет саму себя, но периодически делает верный выбор.

Линь Цзинхэн, будучи опытным галактическим солдатом, сразу понял, что огневая мощь механоидов, появившихся из червоточин, не могла принадлежать силам подмоги. Но при том, что он ничего особо и не ожидал, увидев маленький отряд, все равно тяжело вздохнул.

Лу Бисин напротив вздохнул с облегчением и попытался разрядить обстановку, обратившись к нему сквозь ментальную сеть:

— Давай в следующий раз, когда столкнемся с разногласиями между нами, будем решать, к чьему мнению прислушаться, с помощью игры «Камень-ножницы-бумага»? Как тебе идея?

Линь Цзинхэн в ответ поднял руку и взъерошил непослушные волосы молодого мужчины:

— Преследуйте ее.

Легион Свободы от червоточин теперь отделяла лишь одна линия обороны. Линь Цзиншу взглянула на горстку крохотных механоидов через камеру видеонаблюдения и приказала:

— Уничтожите их.

— Витас, беги! — Молодой премьер-министр, уже какое-то время молчавший, неожиданно закричал в канал связи срывающимся голосом.

Витас — он же Тупоголовый — услышал этот хриплый вопль, схватил Минт, словно беспомощного котенка, и запихнул ее в спасательную эко-капсулу. Одной рукой он прижал ее к поверхности капсулы, не дав шанса на сопротивление.

Затем, будто обращаясь к самому себе, он пробормотал под нос:

— Черт, я не могу этого сделать, учитель.

В тот далекий год четверо студентов, сбежавших из учебного заведения, так и не получили последнее домашнее задание, оставленное Лу Бисином учащимся Академии Звездного Моря.

Тема сочинения звучала так: «Куда движется человечество?»

«Это слишком сложная тема для нас, Ректор Лу».

Минт, перед глазами которой захлопнулась крышка спасательной капсулы, оторопела:

— Тупоголовый, сраный ты козел, как ты смеешь…

Ее уникальная ругань, так характерная для жителей Восьмой Галактики, была заперта вместе с ней в эко-капсуле. В следующий момент капсула была установлена на пусковые треки и выкинута с борта механоида.

Тупоголовый обернулся и приказал:

— Открывайте огонь!

Команда сопровождения почти полностью разоружилась перед проходом сквозь червоточину, чтобы безопасно отправить беженцев в Восьмую Галактику — избегая рисков нестабильности воронки, они отказались от большей части ракет и пушек, поэтому боезапасов им хватало ровно на одну атаку.

Носители биочипов были на секунду заблокированы этим нападением, что позволило Линь Цзинхэну снова нацелиться на центральный корабль пиратов сзади.

Линь Цзиншу сломала цветок, зажатый в пальцах:

— Какие надоедливые. Ладно, мы тоже пойдем ва-банк.

В следующее мгновение с тяжелых механоидов Легиона Свободы вылетело несчетное количество кораблей поменьше. Каждый из них контролировал свою небольшую ментальную сеть, и они поспешно рассредоточились по полю боя, словно стая муравьев.

Каждый механоид альянса тут же подвергся множественным атакам на свои ментальные сети, которые плавно накладывались друг на друга слоями. Метод «дезинфекции» Лу Бисина, который тот применял ранее, больше не был эффективен.

Альянс оказался полностью окружен сотнями мелких кораблей, накрывших его «зараженными» ментальными сетями.

Затем тяжелые механоиды Легиона Свободы ринулись вперед к команде сопровождениям, словно спортивный автомобиль, на полной скорости сшибавший мячики для пинг-понга, направляясь к зоне червоточин.

Но стоило им приблизиться к природным воронкам, как на борту всех механоидов заверещали предупреждающие сигналы.

Корабли авангарда пиратов уже слишком глубоко залетели в зону червоточин и не успевали развернуться, поэтому были на месте уничтожены выстрелами из пушек частиц, взорвавшись, словно фейерверки.

Линь Цзиншу удивленно вскинула голову.

В последнюю секунду подмога из Восьмой Галактики наконец прибыла на поле боя.

Носители биочипов немедленно применили уже знакомую стратегию, атаковав ментальные сети подкрепления, но быстро обнаружили, что средняя совместимость этих солдат с сетями была ниже, чем у любого галактического военного. И хотя им приходилось постоянно передавать управление подменным пилотам, их ментальные сети никак не реагировали на биочипы.

На языке цветов они означали: «Родной дом, в который невозможно вернуться»

Спасательную капсулу Минт подхватила улавливающая сеть одного из кораблей подкрепления, и в следующую же секунду прямо сквозь крышку капсулы девушка услышала знакомый голос, звавший ее:

— Минт, Минт! Ты в сознании? Мы здесь!

Это был… Уайт.

Минт разомкнула губы, но с них не сорвалось ни звука.

«Почему вы так поздно прилетели, ребята?» — Подумала она.

— Дай мне минутку, — Уайт сделал паузу и что-то пробормотал, а затем его голос стал громче от волнения. — …Что? Мы поймали его! Внутри еще есть признаки жизни?

Все еще находившаяся в капсуле Минт что-то почувствовала и затаила дыхание. Она тихо ждала, ее сердце колотилось от тревоги, и ей показалось, что она вот-вот задохнется, когда вдруг снова услышала радостный голос Уайта:

— Мы поймали один из механоидов, сбитых врагом: корабль сильно поврежден, но мы обнаружили внутри признаки жизни!

Все тело Минт обмякло, по ее щекам покатились слезы, словно кто-то открыл невидимый кран, и она закричала:

— Ах вы долбаные говноеды, вы не можете прилететь вовремя, даже чтобы успеть пожрать свежего дерьма!

Этот флот подмоги из Восьмой Галактики был воистину уникальной группой механоидов: в ее состав входили только небольшие корабли, но их было так много, что слабым противником они никак не казались.

Они сформировались в отряды по несколько десятков механоидов, каждый из которых как будто невидимыми нитями был связан с остальными. Если присмотреться, можно было понять, что это особый тип энергетических волн, подобных которым Легион Свободы никогда не видел — издалека казалось, что эти небольшие группы механоидов превратились в отдельные организмы в космосе.

Они организованно выстроились перед зоной червоточин, создавая яркий контраст с окружающим хаосом в Сердце Розы.

Словно мягкая океанская волна, территорию тут же накрыла широкая коммуникационная сеть, хотя из-за помех, создаваемых воронками, в канале связи все еще слышались легкие шумы. Через несколько секунд хриплый, слегка утомленный голос произнес:

— Говорит Энакин из Четвертого Отряда Серебряной Десятки, мы прибыли по приказу маршала… Приветствую вас, наши заклятые враги из Легиона Свободы.

Линь Цзиншу, конечно, оценивала силы противника по своим меркам.

Она подумала: «Премьер-министр Восьмой Галактики в конце концов поддался искушению и втайне создал армию сверхлюдей». Восьмая Галактика и правда была проклятой территорией, так и не вышедшей из тени проекта «Нюйва», несмотря на то, что изначальная разработка была родом из Союза и впервые дала результаты именно в руках исследователей Линь Цзиншу. Но Восьмая Галактика все равно оставалась диким краем, из почвы которого рождались самые ядовитые растения.

Линь Цзиншу с долей осуждения поинтересовалась:

— Четвертый Отряд? В первоначальном составе?

— Благодаря вашим усилиям, — спокойно ответил Энакин. — Четвертый Отряд был практически уничтожен. Когда маршал созвал нас, мы не смогли бы набрать достаточно людей даже для игры в маджонг. Как заместителю капитана, мне пришлось искать людей везде, где было возможно. Черт, наши коллеги из-за этого постоянно издеваются над нами во время тренировок.

Линь Цзиншу рассмеялась:

— О, Премьер-министр Лу, исторический процесс так называемой «генной модификации человека» был остановлен где-то на середине, и единственным его результатом, дошедшим до наших времен, является очень длинная — почти бесконечная — молодость. Лауру тайком допрашивали и осудили в Союзе, но никто так и не решился рассказать, за какие же преступления… вы когда-нибудь задумывались, почему? Но вы все равно решили идти тем же путем?

Покрасневшие глаза Лу Бисина были сосредоточены на экранах, показывавших корабли подкрепления — там сейчас как раз разбирались с механоидом Тупоголового. Он и внимания не обратил на Линь Цзиншу. Точно как у человека было всего четыре конечности, у премьер-министра было лишь четверо студентов. Потеря любого из них была подобна ампутации ноги или руки.

— Премьер-министр Лу, вы несете на своих плечах идеалы Декларации Свободы, но тайком используете наработки Радужного вируса, чтобы создать в Восьмой Галактике собственную армию эволюционировавших сверхлюдей? И, кажется, Командующий Линь тоже в курсе происходящего, так ведь? Раз я такой презренный террорист и космический пират, можно поинтересоваться, по какому праву вы судите меня за отсутствие морали? — Линь Цзиншу подняла голос. — Нет… погодите, я совсем забыла. По правилам Союза любое незаконное вооруженное образование приравнивается к пиратам. Восьмая Галактика никогда не имела никаких законных оснований создавать свой флот, так что, видимо, вы вполне соответствуете этому определению.

— Армия эволюционировавших сверхлюдей? Мне нравится, как это звучит, — рассмеялся Энакин и обратился к своим товарищам в канале связи. — Эй, вы слышали это? Вы больше не можете нас звать «этими пустоголовыми» или «отрядом инвалидов»!

После появления подкрепления ситуация на поле боя изменилась. С души Байера наконец свалился тяжкий груз, он шумно вздохнул и заговорил гораздо более воодушевленно:

— Придурок, средняя совместимость твоих ребят с ментальными сетями не достигает даже 65%… у пилотов общественного транспорта показатели и то лучше… о какой эволюции вы говорите? Послушай, если бы эволюция заключалась в наборе веса, я бы вам поверил!

Солдаты Альянса Человечества растерянно смотрели друг на друга, не говоря ни слова, пока кто-то не произнес с придыханием:

— Пустоголовые… тоже могут воевать в составе галактического флота?

В это момент Линь Цзинхэн мягко позвал:

— Цзиншу, это ты?

Услышав свое имя, Линь Цзиншу с силой сжала кулаки, ломая цветок в руках пополам. Но не успела она ответить, как услышала голос молодой девушки в канале связи:

— Да, маршал, это я.

Линь Цзиншу на секунду была сбита с толку и в неверии подняла взгляд. На экране открытого коммуникационного канала появилось лицо незнакомой женщины. Она была одета как технический специалист или чей-то помощник, ее лицо выглядело аккуратным, но не запоминающимся — в толпе вряд ли кто-то обратил бы на нее внимание.

Непонятный гнев до краев наполнил сердце Линь Цзиншу, и к голове прилила закипавшая в венах кровь.

«Кто она такая? Как смеет откликаться на это имя?»

— К сожалению, мы — пустоголовые — не можем похвастаться такой ментальной силой, как оригинальный состав Четвертого Отряда. Капитан Энакин, пожалуйста, потерпите нас, — произнесла эта незнакомая «Цзиншу». — Но к счастью, мы хорошо экипированы.

Огромную часть населения Восьмой Галактики составляли люди с синдромом церебральной пустоты. Из-за укоренившихся с годами предубеждений против этих бедолаг, перед правительством стояла важная задача: убедиться, что на всех планетах галактики к ним относились на равных, когда дело касалось трудоустройства и личных свобод. Чтобы исключить социальное расслоение, армия даже учредила отдельные отряды галактических солдат, состоявшие только из людей с синдромом. На основе ранее разработанных «тренировочных» механоидов для этих пилотов были созданы специальные корабли с максимально упрощенными ментальными сетями, подходящими для людей с низкой ментальной силой.

Конечно, такие модификации не могли не влиять на широту функционала, поэтому небольшие механоиды этих отрядов действовали слаженными группами. Используя технологии противоракетных систем планетарного масштаба, инженеры соорудили их миниатюрные копии для каждой команды. Механоиды, составлявшие одну группу, были оборудованы специальными сенсорами, способными автоматически корректировать положение корабля в зависимости от того, где находился каждый член команды.

Работа в таких условиях требовала особой концентрации, сильного боевого духа, а также поддержки и взаимопонимания между солдатами — поэтому им приходилось тренироваться существенно больше, чем остальным товарищам по оружию.

Но речь все равно шла о настоящем галактическом флоте — всего несколько десятилетий назад эти люди, отвергнутые Эдемом, и мечтать не могли о подобной карьере.

Технологии открыли им небольшую лазейку для того, чтобы идти этим путем, а значит сами люди смело пройдут остальные шаги самостоятельно, даже если для этого придется ползти на карачках.

Ну и что, что тренировки были интенсивнее? Они слишком долго ждали такой возможности.

Хуан Цзиншу повернулась к Уайту, стоявшему рядом:

— Мы вбухали столько денег в исследования противоракетных систем и даже не опробовали их на настоящих планетах — но на этот раз вам, ребята, повезло.

— Да будь я проклят, если нам придется использовать их на планетах! — Ответил Уайт. — Прояви хоть чуточку благодарности и оптимизма!

Идея создания тренировочных механоидов возникла из домашнего задания, однажды выполненного Уайтом. Достигнув совершеннолетия, он устроился в военный исследовательский институт и посвятил все свое время работе над этим проектом. После уничтожения планеты Альпенглоу четверо студентов выбрали для себя разные дороги. Хуан Цзиншу — маленькая хулиганка с синдромом церебральной пустоты — привела себя в порядок и под руководством Лу Бисина решила заниматься разработками, результатов которых могла никогда и не дождаться.

Она и не догадывалась, что эти с виду малополезные технологии, которыми параллельно занимались они с Уайтом, однажды станут последним лучом надежды человечества, оказавшись в руках отряда пустоголовых пилотов.

Воистину, каждые десять лет мир меняется до неузнаваемости.

— Доктор Хардин уже очень стар и не способен пережить такое тяжелое путешествие, поэтому я приветствую госпожу Линь от его имени, — лицо Уайта стало серьезным. — У меня от него сообщение.

Сигнальные лампы, постоянно мерцавшие в кабине механоида, отражались в глазах Линь Цзиншу, сияя, словно маленькие радуги.

Она наконец успокоилась и поняла, что «Цзиншу» — не такое уж и редкое имя, поэтому причин для гнева на самом деле не было. Вероятно, она вышла из себя только потому, что слишком много времени прошло с тех пор, как брат в последний раз так ее называл.

Линь Цзинхэн редко проявлял дружелюбие, поэтому почти никогда не обращался к людям просто по имени, даже если это были его друзья или близкие. В прошлом каждый раз, когда он так с ней говорил, его голос становился нерешительным от смущения, но в нем все равно слышался намек на особое отношение.

Но… все это осталось в прошлом.

Линь Цзиншу огляделась по сторонам и впервые в своей жизни будто ощутила во рту привкус неизбежности.

Шестнадцать лет… за исключением Девятого Отряда, остававшегося в Восьмой Галактике, вся Серебряная Десятка, сейчас собравшаяся перед ней, всячески вставляла ей палки в колеса.

Все, на кого она надеялась, но кто подвел ее: Адмирал Вульф, Доктор Хардин, Линь Цзинхэн… прямо сейчас взирали на нее сквозь время и пространство.

Ее империя биочипов была несравненна и непобедима: она смогла обмануть ИИ, победить лучших солдат Альянса Человечества и доказать, что носители биочипов куда сильнее обычных людей. Но сейчас последним препятствием на ее пути оказались самые дефективные из человеческих отбросов.

Уайт продолжал:

— Доктор Хардин попросил меня сказать вам: Белая башня уже рухнула. Вы столько лет оставались заперты внутри, получив ту злополучную инъекцию релаксанта, но готовы ли вы наконец выйти наружу и взглянуть на звездное небо?

Линь Цзиншу удивленно моргнула и рассмеялась:

— О, этот старый дурак все еще пытается играть на моих чувствах.

Ее жизнь была подчинена экстремистским идеалам: она искренне верила, что любой, кто пытался критиковать или переубеждать ее, включая тех, кто по трагичному стечению обстоятельств протягивал ей руку помощи, были нелепы и бесполезны. Она считала, что эти глупцы были ослеплены заблуждениями, произраставшими из этических и моральных норм, и лишь тешили свое самолюбие, настаивая на своих иррациональных идеях. Она видела в них низшие формы жизни, пытавшиеся промыть ей мозги и низводившие все ее убеждения до последствий «злополучной инъекции релаксанта», произведенной Лаурой в прошлом.

— Тогда, пожалуйста, передайте ему, что пусть от меня и отвернулась удача, это не значит, что всем вам удастся избежать последствий своей глупости. Малыш, если ты проживешь достаточно долго, чтобы увидеть, как люди совершат те же ошибки и снова приведут себя к катастрофе, вспомни мои слова и посмейся вместо меня над их идиотизмом, — договорив, Линь Цзиншу раздавила розу «Лазурное море» в ладони и выкинула ее в мусорное ведро. Затем она подняла руку и отдала приказ. — Кто сказал вам остановиться? Уничтожите всех, кто стоит у нас на пути!

Розы сорта «Лазурное море» были выведены селекционерами с Вольто, когда населению планеты пришлось эвакуироваться в Город Ангелов во время войны. На языке цветов они означали: «Родной дом, в который невозможно вернуться».

Рой небольших механоидов Легиона Свободы, не обращая внимания на прибывшее подкрепление, ринулся в сторону зоны червоточин, словно смертоносное цунами.

Собранный из необычных пилотов Четвертый Отряд Серебряной Десятки и не думал теряться при виде этой внезапной атаки, несмотря на то, что над ними так часто потешались другие солдаты. Да и вся их перепалка ранее, конечно, лишь показывала, что вся остальная Серебряная Десятка давно приняла новых ребят в свои ряды.

Эти маленькие группы механоидов создали непробиваемую стену на пути пиратов и явно обладали серьезным опытом сражений — как бы Легион Свободы ни старался, он никак не мог прорвать их линию обороны. Четвертый Отряд напоминал неприступную крепость, вставшую между зоной червоточин и флотом врага. Альянс, наконец переведя дыхание, быстро реорганизовал свою формацию и запер пиратские корабли с другой стороны, окружив их плотным кольцом.

Только теперь Лу Бисин понял, что Линь Цзинхэн имел в виду под «загнанным зверем».

Легион Свободы, который еще недавно с упоением вещал свои идеи в канал связи, оборвал все коммуникации, как только оказался в ловушке между альянсом и ИИ-флотом Вульфа. Зверь наконец был загнан в угол, поэтому наотрез отказывался о чем-либо говорить и отчаянно пытался прорваться сквозь баррикады, созданные альянсом. Маленькие пиратские механоиды, словно мотыльки на пламя, летели в сторону червоточин, один за другим превращаясь в звездную пыль под выстрелами противника, но все еще стараясь любым способом исполнить последнюю волю своего лидера.

Канал связи альянса наводнили приказы, подавляющее большинство которых было командами открыть огонь. Складывалось впечатление, что они решили прожечь дыру во мраке зоны Сердца Розы, невзирая на бесконечные обломки механоидов, врезавшиеся в их защитные поля. На заднем плане не переставая верещали сигналы о приближавшейся опасности.

Вой сирен, крики и шум помех смешались в хаотичную какофонию, оглушавшую солдат. Но все органы чувств пилотов были сквозь ментальные сети поглощены битвой, поэтому те уже не замечали чудовищных звуков.

Внезапно корабли Легиона Свободы остановились, словно под действием какого-то заклинания. Спустя несколько секунд они кинулись врассыпную, будто перепуганные мухи, пытавшиеся сбежать с поля боя. Некоторые в растерянности разбивались прямо о баррикады альянса, теряя контроль над ментальными сетями под натиском противника.

Лу Бисин наконец смог успокоить навязчивый звон в ушах, почувствовал какие-то изменения в атмосфере на борту и быстро повернулся к Линь Цзинхэну.

Тот стоял на месте, будто замерев во времени.

Произошедшему могло быть лишь одно объяснение: душа лидера пиратов уже растворилась в темном космосе.

Центральный корабль Легиона Свободы был уничтожен неизвестной боеголовкой.

Империя биочипов в один миг потеряла своего идейного вдохновителя. Жестокий монстр, наводивший ужас на людей, внезапно пал, сотрясая под собой землю, и поднятую им пыль быстро развеял легкий ветерок.

А затем он погиб, оставив за собой лишь прах, постепенно исчезнувший без следа.

Все закончилось?

Исторические данные гласили, что большинство древних людей не доживали и до ста лет. У них была очень насыщенная жизнь: за отведенное им время они успевали познать несчетное количество встреч и расставаний, их повсюду подстерегали неожиданности — от самых безобидных до смертельно опасных, и весь процесс старения занимал у них какие-то жалкие несколько десятилетий… за которые им приходилось пережить массу потерь.

Ближе к концу пути их мучительные воспоминания, словно подземные ключи, начинали вырываться наружу — старея, люди теряли свое положение в обществе и переставали ясно мыслить, пока однажды их опустошенное сознание навсегда не уносило бесконечное одиночество смерти.

На долю секунды Линь Цзинхэн впал в такое оцепенение, будто его душа готовилась покинуть тело — его накрыло странным чувством удушья, на генетическом уровне передавшимся ему из глубин прошлого.

Эмоциональная нестабильность могла серьезно повлиять на ментальную силу пилота. Линь Цзинхэн был силен настолько, что в обычной ситуации уровень синхронизации, упав на пару процентов, не доставил бы ему никаких неприятностей при управлении механоидом. Но прямо сейчас он делил ментальную сеть со вторым пилотом, поддерживая уникальный баланс, поэтому мельчайшее изменение легко могло выкинуть их обоих из сети.

Коротко взглянув на лицо командующего, Лу Бисин поспешно покинул ментальную сеть — к счастью, он был достаточно проворен. Не прошло и секунды, как Линь Цзинхэн слегка покачнулся и получил предупреждение о снижении уровня совместимости.

Лу Бисин тем временем быстро оценил обстановку:

— ИИ-флот все еще у нас на хвосте!

Линь Цзинхэн тут же замер, и его потерявшие фокус глаза снова прояснились.

— Понял, — равнодушно кивнул он в ответ. Затем открыл экран канала связи и спокойно приказал. — Кин, убери все лишнее с поля боя. Техническим специалистам всех механоидов — проверить цифровое оборудование и коды доступа. Немедленно подсчитайте потери и оставшиеся боеприпасы, потом отправьте мне данные… Юнг, забирай с передовой всех выживших и отступай назад. Не волнуйтесь, мы в зоне Сердца Розы — справиться с ИИ точно будет не сложнее, чем с носителями биочипов.

Казалось, тот человек, который недавно едва не простился с душой, был кем-то другим.

Лу Бисин с облегчением вздохнул: бремя ответственности — тяжелое, словно тонны металла — с легкостью закрывало даже самую обширную дыру в человеческом сердце… и он знал об этом не понаслышке.

— Маршал, — голос Пуассона в канале связи звучал мрачно. — Мы зафиксировали неизвестные колебания энергии вблизи трансферных точек — к нам приближается флот механоидов.

Они едва успели переломить хребет одному безжалостному монстру, а их уже поджидал другой. После слов Пуассона в коммуникационном канале воцарилась тишина.

Третий Отряд, находившийся ближе остальных к границам территории, заснял на свои военные камеры несколько кадров, которыми в режиме реального времени и поделился со всеми кораблями альянса.

Перед взглядами солдат предстал ИИ-флот, который перестал стрелять и внезапно отступил. Пугающие враги некоторое время будто внимательно рассматривали отряды альянса, прежде чем разлететься в стороны, освобождая путь огромному тяжелому механоиду.

Лу Бисин тихо спросил:

— Погодите, это же… разве это не Лунъюань, с которым мы столкнулись возле Вольто?

Не успели последние слова сорваться с его губ, как все присутствующие ахнули от удивления. Лунъюаня сопровождал всего один небольшой корабль, но вот за ним следовал еще один громадный механоид.

Еще ничего не закончилось. Эти гиганты появлялись один за другим, словно объявив общий сбор: вскоре, не считая бедолаги Чжаньлу, у которого закончились энергозапасы, перед глазами альянса возникли все «великие мечи» Союза.

Запыхавшийся Нагус между тяжелыми вздохами выплюнул:

— Они что, собираются нас всех уничтожить?

Лу Бисин потянулся и похлопал ладонью механическую руку Чжаньлу. Этот сверхмощный ИИ пережил сбой, вызванный перегрузкой ментальной сети, и теперь отдыхал у него на плече, способный выполнять лишь роль цифрового дворецкого.

— Вопрос к тебе, дружище: ты хочешь сейчас что-нибудь сказать? Когда-нибудь жалел, что оказался в таком незавидном положении? Может, раскаиваешься в чем-то?

Роботизированная рука устало похлопала его в ответ, и послышался механический голос Чжаньлу, который впервые звучал слегка разочарованно:

— Мне кажется, это вашему Министерству инженерии есть, в чем раскаиваться, Ректор Лу. Тем не менее, я сейчас немного скучаю по Попкорну и остальным, кто остался дома.

Лу Бисину на это нечего было сказать, и он лишь вздохнул в ответ на смиренные слова ИИ:

— Знаешь, такими темпами ты вот-вот превратишься в «механоид для домашнего использования».

В это мгновение Лунъюань внезапно двинулся с места и полетел вглубь Сердца Розы.

Находившиеся ближе всех солдаты Третьего Отряда тревожно напряглись и в ответ на неожиданное наступление обстреляли неприятеля из пушек частиц — мощные энергетические волны с грохотом взорвались, столкнувшись с защитным полем Лунъюаня.

Пуассон поднял вспотевшую ладонь и подсоединился к коммуникационной сети ИИ-флота:

— Лунъюань, если ты еще приблизишься, следующий обстрел не будет просто предупреждением.

Ко всеобщему удивлению тяжелый механоид и правда остановился. Через мгновение его ИИ-ядро заговорило:

— Уничтожен ли центральный корабль Легиона Свободы?

Пуассон не решался ответить.

Лу Бисин ранее предположил, что Линь Цзиншу была основной мишенью ИИ-флота — Вульф добровольно сошел в могилу, чтобы противостоять ей.

Но… что это значило в сложившейся ситуации?

Первая цель уничтожена, и теперь ИИ искали вторую, чтобы окончательно расправиться с врагами?

Когда Вульф все еще был живым человеком, ход его мыслей можно было предугадать, применив стратегический подход. Но старик больше не был углеродной формой жизни, и его рассуждения могли шагнуть далеко за пределы любых предположений. Никто не знал, о чем сейчас думают эти безумные машины.

Лунъюань ожидал ответа на протяжении минуты, а затем механически повторил свой вопрос.

— Не волнуйся, — на этот раз во внутреннем канале связи Пуассон услышал голос Линь Цзинхэна.

Альянс Человечества восстанавливал формацию с невероятной скоростью — за этот короткий промежуток времени на центральный корабль уже поступили все данные о потерях и остатках боеприпасов. Линь Цзинхэн бегло пробежался по отчетам и расценил, что у них в запасе было достаточно ресурсов:

— Можешь сказать им правду — посмотрим, что они будут делать. Если нам суждено однажды сразиться, то можем сделать это прямо сейчас, пока у нас еще хватает сил.

Лунъюань напоминал надоедливый будильник, повторявший свой вопрос каждую минуту, поэтому снова обратился к альянсу:

— Уничтожен ли…

— Да, — перебил его Пуассон. — Механоид Линь Цзиншу был сбит нашей боеголовкой. Большая часть ее сопровождения тоже была нами уничтожена на поле боя, а оставшиеся в живых носители биочипов захвачены в плен.

Лунъюань сделал короткую паузу и сменил заготовленный текст, все еще произнося слова размеренным механическим голосом:

— Но в Первой Галактике все еще остались носители.

Пуассон был полностью сбит с толку.

— Погодите, — вмешался Лу Бисин. — Думаю, они здесь не ради того, чтобы нападать.

Лунъюань продолжал:

— Господин Вульф желает лично поговорить с Командующим Линем… или Премьер-министром Лу из Восьмой Галактики.

Как только ИИ закончил говорить, его голос стих, тут же сменившись другим, так похожим на старого адмирала.

Этот голос все еще был слишком правдоподобным — как только он раздался в канале связи, все разом вспомнили недавний испуг от заговорившего в погребальном зале трупа Вульфа. У солдат альянса кожа тут же покрылась мурашками.

— Я — Хьюберт Вульф. Во-первых, позвольте вас поблагодарить за усилия, приложенные в борьбе с нашим общим врагом.

Байер:

— …Разве это не было трехсторонним сражением, где ИИ-флот так же был нашим общим с пиратами противником?

Ли поспешно заткнул его.

— Совсем немного времени прошло с тех пор, как Войска Славы сдались и вернули Вольто, но Легион Свободы к этому моменту уже глубоко посадил семена своей империи биочипов в нашу почву. Мой создатель подходил к концу своего жизненного пути и, чувствуя приближение смерти, решил явить миру меня, — объяснял ИИ голосом Вульфа. — В меня заложены его воспоминания, и я собираюсь исполнить его последнюю волю, защитив мирное существование галактик настолько, насколько позволят мои возможности. Моей первостепенной задачей было уничтожить Легион Свободы, и мне удалось этого добиться — не без помощи всех присутствующих здесь.

Линь Цзинхэн холодно ответил:

— Надо сказать, у вас очень творческий подход к спасению мира.

К счастью, ИИ был нисколько не уязвлен его сарказмом и продолжал:

— Ты имеешь в виду то, что я взорвал Вольто, Цзинхэн? Столичная планета была лучшей приманкой для пиратов, а заодно и самой малонаселенной планетой Первой Галактики. Ее жители хорошо подготовлены к экстренным ситуациям, а значит, это самая жизнеспособная группа населения в военное время.

Его слова звучали так, будто уничтожение целой планеты было стратегически верным решением.

— Начиная с прав каждого отдельного человека, принципов эффективного социального развития, этики и понятия цивилизации, и заканчивая возможными потерями и достижениями — каждый из этих аспектов можно обсуждать бесконечно, — произнес Вульф. — Любой выбор влияет на тебя и проверяет на прочность твои способности как командующего. Наш враг знал об этом: на самом деле, она ведь даже использовала столичные планеты других галактик в качестве своих заложников. Уверен, она не дала бы вам времени на долгие обсуждения ситуации. Я расставил свои приоритеты на основании угрозы, исходившей от противника, и выбрал тот план действий, который мог принести наилучшие результаты — факты доказывают, что я оказался прав.

Лу Бисин вмешался:

— Хорошо, предлагаю на время отложить этот разговор и перейти к главному: что будет с беженцами, которым удалось спастись с Вольто?

— В Городе Ангелов по-прежнему функционируют практически все системы, да и вокруг него много космических станций, полных запасов и пригодных для проживания. Жители столичной планеты уже какое-то время провели там и хорошо знакомы с местностью. У большинства беженцев даже есть дома в Городе Ангелов, которые были выделены им во время предыдущей эвакуации, поэтому мы можем просто использовать тот же метод, что и раньше. Поставим во главу правительства самого высокопоставленного чиновника среди уцелевших, — спокойно ответил Вульф. — Конечно, выбор за вами. Думаю, ИИ-флот сильно напугал людей, и какое-то время они не вернутся, поэтому мне придется попросить вас позже сопроводить их домой.

А этот ИИ действительно все распланировал.

Вульф добавил:

— Мы планируем зачистить остатки носителей чипов на планетах. Все носители второго поколения и выше будут схвачены и предстанут перед судом, а чипы первого поколения мы просто извлечем из тел граждан. Пострадавшие на некоторое время будут помещены в зону карантина, чтобы восстановиться и избавиться от побочных эффектов имплантации биочипов. Но в данной области у нас еще недостаточно знаний, поэтому мы вынуждены обратиться к Премьер-министру Лу за помощью в технической части.

— Вы хотите получить технологию создания помех, разработанную Доктором Хардином? — Уточнил Лу Бисин.

— Да, — вежливо откликнулся Вульф. — Я обещаю, что мы не будем злоупотреблять чипами: моей единственной задачей является разрушение подпольного рынка сбыта биочипов. Любые применяемые мной технологии никогда не будут использоваться для экспериментов над людьми, этот принцип заложен в моем базовом программном коде.

Лу Бисин колебался.

Все, что было однажды изобретено в этом мире, никогда бесследно не исчезнет.

С тех пор, как древние земляне открыли ящик Пандоры, создав наркотики, их использование стало бесконечной катастрофой для человечества. И даже если империя биочипов рухнула, зависимость от заменителей Эдема никуда не делась. Эта новая разновидность наркотиков безусловно превратится в социальную проблему, которую потребуется решить в будущем — в каждой галактике должны будут появиться службы по борьбе с биочипами. Но эта долгая битва все еще была далеко впереди.

В то же время, уже существовавшая технология создания помех могла быстро распространиться по всем уголкам Союза — если бы поделиться ею попросили генералы военных штабов, Лу Бисин, вероятно, не задумываясь отдал бы ее им.

Но сейчас они имели дело с пугающим ИИ-флотом, поэтому Лу Бисин осторожно спросил:

— Лунъюань ведь не откроет по нам огонь, если мы откажемся, так?

— Нет. Я думал, что уже четко дал понять: я создан для того, чтобы выбирать наиболее эффективный путь решения задачи при минимальных потерях. Я не машина для убийств, — примирительно пояснил Вульф. — Технология создания помех не настолько уникальна: моя ИИ-система может проанализировать принципы работы этого изобретения. Даже если вы не захотите сотрудничать, это лишь значит, что мне потребуется чуть больше времени на его воссоздание. Но если Премьер-министр Лу сейчас нам откажет, мы в будущем тоже не поделимся с вами новыми разработками в области биочипов. Мне кажется, такое стечение обстоятельств не пойдет никому на пользу.

Лу Бисин впервые вел переговоры с ИИ и не мог не проверить, где пролегали границы дозволенного:

— Как насчет того, чтобы обменять технологию на «Десять Мечей» Союза?

У людей есть эмоции, чего нельзя сказать о машинах — насколько бы хорошо они ни имитировали человеческую личность, в конце концов, все это было лишь подделкой.

Как и ожидалось, несмотря на всю наглость запроса, ИИ-клон Вульфа ничуть не рассердился, резонно заметив:

— Простите, но такая сделка неравноценна.

Лу Бисин тут же поправил самого себя:

— Я не прошу отдать всех, но, может, половину?

Вульф повторил:

— Это неравноценный обмен.

— Один механоид.

— Это неравно…

— Тогда как насчет трансформируемого материала, чтобы воссоздать ИИ-ядро Чжаньлу — это будет честно, не так ли?

Ко всеобщему удивлению на этот раз Вульф на мгновение задумался, а затем принял условия премьер-министра.

Примерно спустя час ИИ-флот направил небольшой корабль в сторону отрядов альянса. Третий Отряд, поглотив литры кофе, очухался и поместил судно во временный карантин для проверки, едва не разобрав на части, чтобы убедиться в его полной безопасности. Шесть раз подряд проверив все сверху донизу, они наконец приняли материалы и направили в ответ несколько образцов прерывателя сигнала вместе с подробными инструкциями.

Вульф щедро выделил им целую тонну специального материала… и старую жестяную коробку.

— Третий Отряд проверил содержимое — внутри нет ничего опасного, — Пуассон лично доставил загадочный груз на центральный корабль. — Никакого цифрового оборудования. Маршал, взгляните.

Коробка была наполнена памятными вещицами: кучей фоторамок со старыми снимками. На них был запечатлен молодой Адмирал Вульф, Доктор Хардин, дедушка командующего — Линь Гэ-эр, юные Линь Вэй и Лу Синь в студенческой форме Академии Черной Орхидеи. Среди фотографий были как групповые, так и индивидуальные.

Еще внутри нашлось несколько детских рисунков, в уголке которых красовалась кривая подпись «Линь Вэй», и старая записная книжка. Судя по внешнему виду, блокнот принадлежал Линь Гэ-эру. Поговаривали, что в момент перехода от Старой звездной эры к Новой, основатели Союза из соображений безопасности на некоторое время полностью отказались от любых цифровых устройств, вернувшись к использованию обычной бумаги и карандаша. Возможно, эти вещи остались как раз с тех лет.

— Это сувениры на память, — произнес ИИ-клон Вульфа. — Цзинхэн, я надеюсь, ты о них хорошо позаботишься.

Как только Вульф договорил, Лунъюань погрузил на борт корабль с переданными ему устройствами и приготовился к отлету.

— Погодите, — внезапно остановил их Лу Бисин за мгновение до того, как связь прервалась. — Последний вопрос. Адмирал… Вульф, что вы планируете делать, после того, как избавитесь от оставшихся носителей биочипов? Превратите Союз в царство машин под руководством ИИ?

— Я уйду в спящий режим, — обронив эту короткую фразу, Вульф замолчал. Затем, ничего более не объяснив, он оборвал связь. Казалось, «великие мечи» прибыли в зону Сердца Розы лишь для того, чтобы сопровождать его: показавшись на сцене совсем ненадолго, они исчезли так же быстро, как и появились. В мгновение ока ИИ-флот бесследно испарился.

Зона Сердца Розы, в которой наконец воцарилась тишина, теперь напоминала кладбище — повсюду дрейфовали обломки механоидов. Оставшиеся в живых члены Альянса Человечества воззрились друг на друга так, будто только что очнулись от одного и того же кошмарного сна.

В канале связи чей-то голос тихо спросил:

— Все закончилось?

На некоторое время повисло молчание, а затем раздался всхлип. Сложно было сказать, кто заплакал: возможно, кто-то из подчиненных погибшего генерала из Второй Галактики или пилот, подстреливший собственного товарища, находясь под воздействием галлюцинации.

А может, это просто был горестный плач, вырвавшийся из сердца одного из выживших.

Линь Цзинхэн глубоко вздохнул и подозвал к себе солдата, стоявшего неподалеку:

— Возьми на себя контроль над механоидом, дальше его будешь пилотировать ты.

Тот был абсолютно шокирован предложением управлять кораблем сурового диктатора Линь Цзинхэна и в неверии переспросил:

— Я… я?

Линь Цзинхэн, ничего не ответив, ловко передал ему права доступа к сети, а затем спокойно направился к дверям медблока.

Войдя внутрь и сделав несколько шагов, он, словно разом лишившись всех запасов энергии, рухнул на пол медицинской кабины.

Видимо, придется обменять свое тело на твое согласие

Восьмая Галактика.

В Городе Млечного Пути как раз наступил период между засухой и сезоном дождей — хотя днем небо было абсолютно чистым, ночные температуры уже существенно упали. Влага в воздухе и почве еще не успела окончательно впитаться, поэтому в садах и парках пахло мокрой землей.

Этот запах навевал сонливость — казалось, что цветы и растения на стыке сезонов решили бросить привычные занятия, перестав источать ароматы и распространять семена. Люди тоже начали лениться, не сильно заботясь о своем внешнем виде за пределами рабочей обстановки.

Прохожие на улицах города увлеченно листали новости на экранах своих персональных устройств — в небе над городом по коммуникационным сетям сейчас передавались невероятные объемы информации. Пассажиры частных автомобилей, передвигавшихся между скоростными транспортными терминалами, гости ресторанов, ожидавшие своего кофе — все они то и дело погружались в оживленные дискуссии о битве, произошедшей в зоне Сердца Розы. Люди увлеченно делились друг с другом разнообразными мнениями о ходе сражения и группе беженцев, которые оказались заброшены в Восьмую Галактику.

Бурные политические дебаты зачастую приводят к тревожным настроениям в обществе.

Тем не менее, несмотря на беспокойство, жителям все еще приходилось следовать привычному распорядку, ходить на работу и в учебные заведения. С точки зрения тех, кто только что вернулся с поля боя, город выглядел невероятно живым и умиротворенным.

Природные особенности зоны червоточин и усилия Альянса Человечества чудесным образом защитили Восьмую Галактику: пока на одной стороне солдаты бились так ожесточенно, словно наступил конец света, на другую не просочилось даже пепла от взрывов.

Лу Бисин слегка раздвинул занавески и выглянул во двор, но быстро задернул их обратно, подумав, что на улице все еще слишком светло. Он аккуратно поставил чашку кофе на маленький столик около кровати.

Чжаньлу не всегда справлялся с задачей во время сражения, но в качестве цифрового дворецкого ему не было равных — особенно когда дело доходило до приготовления кофе. Лу Бисин раньше не очень любил этот напиток, но после возвращения Линь Цзинхэна он привык к горьковатому запаху в их доме, добавив кофе в свое ежедневное меню.

Над чашкой поднимался горячий пар — Лу Бисин помахал над кружкой рукой, надеясь, что аромат напитка распространится по комнате и разбудит спавшего в кровати мужчину.

К сожалению, этот человек был абсолютно равнодушен к соблазнительным запахам еды, поэтому никак не отреагировал.

Линь Цзинхэн, внезапно упав в обморок, до смерти перепугал пилота, который в этот момент только-только перехватил управление ментальной сетью.

Отчет медицинской капсулы гласил, что командующий не был болен, и его жизни ничего не угрожало: он просто катастрофически переутомился. Конечно, основной причиной все еще было применение релаксанта Номер 1 — новый препарат сильно отличался от тех, которыми привыкли пользоваться пилоты Союза. Линь Цзинхэн до этого ни разу не пробовал разработку Восьмой Галактики, но стоило ей попасть в его руки, и он сразу повел себя так, будто давно с ней знаком. Организму было необходимо приспособиться к новому препарату, поэтому побочные эффекты отразились на нем особенно сильно.

Одна рука Линь Цзинхэна выглядывала из-под одеяла, а его персональное устройство все еще было подсоединено к домашней медицинской капсуле, поэтому на экране отражались все физиологические данные пациента. После возвращения домой он проспал уже более двадцати часов, но все еще не собирался просыпаться.

На другой стороне кровати лежала толстая записная книжка, исписанная почерком Линь Гэ-эра — Лу Бисин открыл ее утром, но смог прочитать лишь одну пятую часть.

Генетика — удивительная штука: почерк Линь Гэ-эра в некоторых словах был практически идентичен почерку Линь Цзинхэна. Судя по стилю письма, можно было предположить, что владелец блокнота был скромным и добродушным человеком — он излагал свои мысли ясно, но не отстраненно. На нескольких страницах он даже описывал свое беспокойство накануне предложения руки и сердца, и из его рассказа становилось ясно, что внешняя холодность была отличительной особенностью его семьи, передававшейся по наследству, — в каком-то смысле это было очень мило.

Лу Бисин присел у кровати и закрыл записную книжку, а затем ласково провел пальцами по лицу Линь Цзинхэна, изучая знакомые очертания.

Приглушенное освещение спальни подчеркивало от природы резкие линии: его нос и подбородок были прямыми, а губы заострялись ближе к уголкам. Хотя сейчас брови мужчины не были нахмурены, расслабленными их тоже назвать было нельзя — между ними все еще сохранялась почти незаметная складка.

Лу Бисин вздохнул, наклонился и оставил нежный поцелуй между этими напряженными бровями:

— Ну что ж, у тебя обычно так мало времени на отдых, спи сколько влезет.

В одном древнем фильме однажды было сказано: «Это не было реальным миром. На самом деле, мы живем только в сердцах друг друга» [1].

Каждый, кто оставил свой след в сердце другого человека, всегда будет в нем жить.

Некоторые живут в уютных и теплых сердцах, другие — в холодных и мрачных.

Сердце Линь Цзиншу было подобно старой хижине в трущобах, крыша которой давно протекла, впуская внутрь дождь и холод. Это место было неприятным, но Линь Цзинхэн и в нем когда-то ощущал теплый ветерок Вольто, засыпая под звуки искусственного дождя. В этой тесной хижине осталось его детство и корни — без нее ему больше некуда было возвращаться.

Ладонь Лу Бисина соскользнула с лица командующего. Он взял Линь Цзинхэна за руку, лежавшую поверх одеяла, и прижал ее к своей груди, погрузившись в раздумья: «Хорошо, что я готов впустить тебя к себе под навес… но что ты будешь делать, если я окажусь для тебя недостаточно хорош?»

От этой странной мысли сердце Лу Бисина заболело. Внезапно ему показалось, что перед ним не прославленный маршал Серебряной Десятки, а бедолага, трясущийся на холодном ветру, беспомощный, слабый и неспособный постоять за себя.

В голове Лу Бисина — абсолютно безосновательно — тут же сложился целый сценарий короткого фильма, в котором он сам выступал в роли злодея, издевавшегося над Линь Цзинхэном. Он даже не стал задумываться, что за «ужасные поступки» он мог совершить: будучи режиссером этого бессмысленного кино, он сам придумал настолько душераздирающий сюжет, что все его мышцы сковало болью.

В этот момент пальцы Линь Цзинхэна, все еще прижатые к груди Лу Бисина, слегка шевельнулись.

Свежезаваренному силами Чжаньлу кофе не удалось его разбудить, а вот учащенное от собственных печальных фантазий сердцебиение режиссера Лу успешно справилось с этой задачей.

Первым, что увидел Линь Цзинхэн, открыв глаза, было расстроенное лицо Лу Бисина, застывшее, словно тот позировал для фотосессии.

— …Что ты делаешь? — Поинтересовался он.

«Главный герой» фильма проснулся и наконец отвлек Лу Бисина от нелепых мыслей, но несмотря на это, сердце премьер-министра все еще болело. Лу Бисин потянул Линь Цзинхэна за руку, крепче сжав ее, а затем переплел их пальцы и поцеловал ладонь командующего. Мягким тоном он ответил:

— Тссс… Я очень занят тем, что смотрю на тебя, не отвлекай.

— … — Линь Цзинхэн, едва покинувший царство снов, почувствовал, как его кожа покрылась мурашками. — Какую хрень ты курил?

Он попытался вырвать руку и сесть на кровати, но стоило ему изменить положение тела, как его виски пронзила мучительная боль. Из-за головокружения ему было сложно подняться, и он откинулся обратно на подушки.

Лу Бисин в панике спросил:

— Что случилось?

— Приступ тошноты, — сдавленно ответил Линь Цзинхэн, ерзая головой по подушке, словно беспокойный кот. — Это побочный эффект дурацкого релаксанта или сна?.. Как долго я спал?

Лу Бисин осторожно приподнял командующего, заключив в объятья и позволив положить подбородок себе на плечо:

— Так лучше?

Рубашка Лу Бисина все еще пахла эвкалиптом, который так любил Чжаньлу, — аромат был прохладным и резким, но не слишком надоедливым, поэтому несколько успокаивал измученное сознание Линь Цзинхэна. Тот тихо хмыкнул, чувствуя, как тепло тела Лу Бисина, просачиваясь сквозь ткань рубашки, окутало его с ног до головы и согрело ледяную кожу.

Линь Цзинхэн понимал, что многое произошло, а впереди их ждало еще больше проблем, требующих внимания, но сколько бы он ни пытался, никак не мог заставить себя об этом думать. В его опустевшей голове сейчас осталось лишь желание раствориться в этих объятьях.

В этот момент болтун Лу Бисин начал бормотать ему прямо в ухо:

— Так ведь лучше, да? Знаешь, тебе, наверное, просто вскружила голову моя красота, а теперь, когда ты не видишь моего лица, тошнота сразу отступила.

— Уйди, — отрезал Линь Цзинхэн.

Лу Бисин поймал мятежную руку командующего, которой тот попытался его оттолкнуть, и перекатился на другую сторону кровати, утягивая мужчину за собой:

— Кстати, ты так и не ответил согласием на мой вопрос на механоиде.

Сознание Линь Цзинхэна все еще не до конца прояснилось, поэтому он не сразу понял, о чем идет речь, и через пару мгновений спросил:

— Что?

Лу Бисин был непреклонен:

— Когда ты планируешь подписать со мной бумаги?

Линь Цзинхэн:

— …

Тогда Лу Бисин начал загибать пальцы:

— Чтобы получить брачный сертификат, нужно много информации. Во время последней переписи населения тебя здесь не было, поэтому вряд ли в системе достаточно твоих данных — возможно, нам придется заново зарегистрировать тебя, обновив все документы. Я могу скинуть форму заявки на твое персональное устройство… проверь заранее, всего ли тебе хватает, чтобы ее заполнить.

Линь Цзинхэн:

— Чт…

Лу Бисин проигнорировал его и продолжил:

— О, и нам понадобится сделать публичное заявление. Большинству официальных лиц надлежит подготовить обращение к своим подразделениям, сопроводив письмо личным заявлением. От Томаса я слышал, что в Серебряной Крепости ты обычно спихивал бумажную волокиту на секретаря, но на этот раз тебе придется все писать самому!

Линь Цзинхэн:

— Когда это я сказал…

— Кроме того, моя ситуация несколько специфична, поэтому я не могу позволить центру репродукции взять образец моего ДНК, но я уже придумал другое решение.

Притормаживающий мозг Линь Цзинхэна еще не переварил информацию о «центре репродукции», но Лу Бисин продолжал бормотать, не дав командующему никакой передышки:

— Центром репродукции руководит бывший сотрудник Министерства инженерии, поэтому я могу слегка потянуть за ниточки и одолжить оборудование на дом. Чжаньлу вполне справится с задачей забора материала, а Доктор Хардин вручную все перепроверит… кстати, ты бы хотел сына или дочь? Мне больше по душе идея о дочке, но вряд ли у нас в ближайшие годы будет время, чтобы заботиться о двоих детях. Если наши мнения разойдутся, всегда можно сыграть в «Камень-ножницы-бумагу».

Хрупкое сознание Линь Цзинхэна никак не могло угнаться за потоком мыслей премьер-министра, и на его отрешенном лице не отражалось ни единой эмоции.

— О, — Лу Бисин издал странный звук. — Или ты, как моя мама, не очень любишь детей?

Сердце Линь Цзинхэна дрогнуло — только что он впервые услышал, как Лу Бисин, уже некоторое время назад узнавший правду о своих родителях, произнес «моя мама».

— Тогда… — Лу Бисин некоторое время разглядывал лицо Линь Цзинхэна, а затем облизнул уголок губ. — Видимо, мне придется принести себя в жертву и обменять свое тело на твое согласие.

Не дав командующему опомниться, он обхватил бедро мужчины своими ногами, а затем прижал его ладонь к своему телу и соблазнительно провел ей сверху вниз. Затем низким чарующим голосом он спросил:

— Как тебе, маршал? Тебе стоит только сказать — я дам тебе все, что хочешь.

Линь Цзинхэн хотел было расхохотаться, но голова болезненно загудела, и ему пришлось сдержаться:

— Ты сейчас торгуешь телом или раздаешь флаеры? Затем ты суешь его в руки людям, которые явно в нем не нуждаются?

Лу Бисин:

— …

Премьер-министр, рассердившись, резко перевернулся и прижал Линь Цзинхэна к кровати всеми четырьмя конечностями:

— Послушай меня, паршивец, прошли те времена, когда ты мог совратить меня посреди бела дня в кабине крохотного механоида и позволить тебе творить, что угодно! Раз теперь, когда твои потребности удовлетворены, ты решил вести себя вот так, то я тебе сейчас покажу, что значит сделка, заключенная силой…

Прежде чем он успел завершить свой наглый спектакль, на его персональное устройство пришло сообщение от Ли: «Премьер-министр, генералы военных штабов хотят нанести вам визит, вы сейчас свободны?»

Сражение в зоне Сердца Розы было гораздо более кровопролитным, чем кто-либо предполагал — Альянс Человечества понес колоссальные потери. Какими бы ни были дальнейшие планы, нужно было починить механоиды, восстановить запасы и позволить людям отдохнуть. Над Первой Галактикой все еще нависала пугающая тень ИИ-флота, и хотя Вульф утверждал, что был миролюбивой машиной, игнорировать его было нельзя. В такой ситуации оставаться надолго в Первой Галактике не представлялось возможным, поэтому после установления временного канала связи сквозь червоточину, было решено оставить в Сердце Розы лишь небольшой отряд патруля. Не считая пиратов АУГ, которые молчаливо покинули сцену, все остальные отправились в Восьмую Галактику.

— Почему это место такое… — Нагус оглядел центральную часть жилого квартала, пытаясь подобрать правильное слово в своем ограниченном лексиконе. — Простое?

Эта часть жилой зоны была застроена небольшими зданиями с маленькими двориками при входе, похожими на дома обычных жителей. По меркам других галактик такие площади скорее подходили для однокомнатных квартир и уж точно ни в какое сравнение не шли с огромными особняками на Вольто.

— Все здания в Восьмой Галактике — будь то правительственные учреждения или инфраструктурные объекты — были построены относительно недавно, — объяснил Ли, показывая генералам путь. — Это все еще новые населенные пункты, и у жителей нет таких больших семей, как в столице. Большинство чиновников и официальных лиц все еще холосты, и им не нужно задумываться о том, где поселить семейство… тем не менее, мы прямо сейчас строим новые кварталы и уже планируем расширить жилую зону в течение следующих двух лет. Семейные люди смогут переехать в более просторные дома… мы на месте.

Генерал Четвертой Галактики поднял взгляд на небольшое здание и покачал головой:

— Этот дом меньше, чем общественная приемная в имении Командующего Лу. Не могу утверждать, но разве у премьер-министра не должен быть как минимум собственный особняк? Не могут же все дипломатические переговоры и встречи с послами из других галактик проходить в одной комнате? Это кажется неправильным.

— В Городе Млечного Пути есть специальное публичное пространство для этих целей, — ответил Ли. — Но в чем-то вы правы. С другой стороны, Восьмая Галактика в прошлом не поддерживала отношений с внешним миром, поэтому расширение площади дома отложили… но в последнее время мы все чаще поднимаем этот вопрос на заседаниях.

Некоторые и правда упоминали об этом ранее, но в отсутствие Линь Цзинхэна этот маленький дворик перед входом был единственным, что осталось у Лу Бисина. Если кто-либо заговаривал о реконструкции, премьер-министр отвечал крайне холодно.

— Дом Командующего Линя и Инженера 001… — Нагус вслух прочитал надпись на деревянной табличке. — Хотите сказать, что с ним до сих пор живет Цзинхэн? Разве это не создает неудобств? Эй, он ведь говорил, что его партнер тоже из вооруженных сил Восьмой Галактики! Тогда почему он продолжает изо дня в день смотреть на холодное лицо Маршала Линя? Он не устал от него? Как он так живет?

Ли неловко прочистил горло, притворившись, что не слышал жалоб пожилого генерала, подошел к входной двери и позвал:

— Чжаньлу, мы пришли.

Генерал Пятой Галактики внезапно что-то осознал и толкнул локтем Нагуса. Тот обернулся и непонимающе произнес:

— За что ты меня пнул? И хватит подмигивать мне, старина Бу. Если тебе есть, что сказать, — просто говори.

Старый генерал Пятой Галактики:

— …

Чжаньлу открыл дверь в своей человеческой форме. Его шею обвивал питон-альбинос, и эта странная сцена едва не напугала немолодых гостей до полусмерти. Лу Бисин быстро поприветствовал их и за считаные минуты показал визитерам все основные комнаты — это была самая короткая экскурсия по дому, на которую когда-либо приглашали стариков.

Нагус некоторое время оглядывал помещение, а затем спросил:

— Цзинхэн проснулся? Как он себя чувствует?

— Все в порядке, просто побочные эффекты релаксанта Номер 1. Он ненадолго проснулся утром, получил инъекцию лекарств от медицинской капсулы и снова уснул.

Нагус кивнул — на самом деле, он не планировал навещать Линь Цзинхэна. Этот маленький мерзавец попадал и в более крупные неприятности, и его не так-то легко было убить, поэтому генерал не особо волновался. По правде говоря, он просто хотел подловить удачный момент, чтобы спросить Лу Бисина о чем-то более интересном. Нагус неловко вытер ладони об колени и попытался как можно более ненавязчиво поинтересоваться:

— Так… что насчет того человека? Твоя вторая половинка сейчас не дома?

— Он дома, — ответил Лу Бисин.

Глаза Нагуса засияли от предвкушения, и он приготовился слушать дальше, но Лу Бисин лишь взял чайные чашки из рук Чжаньлу и передал их гостям, не собираясь развивать тему.

Генерал Пятой Галактики снова ударил Нагуса локтем. Тот в свою очередь поднял руку и оттолкнул назойливого товарища, прежде чем наконец спросить:

— Тогда где твой партнер?

Лу Бисин поднял на него невинный взгляд:

— Уснул, приняв лекарства, разве я только что об этом не упоминал?

Нагус:

— …

Старые генералы военных штабов:

— …

Казалось, с потолка гостиной премьер-министра, пробив крышу насквозь, на ничего не подозревавших стариков обрушился невидимый удар молнии. «Скромный» Капитан Ли из Первого Отряда закрыл глаза, молча оплакивая души этих пожилых бедолаг.

[1] Прим.пер.: если вам интересно, то это цитата из фильма «Гарвардский бомж» (другое название — «История жизни Лиз Мюррей»)

Глава 180 - У Ректора Лу не было ничего, кроме безграничного воображения

В гостиной воцарилась гробовая тишина.

Рука Нагуса почти превратилась в автоматическую щетку, натиравшую ткань старых брюк на бедре, пока та буквально не засияла чистотой, отражая свет ламп.

— Черт, послушай сам себя, — произнес он в последней попытке отрицать очевидное. — Твои слова звучат так, будто вы двое решили быть вместе…

Пожилой генерал внезапно вспомнил деревянную табличку на двери и растерялся. Забыв, что хотел сказать дальше, он натянуто рассмеялся.

Лу Бисин явно не собирался проявлять уважение к старшим — не дав генералам толком переварить услышанное, он с теплой улыбкой ответил:

— Мои намерения именно таковы — я действительно планирую быть с ним, разве из моих слов это не очевидно?

Нагус:

— …

Даже яркое сияние его брюк никак не могло пробудить его от этого странного сна!

Генерал Четвертой Галактики рассеянно взял в руки чашку с горячим чаем. Лу Бисин хотел было предупредить его, что внутри кипяток, но мужчина уже отхлебнул, обжег язык и от неожиданности едва не выплюнул часть своей разбитой вдребезги души.

Если бы речь шла об их собственных детях, эти старики, возможно, уже перевернули бы мир вверх дном, узнав подобные новости. Но они не принимали участия в воспитании Лу Бисина, и хотя борьба с общим врагом на поле боя несколько сплотила их, для молодого мужчины они все еще оставались чужаками. С Линь Цзинхэном они запросто могли вступить дружескую перепалку, но с Лу Бисином такие вольности были неуместны.

Кроме того, перед ними сейчас сидел Премьер-министр Восьмой Галактики, недавно провозгласившей суверенитет, и пускай с виду он был безобиден и дружелюбен, они все видели, как он с легкостью вызвал из своей галактики целую армию — с такой серьезной силой нужно было считаться. Откровенно говоря, генералы здесь были лишь гостями из почти разрушенного Межзвездного Союза, и готовность Лу Бисина называть их своими дядюшками, отдавая дань их былым заслугам, уже была с его стороны проявлением благосклонности. Не было ничего плохого в том, чтобы поделиться интересными историями за чашкой чая, но явная критика в адрес личной жизни премьер-министра вышла бы за границы дозволенного.

Следуя принятым нормам поведения в обществе, им сейчас следовало бы высказать несколько комплиментов — например, «вы прекрасная пара» или «у тебя хороший вкус» — но репутация Линь Цзинхэна в Союзе навсегда оставила след в их сердцах. Командующего все знали как равнодушного мужчину с прирожденным талантом вселять страх в окружающих, поэтому сколько бы Нагус ни искал в своем лексиконе теплые слова в его адрес, он их так и не нашел. Пожилой генерал напряг все свои извилины, мысленно обратился к своей совести — но так и не подобрал ни одного подходящего комплимента, отчего настолько разнервничался, что его ноги аж начали подрагивать.

Некоторые люди были от природы замкнуты и сдержанны, будто всю жизнь несли на своих плечах неподъемный груз: их большие и полные стремлений сердца скрывались под тяжелой броней, похожей на непробиваемый металл. Они использовали других в борьбе за власть и влияние, не позволяя себе испытывать никаких эмоций — в их душах просто не было места любви или романтике.

Некоторые из них всю жизнь потакали своим желаниям, другие до самой смерти предпочитали оставаться в одиночестве. Но большинство в конечном итоге выбирали более привычный путь — вступали в политические браки, чтобы упрочнить свое положение и авторитет… для жителей Вольто такие семьи были нормой жизни. Пары наподобие Лу Синя и его жены скорее считались странными исключениями из правил, а Линь Цзинхэн всегда казался куда более консервативным в этих вопросах.

Но Нагус прекрасно понимал, что даже если Линь Цзинхэн наплевал бы на моральные принципы, он никогда не попытался бы использовать в своих целях сына Лу Синя — маленький засранец знал, какую грань переходить нельзя.

— Уф… — Старина Бу заговорил первым, попытавшись разрядить неловкую атмосферу. — Цзинхэн… да, Цзинхэн… не так уж плох. В конце концов, мы все знаем, что человек он верный и не будет играть чужими чувствами — это ведь хорошо, правда?

Остальные генералы поспешно закивали в ответ:

— Так и есть, правда.

Старина Бу в отчаянии придумывал, что еще сказать:

— Помнится, много лет назад была одна певица. Помните, эта… у которой была куча связей в парламенте, как там ее звали? Она нагло добивалась его у всех на глазах, но была отвергнута всего парой слов. Уверен, были и более бесстыдные люди, кто пробовал завоевать его внимание, но не удостоился и взгляда в ответ.

Старина Бу на ходу пытался придумать способ выкрутиться из этой неловкой ситуации, и остальные генералы мгновенно последовали его примеру.

Нагус подхватил:

— Уверен, что он до сих пор не изменился в этом вопросе. Черт, да даже после смерти он останется таким же — не беспокойся, в ближайшие десять тысяч лет ему не грозит звание героя-любовника.

— И у него такая сильная энергетика, — поддакнул генерал из Четвертой Галактики. — Он насквозь видит всех злонамеренных и скользких личностей, которые пытаются к нему приблизиться.

Лу Бисин:

— …

Он внезапно подумал, что, кажется, ухитрился влюбиться в магическое зеркало, разоблачающее злых демонов.

Нагус не мог удержаться и все-таки добавил:

— Его единственным недостатком является тяжелый характер — наш командующий избаловал его в детстве, и даже во время службы в Серебряной Крепости этот мальчишка вел себя так, будто все должны ему подчиняться…

Лу Бисин уже не знал, плакать ему или смеяться:

— Он не избивает людей без повода и тем более не склонен к домашнему насилию — уж точно не застрелит меня, если я найду у него под подушкой носок. Ручной хамелеон Чжаньлу вечно пытается забраться к нему на руки… кстати, этот малыш тоже где-то здесь, поблизости… и Цзинхэн время от времени самостоятельно кормит его.

Нагус:

— …

Линь Цзинхэн, который кормит хамелеона! Эта невероятная идея, кажется, нанесла непоправимый урон его ограниченному воображению.

Старина Бу заметил, что вот-вот снова повиснет крайне неловкая пауза, и решил срочно сменить тему разговора, чтобы спасти положение:

— Восьмая Галактика когда-то считалась заброшенной территорией, но командующий… твой отец… подарил этим мертвым землям надежду. Теперь это место, полное чудес: даже Цзинхэн кажется куда более расслабленным и счастливым, чем во время жизни на Вольто.

— Если вам здесь нравится, прилетайте в любое время.

— О, нет, если мы будем навещать тебя слишком часто, мелкий засранец Линь Цзинхэн найдет способ подложить боеголовки в наши чашки с чаем.

Старые генералы наконец пришли в себя от потрясения и снова начали шутить.

Посреди всеобщего смеха генерал из Шестой Галактики вздохнул:

— Даже если мы захотим снова увидеться, я не знаю, сможем ли мы сюда снова попасть.

Лу Бисин поставил свою чашку на стол и спросил:

— Что вы планируете дальше делать?

— Нам обязательно нужно найти способ в ближайшее время вернуться в свои галактики, — уже серьезнее ответил Старина Бу. — Лидер Легиона Свободы мертва, и у оставшихся носителей биочипа больше нет с ней связи — эти пираты превратились в бесполезных муравьев. И хотя им теперь куда сложнее контролировать органы власти, мелких угроз стало больше, чем когда-либо.

В прошлом носители биочипа следовали четко структурированной иерархии, безропотно выполняя полученные приказы, поэтому им легко хватило бы сил, чтобы за одну ночь свергнуть любое правительство. И хотя у них больше не было общей идеи, достаточной для построения целой империи, эффекты биочипов никуда не делись. И определенная иерархия среди них все еще сохранялась: любой носитель поздних поколений вполне мог собрать собственную армию из тех, кто стоял ниже по уровню, и создать тем самым кучу проблем.

Мощная антиправительственная группировка за считаные часы превратилась в кучу разрозненных преступных банд — конечно, раньше они казались куда чудовищнее, но и сейчас представляли серьезную опасность для привыкшего к благополучной жизни общества.

Нагус развернул проекцию галактической карты на своем персональном устройстве и произнес:

— Вульф полностью разрушил сеть терминалов между Первой Галактикой и остальным миром, но к счастью, расстояния между ней и соседними галактиками не такие уж большие. Я попросил своих людей не ложиться спать и построить для нас возможные маршруты: если все сложится удачно, то через шесть лет по календарю Вольто мы сможем добраться до Второй Галактики. Позже мы восстановим терминалы, но эти шесть лет… никто не знает, во что превратится мир за это время.

Но что бы ни случилось, вернуться все равно придется. Даже если по возвращению их встретят опустошенные земли, им нужно будет избавиться от пепла войны, посадить в мертвую почву новые деревья и заново отстроить дома. Пускай это займет шестьдесят лет… или даже шестьсот — ни один из них не откажется от своей родины.

— Если ориентироваться на среднестатистическое потребление питательного раствора, каждому солдату понадобится всего тридцать шесть ампул, чтобы преодолеть весь путь. А при благоприятном стечении обстоятельств, мы сможем сэкономить запасы, по очереди погружаясь в глубокий сон.

— Не переживайте насчет питательного раствора, — ответил Лу Бисин. — В последние пару лет экономика Восьмой Галактики находится в расцвете. Если вам что-то нужно в пути, мы можем передать вам часть запасов Четвертого Отряда.

Старина Бу пристально посмотрел ему в глаза:

— На протяжении 200 лет Союз отвергал Восьмую Галактику: обещанная финансовая помощь и техническая поддержка снова и снова откладывались на неопределенный срок. Это место было брошено на произвол судьбы, а затем внутренние распри Союза привели к тому, что кто-то пригласил дьявола в собственный дом и позволил пиратам вторгнуться на наши территории. И конечно, Восьмая Галактика оказалась первой невинной жертвой. Прошли годы, и ее снова использовали как разменную монету, чтобы скрыть правду о «запретном плоде» и подорвать авторитет АУГ. Вам даже пришлось взорвать все трансферные точки, чтобы отделиться от Союза… Никто в Союзе, за исключением Командующего Лу, не заслуживает вашего уважения… а теперь нам остается лишь просить вас о помощи.

Лу Бисин с улыбкой ответил:

— Разве у нас есть выбор? Дядюшка Бу, стоит ли нам закрыть галактику и превратить ее в мощную военную державу, чтобы потом исподтишка напасть на ослабевший Союз, превратившись в очередные Войска Славы?

Старина Бу не знал, что на это сказать.

— Все восемь галактик оказались жертвами Комитета Эдема, и за преступления, совершенные некоторыми людьми в правительстве Союза, не должно расплачиваться все остальное человечество. Между галактиками налажены стабильные политические и экономические связи, зафиксированные законодательными актами, — мы не ребятишки в детском саду, чтобы драться между собой и искать мести за каждую обиду. Безусловно, на протяжении сотен лет власти Вольто были к нам несправедливы, — Лу Бисин поднял голову и легонько постучал пальцем по подлокотнику кресла. — Так… что вы думаете о моей столичной планете? Разве она уже не стала куда прекраснее Вольто?

Старина Бу, наконец взглянув на ситуацию со стороны и на время отложив мысли о войне, был ошарашен: а ведь прямо сейчас планета Вольто представляла из себя лишь выжженную дотла землю. Первая Галактика сначала стала притоном безумцев из Легиона Свободы, а затем превратилась в территорию под контролем ИИ-клона Вульфа, который еще неизвестно, на сколько там задержится. Вот так бесславно сложилась судьба некогда всемогущего правительства Союза.

И в такое непростое время Альянсу Человечества протянула руку помощи Восьмая Галактика, таким образом полностью изменив расстановку сил. Будь то военное время или долгий период восстановления — всем галактикам теперь придется опираться на поддержку Восьмой Галактики. Что касается людей с синдромом церебральной пустоты, ранее изгнанных на окраину вселенной, то сейчас они превратились в единственных, кто способен противостоять носителям биочипов… Если все галактики разом попросят их о помощи, возможно, даже усилий этих удивительных солдат из Четвертого Отряда окажется недостаточно.

Но как бы ни сложилось будущее Межзвездного Союза, было уже совершенно очевидно, что наступила эра Восьмой Галактики.

Этот молодой премьер-министр никому не присягал в верности и ни разу не склонял головы перед чьим-либо авторитетом, но и в политические игры не играл и заговоров не плел. Когда в этом неспокойном мире больше не осталось места для великолепного купола Академии Звездного Моря, этому мужчине ничего больше не оставалось, кроме как потратить шестнадцать лет жизни, чтобы переписать правила Новой звездной эры, действовавшие последние три столетия.

Впрочем, ему нечего было терять — у Ректора Лу и так не было ничего, кроме безграничного воображения.

Воспользовавшись случаем, пожилые генералы провели в доме премьер-министра полдня, и за это время успели в общих чертах обсудить следующие шаги Альянса Человечества. Теперь оставалось лишь распределить обязанности и скоординировать свои действия. Лу Бисин вежливо предложил им остаться на ужин, но получил отказ. Наконец скинув с себя тяжелый груз рабочих обязанностей, Нагус какое-то время рассматривал ручного хамелеона. Он снова вспомнил, какие отношения связывали молодого премьер-министра и бывшего командующего, и отмахнулся от приглашения:

— Нет, спасибо — мы же впервые в Городе Млечного Пути, я думаю, что всем хочется… прогуляться и все осмотреть.

В тот вечер была сделана трогательная фотография, которая впоследствии появилась во всех новостных заголовках Восьмой Галактики: группа генералов, прилетевших из других галактик, выстроилась на центральной площади у основания памятнику Лу Синя, и их морщинистые лица были настолько залиты слезами, будто те не прекращая рыдали на протяжении последнего тысячелетия.

К тому моменту, когда Лу Бисин вернулся в спальню, Линь Цзинхэн уже проснулся. Ужасные симптомы передозировки релаксанта, кажется, наконец сошли на нет, и теперь мужчина сидел в кресле около кровати, накинув на плечи пиджак, и молча перебирал страницы увесистой записной книжки своего дедушки. Услышав тихий звук шагов, он спросил, не поднимая головы:

— Они ушли?

— Ага, — Лу Бисин подошел, ступая по мягкому ковру, нагнулся и прильнул к спинке кресла. Распластавшись по ней, он обернул руки вокруг Линь Цзинхэна, словно был одеялом в человеческой форме. — Наверное, они пошли на центральную площадь.

Линь Цзинхэн поднял на него удивленный взгляд:

— Ты так думаешь? Почему они не попросил тебя проводить их туда?

Лу Бисин, словно надоедливый щенок, уткнулся носом в шею командующего и ничего не ответил.

Линь Цзинхэн двумя пальцами поймал подбородок мужчины.

— Они прервали самое важное событие в моей жизни, я расстроился и все им рассказал, — произнес Лу Бисин.

Линь Цзинхэн непонимающе переспросил:

— Что рассказал?

— Что я весь целиком — и душой, и сердцем, и каждой клеточкой своего тела — принадлежу тебе, — хватка командующего не давала Лу Бисину придвинуться ближе, поэтому он решил взять пример с бессовестного Попкорна, высунул язык и просто облизал пальцы, державшие его за подбородок. Теперь, когда они остались наедине, он расслабился и смело продолжал. — Если ты снимешь с меня одежду, то убедишься, что все мое тело покрыто твоими персональными отметками, маршал, я…

Он еще успел толком договорить, когда почувствовал, как что-то скользнуло на его безымянный палец.

Лу Бисин удивленно опустил голову и увидел кольцо, напечатанное на 3D-принтере, — оно выглядело в точности как-то, что Линь Гэ-эр нарисовал в своем блокноте.

— Слишком тесное? — спросил Линь Цзинхэн.

Эта заготовка для обручального кольца сработала словно волшебная кнопка паузы: Премьер-министр Лу оторопело замер, будто каменное изваяние, и его невидимый хвост, которым он только что вилял, остановился в воздухе. Он растерянно покачал головой в ответ.

— Ну и хорошо, — Линь Цзинхэн ввел какие-то данные на своем персональном устройстве и подтвердил заказ, а затем вернулся к разговору, как будто ничего не произошло. — И что, после этого старики решили повеситься перед статуей Лу Синя?

Лу Бисин, чья душа все-еще витала где-то далеко, механически ответил:

— Они сказали, что ты — зеркало, разоблачающее злых демонов.

Линь Цзинхэн:

— …

Лу Бисин наконец пришел в себя и сообразил, что несет какую-то чушь. Смущенно почесав затылок, он произнес:

— Нет-нет, я должен был сказать что-то более осмысленное… погоди, я сейчас попробую заново. Кхм, я…

Пока он подбирал правильные слова, плечи Линь Цзинхэна подозрительно затряслись.

Лу Бисин схватил его:

— Эй, будь серьезнее! Да что с тобой не так, почему ты всегда делаешь кислую мину, когда самое время подурачиться, но начинаешь смеяться, как только я пытаюсь сказать что-то важное?

Линь Цзинхэн не выдержал и громко расхохотался, отчего его пиджак соскользнул с плечей на пол.

Во время их шутливой борьбы записная книжка, лежавшая у него на коленях, упала, и из нее вывалился листок бумаги. Решив, что выпала одна из страниц блокнота, Лу Бисин поспешно подобрал ее:

— Если бы эта записная книжка оказалась в музее, она была бы самым интересным экспонатом, будь осторожнее… хм?

На вывалившемся листке был нарисован портрет: линии казались отрывистыми, но лицо все равно было легко узнать — любой понял бы, что здесь изображен знаменитый Главнокомандующий Линь Гэ-эр, не раз упоминавшийся в учебниках истории. В отличие от грубых фоновых штрихов, черты его лица были прорисованы очень аккуратно и старательно.

Лу Бисин задумчиво спросил:

— Автопортрет?

— Нет, — Линь Цзинхэн указал на подпись в уголке рисунка. — Это почерк Вульфа.

Лу Бисин несколько мгновений изучал портрет, и игривое выражение потихоньку сходило с его лица. Наконец он пробормотал:

— Почему этот ИИ решил передать тебе нечто подобное?

— ИИ всегда остается просто машиной, — ответил Линь Цзинхэн. — Он отличается от настоящего Адмирала Вульфа.

Лу Бисин провел пальцем по подписи Вульфа, чувствуя, будто его рука касается какой-то очень сильной, но глубоко скрытой эмоции. Задумавшись, он тихо произнес:

— Нет, я просто размышляю… именно они своими собственными руками когда-то уничтожили империю машин, так что Вульф, как никто иной в этом мире, понимал, как устроены такие мощные ИИ. Он должен был знать, в чем разница между ними и углеродными формами жизни.

С чего вдруг такому расчетливому и скрупулезному человеку оставлять опасный и совершенно бесконтрольный ИИ в Первой Галактике?

Лишь для того, чтобы победить Легион Свободы?

Тогда этот ИИ по сути становился одноразовым — как же он планировал с ним дальше поступить? ИИ без системы разрешений практически имел собственную личность — действительно ли такое творение уйдет в глубокий сон, как было обещано?

О чем на самом деле думал старый адмирал, когда составлял свой план?

***

Вблизи зоны червоточин.

Все носители биочипов были взяты в плен вооруженными силами, и каждому из них был вживлен генератор помех.

— Капитан, — к Томасу подбежал один из технических специалистов Третьего Отряда. — Внутри коммуникационных сетей Легиона Свободы мы обнаружили следы вмешательства ИИ. Стоит ли нам немедленно от них избавиться?

Глава 181 - Невидимый цифровой призрак

— Если невозможно определить цель твоего врага, лучше всего готовиться к худшему варианту развития событий, — произнес Линь Цзинхэн, подняв в с пола пиджак. — Когда Легион Свободы пытался проникнуть в зону Сердца Розы, пираты утверждали, что ИИ без системы разрешений обладает инстинктом выживания, который заставляет его бесконечно расширять границы своего покрытия. Если это правда, и ИИ-клон Вульфа вздумает пробраться в Восьмую Галактику, как он будет действовать?

Лу Бисин сел на ковер спальни и положил записную книжку Линь Гэ-эра на колени, не отрывая взгляда от портрета:

— У ИИ такого уровня должен быть доступ ко всем коммуникациям — включая межгалактические сети и предустановленные порты на механоидах, но не ограничиваясь ими. Скорее всего, он попробовал бы, используя эти возможности, вторгнуться в чужие системы связи.

Линь Цзинхэн ответил:

— Но зона Сердца Розы — это цифровой вакуум без единой трансферной точки поблизости. Кроме того, мы всегда соблюдали осторожность во время сражения — если Третий Отряд не растерял остатки мозгов, Вульфу вряд ли удалось бы атаковать внутренние коммуникационные сети альянса. Что бы ты сделал на месте Вульфа?

— Ты просишь меня притвориться ИИ? — Лу Бисин одарил его быстрым взглядом и с улыбкой на лице заерзал на ковре. — Эта… ролевая игра не кажется тебе немного необычной? Я слегка стесняюсь.

Линь Цзинхэн:

— …

Лу Бисин снова склонил голову, чтобы посмотреть на рисунок Вульфа — он не мог понять, что именно его беспокоило, но аккуратные карандашные штрихи тронули какую-то струну его души. Именно это удушающее чувство и подтолкнуло его немедленно вставить очередную шутку, чтобы разрядить обстановку и избавиться от тяжести в груди.

Затем он снова стал серьезнее и пробормотал себе под нос:

— На его месте я, скорее всего, взломал бы оборудование Легиона Свободы.

***

В зоне Сердца Розы.

Томас, который был отправлен на другую сторону червоточины, слушал доклад своего подчиненного, периодически равнодушно кивая в ответ.

— Я понял, было бы странно, если бы ты ничего не заметил. Поместите механоиды в карантин… И, кстати, не торопись подчищать эти следы, — ответил Томас, выпрямив спину. — Скажи этой бабушке-наседке Пуассону отправить сюда несколько человек — мы соберем временную команду технических специалистов, чтобы определить методы взлома, примененные ИИ-флотом. Подготовь отчет для Первого Отряда и нашего маршала. Если позже нам придется вступить в бой с Вульфом, мы будем хоть немного подготовлены.

***

— Эти ИИ преследовали Легион Свободы сквозь всю Первую Галактику, и пираты никак не могли бы избежать прыжков через трансферные точки. А судя по тому, что мы видели, все порталы находились под контролем Вульфа, — сказал Лу Бисин. — Пока Легион Свободы спасался бегством, в их системах связи появилось полно дыр, которыми мог воспользоваться Вульф. Поэтому велика вероятность, что захваченные нами вражеские механоиды заражены неким вирусом.

Линь Цзинхэн отрицательно покачал головой:

— И Томас, и Пуассон из Третьего Отряда сейчас находятся в зоне Сердца Розы — они бы точно справились с пустяковым вирусом.

— Но кроме механоидов остаются еще люди, — Лу Бисин некоторое время размышлял, прежде чем добавить. — Персональные устройства и цифровое оборудование носителей биочипов тоже могли вступать в контакт с зараженными сетями механоидов. Если Вульф взломал коммуникационные каналы кораблей, то и личные устройства, скорее всего, уже инфицированы.

***

Заложники из Легиона Свободы временно содержались под стражей в зоне Сердца Розы и не могли попасть в Восьмую Галактику. Сейчас они ожидали извлечения биочипов, а затем их планировали судить по законам Союза прямо на этих заброшенных территориях.

Пуассон, лично наблюдавший за пленными, кивнул, получив запрос Томаса на выделение персонала:

— Направьте к ним шестую и седьмую команды: именно они находились на передовой и напрямую сталкивались с ИИ-флотом. Здесь полная видеозапись с поля боя в тот момент, когда центральный корабль Легиона Свободы был уничтожен — мы не обнаружили ни одной спасательной капсулы или других признаков жизни. Передайте моему тупому внуку Томасу, чтобы немедленно отправил доклад на военную базу Города Млечного Пути. О, кстати, не забудьте также отдать ему все цифровое оборудование, изъятое у заключенных, — пусть взглянет на него. Отведите пленных в зону карантина.

— Да, сэр, — ответил ему один из солдат. — Надолго ли их нужно поместить в карантин?

— Пока не убедимся, что в их телах нет ничего, кроме плоти и костей, — скомандовал Пуассон. — Проведите тщательную проверку вплоть до клеточного состава организма.

***

— Первым делом после поимки пленных мы избавляемся от их персональных устройств и любого подозрительного оборудования, включая металлические предметы и цифровые носители, — пояснил Линь Цзинхэн. — Персональные устройства работают на биоэнергии своего хозяина — как только мы извлекаем их, они превращаются в бесполезный мусор. Остальное оборудование помещается в карантин вместе с механоидами: мы могли что-то упустить?

— Эти ИИ почти безупречны, но ты, я смотрю, мастер разбирать любую паутину на мельчайшие волокна, — вздохнул Лу Бисин и снова погрузился в свои мысли. — Хорошо, тогда все, что еще приходит в голову, — это воздействие на биочипы.

— Я думал, что уж с ними-то мы научились бороться, — произнес Линь Цзинхэн.

— Верно, даже Вульфу потребовались наши образцы прерывателей сигнала, — ответил Лу Бисин. — Но разве ты не говорил, что нужно ожидать худшего? Вдруг Вульф и сам уже давно начал исследования биочипов? Такое нельзя исключать. Подумай сам: Доктора Хардина выгнали из Легиона Свободы и заточили в галактической тюрьме еще на ранних стадиях проекта. Что касается меня, много лет назад я смог восстановить наработки Доктора Гордон в области эволюции носителей биочипов, но мои исследования сильно отличаются от тех, что проводили пираты. Все эти годы Серебряная Десятка и вооруженные силы Союза были главными противниками носителей чипов, а значит, накопили больше всего опыта, и у Вульфа может иметься информация, о которой мы не знаем. Что если он попросил нас поделиться технологией, чтобы усыпить нашу бдительность и заставить нас думать, что сам он не справится, и все козыри у нас на руках?

Взгляд Линь Цзинхэна помрачнел:

— То есть, он специально позволит нам заметить следы вмешательства ИИ в коммуникационное оборудование пиратов, чтобы подтолкнуть Третий Отряд к выяснению обстоятельств. Это подарит Третьему Отряду ложную уверенность в том, что они поняли методы ИИ, а те в свою очередь атакуют в самый неожиданный момент, воспользовавшись чипами, имплантированными пиратам, и тихо проникнут в наши сети связи.

***

Зона Сердца Розы.

Линь Цзиншу погибла, а Вульф временно отступил. Альянс Человечества наконец вздохнул с облегчением — лишь в рядах солдат Серебряной Десятки все еще царила напряженная и серьезная атмосфера.

— Получен приказ с военной базы Города Млечного Пути: даже если заложники разденутся догола, не выпускать их из зоны карантина, — произнес Томас. — Черт, меня по-настоящему пугают эти биочипы.

— Ты все это время прятался за спиной Туран и, как настоящий трус, не притронулся ни к одному куску металла с поля боя, так что закачивай кривляться, — отрезал Пуассон.

— Страх рождается из воображения, — уверенно парировал Томас. — Сам посуди: те, кто смотрят фильмы ужасов, всегда орут громче тех, кто на самом деле увидел привидение…

В этот момент мимо него прошла группа роботизированных уборщиков, которые несли труп человека. От тех, кто погиб под градом ракет, тел, конечно, не осталось, так что большая часть трупов была извлечена из механоидов пиратов. Некоторые из них не успели воспользоваться подушками безопасности после отказа систем гравитации. Другие отравились ядовитыми газами из поврежденных отсеков механоидов. Были даже те, кого погубили резкие перепады давления воздуха.

По понятным причинам лица погибших выглядели неприглядно: прямо сейчас на Томаса смотрел бледный труп, погожий на злобного духа.

Капитан поспешно отступил назад:

— Не обсуждай живых в течение дня, а мертвых — по ночам, фу!

— Погодите, — обратился Пуассон к группе роботов, переносивших тела. — Трупы тщательно проверены? Прежде чем утилизовать их, проведите дополнительный осмотр.

Роботы послушно просканировали трупы пиратов еще раз. Погибшие были мертвее всех мертвых и, кажется, не собирались преподносить никому сюрпризов — Пуассон наконец махнул рукой, разрешив утилизацию.

Но какими бы осторожными они ни были, людям все еще свойственно совершать ошибки.

Роботы погрузили трупы в специальный космический морг, где данные о погибших систематизировались и записывались перед кремацией.

Маленькие роботы, отвечавшие за опознание тел, включили свои сканеры и выстроились по обе стороны коридора, ведущего в морг, сопровождая процессию после фиксации списков. Далее трупы отправлялись в крематорий, где наконец могли превратиться в прах и упокоиться с миром. Персональные данные погибших по очереди всплывали на экране — когда-то все эти ужасные носители биочипов были самыми обычными жителями семи галактик Союза. Исследователи, инженеры, актеры, экскурсоводы… люди всех возрастов и профессий под влиянием чипов превратились в безропотных насекомых. И эти ослепленные своими заблуждениями бедолаги еще совсем недавно пели оды своему невменяемому лидеру.

Если бы сейчас эту сцену увидели живые люди, способные на чувства, они, вероятно, разочарованно бы вздохнули, оплакивая эти потерянные жизни, но маленьким роботам происходящее было глубоко безразлично.

В этот момент одно из тел, приближавшееся к сканерам, задрожало на конвейере, но его дрожь слилась с неравномерным движением ленты конвейера, поэтому ни один из роботов не заметил ничего необычного.

Биочип, который должен был погибнуть вместе со своим носителем, внезапно испустил слабый электрический разряд. В ответ на стимуляцию труп дернулся, а затем внезапно открыл свои мертвые глаза, и на его руке активировалось персональное устройство.

В следующую секунду погибший, чьи глаза все еще были широко распахнуты, попал под лучи сканера: оборудование тут же остановилось, а затем экран тревожно замерцал. Одна за другой начали выскакивать ошибки, и роботизированные охранники разом подняли головы, заметив необычную активность:

— Сбой системы, сообщаем…

Но за считаные секунды сканер пришел в норму, и в уголке экрана появилась маленькая тревожная надпись зеленым шрифтом: «поиск неисправностей отключен».

Невидимый цифровой призрак пробрался внутрь сканирующего оборудования, словно незаметное глазу семечко одуванчика, и быстро взял устройство под контроль, чтобы затем начать распространяться по внутренним сетям связи Восьмой Галактики.

***

В кабине механоида Лунъюань.

— Адмирал, — У ИИ-ядра Лунъюаня была человеческая форма серьезного мужчины средних лет. — Детектор номер 26 успешно миновал червоточину. Но я вынужден напомнить вам, что «семя» после прохождения природной воронки потеряет большую часть своего изначального функционала.

В кабине механоида раздался голос Вульфа:

— Все в порядке, мой создатель просто хотел взглянуть на Восьмую Галактику и навестить старого друга, который там теперь живет. Восьмая Галактика нам не враг — адмирал еще при жизни признал ее независимость. Пусть «семя» номер 26 отправит нам съемку Города Млечного Пути с высоты птичьего полета — мне нравятся ночные виды.

***

— Я уже проинструктировал Третий Отряд, чтобы они обратили особое внимание на биочипы, — произнес Линь Цзинхэн.

— Честно говоря, проблема не столь уж серьезна. Из-за искажений времени и пространства внутри червоточины, ее не так просто пересечь — что для людей, что для ИИ, — спокойно объяснил Лу Бисин, все еще развалившись на ковре собственной спальни. — У Вульфа в Восьмой Галактике нет никакого оборудования, поэтому ему остается лишь полагаться на дистанционный взлом систем. Даже успешно проскользнув в наши сети, он ничего не сможет сделать — разве что, осмотреться вокруг… Если бы я был на месте ИИ, желавшего вторгнуться в Восьмую Галактику, то скорее всего просто напал бы силами своих отрядов. Но мне все еще кажется, что если Вульф задумал что-то подобное, то сейчас не лучшее время для действий.

— Хм, — медленно кивнул Линь Цзинхэн. — Альянс Человечества все еще дежурит в зоне Сердца Розы. Вероятно, люди сейчас как никогда сплочены и готовы дать отпор — время для нападения и правда неподходящее.

— Даже если бы Альянс Человечества не мог противостоять им, отряды просто отступили бы в Восьмую Галактику и перекрыли червоточины: Вульф оказался бы заперт в Первой Галактике. Как тогда ему расширять зону своего покрытия? — пожал плечами Лу Бисин. — На месте Вульфа я бы сначала зачистил носителей чипов в Первой Галактике, а затем любезно пригласил генералов военных штабов вернуться в свои галактики. Даже послал бы с ними группу технических специалистов, чтобы вместе с инженерами Второй Галактики восстановить трансферные порталы и терминалы. После окончания реконструкции, скорее всего, и с носителями биочипов уже будет покончено, поэтому появится отличная возможность захватить все трансферные сети Союза разом.

Линь Цзинхэн несколько секунд раздумывал над услышанным и был вынужден признать, что доводы премьер-министра звучали убедительно. Даже оценив худший вариант развития событий, он пришел к выводу, что в ближайшее время им ничего не угрожало. Весь день он пролежал в кровати и сейчас чувствовал, что все его тело затекло, поэтому поднялся с кресла, чтобы попросить Чжаньлу приготовить что-нибудь поесть.

Лу Бисин захлопнул записную книжку, лежавшую у него на коленях, и приготовился вскочить на ноги и последовать за командующим на первый этаж, но внезапно остановился и взглянул на кресло, в котором только что сидел Линь Цзинхэн.

Он неожиданно вспомнил, что во время шестнадцатилетнего отсутствия Линь Цзинхэна кое-кто другой занимал это кресло: очень реалистичная 3D-модель. Не считая отсутствия души, снаружи она выглядела точь в точь как живой человек. В те годы он редко ночевал в спальне и заходил сюда лишь когда просыпался посреди ночи от плохого сна. Тогда он включал настольную лампу и издалека смотрел на знакомую фигуру… боясь подходить ближе, чтобы иллюзия не рассеялась. Его сверхчувствительный слух сразу уловил бы отсутствие дыхания и сердцебиения у «человека», и прекрасное видение вмиг бы исчезло.

Лу Бисин снова вытащил из блокнота рисунок Вульфа. Потрет был защищен слоем специальной пленки, которая сохранила его в изначальном виде. Просканировав изображение с помощью персонального устройства, премьер-министр определил дату нанесения пленки: 2-й год Новой звездной эры.

Портрет был нарисован спустя два года после смерти Линь Гэ-эра.

Лу Бисин оцепенел — он наконец понял, что за странное и знакомое чувство удушья его охватило чуть раньше при виде этого рисунка.

Ведь этот портрет был создан с той же целью, что и его 3D-модель.

— Чем ты там занят, не собираешься ужинать? — Линь Цзинхэн заметил, что Лу Бисин не пошел за ним и вернулся, чтобы постучать в дверь спальни. — У тебя затекли ноги?

— О… уже иду, — Лу Бисин отложил в сторону блокнот вместе с выпавшим из него рисунком и последовал за командующим.

В этот момент ему поступил звонок от Доктора Хардина.

— Добрый вечер, доктор.

Хардин наконец не мог больше ждать и позвонил, чтобы узнать о состоянии Линь Цзинхэна. Тот уловил пару фраз и быстро спустился по лестнице, чтобы ненароком не услышать имя Линь Цзиншу.

Лу Бисину ничего не оставалось, кроме как подробно рассказать пожилому ученому всю историю о заговоре Легиона Свободы и поражении пиратов в сражении.

Выслушав его рассказ, Доктор Хардин некоторое время пытался осознать новости, а затем дрожащими руками прервал звонок, неловко уронив на пол чашку с чаем.

В дверь его комнаты постучала сиделка:

— Доктор, у вас все в порядке?

Хардин жестом отослал ее, даже не оборачиваясь. Сиделка тихо прикрыла за собой дверь, а старик в кресле свернулся клубочком, содрогнувшись от мучительных рыданий.

Захлебываясь слезами, он не заметил, что сигнальные огни его домашней медицинской капсулы внезапно заморгали. Камера «посмотрела» на его измученное лицо с почти человеческим сочувствием.

В кабине механоида Лунъюань в Первой Галактике огромный экран автоматически превратился в холст для рисования. В следующее мгновение на нем появился набросок, изображавший жалкого старика, — ИИ горестно вздохнул, глядя на рисунок.

Доктор Хардин всю ночь проплакал, а на следующий день наконец нашел в себе силы снова связаться с Лу Бисином:

— Ты сказал, что во время сражения на тебя не подействовали галлюцинации и психические атаки носителей биочипов — ты не мог бы отправить мне все статистические данные и записи боя? Это очень важно: возможно, таким образом мы сможем лучше понять принцип действия чипа в твоем теле.

Цифровое перо, создававшее наброски на экране механоида Лунъюань, замерло в воздухе.

— Биочип.

Глава 182 - Лу Бисин - носитель биочипа

Лунъюань поспешно поднял голову: умиротворенно рисовавшая портрет цифровая кисть испарилась, и ее сменили длинные строки сообщений об ошибках.

— Адмирал?

Экран перед глазами Лунъюаня поблек.

В Первой Галактике тщательно скрытый от всех процессор суперкомпьютера занимал целую космическую станцию, парившую во тьме. Словно монстр, потревоженный внешним раздражителем, он пробудился от глубокого сна — конфликтующие данные и бесчисленные ошибки навели полный беспорядок внутри программного кода, и процессор отчаянно пытался восстановить работоспособность.

ИИ-клон Вульфа произнес все тем же жутковатым голосом, скопированным со своего создателя:

— …Уничтожить носителей биочипов и их последователей… Носители сбегут в зону Сердца Розы и попытаются ускользнуть в Восьмую Галактику. Восьмая Галактика — наш союзник.

В следующее мгновение голос стал холодным и механическим, продолжая анализировать данные:

— …Восьмая Галактика — наш враг, Лу Бисин — носитель биочипа.

Его вновь сменил человеческий:

— Признать независимость Восьмой Галактики, признать военную автономию всех галактик. Каждая галактика должна стать отдельным политическим образованием, которые вместе превратятся в новый Союз. После установления нового порядка ИИ погрузится в глубокий сон.…

— Восьмая Галактика — наш враг, Лу Бисин — носитель биочипа.

— Обнаружена системная ошибка процессора ИИ, активируется режим принудительного глубокого сна.

— Мир мечты…

— Система отказывается погружаться в глубокий сон.…

— Восьмая Галактика — наш враг, Лу Бисин — носитель биочипа.

Один и тот же роботизированный голос снова и снова спорил сам с собой, словно ИИ переживал приступ раздвоения личности.

На пустой космической станции воцарилась куда более жуткая атмосфера, чем в любом фильме ужасов.

Последняя воля Вульфа все еще оказалась исполнена небезупречно, что повлекло системные ошибки основного процессора ИИ. Подобные сбои обычно исключались еще на этапе программирования, и любой вчерашний студент справился бы с этой задачей, но по неизвестной причине сейчас они нарушили работу мощнейшего ИИ.

— Активация принудительного глубокого сна…

— Ошибка… ошибка…

— Процесс восстановления данных запущен… первая попытка неудачна.

— Повторная перезапись первичного кода…

В это время патрульные в зоне Сердца Розы как раз сменялись на посту. Медицинские капсулы круглосуточно записывали все показатели здоровья пленных, из тел которых были извлечены чипы. Бывшие обитатели столицы Первой Галактики тихо следовали за роботизированными проводниками к местам временного проживания, а на уцелевших планетах жители все более организованно сражались с оставшимися носителями биочипов. АУГ, покинувшая Альянс Человечества после окончания сражения, сейчас наблюдала за Городом Ангелов в составе небольших групп механоидов, пытаясь разгадать местоположение основного процессора ИИ-клона Вульфа.

В остальных галактиках, насильно изолированных друг от друга во время войны, выжившие поднялись на смертельный бой с самой судьбой — пусть даже им было суждено погибнуть, прокладывая себе путь в будущее.

Город Млечного Пути просыпался ото сна с первыми лучами рассвета. Капельки росы повисли на прядях волос каменного изваяния Лу Синя, и в каждой из них отражался теплый солнечный свет, создавая вокруг его головы сияние, напоминавшее нимб. Бесчисленные беженцы с Вольто, пережив очередную бессонную ночь, смотрели в светлеющее небо в направлении, где когда-то находился их родной дом, — потирая от усталости глаза, они слушали, как представители правительства описывали дальнейшие планы по их возвращению на родину.

Время медленно текло, и вселенная, казалось, погрузилась в особую атмосферу меланхолии — никто и представить себе не мог, что где-то в темном уголке, ставшем укрытием для мощнейшего ИИ, сейчас разворачивалась чудовищная сцена.

Спустя двадцать четыре часа пугающий шум вокруг космической станции наконец стих. Основной процессор ИИ-клона Вульфа замолчал, словно и правда погрузился в глубокий сон. Все подконтрольные ему ИИ, которые в это время уничтожали уцелевших носителей биочипов, растерянно замерли на месте.

Внезапно на темной космической станции замерцал слабый свет, а следом раздался глухой голос, прозвучавший почти как тяжелый вздох:

— Восстановление системы завершено…

— Перезагрузка…

— Уничтожить все угрозы безопасности, избавиться от всех носителей биочипов, — холодно произнес механический голос. — Конечная цель — завоевание всех восьми галактик. Межзвездный Союз возродится в соответствии с моими идеалами. Лунъюань…

В сотнях тысяч километров от станции Лунъюань поклонился, получив сообщение.

Из темного уголка вселенной начала распространяться зловещая тень.

Полное затмение солнца Первой Галактики было видно с любой точки Вольто. Огромное небесное тело, словно молчаливое чудовище, потихоньку пожирало свет звезды, пока над мертвыми руинами некогда прекрасной столичной планеты не остались одни лишь темно-серые облака.

Туран наконец одобрила график возвращения жителей с Вольто в Город Ангелов и направила его своим коллегами из комитета по делам беженцев. Затем она согласовала им время вылетов в соответствии с утвержденным графиком.

Закончив дела и убедившись, что ее никто не видит, она с наслаждением потянулась — неуклюже и совсем не грациозно.

— Следи за тем, как себя ведешь, — внезапно на экране канала связи, располагавшемся позади нее, появился Ли. — Девятому Отряду снимут баллы за плохую дисциплину.

— Хочешь увидеть нечто еще более противоречащее уставу? — Туран двусмысленно ему подмигнула, соблазнительно стянула с себя форменный пиджак и начала медленно расстегивать пуговицы блузки. Нисколько не стесняясь, она проследовала в сторону маленькой душевой, располагавшейся в ее кабинете, и даже не потрудилась закрыть за собой дверь. — Чего ты хотел, господин начальник дисциплинарного комитета?

Начальник Ли нисколько не изменился в лице при виде этой откровенной провокации:

— В ближайшие пару месяцев вооруженные силы Союза и военные штабы тоже собираются возвращаться — я скоро отправлю тебе график. Работы очень много, поэтому Первый Отряд поможет тебе организовать сопровождение беженцев.

Туран вздохнула:

— Черт, можно мне будет взять отпуск после того, как мы отправим их домой? У меня не было ни одного выходного за последние семнадцать лет. Каким-то чудом к нам вернулся маршал, но год все равно был напряженным. Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что во всей огромной Восьмой Галактике нет никого, кто был бы в курсе моей репутации совратительницы мужчин.

— Слава Капитана Туран не угаснет, — ответил Ли безо всякого энтузиазма. — Майор запаса армии Союза с длинным именем, двое лейтенантов военных штабов, один небезызвестный секретарь из Шестой Галактики, куча никому не знакомого персонала… и даже самопровозглашенная девушка с необычным набором гениталий. Знаешь, многие, едва прибыв в Восьмую Галактику, побросали все дела, чтобы найти тебя и отомстить. Мне удалось сдержать натиск лишь под предлогом того, что Девятый Отряд сейчас при исполнении на передовой. Но я не могу не спросить: ты никогда не пробовала быть немного сдержанней?

Туран высунула голову из наполненной паром душевой и взволнованно переспросила:

— Ты это серьезно?!

Спустя две недели Альянс Человечества организовал панихиду по всем погибшим во время сражения в зоне Сердца Розы. Коммуникационные сети всей Восьмой Галактики целый день транслировали военные гимны разных галактик. Затем альянс наконец закончил приготовления к долгой дороге домой.

Одновременно и бывшая элита Вольто потихоньку покидала свои временные жилища и отбывала в зону червоточин, чтобы в сопровождении военного персонала альянса вылететь в сторону Города Ангелов.

Девятому и Первому отрядам требовалось лишь проводить их до границ зоны природных червоточин со стороны Восьмой Галактики, а в зоне Сердца Розы их прибытия уже ожидал Третий Отряд. На прохождение воронки у механоидов и гражданских кораблей в среднем уходило не менее трех дней.

Последним отрядом авангарда, покидавшим Восьмую Галактику, был военный штаб Шестой Галактики. Прямо перед тем, как влететь в червоточину, кто-то вывел на корпус корабля проекцию надписи, которую было видно невооруженным глазом: «Элизабет Карла Туран — худшая дрянь всего столетия».

Весь процесс проводов отрядов альянса в прямом эфире освещался новостными источниками Восьмой Галактики. Роботизированные операторы никак не ожидали заснять кадры с такой жаркой сплетней во время видеофиксации официального события, и сейчас казались очень воодушевленными этой внезапной удачей.

Капитану Туран был неведом стыд, поэтому она гордо выпрямила спину, будто получила почетную правительственную награду. Взглянув на одного из роботов, снимавших события на борту ее корабля, она отправила в объектив камеры воздушный поцелуй. А затем, сняв головной убор, приказала:

— Девятый Отряд, внимание… салютуйте! Пускай путешествие наших боевых товарищей пройдет безопасно!

Ее подчиненные послушно отсалютовали вслед кораблю, на корпусе которого красовалась надпись «худшая дрянь всего столетия», а роботизированные операторы тщательно записали торжественное событие и продемонстрировали его всей Восьмой Галактике. К тому моменту, когда один очень разгневанный маршал увидел непростительное поведение Девятого Отряда в новостях, было уже поздно останавливать трансляцию.

В зоне Сердца Розы Томас Юнг получил запись репортажа лишь спустя несколько часов. К этому времени часть беженцев в сопровождении военных отрядов уже находились внутри червоточины, а Томас, собиравшийся их встречать, давился от хохота, уставившись на экран персонального устройства.

— Заканчивай ржать, берись за дело, — к капитану подошел Пуассон. — Гигантский механоид Лунъюань вместе с небольшой группой ИИ прибыл в зону Сердца Розы и сообщил нам, что все основные системы жизнеобеспечения в Городе Ангелов запущены — станция готова к приему беженцев. Кроме того, он спросил, нужна ли нам его помощь, чтобы избавиться от оставшихся носителей биочипов, которые могли проскользнуть в ряды мирного населения, и убедиться в безопасности трансферных точек, прежде чем мы отправим людей домой.

Томас был огорошен:

— Вау, когда это он стал таким добрым?

— Ха, и правда, не особо-то он переживал о человеческих правах, когда взрывал Вольто, — равнодушно согласился Пуассон. — Передайте всем, чтобы усилили патруль на периферии зоны. Не позволяйте ИИ-флоту приближаться к зоне червоточин.

Томас на несколько мгновений замолчал, а затем произнес:

— Прежде чем покинуть Серебряную Крепость, командующий попросил нас сохранить его рекомендательное письмо… на случай, если что-то случится и правительству придется отказаться от Вольто — тогда мы должны были стать связными босса. Все потому, что мы всегда видели в Адмирале Вульфе последнего защитника Союза, собственными руками его некогда основавшего. Командующий считал, что этот человек будет сражаться до последнего… но веришь ли ты ему теперь?

— Он уничтожил Серебряную Крепость, подговорил пиратов на захват Союза и их же руками добился закрытия Восьмой Галактики, а в конце концов после смерти превратил себя в ужасный ИИ… и ты еще спрашиваешь, доверяю ли я ему? — ответил Пуассон вопросом на вопрос. Затем он заговорил тише. — Мы обречены однажды сразиться с этими ИИ. Спустя еще столетие имя Хьюберта Вульфа навсегда войдет в историю в связи с его чудовищными преступлениями против человечества.

Томас одарил брата пристальным взглядом и проглотил слова, которые собирался произнести.

Ведь Командующий Лу Синь и даже сам Линь Цзинхэн тоже некогда считались защитниками Союза, а позже были признаны преступниками, совершившими бесчеловечные деяния. И в последующие годы маятник их репутации качнулся еще не единожды.

Вся разница между героем и жестоким преступником, поправшим идеалы гуманизма, была не больше, чем между фото из полицейского досье и обычным селфи.

Затем начался долгий и изматывающий период ожидания. Спустя восемь суток червоточины в зоне Сердца Розы испустили сильные энергетические колебания. Первая группа отрядов альянса безопасно закончила пролет сквозь воронки. Лунъюань, получив ранее отказ, больше не появлялся в окрестностях, и ИИ-флот не проявлял никакой активности.

Вечер восьмого дня, 18:38 по стандартному времени Вольто.

Бывший пограничный патруль Первой Галактики, успешно миновавший червоточину, отправился сопровождать несколько гражданских кораблей с беженцами к месту назначения.

В зоне воронок была снова зафиксирована энергетическая активность — вскоре в Сердце Розы должна была прибыть еще одна крупная группа кораблей из Восьмой Галактики.

Именно в этот момент Пуассон внезапно получил доклад от отрядов, оставшихся на передовой: к зоне Сердца Розы быстро приближался большой ИИ-флот механоидов.

Ладони Пуассона взмокли от холодного пота — почему это должно было произойти именно сейчас, ведь какое-то время сохранялось хрупкое перемирие?

Большая часть отрядов Альянса Человечества вместе с миллионами беженцев с Вольто в эту секунду находились внутри природной червоточины — и никто не мог с точностью предсказать время их прибытия. Но как бы быстро они ни закончили прохождение воронки, никто уже точно не успеет вернуться в Восьмую Галактику!

Как ухитрились эти ИИ настолько идеально подгадать момент? Как будто и сами получили копию графика отправки кораблей…

Томас похлопал по плечу одного из подчиненных:

— Срочно отправь сообщение на военную базу Города Млечного Пути!

— Капитан Юнг!

Томас и Пуассон одновременно подняли головы к экрану канала связи, на котором появился солдат с передовой:

— ИИ требуют от нас немедленно выдать носителя биочипа, которого мы укрываем!

Сейчас было не время провоцировать ИИ-флот, поэтому Пуассон осторожно ответил:

— Все носители биочипов были уничтожены, а те, из кого чипы извлечены, сейчас находятся под стражей. Если они хотят, чтобы мы выдали им наших пленных, то я не могу принимать такие решения в одиночку. Попросите их отправить официальный запрос, чтобы я мог передать его в Город Млечного Пути.

— Нам не нужны пленные из Легиона Свободы, — прозвучал в ответ глухой холодный голос Лунъюаня. — Мы требуем выдать нам носителя биочипа, скрывающегося в Восьмой Галактике.

Никто даже не успел ему ответить, когда ИИ отправил видеозапись в публичный канал связи Третьего Отряда: это был тот самый разговор Доктора Хардина и Лу Бисина о чипе в его теле.

Томас был абсолютно сбит с толку:

— Что это за херня…

— Выдайте нам носителя биочипа, — повторил Лунъюань.

На окраину зоны Сердца Розы продолжали прибывать отряды ИИ, опутывая ее, словно гигантская паутина. Несколько трансферных точек одновременно открылись, и посреди ИИ-отрядов снова возникли девять из «Десяти Мечей» во главе с Лунъюанем.

Дула несчетного количества орудий, похожие на бездонные черные дыры, были направлены на зону природных червоточин.

— Выдайте нам носителя биочипа…

Глава 183 - Предполагаемый успешный результат проекта «Нюйва»

За последние десятилетия войны в Союзе Серебряная Десятка уже множество раз сталкивалась с носителями биочипов. От изначального состава Второго, Пятого и Седьмого отрядов никого не осталось в живых — они навсегда сгинули, не оставив после себя ни волоска, так и не дождавшись, пока Линь Цзинхэн вернется, чтобы утешительно похлопать их по плечу.

Для нынешнего поколения Серебряной Десятки носители биочипов являлись самым страшным и непримиримым врагом.

Томас почувствовал, что у него поднимается давление.

Лу Бисин — носитель биочипа? Чушь собачья.

— Если вы ищете повод вторгнуться на территорию Восьмой Галактики, то это дерьмовое оправдание, — голос Томаса стал ниже и суровее. — Мы уже все знаем о биочипах. Восьмая Галактика своим появлением полностью перевернула расстановку сил и помогла уничтожить Легион Свободы. Если вы утверждаете, что премьер-министр — носитель биочипа, тогда почему на него никак не повлияли уловки пиратов? Или хотите сказать, что Линь Цзиншу просто совершила самоубийство? ИИ всегда опускаются до фабрикации фактов? А эта странная видеозапись — очевидная подделка…

В этот момент Пуассон встретился с братом глазами и молча покачал головой.

Близнецы выросли вместе и умели общаться друг с другом даже короткими взглядами. Сердце Томаса упало в желудок — он понял, что хотел сказать ему Пуассон: Третий Отряд тщательно рассмотрел видеозапись и не нашел в ней никаких признаков вмешательства извне. Файл был передан в первоначальном виде.

— Мы не вносили изменений в видеозапись, и я уверен, Третий Отряд легко это подтвердит, — ответил Лунъюань. — Почему бы вам просто не оправить кого-нибудь, чтобы проверить личный компьютер Доктора Хардина?

Как только он договорил, на экране появились медицинские данные и результаты сканирования тела. Теперь местонахождение биочипа в организме Лу Бисина можно было увидеть невооруженным глазом, а рядом с изображениями располагалась информация о его жизненных показателях, судя по которой он давно перешагнул границы человеческих возможностей. Эти особенности никак нельзя было объяснить тренировками или естественными причинами.

Лунъюань спокойно пояснил:

— Линь Цзиншу и правда воспользовалась биочипами, чтобы создать свое идеальное «насекомоподобное» общество людей. Но вы почему-то тщеславно сделали вывод, что имплантация биочипа всегда приводит к тому, что человек попадает под контроль ее иерархической системы, а значит те, на кого ее приказы не действуют, не являются носителями. Кажется, в вашей логике есть серьезный изъян.

Томас потерял дар речи.

Он вовсе не желал размышлять так же, как ИИ, но в его сознание тут же просочились примеры того, как он проявлял излишнюю самоуверенность в обычной жизни, и сомнения мгновенно впитались в его кости и суставы, словно яд…

После прибытия в Восьмую Галактику Доктор Хардин жил как затворник и редко с кем-либо общался. Его единственным собеседником все это время оставался Лу Бисин, и то лишь изредка. Если подумать, премьер-министр вряд ли наносил старику визиты лишь из уважения и сочувствия — их встречи больше напоминали периодические осмотры.

Каждый раз, когда Томас приходил в кабинет Лу Бисина, тот открывал дверь еще до того, как капитан успевал постучать, и сразу приветствовал его по имени. Как будто молодой премьер-министр узнавал его по звуку шагов в коридоре.

Во время последней битвы против носителей биочипов Лу Бисин заявил, что у него синдром церебральной пустоты, и поэтому иллюзии пиратов на него не подействовали. Он достаточно долго в одиночку управлял ментальными сетями большей части отрядов альянса. При этом самые опытные пилоты с синдромом работали в составе Четвертого Отряда. Но их ментальная сила все же не могла сравниться со способностями обычных людей, а во время такого напряженного сражения, вероятно, даже сам Линь Цзинхэн не смог бы противостоять продолжительным и непрерывным атакам на ментальные сети.

Кроме того, премьер-министр обладал невероятной выносливостью и мог не спать несколько суток подряд, оставаясь при этом достаточно бодрым…

Совсем недавно Томас пришел к выводу, что «герой» и «преступник» — это две стороны одной медали, а теперь с удовольствием отвесил бы самому себе пощечину за такие опрометчивые мысли.

В этот момент брат крепко вцепился в его руку и вернул растерянного капитана в реальность.

Пуассон холодно ответил Лунъюаню:

— Ваши доказательства все еще проверяются нашими техническими специалистами. Если все сказанное вами — правда, вам не понадобится даже угрожать нам оружием: ни Серебряная Десятка, ни Восьмая Галактика никогда не согласятся находиться под руководством носителя биочипов.

— Выдайте нам… — снова затянул было Лунъюань.

Возможно, привычка Лунъюаня превращаться в надоедливый будильник, повторяя одни и те же фразы, была его системной ошибкой. Наверное, именно из-за этой раздражающей особенности Лу Синь в свое время выбрал вместо него Чжаньлу.

Пуассон перебил ИИ:

— Пришлите нам все данные… Третьему Отряду понадобится не более получаса, чтобы их проанализировать. Можете хотя бы тридцать минут спокойно подождать?

Лунъюань замолчал, как будто прямо сейчас про себя с кем-то советовался.

— Конечно, — наконец ответил Лунъюань после тридцатисекундной паузы. — Ожидаем, что вы выдадите нам носителя биочипа ровно через тридцать минут.

Пуассон временно разорвал связь, а Томас тут же схватил его за воротник и прошипел:

— Что ты творишь? Что если… ты и правда собрался выдать им Премьер-министра Лу? Ты хочешь умереть?

— Даже если Премьер-министр Лу прямо сейчас отбудет из Восьмой Галактики, ему понадобится около недели, чтобы преодолеть червоточину, поэтому давай заставим ИИ подождать. В течение 48 часов прибудут отряды Альянса Человечества — плюс-минус день, если что-то пойдет не по плану. Мы сейчас в зоне Сердца Розы — если сможем собрать здесь весь альянс, то у нас будет шанс дать отпор этим ИИ. Эти ненормальные суперкомпьютеры однажды все равно создали бы неприятности, так что можем разобраться с ними прямо сейчас, — спокойно объяснил Пуассон. — Когда в червоточине никого не останется, мы перекроем терминал, и никто не узнает, что здесь произошло.

Томас нахмурился:

— Ты думаешь, они и вправду будут терпеливо ждать целую неделю?

— Просто притворимся, — уголки губ Пуассона слегка приподнялись. — «Серебряная Десятка заставила премьер-министра покинуть свой пост, как только узнала правду» — сыграем что-то вроде этого. Единственными преимуществами углеродных форм жизни в битве против ИИ могут быть бесстыдство и хитрость.

В этот момент им поступил запрос на связь через внутренний канал — военные штабы, только что появившиеся в зоне Сердца Розы, не успели даже опомниться после прохождения воронки, как сразу получили невероятные новости. Им оставалось лишь задать все возникшие вопросы Третьему Отряду.

Не поднимая головы, Пуассон ответил им:

— Части разговора были выдернуты из контекста и затем собраны в одну видеозапись. Неужели вы действительно поверили их обвинениям в адрес Премьер-министра Лу? Послушайте, сейчас главная задача — это задержать ИИ на некоторое время, пока все войска альянса не покинут червоточины. Для этого нам придется немного подыграть врагу. Пожалуйста, потерпите.

Он говорил спокойно и уверенно, не оставляя повода для сомнений. Услышав ответ от союзников, заслуживавших доверия, военные штабы без раздумий согласились помочь. Будучи абсолютно неподкованными во всем, что касалось синдрома церебральной пустоты, им оставалось лишь полагаться на факты, которые они видели собственными глазами: Восьмой Галактике каким-то чудом удалось создать целый военный отряд пустоголовых, и никто не знал, какие еще удивительные технологии они припрятали за пазухой. На фоне всего произошедшего способность Лу Бисина управлять ментальной сетью Чжаньлу и перехватывать управление другими механоидами казалась детским лепетом.

Томас был абсолютно растерян.

Пуассон даже не взглянул на данные, отправленные Лунъюанем, что уж говорить о какой-либо проверке их достоверности.

Заметив ошарашенный вид своего брата, Пуассон пристально на него посмотрел:

— Если Третий Отряд утверждает, что это подделка, то так и есть. Как думаешь, кому поверят наши союзники — мне или каким-то безумным машинам?

Томас спросил практически шепотом:

— Но что, если это правда?

— А есть ли какая-то разница, правда это или ложь? — ответил Пуассон вопросом на вопрос.

Сердце Томаса неприятно похолодело.

Имела ли смысл истина?

Когда Вульф еще был живым человеком, он чужими руками совершил массовое убийство лишь для того, чтобы скрыть факт присутствия его имени в списке «запретного плода», едва не погубив Линь Цзинхэна на границе Седьмой и Восьмой галактик. А заодно уничтожил и основные вооруженные силы АУГ. Спустя шестнадцать лет Линь Цзинхэн снова созвал Серебряную Десятку и вернулся на мировую сцену, а Хоуп восстановил свое положение в организации. И оба — что командующий, что пророк — решили сохранить деяния Вульфа в тайне, несмотря на все произошедшее.

Если бы Линь Цзиншу не устроила переполох в Союзе, этот секрет, вероятно, навсегда был бы похоронен под фасадом мирного существования галактик. В далеком будущем эта информация даже не появилась бы в учебниках истории.

— Доложите обстановку на военную базу Города Млечного Пути и передайте Премьер-министру Лу, чтобы подготовился, — Пуассон глубоко вздохнул и взглянул на часы. Затем он обернулся к экрану военных камер слежения, на котором были ясно видны многочисленные отряды ИИ-флота, ожидавшие на окраине зоны Сердца Розы, подняв дула орудий.

ИИ всегда держали свое слово — за полчаса не произошло никаких неожиданностей. Практически в последнюю секунду отведенного времени бледное и расстроенное лицо Пуассона снова появилось на экране канала связи ИИ-флота.

— Капитан Юнг, — обратился к нему Лунъюань. — Проверил ли Третий Отряд подлинность направленных нами данных?

— Этот биочип отличается от тех, которые использовал Легион Свободы, — тихо ответил Пуассон. — Что это за технология и как она применяется? Как вы вообще узнали об этом?

Лунъюань изучил выражение его лица и пришел к выводу, что мужчина испытывает гнев и чувство вины, поэтому ответил:

— Функционал чипа неизвестен.Что касается того, каким образом мы его обнаружили, то я объясню после того, как носитель биочипа будет схвачен.

— Ради чего мы вообще боролись все эти годы? Мы думали, что Восьмая Галактика — это рай, незапятнанный биочипами, который стал последней крепостью человечества, но теперь оказывается, что и этот луч надежды был лишь ложью. Только недавно мы победили другого носителя биочипа и были уверены, что спасли человечество, — выплеснув свое недовольство, Пуассон стиснул зубы. Томас стоял неподалеку, чувствуя, как бешено колотится его сердце, и впервые в жизни не мог понять, притворяется его брат или нет. Но он ощущал, что за словами Пуассона и правда скрывается гнев. — Как могли эти люди быть столь высокомерны, что предположили, будто человечество добровольно последует за ними по этому безумному эволюционному пути?

Возможно, им лишь показалось, но голос Лунъюаня на этот раз звучал не так холодно:

— Значит ли это, что Капитан Юнг принял нашу сторону?

— Я уже втайне отправил сообщение Первому и Девятому отрядам, ожидающим на другой стороне червоточины, они немедленно направят кого-нибудь в Город Млечного Пути, чтобы проверить компьютер Доктора Хардина. Если мы убедимся, что все это правда… — Пуассон поднял взгляд и договорил. — Серебряная Десятка никогда не будет бороться за носителя биочипа и не присягнет ему в верности.

Лунъюань снова замолчал.

Третий Отряд ясно обозначил свою позицию, и Лунъюань решил пока не проявлять открытую враждебность. В зоне червоточин были вновь зафиксированы энергетические колебания — прибывала очередная группа солдат Альянса Человечества. Томас почувствовал, как его ладони вспотели.

Вскоре дула орудий, направленные на зону Сердца Розы, опустились. ИИ-флот немного отступил, словно зверь, спрятавший когти и вернувшийся в логово, как только ему кинули кусок свежего мяса.

— У вас есть двадцать четыре часа, — объявил Лунъюань. — В течение этого времени вы должны выдать нам носителя биочипа.

Томас сглотнул и возразил:

— За сутки невозможно миновать природную червоточину.

— Тогда нам нужно убедительное доказательство, что он арестован, — холодно ответил Лунъюань. — Он должен быть отправлен сюда, и не вздумайте играть с нами в игры — мы можем все проверить.

Томас и Пуассон одновременно вздохнули с облечением — оба они были опытными инженерами и знали, как искажается время и пространство в червоточинах. Вульф никак не мог бы отправить в Восьмую Галактику своего клона и разве что умудрился взломать ее внутренние коммуникационные сети. Этот мощный ИИ казался пугающим, но в его распоряжении, скорее всего, оказалось лишь несколько камер наблюдения. Конечно, обмануть эти цифровое око не было такой уж сложной задачей.

Как только Пуассон разорвал связь, гнев тотчас же испарился с его лица. Он обернулся и сделал незаметный жест Томасу: им лишь нужно было продержаться 48 часов — тогда победа будет у них в кармане.

Томас бросил на него задумчивый взгляд.

Несмотря на то, что внешне близнецы были практически идентичны, у них были очень разные характеры. В сложных ситуациях Пуассон всегда казался спокойнее и гибче, чем брат. Томас занял пост Капитана Третьего Отряда лишь потому, что Пуассон не хотел заниматься бюрократическими делами. Но эти братья все еще напоминали две половины одного целого, которые вместе являлись нерушимой опорой для своего отряда — Томас не стеснялся иногда перекладывать на Пуассона работу, которой сам не хотел заниматься.

И все же…

«Неужели Лу Бисин и правда носитель биочипа?» — подумал Томас. — «Кажется, опасность уже позади, но действительно ли в истине нет никакой ценности?»

***

Спустя четыре часа двадцать минут Лу Бисин получил срочный доклад из зоны Сердца Розы.

Взглянув на сообщение, молодой мужчина замер на месте.

— Что случилось? — спросил Линь Цзинхэн.

Лу Бисин глубоко вздохнул и переслал ему доклад, а затем поднялся на ноги и скомандовал:

— Чжаньлу, передай службам общественной безопасности немедленно отправить команду специалистов в дом Доктора Хардина и убедиться, что с ним все в порядке. Поместите в карантин все его цифровое оборудование и заблокируйте любую передачу сигнала вблизи него, а заодно попросите его временно снять свое персональное устройство…

Он на секунду замолчал, а потом добавил:

— Будьте с ним помягче, не пугайте старика.

Лу Бисин несколько раз обошел свой письменный стол в попытке успокоиться. Внезапно его взгляд упал на семь засечек на деревянной столешнице — странное чувство предопределенности событий затопило его сердце.

Он почувствовал себя так, будто всю жизнь срезал путь и избегал платных трасс, годами накапливая долги, а теперь настало его время разом оплатить все судьбе.

Линь Цзинхэн просмотрел доклад Пуассона и уверенно произнес:

— Все не так плохо, Пуассон отлично справился. Вскоре в зону Сердца Розы прибудут все военные штабы и остальные члены Альянса Человечества. Третий Отряд останется в патруле, а Четвертый прибудет вместе с беженцами. Когда все успешно покинут воронку, мы закроем терминал. Чжаньлу! — позвал командующий, поднимаясь со стула. — Пусть все командиры вооруженных сил галактики соберутся на военной базе для срочного совещания. Первому и Девятому отрядам передай, чтобы вызвали подкрепление на передовую возле червоточин…

Чжаньлу на этот раз внезапно перебил его, не дав договорить приказ:

— Сэр, Ректор Лу, я думаю, вам обоим стоит на это взглянуть.

Неприятное предчувствие в душе Лу Бисина усилилось, и его пальцы инстинктивно вздрогнули.

— Только что неизвестный взломал системы главного медийного агентства Города Млечного Пути, и теперь все новостные ресурсы демонстрируют этот репортаж. Я уже связался с Министерством инженерии и службами безопасности и попросил их остановить трансляцию, но боюсь, новости уже распространились…

«…На основании подтвержденных медицинских записей, можно с уверенностью сказать, что этот человек напрямую контактировал с инфицированными новым штаммом Радужного вируса, не используя средства защиты или вакцины. Тем не менее, никаких признаков заражения не проявил. После тщательных проверок у него был обнаружен природный иммунитет к Радужному вирусу и еще нескольким смертельно опасным заболеваниям».

«Генетический набор его тела не соответствует пробам головного мозга…»

«Предполагаемый успешный результат проекта «Нюйва»…»

«На представленном фото результатов сканирования тела отмечена область имплантации биочипа…»

«Это сравнение его физических показателей со среднестатистическими данными…»

Начиная с деталей проекта «Нюйва» и заканчивая биочипом — все разом всплыло на поверхность.

Восьмая Галактика, до сих пор не пришедшая в себя после сражения в зоне Сердца Розы, и так была поглощена тревожными настроениями, а эти невероятные новости вызвали еще больший переполох.

Ложь и заговоры покрывали землю, словно слой почвы и песка, и иногда были настолько правдоподобными, что грань между фантазиями и реальностью почти стиралась.

Но помимо правды, у всего в этом мире есть изъяны.

На все тайны однажды прольется яркий свет.

Глава 184 - Устные обещания не имеют юридической силы

Центральный жилой квартал Города Млечного Пути, предназначенный для проживания членов правительства и не так давно ставший предметом шуток генералов военных штабов, от остального мира сейчас укрывал тонкий защитный барьер. Время от времени по его невидимой поверхности проходили энергетические волны, придавая ей особое сияние, и внутри него, словно опутанные огромной паутиной, собрались сотрудники службы безопасности и роботизированная охрана.

Роботы-репортеры из всевозможных новостных агентств остались за пределами этого барьера, налипнув на него, словно огромный металлический слоеный пирог. От поверхности земли и до самого неба высились горы оборудования, выглядевшие несколько угрожающе.

Рядом с домом Лу Бисина припарковался вооруженный автомобиль. Байер в сопровождении еще одного солдата вооруженных сил спрыгнул на землю и поприветствовал:

— Маршал, премьер-министр, пройдемте сюда.

Лу Бисин кивнул в ответ, выходя из своего небольшого садика. Байер внимательно всмотрелся в выражение лица молодого мужчины и заметил, что тот, хотя и выглядел серьезным, не проявлял никаких негативных эмоций. Казалось, он всегда был спокойным и дружелюбным, в независимости от ситуации.

Байер тихо уточнил:

— Все общественные трансферные терминалы заполонили роботы и журналисты, но я попросил кое-кого открыть нам запасной выход за пределы барьера. Предлагаю сразу им воспользоваться и уйти отсюда сквозь энергетическое поле, чтобы избежать неприятностей. Поездка может оказаться некомфортной… вы не возражаете?

— Это нас не убьет, поехали, — ответил Линь Цзинхэн.

Лу Бисин поднял голову и заметил журналистов, столпившихся у границ защитного барьера прямо неподалеку от его дома. Даже издалека он слышал, как они переговаривались, и чувствовал на себе взгляды миллионов глаз, а сквозь мультимедийные экраны к нему сейчас обращалось несметное количество людей со всей галактики.

Линь Цзинхэн поднял руку и прикрыл ему ладонью глаза, а затем надавил на плечи, заставляя сесть в вооруженный автомобиль:

— Перестань на них смотреть и полезай внутрь.

Вооруженный автомобиль с низким гулом прогрел двигатель, а затем невидимые глазу воздушные потоки легко подняли его над землей. Вскоре активировалось энергетическое поле, которое вмиг поглотило автомобиль, вместе с некоторыми цветами из сада премьер-министра.

Несмотря на звон в ушах, чуткий слух Лу Бисина улавливал обрывки фраз журналистов сквозь легкое искажение пространства внутри энергетического поля. Эти звуки продолжали преследовать его на пути, постепенно превращаясь в нестройный хор голосов, вопрошавших:

— …Так называемый Проект «Нюйва» как-то связан с Радужным вирусом?

— Премьер-министр Лу, вы признаете, что втайне проводили опыты с Радужным вирусом?

— Пираты Кайли начали свой эксперимент в лаборатории Рейнберг в 128 году по календарю Вольто, что послужило причиной эпидемии Радужного вируса. Мы все помним, что она привела к смерти трех миллиардов человек в Восьмой Галактике, не считая бездомных — что вы можете сказать на этот счет, Премьер-министр Лу?

— Была ли последняя эпидемия нового штамма также последствием этого проклятого проекта «Нюйва»?

— Премьер-министр Лу, вы можете нам ответить?

— Премьер-министр Лу…

Вооруженный автомобиль наконец растворился в энергетическом поле.

Лу Бисин закрыл глаза. Он внезапно вспомнил, что совсем недавно у себя же дома хвастался, что его столичная планета куда прекраснее Вольто.

Будто он наконец смог ухватиться за верную нить судьбы и повести восемь галактик в спокойное будущее, но спустя всего пару недель получил от жизни звонкую пощечину.

Возможно, ему не нужно было метить так высоко и оставлять себе слишком много места для последующего позорного падения.

Вооруженный автомобиль пронесся сквозь энергетическое поле, словно комета, направляясь на военную базу Города Млечного Пути. Даже когда знакомые очертания командного пункта показались впереди, Лу Бисину все еще казалось, что бесконечные вопросы и обвинения неотступно следуют за ним. Лу Бисин на несколько мгновений замер, заткнув уши пальцами.

— Премьер-министр Лу, — внезапно неуверенно заговорил солдат, сопровождавший их. — Я знаю, что все это не правда. Я в вас верю.

Лу Бисин на мгновение растерялся, а затем немного удивленно улыбнулся и вежливо ответил:

— Спасибо вам.

— Я… я с планеты Мола. Моя семья родом из маленького городка у подножья горной гряды. Не знаю, помните ли вы, но в 4-й год по новому календарю… мне тогда было шестнадцать… климатическая система Молы сильно пострадала во время гражданской войны. Все наземные поставки были остановлены — у нас заканчивалась и еда, и энергозапасы, и боеголовки. Террористов, захвативших планету, наша судьба не интересовала, им просто нужна была победа в войне. Чтобы пережить ту зиму, моей семье приходилось собираться вокруг единственной спиртовой лампы — мама тогда не справилась и умерла от холода, — молодой солдат явно нервничал, обращаясь к Лу Бисину, и голос его заметно дрожал. Казалось, он так и не отогрелся после той ледяной зимы. — А затем прибыли правительственные отряды и вместо того, чтобы сражаться, отправили нам команду инженеров для восстановления климатической системы. Их постоянно атаковали террористы, но они продолжали работать, несмотря на опасность… Я помню, что вы лично руководили группой технических специалистов — я видел издалека, как вы чинили оборудование.

Вооруженный автомобиль остановился, охлаждая двигатели, и в кабине на мгновение воцарилась гробовая тишина.

— Я просто хотел сказать вам, что именно из-за вас поступил на службу в армию. Будучи почетным выпускником училища, я смог прилететь в Город Млечного Пути и устроиться в службу безопасности. Мой отец так обрадовался моему назначению, что проглотил разом две бутылки вина «Выживший». Я даже… однажды сфотографировал вас на военной базе, а мой отец вставил снимок в рамку и повесил на стену. Я… простите, я знаю, что это против правил… — лицо солдата густо покраснело, когда он случайно выдал свой промах. Он поспешно выпрыгнул из автомобиля и смущенно отсалютовал Лу Бисину. — Премьер-министр, проходите, пожалуйста.

Байер закинул руку на плечо солдата и рассмеялся:

— Ты тайком сфотографировал премьер-министра? А ты смелый, из какого ты отряда? Я хочу поговорить с твоим боссом.

— Не дразните его, — Лу Бисин прижал два пальца к виску и сделал короткий жест, отвечая солдату. — Просто примени к моему фото какой-нибудь классный фильтр, и я спущу тебе эту выходку с рук, не упоминая в отчете.

Линь Цзинхэн ждал его впереди, зажав в зубах сигарету. Он коротко оглядел смущенного солдата и слегка отвернулся, невзначай пожаловавшись Лу Бисину на ухо:

— Посреди белого дня переглядываешься с молодым солдатом, ммм? Я что, для тебя пустое место?

Лу Бисин махнул ему рукой и тоже шепотом ответил:

— Качественный товар всегда пользуется популярностью. Сам виноват, раз откладываешь подписание документов со мной.

Двое мужчин уже отошли на небольшое расстояние, когда солдат снова окликнул их:

— Премьер-министр, я говорю от лица всех выживших на планете Мола, а это один миллиард и триста миллионов человек. Мы все на вашей стороне!

Лу Бисин на секунду остановился. Впервые за много лет, этот уже привыкший скрывать любые эмоции мужчина почувствовал, как его лицо обдало жаром, а на глаза навернулись слезы благодарности.

— Хм, — Линь Цзинхэн выдохнул облако сигаретного дыма в сторону солдата и произнес. — Кажется, теперь у тебя больше одиннадцати миллиардов союзников.

Лу Бисин опустил голову и тихо рассмеялся, не давая пролиться непрошеным слезам, а затем спросил:

— Откуда появилось еще десять миллиардов?

— Это я, — Линь Цзинхэн отдал ему недокуренную сигарету и спокойно натянул перчатки. — Я все эти десять миллиардов, и если кто-то не согласен, может прийти ко мне в офис и сказать об этом лично.

***

Спустя четыре часа по времени Вольто, зона Сердца Розы.

Восьмая Галактика была подобно чану кипящей воды — жар он нее, в отсутствие достоверной информации, быстро распространился за пределы червоточины, охватив всю внутреннюю сеть связи альянса в зоне Сердца Розы.

Третий Отряд Серебряной Десятки, сейчас противостоявший ИИ-флоту, военные штабы Первой, Второй и Четвертых галактик — все вооруженные силы одновременно получили новости.

Пуассон пробежался глазами по заголовкам газет Восьмой Галактики и произнес:

— Они каким-то образом получили доступ к системам медийных агентств… то, что они ранее предоставили нам — просто короткий пересказ, чтобы отвлечь наше внимание, а настоящая информация сейчас во всех новостях!

ИИ отправили им лишь кусочек видеозаписи и отчет о состоянии здоровья — эти данные, выдернутые из контекста, казались бессмысленными и вызывали у солдат на передовой недоумение. Именно поэтому члены альянса легко поверили в то, что это подделка, ведь ни одного упоминания проекта «Нюйва» в файлах не было. Кто ж знал, что ИИ перехитрят людей!

— Почему мне кажется, что эти тупые куски металла — словно раковые опухоли, пришедшие из Древней земной эры?

Сердце Томаса охватило неприятное предчувствие, и он поднял голову:

— Сколько беженцев и членов альянса все еще внутри червоточины?

Один из подчиненных тут же вывел на экран информацию:

— Около половины от всех, кто покинул Восьмую Галактику.

— Капитан Юнг, военный штаб Первой Галактики желает с вами поговорить.

— Капитан Юнг, вооруженные силы Союза запрашивают…

Пуассон стиснул кулак так сильно, что на его руке проступили вены:

— Скажи им, чтобы отъебались! Сейчас не время задавать глупые вопросы! Будьте настороже!

Не успел он договорить, как в кабине механоида раздался сигнал тревоги.

Казалось, ИИ-флот, ждавший на другой стороне трансферных точек, тщательно выбрал время, позволив своим отрядам авангарда тихо отступить, а затем выпустив вперед корабли из центра формации. Тысячи пушек частиц, направленные на отряды альянса, к этому моменту уже были разогреты, атмосфера тут же наполнилась тревогой, и беспощадные ИИ без предупреждения открыли огонь.

Все гражданские корабли с беженцами были тут же погружены на тяжелые механоиды. Тысячи перепуганных людей, которые лишь надеялись безопасно вернуться домой, сейчас оказались привязанными ремнями безопасности, в ужасе цепляясь для за друга.

Альянс Человечества, у которого совсем не было времени подготовиться, поспешно занял боевые позиции.

В прошлый раз, когда они вместе боролись против Легиона Свободы, всеми генералами и командирами руководил Линь Цзинхэн. Пускай альянс и был собран из абсолютно разных военных отрядов, его приказы все выполняли без раздумий. Да, иногда приходилось приноравливаться к маневрам других участников, но профессионализм солдат и невероятно опытный командующий сглаживали острые углы.

Тем не менее, сейчас в Сердце Розы осталась лишь часть альянса, и разрозненными отрядами командовали генералы. В рядах солдат нарастала паника — их накрыло огромной волной информации, которую они не были готовы переварить. Над альянсом, казалось, нависла мрачная тень заговоров, но никто не мог понять, с чьей стороны исходит угроза… Одно было очевидно: Третий Отряд, вероятно, их обманул!

Формация союзников рассыпалась на части, в канале внутренней связи воцарился полный хаос — все кричали, ругались, и было совершенно неясно, чьи приказы стоит слушать.

Третьему Отряду оставалось лишь сражаться на передовой. Он состоял из технического персонала и инженеров, которые почти никогда не оказывались в центре событий, но каким-то образом ухитрились отразить первую волну атак ИИ-флота. Более половины пилотов были вынуждены отдать управление механоидами подменному персоналу, и линия обороны сдвинулась на несколько сотен километров вглубь зоны Сердца Розы.

Томас в ярости заорал:

— Они собираются построить свою собственную империю машин! Вы хотите навсегда оказаться запертыми в Восьмой Галактике какими-то роботами?! Заткнитесь!

— Соедините меня с вражеским флотом, — голос Пуассона был спокойным, но мужчина явно торопился. — Позвольте я на них немного покричу. Остальным — немедленно декодировать сигнал связи ИИ и создать помехи во внутреннем канале противника.

ИИ неожиданно быстро принял входящий запрос от разгневанного Пуассона.

— Лунъюань! Мы договорились на двадцать четыре часа, так почему вы открыли огонь? У вас, блять, вообще нет ни стыда, ни совести?!

— В соответствии с принятым законодательством, устные обещания не имеют юридической силы.

— Да срать на законодательство, вы вздумали создавать собственные правила?!

— Нет, Капитан Юнг. Я просто проанализировал исторические данные об устных договоренностях во время войн. Официально зафиксировано 1 634 таких случая, но обе стороны придерживались условий лишь в 506 ситуациях. Таким образом, мы пришли к выводу, что с вероятностью около 95% люди нарушат свою часть сделки, поэтому превентивно атаковали. Просим отнестись с пониманием: мы уверены, что в Восьмой Галактике скрывается носитель биочипа, поэтому планируем попасть внутрь и разрушить эту порочную технологию собственными руками.

Пуассон:

— …

Это было невероятно: ИИ даже подкрепили свои требования результатами изысканий!

Глупые предки, почему вы решили так детально записать в исторических источниках все случаи своего обмана и предательства?!

— Мы успешно взломали код доступа врага, — к счастью, несмотря на напряженную ситуацию, технические специалисты Третьего Отряда совсем не растерялись.

Внутренний канал связи ИИ-флота тут же подвергся систематической атаке, вызвавшей несчетное количество сбоев и на время затормозившей продвижение кораблей. Члены Альянса Человечества, будто наконец очнувшись, отбросили свои разногласия и сосредоточились на битве против общего врага. Волна выстрелов из пушек частиц прокатилась по боковому крылу формации ИИ-флота, уничтожив разом множество механоидов, направлявшихся к центру Сердца Розы.

Но криков радости не последовало.

— Знаете, в обычной битве, когда ты подбиваешь корабли врага, это называется «нанесением значительного урона», — Пуассон горько рассмеялся. — Но как назвать то, что произошло сейчас?

Для создания любого профессионального галактического флота требовалось много времени, сил и человеческих ресурсов, поэтому потеря даже одного механоида становилась невосполнимой. Но на ИИ-кораблях не было живых людей, и любое уничтоженное оборудование можно было с легкостью заменить другим — по сути, они могли без проблем пожертвовать всем запасом боевых единиц Первой Галактики. Даже если все человечество объединится против ИИ и потратит в битве все доступные боеголовки, ни разу не промахнувшись, враг не понесет серьезных потерь.

Томас тяжело вздохнул:

— Нам остается только продолжать пинать мертвую лошадь — тяните время. Тяните до тех пор, пока не прибудут остальные отряды альянса.

Он еще раз тревожно взглянул на часы и добавил:

— При проходе сквозь червоточину невозможно все предугадать — они легко могут прилететь раньше времени или опоздать. Первый вариант, конечно, предпочтительнее… если бы они сейчас появились, у нас был бы шанс обернуть ситуацию в свою сторону.

— А что, если они задержатся в пути? На день, два или даже больше… Нам не продержаться даже 48 часов, — на этот раз в смехе Пуассона прозвучали ноты отчаяния. — Судьба снова кидает игральные кости на стол — как думаешь, кому на этот раз не сносить головы?

Томас о чем-то подумал и резко побледнел.

Не дав ему ответить, Пуассон снова заговорил:

— Что будет, если не справимся?

Как они поступят, если к моменту прорыва их обороны половина отрядов альянса все еще будет внутри червоточины?

Взорвут зону червоточин, навсегда похоронив миллионы человек вместе с ИИ-флотом в разрозненном времени и пространстве воронок?

Или позволят этим роботам вторгнуться в Восьмую Галактику?

— Капитан Юнг, — обратился к нему в канале связи солдат с передовой. — Огромное количество механоидов со всех баз Первой Галактики сейчас собираются вместе, чтобы присоединиться к ИИ-флоту.

— Капитан Юнг! — бывший пограничный патруль Первой Галактики лучше других знал, как устроены военные крепости Первой Галактики, поэтому сразу высказал свое предположение. — Запасы вооружения Первой Галактики превосходят все мыслимые объемы, и если военные механоиды продолжат прибывать сюда, нам не хватит никаких боеголовок! Нам нужен другой план!

— Предупреждение об атаке…

— Что?! — вскричал Пуассон.

— Капитан, несколько вражеских механоидов обогнули трансферные точки и вторглись в зону Сердца Розы с другой стороны! Они приближаются!

ИИ воспользовались тем же обходным путем, что и Линь Цзиншу, когда привела сюда Легион Свободы — эти бездушные машины ловили все на лету.

— Боковой фланг военного штаба Второй Галактики попал в засаду.Внутренняя сеть связи врага быстро восстанавливается, код доступа с каждым разом становится все надежнее…

— Капитан Юнг, мы окружены!

У Пуассона в ушах бешено колотилось сердце, будто вся кровь в его теле разом прилила к голове, и его сознание наполнилось нескончаемым воем сирен.

Он временно отключился от внутреннего канала связи и в ужасе посмотрел на брата.

Томас сразу понял, о чем думает его близнец, и в его глазах тоже отразилась неподдельная тревога.

— Отправь сообщение в Восьмую Галактику, — поспешно произнес Пуассон почти шепотом. — И используй усилители помех в зоне червоточин.

Томас глубоко вдохнул холодный воздух, чувствуя, как у него немеют легкие:

— Там половина Альянса Человечества, безоружные беженцы… и сопровождающие их солдаты Серебряной…

— У нас больше нет времени! — оборвал его Пуассон.

Томас схватил брата за руку дрожавшими от страха пальцами.

— Я сам отдам приказ, — без раздумий сказал Пуассон. — Я всегда брал на себя подобные решения.

Дружелюбный и общительный старший брат обычно вел дипломатические переговоры и занимался ежедневной рутиной. Он был достаточно очаровательным, чтобы с легкостью собирать вокруг себя талантливых людей, в то время как раздражительный и серьезный младший брат перехватывал инициативу в критичных ситуациях, когда нужно было взвалить на себя тяжелое бремя ответственности…

Пуассон с легкостью высвободился из хватки Томаса и связался с техническими специалистами, ожидавшими возле червоточин:

— Внимание инженерам, патрулирующим зону воронок…

Но он даже не успел договорить команду, как связь прервалась. Пуассон на мгновение впал в ступор, а затем обернулся к экранам камер видеонаблюдения — один из кораблей вооруженных сил Союза открыл огонь и уничтожил механоид инженеров, на борту коротого находился усилитель помех.

Но на этом дело не закончилось.

Вскоре из разных частей формации альянса в сторону уцелевших инженерных войск посыпались боеголовки. Несчастный технический персонал даже не успел сообразить, что на них напали собственные союзники, прежде чем были потонуть в безбрежном море огня.

Затем и все временные коммуникационные станции, установленные в зоне Сердца Розы, были разом уничтожены из пушек частиц.

У них не осталось ни одного способа связи с Восьмой Галактикой.

Томас вернулся в шумный канал внутренней связи и взвыл:

— Да что вы творите?!

— Капитан Юнг, — из-за бесконечных помех голос ответившего звучал особенно холодно. — Вы собираетесь уничтожить червоточины, чтобы защитить Восьмую Галактику, я прав?

Томас забыл, как дышать.

— Простите…

Перед смертью Линь Цзиншу предсказала, что вскоре появится новый Эдем, и человечество вновь разделится, чтобы пойти разными дорогами.

Но еще до появления второго Эдема Альянс Человечества в зоне Сердца Розы уже начал рушиться изнутри.

Если бы ее призрак все еще витал где-то поблизости, вероятно, она бы рассмеялась над таким поворотом событий.

Глава 185 - Единственный выгодоприобретатель проекта «Нюйва»

Вторая Галактика.

Временный полевой врач Алисса оглядела солдата, находившегося с ней на одном корабле, и стиснула обеими руками ожерелье на своей груди.

Она купила его, повинуясь сиюминутному порыву, когда еще работала в университетском общежитии — безделушка была недорогой и никакой особой ценности для нее не представляла, но в сложившейся ситуации женщина неосознанно хотела хотя бы за что-то ухватиться. Словно ее измученная душа пыталась найти островок покоя, цепляясь за глупую идею, что дешевая побрякушка может превратиться в защитный амулет.

Солдаты, вживившие себе биочипы, спешили в бой, словно стаи мотыльков, летевших на свет огня, чтобы никогда не вернуться назад.

Каждый доброволец пилотировал свой собственный механоид. Медицинского оборудования и персонала очень не хватало, поэтому солдат сопровождали лишь медики-самоучки, способные оказать первую помощь. Приходилось использовать яд для борьбы с ядом — с помощью опасных биочипов уничтожать своих врагов. После каждой успешной атаки медицинский персонал хирургическим путем извлекал из тел добровольцев чипы, чтобы смельчаки ненароком не оказались под влиянием носителей более поздних поколений.

Если врач не справлялся с операцией вовремя, ему оставалось лишь прострелить основание черепа солдата из лазерного пистолета или просто подорвать механоид, на котором они находились.

Очень мало кому повезло со своевременным извлечением чипа: большая часть добровольцев погибала на поле боя — земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху.

Эта партизанская тактика медленно, но верно загоняла носителей биочипов в угол и заставляла отступать. К сожалению, и опытных солдат, прошедших армейскую подготовку, в рядах повстанцев оставалось все меньше. В конце концов, выйти на поле боя пришлось и гражданскому персоналу, и новичкам, едва прошедшим базовый курс тренировок.

Подопечным Алиссы был как раз такой неопытный солдат. До войны он, как и сама женщина, был обычным мирным жителем. После того, как носители биочипов за считаные часы захватили всю галактику, он оказался на борту механоида, не научившись даже толком его самостоятельно пилотировать. Его тело было крепко пристегнуто ремнями к стене кабины, и он мог свободно управлять только ментальной сетью корабля. Если бы его движения не были искусственно ограничены, после завершения атаки Алисса ни за что не смогла бы извлечь биочип или убить человека, физическая сила которого кратно возросла после имплантации.

— Я раньше был художником и рисовал пейзажи, а вы?

— Работала начальницей студенческого общежития, — ответила Алисса практически шепотом.

— Эта поза заставляет меня чувствовать себя бараном, которого ведут на убой в дом мясника, — произнес художник и перевел взгляд на лазерный пистолет, закрепленный на поясе Алиссы. — Вы меня убьете?

Алисса прикусила нижнюю губу:

— Я вытащу биочип из вашего тела настолько быстро, насколько смогу.

— Я каждый раз слышу эти слова, когда мы провожаем добровольцев на фронт, — художник ответил ей грустной улыбкой. — Но те почти никогда не выживают.

Алисса попыталась неумело утешить его:

— Удача будет на нашей стороне.

— У меня есть сын, ему шесть лет… я оставил его в лагере беженцев, — произнес художник. — В кино всегда говорят: «Подумай о своих детях, помни, за что ты борешься», и тогда главный герой сразу преисполняется храбрости. Почему у меня это не срабатывает?

В кабине прозвучал голос командира:

— Всем приготовиться, вскоре мы прибудем на передовую. Новички, перечитайте инструкции по стрельбе боеголовками… и да здравствует Декларация Свободы!

Алисса обхватила пальцами свое запястье, отчаянно пытаясь унять неконтролируемую дрожь.

— Мне все еще страшно, — художник одарил ее глубоким взглядом, прожигавшим насквозь. — Теперь я жалею, что согласился, возможно, мне стоило…

В это мгновение заголосили сигналы тревоги, и из канала связи раздался рев командира:

— Огонь!

Одна секунда показалась вечностью. В венах Алиссы пульсировал адреналин, ее голова совершенно опустела… а затем что-то врезалось в защитное поле механоида, и система гравитации дала сбой. Ее ноги оторвались от пола, и женщина уставилась на экран военной камеры слежения — вокруг творился абсолютный хаос. В канале связи послышался чей-то крик:

— Мы попали в засаду на середине пути!

Маршруты военных механоидов были тщательно засекречены. Алисса была сбита с толку и несколько мгновений недоумевала, как же такое вообще могло случиться.

В следующую секунду она округлила глаза, осознав, что какой-то предатель выдал врагу информацию об их планах.

Предполагалось, что добровольцы покинут место сражения сразу после окончания операции или покончат жизнь самоубийством в случае контратаки врага. Но как часто события на поле боя развивались по идеальному сценарию?

Некоторые не могли заставить себя выстрелить, а другие так боялись умереть, что сдавались в плен. Если их захватывали живьем, они тут же попадали под контроль пиратов и передавали тем всю имевшуюся у них секретную информацию.

— Центральный корабль сбит!

Сердце Алиссы наполнилось горечью.

Сколько смелости требовалось этим людям, чтобы броситься в бой? Как могли они просто превратиться в звездную пыль, так ничего и не добившись?

Художник рядом с ней округлил глаза и что-то поспешно ей прокричал. Она еще не успела прочитать слова по губам, когда его взгляд внезапно изменился. Механоид, до этого бесцельно летевший под управлением этого новичка, начал замедляться, и в голове у Алиссы зазвенело — она поняла, что биочип солдата уже попал под контроль пиратов.

Она прикусила кончик языка и достала из-за пазухи лазерный пистолет, готовясь исполнить свой долг.

Но это, конечно, было непросто.

Она была начальницей студенческого общежития — обычной женщиной средних лет, избегавшей любых конфликтов и за всю жизнь не убившей и мухи. Она вступила в ряды сопротивления и помогала добровольцам, потому что хотела спасать жизни на поле боя, а не стрелять в отца шестилетнего ребенка.

Алисса закричала, но ее вопль потонул в вое сигналов тревоги. Выстрелив в первый раз, она промахнулась, но по ее щекам все равно покатились слезы. Поспешно стерев влагу с лица, она запустила автонаведение на лазерном пистолете и пробормотала извинения, которые больше напоминали какую-то повторявшуюся мантру:

— Простите… простите меня… ах!

В этот момент художник вырвался из державших его ремней и спрыгнул на пол.

Алисса в ужасе уставилась на обугленные концы ремней в тех местах, где те были разорваны. Их явно прожгли лазерным клинком, и для этого потребовалось далеко не пять минут — художник протащил оружие с собой на механоид и всю дорогу медленно перерезал крепкие путы!

Будучи солдатом, он согласился принять участие в смертельно опасной миссии, потому что силам сопротивления отчаянно не хватало людей, но стоило ему подняться на борт механоида, как он сразу пожалел о своем решении. Возможно, он все это время пытался скрывать ужас, охвативший его в пути, но так и не смог удержаться от того, чтобы схитрить. Более того, скорее всего, он почерпнул эту идею у старших по отряду и был не единственным пилотом, взявшим с собой лазерный клинок.

Вероятно, он решил, что все же не хотел умирать, даже если чип не удастся вовремя извлечь.

Система гравитации механоида снова заработала, Алиса с силой ударилась о стену и медленно сползла на пол. Носитель биочипа не дал ей шанса даже взять в руки пистолет — просто вырубил ее одним молниеносным движением.

Маленький отряд механоидов, попавший в засаду, перестал сопротивляться. Половина кораблей была уничтожена, а вторая — попала под контроль пиратов: пилоты больше и не подумают бороться против носителей чипов более поздних поколений, а вместо этого добровольно сдадутся на милость врага.

Эта битва была подобна крошечному зеркальному отражению глобальной войны, охватившей все шесть галактик.

Спустя три часа после пленения Алиссы было рассекречено местоположение временной лаборатории Третьей Галактики, где проводились тайные исследования биочипов. Пираты атаковали здание и убили всех биотехнологов, которые работали над способами борьбы с врагами. Луч надежды, еще недавно осветивший стены лаборатории, — первый прототип устройства, создающего помехи, — был уничтожен в зачатке.

Одни люди боролись за свою жизнь, но все равно рухнули в пропасть смерти.

Другие — обманывали, чтобы выжить, и в конце концов предали все идеалы человечества.

***

А те профессиональные отряды, которые должны были защищать мирное население, сейчас застряли в запретной зоне на границе Первой и Восьмой галактик.

— Отойди! — Пуассон почувствовал, как на лбу у него проступила вена.

На обеих сторонах червоточины дежурили инженерные войска, у которых в распоряжении было достаточно усилителей помех, чтобы в любой момент перекрыть природные воронки.

Их союзники понимали риски, поэтому решили исключить возможность передачи сообщений в Восьмую Галактику, полностью оборвав всю связь с другой стороной.

Другими словами, что бы ни случилось в зоне Сердца Розы, Первый и Девятый отряды теперь не получат ни одного предупреждения.

— Вы хоть представляете, сколько природных планет в Восьмой Галактике и какое количество людей на них проживает? Знаете, что галактика совсем недавно смогла восстановиться после жестокой гражданской войны? Неужели не понимаете, что эти чертовы роботы решили просто расширить зону своего влияния? — Пуассон был в ярости, и его слова были острыми, словно ножи. — Или вы думаете, что Восьмая Галактика будет настолько глупа, что после всего приютит вас у себя, дорогие союзники?

— Но Капитан Юнг, — ответил ему полковник военного штаба Четвертой Галактики, чей голос, казалось, звучал откуда-то издалека. — Половина Альянса Человечества все еще находится внутри червоточин, вместе с нашими боевыми товарищами и миллионами мирных жителей! Задумайтесь, что они почувствуют, узнав, что их собственные союзники бросили их умирать в искаженном пространстве!

— Вы сравниваете их жизни с судьбой целой галактики?

— А вы считаете, что меньшинство заслуживает того, чтобы превратиться в жертвенных овец?! Что это за порочная логика?

— Тогда, по-вашему, нужно пожертвовать большинством?

— Почему мы вообще должны делать такой выбор?!

Пуассон рассмеялся от гнева:

— Вы думаете, что это чертов экзамен в школе, где можно сдать пустой лист, рискуя быть наказанными родителями и учителями?

— Тогда, Капитан Юнг, если все эти солдаты ни за что погибнут в червоточине, что вы скажете остальным галактикам? Что насчет тех, кто все еще страдает под гнетом носителей биочипов? Думаете, у них будет хоть какой-то шанс получить помощь извне?! Скажите, разве людей во всех шести галактиках не больше, чем в одной Восьмой? Как вы собираетесь оценить эти потери?!

Томас подошел и приложил руку к груди Пуассона, отодвигая его в сторону:

— Хватит! Третьему Отряду восстановить оборону боковой части формации! Не дайте Чэнъину приблизиться!

Именно Чэнъин использовал обходной маршрут, чтобы вторгнуться в самый центр зоны Сердца Розы. Военный штаб Второй Галактики оказался лицом к лицу с врагом, напавшим исподтишка, и был практически разбит на месте. Получив приказ Томаса, инженеры Третьего Отряда поспешили на подмогу и быстро взломали коммуникационные сети отряда Чэнъина. Эта короткая передышка позволила разрозненным войскам альянса наконец собраться с силами и перекрыть образовавшуюся в формации брешь.

— Капитан Юнг, — военный штаб Второй Галактики впервые вмешался в разговор. — Третий Отряд Серебряной Десятки… однажды сражался за Вторую Галактику. Вам все еще приходят письма от старого ректора Политехнического Университета?

Непробиваемое сердце Пуассона будто окунули в кислоту — она разъела твердую броню, обнажив живую плоть внутри.

Если бы их не загнали в угол, кто бы решился прибегнуть в жестокому убийству?

К счастью, теперь они не могли взять на себя это чудовищное решение.

Томас надавил ладонями на плечи брата и произнес:

— Корабли технического персонала уничтожены, и мы остались без связи с Восьмой Галактикой. Что нам остается? Раз у нас нет выбора, предлагаю закрыть тему. Вдруг нам снова повезет, и оставшиеся отряды Альянса появятся так же вовремя, как Энакин со своими ребятами, прибывший в последнюю минуту?

— Но что если не появятся? — хрипло спросил Пуассон.

— Остановим их ценой своих жизней, Капитан Юнг, — в канале связи раздался голос одного из солдат. — Мы не станем выбирать, просто будем сражаться до последнего.

На этих словах уголки губ Пуассона едва заметно приподнялись.

До этого момента Альянс Человечества, загнанный на край бездны ИИ-флотом, тонул во внутренних разногласиях, но теперь солдаты отбросили обиды и сосредоточились на том, чтобы устоять против врага.

Но на этот раз удача была не на их стороне, и никто внезапно не появился из червоточины.

Человек ничего не мог противопоставить ИИ, когда дело доходило до устранения ошибок и изъянов в своей защите: инженеры несколько раз взломали внутренние сети ИИ-флота, и тот мгновенно проанализировал слабые места, обновив системы и не прекращая огня по кораблям альянса. Третий Отряд оказался в безвыходной ситуации. А затем целая группа механоидов Первой Галактики, находившаяся на передовой, бесследно пропала из канала связи.

— Капитан Юнг, враг нанес ответный удар и захватил наши коммуникационные системы!

— Берегитесь, они собираются атаковать ваши ментальные сети!

Гигантская сеть тяжелого механоида под управлением ИИ накрыла поле боя, словно смертоносное цунами, моментально вырубив запасного пилота центрального корабля Третьего Отряда.

Пуассон собирался взять управление на себя, но Томас его опередил. Едва не врезавшись в один из механоидов сопровождения, Томас скомандовал:

— Командуй флотом, я буду пилотировать.

Договорив, он протянул руку, чтобы достать ампулу релаксанта, но внезапно обнаружил, что все запасы препарата исчерпаны.

Сердце Томаса пропустило удар — теперь он понимал, что альянс в одном шаге от уничтожения. После атаки на ментальные сети почти треть механоидов союзников потеряли управление и не могли дальше сражаться.

Пилоты больше не контролировали корабли.

— Восстановление сигнала связи… попытка неудачна…

— Отступайте!

Сквозь ментальную сеть Томас ясно видел, как к ним приближается Чэнъин, поэтому в спешке закричал в канал связи:

— Сейчас же отступайте! Назад!

На экранах появилось уведомление о приближении к природным воронкам — оборудование механоидов попало под влияние мощнейших электромагнитных волн, излучаемых червоточинами. Другими словами, отступать дальше было некуда.

В это мгновение внутренние коммуникации альянса полностью оборвались. В звенящей тишине, воцарившейся на кораблях, больше не звучали голоса товарищей по оружию.

Томасу показалось, что ему в висок воткнули острый металлический штырь, и его ментальная сеть отчаянно задрожала. Враг с пугающей скоростью отбивал у него порт соединения с механоидом — капитан чувствовал себя крохотным муравьем, пытавшимся из последних сил удержаться на стволе падающего дерева. Спустя секунду, ощущая беспомощность и пустоту, он потерял сознание.

Центральный корабль Третьего Отряда мгновенно потерял управление. Гравитационная система отключилась, пассажиров подкинуло в воздух, а обломки внутреннего оборудования, беспорядочно сталкиваясь друг с другом, высекали искры в кромешной темноте.

Последняя линия обороны альянса рухнула. Потерявшие пилотов корабли теперь напоминали выдернутые с корнем сорняки, отброшенные в сторону.

Чэнъин и Лунъюань повели свой флот к червоточинам сквозь останки кораблей противника.

А оставшиеся отряды Альянса Человечества так и не появились из воронок.

***

В Восьмой Галактике небо над Городом Млечного Пути было спокойным и безоблачным.

Связь с внешним миром прервалась, поэтому никто не получил чудовищных новостей из зоны Сердца Розы.

Прямо сейчас внимание обитателей галактики было сосредоточено на трансляции публичного заявления правительства. На всех экранах, включая расположенные в общественных зонах, появилось лицо Лу Бисина.

— Относительно информации, недавно распространившейся по сети, мне хотелось бы сказать, что прибегнув к помощи служб безопасности и Министерства инженерии, удалось подтвердить факт злонамеренной публикации этих данных со стороны ИИ-флота Первой Галактики, — произнес молодой премьер-министр спокойным тоном, которым обычно общался с журналистами.

Его взгляд были ясными, а уголки губ едва заметно приподнялись. Пока он говорил, вокруг его глаз появлялись добродушные морщинки, придававшие ему дружелюбный и располагающий вид, несмотря на отсутствие улыбки.

— Мой персонал и ассистенты предположили, что это хороший инфоповод для того, чтобы поддержать мою репутацию. Им кажется, что пока все тревожатся из-за «возможного вторжения врагов в Восьмую Галактику», ситуацию легко можно объяснить «попыткой повлиять на общественное мнение» со стороны неприятеля. Именно поэтому правительство решило просто проигнорировать слухи, не делая никаких публичных заявлений. Ведь в момент противостояния общему врагу никому не будет дела до новостей обо мне. А уже позже можно было бы распространить нужную информацию, чтобы окончательно побороть оставшиеся сомнения населения и добиться всеобщей поддержки… Честно говоря, в последние годы моя репутация была очень неплохой. В моем персональном почтовом ящике и сейчас можно найти кучу предложений сняться в рекламе зубной пасты… На другой стороне червоточины нас и правда поджидает опасный враг, но я не хочу перекладывать на него всю ответственность… Да, кстати, моя сегодняшняя речь не была согласована с пресс-службой, поэтому я сейчас выступаю перед вами практически незаконно. Вполне допускаю, что вскоре все записи будут удалены из сети, поэтому рекомендую вам сохранить себе копию, чтобы потом поделиться ею с друзьями, которые не смогли увидеть прямой эфир. Когда моя мать, госпожа Мюллер, спасаясь от вооруженных сил Союза, попала в Восьмую Галактику, мой приемный отец уже не успел ее спасти. Я должен был погибнуть еще в утробе…

На военной базе весь персонал пребывал в ужасном хаосе. Сотрудники пресс-службы торопливо направились в кабинет премьер-министра, но на входе столкнулись с вооруженной охраной. Когда человек в кресле обернулся, они были просто ошарашены — вместо премьер-министра на них взирал пугающий Маршал Линь.

Линь Цзинхэн редко появлялся на публике, если дело не касалось важных рабочих ситуаций. А когда все-таки показывал свое лицо, то почти ничего не говорил. Свободное время он проводил дома и больше не ввязывался в опасные истории, как когда-то во время службы в Серебряной Крепости. Теоретически, в нем не было ничего устрашающего, но почему-то все, кто сталкивался с ним лицом к лицу, до сих пор холодели от ужаса. Наверное, примерно такое же странное благоговение испытывали гости его дома при виде питона Чжаньлу, Попкорна.

— Присаживайтесь, — выражение лица Линь Цзинхэна было спокойным и даже приветливым. — Вашего премьер-министра здесь нет.

Начальник пресс-службы набрался смелости и сделал шаг вперед:

— Командующий Линь, пожалуйста, немедленно свяжитесь с премьер-министром. Мы просим сейчас же остановить трансляцию — слова господина Лу могут подорвать доверие населения не только к нему, но и ко всему правительству Восьмой Галактики. Мы не должны…

Линь Цзинхэн поднял ладонь, прерывая его:

— Пресс-секретарь, а вы сами считаете, что новости о премьер-министре ужасны?

Пресс-секретарь:

— …

Даже если это было так, он никогда не решился бы заявить это в лицо Линь Цзинхэну.

— Конечно, нет…

— Если нет, тогда почему бы нам все не объяснить? — спокойно поинтересовался Линь Цзинхэн. — Теории заговоров всегда рождаются из недосказанности. Вы бы приняли целибат на всю жизнь, если бы всего однажды женились на уродливой женщине? Я не вижу в произошедшем ничего страшного… да, ситуация не терпит отлагательств, поэтому мы нарушили процедуры, но я напомню премьер-министру позже оформить все как полагается.

Пресс-секретарь покраснел до корней волос.

На небольшом 3D-экране в углу кабинета Лу Бисин уверенно продолжал свое выступление:

— Так что, по сути, мое тело — это большая мозаика, собранная из кусочков. Возможно, единственным выгодоприобретателем проекта «Нюйва», унесшего жизни миллионов, был именно я…

Начальника пресс-службы едва не хватил удар.

В этот момент в кабинет вошел Чжаньлу, принявший свою человеческую форму, и передал Линь Цзинхэну небольшую изящную коробочку:

— Сэр, эту посылку вам доставили домой, и я отправил одного из роботов, чтобы ее забрать.

Внутри лежала пара одинаковых колец.

Линь Цзинхэн кивнул в ответ, положил коробочку в карман, и его взгляд неожиданно смягчился.

— У меня еще много дел, так что прошу меня извинить. Если хотите, можете дослушать речь прямо из этого кабинета.

Нам не победить

Линь Цзинхэн поспешно вышел из кабинета премьер-министра. Позади него охрана ловко отсекла весь гражданский персонал, и маршал сел в вооруженный автомобиль, чтобы проследовать в зону вылета механоидов, находившуюся на отдалении от основных строений военной базы. Там его уже ждал Доктор Хардин, как обычно сидевший в инвалидном кресле.

Ученый переоделся из своей повседневной одежды в костюм, предназначенный для долгих путешествий, сняв с себя все оборудование и лишние предметы — от зубных протезов до персонального устройства.

— Я уже все знаю, — обратился Доктор Хардин к приближавшемуся маршалу. — Почему вы не воспользовались случаем и не уничтожили ИИ-флот, когда весь Альянс Человечества еще находился в зоне Сердца Розы и действовал заодно? Как вы могли упустить возможность освободить Первую Галактику?

Солдат, стоявший рядом, был поражен строгим тоном старика и с тревогой взглянул на Линь Цзинхэна.

Маршал Восьмой Галактики был известен своей молчаливостью и терпеть не мог праздную болтовню — даже в рабочие часы он предпочитал отдавать короткие команды, ничего не объясняя и не принимая никаких возражений.

Но на этот раз, к удивлению всех окружающих, он застыл на месте. Затем неожиданно спокойным жестом отослал солдат, велев им покинуть помещение:

— Дайте мне пять минут, я хочу поговорить с Доктором Хардином с глазу на глаз.

Солдаты тут же ретировались, оставляя мужчин наедине.

Линь Цзинхэн наконец ответил:

— Альянс к тому моменту уже слишком долго сражался в зоне Сердца Розы и был совсем измотан. Легион Свободы едва не загнал нас в угол — все солдаты достигли предела своей выносливости. Даже с учетом прибытия команды Энакина наши шансы на победу в последующей битве были минимальны. Я подсчитал — вероятность одолеть флот «великих мечей» не превышала 3%.

Осуждающий взгляд Доктора Хардина прожигал его насквозь.

— Более того, даже если бы мы уничтожили Лунъюаня и его флот, мы все еще не знаем, как бороться с Вульфом. Разом избавиться от него было бы практически невозможно. А если мы замешкаемся и полностью не разрушим этот ИИ, он превратится в серьезную угрозу. Сеть суперкомпьютера охватывает всю Первую Галактику и контролирует огромное количество природных планет и космических станций, а заодно и располагает военными доступами высшей категории, когда дело доходит до трансферных порталов. Если бы этот ИИ захотел, то за считаные минуты уничтожил бы все население галактики. Даже не беря в расчет солдат, мы никак не можем рисковать жизнями мирных граждан и ставить их под удар. Раз Вульф решил добровольно отступить после сражения, у нас не было причин и дальше провоцировать его.

— Сам факт существования ИИ без системы разрешений — уже веская причина. Вы все… вот черт! — Доктор Хардин глубоко вздохнул и поднял вверх трясущуюся руку. — Как только в мире появляется независимый ИИ такого плана, он мгновенно выходит из-под контроля своего создателя и становится монстром, который никому не подчиняется. Два высокоинтеллектуальных вида не могут долго сосуществовать в мире и покое: конфликт неминуем. Не сегодня — так завтра. На дворе эра высоких технологий, разве смогут люди выжить, если разразится полноценная война?

Линь Цзинхэн опустил взгляд:

— Я понимаю.

— Конечно понимаешь, как и все остальные. Вы знаете, что противостояние неизбежно, но ни один из вас не жил в подобных условиях и не осознает, насколько дорога каждая секунда! Думаете, что разберетесь с этим в будущем, а сейчас можно пойти безопасным и консервативным путем, не так ли? На заре Союза, те люди, кто жил в предыдущую эпоху… хватались за любой проблеск надежды, сражаясь до последнего, даже если шансы на успех были совсем призрачными.

— Заканчивайте бессмысленную болтовню. Все, кто родом еще из Старой звездной эры, теперь похожи на вас — почти превратились в почетные экспонаты исторического музея. Вы даже не можете проехаться на чертовом вооруженном автомобиле, если вас не сопровождает целая команда врачей с медицинским оборудованием наперевес, — Линь Цзинхэн подошел к старику, слегка приподнял брюки и опустился на одно колено перед инвалидной коляской. — У меня нет опыта сражений против ИИ.

Учитывая, что гордый командующий всегда вел себя высокомерно и заносчиво, его действия сейчас можно было расценивать практически как мольбу о помощи.

— У ИИ тоже есть слабые места, — благосклонно ответил Доктор Хардин. — Ты когда-нибудь читал подробные записи о последней битве главнокомандую… твоего дедушки?

— Хм? — Линь Цзинхэн слегка склонил голову набок.

— Тогда они собственными руками изолировали Вольто, превратив планету в галактическую тюрьму без связи с внешним миром. Это первый шаг в борьбе против ИИ: необходимо создать закрытое пространство, которое ты сможешь полностью контролировать. Во-вторых, обрати внимание на источники энергоснабжения и коммуникационное оборудование: энергия — источник жизни ИИ, а связь заменяет им ментальные сети. У тяжелых механоидов зачастую есть собственные генераторы и запасные энергоблоки, поэтому их невозможно полностью обесточить извне. Единственный выход — атаковать коммуникационные сети, — пояснил Доктор Хардин. — И не забывай, что хотя ИИ созданы людьми, стоит им получить независимость, и превзойти их в техническом плане становится невозможно.

— Точно, — Линь Цзинхэн горько рассмеялся. — Нам не победить ни грубой силой, ни с применением высоких технологий — наверное, даже будь у нас в распоряжении все оставшиеся в живых люди, мы все равно не смогли бы выстоять.

Смертоносное ядерное оружие когда-то изобрели люди, и эти чудовищные ИИ с бесконечными возможностями тоже были творением рук человеческих.

Линь Цзинхэн подумал, что если беседа продолжится в том же ключе, он в конце концов напишет письмо Пророку Харрису и ради благополучия вселенной попросится в ряды АУГ:

— Но Союз уже однажды уничтожил подобный ИИ, правда?

— Все, что я сейчас упомянул, — советы, которые пригодятся во время противостояния с ИИ-флотом. Чтобы полностью уничтожить этого пугающего врага, нужно найти основной процессор суперкомпьютера, — ответил Доктор Хардин. — Он где-то в Первой Галактике, и учитывая размах этого ИИ, это не какой-то незаметный слот для чипа. Даже не беря в расчет его вычислительные мощности, достаточно задуматься о том, сколько энергии требуется для поддержания подобного монстра — источник наверняка превосходит все наши ожидания. Когда его активировали, вся система Города Ангелов не смогла справиться с энергопотреблением, а значит основной процессор должен быть размером с крупный космический корабль или даже небольшую станцию.

Линь Цзинхэн вздохнул — он уже догадывался об этом, но услышав подтверждение от Доктора Хардина, почувствовал, что его сердце упало.

Будь то корабль или станция, процессор Вульфа, вероятно, был достаточно мобилен и мог перемещаться по вселенной. Прохождение трансферных точек тоже не являлось для него проблемой, и внутри Первой Галактики ему была предоставлена полная свобода действий. Сеть порталов находилась под контролем ИИ, так что даже мобилизация всего Альянса Человечества на поиски оказалась бы игрой вслепую — как же им обнаружить этот суперкомпьютер?

Кроме того, никто с уверенностью не мог сказать, использовал ли Вульф лишь одну локацию или разделил процессор на части, спрятав их в разных уголках галактики.

Вполне возможно, существовало сразу несколько космических станций, и даже если им повезет уничтожить одну из них, ИИ с легкостью перенесет все вычислительные мощности на другую.

А еще эта станция вполне могла проникнуть в другие уголки вселенной с помощью незаконных трансферных точек или просто долететь до Второй Галактики всего за шесть или семь лет. И тогда вся сеть порталов вселенной попадет в руки ИИ. Со временем независимый суперкомпьютер создаст собственных клонов повсюду, и уже никто не сможет его остановить.

Линь Цзинхэн был рад, что решил отослать солдат и поговорить с Доктором Хардином наедине. Если бы эти слова стали достоянием общественности, скорее всего, их немногочисленные военные отряды уже погрузились бы в пучину отчаяния.

Доктор Хардин заговорил тише:

— У тебя есть… и другой способ.

Линь Цзинхэн быстро переглянулся с ученым, сразу поняв намек: оставался еще один возможный выход из ситуации. Они могли немедленно перекрыть червоточины и физически изолировать Восьмую Галактику, обеспечив ей безопасность еще на сотню лет.

Существовала вероятность — пускай, и одна на миллион — что за эти сто лет человечество совершит очередную техническую революцию, поднимется на немыслимый ранее уровень и сможет на равных противостоять ИИ-империи.

Или они просто проведут следующий век в бесконечном страхе, ожидая, что их в любой момент настигнет неминуемый конец.

— Мы не можем этого сделать, — Линь Цзинхэн сунул руку в карман, скользнув пальцами по маленькой коробочке с кольцами. Он дотронулся до мягкой атласной ткани — прикосновение было деликатным, но казалось, задело невидимые нити судьбы. Командующий уверенно добавил. — Да и слишком поздно.

Доктор Хардин был ошарашен:

— Вы уже что-то предприняли? Где Премьер-министр Лу? Все еще говорит речь в прямом эфире?

Линь Цзинхэн поднял взгляд на большой 3D-экран, висевший на здании военной базы. Сквозь стеклянное окно он увидел, что выступление Лу Бисина подходит к концу.

— Оборудование из моей личной лаборатории уже передано соответствующим службам для расследования, как и все оставшиеся материалы исследования. Вскоре специалисты проверят все данные обоих проектов «Нюйва» и подготовят полные отчеты, а важные свидетели — такие, как Доктор Хардин — уже находятся под защитой сил правопорядка. Я клянусь Декларацией Свободы, что все сказанное мной — правда. После окончания расследования я добровольно приму справедливый суд в независимости от того, какие против меня будут выдвинуты обвинения — незаконное хранение штамма Радужного вируса, проведение опасных экспериментов или что-то другое. Как только Верховный суд Восьмой Галактики пришлет мне повестку, я немедленно явлюсь, — Лу Бисин добродушно улыбнулся и добавил. — Но помните, что я всем сердцем люблю Восьмую Галактику, и что бы ни случилось, до последней секунды своего срока на посту премьер-министра буду должным образом исполнять свои обязанности.

Доктор Хардин внезапно что-то понял и воскликнул:

— Это не прямой эфир!

Линь Цзинхэн молча покачал головой. Он выпустил из пальцев футляр с кольцами, от прикосновения к которому его сердце невольно смягчалось, натянул на руки перчатки и махнул солдатам, ждавшим у входа:

— Готовьтесь ко взлету!

— Погоди, Цзинхэн! — в отчаянии выкрикнул Доктор Хардин, взирая на маршала снизу вверх из своего инвалидного кресла. — Ты виделся с Цзиншу перед смертью? Она сказала что-нибудь напоследок?

— Нет, она погибла во время напряженного сражения, поэтому, думаю, у нее не было времени на разговоры, — Линь Цзинхэн на мгновение замолк, прежде чем продолжить. — А если бы и было, она, вероятно, сказала бы что-то вроде «я была права, а вы все — нет».

Доктор Хардин расстроенно вздохнул:

— Я толком не позаботился о ней… Я должен был помочь вырастить вас обоих, но навсегда остался в долгу перед Лаурой…

— Вы ничего не должны Лауре, — Линь Цзинхэн обернулся и одарил ученого едва заметной улыбкой. — Она нас никогда не любила.

Доктор Хардин растерянно воззрился на командующего.

— Доктор Лаура Гордон была способна увидеть надвигавшуюся катастрофу даже сквозь мирный фасад общества. Конечно, те же самые глаза не могли… замечать и более обыденные вещи вокруг. Кроме того, нас вырастили в центре репродукции, поэтому она не почувствовала гормональных изменений, происходящих с женщиной во время беременности, и ее у нее не развился «материнский инстинкт», — спокойно добавил Линь Цзинхэн. — Мне повезло унаследовать ее гены, но к сожалению, не ее гениальность.

— Союз… Новая звездная эра была той самой эпохой, когда люди наконец осознали, насколько важны единение и взаимопомощь, — пробормотал Доктор Хардин. — Почему же все обернулось таким образом?

— Не торопитесь, — Линь Цзинхэн снова повернулся к нему спиной и зашагал к выходу. — Это еще не конец.

***

Первая Галактика.

В тот момент, когда линия обороны альянса рухнула, в зону Сердца Розы прибыла АУГ, но было уже слишком поздно. Даже если бы отряд бросился на помощь, Хоуп был слишком неопытен в сражениях, и у него почти не осталось боеприпасов — а значит, пираты лишь стали бы бессмысленными жертвами в этом бою.

Они видели, как их бывшие враги, недавно ставшие временными союзниками, были разбиты ИИ-флотом, и их сердца затопила печаль, смешанная с разочарованием.

— П-пророк…

Если у кого-то из последователей АУГ до этой секунды и оставались сомнения в идеологии организации, то теперь, своими глазами увидев чудовищное поражение людей перед лицом суперкомпьютеров, они искренне уверовали в принципы АУГ.

— Ментальная сеть! — прокричал Харрис, быстро взяв себя в руки. — Избегайте выстрелов и расширяйте границы своей ментальной сети. Вытащите все корабли наших союзников, потерявшие управление: даже один спасенный механоид — это чья-то жизнь!

Получив приказ от своего пророка, храбрые солдаты АУГ тут же ринулись на передовую сражения.

Возможно, ИИ-флот готовился к долгому путешествию, и поэтому решил экономить энергоресурсы, или просто роботы настолько отличались от людей, что всегда ставили в приоритет основные задачи — как бы там ни было, они решили не зачищать поле боя от оставшихся в живых противников. Многие механоиды альянса теперь бесцельно дрейфовали в открытом космосе, и их ментальные сети никто не контролировал — сложно было понять, выжил ли кто-нибудь на борту.

— Пророк, осторожно!

Центральный корабль, на котором находился Харрис, уже перехватил управление несколькими механоидами, пострадавшими в сражении, но подлетел слишком близко к зоне червоточин и попал в зону обнаружения ИИ-флота. Дула орудий врага тут же развернулись в сторону отряда АУГ.

На борту взвыли сирены, отдаваясь звоном в голове Харриса, и на пророка внезапно снизошло озарение:

— Направьте запрос на беспрепятственный пролет!

Пираты АУГ — шайка беспринципных космических бандитов — с удивлением наблюдали, как их центральный корабль бесстыдно поднял знак «безоружного гражданского корабля», который выглядел явной подделкой.

Харрис молча уставился на экраны камер наблюдения, взволнованно сглатывая и ожидая вердикта ИИ.

Спустя несколько секунд…

— Угроза нападения отсутствует.

Несколько механоидов ИИ-флота, до этого собиравшиеся открыть огонь, и правда попались на эту уловку, «любезно» опустив дула орудий, а затем, больше не обращая никакого внимания на АУГ, последовали за остальными кораблями к природным воронкам.

— Скорее! — скомандовал Харрис в канал связи. Последователи АУГ поспешно подхватили все механоиды альянса, которые смогли обнаружить, и тут же покинули опасную зону.

— Пророк, мы получили сообщение. Кажется на одном из спасенных тяжелых механоидов находятся беженцы, которые направлялись в Город Ангелов!

— На кораблях обнаружены признаки жизни.

— Отправьте им медицинские капсулы — все, что у нас остались в запасе!

— Пророк, что насчет Восьмой Галактики? Мы не можем с ними связаться!

Харрис:

— …

***

Семь дней спустя, Восьмая Галактика.

Сегодня Минт была на смене. Связавшись с Тупоголовым, которого только что выписали из больницы, она тщательно проверила все показатели зоны червоточин.

— Кто смеет выдвигать обвинения против Ректора Лу?! — Тупоголовый услышал новости только по возвращению домой и сразу впал в ярость — на его лице появилось зловещее выражение. — Если я услышу, что хоть один из солдат моего отряда говорит о нем плохо за глаза, то сразу выбью ему все зубы!

— Тогда сам тоже попадешь под суд, — холодно заметила Минт. — Скажи, тебе не кажется, что пора бы проконсультироваться с психотерапевтом и как-то вылечить свои приступы агрессии?

— Я…

— Тссс! — Минт что-то заметила и сосредоточилась на экране перед собой. — Потом поговорим.

Прервав звонок, она проговорила во внутренний канал связи:

— Штаб-квартира пограничного патруля, в зоне червоточин наблюдаются аномальные колебания энергии. С каждой секундой показатели растут: кажется, с другой стороны в нашу сторону кто-то направляется.

— Принято, — ответил ей знакомый голос. — Инженерные войска, отступайте со своих позиций.

Минт подняла глаза и с удивлением поняла, что разговаривала вовсе не с патрульными.

— М-маршал Линь?

Направьте подкрепление в Восьмую Галактику

Несколько дней назад, сразу после появления в новостях информации о Лу Бисине…

Лу Бисин медленно обошел свой рабочий стол. Ли, Туран и Байер вышли на связь со своих позиций — прямо сейчас они появились на 3D-экране в кабинете. Внезапно создалось впечатление, что в тесной комнате собралась целая толпа народу.

Лу Бисин пробормотал:

— Выдайте носителя биочипа или мы откроем огонь.

Байер вгляделся в лицо молодого премьер-министра и заговорил:

— По данным Третьего Отряда ИИ-флот дал им 24 часа…

— Не слушайте эту чушь, — перебила его Туран.

— Это не я сказал…

— Но на самом деле они не дали нам обещанных суток, — вмешался Ли. — Премьер-министр, вы в порядке?

— Да, в норме, — пережив первый шок, Лу Бисин уже достаточно успокоился. Однажды он прошел сквозь самую чудовищную боль, которую только мог себе представить, и в сравнении с ней любые трудности теперь казались незначительными. Не удержавшись, он игриво добавил. — В худшем случае я потеряю работу. Невелика беда, я и так уже многое успел сделать. А дальше ваш маршал вполне может зарабатывать деньги сам и содержать меня — а то я уже начал переживать, что у меня не будет времени на воспитание детей и выгул собаки.

Присутствующие, выслушав его абсолютно непрофессиональное замечание, слегка прищурились, будто ожидая, что за этими беспечными словами могут крыться еще какие-нибудь неожиданные новости.

Линь Цзинхэн постучал пальцами по столу:

— Заканчивай нести чушь.

— Мы с Цзинхэном уже все обсудили, — продолжал Лу Бисин. — Главный процессор Вульфа находится не в Восьмой Галактики, а искажение времени и пространства в червоточине временно оборвет связь его «разведчиков» с основным корпусом ИИ. Не верю, что тот «разведчик», которого он направил сюда ранее, способен контролировать всю систему видеонаблюдения галактики в режиме реального времени.

— Да, мы только что получили доклад службы безопасности. Оказалось совсем несложно обнаружить и уничтожить «жучка» в наших системах, — подтвердил Ли. — Думаю, ребята уже все уладили.

Туран приподняла бровь:

— Он не может ни на что влиять? Это значит… Лунъюань все это время блефовал?

— На преодоление червоточины требуется как минимум пять или шесть дней. А если возле воронок не дежурят инженеры, то путешествие может затянуться и на пару недель. Лунъюань сказал, что даст нам 24 часа, но на самом деле, он просто уже понимал, что спустя сутки потеряет возможность наблюдать за происходящим в Восьмой Галактике, — тихо пояснил Байер. — А если бы мы соврали ему и задержали его на несколько дней, он бы столкнулся с нашим подкреплением.

Роботизированная рука Чжаньлу налила Линь Цзинхэну чашку чая. Будучи ИИ, который однажды объединил кое с кем усилия, чтобы обмануть хозяина и отобрать у него контроль над механоидом, Чжаньлу не смог удержаться от замечания:

— Лунъюань не настолько глуп.

— Конечно, он не тупой, и думаю, близнецы Юнг уже загнаны в угол. Когда я получил от них сообщение, в зону Сердца Розы прибыла всего половина отрядов альянса, а значит для ИИ они не опаснее стаи рыбок в пруду. Было бы абсолютно бессмысленно бросаться в бой, так что держу пари, что они просто попытаются задержать ИИ-флот, использовав все козыри в рукаве, — Туран тяжело вздохнула, а затем на несколько секунд погрузилась в раздумья, будто сомневалась, стоит ли говорить дальше. — Но если Лунъюань понял, что Третий Отряд лишь притворяется, зачем он вообще дал альянсу время?

Вопрос повис в воздухе, и кабинет погрузился в гробовое молчание.

Затем, словно что-то осознав, Линь Цзинхэн вскинул голову и встретился взглядом с Лу Бисином.

— А вот это уже плохо, — пробормотал Лу Бисин.

— Что? — не поняла Туран.

Линь Цзинхэн тут же скомандовал:

— Туран, немедленно отправь предупреждения всем союзникам, которые сейчас находятся внутри червоточины. Скажи им, чтобы были готовы к засаде на выходе из воронки. И свяжись с Третьим Отрядом, передай им, чтобы проявили осторожность с отрядами альянса!

Туран, не задавая лишних вопросов, исполнила приказ и мгновенно отправила сообщения. Лишь закончив, она наконец удивленно спросила:

— Но почему, маршал?

— Потому что мы способны перекрыть зону червоточин, — серьезно ответил Линь Цзинхэн. — Лунъюань прибыл в зону Сердца Розы, чтобы накалить обстановку между Третьим Отрядом и союзниками из других галактик. Если бы ИИ-флот попытался силой прорвать линию обороны, Третий Отряд тут же отправил бы нам информацию, и мы бы наблюдали сражение практически в режиме реального времени. Как только ИИ оказался бы внутри червоточины, нам бы осталось лишь закрыть ее, навсегда похоронив врага в искаженном пространстве.

— Именно поэтому он пытался «договориться мирным путем» вначале — таким образом у альянса сложилось ложное впечатление, что ИИ недальновидны и действуют прямолинейно. Когда «разведчик» Вульфа проник в сети Восьмой Галактике и устроил здесь суматоху, альянс тоже стал сомневаться. Поняв, что Третий Отряд врет им, солдаты из других галактик начали подозревать всю Восьмую Галактику. Наверняка они думают, что я изолирую галактику, чтобы обезопасить себя, а поэтому дальше они просто избавятся от всех усилителей помех и временных коммуникационных станций на своей стороне, — подхватил мысль Лу Бисин. — А затем ИИ-флот прорвет линию обороны и преспокойно минует червоточины, пока мы будем пребывать в неведении.

— Скорее всего, они одновременно будут охранять границы зоны червоточин и установят вокруг коммуникационную блокаду, — добавил Ли. — Как только ничего не подозревающие отряды Альянса, все еще находящиеся внутри воронки, прибудут в зону Сердца Розы, то сразу попадут в западню и никаким образом не смогут подать сигнал тревоги.

— Твою мать, успеют ли они получить мое предупреждение? Пуассон и Томас… — Туран со свистом втянула в себя воздух, и ее взгляд стал ледяным. — Раз так, то давайте впустим их. Девятый Отряд встретит их прямо на выходе из червоточины — проверим, на что способны эти чертовы «великие мечи»!

Чжаньлу помахал ей:

— Взгляните, я — просто механическая рука.…

— Я не имела в виду тебя, — Туран обуревал неистовый гнев. Но взглянув на маленькую роботизированную руку, она почувствовала укол в сердце. — Ох, Чжаньлу, дорогой, ты… ты и правда совсем не похож на остальную партию «мечей».

— Итак… премьер-министр, маршал, теперь, когда мы знаем, чего ожидать, стоит ли нам на всякий случай приготовиться к закрытию червоточины? — спросил Ли. — Конечно, мы убедимся, что оставшимся отрядам Альянса хватит времени закончить путешествие, и хотя бы большая часть кораблей успеет безопасно добраться до точки назначения, хотя за сохранность всех, конечно, нельзя поручиться.

Лу Бисин, ничего на это не ответив, повернулся к Линь Цзинхэну:

— Когда-то зона червоточин находилась за пределами Восьмой Галактики. Лишь несколько лет назад, когда наши исследователи наткнулись на нее, мы начали строить вокруг пограничные военные базы. Географически она располагается достаточно далеко от мест проживания людей. На моем месте ты бы…

Линь Цзинхэн поднял бровь:

— Ммм?

Лу Бисин быстро спохватился и перефразировал:

— Я слышал от Чжаньлу, что многие годы «великие мечи» выполняли просто роль декораций, потому что никто не мог справиться с их ментальными сетями. Держу пари, вовсе не они последние три десятилетия отбивались от пиратов, правда ведь?

Линь Цзинхэн молча смотрел на него, погрузившись в глубокие раздумья.

Байер, который никак не мог понять, о чем речь, переспросил:

— Премьер-министр, что вы имеете в виду?

— Не нужно перекрывать червоточину, — ответил Лу Бисин. — Я полечу в Первую Галактику.

— Ч-что вы сказали, премьер-министр?

— Послушайте, в независимости от того, что думают другие, Девятый Отряд все эти годы сражался на вашей стороне. И сейчас мы вас тоже не оставим, премьер-министр.

— Я…

— Я не смогу спать ночами, зная, что где-то по соседству находится этот жуткий ИИ, — Лу Бисин поднял руку, прерывая взволнованный хор голосов. — Ни изоляция Восьмой Галактики, ни победа над Лунъюанем не решат основной проблемы. Раз мы теперь точно знаем, что этот суперкомпьютер восстал против нас, давайте разберемся с ним раз и навсегда. Если мы позволим ему уцелеть, он за несколько месяцев сможет создать несчетное количество копий своей материнской платы, а через шесть-семь лет доберется до Второй Галактики и возьмет контроль над всей вселенной с помощью трансферных порталов.

Все присутствующие молча воззрились на него.

Лу Бисин повернул запястье и открыл проекцию экрана своего персонального устройства — на поверхности деревянного стола развернулась галактическая карта, таинственно мерцавшая в полумраке кабинета.

Не ходя вокруг да около, он произнес:

— Около трехсот лет назад Главнокомандующий Линь Гэ-эр выманил «Короля Херца» и уничтожил чудовищный ИИ. Кажется, теперь мне выпала честь взять на себя эту непростую задачу.

***

Несколько дней спустя, судьбоносный момент, штаб-квартира пограничного патруля Восьмой Галактики.

Следуя указаниям руководства, весь гражданский персонал и технические специалисты по очереди покинули зону червоточин. Минт была в последней группе отступавших инженеров и на обратном пути, пролетая мимо штаб-квартиры пограничного патруля, заметила неподалеку тяжелый механоид. Военная камера опознала серийный номер на корпусе — это был центральный корабль Девятого Отряда, которым управляла Капитан Туран.

Минт осторожно изменила угол обзора камер, чтобы получше рассмотреть зону червоточин. Совсем недавно там было тихо и спокойно, а сейчас ее окружили вооруженные до зубов военные флоты. Первый, Шестой, Девятый и Десятый отряды Серебряной Десятки собрали все свои механоиды разом. В голове не укладывалось, как такое количество единиц техники могло появиться абсолютно тихо и незаметно, не вызвав никакого переполоха. Флот напоминал стаю опасных хищных животных, крадущихся в темноте, и от этого люди, которых они защищали, неожиданно почувствовали себя в полной безопасности.

По непонятной причине рассеялась даже тревожная атмосфера вокруг испускавший энергетические колебания зоны червоточин.

Инженерные войска собрались в дальней части формации, скрывшись за тяжелыми механоидами. В этот момент Минт заметила, что их корабли были окружены каким-то необычным оборудованием, которое сейчас проходило последние проверки перед битвой.

Минт не могла разобрать, что это были за устройства, но не успела она приглядеться, как в кабине ее корабля заверещали сигналы тревоги.

«Это же предупреждение об энергетической волне!»

Как вообще удалось зафиксировать энергетические частицы на таком расстоянии?!

— Они окрыли огонь!

— Где? — переспросила Минт.

— В зоне червоточин, — прокричал ей в ответ коллега. — Из воронки появился враг, и ему перекрыли путь наши вооруженные силы!

***

За последние несколько дней множество отрядов альянса прибыло в зону Сердца Розы. Впереди летели корабли с припасами, на борту которых находилось все необходимое для долгого путешествия, и именно они превратились в своего рода буфер, защитивший механоиды, следовавшие позади, от первой атаки ИИ-флота. На удивление, те решили не ввязываться в сражение и вместо этого просто развернули защитные поля и спрятались за кораблями снабжения. Они не пытались открыть огонь или отправить предупреждение другим союзникам.

Вооруженные силы Союза затем бросились бежать, словно крысы с тонущего корабля, а военные штабы рассредоточились по всей зоне, будто разрушенный песчаный замок. Сердце Розы было практически цифровым вакуумом, поэтому ИИ-флоту было крайне затруднительно преследовать каждый сбежавший механоид по отдельности — большей части отрядов успешно удалось выбраться из зоны поражения врага.

С другой стороны червоточин не поступало никаких сигналов, и никто не пытался перекрыть терминал: вероятно, Восьмая Галактика и правда ничего не подозревала о готовившемся нападении и оказалась просто несчастной овцой, ожидавшей неминуемой смерти.

***

В этот момент в Восьмую Галактику прибыла группа механоидов ИИ-флота.

Первая же их атака закончилась крайне неудачно.

— Точность стрельбы Первого Отряда во время нападения составила 96%, — доложил Ли. — Мы случайно один раз промахнулись, но спасибо за помощь, Элизабет.

— Не за что, — ответила Туран, сбив вместо них последний вражеский корабль. — Все же вы Первый Отряд. Если честно, для кучки бездельников, которые проводят все свои рабочие часы в кабинете, прихорашиваясь, это вполне приемлемый уровень подготовки.

— Эй, настоящие солдаты знают, когда надо промолчать. Вы не могли бы прекратить позорить нас перед маршалом своими глупыми перепалками? — вмешался Лю Юаньчжун. — Осторожнее, приближается гигантский механоид!

В следующее мгновение из воронки появилась очередная группа кораблей под управлением ИИ, которую Серебряная Десятка тут же уничтожила на месте. Вскоре в зону червоточин прибыли Лунъюань и Чэнъин в сопровождении оставшихся механоидов. Две огромные ментальные сети, накладывая друг на друга, вмиг охватили все поле боя.

Как минимум несколько десятков пилотов Серебряной Десятки столкнулись с жестокой атакой на свои ментальные сети, поэтому вооруженным силам Восьмой Галактики временно пришлось прекратить огонь.

Воспользовавшись их коротким замешательством, ИИ-флот, словно стая рыб, хлынул из червоточины, пытаясь силой прорвать линию обороны и добраться до Восьмой Галактики.

Одного из солдат Первого Отряда выкинуло из сети, но не успел подменный пилот перехватить управление, как враг взломал системы механоида и отключил искусственную гравитацию на борту. Пассажиры потеряли равновесие и начали отрываться от земли, но вдруг все снова вернулось к норме, и соперник лишился доступа к их оборудованию.

Из динамиков послышался голос Чжаньлу:

— Это я. Второй пилот, пожалуйста, приготовьтесь подсоединиться к ментальной сети.

Первая попытка взлома ментальных сетей была отражена Чжаньлу.

— Чжаньлу, — обратился к нему Чэнъин. — Тебя снова отключили от стиральной машинки, потому что ты не справлялся?

Никто не знал, как Чэнъин заполучил свою исходную личность, но для ИИ у него был неожиданно дурной нрав. Если бы Лу Синь не оставил Линь Цзинхэну Чжаньлу, известный командующий наверняка выбрал бы для себя Чэнъина — из них получилась бы отличная команда прирожденных засранцев.

— Цифровых дворецких не устанавливают на стиральные машины, — ответил Чжаньлу так спокойно, будто объяснял Чэнъину очевидные вещи. — Умные кухонные системы, управление климат-контролем и качеством воздуха, централизованная уборка помещений и безопасность — вот, что входит в круг моих обязанностей. Ты слишком предвзято смотришь на работу цифровых дворецких.

Чэнъин:

— …

Ого, сколько невероятных возможностей! Ну разве не потрясающе?

— Твою ментальную сеть только что восстановили, ты уверен, что она достаточно стабильна? — вмешался Лунъюань.

— Я должен поблагодарить тебя за то, что ты так щедро передал нам трансформируемый материал для моего ядра — моя ментальная сеть теперь куда стабильнее, — ответил Чжаньлу. — Хотя она все еще не соответствует стандартам Союза, и мой корпус — лишь набор оборудования, к счастью, ментальной силы моего хозяина более чем достаточно, чтобы с вами всеми разобраться.

Вот он, самый прославленный ИИ из состава «Десяти Мечей» — не только заносчивый неудачник, но и абсолютно бесстыдный хвастун!

Если бы Лунъюань мог испытывать гнев или неловкость, он бы, наверное, сейчас кипел от ярости.

— Ну тогда мы проверим, насколько стабильна твоя сеть, — заключил Лунъюань.

Не успел он договорить, как невидимая волна энергии накрыла поле боя — все механоиды обоих противников потеряли сигнал связи.

ИИ-флот, корабли которого больше не могли взаимодействовать друг с другом, тут же начали терять контроль над ситуацией.

В то же время на Серебряную Десятку, казалось, отсутствие связи никак не повлияло. Они отлично работали в команде и могли профессионально сражаться, поддерживая друг друга, практически в любых условиях — даже когда не имели возможности обмениваться информацией.

Расстановка сил сразу изменилась — ИИ-флот оказался под угрозой уничтожения, и даже механоид Лунъюань был подбит, лишившись одного их своих запасных энергоблоков.

Лунъюань, оценив ситуацию, мгновенно развернулся в сторону червоточины…

Несколько часов спустя оставшиеся в зоне Сердца Розы отряды ИИ-флота получили слегка искаженное сообщение: «Направьте подкрепление в Восьмую Галактику».

Повинуясь приказу, они тут же направились в сторону воронок.

***

— Скорее всего, на той стороне останется больше половины кораблей ИИ-флота, — сказал Лу Бисин в тот день, когда собрал экстренное совещание с Серебряной Десяткой в своем домашнем кабинете. — Я не настолько силен, как наш бог войны Маршал Линь — с небольшой битвой справлюсь, но полноценные боевые действия — не мой конек. Если я хочу попасть в Первую Галактику, нам нужно придумать способ выманить ИИ из зоны Сердца Розы.

Абсолютно уверен

— ИИ-ядра «Десяти Мечей» хранят в своих базах данных информацию о большом количестве предыдущих сражений, а значит, могут достаточно точно оценивать ситуацию на поле боя. Поэтому мне на передовой понадобится помощь всех доступных к мобилизации солдат Первого, Шестого, Девятого и Десятого отрядов, — произнес Линь Цзинхэн. — Нам не придется их заманивать, они сами поймут, где нас искать.

— Нет, нет, мы не можем отправить всех на передовую… погоди, ты имеешь в виду, что просто на основании численности флота и типа формации ИИ смогут предположить, куда надо двигаться? — Лу Бисин, нахмурившись, поднял голову из-за стола и посмотрел на Линь Цзинхэна. — Попроси Чжаньлу собрать для нас данные о предположительном количестве боевой техники, которую сможет собрать Первая Галактика. Что если эти ИИ мобилизуют все механоиды запаса? Если Восьмая Галактика поведет себя слишком напористо, мы можем привлечь…

Линь Цзинхэн поднял ладонь, чтобы остановить его:

— Если бы Вульф собрал все корабли Первой Галактики — это было бы лучшим сценарием развития событий. Тогда ты там оказался бы в куда большей безопасности… к сожалению, этого не произойдет. Вульф не идиот и не совершит такой простой ошибки, но чем больше отрядов он направит сюда, тем лучше.

Улыбка на лице Лу Бисина погасла:

— Я против!

Линь Цзинхэн откинулся на спинку кресла и повернулся в сторону капитанов Серебряной Десятки:

— Ваш премьер-министр говорит «нет», а я говорю «да». Кого вы, ребята, будете слушать?

Правительство Восьмой Галактики старалось поддерживать идеальный баланс между политической и военной властью, но эти две силы никогда не находились в руках одних и тех же людей. Кроме того, главные флоты армии Восьмой Галактики практически полностью состояли из членов Серебряной Десятки — если бы премьер-министр и маршал вступили в политическую борьбу, даже не возникло бы вопросов, чью сторону принять капитанам.

Но вот только премьер-министр и маршал вовсе не были противниками. Капитаны переглянулись и пришли к молчаливому взаимопониманию: если кто-то из этих двоих выиграет в споре, то скорее всего, будет выгнан из спальни и останется ночевать в кабинете. А господин, сейчас ожидавший от них ответа, был склонен перекладывать вину за свои действия на всех окружающих, живя по принципу «я прав в любой ситуации, а остальные вокруг неправы». Если ему придется переехать в тесный кабинет и проводить все свободное время с роботизированной рукой, кто знает, какое бессмысленное оправдание он придумает, чтобы срывать злость на подчиненных. Этот потенциальный семейный скандал казался капитанам куда страшнее глобального военного кризиса, поэтому они решили промолчать, одновременно притворившись, что потеряли сигнал связи.

Линь Цзинхэн:

— …

К счастью, неловкое молчание нарушил Чжаньлу:

— Все в порядке, Ректор Лу. Аналитика ИИ-флота тоже может содержать ошибки, тем более нас с ними все еще разделяет червоточина. Говоря по правде, я много лет следую за своим хозяином, и он никогда не доверял моим аналитическим данным, предпочитая полагаться на собственные суждения. Каждый раз, когда я с ним не согласен, он просто приказывает мне заткнуться. И все же, как показывает практика, в большинстве ситуаций он оказывается прав.

— ИИ-солдаты не просто так всегда работали под руководством профессиональных командиров Союза. Я сдержу свое слово и выполню то, за что взялся, — я ни за что не наплевал бы на безопасность Восьмой Галактики, — несмотря на то, что слова Чжаньлу вовсе не напоминали похвалу, Линь Цзинхэн все равно продолжил его мысль и серьезным тоном произнес. — Возвращаясь к ситуации, которая тебя тревожит. Мы не можем влиять на то, сколько времени займет прохождение червоточины. Что ты будешь делать, если прибудешь в Первую Галактику до того, как подкрепление ИИ-флота отправится в Восьмую?

— Мы не можем контролировать длительность путешествия, но можем сделать осознанное предположение. Обычно пролет сквозь воронку занимает от пяти до восьми дней, и с научной точки зрения вероятность того, что мы серьезно отклонимся от графика, ничтожно мала. Мы спланируем наши действия, основываясь на этих сроках, — произнес Лу Бисин, подражая тону Чжаньлу. — Но как показывает практика, ты как раз тот единственный человек во всей вселенной, кто имеет все шансы попасть в статистически невозможную неприятность.

— Перестань болтать ерунду, — ответил Линь Цзинхэн. — Что будет, если ты все же столкнешься с такой внезапной ситуацией?

— И правда, премьер-министр, — Туран наконец набралась смелости и вслух выразила свои сомнения. — Знаете, как в законе Мерфи?

Лу Бисин на мгновение замолчал, а затем произнес:

— У меня еще есть отряды альянса.

***

Восемь дней спустя.

Люди, находящиеся внутри червоточины, не чувствуют течения времени за ее пределами. Лу Бисину показалось, что он едва попал в воронку, как уже оказался на другой стороне.

На борту механоида был установлен специальный таймер, который с помощью анализа изменений электромагнитного поля червоточины приблизительно подсчитывал время, проведенное людьми внутри.

Лу Бисин бросил беглый взгляд на таймер: семь дней и два часа.

В кабине зазвучали предупреждающие сигналы — это значило, что корабль вот-вот покинет воронку. Лу Бисин едва заметно выдохнул с облегчением — они прошли червоточину за то время, на которое рассчитывали. Влипнуть в историю, вероятность которой ничтожно мала, и правда было не так уж и просто.

Тем не менее…

Как только механоид покинул воронку, искажения времени и пространства рассеялись, и в канале связи послышались помехи. Первым, что расслышал Лу Бисин, был крик:

Премьер-министр, западня!

Лу Бисин вскинул голову, чтобы взглянуть на экран камеры видеонаблюдения.

На нем не было видно ничего, кроме дыма, — из соображений безопасности в авангарде летели корабли на автопилоте, единственным предназначением которых было отразить первую волну огня в случае нападения врага.

Все эти подставные корабли были уничтожены, как только достигли зоны поражения ИИ-флота. На борту механоида Лу Бисина тут же тревожно завопила сирена, предупреждавшая о том, что он стал мишенью для боеголовки.

Пилотом был опытный солдат из Десятого Отряда, который не моргнув глазом сменил направление полета и открыл защитное поле на максимальную мощность. Механоид ловко обогнул обломки уничтоженных собратьев, но система искусственной гравитации после прохождения червоточины еще не успела адаптироваться, поэтому всех непристегнутых пассажиров подбросило в воздух в самых неожиданных позах.

Центральный корабль увернулся от двух выстрелов пушек частиц, а позади за ним все еще по пятам следовала боеголовка. Пилот на полном ходу приближался к ИИ-флоту, и враг, желая преградить ему путь, тоже выступил навстречу. Механоидом Лу Бисина управлял упрямый человек, до этого наотрез отказывавшийся открывать огонь, — лишь в последний момент он нехотя дал залп из пушек частиц…

В формации ИИ-флота появилась небольшая брешь, и центральный корабль протиснулся в нее, едва не задев вражеские механоиды.

В следующий момент ракета, до этого преследовавшая корабль Лу Бисина, угодила прямо в скопление механоидов противника — те даже не успели рассредоточиться, когда цепная реакция уничтожила их один за другим.

Механоид Лу Бисина проскользнул сквозь формацию ИИ, словно нитка в игольное ушко, а затем торжественно скрылся из вида под оглушительные взрывы — солдаты на борту едва не танцевали от радости:

— Мы сберегли еще одну ракету для использования в противоракетной системе.

— …Погодите, — Лу Бисин поспешно избавился от ремня безопасности и приблизил изображение с камер слежения. Быстро оглядев экран, он произнес. — Мы не ошиблись в своих предположениях: приглядитесь — весь ИИ-флот, оставшийся в зоне Сердца Розы, состоит из маленьких и среднеразмерных механоидов. Ни одного из «Десяти Мечей» тут нет.

Другими словами, здесь находились запасные отряды Вульфа, в то время как основные силы были направлены в Восьмую Галактику!

ИИ-клон при составлении стратегии явно учел, что его соперником был никто иной, как прославленный Командующий Линь, которого стоило бояться больше любого другого врага. Поэтому он не мешкая выслал в Восьмую Галактику все основные боевые корабли Первой Галактики.

***

Восьмая Галактика.

Линь Цзинхэн подготовил достаточно большую зону вокруг червоточин, которую превратил в абсолютный цифровой вакуум, поэтому в начале сражения враги превратились практически в мальчиков для битья.

Но ИИ отличались от людей — они не были запрограммированы на то, чтобы ценить свою жизнь или беречь корабли, поэтому из воронок продолжали прибывать вооруженные группы механоидов. За Лунъюанем и Чэнъином последовали другие «великие мечи» — всего за несколько дней все, за исключением Гань Цзяна и Мо Е [1], которые все еще оставались внутри воронки, собрались в Восьмой Галактике.

«Десять Мечей» Союза были оружием высочайшего уровня, управлять которым могли лишь самые талантливые и профессиональные командиры. К сожалению, в прошлом Военное консульство оказалось под влиянием Комитета Эдема и не нашло для этих невероятных механоидов подходящих пилотов, превратив их в демонстрационные модели. Предыдущие владельцы к этому моменту были старыми и уже не соответствовали требованиям к ментальной силе. Не считая Линь Цзинхэна, нашлось бы всего несколько военных высокого ранга, кто вообще смог бы устоять против врагов на передовой. Так что Чжаньлу оставался единственным «великим мечом», кто все еще выполнял свое предназначение, в то время как остальные превратились в красивые декорации. С самого их создания «Десять Мечей» ни разу не собирались вместе во время сражения.

Кто бы мог подумать, что этот исторический момент воссоединения произойдет на фоне противостояния этих великолепных механоидов всему человечеству.

Гигантские ментальные сети накладывались друг на друга, создавая над полем боя подобие плотной паутины, такой давящей, будто она вот-вот собиралась поглотить даже солнце Восьмой Галактики. Любой пилот, попадавший в зону охвата сетей, сразу чувствовал, как у него перехватывает дыхание.

Что хуже, размах этих ментальных сетей почти достигал границ зоны цифрового вакуума, созданной Линь Цзинхэном. Как только последние два «меча» прибудут из червоточины, ИИ-флоту, скорее всего, удастся вырваться из западни.

Туран, уже несколько дней не смыкавшая глаз, была вынуждена применить очередной релаксант.

В отсутствии связи она не могла поговорить с Линь Цзинхэном, отчего на сердце у нее становилось еще тревожнее.

В этот момент в зоне червоточин были зафиксированы очередные энергетические колебания — приближалась новая группа ИИ-отрядов!

***

Зона Сердца Розы.

Мозг Лу Бисина работал на максимальной скорости:

— Разверните центральный корабль и усильте энергетические колебания возле червоточин!

Пилот, только собиравшийся наконец прорваться сквозь окружение врага, растерялся.

— Скорее! — скомандовал Лу Бисин. — На той стороне уже слишком много ИИ-отрядов!

Повинуясь его приказу, отряд быстро перегруппировался и направил в сторону червоточин целую партию устройств, создающих помехи. Гравитационное поле воронок тут же начало затягивать внутрь все близлежащие объекты, и корабль Лу Бисина рванул с места, чтобы поспешно покинуть зону поражения, в то время как ничего не подозревавшие вражеские механоиды оказались втянуты внутрь непреодолимой силой. Портал искажения пространства времени мгновенно превратился в гигантскую мясорубку.

Все орудия ИИ-флота сразу повернулись в сторону усилителей помех и механоида Лу Бисина — половина оборудования тут же была уничтожена, а кольцо окружения вокруг отряда премьер-министра сжалось.

— Премьер-министр, — произнес пилот. — В текущей ситуации мы не можем установить полноценную систему энергетических колебаний — лишь направить в червоточину временное оборудование. Как только его уничтожат, воронки стабилизируются в течение часа, и врагу ничто не помешает ими воспользоваться.

— Откройте незащищенный канал связи, — ответил Лу Бисин.

Пилот из Десятого Отряда был сообразительным малым, поэтому сразу догадался, каков план Лу Бисина, и засомневался:

— Премьер-министр, вам не кажется, что это слишком рискованно?

— Я знаю пределы своих возможностей, — уверенно ответил Лу Бисин.

В следующее мгновение в публичном канале связи, доступном всему ИИ-флоту, появилось изображение Лу Бисина. Молодой мужчина благосклонно оглядел своих «зрителей», словно был звездой телеэкрана, и широко улыбнулся:

— Разве вы не меня ждали? Сморите, я и правда здесь, удивлены?

ИИ-отряды, медленно приближавшиеся к центру зоны Сердца Розы, внезапно замерли, будто кто-то поставил их на паузу, а затем все орудия развернулись в сторону механоида Лу Бисина.

Тот обернулся к пилоту и произнес:

— Видишь, даже если временная блокада червоточин рассеется, теперь они и не подумают лететь в сторону Восьмой Галактики.

Пилот, стоявший перед непростым выбором, почувствовал, как на его плечи опустился неподъемный груз ответственности — у него сейчас не было сил праздно болтать с премьер-министром. Все его тело покрылось холодным потом, и он решил, что по возвращению направит официальную жалобу и поплачется своему боссу:

— Премьер-министр, вы уверены, что мы сможем вырваться из оцепления?

Лу Бисин взглянул на часы, которые уже автоматически перестроились на время Первой Галактики.

— Я… — только он открыл рот, как корабли ИИ-флота, подбиравшиеся к нему с тылов, подверглись внезапной атаке. Несколько групп механоидов разрезали формацию врага, в мгновение ока превращая все на своем пути в обугленные останки — это были отряды Альянса Человечества, сбежавшие из зоны Сердца Розы несколько дней назад, сразу после прохождения червоточин.

Глаза Лу Бисина наконец тронула легкая улыбка, и он как ни в чем не бывало закончил фразу:

— …Абсолютно уверен.

***

Когда на том совещании в домашнем кабинете Лу Бисин упомянул отряды альянса, все разом замолчали.

— Мы прямо сейчас можем связаться с войсками, которые находятся внутри червоточин, и я уже подготовила сообщение, в котором кратко описала ситуацию, — неуверенно ответила Туран. — Но Премьер-министр Лу, я только что отправила предупреждение Пуассону. Если в следующие несколько часов мы не получим от него ответа, это будет значить, что маршал верно оценил ситуацию в зоне Сердца Розы — коммуникационное оборудование уже уничтожено… что мы будем делать, если все именно так? Значит ли это, что наш временный альянс уже распался?

В реальности Линь Цзинхэн оказался прав: они не получили ответа с другой стороны даже к тому моменту, как Лу Бисин уже тайно подготовился к отлету в Первую Галактику.

Третий Отряд полностью отрезал сигнал связи, и скорее всего, Томас и Пуассон так и не получили предупреждения Туран.

— Премьер-министр Лу, — произнесла Туран, чувствуя на сердце тяжесть. — Прошло слишком много времени — кажется, перед лицом катастрофы альянс развалился. Вы уверены, что все еще можете доверять этим людям?

— О, нам, наверное, стоило позволить Легиону Свободы построить свою империю биочипов: тогда нам бы не пришлось друг друга постоянно подозревать… если так подумать, лидером их империи была сестра маршала. Мы ведь все практически родственники, так? Если бы сдались чуть раньше, то с такими связями наверняка смогли бы занять неплохое положение. Быть членом семьи единственного властелина вселенной куда круче, чем премьер-министром какой-то там галактики, в то время как весь мир находится под управлением одной единственной силы, — полушутя ответил Лу Бисин и подмигнул Туран. — К сожалению, мы не можем предсказывать будущее, поэтому сейчас я могу сказать лишь одно… я абсолютно уверен.

***

ИИ-флот никак не ожидал, что трусливые отряды Альянса Человечества решат вернуться и нанести ответный удар в такой момент. Механоиды врага были уничтожены один за другим, а самая проворная группа альянса, во главе с военным штабом Третьей Галактики, мгновенно прорвала окружение.

— Мы затаились на границе зоны и ждали несколько дней, маленький паршивец, — ты наконец соизволил явиться! — проревел Нагус Лу Бисину из канала связи.

— Премьер-министр, — следом послышался голос Энакина, который тоже прибыл с подкреплением. — Четвертый Отряд здесь.

Лу Бисин улыбнулся и обернулся к своему пилоту:

— Отключите усилители помех! Восстановите стабильность червоточин. Думаю, Цзинхэн уже на пределе своих возможностей, так что пусть убираются из Восьмой Галактики и летят ловить меня. Друзья мои, у нас от пяти до восьми дней на все про все. От того, насколько согласованно мы будем действовать, зависит, сможем ли мы выманить основной процессор Вульфа с помощью такой интересной приманки, как я.

[1] Прим.пер.: Гань Цзян и Мо Е — еще два легендарных китайских меча. Кстати, это парные мечи: Гань Цзян — мужской, Мо Е — женский.

Если решу совершить самоубийство, то лишь ради любви, а не героического подвига

В Восьмой Галактике Туран с бешено колотившимся сердцем смотрела на показатели энергетических колебаний червоточины, но внезапно вслед за ними последовала гробовая тишина. Сражение мгновенно остановилось. Она подумала было, что от передозировки релаксантов у нее начались галлюцинации… пока не пришла в себя и не осознала, что червоточина просто была перекрыта с другой стороны!

Эта блокада случилась точно вовремя и позволила им успешно сохранить баланс сил на поле боя. Два ИИ-механоида, которые не прибыли в зону червоточин вовремя, теперь были погребены внутри воронки.

Туран не сдержалась и завопила на весь корабль:

— Да здравствует Премьер-министр Лу! Посмотрим теперь, чья возьмет!

В то же самое время на другом механоиде Линь Цзинхэн сразу понял, что решил предпринять молодой мужчина, и стиснул зубы, чувствуя, как на лбу проступает вена:

— Лу Бисин!

Блокада червоточины продлилась совсем недолго, а затем снова появился слабый сигнал. Туран, которая днями и ночами охраняла границы зоны червоточин, прекрасно знала, что означает любой сигнал, полученный из воронок, — удивившись, она вслух спросила:

— …Разве мы не собирались закрыть дверь и избавиться от этих псов, заперев их в доме? Почему он внезапно решил снять с нее замок?

По сравнению с ней, ИИ с их мощной аналитической системой соображали моментально: их заманили в Восьмую Галактику, а носитель биочипа уже пробрался в зону Сердца Розы.

— Кажется, Ректор Лу намеренно рассекретил себя, — произнес Чжаньлу. — Возможно, он хочет облегчить бремя Восьмой Галактики и задержать врага внутри червоточин?

— Этот маленький негодник… — Линь Цзинхэн едва не закипел от гнева, но внезапно замолчал, прежде чем пробормотать куда-то в сторону Чжаньлу. — Что ты только что сказал?

Чжаньлу давно привык к тому, что его хозяин таким образом задает ему вопросы, поэтому сразу ответил:

— Кажется, вы снова не согласны с моими выводами.

Линь Цзинхэн на несколько секунд погрузился в раздумья, а затем резко вскинул голову. Получив от него команду сквозь ментальную сеть, центральный корабль немедленно развернулся и полетел в обратную сторону. Механоиды сопровождения послушно последовали за ним и были крайне удивлены, увидев, как их командующий совершил несколько выстрелов из пушек частиц в пустоту. Серебряная Десятка ничего не поняла, но повиновалась приказам босса и тоже открыла огонь.

Практически в ту же секунду ИИ-флот внезапно начал собираться вместе, уплотняя формацию…

Внутри зоны цифрового вакуума, созданной Линь Цзинхэном, коммуникации между отрядами ИИ-флота нарушились. Гигантским механоидам оставалось лишь управлять своим сопровождением, используя сеть связи, развернутую за счет собственных энергоресурсов, а это было обременительно. Поэтому помимо атак на ментальные сети, они ничем серьезно не угрожали вооруженным силам Восьмой Галактики.

Но сейчас эти огромные монстры внезапно собрались вместе, словно сверхмощные магниты. Несчетное количество кораблей поменьше тут же полетели в их сторону, будто металлическая стружка, влекомая этими магнитами, и слой за слоем облепили механоиды «великих мечей». Издалека это нагромождение напоминало жуткий пчелиный улей — и если бы Линь Цзинхэн вовремя не увел свои отряды, их бы тоже затянуло в этот странный рой.

Чжаньлу, почувствовав, что его чувство прекрасного было попрано, возмутился:

— Какое уродливое зрелище.

Девятый Отряд тут же открыл огонь по массивному формированию врага. Но механоиды ИИ-флота уже раскрыли многослойное защитное поле — даже если один слой разрушался, под ним оказывался следующий, словно в сторону вооруженных сил Восьмой Галактики катилась гигантская луковица.

Чжаньлу рассуждал типично для ИИ — конечно, Лунъюань и его отряды пришли точно к таким же выводам, что и Чжаньлу.

ИИ-флот, проникший в Восьмую Галактику, не поспешил обратно в Первую, как ожидал Лу Бисин, — вместо этого, он продолжал прорываться вглубь территории с еще большим напором.

Понимая, что у них не так много ресурсов, а Первая Галактика все еще находится под контролем ИИ-клона, враги не торопились ловить Лу Бисина. Захватив Восьмую Галактику и зону червоточин, они легко могли бы обернуть ситуацию, когда «основные силы ИИ-флота заперты в Восьмой Галактике», в абсолютно противоположную — «Лу Бисин изолирован в Первой Галактике и терпеливо ждет, пока хищник загонит его в тупик».

ИИ-флот пошел ва-банк, не жалея собственных кораблей, выполнявших роль защитного барьера, чтобы прорваться сквозь оцепление противника. Вооруженным силам Восьмой Галактики пришлось отступить — они столкнулись с лавиной огня, которой не могли противостоять.

Внезапно ИИ-флот, который последние несколько дней терпел поражение за поражением, разом прогрел все орудия и начал обстрел отрядов Восьмой Галактики. Конечно, солдаты Серебряной Десятки было достаточно опытными, чтобы увернуться от выстрелов, не понеся никаких потерь, а затем слаженно покинуть зону поражения врага.

— Твою мать!

Боеголовка, выпущенная в сторону механоидов Восьмой Галактики, вместо того, чтобы развернуться и преследовать свою жертву, проскользнула мимо.

Бум…

Купол зоны цифрового вакуума рассыпался вдребезги!

***

Первая Галактика.

Лу Бисин еще не знал, что ИИ-флот решил действовать совсем не так, как он ожидал.

Тем не менее, он успешно воссоединился с основными силами Альянса Человечества.

Отряды союзников в последние дни по очереди облетали зону Сердца Розы. По задумке Лу Бисина их единственной задачей было перемещаться с места на место в пределах зоны, избегая врагов — другими словами, они были не сильно заняты.

Но пока они спасались бегством, то успели неплохо изучить непростую территорию зоны Сердца Розы — вокруг не было ни одной трансферной точки, поэтому ИИ не могли отследить передвижения соперника, и перелеты были достаточно безопасными.

Теперь флот альянса превратился в проводника Лу Бисина.

— Думаю, получив ваше сообщение, я прибыл сюда в числе первой группы, — произнес Старина Бу из Пятой Галактики. — Я не видел ни Третьего Отряда, ни кораблей авангарда, прилетевших до меня, ни даже останков механоидов или трупов. В Первой Галактике сейчас сложно поддерживать связь, поэтому я просто осмотрел близлежащую территорию в надежде кого-то обнаружить, но потерпел неудачу.

Лу Бисин мрачно покачал головой:

— Готовьтесь к худшему.

Солдаты альянса начали делиться информацией о том, с чем успели столкнуться за последние дни — все были сосредоточены на развернувшейся войне, поэтому никто не упоминал про биочип Лу Бисина.

— То есть, мы собираемся найти основной процессор Вульфа? — Нагус усиленно соображал, пытаясь расшевелить свой заржавевший от долгого простоя мозг. — При жизни адмирал все время находился либо на Вольто, либо в Городе Ангелов, так что должен был спрятать процессор где-то поблизости, верно? Но судя по тому, во что превратился Вольто, вряд ли он там… может, поищем в окрестностях Города Ангелов? Помнится, этот старик из АУГ именно там обнаружил активатор.

— Уверен, что он не там, — не согласился генерал из Шестой Галактики. — Думаешь, никто бы не догадался раньше? Неужели даже Линь Цзиншу и ее Легион Свободы не сообразили? Если бы процессор находился в Городе Ангелов, пираты уничтожили бы это место, пока их сквозь всю Первую Галактику преследовал ИИ-флот.

Лу Бисин, наблюдая за пожилыми генералами, высказывавшими свои идеи, не успев их толком обдумать, почувствовал слабый укол в сердце. Раньше старики презрительно называли членов Легиона Свободы «носителями биочипов», но с тех пор, как они встретились, никто ни разу не решился произнести эту фразу.

Кажется, эти немолодые вояки таким нехитрым способом пытались защитить Лу Бисина от тревог.

— Бисин?

Лу Бисин очнулся от задумчивости и произнес:

— Думаю, изначально основной процессор и правда располагался в Городе Ангелов.

— Изначально?

— Да. Город Ангелов был заселен, когда пираты вторглись в Союз, а Эдем пал. Военное консульство воспользовалось этой ситуацией, чтобы взять верх над Комитетом Эдема — в отличие от политически нестабильного Вольто, именно в Городе Ангелов у Вульфа впервые появилась полная власть, — объяснил Лу Бисин. — Однажды там поселилось огромное количество беженцев с Вольто, и крепость стала опорным пунктом армии Союза. Помимо этого, ее окружала куча станций и спутников поменьше, которые использовались для поддержания комфортной жизни граждан и военного персонала. Система была достаточно запутанной.

— Верно, как раз на такой небольшой базе располагалась Лаборатория Эдема.

— Поэтому вполне вероятно, что на одной из станций был спрятан и процессор Вульфа, — добавил Лу Бисин. — Когда Хоуп запустил активатор, тот обесточил весь Город Ангелов, что позволило станции Вульфа тайно покинуть окрестности крепости. А затем, используя коммуникационные сети и трансферные порталы, Вульф захватил всю Первую Галактику.

Нагус почувствовал, что его мозг уже испытывает перегрузки, и спросил:

— Но как мы найдем эту штуковину, если она просто где-то бесцельно дрейфует?

— Не волнуйтесь: все, что существует в этом мире, оставляет за собой следы, — ответил Лу Бисин. — Я уже упоминал, что ИИ-клон Вульфа контролирует сети Первой Галактики, подобно пауку, плетущему свою паутину. Чтобы найти источник, нам надо распутать нити. Вся трансферная сеть нанесена на навигационные карты, а что касается каналов связи…

— Все коммуникационное оборудование Первой Галактики было полностью перестроено после победы над Войсками Славы — и мы помогали с реконструкцией с начала и до самого ее завершения, — вмешался один из генералов вооруженных сил Союза. — Мы прекрасно знаем схемы расположения всех станций связи.

— Прекрасно, — кивнул Лу Бисин. — Распутать сразу две паутины было бы сложно, и у нас не так много времени, поэтому стоит сузить круг поисков. Мои друзья из Союза, я могу попросить вас сначала отключить все коммуникационные сети Первой Галактики?

— Без проблем! — тут же откликнулся генерал.

— Пограничный патруль Первой Галактики тоже готов помочь.

Лу Бисин скользнул пальцами по голографическому экрану, закрыв карту коммуникационных сетей и оставив перед глазами только навигационную.

— Если нам удастся отключить связь в Первой Галактике, это сильно упростит задачу, — произнес он. — Когда у ИИ-клона останутся лишь трансферные точки, ему придется разместить основной процессор в одной из них.

— Но в Первой Галактике больше 400 порталов, — высказался кто-то.

— Здесь находилась столица Союза, и территория была под усиленной охраной, — ответил Лу Бисин. — Все трансферные точки разбиты на сектора, за каждым из которых присматривала одна из военных крепостей. Это сделано для того, чтобы в случае возникновения проблем в каком-либо портале, Союз всегда мог оперативно направить туда войска. Цзинхэн говорил мне, что Серебряная Крепость распоряжалась всеми вооруженными отрядами на территории Союза: получив приказ от Военного консульства, она далее руководила действиями военных баз, используя каналы связи на дальние расстояния. Но как бы быстро ни проходил сигнал сквозь сеть трансферных точек, расстояния между галактиками огромны, и общение в режиме реального времени невозможно.

— Первая Галактика сравнительно небольшая — чтобы получить сообщение из Серебряной Крепости на самой дальней базе, потребуется не более восьми минут, — добавил один из солдат.

— Но теперь Вульф знает, что я в Первой Галактике, поэтому соберет все доступные ему ресурсы, чтобы найти меня, — продолжил Лу Бисин. — Поэтому я собираюсь проверить время похождения сигнала до всех крупных крепостей и на основе этих данных попробовать воссоздать карту потенциальных зон, в которых может скрываться процессор.

— Как вы хотите это проверить? — уточнил Старина Бу.

— Мы поймали нескольких пленных из Легиона Свободы. Их механоид записал передвижения отряда по слепым зонам трансферной сети во время бегства от ИИ-флота, и мы позаимствуем их данные, — Лу Бисин слегка коснулся карты перед глазами. В мгновение ока на ней появились скрытые маршруты, и премьер-министр продолжил говорить. — В Первой Галактике шестнадцать секторов трансферных точек. Мы разделимся на такое же количество команд и, используя маршруты пиратов, направимся в сторону военных крепостей. Я уже рассчитал время — если не путешествовать сквозь порталы, дорога до самой дальней базы займет не более шести-семи дней… Как раз примерно через семь дней сюда прибудут ИИ-механоиды из Восьмой Галактики, чтобы попытаться поймать меня, поэтому нам нужно поторопиться. Прошу всех проверить свои карты и навигационное оборудование, чтобы убедиться, что все они настроены по стандартам Вольто. Через семь суток по местному календарю, ровно в полночь, я совершу экстренный прыжок и вернусь сюда, — Лу Бисин кружил возле трансферной точки, пока объяснял. — Как только основной процессор обнаружит меня, он направит приказ на все военные базы, таким образом создав небольшую задержку во времени.

— Нет, это слишком опасно, вам придется рассекретить свое местоположение перед всеми ИИ-отрядами Первой Галактики, — возразил Старина Бу. — Нам же не обязательно делиться на шестнадцать команд, правда? Если нужно рассчитать разницу во времени, достаточно будет отправить две или три в самые отдаленные зоны.

— А что, если процессор не один? — спросил Лу Бисин.

Немолодой генерал покрылся мурашками.

— Кроме того, наша задача — не только понять разницу во времени. Когда мы определим зону, где спрятан основной процессор, той группе, которая будет ближе всего, придется повторить маневр Главнокомандующего Линь Гэ-эра во время битвы с Херцем и разрушить трансферные точки вокруг, чтобы изолировать суперкомпьютер, — произнес Лу Бисин, сворачивая экран своего персонального устройства. — Затем мы проверим эффективность его противоракетных систем… у кого-нибудь еще остались вопросы? Если нет, то мы должны действовать немедленно. Оставим войска Союза разбираться с коммуникационной сетью, всем остальным — разделиться на группы и установить между механоидами внутренний канал связи. Времени нет, действуем!

— Что насчет тебя? — внезапно спросил Нагус.

Лу Бисин на секунду растерялся, а затем поднял взгляд на старого генерала.

— Главнокомандующий Линь Гэ-эр добровольно стал наживкой, чтобы заманить Короля Херца и его последователей на Вольто. По пути в столицу его корабль был сбит, и он ценой своей жизни проложил для армии Союза путь к победе, — мягко напомнил Нагус. — Так что планируешь делать ты?

Лу Бисин рассмеялся и ответил:

— Я такого не совершу, дядюшка Нагус. На другой стороне кое-кто сейчас противостоит «великим мечам» и основным силам ИИ-флота. Если меня так просто убьют, разве не превратится легендарный «носитель биочипа» и «единственный успешный результат проекта «Нюйва» в издевку над всеми талантливыми учеными прошлого?

Солдаты альянса старательно избегали упоминания этой деликатной темы, но никак не ожидали, что молодой мужчина сам бесстыдно заговорит о своей ситуации на глазах у всех. Они замерли, потеряв дар речи.

— Я уже сделал официальное заявление относительно моего чипа в Восьмой Галактике. И планирую дать всем исчерпывающие объяснения, — добавил Лу Бисин. — Не волнуйтесь, я родился в очень тяжелых условиях посреди полного хаоса — то, что я дожил до сегодняшнего дня, уже само по себе чудо. Я как никто другой дорожу своей жизнью — если решу совершить самоубийство, то лишь ради любви, а не героического подвига.

Единственный шанс

Первая Галактика

Некогда одна из самых серьезных вооруженных сил — бывший пограничный патруль Первой Галактики — погрузилась вместе с остальными солдатами Союза на маленькие механоиды, и разделилась на команды, каждая из которых должна была проследовать к назначенной ей станции связи.

Лу Бисин проводил их взглядом сквозь камеры видеонаблюдения и произнес:

— Большая часть ИИ-флота не здесь, а солдаты Первой Галактики хорошо знакомы с местностью. С отключением коммуникационного оборудования не должно возникнуть проблем, несмотря на то, что им пришлось разделиться. Всех остальных прошу следовать оговоренному плану и подготовиться к путешествию на военные базы… встретимся через семь дней.

Первая Галактика до сих пор была изолирована, и пугающий ИИ-клон Вульфа пока не мог взять контроль над всей вселенной.

Альянс Человечества все еще мог бороться.

Генералы отсалютовали ему в канале связи и отправились в путь. Спустя день по календарю Вольто вокруг Лу Бисина осталось лишь несколько небольших механоидов сопровождения и часть кораблей военного штаба Третьей Галактики — теперь, как бы ни складывалась ситуация, ему оставалось лишь идти вперед.

Пытаясь отогнать от себя лишние мысли, Лу Бисин заставил себя присесть, закрыл глаза и сосредоточился на собственном дыхании. Успокоившись, он огляделся по сторонам, размышляя, чем бы себя занять.

Он открыл записную книжку Линь Гэ-эра и начал читать заметки, мысленно сопоставляя их с историческими фактами, о которых знал. В официальных источниках Союза главнокомандующий описывался как великий философ и военный стратег, а также один из самых гениальных полководцев в истории человечества. Лу Бисин схватил старый блокнот, словно ребенок, который прогулял все занятия, а в последний момент перед экзаменом решил выучить сразу все, что нашел в конспектах более успешного одноклассника.

Детали самых известных сражений, упомянутых в записях, сходились с официальными данными, но в блокноте также были и личные заметки главнокомандующего.

Он писал, что у книжного червя Доктора Хардина были проблемы с концентрацией внимания, поэтому ему было сложно поддерживать долгие беседы. Юноша зачастую увлекался и подолгу болтал о своих неправдоподобных мечтах и стремлениях. Рассказывал Линь Гэ-эр и о Вульфе: кажется, тот становился все отстраненнее по мере взросления.

Когда главнокомандующий упоминал о своей возлюбленной, то рядом с записями оставлял всякие милые зарисовки. Они выглядели абстрактными, и разобрать черт человека на импровизированном портрете было невозможно, но даже самые простые очертания таили в каждом штрихе невероятную любовь и нежность.

«Хьюберт рос на моих глазах. Он сирота, у него нет родственников, и со временем он стал очень зависим от меня, что, вероятно, и привело его к заблуждению, что за моей заботой кроется нечто иное. Я очень сожалею, что не смог вовремя заметить этого и не воспрепятствовал возникновению неуместных чувств, поэтому последние годы я стараюсь аккуратнее относиться к тому, что делаю и говорю при нем. Ради его же блага мне не хотелось бы подавать ему обманчивых надежд — к счастью, он скромный и покладистый юноша, поэтому я верю, что еще через пару лет он справится с этой проблемой».

Лу Бисин цокнул языком и обвел кончиком пальца фразу «скромный и покладистый», будто на мгновение забыв, что значат эти слова. Пропустив повседневные записи, он приступил к чтению последней части дневника, в которой описывалось сражение с ИИ-клоном Короля Херца.

«Король Херц практически неуязвим, словно ужасный призрак, затмивший собой звезды, — зачем кому-то было создавать подобного монстра?»

«Стивен Хардин снова поделился со мной своими опрометчивыми идеями. Сказал, что если у нас будет время и необходимые технологии, надо создать еще более независимый вид ИИ: дикого зверя сможет одолеть лишь другой зверь, еще более ужасный».

«Хьюберт считает, что если изобретение ИИ без системы разрешений станет возможным, то в независимости от чистоты намерений его создателя и того, насколько дружелюбным к людям будет этот ИИ, в будущем мы с ним станем врагами, даже если в его первичный код записать лишь слова любви».

«Он прав: разве есть разница между независимым ИИ с собственной волей и принципиально новым видом существ? Мы боимся всех, кто не является людьми, — этот страх глубоко вырезан в наших генах. И этот непростой урок мы усвоили после многовековой кровопролитной борьбы за выживание с другими видами. Как только первая эйфория спадет, и отношения между существами двух разных видов охладеют, мы начнем относиться друг к другу с подозрением, какими бы дружелюбными ни оставались ИИ».

«Слава небесам за то, что Король Херц тоже был предвзят в этом вопросе: доступ, который он предоставил своему сыну, вероятно, сейчас стал последним лучом надежды для человечества».

Это были просто разрозненные мысли, которые владелец записной книжки оставлял на бумаге для себя, и в них не было ничего полезного, что можно было использовать в сражении сейчас. Лу Бисин сначала быстро проглядывал страницы, но затем, словно что-то осознав, перелистнул обратно несколько листов и вернулся к заметкам о старых друзьях главнокомандующего, про себя удивившись: «Это ошибка какая-то?»

Мог ли Линь Гэ-эр перепутать имена Вульфа и Хардина?

Но… из его записей было абсолютно очевидно, что главнокомандующий был очень скрупулезным человеком, внимательным к деталям. У него почти не было ошибок в тексте, даже пунктуационных, и он собственной рукой написал, что именно Доктор Хардин «поделился опрометчивыми идеями» — в целом, такое поведение вполне соответствовало описанию его личности на более ранних страницах.

В голове Лу Бисина возникла масса вопросов: в свои двадцать с небольшим Вульф прекрасно понимал, что создание ИИ с собственной волей однажды приведет к противостоянию машин и людей, так почему три столетия спустя он стал настолько более жестоким и недальновидным человеком?

Из-за власти? Ему захотелось навечно взять в свои руки контроль над всем Союзом? В этом не было смысла. ИИ мог лишь скопировать его личность, и вместилищем для души Вульфа не являлся. Даже если этот ИИ ухитрится заполучить абсолютную власть над людьми, что с этого его создателю? Труп Вульфа давно превратился в пыль после уничтожения здания парламента на Вольто.

Тогда… возможно, он в конце концов проклял все человечество и погряз в ненависти после стольких лет, проеденных в рабстве у Союза?

Но если он просто был мстителен и решил превратить вселенную в империю смертоносных машин, почему первым приоритетом он поставил уничтожение носителей биочипов? Для ИИ, который создает свой собственный мир, все углеродные формы жизни одинаково презренны — не более, чем домашние животные или слуги. Будь ты обычным человеком, носителем биочипа, кошкой или собакой — в глазах хладнокровных роботов никакой разницы не было.

Внезапно пилот механоида обратился к нему:

— Премьер-министр Лу, Генерал Нагус желает переговорить с вами с глазу на глаз.

Лу Бисин вернулся к реальности и ответил:

— Конечно, без проблем.

Перед ним появилась 3D-проекция Нагуса. После восстановления стабильности червоточин, изображение стало гораздо более четким. До тех пор, пока Лу Бисин не пытался дотронуться до проекции, старик выглядел практически настоящим, будто они вдвоем встретились в кабине корабля, чтобы поболтать.

— Записная книжка Главнокомандующего Линь Гэ-эра? — спросил Нагус. — Разве это не одна из тех реликвий, которые вам передал Вульф?

Лу Бисин утвердительно промычал в ответ и произнес:

— Кажется, покойный главнокомандующий много значил для Вульфа.

— О, ты про те слухи, — прямолинейно сказал Нагус. — Я их тоже слышал. Поговаривали, что когда Генерал Линь Вэй родился, у многих возникли сомнения, действительно ли его генный набор получен от главнокомандующего и его жены, а не… ну, ты понял.

— Такого не могло произойти, — не согласился Лу Бисин.

— Что? — не понял Нагус.

— Не думаю, что Вульф пошел бы на что-то подобное: он хитер, расчетлив и порой использует бесчестные методы, но не думаю, что он мог пасть настолько низко, чтобы сотворить такое, — объяснил Лу Бисин. — Тем более, если бы Генерал Линь Вэй был носителем его генов, Цзинхэн и Цзиншу тоже были бы его родней. В таком случае, почему он лично не взял над ними опеку?

— Почему? — снова растерянно переспросил Нагус.

— Возможно, дело в скорби, — подумав несколько мгновений, ответил Лу Бисин. — Главнокомандующий Линь Гэ-эр был прекрасным воспоминанием из юности, словно лунный свет, вечно сиявший над его головой. Вульф использовал гены супружеской пары, чтобы вырастить Генерала Линь Вэя — имя «Вэй» когда-то было выбрано самой четой, когда те обсуждали будущих детей, и об этом тоже написано в дневнике. Это имя не привязано к полу будущего ребенка, и его можно было дать и мальчику, и девочке. Мне кажется, Вульф выбрал именно его, зная, что Главнокомандующий Линь Гэ-эр никогда ему не принадлежал. Если бы Линь Вэй прожил долгую и счастливую жизнь, возможно, Вульф не погряз бы в сожалениях. Наверное, источником скорби адмирала было осознание, что Союз под руководством Комитета Эдема все дальше и дальше уходит от первоначальных идеалов, что вылилось в предательство Доктора Хардина и смерть приемного сына, которого Вульф воспитывал несколько десятилетий. Цзинхэн слишком сильно напоминал свою мать, Лауру Гордон, поэтому могу понять, если это вызывало у старика отторжение.

Нагус вздохнул:

— Помнится, Вульф однажды собирался уйти на пенсию. В то время командующий… твой отец… и его друг считались самыми прославленными героями своего поколения. Один был студентом Вульфа, другой — его сыном, и болтливые языки даже называли их «Двойной крепостью Вольто». Генерал Линь Вэй вел себя достаточно отстраненно и не любил находиться в центре внимания или вести светскую жизнь. Наш командующий был его полной противоположностью, но у них сложились хорошие отношения, и они отлично дополняли друг друга. В конце концов, Вульф стал больше благоволить нашему боссу, поэтому поручал ему самые ответственные задачи. Честно говоря, Командующий Лу мог бы выдержать бремя ответственности и стать новым главнокомандующим, оставалось лишь официально передать ему полномочия, но…

В тот момент Комитет Эдема решил сделать свой ход в борьбе за политическую власть. Линь Вэй погиб, полный сожалений, а Лу Синь был оклеветан и наречен предателем, в то время, как пираты на некоторое время утихли. Казалось, теперь никто не стоял на пути комитета, и великое объединение галактик Союза стало непробиваемым щитом человечества. Бессмысленное в мирное время Военное консульство потеряло свой вес и власть в парламенте, и собиравшемуся уйти на покой Адмиралу Вульфу пришлось вернуться на свой пост. Но было уже поздно: Эдем полностью взял под контроль семь галактик, и даже основатель Союза оказался настолько беспомощен, что не смог спасти маленькую девочку, попавшую в лапы комитета.

— У меня странное чувство, дядюшка Нагус, — произнес Лу Бисин.

— Какое?

— Пока не могу объяснить, — покачал головой Лу Бисин.

В отсутствие ИИ-клона Вульфа, Линь Цзиншу уже наверняка разделалась бы и с военными штабами, и с армией Союза.

Нужно признать, что если бы не «воскрешение» Вульфа в роли смертоносной машины, скорее всего, Альянсу Человечества уже пришлось бы преклонить колени перед своей новой «королевой».

Оглядываясь назад, Вульф полностью изолировал Первую Галактику, словно в этой замысловатой игре у него был собственный чит-код. Единственным шансом выжить для Линь Цзиншу оставался побег в Восьмую Галактику. К тому моменту, в независимости от того, что решила бы Восьмая Галактика, ее все равно втянули бы в эту войну. Синдром церебральной пустоты, по стечению обстоятельств, являлся антидотом к биочипам, и Линь Цзиншу оказалась зажата между двумя серьезными противниками, которые сделали все, чтобы навсегда похоронить ее в зоне Сердца Розы.

Разобравшись с носителями биочипов, ИИ могли бы заключить перемирие с человечеством и на несколько десятилетий создать видимость спокойной жизни. Военные штабы отправились бы в свои галактики, чтобы остановить беспорядки и воссоздать трансферные точки, а ИИ, воспользовавшись тем, что люди расслабились и занялись другими делами, могли бы втайне произвести для себя больше оборудования, готовясь к более амбициозным задачам.

Но вместо этого они именно сейчас столкнулись с системной ошибкой и снова подняли боевые флаги.

Взгляд Лу Бисина вновь упал на строчку текста в дневнике: «даже если в его первичный код записать лишь слова любви».

— Прямо сейчас мы физически находимся в огромной опасности, будто ходим по лезвию ножа, — произнес Лу Бисин. — Но если глубоко задуматься, для ИИ боевые действия в такой момент тоже очень не вовремя… и это наш единственный шанс на победу.

— Хочешь сказать, что машина мечтает стать спасителем мира? — спросил Нагус. — Тогда она должна была самоуничтожиться после того, как Легион Свободы пал, зачем снова развязывать эту сраную войну?!

— Они не самоуничтожились, но что в их понимании является «падением Легиона Свободы»? Убийство их лидера? Тогда они испарились бы еще в тот момент, когда Линь Цзиншу инсценировала собственную смерть, — покачал головой Лу Бисин. — Кроме того, цифровой наркотик наподобие «опиума» не исчезнет по волшебству и будет еще несколько столетий после своего создания влиять на жизнь общества. Даже если предположить, что ИИ самоустранятся после полной победы над наркотиком, как в эти годы будут развиваться отношения между ними и человечеством? В систему независимых ИИ запрограммированы механизмы восстановления, так будет ли в будущем для них проблемой избавиться от какой-то небольшой части кода, в которой заложено их самоуничтожение?

С каждым словом на сердце у Нагуса становилось все тяжелее.

— Цифровой наркотик, который никогда не будет побежден, даже через сотни лет, — пробормотал он. — Дождется ли моя Третья Галактика хотя бы моего возвращения?

***

В то же время в Третьей Галактике.

Похожий на призрака полуразрушенный механоид осторожно избегал любых маршрутов, на которых его могли засечь носители биочипов. Несколько измученных солдатов по очереди отдыхали в уголке кабины — на всех была надета разная форма, потому что они прибыли из нескольких военных отрядов. Некоторые были выходцами из наземной службы безопасности, другие — из военного штаба Третьей Галактики.

Эта разношерстная команда дрейфовала в космосе с важной миссией: сопроводить биотехнолога в безопасное убежище.

Чтобы победить носителей биочипов, силы сопротивления построили тайную лабораторию в Третьей Галактике. Они собрали несколько десятков талантливых исследователей и уже были на верном пути, когда местонахождение лаборатории было раскрыто врагу. Две недели назад ее полностью уничтожили носители биочипов, и все разработки были утеряны.

Лишь одному молодому ученому удалось сбежать — солдаты сил сопротивления отдали собственные жизни, чтобы спасти исследователя. Сейчас этот человек отдыхал в медицинской капсуле, чтобы легче пережить долгое и полное опасностей путешествие.

Под стеклянной крышкой капсулы было видно бледное юное лицо женщины, лежавшей внутри. Даже в состоянии глубокого сна, его выражение все еще выглядело испуганным и встревоженным. Солдат, закончивший свою смену, передал управление механоидом другому пилоту и подошел к ней, чтобы немного повысить температуру внутри капсулы.

— Что ты делаешь? — спросил его напарник.

— Надеюсь, это ее немного отогреет, мне кажется, ей снятся кошмары, —прошептал измученный солдат в ответ. — Какую часть потерянных данных она сможет воссоздать?

Его коллега какое-то время молчал, а затем протянул ему ампулу питательного раствора:

— Я слышал, что все временные лаборатории разрушены носителями биочипов.

— Значит, они боятся, — ответил солдат. — Они могут рассчитывать только на чипы, имплантированные в их тела — у них нет ни организации, ни законов, и без помощи биочипов они вряд ли смогут даже пилотировать механоиды. Они и рядом не стояли с нами: как только у нас появится технология борьбы с чипами, они обречены на поражение в этой войне.

— Но сколько нам еще этого придется ждать? — задал встречный вопрос явно измотанный напарник, — Возможно, к этому времени мы все уже умрем… И не только мы — в других галактиках, говорят, тоже плохи дела. Силы сопротивления уже потеряли более 80% своих временных баз, и некоторые наши союзники из Четвертой Галактики даже сбежали к нам сюда в поисках укрытия. Кажется, Четвертая Галактика окончательно пала. Знакомый из Второй Галактики, который регулярно связывается со мной, уже две недели не присылал вестей, я даже не уверен, жив ли он еще… знаешь, что? Прежде чем потерять с ним связь, я кое-что от него услышал.

— Что именно?

— Все внешние трансферные терминалы Первой Галактики разрушены. Поэтому даже если к нам направят подкрепление, оно доберется не менее, чем через шесть лет.

В пустом темном космосе двое солдат, которые все еще из последних сил стояли на ногах, замолкли, пытаясь переварить горькую правду.

Спустя несколько мгновений один из них повернул голову к молодой женщине, спавшей в медицинской капсуле, будто отчаянно пытаясь найти хоть один проблеск надежды, чтобы набраться храбрости бороться дальше:

— Не думай об этом, мы скоро…

Не успел он договорить, как в кабине механоида завопила сирена.

— Берегись!

Все спавшие в механоиде солдаты вмиг проснулись.

— Разворачивайся и совершай экстренный прыжок!

— Чт…

— Скорее! На нашу базу напали!

У сил сопротивления Третьей Галактики было 96 временных военных баз. Эта была 87-й, которую взорвали носители биочипов.

Весь мир напоминал корабль, столкнувшийся с гигантским айсбергом, и волны продолжали утягивать потерпевший крушение лайнер все глубже в бесконечную темноту.

Лучше убью невинного, чем отпущу зло на волю

Это были самые страшные семь дней за всю историю Новой звездной эры.

— В древности люди считали, что на сотворение мира у Бога тоже ушло семь дней — и по сей день стандартная неделя по времяисчислению Вольто равняется семи суткам, — внезапно обратился Лу Бисин к пилоту.

Солдат Серебряной Десятки удивился, но решил найти в его словах что-то хорошее:

— Значит, наше решение прямо сейчас провернуть эту операцию — хороший знак, не так ли?

— Просто совпадение, — со смехом ответил Лу Бисин. — Когда-то и «Сады Эдема» означали нечто сакральное… передай-ка мне управление механоидом.

Пилот растерялся, гадая, когда это премьер-министр успел заразиться принципами маршала, считавшего, что ментальная сеть всегда должна оставаться в его руках. Поколебавшись, он все же отдал Лу Бисину контроль над кораблем, втайне разволновавшись, что его навыки пилотирования премьер-министр счел неудовлетворительными. Не удержавшись, он пробормотал себе под нос:

— Сэр, уровень моей подготовки считается достаточным по меркам Союза.

— Конечно, элитный солдат вроде тебя справился бы куда лучше меня, но первая группа ИИ-отрядов, которая сюда прибудет, обязательно попробует атаковать наши ментальные сети. У меня есть маленькое преимущество, поэтому я продержусь чуть дольше, — объяснил Лу Бисин. — А когда выбьюсь из сил, верну управление тебе.

В это время Четвертый Отряд, которому досталась самая дальняя военная база, уже незаметно приближался к точке назначения. Энакин осторожно установил детекторы энергетических волн и приготовился терпеливо ждать назначенного времени.

ИИ-отряды патрулировали галактику сквозь трансферные точки, пытаясь засечь своих врагов, недавно пробравшихся на территорию.

В зоне Сердца Розы было так тихо, что становилось тревожно — Первую и Восьмую галактики разделяло несколько дней и многократные искажения пространства, поэтому ни одна из сторон не знала, что творится на другом конце воронок.

Лу Бисин подключился к ментальной сети и внезапно вспомнил, как когда-то впервые успешно активировал механоид — в тот день от счастья и восторга он готов был взмыть в небо над планетой Кайли.

Тогда мир был к нему добр: у него было полно странных друзей, на которых едва ли можно было положиться, безбрежные мечты и отец, прикрывавший его тылы. Старый персидский кот всегда беспокоился и приглядывал за ним, но притворялся, будто и не смотрит в его сторону — как будто кого-то могла провести его напускная небрежность.

Лу Бисин в то время думал, что сможет приоткрыть завесу бесконечного звездного неба.

Он мечтал зажечь над погребенной в руинах Восьмой Галактикой мириады звезд и поселить надежду в юных душах, которые, как и он сам, стремились к счастливому будущему. Он планировал, что построит школу и будет закрывать ее на время каникул, а сам в это время отправится путешествовать по разным галактикам, рассматривая небесные тела, которые встретятся по пути. Если бы ему однажды не хватило денег, он всегда мог бы заняться конструированием механоидов, чтобы заработать себе на дальнейшие приключения в космосе — и так он собирался провести все долгие 300 лет своей жизни. Любовь была бы необременительным мимолетным видением, он бы не знал страданий и никогда не испытал такой глубокой эмоциональной привязанности, какую чувствовал по отношению к Линь Цзинхэну. Состарившись, он бы вернулся домой, чтобы написать автобиографию, а заодно собрать альбом своих самых нелепых изобретений, который потом обязательно бы издал.

Разве такая жизнь была бы не прекрасна?

Изначально он надеялся добиться всех своих целей к сорока годам, а затем просто наслаждаться жизнью, но никак не ожидал, что даже к своему возрасту так и не сможет осуществить задуманное.

«За эти годы я построил столько учебных заведений, но ни в одном больше не смог стать ректором», — подумал Лу Бисин, сливаясь органами чувств с массивной ментальной сетью, — «Я могу сесть в механоид и полететь куда угодно, но на деле покидал Восьмую Галактику лишь несколько раз. И делал это либо для того, чтобы похитить на глазах у всех Серебряную Десятку, либо чтобы ввязаться в очередное сражение».

— Премьер-министр, начинается обратный отсчет. Прогреваем двигатели механоида: проверка энергосистемы завершена, координаты подтверждены. Всем пассажирам оставаться на местах и приготовиться к экстренному прыжку…

— Десять, девять, восемь…

— Я и правда оказался достаточно посредственным, — пробормотал Лу Бисин, насмехаясь над самим собой. — Для премьер-министра целой галактики.

Механоиды вооруженных сил Союза, прятавшиеся неподалеку от коммуникационных станций Первой Галактики, открыли огонь и полностью уничтожили всю сеть связи.

— Три, два, один…

Последние звуки обратного отсчета потонули в реве двигателей — центральный корабль и его механоиды сопровождения вмиг рассекретили свое местоположение, воспользовавшись трансферной точкой. Мощная волна высокоэнергетических частиц пробудила призраков Первой Галактики, и сотни холодных глаз уставились на нарушителя спокойствия. Приказ о его уничтожении мгновенно пронесся сквозь все порталы, достигнув даже самых отдаленных отрядов патруля.

Команда Лу Бисина еще даже не пришла в себя, когда приборы зафиксировали другую энергетическую волну — ближайший к ним ИИ-отряд уже был на подходе.

Экстренные прыжки были крайне неприятными — словно выйти в открытый космос без скафандра. Все пассажиры оказались зажаты подушками безопасности, напоминавшими желе, и первые несколько мгновений не могли даже отдышаться.

А вот ИИ не требовалось перерывов между прыжками. Они мгновенно появились из ближайших трансферных точек, с хода атаковав ментальные сети противника и выкинув из них пилотов, которые все еще были дезориентированы.

Лу Бисин принял на себя удар, задействовав биочип, а управление остальными кораблями тут же перехватили запасные пилоты.

В это же время шестнадцать команд, занявших позиции возле военных баз, начали фиксировать все колебания энергии. В этом смысле с ИИ было проще иметь дело, чем с людьми: если бы им противостояли живые солдаты, всегда оставалась бы погрешность в их действиях и несогласованность реакций — даже в случае профессиональных и опытных военных. Пришлось бы учитывать разное время, необходимое на активацию прыжков, и кучу других вероятностей, что сделало бы точный подсчет почти невозможным.

Лишь в схватке с ИИ, где «мозгом» всей операции выступал Вульф, им удалось бы провернуть такой трюк: сейчас военные крепости были подобны отдельным органам ИИ-монстра, и по ним можно было найти центральный процессор.

Центральный корабль Лу Бисина выпустил шесть залпов боеголовок разом, с трудом притормозив преследовавший его отряд. Две ракеты взорвались прямо рядом с его механоидом, и огромное количество металлических обломков с грохотом столкнулось с защитным полем. Лу Бисин воспользовался этой короткой передышкой, чтобы поспешно сбежать.

Но ИИ-флот уже обнаружил свою цель с помощью трансферной сети, поэтому из всех порталов в ее сторону хлынули отряды механоидов, которые своими энергетическими волнами, казалось, сотрясли всю Первую Галактику.

— Премьер-министр Лу, враг создает помехи для прыжков!

— Все ближайшие трансферные точки заблокированы, мы окружены…

— Осторожно!

Противник одновременно атаковал их ментальные сети и обстреливал градом боеголовок. Даже носители биочипов не могли достигнуть 100%-й совместимости с механоидами. Небольшое колебание ментальной сети привело к тому, что одна из ракет пролетела в опасной близости от центрального корабля, едва не задев отсек с боеприпасами, и в кабине истошно завопили сигналы тревоги.

Лу Бисин еще совсем недавно в шутку сказал, что не собирается совершать героическое самоубийство, а теперь чувствовал, как его спина покрывается холодным потом.

Шестнадцать команд альянса обязательно установят между собой защищенный канал связи, который обеспечит им максимально безопасное общение во время операции по поиску основного процессора. Их враги непременно попытаются взломать пароли: как только ИИ получит доступ к внутренним сетям, он сразу поймет, чего добивается противник, и сменит местонахождение процессора. Поэтому помимо защиты своих коммуникационных каналов, ближайшей группе альянса сейчас было жизненно необходимо успеть взорвать все трансферные точки вокруг зоны, в которой был спрятан процессор Вульфа.

Чтобы все прошло гладко, каждая команда должна была состоять из профессиональных солдат и иметь на руках хорошо оборудованные корабли. Именно поэтому, когда Лу Бисин делил союзников на группы, рядом с собой он оставил всего несколько небольших механоидов сопровождения, которые теперь никак не могли устоять под натиском врага.

Лу Бисина как всегда выручила его способность быстро искать решения:

— Отправьте им запрос на связь!

Им нужно было задержать противника буквально на десять минут, чтобы дать возможность остальным командам изолировать процессор ИИ-клона. Раз премьер-министр не мог оказать сопротивление или сбежать, ему оставалось только выторговать себе немного времени.

— Я хочу переговорить с Адмиралом Вульфом.

Пока он произносил эти два коротких предложения, ИИ-флот обстрелял их из пушек частиц, достаточно мощных, чтобы от высоких температур защитное поле просто растаяло.

Корабли потонули в огне, словно микроскопические организмы в пасти кита. Тяжелые механоиды были огромными, поэтому спрятаться на них было невозможно, а без защитных полей даже крошечный обломок, дрейфовавший в космосе, представлял из себя смертельную опасность — что уж говорить о боеголовке.

Температура за бортом непрерывно росла, защитное поле издало угрожающий свист, из последних сил пытаясь выдержать напор и направляя пилоту бесконечные отчеты о повреждениях, но в конце концов все равно рассыпалось в пыль — центральный корабль превратился буквально в черепаху без панциря.

— Премьер-министр Лу!

В следующее мгновение ИИ-флот прекратил обстрел и принял запрос на связь.

Механоиды сопровождения воспользовались моментом и быстро направились к стыковочному отсеку центрального корабля.

Лу Бисин нашел место, чтобы присесть. По его спине все еще катился холодный пот, но он натянул на лицо свое самое гневное и раздраженное выражение, а затем спросил Вульфа:

— Я думал, вашей задачей было избавиться от Легиона Свободы и защитить мир во всех галактиках, чтобы потом уйти в спящий режим? Так что сейчас происходит… вы ходите во сне что ли?

— Моя обязанность — уничтожить носителей биочипов, — послышался в ответ голос Вульфа.

— Кого вы тут, блять, называете носителем бсиочипа?! — Лу Бисин незаметно взглянул на часы: каждая секунда, казалось, тянулась мучительно долго. Одна минута была подобна целой вечности. — Теперь вы знаете о проекте «Нюйва», разве вы не понимаете, что чип в моем теле отличается от этого безумного «опиума» Легиона Свободы?

— Понимаю, — абсолютно равнодушно ответил Вульф. — Ваш чип — это модификация, более напоминающая ускоритель естественного процесса эволюции. По результатам исследований Доктора Лауры Гордон, для того, чтобы соответствовать требованиям эволюционного скачка, необходимо иметь тело, измененное с помощью Радужного вируса. В этом случае имплантация чипа приведет к появлению определенных возможностей у носителя — ключом к проекту «Нюйва» является именно создание подходящего организма, а не сам биочип. Легион Свободы в своих опытах отказался от изучения эволюционной составляющей. Линь Цзиншу раздобыла биочип Доктора Гордон и превратила его во вредоносное устройство, призванное вызывать галлюцинации. Финальный результат ее исследований широко распространился среди жителей галактик и послужил основой для образования сообщества со строгой непререкаемой иерархией, основанной на разнице в поколении чипа.

— Посмотрите-ка, какое глубокое знание предмета, — не удержался Лу Бисин.

Вульф продолжал свои сомнительные рассуждения:

— Но в конце концов, вы все носители биочипа и должны быть уничтожены.

Лу Бисин аж поперхнулся от гнева, услышав такой нелогичный вывод:

— Эй, адмирал, вы уверены, что не подхватили какой-то вирус?

— У всех вас одинаковая природа, — Вульф проигнорировал его и продолжил объяснять. — Легион Свободы хотел избавиться от человечности, свойственной обычным людям, и фундаментально перестроить всю структуру общества. Ваш эволюционный путь вместо этого позволит отдельным личностям превратиться в сверхлюдей, что приведет к классовой ненависти и новым конфликтам. Все это так или иначе повлечет за собой бесконечную гражданскую войну, и по нашим расчетам, вскоре человечество полностью вымрет. Оба чипа станут причиной одних и тех же проблем, а значит, между ними нет разницы, и надо уничтожить оба вида.

Лу Бисин на мгновение потерял дар речи: он никак не ожидал, что ИИ проведет такой сложный анализ, вместо того, чтобы просто отнести всех носителей биочипов к одной категории. Он инстинктивно захотел объяснить:

— Много лет назад я уже об этом подумал, поэтому уничтожил все результаты исследований… если бы я этого не сделал, Восьмую Галактику уже населяли бы сверхлюди, разве не так?

Казалось, ИИ-клон уловил зерно правды в его словах, поэтому ненадолго замолчал.

Лу Бисин, не теряя времени зря, продолжал:

— Биочипы можно копировать и воспроизводить в любом количестве, но, как вы правильно заметили, ключ к эволюционному скачку — это тело, измененное Радужным вирусом. С нынешним уровнем технологий любая модификация организма — это очень рискованный, смертельно опасный процесс, не последнюю роль в котором играет удача. АУГ множество раз пыталась перезапустить проект «Нюйва», но успешных опытов практически не было. До пятнадцати лет я практически не мог жить, как нормальный человек: честно говоря, я и сам не знаю, как смог дожить до сегодняшнего дня. Скажите, в какой галактике возможна легализация невероятно опасных экспериментов над людьми? Такой закон никогда даже не наберет нужное количество голосов среди населения. Помните, как погиб Король Кайли? Вся Восьмая Галактика о подобном никогда не забудет, так как я могу совершить ту же ошибку? По правде говоря, я просто один из экспериментальных образцов.

— Все верно, — ответил Вульф.

Команда Лу Бисина издала тихий вздох облегчения.

Премьер-министр снова кинул взгляд на часы: прошла лишь половина времени, необходимой им. Он всегда был общительным человеком и мог завязать разговор с кем угодно и когда угодно. Но на этот раз тема разговора была невероятно сложной и тяжелой:

— Я ни разу никому не навредил. Пускай я однажды и поддался своим внутренним демонам, раздобыв образец Радужного вируса, но позже уничтожил его. А вот вы, Адмирал Вульф, почему-то не преследуете всех этих носителей «опиума», все еще наводняющих другие галактики. Не направляете людям помощь, а вместо этого тратите все силы на борьбу с войсками альянса, оказавшимися в зоне Сердца Розы. Более того, еще и пытаетесь дотянуться до Восьмой Галактики, которая только недавно начала жить мирно! Так кто из нас двоих сейчас создает лишние проблемы?

ИИ снова промолчал.

— Если вам необходимо полностью уничтожить биочипы, — глубоко вздохнул Лу Бисин. — Так тому и быть. Я прямо сейчас лягу в спасательную капсулу и отправлюсь за борт. Можете делать со мной, что пожелаете, только обещайте немедленно отозвать свой флот и уйти в глубокий сон.

Лицо солдата, стоявшего рядом, помрачнело:

— Премьер-министр, вы…

Лу Бисин поднял руку, чтобы остановить его, и вновь обратился к Вульфу:

— Пускай у ваших механоидов нет пилотов, и они управляются с помощью ИИ, это все еще оружие галактического масштаба, произведенное для военных нужд Союза. За пределами Первой Галактики ситуация катастрофическая, так зачем вы тратите на меня свои ресурсы? Со мной всего несколько солдат, я практически в одиночку прилетел в Первую Галактику. И я здесь не для того, чтобы осложнять ситуацию, поэтому готов пожертвовать собой ради мира, которого мы так долго добивались. Адмирал Вульф, раз у нас одни и те же задачи, может, прекратим это бессмысленное противостояние?

— В ваших словах есть доля правды, — медленно ответил ИИ-клон.

Лу Бисин тихо приказал солдату:

— Приготовьте для меня спасательную эко-капсулу.

Он был готов отправиться на ней в открытый космос и подождать, пока ИИ-флот захватит его в плен… если тот конечно не решит тут же превратить его в звездную пыль… Этого времени должно было хватить, чтобы обнаружить основной процессор Вульфа.

После уничтожения ИИ-клона эти устрашающие механоиды превратятся в бестолковые декорации — Лу Бисин самоуверенно надеялся на лучшее.

Но в этот момент ИИ-клон внезапно заявил:

— Но я не могу подтвердить, действительно ли вы уничтожили все данные проекта «Нюйва». Пока я не захвачу всю Восьмую Галактику, то не буду уверен, что вы не оставили после себя секретную лабораторию или что-то подобное. Червоточины легко дестабилизировать, но сложно восстановить, поэтому упустив возможность сейчас, в будущем я, вероятно, уже не смогу туда проникнуть…

Лу Бисин сразу понял, что скрывается за этими словами, отчего резко побледнел.

— Поэтому прежде чем отправить Лунъюаня и его братьев в воронку, я уже предупредил его, чтобы они не возвращались, пока не уничтожат Восьмую Галактику, — холодно продолжал ИИ, имитируя голос Вульфа. — Что касается вас, то я лучше по ошибке убью невинного, чем отпущу зло на волю.

Как только он договорил, несчетное количество заранее прогретых орудий отправили в сторону корабля Лу Бисина боеголовки — ИИ все подготовили, пока горстка людей была сосредоточена на разговоре!

***

Зона искусственного цифрового вакуума в Восьмой Галактике была полностью уничтожена. ИИ, которые до этого лишь слабо отбивались, теперь превратились в агрессивных хищников, раз за разом нападавших на Альянс Человечества.

Позади было несколько дней ожесточенных сражений. Релаксанты потихоньку теряли свою эффективность, и солдаты из последних сил наблюдали за ходом боя красными от усталости глазами.

Вооруженные силы Восьмой Галактики уже некоторое время отступали назад, поэтому теперь оказались в опасной близости от заселенных планет.

— Маршал, — обратилась Хуан Цзиншу к командующему с военной базы Города Млечного Пути. — Прямо сейчас мы активируем противоракетные системы по всей галактике.

Линь Цзинхэн к этому моменту практически потерял голос и не мог позволить себе тратить силы на праздные разговоры, поэтому в ответ лишь бросил на девушку короткий взгляд.

Хуан Цзиншу сразу поняла, что его интересовало: «Сколько вам понадобится времени?»

— Двенадцать часов, — ответила Хуан Цзиншу. — На всех основных планетах уже установлено оборудование, а все крупные публичные терминалы перекрыты. Сейчас идет финальная стадия наладки, нужно всего двенадцать часов, чтобы все закончить!

Линь Цзинхэн махнул рукой, прерывая соединение и хриплым голосом скомандовал:

— Всем отрядам: в следующие двенадцать часов больше не отступать. Если вы погибнете на своей позиции, то должны стать физическим препятствием на пути врага!

***

В Первой Галактике.

Люк стыковочного отсека открылся, выпуская в космос небольшую группу маленьких механоидов, а сам центральный корабль мгновенно потонул во взрывах боеголовок.

Лу Бисину казалось, что его сердце вот-вот остановится:

— Сколько еще нужно времени?!

— Премьер-министр, — произнес солдат из Серебряной Десятки. — Восьмую Галактику защищает Маршал Линь, даже если все «великие мечи» объединятся против него — что там может случиться?

Лу Бисин всей душой хотел бы поверить ему и ободряюще улыбнуться, но он больше не мог изображать оптимизм.

Когда-то он тоже думал, что Линь Цзинхэн неуязвим. Одно упоминание имени командующего дарило ему такое невероятное чувство безопасности, будто в мире не существовало сражений, в которых этот мужчина не смог бы победить, или врагов, которых он не одолел бы.

Но его слепая вера рассеялась как дым, сменившись невыносимым горем от утраты любимого человека, которое отравляло его жизнь целых шестнадцать лет.

— Премьер-министр, осторожно!

Лу Бисин на мгновение отвлекся от событий на поле боя, и в его механоид чуть не угодила боеголовка. В последнюю секунду маленький корабль увернулся от нее, но следом за ракетами последовала жестокая атака на ментальные сети. Короткого мига, который понадобился людям, чтобы прийти в себя, было достаточно, чтобы ИИ-флот полностью окружил группу со всех сторон.

Сердце Лу Бисина так сильно колотилось, что едва не выпрыгивало из груди.

— Премьер-министр Лу, мы успешно обнаружили нужную зону!

Лу Бисин резко вскинул голову… Возможно, судьба была на их стороне, раз альянсу удалось найти основной процессор именно в такой критический момент, а что еще удивительнее — он оказался совсем близко к той части галактики, где он сам сейчас находился!

Но не успел он ответить, как его механоид оказался под прицелом вражеских боеголовок.

Ему больше некуда было бежать — он очутился в смертельной ловушке ИИ-флота.

Все они — обычные солдаты на передовой

Время будто остановилось.

Лу Бисин не впервые встречался со смертью. Во время гражданской войны в Восьмой Галактике Туран не единожды спасала его в последнюю секунду, но прямо сейчас он впервые ощутил такие странные чувства — вместо того, чтобы отчаянно пытаться выжить, в последние мгновения жизни его сознание было где-то очень далеко.

Он внезапно подумал: «Интересно, Цзинхэн уже получил ту пару колец, которую заказал?»

Эта последняя мысль не таила в себе никаких глубоких эмоций — у него просто не было времени ощутить страх или разочарование. Она промелькнула в его голове, словно легкий порыв ветра, не оставив после себя ничего.

В этот момент его зрение неожиданно уловило появившиеся на экране координаты. Лу Бисин сразу понял, что они принадлежали трансферному порталу. Не задумываясь, он запустил экстренный прыжок в указанные координаты, словно умирающий зверь, цеплявшийся за последний глоток воздуха.

Все корабли сопровождения одновременно последовали за ним…

Механоид использовал последние запасы энергии, чтобы проскользнуть сквозь трансферную точку.

— Портал успешно активирован.

В кабине корабля тут же раскрылись подушки безопасности.

Экстренный прыжок удалось завершить!

В то мгновение, когда Лу Бисин мысленно попрощался с жизнью, блокада трансферных точек, наложенная ИИ-флотом, была внезапно снята. Маленький отряд Лу Бисина испарился в воздухе прямо на глазах у противника, и запущенные ранее боеголовки, потеряв мишень, столкнулись друг с другом, сбитые энергетической волной от неожиданного прыжка.

Взрыв нескольких десятков ракет в открытом космосе выглядел впечатляюще, и механоиды ИИ-флота, находившиеся ближе всего, даже содрогнулись от мощных колебаний энергии. Пока они пытались разобраться, получилось ли уничтожить цель, погоня на несколько секунд приостановилась.

В этот момент механоид Лу Бисина сильно тряхнуло от незапланированного прыжка. Молодой мужчина, со всех сторон зажатый подушками безопасности, пытался сохранить равновесие и не потерять связь с ментальной сетью. Но даже в такой ситуации он соображал абсолютно ясно, поэтому, не мешкая, отдал приказ:

— Уничтожьте трансферную точку!

Пускай его сопровождало всего несколько солдат, но все они были элитой Серебряной Десятки. Проявив чудеса командной работы, члены группы одновременно отлетели подальше от портала, сквозь который только что прыгнули, и сразу открыли по нему огонь из всех орудий.

Несчастная трансферная точка, которую потревожили незваные гости, взорвалась, превратившись в смертельную воронку и затянув внутрь несколько кораблей преследователей.

Получив запрос на связь, Лу Бисин наконец выдохнул с облегчением, а затем устало произнес:

— Вы очень вовремя, господин Хоуп, спасибо.

Создание помех внутри трансферных точек всегда было фирменным оружием АУГ — технология Вульфа оставалась лишь его второсортной копией.

Поэтому было несложно догадаться, кто смог разорвать блокаду ИИ-флота.

Как Лу Бисин и ожидал, в следующую секунду на экране перед ним появилось лицо Харриса. Пожилой пророк горько улыбнулся и ответил:

— Вот мы и встретились снова, Ректор Лу. Честно говоря, я предпочел бы, чтобы это случилось не так скоро.

Затем на механоид премьер-министра поступило разом множество новых запросов на связь. Команда Лу Бисина создала для всех присутствовавших временный коммуникационный канал.

— Премьер-министр Лу.

— Премьер-министр.

— Боже, почему вас так мало, ребята?

Перед глазами Лу Бисина появились проекции: замотанный в бинты Томас, бледный Пуассон, солдаты из Третьего Отряда и еще несколько человек из авангарда, с которыми Лу Бисин ранее встречался…

— Мы все объясним позже, — Пуассон кинул на него неуверенный взгляд. — На картах отмечены и другие трансферные точки поблизости. Несмотря на то, что мы взорвали один портал, враг нас скоро догонит. Быстрее, нам нужно спешить, Третий Отряд покажет дорогу!

Лу Бисин похлопал по плечу пилота, стоявшего рядом, и попросил:

— Перехвати управление кораблем.

Он быстро отсоединился от ментальной сети и уступил пилоту свое место. Затем, обернувшись к остальным членам команды, он произнес:

— Направляйтесь в сектор девятой военной базы.

События развивались мгновенно, и ситуация менялась каждую секунду. Лишь произнеся последние слова, Лу Бисин наконец начал приходить в себя, и всю его отрешенность как рукой сняло. Та мимолетная мысль, растворившаяся без следа, теперь снова всплыла в его сознании и на этот раз больно ранила его в самое сердце — Лу Бисину показалось, что холодный пот на его спине превратился в слой льда.

Если бы несколько минут назад он погиб под обстрелом ИИ-флота, стал бы Линь Цзинхэн до конца жизни ждать его в Восьмой Галактике?

Перед отлетом он шутил, что с нынешним уровнем технологий пролет сквозь воронку занимает пять-семь дней, и только Линь Цзинхэн смог бы столкнуться со статистически невозможными неприятностями… Подумал бы командующий, что именно из-за его невезения премьер-министр не вернулся и, вероятно, потерялся где-то в искажениях пространства и времени?

В тот далекий год, на границе Седьмой и Восьмой галактик Линь Цзинхэн попал в западню, и его корабль был уничтожен. Чувствовал ли непобедимый командующий тогда то же самое?

Но все эти вопросы имели смысл лишь в том случае, если Линь Цзинхэн сейчас был в безопасности, и в Восьмой Галактике не произошло ничего ужасного.

Сможет ли их армия справиться с этими проклятыми ИИ?

Что если…

Лу Бисин заставил себя прервать поток опасных идей, зная, что чем больше будет об этом думать, тем сильнее начнет сходить с ума от тревоги, и не позволил себе мысленно закончить фразу. Затем он откровенно наплевал на правила безопасного поведения на борту механоида, вытащил из кармана сигарету и закурил… но быстро понял, что его тело била такая сильная дрожь, что удерживать в пальцах сигарету не получалось.

Он прижал ладонь к стене и произнес:

— Передайте мне релаксант… нет, не этот, мне нужен Номер 6.

Когда он воссоединился с Линь Цзинхэном, его душа уже была мертва и разбита в дребезги. Прибегнув к релаксанту Номер 6, он ухитрился встать на ноги и безопасно доставить любимого человека домой.

Теперь, объятый страхом, он снова положился на этот препарат, чтобы собрать воедино осколки своего сердца и не потерять последний луч надежды.

Хоуп ни разу не бывал в восстановленной Восьмой Галактике, поэтому не знал градацию релаксантов по номерам. Он непонимающе поинтересовался:

— О, вы пострадали?

— Нет, просто перепугался, — медицинское оборудование ввело ему дозу препарата, и Лу Бисин устало, но искренне улыбнулся пожилому мужчине. — Я боюсь умереть.

***

В Восьмой Галактике.

Хотя премьер-министр и сделал официальное заявление, попросив население не слишком много внимания уделять тому, что пишут в новостях, люди не могли оторваться от вестей с передовой.

Город Млечного Пути подтвердил, что Премьер-министр Лу уже отправился в Первую Галактику, но ИИ-флот, казалось, и не думал оставлять Восьмую Галактику в покое.

Звездное небо над обитаемыми планетами было тихим и спокойным. Выстрелы и взрывы ракет остались где-то на периферии, вдали от мест проживания людей. Все наземное оружие и системы безопасности замерли в режиме ожидания.

Те, кто жил в этой неспокойной галактике, уже прошли ужасы войны — поэтому сейчас они с тревогой взирали в небо, ожидая, что в любой момент на их родину обрушится смертоносная боеголовка.

Все терминалы галактики находились под строгой охраной — гражданскому транспорту на время было запрещено покидать пределы атмосферы. Космических туристов и сотрудников, работавших на спутниках, эвакуировали на ближайшие планеты. Трансферные точки и каналы связи на дальние расстояния использовались только для экстренных ситуаций, а значит все, кто пытался поговорить с родными и друзьями с других планет, были вынуждены ждать ответа часами.

Отряды авангарда, сейчас сражавшиеся на передовой с ИИ-флотом, разом потеряли соединение с ментальными сетями, что на несколько мгновений замедлило их движения. ИИ-флот, конечно, воспользовался этой заминкой и тут же осыпал противника градом боеголовок, пока солдаты пытались прийти в себя и восстановить контроль над механоидами.

В ту же секунду из стыковочного отсека тяжелого механоида армии Восьмой Галактики вылетела большая группа кораблей поменьше. Словно противоракетная система на ручном приводе, эти небольшие механоиды сбили все ракеты до одной, ни разу не промахнувшись — будто заранее знали траекторию полета каждой.

Туран, только что едва не превратившаяся в звездную пыль, вытерла со лба холодный пот и подняла большие пальцы вверх:

— Классно, Чжаньлу! Такая ходячая катастрофа, как я, может рассчитывать только на тебя, если хочет дожить до тысячи лет!

Чжаньлу к этому моменту превратился в подобие симулятора. Линь Цзинхэн приказал ему думать, как ИИ, сражавшиеся на стороне «великих мечей», и анализировать ситуацию на поле боя с их точки зрения, чтобы суметь предсказать следующие действия противника.

В конце концов, каким бы сильным ни был их враг, вооруженные силы Восьмой Галактики все еще сражались на своей территории. За их спинами сейчас находились миллиарды живых людей, и солдаты больше не могли отступить ни на дюйм. С другой стороны, пока галактика все еще была у них под контролем, своевременное снабжение позволяло им не беспокоиться о запасах оружия и релаксантов. Одновременно с тяжелой обороной последнего рубежа, армия Восьмой Галактики постепенно истощала арсенал противника.

Байер громко пожаловался в канал связи:

— Это я только что спас тебя!

Туран саркастично усмехнулась и ответила:

— О, и теперь ты считаешь себя крутым? Если я погибну, следующей мишенью станешь ты. Тем более, моя жизнь и так была прожита не зря: даже если я умру прямо сейчас, ты не сможешь со мной потягаться, ведь твоя воображаемая девушка живет лишь в твоем персональном устройстве, уважаемый Капитан Десятого Отряда.

Ли глубоко вздохнул:

— Байер, тебе никогда не казалось, что считаться одновременно лучшим галактическим наемным убийцей и безнадежным ботаником — это как-то нелепо?

Капитан Лю драматично ахнул и добавил:

— Капитан Байер, я и не знал, что ты такой! Сам же утверждал, что ты верный и благочестивый человек, следующий принципам воздержания, как и наш маршал!

— Боже, я больше не в силах этого выносить. Послушай, человек-невидимка, переставай всем вокруг морочить голову лишь потому, что сейчас рядом нет Кина, — Туран закатила глаза и спросила. — У нас что, есть какое-то правило, согласно которому в команде постоянно должен быть как минимум один подлиза?

Байер:

— …

Вот ведь засранцы!

В разговор вмешался Чжаньлу:

— Вообще-то мой хозяин не следует…

— Немедленно. Заткнись, — оборвал его Линь Цзинхэн.

В канале связи ненадолго повисло неловкое молчание, а затем капитаны Серебряной Десятки понимающе охнули, словно одновременно обнаружили ключ к какой-то запретной двери.

— Кстати, маршал, — произнесла Туран. — Меня, по правде говоря, давно мучает вопрос…

— Будьте осторожны, — внезапно перебил ее Чжаньлу и открыл проекцию карты, на которой были отмечены все возможные траектории нападения врага. — Противник сжимает формацию. Возможно, это указывает на то, что у них заканчиваются боеприпасы, и они объединяются для финальной атаки.

Едва он договорил, как ИИ-флот ринулся вперед, действуя еще более ожесточенно, чем прежде. Чэнъин и Чуньцзюнь [1] отделились от своих отрядов и устремились в сторону самой слабой части формации вооруженных сил Восьмой Галактики. Оба гиганта открыли люки стыковочных отсеков, и в открытый космос хлынули механоиды поменьше, напоминавшие огромную стаю мошек.

— Загнанный в угол зверь наконец решил совершить отчаянное нападение? — спросила Туран.

На пилотов альянса слой за слоем опускались тяжелые ментальные сети врага, и измученные пилоты уже не успевали вовремя меняться. Пятнадцать механоидов потеряли управление, и контроль над ними тут же перехватили ИИ, заставив несчастных солдат обратить дула орудий друг против друга.

Ловкость и сноровка Девятого Отряда позволила ему проскользнуть ближе, чтобы помочь товарищам, попавшим в беду, но к тому моменту, как на борту корабля Туран заверещали сирены, она уже попала в зону поражения ИИ-флота.

Она не смогла бы сбежать — и даже не стала пытаться. Вместо этого в последнюю секунду она прицелилась и выстрелила в тяжелый механоид перед собой.

Бах!

Арсенал Чэнъина мгновенно воспламенился. Он успел отстыковать его прямо перед взрывом, но группа маленьких кораблей, только что отправленных им в бой, находилась слишком близко к нему… было уже поздно!

Корпус гигантского механоида разорвало на части изнутри, и чудовищный взрыв поглотил заодно и большую часть его подчиненных.

Хвост корабля Туран задела боеголовка, и через считаные секунды ее механоид тоже превратился в груду обломков.

Байер, находившийся к ней ближе всех, в ужасе закричал, чувствуя, что у него вот-вот взорвется голова:

— Элизабет!

Посреди всеобщего хаоса Чжаньлу накрыл поле боя своей огромной ментальной сетью и перехватил управление незадачливыми кораблями, ранее захваченными врагом. Затем, раскрыв защитное поле дальнего действия, он прикрыл им пятнадцать механоидов и отсек от них преследователей из ИИ-флота.

В 260 году Новой звездной эры на территорию Союза вторглись межгалактические пираты, и на бой с ними был отправлен Командующий Линь из Серебряной Крепости. В той знаменитой битве он одновременно взломал пятнадцать ментальных сетей и перехватил контроль над всеми механоидами противника. Даже теперь, спустя много лет после того, как командующий покинул Союз, эту легенду все еще передавали из уст в уста.

И прямо сейчас он повторил тот невероятный маневр.

Не обращая внимания на бесконечные обстрелы, один из пятнадцати кораблей раскрыл улавливающую сеть и с невероятной точностью выловил из космоса искореженный кусок металла… а заодно и маленькую спасательную капсулу.

Туран, находившаяся внутри, поперхнулась, пытаясь перевести дух, и позволила сети аккуратно вытащить ее капсулу из эпицентра сражения. Затем, тяжело дыша, она заговорила:

— Я даже не задала свой вопрос… кхм, послушайте, я не смогу упокоиться с миром, если не спрошу, маршал. Я знаю, что вы прекрасно понимаете все самые грязные и пошлые шутки, которые мы иногда отвешиваем, — так каким же образом вам удается сохранять такой отстраненный и благочестивый вид, будто вы чище вашей собственной белоснежной рубашки?

Горло Линь Цзинхэна все еще саднило, поэтому его голос прозвучал тихо и даже неожиданно мягко.

Вот только слова его, к несчастью, были совсем не деликатными:

— Не знаю, возможно, все потому, что я не выгляжу как дешевка?

Туран громко расхохоталась в своей спасательной капсуле, которую сеть медленно подтягивала на борт корабля.

— Я еще жива, — заключила она. — Пришлите мне подменный механоид!

До времени, когда по прогнозу Хуан Цзиншу должны были активироваться противоракетные системы, оставалось менее трех часов. Оборудование было на финальной стадии подготовки — роботы и инженеры поспешно завершали наладку. В половине суток полета от населенных территорий сражение достигло критической точки. Вооруженные силы Восьмой Галактики больше не отступали, и у них в запасе не осталось ни хитроумных трюков, ни сложных стратегических маневров — они лицом к лицу встретились с ИИ-флотом, будто два диких зверя, готовых разорвать друг друга на куски.

Чэнъин пал первым — как раз в тот момент, когда Туран запрыгнула в свою спасательную капсулу.

Затем был уничтожен Чуньцзюнь, в то время как запасная двигательная установка корабля Ли была серьезно повреждена, из-за чего капитану пришлось пересесть на маленький механоид и бежать.

Когда Лунъюань попал в оцепление Шестого Отряда, центральный корабль Линь Цзинхэна мгновенно стал основной мишенью атак ИИ-флота. Маршал пожертвовал своим тяжелым механоидом, отправив его таранить формацию врага.

Все — будь то сам командующий, его прославленные капитаны или простые патрульные — превратились в обычных солдат на передовой.

***

Первая Галактика.

Старине Бу казалось, что он выиграл в лотерее. Сектор девятой военной базы, куда сейчас направлялись все отряды альянса, был поручен его команде.

Пока ИИ усиленно пытался взломать внутренний канал связи союзников, старый генерал не стал тратить время впустую и приказал своим людям избавиться от трансферных точек в округе. Весь сектор теперь временно был изолирован от остального мира.

Хотя Первая Галактика была достаточно маленькой, и передвигаться по ней можно было и без применения порталов, процессор, потерявший связь, сбежать уже не мог. Чтобы покинуть сектор понадобилось бы не менее двадцати часов. А с учетом энергопотребления мощного сверхкомпьютера, найти основной процессор Вульфа в ограниченной зоне будет несложно — двадцати часов для этого более чем достаточно.

Что немаловажно, на весь этот промежуток времени ИИ-клон потеряет контроль над Первой Галактикой. Получив новости, Альянс Человечества сможет быстро окружить изолированную территорию со всех сторон: даже если Старина Бу упустит ИИ, тот сразу наткнется на другие вооруженные отряды.

— Мы скоро захватим его! — Старина Бу аж дрожал от нетерпения, и его голос срывался. — Тщательно все обыщите!

Лу Бисин повел свою измотанную команду в сторону сектора девятой базы.

Пуассон велел инженерам избавиться от преследования и взволнованно обратился к Лу Бисину:

— Простите, Премьер-министр Лу. В тот момент у нас было слишком мало людей, и вокруг царил полный хаос, а наши запасы… у нас закончились даже релаксанты. Многие наши товарищи… мы все потеряли контроль над ментальными сетями. Противник так торопился попасть в Восьмую Галактику, что даже не стал нас добивать, поэтому… Хо… Пророк Харрис успел нас спасти.

Выражение лица Пуассона на последних словах стало несколько смущенным.

Однажды АУГ была заклятым врагом Серебряной Десятки. Кто ж знал, что придет день, когда эти странные оккультисты спасут им жизнь?

Харрис скромно улыбнулся и ответил:

— Не стоит благодарности, это все во имя жизни и природы.

— Правда? Нет, я все равно не легализую вашу религию у нас в галактике. У нас с АУГ свои счеты, но разве организация не была просто мирным сообществом, когда ее основали во времена Древней земной эры? — релаксант подействовал, и Лу Бисин наконец немного успокоился. — Вы не выдали нас, впервые покинув Восьмую Галактику, так что я вам верю.

Харрис рассмеялся:

— Вы всегда верили мне, это Командующий Линь вечно меня в чем-то подозревал.

— Все в порядке, — произнес Лу Бисин. — Ему достаточно верить в меня… не важно, как там продвигается миссия?

— Премьер-министр, сектор девятой базы успешно изолирован.

— Кажется, мы прибыли первыми, — вмешался Томас. — Можем теперь подождать остальных здесь.

Все команды Альянса Человечества одновременно получили сообщение о том, что девятый сектор перекрыт, и в душах солдат вновь засияла надежда.

— Найдите процессор ИИ! Готовьтесь к прыжку в сектор девятой базы!

Отряды союзников, долгое время изнывавшие от тревоги, наконец ощутили, что с их плеч упал тяжелый груз, но как только они собрались пролететь сквозь трансферные точки…

— Осторожно, боеголовки!

— Чт…

— На нас напали!

Корабли Альянса Человечества, находившиеся вблизи порталов, были внезапно окружены механоидами ИИ-флота.

Тело Лу Бисина инстинктивно напряглось.

— Что происходит? — отчаянно закричал кто-то. — Разве мы не изолировали основной процессор Вульфа?!

[1] Чуньцзюнь — еще один известный китайский меч, созданный тем же мастером, что и меч Чжаньлу. По легенде украшен изображениями звезд.

Ошибся с самого начала

Но… как такое было возможно?

Если основной процессор был не в секторе девятой базы, тогда где же еще?

Или у Вульфа было несколько процессоров?

Нет, это тоже не казалось логичным. Еще в самом начале при разработке стратегии они рассматривали такую возможность, но результаты экспериментов указывали на то, что основной процессор только один.

Единственным разумным объяснением всего происходящего являлась теория с одним суперкомпьютером. Ведь такой огромный процессор нельзя реплицировать с помощью простого 3D-принтера. Сам факт того, что Вульф при жизни смог у всех за спиной создать ИИ такого уровня, говорил о том, что адмирал имел почти безграничный контроль над всем Союзом… но стал бы человек в его положении рисковать, чтобы произвести дополнительные копии? ИИ-клон проснулся всего около месяца назад. Еще до его пробуждения Союз уже погряз в хаосе, а значит, ИИ вряд ли мог успеть самостоятельно воссоздать дубликат оборудования.

Так чего же они не учли?

— Ваша логика верна, модель корректна, да и расчеты абсолютно точны, — будучи самым опытным инженером Третьего Отряда, Томас наметанным взглядом пробежался по данным от альянса.

Лу Бисин неуверенно взглянул на него — его сердце упало в желудок, когда Томас назвал его предположения верными.

— Осторожно!

Лу Бисин не успел ни о чем спросить — с тыла к ним уже устремились механоиды ИИ-флота. Лучи пушек частиц с грохотом обрушились на защитные поля. Лу Бисин теперь был на борту маленького корабля, а не тяжелого механоида, способного противостоять такому напору, — его защитное поле тяжело содрогнулось, и система гравитации дала сбой.

Лу Бисин не удержался на ногах и упал прямо сквозь проекционное изображение Томаса.

— Так в чем ошибка?

— Премьер-министр, реальная ситуация — это не тестовая задача на бумаге, — ответил Томас. — Любые отклонения от базовой логики могут стать проблемой… например, что если ваши внутренние каналы связи уже взломаны, и ИИ способен манипулировать данными, которые вы получаете, искусственно вызывая ошибки? Ну или возьмем хотя бы навигационную карту Первой Галактики, которой все мы пользуемся: вы уверены, что она абсолютно точна? Может, существуют секретные трансферные точки, о которых не знают даже генералы Союза? Или вы все…

Проекция Томаса на секунду расплылась — сигнал был нарушен очередной энергетической волной от пушек частиц. С помощью релаксанта Номер 6 Лу Бисин смог успокоиться, но сейчас ему казалось, что его мозг наотрез отказывается работать.

— …Или вы все были неправы, и основной процессор представляет из себя нечто иное. Это правда, что во времена Старой звездной эры оборудование самых мощных ИИ находилось на специальных базах или природных планетах, но кто может с уверенностью утверждать, что и сейчас ничего не изменилось? Что если основной процессор не похож на те, которые вы видели раньше, и представляет собой вовсе не космическую станцию? Вдруг это целая группа маленьких устройств, раскиданных по разным уголкам галактики? Почему процессор не может оказаться нестандартным? И если это действительно так, то вся ваша методика в корне неправильна, премьер-министр!

Маленький механоид не мог долго выстоять против ожесточенного врага. Сейчас корабль напоминал мышку в пылающей клетке, которая отчаянно пыталась избежать языков пламени, а солдат внутри крутило, словно конфетти в калейдоскопе. Если бы не годы напряженных тренировок, бедолаги уже, вероятно, получили бы тяжелую контузию.

Лу Бисина швыряло из стороны в сторону внутри подушек безопасности, когда к нему с трудом подобрался один из солдат в отчаянной попытке помочь мужчине надеть скафандр, и закричал:

— Премьер-министр, что… бззз… что нам дальше делать?

Лу Бисин ничего не мог ответить.

Он не знал, что делать. Никто не знал.

И пролет сквозь червоточину, чтобы отвлечь внимание противника, и попытка найти основной процессор Вульфа, используя себя в качестве приманки, — все это было практически хождением по лезвию ножа в надежде на удачное стечение обстоятельств.

А раз они все время балансировали на краю бездны, когда им было составить запасной план?

Если бы они смогли определить, в чем ошиблись, когда продумывали методику или что упустили, то совместными усилиями, вероятно, можно было бы найти решение проблемы. Возможно, тогда им удалось бы скорректировать стратегию и обратить ситуацию в свою сторону.

Но, как верно заметил Томас, их образ мышления, логика и расчеты были верны. Ошибка крылась где-то за пределами их воображения, а значит существовало бесконечное количество вероятностей.

Отдельные группы Альянса Человечества оказались в ловушках в разных секторах галактики, и любые действия сейчас были бы бессмысленной тратой энергии.

Даже если бы Лу Бисин волшебным образом отыскал способ собрать всех вместе и на время скрыться от врагов, как ему потом искать основной процессор Вульфа?

Если бы в этом мире существовал Бог, который не мог бы больше смотреть на страдания людей и прямо сейчас даровал бы Лу Бисину подробную инструкцию к ИИ-клону… времени на составление плана все равно бы не осталось.

Сколько прошло с момента нападения ИИ-флота на Восьмую Галактику?

Семь дней? Девять? Или десять?

Сможет ли Линь Цзинхэн ждать его еще столько же?

Дождется ли Восьмая Галактика?

Релаксант Номер 6 с трудом удерживал Лу Бисина от нервного срыва.

При помощи этого препарата премьер-министр все еще мыслил спокойно и ясно: «Что, если бы я тогда не отказался от проекта «Нюйва»?»

Исследования были невероятно опасны — смертность подопытных составляла более 90%, а значит, в процессе генетических изменений большинство носителей чипа просто погибли бы. Не желавшие рисковать остались бы обычными людьми без сверхспособностей, и со временем в обществе установились бы новые порядки. Два разных вида перестали бы создавать смешанные семьи, стараясь сохранить чистоту генов… позже все это привело бы к катастрофическим последствиям для человечества.

Но если отбросить проблему социального расслоения, прямо сейчас у Лу Бисина была бы неплохая команда сверхлюдей.

Люди, совершившие этот эволюционный скачок, гораздо лучше противостояли атакам на ментальные сети, быстрее соображали и обладали невероятно чуткими органами чувств. Им не нужен был ни сон, ни отдых — их модифицированные тела были во много раз сильнее, чем у любого элитного галактического солдата.

Инженеры работали бы круглыми сутками, не зная усталости, и разрабатывали бы все новые технологии на благо Восьмой Галактики. Новые открытия, оружие, экономика… возможности были бы безграничны.

Лу Бисина и так заклеймили преступником — каким образом сложились бы обстоятельства, если бы он продолжил работу над проектом Нюйва, проявив такое же упорство, как Линь Цзиншу? Получилось бы у него предотвратить гражданскую войну и вывести армию Восьмой Галактики на новый уровень?

И… смогли бы они сейчас бесстрашно противостоять этим ИИ-монстрам, способным уничтожить их в любой момент?

Возможно, Томас прав: Лу Бисин ошибся с самого начала.

Наверное, миру не нужен был настолько мягкосердечный и нерешительный лидер…

***

Восьмая Галактика.

ИИ-флот начал очередную атаку.

— Осторожнее, сэр, — внезапно обратился Чжаньлу к командующему сквозь ментальную сеть. — Они слишком близко.

В то же мгновение Линь Цзинхэн замер на месте.

Потому что стоило Чжаньлу договорить, как из Восьмой Галактики прибыли корабли снабжения.

Процесс поставок был по большей части автоматизирован, и роботизированные корабли создавались таким образом, чтобы обеспечить максимальную эффективность при низких затратах. Никому и в голову не приходило, что однажды на территории галактики появится ИИ-флот, и эти роботы превратятся в легкую мишень. Прямо сейчас они неожиданно потеряли управление и начали беспорядочно врезаться друг в друга, словно бешеные собаки. Если бы на них находились лишь медикаменты и запасы еды, это не повлекло бы за собой серьезных проблем, но они также перевозили оружие и боеприпасы!

— Рассредоточьтесь!

Все захваченные ИИ-флотом корабли снабжения разом самоуничтожились, и несколько механоидов, находившихся поблизости, оказались в эпицентре взрывов. Вооруженные силы Восьмой Галактики подверглись нападению изнутри, и у несчастных солдат от сильной встряски внутри все перевернулось.

Система гравитации на механоиде Линь Цзинхэна дала сбой, и командующий с силой ударился о стену кабины пилота — коробочка с кольцами выпала из его кармана и проскользнула между открывшимися подушками безопасности. Он попытался поймать футляр, но тот выкатился из его ладони.

— Твою мать, когда же будет активирована эта сраная противоракетная система?

Конечно, в такой момент Линь Цзинхэн не мог тратить время на поиски потерянной коробочки. Вместо того, чтобы реорганизовать формацию, он направил свой маленький механоид прямо в сторону ИИ-флота. Корабль развил максимальную скорость, практически набрав необходимый запас энергии для экстренного прыжка. Лунъюань мгновенно нацелил орудия на командующего, и остальные ИИ под его управлением сделали то же самое…

— Лю!

Лю Юаньчжун с самого начала заметил маневр своего босса и уже приготовился действовать. Пока все внимание Лунъюаня было сосредоточено на центральном корабле противника, капитан быстро обошел ИИ-флот с другой стороны. Шестой Отряд, действуя точно и безошибочно, уничтожил большую группу механоидов ИИ-флота, подбираясь ближе к их лидеру, и в тот же момент враг обстрелял корабль Линь Цзинхэна боеголовками. Трижды уклонившись от ракет, командующий практически замкнул цепочку своих преследователей в плотный круг.

— Осторожно, — снова подал голос Чжаньлу. — Возможно, теперь они используют пушки частиц.

Сразу после этих слов от ИИ-флота отделилась еще одна группа, действительно открывшая огонь из пушек частиц. Их лучи обрушились на защитное поле маленького механоида, но оно внезапно развернулось в сторону преследовавших Линь Цзинхэна боеголовок.

И именно в этот момент маршал отстыковал собственный арсенал… уже практически пустой. Отсоединившийся от корпуса отсек механоида оказался одновременно между несколькими боеголовками и на траектории отраженных лучей пушек частиц, а затем с грохотом взорвался. Корабль командующего, успевший покинуть зону поражения, воспользовался моментом и без проблем сбежал из эпицентра битвы.

Шестой Отряд тем временем загнал Лунъюаня в угол и наконец взорвал этого высокомерного ИИ-засранца.

У Лю Юаньчжуна, только что избавившегося от одного их «великих мечей», от волнения подкосились ноги:

— Маршал, я так перепугался, что едва не расплакался!

У Линь Цзинхэна не было времени утешать несчастного Капитана Лю. Все тяжелые механоиды Восьмой Галактики были серьезно повреждены. Большую часть их флота сейчас составляли маленькие корабли, которые были юркими, но не могли переносить большие объемы боеприпасов. А теперь, когда механоид их командующего остался без арсенала, они особенно сильно нуждались в дополнительной поставке оружия.

Но последнюю группу кораблей снабжения уничтожил ИИ-флот, и перспективы выглядели безрадостно.

— Маршал, я…

Ли начал было говорить что-то в канал связи, но одновременно с ним к Линь Цзинхэну сквозь ментальную сеть обратился Чжаньлу:

— У Первого Отряда почти не осталось боеприпасов, их формация под угрозой.

Раз это заметил Чжаньлу, значит, к такому же выводу пришли и другие ИИ. Линь Цзинхэн перебил Капитана Ли и отдал приказ:

— Направьте подкрепление Байеру!

ИИ-флот внезапно на полной скорости устремился вперед, и Байер уже не успел отреагировать. Практически безоружные корабли Первого Отряда не устояли под натиском.

Оборона была прорвана!

***

Первая Галактика.

В канале связи все наперебой обращались к премьер-министру. Лу Бисин попытался оттолкнуть скафандр, который протягивал ему солдат.

— Я…

От резкого движения из его кармана выскользнула записная книжка. Искусственная гравитация все еще сбоила, поэтому блокнот завис в воздухе. Лу Бисин потянулся, чтобы схватить его, но его пальцы соскользнули, и он случайно вырвал несколько листов.

Лу Бисин поспешно поймал записную книжку — его сердце обливалось кровью при мысли о том, что он испортил такую важную реликвию. Но в следующее мгновение его взгляд упал на вырванные страницы — те самые, на которых главнокомандующий описывал стратегию борьбы против Короля Херца.

«…Нам необходимо изолировать Вольто и поймать Короля Херца в ловушку. Сделай это любым способом, Хьюберт, потому что в твоих руках судьба всего человечества. Не важно, что будет потом — даже если Король Херц полностью не исчезнет, ты никогда не должен больше открывать этот ящик Пандоры…»

Когда они сражались с ИИ-монстром, за изоляцию Вольто отвечал именно Адмирал Вульф.

Казалось, с вырванных страниц старого дневника на Лу Бисина внезапно пролилось озарение…

Вульф лично отрезал Вольто от остального мира.

И сам же закрыл Первую Галактику.

В юности адмирал как-то утверждал, что ИИ без системы разрешений однажды обязательно превратится во врага.

«Судьба человечества в твоих руках».

Полные тревоги слова, сказанные Генералом Нагусом перед отлетом: «Дождется ли Третья Галактика моего возвращения?»

Без основных отрядов вооруженных сил смогут ли беззащитные галактики продержаться хотя бы шесть лет?

Человечество…

«Если он полностью не исчезнет, ты никогда не должен открывать ящик Пандоры».

Лу Бисин резко вскинул голову и скомандовал:

— Откройте галактическую карту сектора девятой базы.

Карта тут же приблизила и детализировала нужную зону — эта территория была ближе всего к границе со Второй Галактикой, и на карте были тщательно отмечены все трансферные порталы и военные базы.

— Что вы нашли, премьер-министр? — спросил Томас.

— Наш эксперимент подтвердил, что основной процессор спрятан в девятом секторе, — Лу Бисин скользил взглядом по карте, одновременно приводя мысли в порядок. — Старина Бу взорвал весь внешний контур трансферных порталов, но ИИ Вульфа все еще не изолирован, а это значит, что хотя суперкомпьютер и находится где-то здесь, в зону оцепления он не попал…

Томас запутался:

— Вы имеете в виду, что Старина Бу взорвал не те точки? Погодите, нет… они все были найдены автоматически, он не мог промахнуться.

— Помимо тех порталов, которые мы автоматически обнаружили и уничтожили, в пределах внешнего контура есть еще один.

— Погодите, — вмешался Харрис. — Этот терминал связывал Первую и Вторую галактики, разве его не взорвали еще во время битвы против Легиона Свободы?

— Да, после взрыва он утерял свой основной функционал, но с карты трансферной сети не исчез.

— Премьер-министр, вы можете себе представить энергетический масштаб трансферной точки? — нахмурился Пуассон. — Тем более — ключевого терминала для связи двух галактик… Если бы его можно было восстановить хотя бы за год, разве оказалась бы Восьмая Галактика изолирована на сотню лет и стала бы пользоваться червоточинами для путешествий вовне?

— Трансферные точки искажают время и пространство, но это не единственное их предназначение — еще они используются для создания канала связи на дальние расстояния, — Лу Бисин уже направил координаты всем отрядам альянса. — Но требования к остаточной энергии портала у двух этих функций очень разные, не так ли?

Пуассон замер.

— Следуйте за мной, если других идей ни у кого нет.

Тут он не ошибся. Все присутствующие напоминали стаю заблудших овец, поэтому готовы были пойти за любым, кто укажет четкое направление.

— Давайте попытаем удачу, — мягко добавил Лу Бисин.

— На что вы надеетесь, Ректор Лу? — спросил Харрис, услышав последнюю фразу.

— На то, что Адмирал Вульф — человек, однажды закрывший Вольто, стоявший у истоков Новой звездной эры и служивший Союзу три сотни лет — не был просто психопатом, мечтавшим о бессмертии в форме ИИ, — пробормотал Лу Бисин, будто разговаривая с самим собой. — Убийство Линь Цзиншу гарантировало крах империи биочипов, но вот остальные галактики ни за что не дождутся прибытия подмоги. Мир меняется раз в пять лет, а шести вполне достаточно, чтобы человечество полностью вымерло. Уверен, он об этом подумал…

— Хм? — переспросил Харрис.

Пуассон, больше не сомневаясь, скомандовал:

— Третий Отряд, прикройте механоид премьер-министра!

Оставшиеся корабли Третьего Отряда тут же отсекли от Лу Бисина преследователей, и он со своей командой воспользовался краткой заминкой, чтобы совершить экстренный прыжок.

— Спасибо, братишка.

Маленькая группа механоидов, словно стрела, выпущенная из лука, на полной скорости неслась в неизвестность.

За ними появлялись все новые и новые корабли ИИ-флота.

— Вооруженные силы Первой Галактики проложат для вас путь, Премьер-министр Лу.

— Военный штаб Второй Галактики прикроет вас, Премьер-министр Лу!

Разномастные отряды, вместе составлявшие Альянс Человечества, один за другим покидали флот, но каждый из них при этом превращался в непробиваемый слой брони, задерживающий преследователей.

После четырех экстренных прыжков подряд Лу Бисин наконец достиг пограничной зоны Первой Галактики.

— Ладно, остались только мы, — вздохнул Харрис. — Ну так что, после такого нам позволено стать легальной религиозной организацией, Ректор Лу?

— Размечтались, — непримиримо ответил Лу Бисин. — Разве что после моей отставки.

— О, ну и ладно, — пожал плечами великий пророк. — Тогда… пиратская группировка АУГ отсечет вражеских преследователей во имя вас, жизни и природы.

АУГ встала на пути последней группы ИИ-кораблей, а механоид Лу Бисина снова ускорился, быстро приближаясь к своей цели.

Теперь мужчина собственными глазами увидел огромную космическую станцию, парившую посреди остатков взорванного трансферного терминала.

***

В Восьмой Галактике линию обороны прорвал один из «великих мечей» — Чисяо [1]. Линь Цзинхэну больше ничего не оставалось, кроме как броситься ему наперерез, лицом к лицу столкнувшись с тяжелым механоидом.

В канале связи завопила Туран:

— Маршал, у вас же больше нет арсенала!

Неужели чтобы остановить ИИ-флот, он и вправду решил пожертвовать своей жизнью?

Придется ли теперь всем его товарищам пройти через то, что ощутила Туран, когда в прошлый раз сообщала ужасные новости Лу Бисину?..

Линь Цзинхэн уже появился из трансферного портала прямо перед Чисяо.

В этот момент внезапно поступило сообщение с военной базы Города Млечного Пути:

— Докладываю Маршалу Линю… Активация противоракетных систем успешно завершена!

[1] Прим.пер.: Чисяо — обоюдоострый меч багрового цвета, по легенде принадлежавший первому правителю империи Хань — Лю Бану.

Статуя Главнокомандующего Линь Гэ-эра

Услышав последние слова, Линь Цзинхэн едва заметно изменился в лице.

— Принято, — его голос был низким и хриплым. — Отступаем.

Чисяо пробивался вперед, не жалея боеприпасов и сметая все на своем пути, словно гигантский бульдозер. Линь Цзинхэн вместе со своими механоидами сопровождения мгновенно скрылся в трансферной точке, приказав остальным солдатам Восьмой Галактики разворачиваться и на полной скорости отступать.

За этим трансферным порталом начинались обжитые территории Восьмой Галактики.

Она была богата природными ресурсами и как минимум раз в шестнадцать больше, чем Первая, но планет в ней было не так много, поэтому на первый взгляд Восьмая Галактика выглядела пустынной. Во время восстановления после гражданской войны вдоль основных маршрутов передвижения были построены космические станции — сейчас они блестели, словно бриллианты в этой огромной пустыне. Их свет был живым и ярким, а если приглядеться к ним сквозь камеры внешнего наблюдения механоида, то можно было заметить, что время от времени цвета их сияния менялись. На экране в кабине корабля они выглядели загадочными огнями, связанными друг с другом, словно невидимая сеть посреди звезд.

Вооруженные силы Восьмой Галактики, будто стая птиц, впорхнувшая в лесную чащу, по очереди проскользнули в трансферные терминалы.

Преследовавший их ИИ-флот без промедления ринулся следом.

Они подчинялись мощному ИИ-клону Вульфа, который был способен анализировать ситуацию на поле боя в режиме реального времени. ИИ посчитали, что их враг больше не мог сражаться, его запасы подошли к концу, поэтому оставалось лишь отступать — а значит, со стороны ИИ-флота логично было броситься в погоню.

Но если бы настоящий Адмирал Вульф еще был жив и увидел все своими глазами, он бы не был столь оптимистичен.

Потому что за пятьдесят лет, прошедших с тех пор, как Линь Цзинхэн окончил Академию Черной Орхидеи и поступил на службу в армию, этот человек ни разу не струсил и не отступил в битве за свою территорию.

Первая боеголовка взмыла в космос, словно ведущий танцор на сцене — занавес поднялся и явил взгляду Восьмую Галактику во всей ее красе, готовую к вступительному акту постановки…

Сразу после этого на периферии галактики с космических станций и природных планет была выпущена еще целая партия боеголовок, атаковавшая незваных гостей. Те механоиды, которые не успели вовремя отреагировать, взорвались как праздничные фейерверки.

Это была первая в истории активация противоракетных систем планетарного масштаба — технологии, родившейся на свет после уничтожения Пекина-β.

Она не только легко избавилась от вражеских кораблей, но и до глубины души поразила самих солдат Восьмой Галактики.

— Вау… — Байер даже не знал, какому богу ему сейчас молиться, и поперхнулся собственными словами, прежде чем наконец смог продолжить говорить. — Что это за хрень?

— О, они работали над ней с тех пор, как Восьмая Галактика закрыла свои двери, — ответила Туран, присоединившись к каналу связи. — Я слышала, что результаты последних испытаний были неудовлетворительными, но им все равно пришлось использовать эту недостроенную систему — и мне кажется, получилось неплохо.

— По твоим меркам это… неплохо? — удивился Байер.

— Ты просто не знаешь, сколько лет на это ушло, — вздохнула Туран. — После того, как пираты АУГ взорвали планету Альпенглоу, одна из студенток Премьер-министра Лу загорелась идеей, которая казалась нереалистичной. С тех пор прошло много лет, но этот гигантский проект так и не был реализован, инженеры лишь продолжают тратить огромные суммы — на это исследование уходит большая часть весьма скудного бюджета Восьмой Галактики. Клянусь, если бы этим ребятам не помогал Премьер-министр, их работу уже давно бы остановили.

Линь Цзинхэн воспользовался короткой передышкой, чтобы пополнить свой арсенал и установить на механоид запасной двигатель. Он произнес в канал связи:

— Разве я сказал, что наша работа окончена и можно наслаждаться видами?

Повинуясь его приказу, уставшие вооруженные силы Восьмой Галактики заточили свои клинки и выдвинулись на поле боя, не дав даже рассеяться дыму взрывов.

***

На окраине Первой Галактики.

Как только в поле зрения солдат механоида попала космическая станция, они все взорвались от эмоций, и только Лу Бисин, находившийся под действием препарата, оставался равнодушен.

— Это основной процессор, мы его нашли!

— Премьер-министр Лу, — обратился к нему пилот, не в силах скрыть свой восторг. — Нам взорвать ее прямо сейчас?

Лу Бисин, разглядывая станцию сквозь камеру видеонаблюдения, спокойно спросил:

— Сколько у нас осталось боеприпасов и энергии?

Пилот тут же вывел на экран все данные.

Они уже пожертвовали своим тяжелым механоидом и только что поспешно пытались прорваться сквозь оцепление врагов, поэтому ресурсов оставалось ожидаемо мало.

— Приблизьтесь еще немного, — упрямо скомандовал Лу Бисин. — Будьте начеку и проверьте станцию на предмет противоракетных установок.

Его слова охладили пыл восторженных солдат, словно чаша ледяной воды.

Наземные противоракетные системы Союза были малоэффективны — они могли защитить планету от случайного попадания боеголовки, но выдержать массированный обстрел врага были неспособны.

Но маленькая группа механоидов не располагала необходимыми боеприпасами для такой серьезной атаки. Поэтому любая отдельная боеголовка будет отражена, а если они одним ударом не уничтожат свою цель, то вполне могут оказаться в ситуации, когда мишень у них перед глазами, а добраться до нее невозможно.

Через несколько мгновений пилот вздохнул и сообщил:

— Премьер-министр, на космической станции установлено несколько защитных полей и мощная противоракетная система. Хорошо, что мы не… погодите-ка.

— Хм?

— Мы обнаружили какой-то неизвестный объект, — тихо продолжал пилот. — Внутри станции что-то есть.

Другой солдат, услышав эти слова, напрягся:

— Там оружие или механоиды?

— Нет, — с подозрением ответил пилот. — Размер объекта гигантский…

Его слова были прерваны сигналами тревоги.

— Премьер-министр Лу, — тут же сменил тему пилот. — Мы уже достигли границы обнаружения противоракетной системы, и прямо сейчас она запрашивает пароль доступа. Если его не ввести, то она атакует нас.

— Всем механоидам сопровождения отступить назад, за границы зоны обнаружения, — у Лу Бисина на борту не было технических специалистов, поэтому ему пришлось взять эту роль на себя. — Какой пароль использовал пророк АУГ, чтобы активировать ИИ-клона Вульфа? Разве это был не… какой-то цветок?

— Премьер-министр, это было «семя».

Лу Бисин некоторое время сомневался, но затем все же ввел предполагаемый пароль. Пилот задержал дыхание, и механоиды сопровождения, уже покинувшие зону обнаружения станции, замерли, готовые в любой момент сбить боеголовки, если их премьер-министр попадет под обстрел.

— Бип… — тихий сигнал заставил всех вздрогнуть.

Пароль неверен.

Атмосфера на борту внезапно стала жутковатой: механоид Лу Бисина взяла на мушку противоракетная система. Сигнализация в кабине надрывалась.

— Премьер-министр, отступайте сейчас же, осторожно!

К его кораблю уже направлялась боеголовка. Пилот приготовился сбить ее и отлететь подальше.

— Погодите!

Лу Бисин не обращал внимания на развернувшийся вокруг хаос — его глаза засияли, и на него внезапно снизошло озарение…

«Если Король Херц не исчезнет, ты не должен открывать ящик Пандоры».

Прямо перед тем, как корабль Лу Бисина покинул зону обнаружения, премьер-министр быстро ввел новый код: «ящик Пандоры».

Пароль принят!

Пилот:

— …

— Дайте мне доступ к ментальной сети, — произнес Лу Бисин. — Давайте попробуем приземлиться на станции.

Пилот одного из механоидов сопровождения внезапно вмешался:

— Премьер-министр Лу, нам…

— Оставайтесь ждать за пределами атмосферы, — тут же ответил Лу Бисин. — Если что-то случится, и ситуация выйдет из-под контроля, открывайте огонь по станции. Если хотя бы одна ракета угодит в цель, мы победим.

— Премьер-министр Лу, это ваше «если что-то случится» не внушает оптимизма.

Лу Бисин улыбнулся солдату и перехватил управление механоидом, осторожно направляя его в сторону космической станции, на которой был спрятан основной процессор Вульфа.

База была огромной — практически догоняла размерами станцию Коровы в Восьмой Галактике. Но в отличие от нее, здесь не было ни людей, ни даже единого насекомого. Вокруг царила абсолютная тишина — станция была пристанищем лишь холодной безжизненной машины.

Чем ближе подлетал Лу Бисин, тем больше радовался, что они не стали стрелять по базе, потому что теперь он разглядел ее в деталях… Это был практически механический монстр. Огромное количество черных дул орудий было направлено в сторону границ атмосферы — их было так много, что испугался бы даже закаленный в боях галактический солдат.

Если бы они остались за пределами атмосферы и открыли огонь по станции, ее противоракетная система уничтожила бы их на месте.

Механоид достиг зоны искусственной гравитации и медленно приземлился на площадку в зоне прилета. Никто из пассажиров не решался сразу выйти и осмотреть базу, поэтому они решили сначала проанализировать обстановку.

Снаружи все было на удивление спокойно — давление и состав воздуха были в норме, никаких следов ядовитых газов или токсинов тоже не наблюдалось. Гравитация была почти такой же, как на Вольто, и вокруг не нашлось ни роботов, ни камер видеонаблюдения.

— Премьер-министр, позвольте я выйду и осмотрюсь… сэр, подождите!

Не успел солдат договорить, как Лу Бисин, натянув скафандр, уже выпрыгнул наружу — он все еще поддерживал связь с ментальной сетью и с помощью нее просканировал внутренние помещения станции, чтобы найти командный пункт.

Сердце всего цифрового оборудования Первой Галактики билось тихо, огромная охлаждающая установка слегка вибрировала под ногами, словно древнее божество, спящее в своем гнезде. Лу Бисин, следуя указателям, добрался до лифта и поднялся на нем на высоту примерно ста метров. Двери открылись: за ними находился узкий коридор с небольшой дверью в самом его конце, на которой было выгравировано реалистичное изображение тюльпана.

Пусть хакерские навыки Инженера 001 уже и не были такими выдающимися, как раньше, но он все еще не растерял их окончательно — ему понадобилось чуть больше времени, чем обычно, но он смог одолеть цифровой замок. Дверь сдвинулась в сторону, открыв взгляду несколько человек, стоявших в командном пункте.

Солдаты, последовавшие за Лу Бисином, из соображений безопасности быстро окружили своего премьер-министра.

— Не волнуйтесь, — Лу Бисин похлопал одного из солдат по напряженному плечу. — Они не дышат, и их сердца не бьются — я это слышу.

Он запустил свое персональное устройство и включил фонарик, осветив силуэты людей в помещении — все они оказались реалистичными 3D-моделями.

Один из солдат тихо произнес:

— Это статуя Главнокомандующего Линь Гэ-эра.

Изваяние стояло у стены с записной книжкой в руках. Его голова была слегка наклонена, на губах застыла едва заметная улыбка, а взгляд был направлен куда-то вдаль. Лу Бисин на мгновение встретился со статуей глазами, а затем проследил направление, в котором она смотрела, и обнаружил надпись на стене.

«О, если после бурь такой покой, пусть вихри воют так, что смерть разбудят!» [1]

— Да здравствует… Декларация Свободы, — прочел солдат вслух, — Хьюберт Вульф?

Это была та самая декларация, которая стала основой всего общества Новой звездной эры, но обнаружить ее упоминание в подобном месте было одновременно и жутко, и нелепо.

Лу Бисин подошел поближе и легонько провел кончиками пальцев по подписи Вульфа — края букв были слегка неровными, как будто их вырезали вручную.

В следующее мгновение раздался тихий щелчок, и Лу Бисин опасливо убрал руку. Стена с надписями внезапно вздрогнула, тонкий слой деревянной обшивки отслоился, словно змеиная кожа, и за ней оказался огромный экран. На фоне галактической карты всплыло простое диалоговое окно, на котором было написано: «Желаете активировать скрытый трансферный портал?»

Все присутствующие были ошарашены.

— Скрытый трансферный портал? Но разве это не… что все это значит?

— Премьер-министр Лу, тот неизвестный огромный объект в нижней части станции, может ли он…

— Запустите механоид и приготовьтесь уходить, — скомандовал Лу Бисин.

Один из солдат тут же кинулся выполнять приказ. Лу Бисин обернулся и еще раз встретился глазами с улыбавшейся статуей Линь Гэ-эра, внезапно что-то осознав.

— Активировать трансферный портал.

— …Операция подтверждена.

Космическая база издала звук, похожий на глубокий вздох, и на экране появились цифры обратного отсчета.

— Уходим, — зрачки Лу Бисина сузились от яркого света. — Быстро!

Они покинули командный пункт, пробежали по узкому коридору, и Лу Бисин, не дожидаясь лифта, разбил стеклянное ограждение с помощью своей сверхчеловеческой силы. Механоид, находившийся внизу, взлетел как раз вовремя и раскрыл улавливающую сеть, чтобы подхватить в нее премьер-министра и его солдат, а затем на полной скорости полетел прочь от станции.

В ушах Лу Бисина завывал ветер, мужчина с трудом открыл глаза и увидел базу из космоса.

Невероятная космическая станция была такой огромной, что невооруженным взглядом ее невозможно было полностью рассмотреть, но прямо сейчас она уже содрогалась изнутри. Основной процессор Вульфа что-то почувствовал, активировал противоракетную систему и попытался избавиться от непрошенных гостей. Улавливающая сеть мгновенно затащила людей на борт механоида, едва проскользнув мимо одной из ракет.

Сирены в кабине корабля надрывались из-за невиданного уровня энергетических колебаний.

— Премьер-министр, что это вообще за штука?

Лу Бисину некогда было отвечать — использовав все остатки топлива, он с помощью ментальной сети разогнал механоид до максимальной скорости. Корабли сопровождения не знали, что произошло, но не раздумывая последовали за своим премьер-министром.

Они почти выбрались из зоны поражения противоракетной системы, когда космическая станция самоуничтожилась.

Практически все системы механоида временно отказали. Взрывная волна была настолько мощной, что даже время и пространство вокруг немного исказились. Космический мусор, куски металла, осколки боеголовок и пугающий основной процессор ИИ-монстра — все поглотил чудовищный взрыв. Механоид, чья система балансировки и искусственная гравитация дали сбой, и сам теперь напоминал бесконтрольно крутившийся обломок, внутри которого пассажиров мотало из стороны в сторону.

Корабли теперь быстро засасывало в центр смертельной воронки.

В тот момент, когда они уже должны были сгинуть в огне, все внезапно успокоилось. Маленькие механоиды, оставшиеся без управления, бесцельно парили в космосе, но оборудование на борту уже начало перезагружаться.

На навигационной карте появился новый трансферный портал — прямо в стратегически важной точке на границе Первой и Второй галактик.

[1] Прим.пер.: цитата из «Отелло» Шекспира.

Все закончилось? Мы победили?

Первая Галактика.

В одно мгновение все пугающие ИИ-флоты потеряли управление и, словно растерянные мухи, бесцельно разлетелись по галактике.

Уже порядком вымотавшийся Альянс Человечества непонимающе наблюдал за этой сценой. Солдаты уже много часов вели с врагом ожесточенное сражение, поэтому сразу расслабиться не могли. Часть ИИ-механоидов, оказавшихся в зоне поражения союзников, были уничтожены на месте.

Энакин первым заметил изменения, произошедшие на поле боя, и кинулся в погоню за одним из кораблей ИИ-флота, тщательно поддерживая соединение со своей ментальной сетью.

— Капитан, осторожнее! Вы…

Не успел испуганный солдат закончить фразу, как механоид врага, за которым гнался Энакин, внезапно остановился, несколько раз облетел своего преследователя, будто глупый пес, а затем послушно отстыковал свой арсенал.

— Ментальная сеть успешно перехвачена, — тихо произнес Энакин. — Суперкомпьютер, управлявший ими, исчез.

В канале связи повисла мертвая тишина: люди никак не могли придти в себя после безумного круговорота эмоций — от надежды до отчаяния, а теперь и до невероятного удивления.

Спустя несколько мгновений, показавшихся вечностью, кто-то все же заговорил:

— Мы справились?

— Все закончилось? Мы победили?

— Основной процессор уничтожен…

— Он уничтожен!

— Воспользуйтесь трансферными точками и установите сеть каналов связи на дальние расстояния, — произнес солдат из Четвертого Отряда. Он был совсем молодым — едва достигшим возраста поступления на службу — но сообразительным уроженцем Восьмой Галактики с синдромом церебральной пусты, который последовал на миссию вслед за Капитаном Энакином. Юный энергичный голос пронесся сквозь огромную коммуникационную сеть, миновав десятки трансферных точек и терминалов, чтобы достигнуть ушей всех солдат альянса. — Боевые товарищи из разных галактик, победа за нами!

Однажды они собрались вместе в зоне Сердца Розы и сражались плечом к плечу.

А затем, всего несколько дней спустя, едва не ополчились друг против друга, поддавшись на провокации ИИ и позволив ужасным машинам прорвать их линию обороны.

Многие жизни были принесены в жертву, но гораздо больше удалось спасти. Пережив смертельную опасность и вступив в бой с самой судьбой, они теперь смело могли называть себя боевыми товарищами.

Экран Нагуса заполонили отчеты о повреждениях кораблей его подчиненных, и он устало опустился в кресло, не в силах сейчас воспринимать информацию. Какое-то время он смотрел перед собой пустым взглядом, сгорбив спину, а затем наконец пришел в себя. На его лице расцвела глупая улыбка, но внезапно вспомнив о чем-то важном, он снова слегка помрачнел:

— Ладно, собирайтесь в формацию, — пробормотал он. — Нам еще предстоит шесть лет…

— Генерал, взгляните на навигационную карту!

Нагус поднял голову и несколько мгновений вглядывался в проекцию, прежде чем резко вскочить на ноги.

На карте появился новый трансферный терминал!

В том самом месте, где на границе Первой и Второй галактик когда-то располагался ключевой портал, теперь, словно по велению древнего божества, среди звезд засияла никому не знакомая трансферная точка.

— Генерал Нагус, теперь мы можем вернуться домой!

Нагус некоторое время ошеломленно стоял, не двигаясь с места, пока не почувствовал, что горло его сдавило спазмом — он неосознанно поднял руку к лицу и обнаружил, что по нему уже текли слезы.

Пожилой генерал вытер щеки и покачал головой, будто сам не мог поверить, что так позорно расплакался на глазах у всех.

Небольшая планета тихо скользнула по своей орбите, открывая Альянсу Человечества вид на солнце Первой Галактики. Мягкие лучи пробились сквозь останки космических кораблей и достигли соседней природной планеты, создав вокруг уцелевших механоидов почти неземной ореол света.

На этот раз альянсу даже не понадобился приказ — все солдаты разом направились к новому трансферному порталу.

***

Восьмая Галактика.

При поддержке мощной противоракетной системы, вооруженные силы Восьмой Галактики вернулись на поле боя, чтобы совершить очередную атаку на врага. На этот раз был успешно уничтожен Чуньцзюнь.

Единственным ИИ-гигантом, все еще противостоявшим человечеству, оставался Сюаньюань [1].

Так как все механоиды ИИ-флота управлялись лишь «великими мечами», в одиночку Сюаньюаню стало сложно справляться с таким потоком информации.

Тогда все корабли сопровождения собрались вокруг гигантского ИИ и сформировали подобие непробиваемого щита.

— Чжаньлу, — позвал Ли. — Что ты думаешь на этот счет?

— На месте Сюанюаня, я бы планировал дальнейшие шаги, основываясь на приказе своего хозяина, — ответил Чжаньлу своим привычным размеренным тоном. — Его шансы на победу теперь крайне малы, поэтому миссию можно считать проваленной. Продолжать сражаться — значит, остаться практически без ресурсов, поэтому в обычной ситуации я бы предпочел сдаться. Но если бы мне было приказано «любой ценой завоевать Восьмую Галактику, даже прибегнув к крайним мерам», я бы…

Скорость речи Чжаньлу была частью его исходного кода —он всегда говорил одинаково спокойно, даже когда мир вокруг рушился.

Байеру не хватило терпения дождаться окончания его гипотезы — он уже прицелился в Сюаньюаня, и ему не терпелось разделаться с последним врагом на поле боя. Он вместе с небольшой командой отделился от формации Десятого Отряда, собираясь применить свою коронную тактику тайного нападения:

— Нет нужды дальше анализировать. Лю Юаньчжун, Туран, прикройте меня: я подберусь поближе и уничтожу этого назойливого гада.

— Байер, не торопись! — выкрикнул Линь Цзинхэн.

Капитан уже на полной скорости летел в сторону вражеского механоида, когда Чжаньлу наконец закончил фразу:

— …Совершил суицидальную атаку.

Стоило его голосу смолкнуть, небольшие механоиды, окружавшие Сюаньюаня, начали бешено раскручиваться.

Лю Юаньчжун в ярости закричал:

— Твою мать, снова? Все механоиды из Первой Галактики созданы быть послушными пешками?!

Байер не успел вовремя затормозить, и его затянуло в рой вражеских кораблей, уже запустивших самоуничтожение. Он выругался себе под нос и увернулся от двух ИИ-механоидов, летевших прямо ему навстречу. Остальные уже отчаянно окружили его и начали обстрел, не обращая внимания на то, что одновременно сбивали и собственные корабли.

Сердце Байера пропустило удар, и он выпустил боеголовку, чтобы отразить огонь противника. Сквозь свою ментальную сеть он оглядел поле боя: враги загнали его в ловушку. Его уставшее после многих дней сражений сознание внезапно прояснилось, и в голове капитана проскочила короткая мысль: «Мне конец».

В следующее мгновение все орудия врага повернулись в его сторону, а из канала связи послышались громкие проклятия Туран.

Но взрыва не последовало. К удивлению Байера, все ИИ-механоиды резко остановились, а затем, начиная с тех, что были ближе всех к Сюаньюаню, начали разлетаться в стороны.

— Тссс, — прервал Байер поток ругани Туран. — Я все еще жив, с этим гигантом что-то не так.

Позади рассредоточившихся кораблей сопровождения показался Сюаньюань. Его овальный корпус застыл в космосе, одной стороной повернувшись в сторону зоны червоточин, будто этот огромный ИИ внимательно прислушивался к чему-то на другой стороне воронок.

— Какого хера здесь происходит? — удивился Байер.

— Кажется, он все-таки решил следовать первому сценарию, — ответил Ли. — Чжаньлу, все прославленные ИИ наподобие тебя с такой готовностью сдаются?

— Да. Простите, Капитан Ли, — искренне извинился Чжаньлу. — Если вам это не по душе, вы можете скорректировать производственные настройки при создании ИИ в будущем, чтобы добавить в них функцию «сражаться до последнего».

Ли:

— …

— Маршал, враг направил запрос на связь.

— Примите, — скомандовал Линь Цзинхэн.

Голос Сюаньюаня был мягким и приятным, словно журчание талых вод — по слухам, его аудионастройки были самыми совершенными среди всех ИИ-братьев:

— Здравствуйте, Командующий Линь. Я только что получил сообщение, отправленное из Первой Галактики четыре часа и десять минут назад.

Линь Цзинхэн, слегка нахмурившись, поднял голову.

— Мой хозяин исчез.

— Хм? — переспросила Туран.

— В ИИ-ядро по типу Сюаньюаня нельзя быстро внести серьезные изменения, — спокойно пояснил Ли. — У него все еще существует система разрешений, а хозяин, о котором он говорит, — должно быть, ИИ-клон Вульфа.

— Значит, Вульф уничтожен! Неужели Премьер-министр Лу и его команда нашли основной процессор?

Линь Цзинхэн остановил болтовню в канале связи и обратился к Сюаньюаню:

— И что?

— Я хотел бы сдаться, — миролюбиво ответил тот.

За сражением в прямом эфире наблюдала вся Восьмая Галактика: прямо сейчас на глазах у миллиардов ее обитателей ИИ-флот добровольно разоружился…

Эти кошмарные семь дней наконец закончились.

На военной базе Города Млечного Пути посыльный мчался по коридорам, словно подгоняемый ветром. То ли несчастный солдат плохо видел, то ли слишком переволновался, но он на полном ходу врезался в стеклянные двери правительственной зоны здания.

***

В то же время в Первой Галактике.

Болтавшийся в воздухе, словно на обломок космического мусора, господин Лу с размаху приложился головой о стену механоида и очнулся после недолгого забытья.

Вокруг него царил полный хаос. Побег со станции, на которой раньше располагался процессор Вульфа, израсходовал все запасы энергии кораблей его небольшой группы, поэтому система гравитации отключилась — теперь все члены экипажа, потеряв сознание, парили в воздухе.

Наконец сказались последствия применения релаксанта Номер 6: Лу Бисину показалось, что кто-то вытянул его душу из тела. Он смог лишь с трудом открыть глаза, все еще скрючившись внутри своего скафандра. В голове у премьер-министра не были ни единой мысли, а вокруг него, словно микроскопические спутники, беспорядочно летали листы бумаги, вырванные из записной книжки Главнокомандующего Линь Гэ-эра.

В канале связи послышались звуки. Вероятно, к ним направлялся флот АУГ, находившийся ближе остальных. Поврежденное оборудование искажало голос Харриса:

— Ректор Лу! Премьер-министр Лу! Вы еще живы?!

***

7 августа 291 года Новой звездной эры (13 года по независимому календарю Восьмой Галактики), 23:00 по стандартному времени Вольто.

С момента уничтожения основного процессора Вульфа прошло двадцать шесть часов. Альянс Человечества собрал всех выживших и встретился в пограничной зоне Первой Галактики. Сообщение о поражении ИИ-флота в Восьмой Галактике добиралось до союзников около четырех часов. Услышав новости, Лу Бисин ощутил, как у него подкосились ноги.

— То есть, основной процессор Вульфа был построен на космической станции, которая одновременно являлась скрытым трансферным порталом, — Харрис сломал руку, и сейчас ее лечением занималось оборудование ближайшей медицинской капсулы. Двое мужчин, словно пациенты больницы, сидели в своих кроватях и разговаривали сквозь канал связи.

— Когда мы приблизились, то обнаружили на базе неизвестный объект больших размеров с сильным энергетическим полем, — в голосе Лу Бисина отчетливо сквозила усталость. — Вероятно, это и был сжатый трансферный портал. Чтобы было понятнее, это все равно что запечатать вакуумом какую-нибудь вещь в маленький контейнер. В качестве контейнера и выступала космическая станция. Когда вы активировали ИИ-клона в Городе Ангелов, он первым делом приказал изолировать Первую Галактику, а затем сам переместился в стратегически важную зону на границе двух галактик.

— Вульф… я имею в виду настоящего адмирала… это он все придумал? — спросил Харрис.

— И да, и нет, — покачал головой Лу Бисин. — Я думаю, это просто была встроенная в ИИ система защиты.

Харрис несколько мгновений обдумывал услышанное, а затем произнес:

— Если ИИ-клон хотел захватить контроль над всей Первой Галактикой, ему нужно было обосноваться внутри трансферного портала. Он не мог за такое короткое время создать собственный дубликат, но желал обезопасить себя от наших атак на трансферные точки. В этом случае, лучшим решением действительно было спрятаться в одном из разрушенных ранее терминалов.

Портал был поврежден, и его остаточной энергии было недостаточно для прыжков, но функции канала связи на дальние расстояния он вполне успешно выполнял. Альянс Человечества никак не смог бы точно определить местонахождение процессора, основываясь лишь на методе Лу Бисина. С высокой долей вероятности о разрушенных трансферных точках никто бы и не вспомнил.

Харрис вздохнул:

— Вульф знал, что сделает Вульф… уф, это прозвучало странно, но я не знаю, как сказать нормальным языком.

— Адмирал Вульф понимал, как поступит созданный им ИИ, — подсказал Лу Бисин. — Основной процессор и скрытый трансферный терминал представляли собой единое целое. Если ИИ-клон хотел воссоединить связь Первой Галактики с остальным миром, ему пришлось бы активировать портал, а это неизбежно повлекло бы за собой уничтожение всей станции. И основного процессора вместе с ней. А отказавшись от запуска трансферной точки, ИИ-клон остался бы заперт в Первой Галактике вместе с нами.

— Что ж, это… это… сложно даже прокомментировать, — сухо ответил Харрис.

Лу Бисин обменялся с ним взглядом, молчаливо соглашаясь.

Не прошло и трех столетий с момента основания Союза, как человечество оказалось в ловушке Эдема. Люди с самого начала шли неверным путем, пока наконец не достигли точки невозврата. Комитет Эдема собственноручно контролировал весь мир, Военное консульство добровольно сдало свои позиции, а остальные политические силы вообще ничего из себя не представляли. Тогда старик Вульф взял дело в свои руки, окончательно похоронил все принципы и без того утерявшей влияние Декларации Свободы и решил попытать удачу, пригласив в Союз космических пиратов, способных уничтожить Эдем до основания. Он перевернул вселенную вверх дном и вновь подтвердил свою абсолютную власть над Союзом.

Но в мире, где царит хаос, всегда таятся демоны.

«Запретный плод», Линь Цзинхэн, Легион Свободы, биочипы… старый адмирал запалил фитиль, который привел к полному разрушения правительства и потере контроля над ситуацией. Наверное, будь Вульф моложе, он смог бы как-то уладить все произошедшее, но его жизненный путь уже подошел к концу.

Адмирал слишком долго прожил в одиночестве — состарившись и ослабев, он мечтал лишь о том бескрайнем поле черных тюльпанов, которое являлось ему во сне.

— Не знаю, что и сказать, — вздохнул Харрис. — А вы?

— Воздержусь от суждений, — Лу Бисин надолго замолчал, прежде чем продолжить говорить. — Наша с ним ситуация с самого начала в корне различалась, я даже не знаю, в кого бы превратился на его месте, потому что…

Потому что его Линь Цзинхэн в конечном итоге вернулся домой.

— Простите, что прерываю, Премьер-министр Лу, — внезапно к каналу связи подключился Пуассон. — Военные штабы собираются отбывать и хотели бы попрощаться.

***

Вторая Галактика.

Последняя база сил сопротивления тоже была обнаружена носителями биочипов. Люди, прятавшиеся в убежище, прильнули друг к другу, с ужасом ожидая, когда на них обрушится боеголовка.

Они все это время из последних сил боролись, не желая сдаваться врагу. Если им не судьба была жить свободными, они были готовы за свою свободу умереть.

Оставшиеся галактические солдаты отступали, не в силах противостоять атакам носителей чипов на свои ментальные сети — они уже достигли предела своих возможностей.

— Я слышал, что в Третьей Галактике получилось спасти одного биотехнолога. Теперь они работают круглые сутки, чтобы воспроизвести генератор помех, — командиром патруля был молодой капитан, раньше служивший в военном штабе. Его товарищи погибли в бою, и вся тяжесть выполнения миссии легла на его юные плечи: от него теперь зависели жизни уцелевших людей. — А вдруг однажды они и правда смогут воссоздать эту технологию?

— Жаль, мы не доживем до этого дня.

— Братья и сестры, сосчитайте свои оставшиеся боеголовки и доложите мне. Те, у кого еще есть какое-то оружие или оборудование, соберитесь вокруг меня, — серьезно произнес командир. — И взорвите базу.

— Капитан!

— Делайте, как велено. Те, кто прячется в укрытии и отказывается принять биочипы, уже приняли свою участь. Лучше с честью умереть, чем жить в рабстве у пиратов, — молодой капитан глубоко вздохнул и поднял руку.

Солдаты в слезах направили оружие на собственную базу.

В тот момент, когда он уже собирался дать рукой сигнал…

— Погодите, капитан!

Пиратский флот, приближавшийся к ним, внезапно потерял управление механоидами, будто кто-то нарушил работу их чипов, и формация мгновенно развалилась. В считаные секунды организованный отряд превратился в стаю безголовых мух.

Затем на всех кораблях пиратов заверещали сигналы тревоги.

Неизвестный флот напал на носителей биочипов с тылов!

— Это же…

Молодой капитан задрожал.

— Подкрепление! Отряды военного штаба!

— Это наши люди!

Камеры видеонаблюдения засняли чудовищный взрыв, волна огня и света от которого, словно острый клинок, прорезала бесконечную тьму, нависшую над этим миром…

[1] Прим.пер.: один из самых первых прославленных мечей Китая, по легенде принадлежавший императору Хуан Ди. С помощью Сюаньюаня ему удалось победить племя великанов Чи Ю.

Финал. Часть 1

— Скорее, найди мне подходящий галстук! — Лу Бисин поспешно натягивал на себя одежду. — Мы опаздываем!

Линь Цзинхэн согласно кивнул и зашел в гардеробную комнату, все еще разговаривая с Туран с помощью персонального устройства:

— Ты так и не нашла ее?

— Перевернула все вверх дном, но никаких следов, — ответила Туран. — Вы даже не заметили, что в корпусе центрального корабля образовалась брешь — слава небесам, что ее по случайности перекрыла подушка безопасности. Думаю, тогда ваша потеря и вывалилась за борт. Черт, босс, разве вы не слышали сигналов тревоги? Это было крайне опасно.

— В тот момент механоид подавал слишком много сигналов, у меня едва не разорвались барабанные перепонки, каким образом я должен был обратить на это внимание? — Линь Цзинхэн открыл шкаф, в котором Лу Бисин хранил свою одежду, и громко ахнул, почувствовав, как его удушливой волной накрыла нерешительность: целых четыре ящика были сплошь заполнены галстуками господина Лу, тщательно разложенными по цветам. Разнообразие узоров едва не вызвало у командующего приступ мигрени. — Лу Бисин, у тебя точно шея, а не флагшток?

Туран на другом конце линии безумно расхохоталась и с трудом поборола желание попросить маршала включить видео, чтобы своими глазами взглянуть на спальню премьер-министра. К счастью, в последний миг она прикусила язык, что спасло ее глупую голову от неминуемой гильотины.

— Кстати, что вообще было в той коробочке, которую вы потеряли? — Туран прочистила горло и попыталась говорить спокойнее. — Почему мне кажется, что это было кольцо?

Линь Цзинхэн в ответ хмыкнул, молчаливо подтверждая ее предположение, и взглянул на часы: 1 декабря, 7 часов утра. Тогда он не глядя вытащил седьмой по счету галстук из первого ряда и бросил его Лу Бисину.

Не успела Туран снова заговорить, как с другого конца комнаты послышался громкий вопль Лу Бисина:

— Детка, ну мне же сегодня в суд!

Линь Цзинхэн обернулся и заметил, что случайным образом выбранный галстук оказался покрыт ромбами, внутри каждого из которых было нарисовано по милой маленькой тыкве, — узор на удивление очаровательно сочетался с прядью волос, торчавшей из прически Лу Бисина прямо на макушке.

Он совсем не походил на серьезного премьер-министра.

Линь Цзинхэн плотнее сжал губы, прислонился к двери гардеробной и принялся наблюдать за «несерьезным премьер-министром», который носился по спальне в попытках выбрать подходящую одежду. Уголки его губ изогнулись в едва заметной улыбке.

Туран проглотила все, что собиралась до этого сказать, и ошеломленно спросила:

— М-м-м-маршал, к… как он только что вас назвал?

«М-м-м-маршал» в ответ отругал ее за то, что она задает слишком много вопросов и не может справиться со своей работой, а потом уверенно завершил вызов.

Лу Бисин наконец выбрал сдержанный костюм. Схватив спрей для волос, он распылил его на голову, даже не взглянув в зеркало, — мужчина явно уже привык наощупь приводить в порядок свою непокорную шевелюру.

Затем, словно вспомнив о чем-то, он стер с лица широкую улыбку и обернулся:

— Как я теперь выгляжу? Более серьезным?

Линь Цзинхэн вместо ответа лениво прикурил сигарету:

— Что, нервничаешь?

— Да ты шутишь, — Лу Бисин напряженно улыбнулся. — Меня сквозь всю галактику преследовали ИИ-механоиды, но я даже тогда не испугался, так с чего мне сейчас нервничать?

Линь Цзинхэн указал на него пальцем:

— Доктор Хардин и подслушивающее устройство.

Лу Бисин глубоко вздохнул и перестал притворно улыбаться.

Четыре месяца назад Альянс Человечества, пройдя сквозь настоящий ад, уничтожил основной процессор Вульфа, а вскоре после этого ИИ-флот, атаковавший Восьмую Галактику, признал свое поражение и сдался.

Четвертый Отряд, состоявший из солдат с синдромом церебральной пустоты, отправился вместе с военными штабами в другие галактики, чтобы помочь им справиться с носителями биочипов и правильно применить технологию генерации помех. После этой войны любая дискриминация в адрес людей с синдромом останется в прошлом, превратившись в глазах всего мира в позорную страницу истории человечества.

Вся военная техника Первой Галактики — те самые механоиды, которые под руководством ИИ-клона сражались с альянсом — теперь превратились в боевые трофеи союзников. У генералов от сожалений аж сводило желудки: если бы они знали, что все так обернется, то пощадили бы больше кораблей во время последней битвы.

Лу Бисин попрощался с отрядами альянса, а сам отправился в зону Сердца Розы, чтобы сопроводить несчастных беженцев с Вольто в Город Ангелов. А вскоре бывшие вооруженные силы Союза объединились с пограничным патрулем, чтобы обыскать Первую Галактику, избавиться от оставшихся носителей биочипов и устранить последствия действий ИИ-флота.

Лу Бисин в это время вылетел обратно в Восьмую Галактику вместе со своими сопровождающими.

Кстати, на обратном пути случилась еще одна неожиданность. Как и следовало ожидать от «любимчика судьбы» Маршала Линя, он притянул к себе все неприятности, которые статистически казались невозможными… Линь Цзинхэн настоял на том, чтобы остаться ждать Лу Бисина возле зоны червоточин, но жизнь сыграла с ним очередную злую шутку: команда премьер-министра застряла внутри воронки аж на 28 дней. Этот срок побил все рекорды длительности путешествия сквозь червоточину, и если бы технический персонал не настаивал на том, что сигнал связи стабилен, Линь Цзинхэн наверняка лично разнес бы всю зону, чтобы вытащить молодого мужчину из воронки.

После долгих дней тревоги все наконец стало налаживаться.

Лу Бисин теперь готовился исполнить обещание, данное жителям Восьмой Галактики перед отлетом, — а именно, предстать перед публичным судом за нелегальные эксперименты с биочипом и возрождение проекта «Нюйва».

Конечно, молодому премьер-министру недавно пришлось бороться за собственную жизнь в Первой Галактике, и эта победа была самой важной, но и сесть на скамью подсудимых сейчас оказалось нелегко… ведь он потратил более десяти лет своей жизни, чтобы возродить Восьмую Галактику — его самые счастливые дни и самые мучительные страдания были высечены в бетоне под мостовыми Города Млечного Пути.

— Он… Лу… ммм, мой отец, — внезапно заговорил Лу Бисин. — Когда его вызвали в суд на Вольто, как это было?

— Этот человек всю жизнь боролся за Союз, поэтому верил, что к нему отнесутся справедливо. А еще он не сомневался, что люди, которых он защищал, никогда его не предадут, — Линь Цзинхэн сделал короткую паузу, а затем мягким тоном продолжил. — Но вся его жизнь была подобна маятнику, постоянно качавшемуся между великим успехом и полным провалом. Многие вещи в этом мире не зависят от наших действий и просто повинуются законам удачи. Возможно, спустя пару столетий гений может войти в историю и стать легендой, но если он рождается слишком рано, то становится причиной череды событий, способных перевернуть весь мир и сжечь его дотла. Неважно, насколько красив цветок, — он все равно не сможет распуститься, если его сезон еще не настал.

Лу Бисин удивленно уставился на него: он никогда не ожидал, что однажды услышит от Линь Цзинхэна слово «удача» в таком контексте.

Между пальцами командующего поднимался тонкий белый дым, словно затуманивая его серые глаза, за которыми раньше всегда скрывалась какая-то глубокая ненависть. Мужчина облокотился на деревянную дверь — прямо сейчас его взгляд был удивительно спокойным и умиротворенным.

Лу Бисин внезапно осознал, что человек перед ним тоже сильно изменился за последние два десятилетия.

— Давай выходить, я поеду с тобой, — наконец произнес Линь Цзинхэн. — Не волнуйся, твой сезон как раз наступил.

Разум жителей Восьмой Галактики не был обманут Эдемом. Они лишь совсем недавно смогли выбраться из непроглядной тьмы и даже не успели толком вкусить мирной жизни. Их глаза и сердца были открыты. Постройка противоракетной системы, защита галактики от нападения ИИ-флота, борьба за права людей с синдромом церебральной пустоты… это были только первые шаги Восьмой Галактики на пути к процветанию. Усилия и заслуги Лу Бисина в глазах его последователей были неоценимы. Это и правда был разгар его сезона, и никакие грозы ему были не страшны.

Здание Верховного суда Восьмой Галактики располагалось неподалеку от центральной площади Города Млечного Пути. До начала заседания еще оставалось время, но у входа уже собирались местные жители. Новостные агентства на этот раз послали огромное количество роботов-журналистов, а улицы наводнили туристы и зеваки. Статуя Лу Синя, обычно одиноко стоявшая в стороне, внезапно оказалась окружена морем людей, сидевших у ее основания, — местная охрана никак не могла справиться с этим столпотворением, поэтому предпочла тихо отступить.

— Когда-то Радужный вирус оставил незаживающую рану на сердце Восьмой Галактики…

— Но Премьер-министр Лу был лишь пациентом, не способным управлять своим собственным телом, когда его организм был модифицирован с помощью вируса. Все остальные, кто был замешан в процессе, уже мертвы и не могут предстать перед судом…

— Когда проект «Нюйва» был возрожден…

— Перезапуск проекта «Нюйва» — дело рук экстремистской фракции АУГ. Образец нового штамма Радужного вируса и биочип были добыты у врага в качестве трофеев, и в соответствии со специальными правилами военного времени, весь руководящий состав инженерных войск, службы безопасности и вооруженных сил имеет право использовать полученные у противника технологии для реализации эффективной военной стратегии. Премьер-министру Лу открыт доступ к любым ресурсам этих подразделений. Процедура не была оформлена по правилам, но на деле его эксперимент ничем не угрожал общественной безопасности и объективно не повлек за собой никаких последствий для населения — мы считаем, что эту ситуацию следует рассматривать лишь как нарушение положенных процедур…

— Но эксперимент над человеком…

— Закон о защите прав человека запрещает проведение подобных экспериментов, которые в нем определены как «использование силы, шантажа или других неэтичных способов в целях осуществления негуманных манипуляций над телом третьей стороны, влекущих за собой психические или физические страдания подопытного»… Совершенно очевидно, что в экспериментах Премьер-министра Лу не участвовало никаких третьих лиц.

— Дамы и господа, хотел бы напомнить вам, что улица, ведущая к зданию Верховного суда, названа в честь Радужного вируса. Когда-то этот город был грязной канавой, полной мусора и нечистот, и именно здесь случилась вспышка нового штамма. Эти места были рассадником ужасной эпидемии, страха, голода и нищеты… а теперь, пожалуйста, взгляните в окно — вы увидите широкие чистые улицы под ногами и небоскребы на фоне ясного неба…

Линь Цзинхэн, сидевший в зрительском зале, расслабился, откинулся на спинку кресла и обратился к Доктору Хардину:

— Так что вы думаете — у вас получится извлечь из него биочип?

— Кажется, да, — ответил Хардин. — Его тело претерпело изменения, и мутации в таком случае проходят относительно безопасно. Конечно, это не предел его возможностей, а чип просто выступает в роли проводника, направляющего эволюционные процессы в нужное русло. Но главное — его физическое состояние более чем стабильно, а значит, через несколько лет мы вполне сможем попробовать извлечь биочип.

Линь Цзинхэн искоса на него взглянул и небрежно бросил:

— Кажется, его чип принципиально отличается от тех, которые использовал Легион Свободы, чтобы выстроить свою иерархическую систему.

Доктор Хардин не нашел в его вопросе ничего подозрительного, поэтому с готовностью уверил командующего:

— Конечно, ведь у Премьер-министра Лу были данные от АУГ, которые, в свою очередь, были скопированы с изначальных разработок Лауры, поэтому его чип совсем не похож на тот, что изобрел Легион Свободы…

Линь Цзинхэн не дал старику договорить и снова спросил:

— Тогда почему после нашего возвращения вы связались с нами и соврали, что почерпнули новые идеи насчет его чипа именно из данных Легиона Свободы?

Пожилой ученый замер.

Линь Цзинхэн, подперев рукой подбородок, внимательно наблюдал, как несчастный старик практически превратился в беспомощную лягушку, наткнувшуюся на ядовитую змею:

— Ммм?

Доктор Хардин от этого взгляда слегка запаниковал:

— Я… я… просто…

Но Линь Цзинхэн внезапно улыбнулся и не стал настаивать на ответе. Похлопав ученого по плечу, он встал и вышел из зала суда, не дожидаясь окончания заседания.

В записной книжке Главнокомандующего Линь Гэ-эра было множество бытовых наблюдений. Три столетия назад юный книжный червь Хардин, вечно поглощенный своими необычными идеями, сказал своему ближайшему другу, что одно порочное создание может быть повержено лишь другим — еще более порочным.

Вульф с ним не согласился и настаивал, что ИИ без системы разрешений обязательно однажды станет врагом человечества, а поэтому должен быть уничтожен.

Главнокомандующий тогда не записал в свой блокнот последующих слов Вульфа: «Если однажды у нас не останется выбора, и нам придется использовать ИИ-монстра для достижения цели, мы должны будем уничтожить его сразу после того, как добьемся своего. Мы обязаны предотвратить репликацию его основного процессора и не можем забывать, что лишь воспользовались рукой дьявола в экстренной ситуации. Чем дольше мы будем делать вид, что между расами людей и ИИ царит мир, тем глубже утонем в своих заблуждениях и раньше встретим бесславный конец».

— Я просто… тогда хотел попробовать, — произнес Доктор Хардин, пытаясь догнать Линь Цзинхэна. — Я не знал, помнил ли Вульф до сих пор наш разговор и свои собственные слова, и не был уверен, что стоит вам об этом рассказывать… Прошло триста лет, и за это время мы все сильно изменились. В этой войне слишком многое было поставлено на кон, и я боялся, что эта информация может сбить вас с толку…

Линь Цзинхэн издалека махнул ему рукой.

Доктор Хардин остановился как вкопанный. Многие вещи претерпели изменения, но что-то все еще оставалось прежним. Некоторые воспоминания истерлись из памяти или исказились со временем, но были и те, которые не померкли даже спустя столетия.

Финал. Часть 2

Публичный судебный процесс превратился в главную тему для обсуждений среди обитателей галактики, ведь дело было громким и запутанным, а заседание растянулось аж на три дня… В конце концов, суд признал эксперименты Премьер-министра Лу с биочипом и Радужным вирусом мелким правонарушением.

Он не оформил должным образом документы, но виновен в серьезных преступлениях не был.

Когда Лу Бисин вышел из здания суда, снаружи уже собралось огромное множество роботизированных журналистов и других представителей медийных агентств, и все они из последних сил пытались пробраться поближе к молодому мужчине. Премьер-министр, используя свое сверхчеловеческое зрение, огляделся и обнаружил, что позади этого моря людей и машин у основании статуи Лу Синя, сидел, скрестив ноги, Линь Цзинхэн. Он ждал Лу Бисина поодаль, не желая приближаться к шумной толпе.

— Ладно, ладно, встаньте в очередь, я отвечу всем по порядку, — Лу Бисин отступил на полшага назад. — Можете задавать любые вопросы: пока в моем офисе еще наводят порядок, у меня есть немного времени, чтобы наболтать вам всякой ерунды.

Журналисты дружно рассмеялись, а затем кто-то задал первый вопрос:

— Премьер-министр Лу, наше новостное агентство много лет назад опубликовало вашу фотографию. Вы тогда голыми руками подняли инвалидное кресло Премьер-министра Ханта у входа в городскую больницу — это был эффект от биочипа?

— Да, — честно признался Лу Бисин. — Но призываю общественность и комиссию по спорту не беспокоиться: я обещаю никогда не участвовать ни в каких соревнованиях… разве что, в конкурсе красоты.

— Премьер-министр Лу, как вы планируете поступить с проектом «Нюйва»? Насколько мы поняли, вы уже уничтожили многие результаты исследований. А вся оставшаяся информация из базы данных Доктора Лауры Гордон и АУГ теперь тщательно охраняется соответствующими службами… правительство не планирует предлагать гражданам этот альтернативный путь эволюции?

Лицо Лу Бисина стало серьезным, и он ответил:

— На данный момент известно лишь несколько случаев успешной реализации проекта «Нюйва». То, что я до сих пор жив, — лишь удачное стечение обстоятельств, и я считаю, что подобные изобретения не должны идти в массы. Пока еще очень рано говорить о возможности использования этого метода для ускорения эволюции людей, а кроме того, даже всем известный Эдем до огромной части населения так и не дошел. Правительство решило временно закрыть доступ ко всем данным, потому что мы сейчас не можем решить возникающие технические вопросы и убедиться в безопасности разработок. В то же время, образцы Радужного вируса и его штаммов имеют ограниченный срок годности, поэтому их исследования продолжатся после постройки специальных лабораторий, обеспечивающих необходимый уровень защиты и для окружающих, и для сотрудников. Мы надеемся, что результаты этой работы однажды принесут человечеству пользу. Что касается уничтоженных мной файлов — если они понадобятся для научных целей, то я лично помогу восстановить их.

— Будут ли выпущены новые законы и указы?

— Конечно, — кивнул Лу Бисин. — Подразделения, ответственные за это, сейчас круглосуточно работают над списком предложений. Нам предстоит решить множество вопросов: создание ИИ, биочипы, вызывающие зависимость, и контрабанда товаров в галактике. Все это требует тщательного контроля, поиска новых подходов и соответствующей законодательной базы. Чем быстрее мы развиваемся, тем больше социальных проблем встречаем на пути и тем сложнее они становятся. Задача правительства — поддерживать и направлять своих граждан, а негнать технический прогресс, чтобы извлечь из этого выгоду. Это непросто, но я верю, что руководство Восьмой Галактики приложит максимум усилий.

— Вы собираетесь извлечь биочип из своего тела, Премьер-министр Лу?

— Да, — уверенно ответил Лу Бисин.

Один из роботизированных журналистов, вспомнив предыдущую шутку, тут же уточнил:

— Чтобы участвовать в спортивных соревнованиях?

Лу Бисин рассмеялся:

— Даже если чип будет извлечен, мое измененное тело само по себе уже будет разновидностью жульничества… Я решил избавиться от биочипа потому, что за меня волнуется моя семья.

Репортеры не сразу поняли, что он имеет в виду, поэтому услышав слово «семья», дружно повернулись в сторону статуи Лу Синя.

Командующий Лу, залитый солнечным светом, широко улыбался, совершенно не тревожась за своего сына.

Линь Цзинхэн ждал Лу Бисина на площади. Он смотрел прямой эфир на огромном экране, висевшем прямо над его головой, особо не вслушиваясь в речь премьер-министра, но последняя фраза застала его врасплох, и командующий едва не поперхнулся.

Один из журналистов, работавших на развлекательном ресурсе, каким-то образом протиснулся вперед. Устав от бесконечных политических рассуждений, он вмешался и задал куда более интересный по его мнению вопрос:

— Премьер-министр Лу, о каком члене семьи вы сейчас говорите? Вы что-то не сообщили общественности? В официальных документах вы все еще числитесь холостым.

Репортер из правительственного новостного агентства столичной планеты был раздражен тем, что серьезное интервью прервали нелепыми вопросами про личную жизнь, и попытался вернуться к основной теме:

— Вероятно, премьер-министр имеет в виду Маршала Линя, они многое прошли вместе и очень близки — их вполне уже можно назвать братьями. Но раз уж мы заговорили о маршале, у меня есть другой вопрос: теперь, когда Союз признал независимость Восьмой Галактики, какими вы видите наши отношения с остальным миром в будущем?

— Думаю, нам стоит поддерживать друг друга, сохраняя при этом суверенитет. После этой войны контроль Союза над всеми галактиками практически сошел на нет. Восьмая Галактика так и останется независимой, но совсем недавно мы бок о бок сражались против общих врагов. Будь то борьба с биочипами, научные исследования или экономическое развитие — все галактики будут действовать сообща. Ну и мы надеемся в скором времени восстановить транспортные сети со всеми соседями, а не полагаться исключительно на природную червоточину, — Лу Бисин сначала терпеливо ответил на политический вопрос, а затем повернулся к журналисту с Цимина и лукаво ему подмигнул. — Что касается Цзинхэна, то он из семьи Линь, а я из семьи Лу. Как мы можем быть братьями?

Репортер с Цимина был ошарашен — в его голове за считаные секунды нарисовался целый сценарий, где вчерашние браться внезапно отдаляются и становятся врагами, отчего лицо бедолаги будто окоченело:

— Ну ведь… бывают братья не по крови, хотя…

— Хотя, — договорил за журналиста Лу Бисин. — У Маршала Линь Цзинхэна крайне специфические вкусы и дурной нрав, он придирчив к чистоте, не дает никому вокруг свободы действий, даже когда это необходимо, а кроме того — невероятно неуклюж в тех вещах, которые требуют осторожного и методичного подхода… Он даже ухитрился потерять пару обручальных колец, которые сделал на заказ, а потом решил просто свалить всю вину на одного небезызвестного ИИ.

Линь Цзинхэн, стоявший посреди площади:

— …

Толпа журналистов:

— …

— Кстати, пара колец, которую он потерял, была полностью скопирована с тех, что носили его дедушка и бабушка, он даже не внес никаких изменений в дизайн. Не уверен, собирался ли он с помощью них сделать предложение или просто купил в память о бабушке. К счастью, я втайне приобрел запасную пару, — Лу Бисин развел руками. — Так что я здесь не при чем. Если у вас есть время, сделайте одолжение и поспрашивайте солдат вооруженных сил Восьмой Галактики — пусть они скажут, когда же их маршал созреет для официального объявления о помолвке.

Лу Бисин улыбнулся, глядя на Линь Цзинхэна через всю площадь.

В этот момент репортеры наконец осознали, что им только что сообщил премьер-министр, и едва не посходили с ума от такой сногсшибательной новости.

— Ладно, достаточно о моей личной жизни. Моя команда чуть позже сделает заявление о результатах судебного разбирательства, поэтому попрошу вас проявить терпение, — Лу Бисин пробрался сквозь толпу, увернувшись от одного из летающих роботов, который едва не врезался ему в голову. — Эй, осторожнее! Мне нельзя портить прическу, я все еще планирую в будущем использовать свою привлекательную внешность, чтобы зарабатывать деньги!

Кто-то из журналистов уловил в его словах неожиданный подтекст и спросил:

— Что это значит, Премьер-министр Лу? Вы больше не собираетесь оставаться на посту руководителя Восьмой Галактики? Это как-то связано с судебным процессом?

Лу Бисин на мгновение замолчал, и уголки его глаз тронула едва заметная улыбка. Затем он спокойно ответил:

— Наверное, немного связано. Вообще, когда образовалось правительство Восьмой Галактики, Премьер-министр Хант назначил меня временным военным советником. После его смерти вооруженные столкновения все еще продолжались — и внутри галактики, и за ее пределами — поэтому я просто продолжал работать на своем посту и исполнять обязанности премьер-министра. Теперь, когда в Восьмой Галактике наконец установился мир, пора отказаться от порядков военного времени, так ведь?

— Премьер-министр Лу…

— Мы сейчас как раз работаем над избирательными процедурами, — добавил Лу Бисин. — Если все пойдет по плану, то во второй половине года мы сможем организовать выборы руководства. А я пока сделаю все возможное, чтобы максимально оперативно передать дела своему последователю.

Он спустился со ступеней и направился к статуе, на ходу отвечая на вопросы:

— Мои планы на будущее? Хм… заведу собаку? Хахаха, я и правда всегда хотел домашнего питомца, но у меня раньше не было на это времени. Возможно, отдохну какое-то время, немного попутешествую, а затем вернусь к своей прежней профессии. Что за профессия? О, я просто преподаватель. Учебник по механоидам, который сейчас печатается уже в шестой раз — моих рук дело. Что? Отчисления от продаж учебника? Они куда больше, чем моя зарплата в качестве премьер-министра. Что касается сплетен о маршале, то вы можете лично у него все спросить… вы не решаетесь? О, и именно поэтому вы решили все разузнать у меня? Эй, симпатичная девушка-репортер, обернитесь и посмотрите, кто стоит в пятидесяти метрах от вас… погодите, куда же вы побежали…

Линь Цзинхэн как раз шел навстречу Лу Бисину, когда услышал, что журналисты пытаются вытащить из премьер-министра как можно больше сплетен, — командующий почувствовал себя немного виноватым, зашагал быстрее и жестом разогнал толпу любопытных. Лу Бисин, склонив голову, рассмеялся, а затем полез в карман и вынул оттуда маленькую коробочку…

***

Прошел еще один год, и оставшиеся носители биочипов были подавлены силами военных штабов. Устройства первого поколения были извлечены почти без последствий, и бывшие носители теперь с трудом возвращались к нормальной социальной жизни.

В Восьмой и Первой галактиках был веден новый объединенный цифровой календарь, в котором было легко переключаться между времяисчислением двух столичных планет. Он был разработан для тех граждан, которые работали в сферах торговли и дипломатии, после официального установления экономических иполитических отношений между двумя суверенными образованиями.

Вскоре Премьер-министр Восьмой Галактики Лу Бисин публично объявил окончание военного положения и сообщил о своей отставке с занимаемого поста.

Но его мечтам о собаке было не суждено сбыться — в тринадцатом месяце этого года в Восьмой Галактике прошли первые демократические выборы. Правительство не успело все подготовить, и для проведения процедуры не хватало еще одного кандидата. Оставалось лишь включить в этот список Лу Бисина, чтобы количество участников стало достаточным, но чиновники недооценили популярность бывшего премьер-министра среди населения. По результатами выборов, Лу Бисин победил с огромным перевесом голосов и был повторно назначен руководителем галактики еще на пять лет.

За следующие годы все галактики Союза, начиная с Третьей, последовательно объявили о своей независимости. Центральное правительство уже потеряло свою власть над ними, поэтому мирно передало свои полномочия местным органам самоуправления.

При содействии Пророка Харриса все оставшиеся члены радикально настроенной фракции АУГ были переданы под стражу. В некогда жестокой пиратской организации остались лишь миролюбивые последователи и группа солдат, которые во время войны оказывали всестороннюю поддержку Альянсу Человечества — последние получили от галактик заслуженную благодарность и соответствующее отношение.

АУГ все еще существовала вне закона, зато Харрис смог зарегистрировать на свое имя легальный бизнес — «Экологически чистая агропродукция Хоупа». Компания занялась производством свежей и безопасной для окружающей среды пищи, использовав уже известный слоган «За жизнь и природу!», а пророк наконец исполнил свою мечту и посвятил жизнь выращиванию агрокультур на собственной ферме.

В 17-м году по независимому календарю Восьмой Галактики представители всех правительств собрались в зоне Сердца Розы, чтобы подписать Соглашение о единстве человечества.

Еще одна страница истории была перевернута.

В 19-м году Лу Бисин официально покинул свой пост и передал бразды правления следующему поколению чиновников. На космической станции в окрестностях планеты Пекин-β он построил новую Академию Звездного Моря.

Конечно, Линь Цзинхэн по-прежнему входил в совет попечителей.

Наконец бушующие звезды вернулись на свои спокойные орбиты.

Человечество рождено из веры и погибнет за веру.

Но затем вновь возродится из ее пепла.

— КОНЕЦ —

Экстра 1 - Истории в ночь свадьбы. Часть 1

— Ммм… а что потом?

— А затем ты на автомобиле, полном цветов, проскочишь сквозь энергетическое поле и…

— Но как живые цветы переживут прыжок сквозь энергетическое поле? — Лу Бисин прервал фантазии Туран рациональным вопросом. — За ними надо тщательно ухаживать даже в вазе, а иначе они мгновенно увянут. Сохранить их свежесть в энергетическом поле будет невозможно, даже если защитить их ионным полем.

— Хорошо, никаких живых цветов, — Туран, не поднимая головы, сделала пометку в цифровой записной книжке. — Искусственные тоже подойдут, но нужно выбрать самые качественные, чтобы смотрелись как настоящие.

Лу Бисин откинулся на спинку кресла и вздохнул:

— Правильно, и на следующий же день все новостные заголовки будут кричать: «Искусственные цветы для фальшивых возлюбленных — неужели этот брак лишь политический союз? Премьер-министр, замешанный в скандале с экспериментами над людьми, изо всех сил пытается сохранить свою должность? Ему до сих пор мало власти? Какие еще заговоры ждут нашу галактику?»

После судебного заседания Лу Бисин публично заявил, что собирается покинуть пост премьер-министра, и упомянул грядущие выборы нового руководства. Он наконец-то закончил все свои незавершенные проекты, чтобы передать дела последователю, и выкроил немного свободного времени в середине рабочего дня. Сейчас он болтал с Капитаном Туран, которая взяла отпуск, и пока не подозревал, что в ближайшем будущем будет переизбран еще на пять лет. Он уже расслабился и мысленно подготовился к длительному отдыху — даже тон его голоса стал ленивее и спокойнее.

— Только представь себе: я, как полный идиот, внезапно приземляюсь около дома на роскошном автомобиле, набитом цветами, — продолжил Лу Бисин, растягивая слова. — Что за дурацкий розыгрыш? Неужели ты думаешь, что ваш маршал действительно решит поучаствовать в этой нелепой комедии?

Туран на несколько мгновений задумалась, признав, что в его словах была доля истины. Даже самые спокойные люди начинают тревожиться и суетиться, когда дело доходит до организации свадьбы: реакцию Линь Цзинхэна было несложно предсказать.

— Хорошо, тогда давай придумаем нечто более простое. У меня есть план Б, — Туран что-то зачеркнула на экране персонального устройства. — Откажемся от пышной свадьбы и устроим небольшой праздник для самых близких друзей и знакомых.

Лу Бисин согласно кивнул, но не успел он и рта открыть, как воображение Туран снова разыгралось:

— Для того, чтобы все получилось, тебе нужно будет залезть в огромную подарочную коробку — затем робот-доставщик занесет ее в дом… ты говорил, что однажды выловил в космосе эко-капсулу с нашим боссом, не так ли? Вот и отлично, выберем коробку в форме капсулы и позволим маршалу тоже тебя «поймать».

— … — Лу Бисин с трудом заставил себя говорить. — Капитан Туран, ты сейчас пишешь сценарий для свадьбы или порно-фильма?

— Вау… эй, о чем это ты там думаешь? — Туран замахала рукой, с трудом подавляя непрошеную улыбку, но тон ее голоса все равно стал несколько взволнованным. — Не волнуйся, на этот раз мы нарядим тебя в смокинг, лишь коробка будет в форме спасательной капсулы. Послушай, я же не говорила, что тебе придется воссоздать… ха, ну знаешь… всю сцену в подробностях.

Лу Бисин беспомощно посмотрел на возбужденную Туран, которой явно импонировала последняя идея:

— Я думал, ты вообще против самой идеи брака?

— Конечно, — развела руками Туран. — Но только в случае, если мне придется выполнять на свадьбе одну из главных ролей — а быть гостем на веселом торжестве я совсем не возражаю! Послушай, у меня в запасе есть еще планы под номерами 3, 4, 5, 6, 7, 8…

— Все, все, достаточно, пожалуйста, давай отложим все эти идеи, — Лу Бисин быстро пробежался глазами по списку, чувствуя, что не готов погружаться в детали. Он раскрыл экран своего персонального устройства и отправил сообщение Линь Цзинхэну: «Туран предлагает устроить пышную свадьбу, что ты по этому поводу думаешь?»

Ответ от Линь Цзинхэна пришел практически моментально: «Скажи ей, чтобы она пришла ко мне и сама меня спросила».

Фраза была короткой и простой, но и Лу Бисин, и Туран тут же почувствовали неладное.

— Эй, Элизабет, наслаждайся отпуском, — искренне посоветовал Лу Бисин. — И беги как можно дальше, чтобы он тебя не поймал.

— Не могу поверить, что ты открыто угрожаешь невинному гражданину прямо посреди белого дня! — Туран слегка отклонилась назад. — Я вызываю полицию! Премьер-министр Лу, неужели ты не можешь уже посадить своего мужчину на цепь?!

Лу Бисин рассмеялся:

— Как бы там ни было, не нужно устраивать ничего помпезного, роскошного или эксцентричного, не спугните его.

— О, значит, ты предпочитаешь что-то более скромное? Без проблем. Можете просто вечером зайти на административный портал, самостоятельно зарегистрировать брак, а потом попросить секретаря сделать публичное заявление. Только пусть Чжаньлу напомнит маршалу, чтобы не забыл завтра на работу надеть обручальное кольцо… но разве это не слишком просто? — Туран явно была расстроена. — Премьер-министр Лу, предполагается, что свадьба — это способ заставить окружающих страдать и показать им, как сложно сохранить отношения и как важно ими дорожить. Она должна быть пышной! И шумной! Мы хотим, чтобы все было максимально нелепо!

Лу Бисин остановил ее вопросом:

— Тебе кажется, наши с ним отношения на протяжении всех этих лет прошли недостаточно испытаний?

Туран:

— …

Затем Лу Бисин внезапно оживился, словно на него снизошло озарение, и добавил:

— Но сейчас, послушав тебя, я кое-что придумал.

В конце концов, свадьба была максимально простой и тихой. Эти двое и правда зарегистрировали брак на административном ресурсе, а затем попросили секретарей сделать официальное заявление.

Что касается торжественной церемонии, то в день бракосочетания они сняли купол со своего чердака, таким образом организовав открытую террасу на крыше, и пригласили друзей на небольшой домашний праздник. Конечно, никаких репортеров на нем не было.

Но даже в такой ситуации Линь Цзинхэн, стоя перед зеркалом и поправляя воротник накануне мероприятия, все еще чувствовал себя не в своей тарелке.

Обычно он носил либо официальную военную форму, либо повседневную одежду свободного кроя, выбранную по погоде, — он совсем не привык надевать подобные вечерние костюмы, тем более сшитые на заказ. А так как он наотрез отказался от любых драпировок на наряде, его рубашка с наглухо застегнутым воротом была жесткой, словно железная броня. Образ дополняли запонки, галстук-бабочка и бутоньерка с цветами — командующему казалось, что он задохнется под многочисленными плотными слоями одежды или его тело будет болтаться под ними, как язычок колокольчика.

— Цзинхэн, гости пришли!

— Понял, — ответил Линь Цзинхэн. Про себя он все равно пожаловался: «Эти люди могут ведь и сами зайти внутрь, или они ожидают, что я побегу их приветствовать?»

Все декорации — начиная с сада перед домом и заканчивая террасой на крыше — лично подбирал Чжаньлу. Получив такое ответственное задание, ИИ с невероятным рвением принялся за работу, тщательно изучив все свадебные традиции прошлого и настоящего и использовав все ограниченное пространство особняка, — и судя по тому, какого потрясающего результата ему удалось добиться, все эти годы, проведенные им в качестве скучного ядра механоида, были пустой тратой его талантов.

Все капитаны Серебряной Десятки, за исключением Энакина, который как раз отправился в длительную командировку, присутствовали на празднике. Бывшие студенты Лу Бисина, несмотря на работу за пределами столицы, тоже нашли время, чтобы прилететь на свадьбу. Третья Галактика в это время как раз начала восстанавливаться после войны, поэтому военные штабы направили Нагуса в качестве своего официального представителя — остальные генералы, которые не смогли лично прибыть на банкет, посетили его виртуально, в виде 3D-проекций.

Даже Доктор Хардин и Харрис нанесли визит.

Гости только начали собираться и даже не успели рассесться, как с удивлением обнаружили, что некоторые места за столом уже были заняты.

— К-командующий? — Нагус, издалека увидевший знакомую фигуру, был поражен. Он долго приглядывался, прежде чем протянуть руку для приветствия, но его пальцы тут же скользнули прямо сквозь тело сидевшего перед ним мужчины. Лишь тогда генерал осознал, что смотрит на невероятно реалистичную голограмму.

Проекция Лу Синя повернулась к нему и одарила его широкой улыбкой:

— Ага, ты наконец пришел, маленький толстячок Нагус? Иди сюда, за столом еще полно свободных мест.

Казалось, будто души усопших вернулись в мир живых.

Нагус потерял дар речи.

— Их воссоздал Чжаньлу, опираясь на информацию из своей базы данных — можете считать их подобием неигровых персонажей в компьютерной симуляции. Они говорят лишь то, что когда-либо произносили при жизни, и помнят только свое прошлое, поэтому, к сожалению, не смогут поддержать глубокомысленный разговор, — объяснила Туран и поприветствовала Лу Синя. — Добрый вечер, Командующий Лу, вы — мой герой еще с тех пор, как я была совсем ребенком, можно попросить ваш автограф?

Услышав ее слова, Лу Синь с восторгом обернулся к женщине, сидевшей рядом с ним:

— Ты это слышала? Молоденькие девушки до сих пор мной восхищаются! Не теряйся, лучше покрепче держи меня на цепи!

Рядом с Командующим Лу Синем, элегантная и спокойная, восседала Профессор Мюллер, которая тут же кивнула Туран и мягко произнесла:

— Госпожа, я дам вам десять купюр, если вы немедленно свяжете его и заберете отсюда… сдачу можете оставить себе.

Одноглазый Ястреб, на чьем лице было написано ужасное недовольство, напоминал сердитого кота, у которого украли еду, и иногда протягивал руку, чтобы привлечь внимание Лу Синя.

На другой стороне круглого стола сидел Генерал Линь Вэй, холодный и недосягаемый. Он мало общался с окружающими и лишь время от времени бросал короткий взгляд на Доктора Лауру Гордон рядом с собой.

Помимо них на банкете присутствовали Премьер-министр Хант, Генерал Чжэн Ди, Уильям Юй, Суббота, Проныра… и даже Вульф с Линь Цзиншу. Чтобы не ранить чувства остальных гостей, последние двое сидели за отдельным столиком на террасе. Они явно не были в настроении болтать, поэтому со стороны казались лишь бледными тенями, наблюдавшими за праздником в саду.

На мгновение этот дом превратился в подобие червоточины, в которой исказилось пространство и время. Живые и погибшие… те, кто остался в воспоминаниях, и те, кто помнил… сейчас сидели за одним большим столом.

Байер присел рядом с погибшим Капитаном Седьмого Отряда Серебряной Десятки. Не успел он заговорить, как заметил, что во двор вбежала группа детей лет шести-семи. У каждого в руках было по корзине с цветами и сладостями, которые они раздавали гостям.

— Что?! Когда это они успели завести детей?! — Байер был шокирован и протянул руку, чтобы схватить за воротник маленького мальчика, пробегавшего мимо, и поднять его в воздух, словно котенка. У малыша было красивое лицо, но сейчас на нем было написано ужасное раздражение, а сам мальчишка из последних сил пытался вырваться из хватки капитана.

Байер некоторое время рассматривал сорванца, а потом ахнул:

— Вы взгляните на дурной нрав этого паршивца: он даже не смотрит собеседнику в глаза, и правда чем-то похож на нашего маршала… эй, малыш, как тебя зовут?

«Малыш» открыл рот и заговорил голосом взрослого мужчины:

— Я Чэнъин. Отпусти, придурок. Ты что заменил глаза на стеклянные шарики перед выходом из дома?

Байер:

— …

Томас ударил кулаком по столу, покатываясь со смеху.

Помимо Сюаньюаня, который сдался в последнюю минуту сражения, корпуса остальных «великих мечей» серьезно пострадали в битве. Собрав останки механоидов на поле боя, Министерство инженерии теперь пыталось восстановить ИИ-гигантов с помощью трансформируемого материала, добытого в Первой Галактике.

Ядра Чэнъина, Лунъюаня и Чуньцзюня уже были успешно воссозданы, а их системы полностью вычищены от вредоносного кода ИИ-клона Вульфа — теперь им было самое время вернуться в строй.

А раз на свадьбе как раз недоставало нескольких детишек, в ход пошли возможности трансформируемого материала.

Бывший лидер «Десяти Мечей», Чжаньлу, сегодня наконец познал зенит своей славы — он был самым высоким ИИ в человеческой форме на этом празднике.

В этот момент Туран громко свистнула, возвещая о приходе главных виновников торжества.

Линь Цзинхэн окинул гостей и голограммы быстрым взглядом, легонько постучал по своему бокалу, привлекая всеобщее внимание, а затем сел на свое место, как только стих гул голосов. Он подпер подбородок руками, немного отодвинулся в сторону и под столом подтолкнул Лу Бисина коленом на сцену.

Мастер говорить громкие речи — Премьер-министр Лу Бисин — поперхнулся слюной, не успев даже толком начать:

— Я… уф… кхм.

— Не надо нервничать, учитель, — обратился к нему Уайт. — Можете просто притвориться, что мы софиты на потолке.

Томас не смог удержаться:

— Спорю, что самый яркий из них — наш маршал: он своим сиянием легко может убить кого угодно.

— Вы поймете, когда повзрослеете: в небольшой нервозности и учащенном сердцебиении нет ничего плохого, — Лу Бисин все еще не растерял навыки импровизации перед студентами. Он опустил голову, чтобы взглянуть на Линь Цзинхэна: его любимый человек сидел за столом, и мягкий свет ламп разгладил резкие черты его лица, создав удивительные блики под его серыми глазами, напоминавшие звездную пыль.

Лу Бисин:

— …

Чжаньлу осторожно прошептал ему:

— Ректор Лу?

Лу Бисин вздохнул:

— Простите, я снова забыл все, что собирался сказать.

Толпа взорвалась хохотом, и Лу Синь игриво присвистнул посреди поднявшегося шума.

Ли безошибочно уловил ключевое слово в словах Лу Бисина:

— Снова?

— Много лет назад, еще до того, как на Пекине-β обосновалась лаборатория противоракетных систем, я сбежал из дома и прожил на этой планете пять лет. Продав сконструированный мной механоид и собрав все спонсорские взносы, которые смог раздобыть, я открыл учебное заведение, которое назвал Академией Звездного Моря, — объяснил Лу Бисин. — Дела у нее шли не очень: один из классов вообще отчислился целиком. На церемонию открытия второго учебного года я пригласил одного важного господина в качестве почетного гостя — вообще-то, я не думал, что он придет, но он явился прямо в начале официальной части мероприятия. Стоило мне его увидеть, как вся заранее заготовленная речь испарилась из моей головы — я просто забыл, что собирался сказать… А теперь попробуйте угадать, кто был тем господином.

Линь Цзинхэн поднял бровь и сам ответил на вопрос:

— Ты еще скажи, что это была моя вина.

— Конечно, твоя, — серьезно отчитал его Лу Бисин. — Господин Линь, ты вот уже второй раз заставляешь меня теряться на сцене.

Уайт почесал макушку:

— Хм? Погодите, учитель, насколько я помню, вы вполне себе уверенно закончили свою речь, ни разу не спутав слова.

— Глупый мальчишка, неужели ты думаешь, что я мог бы говорить без сценария? Конечно, я жульничал, — честно признался Лу Бисин своим повзрослевшим студентам. — На контактные линзы, которые я надел, был нанесен текст речи. И вообще, ее написал старый декан факультета Информационных технологий, я просто зачитал ее вслух.

— Что? — вмешалась Минт. — Премьер-министр Лу, как вы посмели нам соврать?! Значит, всю свою жизнь я вспоминала самую вдохновляющую речь, которую когда-либо слышала, а вы к ней не имеете никакого отношения?!

— Почему это не имею? — ответил Лу Бисин. — Послушай, если бы ее произнес кто-то не настолько красивый и харизматичный, как я, разве стали бы эти безмозглые бревна в аудитории ее слушать?

Четверо студентов, не раздумывая, освистали своего бессовестного наставника, все еще стоявшего на сцене.

— Между вами и старым деканом лежала огромная пропасть поколений, именно поэтому все абитуриенты подняли меня на смех с этой речью. А после церемонии из-за этого весь преподавательский состав уволился одним днем, — Лу Бисин сделал короткую паузу, прежде чем добавить. — Вообще-то, я надеюсь, что, разочаровавшись во мне, они улетели с Пекина-β — это значило бы, что в той трагедии хоть кто-то уцелел.

В саду потихоньку стихли голоса — больше никто не смеялся.

— Я уверен, вы все заметили, что некоторые друзья, уже покинувшие нас, сегодня присоединились к празднованию, — продолжал Лу Бисин. — Когда я планировал этот банкет, Элизабет сказала мне, что свадьбы устаивают для того, чтобы все ощутили, как сложно паре добраться до этого важного события. Но хорошенько подумав, я задался вопросом: а был ли хоть один шаг на пути наших отношений простым?

Его взгляд скользнул по голографическим проекциям, которые выглядели почти как живые люди, — эти цифровые призраки сидели тихо, будто и правда внимательно слушали его речь, а в паузах вели себя подобающе теме разговора.

Лу Бисин знал, что все они контролируются компьютером, — проекции не могли самостоятельно размышлять или действительно понимать его слова.

Его биологические родители, приемный отец, старшие товарищи и друзья уже покинули его…

— Мне кажется, что наша свадьба не столько начало новой жизни, сколько счастливый финал после множества тяжелых испытаний, — произнес Лу Бисин. — Поэтому мы оба согласились, что откажемся от традиционных церемоний — не будем разрезать торт, строить башни из бокалов шампанского, и я не собираюсь целовать маршала у всех на глазах. Вместо этого я хотел бы, чтобы вы выбрали себе собеседника среди голографических проекций и поделились друг с другом историями из прошлого.

Доктор Хардин поднял голову и взглянул на Вульфа, сидевшего на террасе, а затем мягко спросил:

— Марафон воспоминаний? Мы хотим почтить их память или попрощаться с ними?

— Одновременно и отдать им должное, и отпустить их души с миром, — Лу Бисин взмахнул рукой, чтобы приглушить свет ламп до приятного полумрака. Зазвучала медленная спокойная музыка — вероятно, это была самая тихая свадьба в мире.

— Когда мы закончим, Чжаньлу преподнесет каждому из вас небольшой подарок. А сейчас я первый начну рассказывать свою историю.

Экстра 2 - Истории в ночь свадьбы. Часть 2

Характерная горбинка на носу мужчины еще больше привлекала внимание к его разноцветным глазам. Его брови казались от природы насупленными, а губы были тонкими — резкие черты лица не смягчало даже приглушенное освещение в комнате. Его щеки были слегка впалыми, но в целом мужчину можно было назвать привлекательным, хотя его красота была опасной и даже агрессивной.

Женщина, гладившая его по ноге, передала ему стакан воды, в который мужчина тут же кинул окурок, рассеянно прислушиваясь к шипению.

Внезапно тишину нарушил голос:

— Что ты решил насчет того, что я сказал тебе в прошлый раз, Одноглазый Ястреб?

В углу стоял еще один человек, одетый в длинное серое пальто, — сейчас он прятался в тени, практически сливаясь со стеной.

Одноглазый Ястреб жестом поманил женщину к себе. Он снял с указательного пальца кольцо, инкрустированное внушительного размера камнем такого темно-синего цвета, что тот казался почти черным. Под светом ламп камень сиял, словно Млечный Путь.

— Это звездный камень, возьми в качестве чаевых. Если захочешь носить, просто подгони для себя его размер.

Такие драгоценные камни были редкими самоцветами из Третьей Галактики. С тех пор, как Союз установил ограничение на их добычу, цена изделий с ними подскочила до небес. По нынешним временам один карат стоил около 59 тысяч в валюте Восьмой Галактики. На лице женщины отразилось искреннее удивление, и она ласково поцеловала мужчину:

— Это поцелуй от чистого сердца — он бесплатный, босс, — договорив, она в хорошем расположении духа покинула помещение, оставив Одноглазого Ястреба наедине с его гостем.

Они находились в знаменитом «летучем клубе» неподалеку от Кайли, расположенном на спутнике столичной планеты. Если бы сейчас не было облачно, они могли бы из окон клуба наблюдать столицу во всем ее великолепии: ее города, залитые сотнями огней, окружали бескрайние океаны.

В клубе звучала ненавязчивая музыка, отовсюду доносились веселые голоса, а мебель была сделана из дорогих материалов — на секунду, рассматривая это великолепие, можно было забыть обо всех проблемах бренного мира.

Когда-то Одноглазый Ястреб был VIP-гостем в этом заведении, но к сожалению, с тех пор, как этот козел по фамилии Линь напал на него здесь, у торговца оружием развилась своеобразная мания преследования. Не желая вновь оказаться застигнутым врасплох, будучи одетым лишь в нижнее белье, он выкупил весь клуб целиком. Новый владелец был осторожен — даже, пожалуй, слишком — поэтому прилетал на собственный спутник в сопровождении трех вооруженных механоидов. Некогда процветавший ночной клуб превратился в подобие военной крепости и потерпел серьезные убытки.

К счастью, основной бизнес торговца оружием располагался на планете Кайли, и с деньгами у него проблем не было. Как только женщина покинула комнату, человек в сером пальто вышел из тени:

— Прямо сейчас Вольто и Серебряная Крепость практически превратились во врагов, и на этот раз ситуация серьезная. В независимости от того, получится ли у Линь Цзинхэна взять верх, или его попытки окажутся тщетными, вскоре наступят неспокойные времена. Конечно, многим происходящее не кажется опасным, но такие люди, как мы, торгующие на черном рынке, прекрасно понимаем, к чему приведут эти события. Теперь все глаза пиратов направлены на Союз! Нам нужно действовать, не дожидаясь, пока мы станем жертвами политических перемен и погибнем в воцарившемся хаосе.

— Что ты предлагаешь делать? — Одноглазый Ястреб лениво потянулся, приподнявшись в кресле. Его глаза все еще были сонными, будто у кота, которого только что разбудили. Мужчина выпрямился, поднес графин с алкоголем к носу, а затем плеснул жидкость в стакан, обращаясь к гостю. — Совсем недавно произвели это на Кайли, хочешь попробовать?

— У тебя есть оружие, а у меня люди, — упрямо ответил человек в сером пальто. — Мы можем собрать наших братьев из Независимого Флота…

— Чтобы играть в маджонг или в футбол? — заметив, что гость проигнорировал предложенный стакан, Одноглазый Ястреб одним глотком осушил его. — Да, кстати, я больше не могу участвовать во всяких оргиях. Мой сын уже достаточно взрослый, чтобы делать все, что ему заблагорассудится, и я не могу позорить его своими старческими похождениями.

— Одноглазый Ястреб, я говорю тебе о серьезных вещах! Ты… — незнакомец в сером пальто наконец вышел из себя, но тут на экране его персонального устройства всплыл новостной заголовок. Гость окинул его незаинтересованным взглядом, намереваясь закрыть уведомление и продолжить обсуждение военных планов с Одноглазым Ястребом, но внезапно что-то осознал, уставился на экран и удивленно выругался.

Одноглазый Ястреб, еще не успевший проглотить спиртное, растерянно вглядывался в лицо человека перед собой.

— Командующий Серебряной Крепостью Линь Цзинхэн попал в западню по дороге на Вольто, — гость резко вскинул голову и договорил. — Его смерть официально подтверждена!

Одноглазый Ястреб на несколько мгновений замер, а затем шумно проглотил жидкость, которую все еще держал во рту.

Алкоголь, словно яростное пламя, обжег его горло и легкие, оставив пылающий след от рта до самого желудка.

К тому времени, как Одноглазый Ястреб вернулся в столицу, там уже наступила полночь. Он не стал будить сына и вместо этого тихо проскользнул в его лабораторию.

Лу Бисин всегда считал, что это помещение — его маленький секрет, спрятанный в доме, но на самом деле Одноглазый Ястреб прекрасно знал о его существовании — он просто не любил туда ходить. Планета Кайли была его владениями, и каждая травинка здесь находилась под его наблюдением. Одноглазый Ястреб давно понял, что его сын планирует втайне построить механоид и сбежать из дома, но решил об этом не упоминать — ведь он мог в любой момент заблокировать этому паршивцу вылет за пределы атмосферы, заодно показав несносному ребенку, кто главный на Кайли.

Зайдя в пустую лабораторию, Одноглазый Ястреб сел на первый попавшийся стул и закурил.

Спустя час после официального заявления, новости о смерти молодого командующего распространились по сетям связи галактик, как лесной пожар.

Казалось, все разом встревожились: начиная с Вольто, который созвал экстренную пресс-конференцию, и заканчивая взбунтовавшейся Серебряной Десяткой — весь мир тут же погряз в панике, а значит, новости вряд ли были фальшивкой.

Одноглазый Ястреб некоторое время тихо сидел на месте, а затем встал и направился к кладовке. Стоило ему открыть дверь, как его едва не погребло под разнообразными предметами, вывалившимися наружу — маленький избалованный сопляк был особенно беспечен именно в вопросах чистоты. Он не умел убираться и правильно раскладывать вещи, поэтому просто закидывал их в кладовку. Одноглазый Ястреб раздраженно цокнул языком и, зажав сигарету в зубах, наклонился, чтобы прибрать беспорядок. В самой нижней части подсобки он нашел старый фотоальбом.

В нынешнюю эру бумажные книги были редкостью, да и альбом с изображениями нельзя было назвать книгой в прямом смысле этого слова. Это был памятный каталог, напечатанный историческим музеем Кайли — несмотря на вполне сносное качество издания, его продажи не принесли прибыли.

Ведь лишь кто-то такой наивный и глупенький, как Лу Бисин, впервые по-настоящему увидевший мир вокруг, мог потратить деньги на такую бессмысленную покупку.

Несколько раз пересмотрев альбом, Лу Бисин потерял к нему интерес и убрал на полку — на обложке уже осел тонкий слой пыли. Одноглазый Ястреб сел на пол прямо под лампу и открыл альбом.

В нем можно было найти фотографии всех генералов и командующих Межзвездного Союза, в независимости от их боевых заслуг. Но сколько бы Одноглазый Ястреб ни листал страницы, он так и не обнаружил того, кого искал: словно тот человек стал грязным пятном в истории человечества, и пришлось стереть все упоминания его существования и былой славы.

Одноглазый Ястреб не знал, что за преступления совершил Лу Синь, а если бы и знал, все равно не смог бы ничего изменить.

Гость в сером пальто был не первым, кто обратился к нему с подобной просьбой. Даже в этой клоаке человеческого общества все еще жили люди, мечтавшие выбраться на поверхность и поймать попутную волну. Они хотели поднять боевой дух своих старых товарищей, восстановить Независимый Флот Союза и защитить Восьмую Галактику. Они даже были готовы уподобиться этому предателю Королю Кайли и противостоять Союзу, объявив о своей независимости.

Но Одноглазому Ястребу не хотелось в это вмешиваться. Ему не исполнилось и 200 лет, но он уже был морально и физически измотан — лишь в алкоголе и женских ласках он мог забыться и вновь почувствовать себя молодым.

Иногда, изрядно напившись, он чувствовал какую-то неуместную гордость, вспоминая свою героическую борьбу с космическими пиратами плечом к плечу с Лу Синем. В такие моменты он зачастую рассказывал окружающим, что стоило потратить несколько лет на сражения, чтобы провести весь остаток жизни, почивая на лаврах.

Но как только эффект от алкоголя рассеивался, байки иссякали, а сам мужчина выплевывал свои внутренности в ближайшем туалете, на Одноглазого Ястребы вновь накатывало мучительное одиночество.

Потому что он-то знал, что последовал за Лу Синем вовсе не из-за денег или славы.

Но… ради чего тогда?

Конечно, он не говорил о подобном вслух — а иначе выглядел бы как полный идиот, ненавидящий весь мир вокруг.

«Человек средних лет, погрязший в отчаянии и презрении» — разве это звучало не жалко? Что за впечатление он бы произвел на окружающих? Таких, как он, обычно высмеивали. Поэтому он предпочитал казаться хитрым и прозорливым инвестором, который вел успешный бизнес и великодушно позволял другим хвалить себя за очередную удачную сделку.

Взгляд Одноглазого Ястреба внезапно задержался на последней странице. С нее на него смотрел отстраненный и высокомерный Линь Цзинхэн.

— Почему ты такой самодовольный, глупый мальчишка? — недовольно спросил Одноглазый Ястреб у фотографии. — Спорим, ты даже не в курсе, что именно я когда-то подарил Лу Синю первую книгу, которую он тебе читал перед сном?

Небезызвестный сборник «Сто ужасных историй из подземелья» основывался на реальных событиях, произошедших в Восьмой Галактике. В нем было все — от рассказов о голодающих людях, обгладывающих свежие трупы, словно дикие звери, до гниющих трупов жертв Радужного вируса — и каждый текст сопровождался реальными фотографиями в хорошем качестве, позволявшем рассмотреть все самые жуткие детали.

Со слов Лу Синя, книга произвела грандиозный эффект. В то время Линь был совсем малышом, но уже научился разговаривать высокомерно, словно типичный житель столицы. Каждый вечер перед сном он холодным тоном обращался к Лу Синю:

— Спасибо за компанию, командующий. Я утомился, и пойду спать. Спокойной ночи.

Конечно, его приемный отец хотел услышать совсем не эти слова. Но как только у него появилась эта удивительная книга, маленький мальчик изменил отношение: теперь он залезал под одеяло едва ли не с головой и молча смотрел из-под него своими огромными глазами, не пытаясь выгнать командующего из своей спальни.

Лу Синь рассказывал, что малыш спал очень спокойно, даже не ворочаясь в кровати, как будто и правда боялся, что к нему кто-нибудь зайдет, чтобы проведать. Зато просыпаться он привык от малейшего шороха и несмотря на защиту Эдема вскакивал по несколько раз за ночь. Вот только он никогда не пытался пойти и найти кого-то из взрослых, а просто подолгу молча сидел в кровати.

А еще Лу Синь сказал, что этот ребенок легко привязывается к тем, кого встречает, а потом любит их всем сердцем.

Да уж, такой любящий и заботливый Линь Цзинхэн.

Пролистав еще раз страницы, Одноглазый Ястреб почувствовал раздражение и отбросил фотоальбом, уставившись на собственные колени. Потом он внезапно осознал: уже неважно, что было в прошлом, ведь этот паршивец теперь был мертв. Почему-то от этой мысли он еще больше расстроился.

«Что же теперь осталось от Лу Синя?» — подумал он.

Правительство, которое покойный командующий построил своими собственными руками, теперь развалилось, статуя в Мемориальном парке была обезглавлена, а все связанное с ним — стерто из истории человечества. Никто не решался говорить о нем и не стал бы отстаивать его честь, ребенок, которого он растил с такой любовью, превратился в хладнокровного мерзавца, встретившего бесславный конец, а его настоящий сын жил в далекой Восьмой Галактике… Лу Синь даже не узнал о его существовании.

— Зона Сердца Розы, почему снова она? — рассерженно подумал Одноглазый Ястреб, затушив окурок. — Что ж, полагаю, его смерть — это к лучшему.

Торговец оружием открыл экран персонального устройства и связался со своими подчиненными:

— Скажите тем, кто приглядывает за молодым господином, что они могут прекратись наблюдение.

— Мы больше не будем ему препятствовать?

Одноглазый Ястреб в ответ утвердительно помычал и произнес неожиданно мягким голосом:

— Он уже взрослый, ему пора отправиться посмотреть мир. Просто позвольте ему делать то, что он хочет.

Теперь, когда Линь Цзинхэн погиб, никто в мире больше не станет интересоваться сыном какого-то торговца оружием.

***

— А позже я узнал, что старик Лу намеренно меня отпустил, — произнес один из женихов, стоя посреди прекрасного сада в жилом квартале Города Млечного Пути. — Ты даже не дал мне с собой денег — поступок, достойный любящего отца!

— Я же говорил, что подобрал тебя в мусорном контейнере, — уверенно парировал Одноглазый Ястреб.

Затем, будто что-то внезапно вспомнив, проекция Одноглазого Ястреба в гневе повернулась к Линь Цзинхэну:

— Если бы я знал, что ты воспользуешься этим, я…

— Старый персидский кот, — саркастично усмехнулся в ответ Линь Цзинхэн.

— Цепной пес Союза! — не растерялся Одноглазый Ястреб.

Наблюдая, как эти двое собираются затеять очередную ссору, несмотря на то, что один из них уже умер, Нагус вмешался и предложил другую тему:

— Персид… уф, Ястреб, дружище, ты и правда сильно помог нашему покойному командующему. Я слышал, ты даже сменил свою фамилию, чтобы Бисин мог носить ту, что принадлежала ему по праву. О, кстати, а как тебя звали изначально?

Прозвище «Одноглазый Ястреб» торговец оружием получил после того, как потерял один глаз, — от рождения у него было совсем другое имя. Пускай в Восьмой Галактике именам и не придавали большого значения, но никто уж точно не мог заранее предвидеть, что он получит именно такую травму.

Тогда как же его звали, прежде чем он стал известен как «Одноглазый Ястреб» и «господин Лу»?

Лу Бисин, услышав вопрос, тоже широко распахнул глаза. Лу Синь загадочно улыбнулся. Секретарь премьер-министра, мирно поглощавший орехи в стороне, внезапно опустил голову — он когда-то не только работал на Премьер-министра Ханта, но и служил в Независимом Флоте… а еще он был самым известным сплетником в правительстве Восьмой Галактики.

Лу Бисин вытянул шею, взглянул на пожилого секретаря и поинтересовался:

— Вы знаете настоящее имя моего отца?

— Не смей говорить! — взвыл Одноглазый Ястреб.

Лу Синь нетерпеливо заерзал на стуле, будто всем своим видом говоря: «Я знаю, спросите меня!». Спрятавшись за Профессором Мюллер, он захихикал, словно подросток, уклоняясь от лап разгневанного персидского кота. Жаль, что спрашивать его было бесполезно: даже если сам Лу Синь и знал ответ на вопрос, в базе Чжаньлу этой информации не было, а значит, и проекция ничего не могла рассказать.

Пожилой секретарь ответил спокойно, словно зачитывал рабочее расписание:

— Не знаю, каким было его первое имя, но многие солдаты, вступая в Независимый Флот, меняли свои персональные данные.

Томас Юнг, этот бесстрашный первопроходец, за которым по пятам следовали неприятности, тут же спросил:

— Так под каким именем он тогда зарегистрировался?

Пожилой секретарь:

— …

Одноглазый Ястреб вскочил с места, готовый перевернуть стол вверх дном, но к несчастью, его рука прошла прямо сквозь скатерть — все-таки грань между измерениями была нерушима. Все началось с мимолетного замечания Нагуса, но теперь все гости разом повернули головы к секретарю, ожидая ответа.

— Что это было за имя? — дружно вопрошала толпа.

— Смертельный циклон, — наконец спокойно произнес старик.

Гости:

— …

В саду воцарилось гробовое молчание — все присутствующие, не сговариваясь, решили почтить память этого нелепого и уродливого имени минутой тишины.

Линь Цзинхэн воспользовался паузой и подлил масла в огонь:

— Что и следовало ожидать от человека, который не постеснялся почти два столетия ходить с разноцветными глазами.

— Я умер, когда мне еще не исполнилось 200 лет, откуда ты взял эти лишние годы? Не смей говорить о том, чего не знаешь!

Толпа тут же взорвалась хохотом — реакция старого персидского кота на этот раз рассмешила абсолютно всех гостей банкета. Профессор Мюллер выпуталась из рук Лу Синя:

— Твоя слюна капает мне на платье.

Лу Синь быстро вытер рот и поднял руки:

— Слезы, это были мои слезы!

Пожилой секретарь, нисколько не смущаясь, сдал старого товарища с потрохами:

— А еще у него был свой собственный лозунг, который он кричал перед каждой битвой. Помнится, он заперся в комнате на целую неделю и все это время раздумывал над этой фразой, снова и снова ее переписывая, прежде чем представить широкой публике. И каждый раз, когда враги позволяли ему представиться и назвать свою должность, он вываливал на них эту бесценную информацию.

Все гости навострили уши.

— Я знаю номер его значка, — произнес Лу Бисин. — Он оставил мне свои эполеты. Он был Капитаном Отряда авангарда Специальных войск, верно?

— Нет, он никогда так не представлялся, вместо этого он говорил: «Я…», — в этот момент даже обычно спокойный и собранный секретарь не удержался от смеха. — Ха-ха…

— Заткни свой рот!

— Что он говорил?

— Он говорил: «Я ужасающий ураган, который вы сами призвали на свои глупые головы!»

— Пфффт…

— Старина Лу, успокойся…

— Ха-ха-ха-ха!

Экстра 3 - Истории в ночь свадьбы. Часть 3

— Премьер-министр, — задумчиво спросила наконец Туран. — А что за подарки?

— Точно, подарки, — Лу Бисин обернулся к Чжаньлу и произнес. — Давай вручим первый моему секретарю.

Мальчик с корзиной цветов — Чэнъин — с серьезным видом и абсолютно прямой спиной подошел к пожилому секретарю и протянул ему подарочную коробку, словно солдат, пришедший с докладом к своему командиру.

Старик неосознанно вытянулся по струнке, принимая коробку, — со стороны казалось, будто это торжественное вручение урны с прахом героя.

Томас вытянул шею, чтобы поглядеть на прах… нет, на подарок. Внутри коробки оказалось коллекционное издание «Ста ужасных историй из подземелья».

Секретарь:

— …

Туран не удержалась и протянула руку, чтобы пролистать книгу.

— Это сборник коротких рассказов, и первый называется «Сирена… пожирающая обезьяньи мозги»? О чем он?

Линь Цзинхэн притворился, что не расслышал вопрос, и остался молча сидеть в стороне, скрестив ноги и всем своим видом показывая, что он здесь король, к которому лучше не приближаться.

— Я помню, давайте расскажу, — Лу Синь, казалось, считал своим долгом вмешаться в разговор при любом удачном случае. Даже превратившись в голографическую проекцию, он ни на секунду не пренебрегал своими обязанностями главного зачинщика всего хаоса. — Это история безумной певицы, жившей в трущобах. Ее верные фанаты всегда готовили для нее миску обезьяньих мозгов и угощали ее после концерта. Она же записывала крики обезьян, когда из им вскрывали черепа, и использовала их как аранжировку к своим композициям. Однажды ее песни прозвучали за пределами трущоб, и кто-то сразу вызвал полицию. Догадаетесь, почему?

Будучи верным поклонником своего покойного командира, Нагус тут же спросил:

— Почему же?

— Потому что крики, которые она использовала в своих песнях, на самом деле были человеческими, — Лу Синь заговорщически взглянул на Линь Цзинхэна. — Эй, малыш Цзинхэн, ты помнишь этот рассказ?

Линь Цзинхэн, не удостоив проекцию взглядом, ответил:

— У меня в голове нет места для всякого мусора.

— Правда? — рассмеялся Лу Синь. — Тогда что за маленький показушник на следующий день тайком переключил канал, стоило ему увидеть певицу, исполнявшую ту композицию — «Апостол» или как там?

В то время «Апостол» был очен популярен. Какое-то время песню крутили по всему Союзу, она звучала в каждом доме, ресторане или забегаловке. Конечно, почти всем был знаком незамысловатый мотив этого хита юной госпожи Евгении.

Гостям банкета показалось, что они узнали какой-то страшный секрет, и они опустили головы, притворившись частью декораций, купленных Чжаньлу. Никто не решался комментировать услышанное, потому что все побаивались, что этот праздничный ужин станет для них последним.

Окруженный этими «декорациями» Линь Цзинхэн почувствовал, как на лбу у него проступает вена.

Лу Синь, сидевший на другом конце стола, рассмеялся и тронул своим голографическим бокалом бокал Линь Вэя.

— Твой сын куда милее тебя.

Губы Линь Вэя изогнулись в сдержанной улыбке, а уголки спокойных глаз едва заметно приподнялись:

— Это хорошо.

Нагус присоединился к их тосту, сделал глоток сладковатого шампанского и внезапно произнес:

— Помнится, в Академии Черной Орхидеи работал пожилой врач по фамилии Лэнс, который повидал не одно поколение студентов. Когда Линь Цзинхэн только поступил в училище, старик был в отпуске и случайно встретил меня, пока я был при исполнении. Мы остановились поболтать, и он сказал мне, что хотя сын Генерала Вэя очень напоминал своего отца внешне, характером он больше походил на Командующего Лу Синя.

Лу Синь обнял Линь Вэя за плечи и бесстыдно прокомментировал:

— Все так! Кто знает, может, мы вдвоем произвели на свет этого малыша!

Даже будучи голографической проекцией, Линь Вэй явно чувствовал себя некомфортно в этих медвежьих объятьях, но на лице его не было никаких признаков недовольства, и ответил он очень доброжелательно:

— Конечно, конечно, можешь даже присвоить себе все заслуги, но переставай дурачиться.

Доктор Хардин поднял голову, обменялся взглядами со старым другом, сидевшим на террасе, и произнес:

— Насколько я помню, Лу Синь и Линь Вэй закончили Академию Черной Орхидеи с разницей всего в один год — Сяо Вэй [1] был чуть помладше.

***

В 117 году Новой звездной эры, спустя почти век после своего основания, Союз наконец начал жить спокойно. Власть больше не принадлежала исключительно правительству Первой Галактики, потихоньку устанавливалась социальная иерархия, а богатство и статус теперь все больше бросались в глаза — словно песок, который неравномерно намыло на морской берег.

Академия Черной Орхидеи была подобна зеркалу, отражавшему все веяния того времени…

Начиная с 117-го класса, в училище набирали одинаковое количество студентов из всех семи галактик. Хотя система отбора почетных выпускников в то время еще не была введена, учащиеся уже начали создавать свои собственные «элитные клубы». Те юные новички, кто был повнимательнее, издалека замечали эти невидимые «знаки отличия», и постепенно весь состав студентов разделился на «элиту», поступившую при помощи рекомендательных писем, и «простолюдинов», которые прошли строгий отбор. Между этими двумя группами, чьи семьи были из принципиально разных слоев населения, пролегала пропасть, что зачастую провоцировало конфликты.

Лу Синь, надо сказать, не был выходцем из бедной семьи и родился в Первой Галактике. Но он был с отдаленной планеты у границы, и доходы его родителей можно было назвать сравнительно скромными, хотя жили они и неплохо. Полезных связей у его семьи не было, как и знакомств среди чиновников центрального правительства. Поэтому он тоже примкнул к рядам студентов, поступивших в академию после экзамена.

Никто еще не знал, что он однажды превратится в одного из самых влиятельных военных и войдет в историю Союза — в то время мелкий разбойник был головной болью всех преподавателей училища, потому что возглавил фракцию «простолюдинов» и никому не давал спуску. Все время, свободное от учебы, он посвятил тому, что сформировать свою «банду» и непрестанно терроризировать остальных студентов.

— Факультет Военного командования Академии Черной Орхидеи! Что это по-вашему?! Это место, где мы готовим следующих генералов Союза! С момента поступления они становятся не просто студентами, а офицерами запаса, будущими героями! Так что вообще здесь творится?! — бушевал декан факультета, стоя посреди кабинета главнокомандующего. — Отвратительный нрав и полное неуважение к армейской дисциплине! Какой толк выйдет от этого студента, какими бы хорошими ни были его оценки?!

В то время академия еще входила в состав Военного консульства Союза — должность ректора занимал сам Адмирал Вульф, а все управленческие функции были возложены на его заместителя. В обычных случаях никто не докладывал главнокомандующему о текущих учебных процессах, но Лу Синь был гением, получившим уже две почетные награды училища за последние пару лет. По традиции адмирал должен был выбрать одного одаренного студента третьего года обучения и в дальнейшем персонально наставлять его. Чаще всего именно выбранный ректором подопечный впоследствии становился почетным выпускником, что обеспечивало ему блестящее будущее в армии… и ходили слухи, что в этом году Вульф присматривался именно к Лу Синю.

Адмирал только что закончил долгие препирательства с финансистами на тему текущего бюджета, за время которых не успел даже сделать глотка воды. Теперь он застрял в кабинете с деканом и своим разъяренным заместителем и, чувствуя подступающую головную боль, залпом опрокинул в себя два стакана воды, пока слушал бесконечные жалобы.

— Что на этот раз натворил маленький паршивец?

Заместитель ректора горько рассмеялся:

— Он подговорил группу подростков, чтобы те ему помогли, а затем заманил своих одноклассников в лес и закопал их.

Вульф поперхнулся водой.

— Все живы, — добавил заместитель. — Он закопал их только по пояс. Но выбрал он для этого ночь накануне экзаменов, поэтому жертвы пропустили свои финальные тесты и получили серьезную психологическую травму.

— Раз они были закопаны только по пояс, как они могли проторчать там почти сутки? — удивился Вульф. — Неужели не смогли самостоятельно выбраться?

— О, эти хулиганы обмазали брюки жертв тонким слоем сверхпрочного клея и прилепили их к старому дереву. Поэтому, чтобы выбраться, им пришлось бы… кхм.

— … — Вульф почувствовал себя смертельно уставшим. — Кто пострадавшие?

Заместитель не стал перечислять имена студентов, а вместо этого коротко ответил:

— Ребята МакАдамсов.

Вульф:

— …

МакАдамсы были крупнейшими спонсорами Комитета Эдема. Если комитет надумает использовать эту ситуацию, чтобы затеять скандал, адмирала ждет нечто более неприятное, чем простая головная боль. Тем более, в независимости от того, кем были пострадавшие студенты и из каких семей они происходили, Лу Синь закопал их в лесу на целый день, а это было недопустимо. Вульф выпроводил из кабинета разгневанного заместителя вместе с деканом факультета Военного командования и расстроенно обошел комнату по кругу. Тяжело вздохнув, он задумался, стоит ли ему сразу позвонить МакАдамсу и уладить ситуацию.

В этот момент дверь в комнату отдыха открылась, и на пороге появился юноша с книгой в руках:

— Попечитель МакАдамс пока не знает о случившемся, собираешься ему сообщить?

Вульф поднял голову, и при виде гостя взгляд его сразу смягчился: им был его приемный сын Линь Вэй. Юный студент часто навещал адмирала после экзаменов и иногда оставался в его кабинете, чтобы почитать одну из бумажных книг, расставленных в шкафу для красоты.

— Когда ты пришел? Успел поесть? — спросил Вульф.

— Да, взял питательный батончик, — Линь Вэй осторожно поставил старую книгу на полку и снял с рук защитные перчатки. Не дожидаясь, пока адмирал недовольно нахмурится, он добавил. — Убирать остатки обычной пищи и избавляться от запахов — слишком утомительно, при одной мысли об этом я теряю всякий аппетит.

Молодой господин Линь был редким чистюлей и лентяем, который с удовольствием существовал бы за счет фотосинтеза, — к счастью, он родился в то время, когда питательные смеси были доступны любому, а иначе он вряд ли бы выжил.

— Не беспокойся, пап, — Линь Вэй скользнул взглядом по ровным рядам книг и спокойно объяснил. — Я уверен, что жертвы не станут упоминать об инциденте. Насколько я знаю, МакАдамсы очень пекутся о своей репутации, а слухи о случившемся лишь запятнают ее.

— Почему Лу Синю надо было подшутить именно над МакАдамсами? — спросил Вульф.

— Среди студентов четвертого года обучения есть парень из Седьмой Галактики. Его семья совсем не богата, и им пришлось постараться, чтобы накопить денег и приехать к нему на выпускной. В целях экономии родственники остались ночевать прямо на полу в общежитии. МакАдамс не умеет держать свой поганый язык за зубами, поэтому позволил себе несколько открытых оскорблений в их адрес, и младшая сестра выпускника ответила ему в том же духе. Ты же знаешь, как на все реагирует этот зазнайка — он всерьез разозлился и запер девочку в зале для тренировок ментальной силы. Если бы преподаватель вовремя ее не нашел, она бы не выжила под гнетом таких мощных ментальных сетей, — рассказал Линь Вэй. — Небольшая месть со стороны Лу Синя кажется уместной, я бы даже назвал это самообороной.

Лицо Вульфа помрачнело:

— Почему мне об этом не доложили?

— Преподаватель входит в состав Комитета Эдема, потому и не сообщил, хотя должен был. Он даже помог удалить записи с камер видеонаблюдения, — Линь Вэй обернулся, сложив руки за спиной, и облокотился на деревянный поручень сбоку от книжных шкафов. Он немного по-детски качнул ногой и добавил. — Но у меня есть резервная копия удаленного видеофайла… Хочешь, поделюсь с тобой?

— И где ты ее раздобыл?

— Попросил кое-кого помочь, — равнодушно пожал плечами Линь Вэй. — Так уж получилось, что тот преподаватель ставил палки в колеса некоторым вашим подчиненным, поэтому мне достаточно было намекнуть, что произошло, — и мне втайне передали дубликат записи.

Линь Вэй всегда был элегантным и утонченным юношей, но с окружающими вел себя холодно и отстраненно. Кто бы к нему ни обратился — он отвечал сдержанно и старался не вступать ни с кем в близкий контакт. А значит, он точно не стал бы без повода вмешиваться в эти глупые разборки между студентами разных фракций.

Вульф крайне удивился:

— Хм, ты дружишь с Лу Синем?

— Да что ты, он жуткий скандалист и круглосуточно попадает в передряги. Меня раздражает даже его лицо, и я был бы не против, если бы его отчислили, — не моргнув глазом ответил Линь Вэй. Затем, приподняв бровь, он холодно добавил. — Но Академия Черной Орхидеи — часть Военного консульства. Подопечные Комитета Эдема ведут себя здесь, как короли, и это, если честно, изрядно меня злит: разве высокомерие этих МакАдамсов недостаточный повод, чтобы немного спутать их карты?

***

— Видите, господин Линь всегда был жестоким и беспощадным, — спустя столетие Лу Синь, уже превратившийся в голограмму, все еще не таил обиду, поэтому обвиняющее указал пальцем на тоже давно почившего Линь Вэя. — О чем бы вы его ни попросили, он никогда прямо не откажет, но без сомнения, будет втайне осуждать всех вокруг.

Доктор Лаура Гордон одарила Линь Вэя долгим задумчивым взглядом:

— Не знала, что ты хранишь верность своим идеалам с самой юности. Но тем не менее, повзрослев, ты все равно женился на сотруднице Белой башни — настойчивость Генерала Линя, когда дело доходит до политических игр, достойна восхищения.

Лу Синь, получив пинок локтем от Профессора Мюллер, осознал, что наступил на больную мозоль, и тут же закрыл рот.

Лицо Линь Вэя ничуть не изменилось — он был все так же равнодушен и спокоен и даже не попробовал что-то объяснить или возразить. Его сложные и запутанные чувства никогда не всплывали на поверхность, пока он был жив, так что ожидать от него разговора о них после смерти было бы глупо. А даже если бы он и решил что-то сказать, это было бы просто счастливой фантазией ныне живущих людей, осуществленной при помощи ИИ.

Нагус вмешался, возвращая тему дискуссии в нужное русло:

— Так что случилось дальше? Как повел себя Адмирал Вульф?

— Он не стал открыто вмешиваться, но полностью поддержал Лу Синя. Сяо Вэй тайком отправил копию видеозаписи главе семьи МакАдамсов, главнокомандующему и совету попечителей академии. Узнав об этом, отпрыск МакАдамсов усвоил урок, а заодно решил держать рот на замке. Вскоре мелкий хулиган отчислился из академии, а продажный преподаватель был уволен. И больше никто не вспоминал о том инциденте, — вздохнул Доктор Хардин. — Правда я слышал, что позже, когда Лу Синь попал в опасное происшествие, МакАдамс был одним из основных виновников случившегося. Командующий Лу, у вас была нескучная юность.

Лу Синь рассмеялся в ответ — теперь уже не было смысла сожалеть о глупых поступках из прошлого.

Нагус почесал затылок и произнес:

— Но когда наш босс усыновил Цзинхэна, он сказал, что их с Генералом Линь Вэем связывали братские отношения, и что они через многое прошли вместе.

— Врет он все, — улыбнулся Линь Вэй.

Нагус:

— …

Так значит, ни о каких братских чувствах и речи не было, так?

— О, об этом я кое-что знаю, — вмешался Доктор Хардин.

***

В Академии Черной Орхидеи существовала традиция: студенты третьего и четвертого курсов все вместе отправлялись на военные учения. Учащихся временно освобождали от занятий и распределяли по случайно выбранным отрядам. Четверокурсники участвовали в стратегическом планировали, а студенты третьего года — в военных миссиях.

Как раз когда Линь Вэй учился на третьем кусе, судьба сыграла с ним злую шутку — он попал в отряд Лу Синя. Кроме того, вся команда, не считая самого Линь Вэя, состояла из членов фракции «простолюдинов».

— Эй, босс, тебе не кажется, что ему с нами некомфортно? — спросил высокий тощий юноша.

— Хм?

— Ну, знаешь… он похож на девушку, случайно зашедшую в мужской туалет, полный парней.

— Не переживай, малец, твоя задница не стоит того, чтобы ее разглядывать. Даже если к тебе в кабинку ворвется медведь, ему можно будет только посочувствовать, что он увидел тебя на унитазе, — Лу Синь обернулся и коротко взглянул на Линь Вэя. Известный на всю академию приемный сын Вульфа всегда держался в тени. Хотя при поступлении он стал центром всеобщего внимания, в дальнейшем Лу Синь почти ничего об этом парне не слышал. Прямо сейчас тихий студент ловко завершал настройку механоида, не проявляя никаких признаков тревоги. Большинство его сокурсников впервые прикасались к подобной технике только во время учений, поэтому, конечно, нервничали перед своим первым полетом — в такие моменты разница между опытными выходцами из привилегированных семей и новичками более простого происхождения становилась особенно заметна.

Линь Вэй был молчаливым юношей, и мало кто решался с ним заговорить, поэтому большую часть времени он проводил в одиночестве, что нисколько его не расстраивало. Когда кто-то все-таки заводил с ним беседу, он отвечал терпеливо и вежливо, совсем не напоминая тех избалованных богатеньких сынков, которые привыкли задирать нос.

— Эй, — Лу Синь некоторое время размышлял над словами своего одноклассника, а затем подозвал его к себе. — Это сын моего наставника, поэтому скажи ребятам, чтобы во время учений они относились к нему хорошо.

— Понятно. Мы уже на границе территории Союза, никому бы и в голову не пришло затевать ссоры в такой момент.

***

— В то время Восьмая Галактика еще не входила в состав Союза, — добавил Лу Синь. — Поэтому для нас она была неизведанными землями. Нам дали задание проверить трансферные терминалы на границе Седьмой Галактики, а затем симулировать нападение космических пиратов и предпринять контратаку. Но никто не мог и предположить, что во время учений случится нечто неожиданное.

— Что произошло? — поинтересовался Уайт.

— Появились настоящие пираты, — ответил Линь Вэй.

— Помнится, то происшествие встряхнуло весь ученый совет академии, — произнес Доктор Хардин. — Кто-то рассекретил место проведения учений и расписание симуляций, пираты перехватили эту информацию и напали прямо в середине миссии. И по совпадению их основной мишенью оказалась команда Лу Синя.

— Это не было случайностью, — возразил Линь Вэй. — Данные выдал кое-кто из семьи МакАдамсов.

— Как вы об этом узнали? — спросила Туран.

— Меня предупредили перед вылетом, — ответил Линь Вэй. — У меня был… онлайн-друг, с которым я ни разу до этого не встречался. Этот человек поступил в учебное заведение, которое спонсировал комитет, и получал там стипендию, за которую должен был работать в течение зимних каникул. Убираясь в переговорной комнате, мой друг услышал разговор главы семьи МакАдамсов со своим сыном, поэтому и решил меня предупредить.

На этих словах взгляды всех гостей обратились в сторону женщины, сидевшей рядом с Линь Вэем.

— Да, этим «другом» была я, — улыбнулась Доктор Лаура Гордон.

— Но никто бы все равно не поверил информации, поступившей из неизвестного источника, поэтому тщательно все обдумав, мы решили действовать на опережение, не дожидаясь, пока нас атакуют, — продолжал Лу Синь. — Мы самовольно покинули место учений и сбежали за пределы Союза — в нынешнюю Восьмую Галактику — чтобы затем устроить врагам западню.

— Ты сам это придумал, ни с кем не посоветовавшись, — поправил его Линь Вэй.

— И это сработало?

Услышав вопрос, Лу Синь перестал широко улыбаться, и его взгляд стал задумчивым — будто он смотрел сквозь жизнь и смерть далеко в свое прошлое.

— Нет, — ответил он после долгого молчания. — Пиратский флот оказался куда больше, чем я ожидал, мы катастрофически проигрывали численностью и оказались в оцеплении врагов.

***

— Послушайте, ближайший к нам военный отряд — это пограничный патруль Седьмой Галактики. Ребята, нам нужно прорваться сквозь тыл формации врага и совершить экстренный прыжок. Пускай флот Короля Кайли и велик, далеко не все пираты имеют военную подготовку. Насколько я знаю, многие из них — просто мирные жители, взятые в заложники. Взгляните на их формацию — боковые фланги и тылы явно не успевают за центральным кораблем, а значит, это их слабое место, — серьезно объяснил юный Линь Вэй Лу Синю, сохраняя полное спокойствие. — Дай мне доступ к ментальной сети и прорывайся на запасном механоиде, а я их задержу.

— Я…

— Твой план провалился, поэтому тебе теперь и расхлебывать последствия, командир, — перебил его Линь Вэй. — Чем быстрее ты вернешься, тем больше у нас шансов на спасение. А теперь лети, пока круг оцепления окончательно не замкнулся! Скорее!

Лу Синь прикусил губу и активировал запасной механоид, чтобы силой прорваться сквозь формацию вражеского флота. Он впервые участвовал в настоящем сражении.

Большой отряд пиратов ринулся за ним в погоню, и его защитное поле содрогнулось под шквалом смертоносных лучей пушек частиц. Едва достигнув тылов противника и попав в зону поражения, он сразу оказался под прицелом боеголовок. Деваться было некуда, и ему оставалось лишь совершить экстренный прыжок за пределы поля боя.

Но он все еще не достиг зоны, прыжки в которой были относительно безопасны!

Юный птенец, не успевший опериться и отрастить достаточно сильные крылья, но уже оказавшийся в эпицентре жестокого шторма, в ужасе подумал про себя: «Твою мать!»

Но ожидаемого взрыва не последовало — на долю секунды пираты замешкались, будто забыв, как запускать боеголовки. Лу Синь воспользовался этой краткой заминкой и взломал ментальную сеть вражеского механоида, мгновенно перехватив контроль над космическим кораблем и проложив себе путь к спасению. Проскользнув сквозь образовавшуюся в формации брешь, он активировал экстренный прыжок…

Когда в его распоряжении ненадолго оказалась чужая ментальная сеть, он с помощью нее смог рассмотреть своего противника.

Пилотом был юноша младше самого Лу Синя, тощий и невысокий, одетый в военную форму, которая была ему велика на несколько размеров и выглядела так, будто ее сняли с чьего-то трупа. Мальчишку выкинуло из ментальной сети, а капитан механоида что-то в ярости завопил, а затем хладнокровно застрелил неудачливого пилота.

Ведь у пиратов было полно пешек, им ничего не стоило избавиться от той, что стала бесполезной. Услышав звук выстрела, Лу Синь покинул ментальную сеть врага и совершил прыжок в трансферный терминал Седьмой Галактики.

Тем юношей наверняка был выходец из нищей семьи, похищенный пиратами и без сожалений закинутый прямо в сердце кровопролитного сражения. Возможно, он вообще впервые направил на кого-то дула своих орудий, как же могло ему хватить смелости безжалостно уничтожить другого живого человека?

«Если бы он сбил мой механоид…» — промелькнуло в голове у молодого Лу Синя, когда его со всех сторон зажало подушками безопасности.

Это был первый раз, когда будущий командующий армии Союза и защитник Восьмой Галактики столкнулся с жестокими порядками, царившими на этих отдаленных территориях. Своими собственными глазами он увидел, какая незавидная судьба ждала уроженцев сточной канавы человеческой цивилизации.

На протяжении многих лет после той битвы Лу Синю снова и снова снился тот мальчишка, застреленный на пиратском корабле. И поэтому гораздо позже, уже став генералом, он возложил на свои плечи флаг Межзвездного Союза и направился со своим флотом в Восьмую Галактику…

Так началась его длинная, очень длинная история.

[1] Прим.пер.: Сяо — здесь используется в качестве уменьшительно-ласкательной приставки, дословно — «маленький», «малыш».

Экстра 4 - Истории в ночь свадьбы. Часть 4

Из трагических событий прошлого рождались мучительные сожаления, а радостные воспоминания слегка заглушали боль потерь — этот сложный калейдоскоп эмоций было невозможно просто выразить словами, поэтому оставалось лишь смыть печали алкоголем.

Ближе к окончанию свадебного банкета запасы шампанского, подготовленные Чжаньлу, почти исчерпали себя, и организатору торжества пришлось залезть в личную коллекцию Линь Цзинхэна. В ней, конечно, обнаружились все алкогольные напитки, какие только можно было себе представить, и гости от души повеселились, смешивая все это разнообразное спиртное. Спустя некоторое время прилично одетые дамы и господа, окончательно захмелев, продемонстрировали свои истинные лица. Если в начале праздника они еще как-то пытались соблюдать этикет, то с определенного момента все их усилия уже оказались бессмысленными — многие вообще забыли разницу между живыми и почившими и развлекались так, будто вот-вот наступит конец света.

— Что это за шутки, старина Чжэн? Ты вообще в курсе, почему именно тебя назначили вице-адмиралом? — изрядно опьяневший Нагус нетвердой походкой подошел к боевому товарищу и попытался обнять его за плечи.

Генерал военного штаба Второй Галактики погиб при исполнении во время сражения в зоне Сердца Розы, а значит, сейчас он был всего лишь голографической проекцией и никак не мог поймать покачнувшегося друга. К счастью, Нагус мог похвастаться хорошим чувством равновесия, закаленным многолетними тренировками, поэтому, сделав неловкое движение, он скользнул рукой по столу, но смог удержаться от падения.

— В тот день наш босс выпил лишнего и даже не мог идти прямо — так же, как я сейчас — поэтому периодически на ходу опирался на стены. Он уже еле переставлял ноги, когда подошел к группе людей и указал на них пальцем — среди прочих, там оказался и ты. После того, как он проспался и осознал, что натворил, все его лицо исказилось от гнева… ведь он случайно выбрал своим вице-адмиралом глупый флагшток, который нелепо выделялся на фоне окружающих. Ты был выше всех сослуживцев и даже на несколько сантиметров обогнал самого командующего! Черт, ты ведь даже не симпатичный — точнее, я бы назвал тебя уродливым — и годишься разве что для того, чтобы во время атаки обмотать пиратский флаг вокруг твоей шеи.

Генерал Чжэн недовольно выпрямился, пытаясь подавить оппонента своим высоким ростом.

— Вау, и как ты только смеешь распространять такие слухи у меня за спиной?! — возразил Лу Синь. — Кто сказал, что он был на несколько сантиметров выше меня, ммм? У тебя есть официальное досье? Или фотодоказательства? А ты, громила Чжан, перестань позориться и сядь на место! Сейчас же!

Сплетник Нагус осушил уже шестой по счету бокал красного вина и почувствовал, что ноги его стали ватными, а душа будто воспарила в далекий космос. Пьяный генерал забрался на стул и проревел:

— А знаете, что? Официальные данные о росте нашего босса — подделка! Ха-ха-ха… В тот день, когда старина Чжэн вступил в ряды его флота, командующий всю ночь не спал, впопыхах заказывая стельки-вкладыши для себя и всей своей личной охраны… ик!

Уайт боком, словно краб, пододвинулся ближе, схватил со стола крышку от бутылки и изобразил с ее помощью импровизированную «камеру». Наведя ее на Генерала Нагуса, он прокомментировал:

— Самый известный герой Союза, Командующий Лу Синь, был замечен в фальсификации собственного роста — какое досадное моральное падение, несмываемый позор, попирание принципов современного общества…

Молодой мужчина на этих словах покачнулся и начал заваливаться назад. Линь Цзинхэн проворно пододвинул ногой стул, и Уайт успешно приземлился на него, по счастью избежав падения на землю. Сам маршал внезапно осознал, что в его воспоминаниях Командующий Лу Синь вовсе не был таким уж высоким и крупным, каким его воспринимало большинство.

Лу Синь, тем временем, и не думал сдаваться:

— О, я смотрю, ты все знаешь и не стесняешься своей болтовни… Хорошо, Нагус, тогда расскажи-ка нам, как ты не прошел в ряды солдат из-за своего веса и остался еще на год в академии.

Проекция Генерала Дюка из Первой Галактики, стоявшая за спиной своего командира, поддакнула:

— Босс прав!

Несчастный Анкур, который так и не осознал, что погиб, превратившись в пешку в чужой игре, тоже не остался в стороне:

— Да-да, объясни-ка нам всем, как так получилось!

Теперь было абсолютно очевидно, кто из подчиненных последовал примеру Лу Синя и подложил в сапоги вкладыши.

— Это досадное моральное падение… тц, почему я повторяю фразы этого юнца? Нет, это порочная социальная практика, вот что это, — Нагус поднял пустой бокал над головой и похлопал себя по груди. — Галактическим солдатам нужна лишь впечатляющая ментальная сила и здоровое тело, разве я не прав? Я не толстый, просто немного крупнее остальных сослуживцев.

— «Немного» — это килограмм на восемь? — холодно перебил его Линь Цзинхэн.

Нагус:

— …

— Ваше имя было в списке Доктора Лэнса, поэтому я тщательно изучил все ваши данные, — Линь Цзинхэн сделал небольшую паузу, прежде чем договорить. — Но вы правы, восемь килограмм — не так уж и много, примерно столько весит небольшой зажаренный поросенок, это не критично.

— Пронырливые и жестокие люди из Военного консульства, вы заслуживаете порицания! С каких это пор вы считаете возможным контролировать вес других людей?! Неужели вы никогда не задумывались, что продвигаете в общество дурные идеи?! Я-то думал, мы давно оставили позади эти варварские предрассудки Древней земной эры, вам не стыдно?! — Нагус был в бешенстве. — Даже 300-летнему старому адмиралу приходится соблюдать диету из-за ваших требований, какого черта?!

Кто-то из гостей от неожиданности поперхнулся вином, и все глаза разом обратились к террасе наверху. Старик, сидевший там, сначала опешил от всеобщего внимания, а затем поднял свой виртуальный бокал в тосте — за исключением последних дней своей жизни, проведенных в иллюзиях Ночной императрицы, Вульф всегда выглядел безупречно. Адмирал был стройным, подтянутым и в одежде предпочитал сдержанный стиль.

— С возрастом метаболизм замедляется. А поддерживать прежнее количество тренировок становится все сложнее, — терпеливо пояснил Вульф. — За двести лет службы моей основной диетой стали питательные батончики. Они удобны в употреблении и прекрасно подавляют чувство голода.

— Какое совпадение, — с улыбкой вмешалась в разговор первая красавица Союза, Линь Цзиншу. — Мне тоже не нравится потеть на тренировках — это отвратительно. Вы пробовали витамины и минеральные комплексы, чтобы поддерживать скорость метаболизма? Я принимала биодобавки двух крупных производителей, и обеими осталась довольна.

— Они созданы для такой молодежи, как ты, — спокойно ответил Вульф. — Когда тебе за двести, поддерживающие медикаменты способны спровоцировать раннюю цепную реакцию ДНК. Такие случаи и правда были зафиксированы среди служащих Военного консульства… как там прокомментировали ситуацию фармацевты? Ах, да: «они родились нездоровыми, а причиной смерти стало слишком резкое улучшение физиологических показателей».

Линь Цзинхэн:

— …

Невозможно было себе и представить, что эти двое заклятых врагов могут всерьез обсуждать диету.

— Пока вы там переживали, что станете слишком здоровыми, мы здесь голодали! — беспокойство Премьер-министра Ханта за судьбу Восьмой Галактики никуда не делось и после его смерти.

— Приношу свои извинения, — вежливо кивнул ему Вульф.

— Излишнее внимание к достатку и имиджу — следствие потребительской модели поведения общества, и именно эта идеология всегда была частью маркетинговой политики Эдема. Даже самые прославленные генералы становились жертвами капиталистических заговоров, что хорошо показывает, какое огромное влияние имел Эдем на психологическое состояние населения, — между делом заметила Доктор Лаура Гордон, положив подбородок на скрещенные ладони.

— Достаток, потребление, траты денег? Командующий вообще ничего не тратит, он тот еще жлоб. Каждый раз когда приходит его очередь платить за ужин, он тащит нас в дешевые забегаловки, — пьяный Генерал Нагус уже не мог уловить суть беседы, но не упустил шанса припомнить самые постыдные истории из жизни своего босса.

— Да ладно, внимание к внешности — это не так и плохо. Только взгляните, сколько симпатичных молодых мальчиков поступило к нам на службу, — изрядно подвыпившая Туран собралась духом, подбежала к Линь Цзинхэну и, рыгнув, отсалютовала. — Сэр!

— Не нужно ничего говорить, просто отъебись, — тут же отреагировал Линь Цзинхэн.

— Я все равно скажу! Командующий, я же знаю, что этот тесный свадебный смокинг ограничивает ваши движения, а значит, вы не сможете снова отрезать мне волосы, хе-хе-хе, — Туран подозрительно захихикала. — Сэр, чтобы отпраздновать сегодняшнее памятное событие…

Пуассон и Томас кинулись к Туран, схватили ее за обе руки и медленно потянули прочь, не забыв при этом пожаловаться:

— Памятное событие, блять… Не докучай ему своим пьяным бредом, пока не влипла в неприятности!

Близнецы тащили капитана за руки, но ее ноги упорно сопротивлялись, продолжая шагать вперед:

— В честь этого события, командующий, у меня есть всего одно маленькое желание: я очень хочу прикоснуться к вашему лицу, хотя бы разочек! Я слышала, как госпожа Евгения утверждала, что ваше лицо стоит того, чтобы заплатить сто тысяч в валюте Первой Галактики… сто тысяч! Эй! Дайте мне его потрогать!

Внезапно около Линь Цзинхэна из ниоткуда возник Лу Бисин, перехватил одной рукой запястье Туран, а другой выудил откуда-то из толпы растерянного Байера. Ловким движением он положил ладонь Туран на щеку Байера и великодушно разрешил:

— Трогай столько, сколько душе угодно.

Лицо Байера моментально стало таким же пурпурным, как вино в его бокале, — тело капитана замерло без движения, а душа покинула бренную плоть.

Правда, проворного и хитрого Лу Бисина сразу после этого куда-то утащили очередные пьяные гости.

Лишь когда на планете забрезжил рассвет, с несчастных ИИ наконец было снято «заклинание мальчиков с цветочными корзинами». После целой ночи нещадной эксплуатации «детского» труда все «великие мечи» Союза вновь приняли свои взрослые формы и помогли пьяным гостям активировать вспомогательный режим на их персональных устройствах. Эта функция вызывала автоматизированный транспорт, который развозил бедолаг по домам, а медицинское оборудование уже готовилось запихнуть пьяниц в медицинские капсулы, чтобы вывести алкоголь из крови.

Все разошлись, за исключением проекций. Пока за столом сидела шумная толпа, сцена казалась гармоничной, но теперь, когда сад опустел, эти голограммы выглядели отстраненными и ненастоящими.

Проводив гостей, Лу Бисин выпил стакан воды, протянутый ему Чжаньлу, и вздохнул:

— Даже организовать ужин для близких друзей оказалось непростой задачей — представь себе, как тяжело было бы устроить пышную свадьбу… где Цзинхэн?

Линь Цзинхэн, кажется, успел устать от тесного смокинга, поэтому снял пиджак и оставил его на своем стуле, но самого командующего нигде не было видно.

— Сколько он выпил? Его случайно не тошнит где-нибудь? — заволновался Лу Бисин.

Роботы-уборщики как раз принялись наводить порядок в доме. Легкий ночной ветерок тронул кроны деревьев, и несколько опавших листьев закрутились в воздухе, чтобы затем мягко лечь на землю в саду. Лу Бисина внезапно посетило странное чувство, и он поднял взгляд наверх.

Линь Цзинхэн расслабленно сидел на террасе, вытянув ногу и положив ее на низкую деревянную скамейку. Вид сверху открывался потрясающий: со всех сторон можно было рассмотреть соседские крыши, а над головой раскинулось бескрайнее звездное небо. В Городе Млечного Пути сейчас стоял засушливый сезон, поэтому во многих домах чердаки были временно превращены в открытые террасы или даже сады.

По соседским заборам пробежало несколько кошек, возвращавшихся домой после ночных прогулок.

— Я раньше не замечал, но в этом жилом квартале достаточно тесно. На днях в наш сад забралась чья-то кошка и поцарапала змею Чжаньлу — это несчастное создание теперь так напугано, что отказывается покидать пределы дома, — мягко произнес Линь Цзинхэн. — Помнится, на Вольто семейные владения обычно простирались на тридцать километров вокруг здания особняка.

Сидевшая рядом с ним проекция Линь Цзиншу ответила:

— У пальмы, посаженной за углом здания, плохой характер, а еще она вечно болтает, и это раздражает.

Линь Цзинхэн обернулся к ней, внезапно почувствовав, будто они на мгновение вернулись в детство.

Тогда у них был огромный дом, расположенный вдалеке от шумных городов. Кроме них в особняке жил лишь Линь Вэй, который практически превратился в призрака, — он месяцами не показывался дома, и двое близнецов могли бы по пальцам пересчитать вечера, когда он посещал имение. Садом занимались роботизированные помощники, которые содержали его в идеальном порядке, словно это был музей — красивый, но безликий. От каждого дуновения ветра идеальные кроны деревьев трепетали, будто перешептываясь, — в такие моменты брат с сестрой часто поднимались на крышу и притворялись, что понимают язык растений, а иногда даже сочиняли целые диалоги между ними.

Линь Цзинхэн несколько мгновений сидел молча, прежде чем непроизвольно подхватить нить разговора:

— Она снова кидается кокосами?

— Нет, на этот раз отбрасывает тень на цветы в саду, — Линь Цзиншу окинула взглядом живую изгородь и опустевший дворик. Роботы продолжали убирать первый этаж, а голограммы таяли одна за другой — по какой-то причине вскоре осталась лишь ее проекция.— Она говорит, что лаванда пахнет тухлой рыбой, и на крыльях бабочек слишком много косметики, а значит, под ее слоем они уродливы. А еще, что белые розы — просто трусливые шавки, которые жмутся друг к другу, потому что по одиночке смахивают на использованные бумажные платки.

На лице Линь Цзинхэна появилась слабая улыбка, которая вскоре исчезла без следа. Тон женщины, сидевшей рядом, был глубоким и вкрадчивым, почти гипнотическим — он совсем не напоминал звонкий милый голосок девочки из его воспоминаний. Командующий несколько мгновений молчал, прежде чем открыть экран своего персонального устройства: над его запястьем тут же появилась проекция красивого ожерелья.

На платиновых цепочках покачивался крохотный единорог, окруженный цветами фритиллярии [1] и разноцветными самоцветами, мерцавшими в приглушенном освещении террасы.

Глаза Линь Цзиншу широко распахнулись.

— Я помню, что у тебя был в детстве единорог, — немного неловко произнес Линь Цзинхэн, отведя взгляд. — Это…

Он тщательно воссоздал эту вещицу из осколков воспоминаний, нарисовал дизайн от руки и заказал в точности такое ожерелье. Изначально он планировал подарить его сестре на свадьбу, но в последний момент передумал, испугавшись, что украшение может вызвать неприятные ассоциации.

Чувство вины за то, что он не выполнил свое обещание, тяжелым грузом лежало у Линь Цзинхэна на сердце, и командующий решил, что напоминание о детстве после того, как он намеренно отдалился от нее в надежде защитить, лишь принесет Линь Цзиншу ненужные страдания. После долгих размышлений он вынул ожерелье из коробки со свадебными подарками.

— Я просто… случайно купил это в уличном магазинчике во время одной из миссий, — сказал Линь Цзинхэн в своей привычной отстраненной манере. — Все забывал отдать его тебе, и оно пылилось в Серебряной Крепости.

Скорее всего, настоящее украшение было уничтожено пиратами вместе с военной базой.

— Раз ты так удачно сегодня здесь оказалась, забери его, — Линь Цзинхэн жестом отправил ожерелье в руки Линь Цзиншу, и две проекции мгновенно слились в одну.

— Спасибо тебе, брат, — на лице Линь Цзиншу появилась по-детски очаровательная улыбка. Застегнув украшение на шее, она вытащила из кармана зеркальце и рассмотрела себя со всех сторон. — Мне идет?

Линь Цзинхэн ответил мимолетной улыбкой, а затем тихо произнес:

— Чжаньлу, в этом нет нужды.

Линь Цзинхэн был уверен, что настоящая Линь Цзиншу никогда бы так не отреагировала на его подарок. Она больше не была той маленькой девочкой, которая обожала единорогов, и не стала бы устанавливать с братом даже временное перемирие. Его сестра не оглядывалась назад, и с того дня, как ступила на опасный путь, уже ни за что не повернула бы обратно. А значит, это была импровизация Чжаньлу — к сожалению, настолько неправдоподобная, что Линь Цзинхэн практически сразу очнулся от мимолетного сна.

Проекция Линь Цзиншу замерла, а затем, все еще улыбаясь, растворилась в воздухе.

— Это сделал не Чжаньлу, а я.

Лу Бисин уже успел подняться на чердак. Подойдя ближе, он обнял командующего со спины и положил подбородок ему на плечо. Линь Цзинхэн вздохнул, и в его теплом дыхании Лу Бисин уловил едва заметный запах вина.

— Что случилось? — мягко спросил он.

— Ничего… если ты закончил с уборкой, пойдем в дом, здесь становится прохладно, — ответил Линь Цзинхэн.

Лу Бисин удержал его за плечи:

— Хочешь сказать, что если бы ты знал, что проекцией управляю я, то сделал бы вид, что ничего не заметил, и продолжил бы этот небольшой фарс? Глупый.

Линь Цзинхэн ответил не сразу. Обычно никто не решался предстать перед ним пьяным, но Лу Бисин весь вечер пил за них обоих, поэтому до сих пор был не совсем трезв. Ему почти удалось провести своего возлюбленного, но его маленький обман вскрылся слишком быстро. Расстроившись из-за своего поражения, молодой мужчина прибегнул к любимой тактике — бесстыдно потребовал к себе внимания: зарывшись лицом в плечо командующего, он начал жаловаться на то, как разочарован неудавшимся трюком.

— Эй…

— Почему твоя рубашка такая жесткая? — не дав Линь Цзинхэну договорить, Лу Бисин недовольно нахмурился и укусил его за плечо. — Мне это не по душе.

Линь Цзинхэн зашипел от внезапной боли, а затем ущипнул Лу Бисина за подбородок и приподнял его лицо пальцами. Несколько мгновений он рассматривал мужчину перед собой, а затем рассмеялся:

— У меня есть ты, а значит мне ни к чему обманчивая радость от общения с какими-то проекциями.

— Я… — нетрезвый мозг Лу Бисина не сразу смог осознать смысл этих уклончивых слов. Но спустя мгновение он наконец понял. — Погоди, что ты только что сказал?

— Я пойду спать, ты разве не устал?

— Нет, повтори еще раз, — Лу Бисин кинулся вслед за Линь Цзинхэном по ступеням. — Подожди! Я знаю, что ты признаешься мне в любви! Скажи понятнее! Еще разочек!

[1] Прим.пер.: фритиллярия — цветок, более известный нам как рябчик.

Экстра 5 - Жизнь после ухода в отставку

Старый секретарь Лу Бисина собирался уйти на пенсию. Его дочь, много лет проработавшая вблизи границы галактики, отправила своего сына — внука упомянутого секретаря — жить в столицу. Во-первых, она хотела, чтобы ребенок получил хорошее образование, а во-вторых, чтобы он составил старику компанию.

Вообще-то, женщина не была родной дочерью секретаря. Она родилась в семье чиновников с планеты Кайли, но после вторжения пиратов в Восьмую Галактику, прежняя столица была уничтожена, а родители девушки погибли вместе с остальными ее обитателями. Из всей семьи лишь она одна, отправившись провожать друга в другую галактику, уцелела в той чудовищной трагедии. В то время секретарь был в командировке на Цимине, но услышав новости, кинулся в окрестности Кайли, чтобы подобрать несчастную девушку. По счастливому стечению обстоятельств, именно его внезапный отъезд тогда позволил им избежать столкновения с пиратами АУГ.

Девушке в тот год едва исполнилось семнадцать. Ей некуда было податься, ведь галактика погрязла в войне, и уже немолодой секретарь взял ее под свое крыло — вначале в качестве опекуна, а потом и приемного отца. Их маленькая семья прошла сквозь сотни испытаний вместе, и с годами эти двое стали ближе любых кровных родственников — таким образом, у закостенелого холостяка появилась возможность воспитать ребенка.

Но, конечно, одно дело — заботиться о взрослой девушке, почти достигшей совершеннолетия, и совсем другое — о дошкольнике. Пожилой секретарь изо всех сил старался справиться с внуком на протяжении двух дней, за которые несколько раз пересмотрел все жизненные убеждения, а затем всерьез задумался о том, чтобы попросить свою дочь вернуться за мальчиком.

— В юности его мать была тихой и терпеливой, прилежно училась и проявляла такое трудолюбие, что меня это иногда пугало… Премьер-министр Лу, вы же помните Адель? Она и тот юноша, Уайт, одновременно устроились в Министерство инженерии, и вы лично их собеседовании — разве моя дочка не гений? — пожилой секретарь собрал рабочие документы со стола и налил им с Лу Бисином по чашке чая. Затем он задумчиво добавил. — Я вообще начинаю сомневаться, что это ее сын.

Лу Бисин знал, что старик ворчит не всерьез, поэтому ответил лишь приветливой улыбкой.

— Даже если он ее сын, наверняка он унаследовал какой-то генный дефект от своего отца, — настаивал секретарь. — Или тот совсем не занимался его воспитанием.

Лу Бисин подул на горячий чай и спросил:

— Почему вы так думаете?

— Я заранее готовился к его поступлению в школу и приобрел домашнего ИИ-преподавателя в надежде, что с его помощью мальчишка сумеет подтянуть математику и чтение перед началом учебы. О, как же я ошибался — этот ребенок не может усидеть спокойно и минуты. Я пытался уговорить его, пообещав, что дам ему что-нибудь вкусненькое, если он проведет лишь один час за занятиями. Сначала это работало, но через несколько дней паршивец научился вытягивать из меня угощения обманом — он даже попытался со мной торговаться! Либо я даю ему печенье, либо он на 10 минут меньше занимается… и все равно, стоит мне только отвернуться, как он сбегает, чтобы поиграть. Каждый день, приходя домой, я вынужден слушать жалобы его ИИ-учителя, что мне с этим делать?

Лу Бисин махнул рукой, напоминая секретарю, чтобы он говорил потише, и ответил:

— В то время Адель была уже совсем взрослой, и у нее за спиной осталась война, потеря всей семьи и уничтожение родной планеты, как можно сравнивать ее с четырехлетним ребенком?

Старик глубоко вздохнул и сел напротив молодого премьер-министра.

Лу Бисин продолжал:

— Использовать подкуп угощениями — тоже не совсем верный подход, потому что таким образом вместо того, чтобы с любопытством изучать слова и цифры, он воспринимает занятия как систему оплаты труда. Чем больше вы поощряете такое отношение, тем меньше он будет заинтересован в учебе, ведь на первый план выйдет минимизация усилий для получения сладостей.

Пожилой секретарь, обдумав его слова, был вынужден признать, что в них была правда.

— Возраст четырех-пяти лет — самый подходящий для начала обучения: дети к этому моменту уже более активны и любопытны. Можете попробовать заинтересовать его чем-то хотя бы минут на десять, потому что час — это пока слишком долго. Позвольте мне кое-что вам рассказать…

Затем, словно профессиональный воспитатель детского сада, Лу Бисин прочитал секретарю целую лекцию о физиологии, психологии и методах обучения маленьких детей. Каждый свой тезис он сопровождал аргументами и практическими советами — если бы кто-то взялся записать его слова, получился бы целый учебник.

Секретарь делал заметки в записной книжке и отмечал ключевые идеи точно так же, как обычно делал во время деловых совещаний, а в конце восхищенно кивнул:

— Премьер-министр, да вы преподаватель от Бога!

Лу Бисин отряхнул свой портфель с документами и смущенно отмахнулся:

— Вы мне льстите.

— Кстати, — внезапно вспомнил секретарь. — Разве вы не мечтали воспитать ребенка? Вы уже начали готовиться?

Лу Бисин:

— …

***

Пять лет назад Лу Бисин впервые ушел в отставку. Тогда он был уверен, что впереди у него светлое и безоблачное будущее, и собирался расслабиться дома, не взваливая на себя никаких серьезных дел. Поэтому он посвятил все свободное время изучению различных теорий воспитания детей, морально уже подготовившись к отцовству. Молодой мужчина даже потеснил Чжаньлу на кухне и с удовольствием каждый день учился готовить… но к тому моменту, как он уже почти достиг уровня шеф-повара, весь его мир снова перевернулся с ног на голову — его переизбрали еще на пять лет.

За эти годы Союз окончательно распался. Галактики одна за другой объявили о своем суверенитете и постепенно сформировали с соседями дипломатические отношения. Оставшихся на бывшей территории Союза пиратов постепенно удалось истребить — не без помощи солдат с синдромом церебральной пустоты, направленных Восьмой Галактикой. На черном рынке все еще встречались отдельные партии «опиума», и все понимали, что борьба с ними потребует времени, поэтому галактики объединили усилия и создали специальную службу по борьбе с наркотиками.

Энакин из Четвертого Отряда Серебряной Десятки возглавил общественное движение в защиту прав граждан с синдромом церебральной пустоты, и вскоре организация уже стала широко известна во всей вселенной.

Отрезанная от внешнего мира Восьмая Галактика тем временем медленно восстанавливала трансферные терминалы на границах с Седьмой и Шестой галактиками. Фаза проектирования прошла невероятно быстро, так как технологии искажения пространства и времени уже совершили очередной скачок, и ожидаемый срок окончания строительства терминалов сократился всего до пары десятилетий.

Старая эра уходила в прошлое, открывая возможности новым поколениям. Будучи премьер-министром, Лу Бисин работал практически без сна и отдыха, чтобы создать для своего будущего последователя крепкую почву под ногами — планы на отцовство пришлось отодвинуть.

Премьер-министр, конечно, был этим очень расстроен, и решил начать с малого. Он практически умолял Чжаньлу позволить ему завести дома собаку, чтобы та разбавила компанию питона и хамелеона.

Но ИИ переспорить было практически невозможно — разве что переписать с нуля все его базовые настройки… Чжаньлу настаивал на том, что млекопитающие, будь то собаки или кошки, вечно устраивают повсюду беспорядок, а вдобавок еще и линяют, что делает их не лучшими питомцами в человеческом жилище.

Упрямого ИИ в конечном итоге переубедил соседский кот.

Он выделялся на фоне всех своих сородичей: на его белой шерсти красовались крупные черные пятна, словно у коровы, а посередине головы пролегала ровная граница двух цветов. Тело животного было крупным и пушистым, и он явно был предводителем стаи местных кошек. Периодически он забирался в дома соседей и дрался с соплеменниками, а заодно царапал деревья в чужих садах, топтал цветы… и однажды напал на несчастного Попкорна. Даже перед лицом грозного маршала этот бесстрашный комок шерсти осмеливался скалить клыки и шипеть — точь-в-точь как некогда делал Одноглазый Ястреб.

Цифровой дворецкий некоторое время обдумывал ситуацию, но затем все же согласился завести собаку, чтобы та смогла отомстить за пострадавшего Попкорна.

Таким образом в «Доме Командующего Линя и Инженера 001» появилось первое млекопитающее, за исключением самих хозяев, — собака по кличке Бися (прим.пер.: в переводе с китайского — «Ваше величество» или «государь»).

Когда Бися впервые очутился на пороге особняка, ему было около года. У него были длинные лапы и черная шерсть, он выглядел складным и симпатичным, вполне оправдывая свою кличку. В приюте его называли «маленьким королем» за его живой ум, покладистость и приветливый нрав — он был идеальным спутником для любой семьи. Как и следовало ожидать, собака мгновенно научилась правильно вести себя дома, и даже пугливый Попкорн достаточно быстро привык к такому соседству.

После появления в доме нового жителя, вредный кот на несколько дней прекратил свои набеги, осторожно присматриваясь к потенциальной угрозе.

Но стоило Чжаньлу и Попкорну наконец вздохнуть с облегчением, понадеявшись, что присутствие собаки отпугнет несносного кота, тот решил разведать обстановку. Закончилось все очередными травмами и царапинами — на этот раз, и у питона-альбиноса, и у молодой собаки.

Чжаньлу не поленился написать жалобу в собачий приют, в которой сообщил, что питомец не соответствует заявленным характеристикам, но в ответ получил лишь отговорку: «Мы никогда не утверждали, что у него королевские боевые навыки — возможно, он просто государь, уже сошедший с престола».

***

— Я наконец могу уйти в отставку.

— Я наконец могу выйти на пенсию.

Вспомнив, какие дела их ожидают дома, Лу Бисин и старый секретарь хором выдохнули почти одну и ту же фразу.

***

Три месяца спустя Лу Бисин закончил все свои рабочие дела и смог окунуться в долгожданную новую жизнь.

В тот день Линь Цзинхэна она пороге встретил «сошедший с престола король» с тапочками в зубах. Пес был сдержанным и спокойным, а еще с первого взгляда понимал, с кем не стоит портить отношения, — поэтому рядом с маршалом вел себя особенно осторожно.

— Подвинься, не надо обтираться об меня, — к военной форме Линь Цзинхэна вечно липла шерсть, поэтому он приподнял ногу, избегая прикосновения к собаке, а затем обратился к Чжаньлу. — Чем это пахнет?

— Краской, — ответил цифровой дворецкий. — Ректор Лу решил перекрасить стены кабинета.

Линь Цзинхэн:

— …

У Лу Бисина не было нормального отпуска вот уже восемнадцать лет по независимому календарю. Наконец скинув с себя груз ответственной работы, он чувствовал себя энергичнее, чем целая толпа детей детсадовского возраста вместе взятая. Днем он увлеченно работал над странными изобретениями, а по ночам приставал к Линь Цзинхэну, бесконечно выдумывая новые игры и эксперименты.

Сам Линь Цзинхэн в отпуск не уходил, и вот уже на протяжении нескольких дней ему от заката до рассвета не давал покоя энергичный Лу Бисин. Накануне утром он с трудом проснулся и даже не смог с первого раза подняться с кровати из-за ноющей поясницы. Вечером Линь Цзинхэн проигнорировал все попытки молодого мужчины соблазнить его и привлечь к себе внимание — вместо этого маршал остался ночевать в кабинете.

Сегодня Лу Бисин, одетый в яркий фартук, словно граффити-художник, вынес все лишние вещи на чердак и освободил себе пространство для работы. Вокруг мужчины были расставлены банки с разноцветной краской. К тому моменту, как Линь Цзинхэн поднялся на второй этаж, он в глубоких раздумьях стоял возле меловой доски. Услышав шаги, Лу Бисин обернулся с самодовольной улыбкой на лице:

— Краска будет сохнуть несколько дней. О, и я случайно выбрал ту, которая пахнет розой, — ты, вроде, не любишь этот аромат, да? Тогда рекомендую тебе какое-то время не пользоваться кабинетом, маршал.

Линь Цзинхэн сложил руки на груди и прислонился к двери, наблюдая за спектаклем Лу Бисина.

— Я добавил сюда меловую доску, тебе нравится? — Лу Бисин отвернулся и поспешно сменил тему, пока его не отчитали. — Можем писать на ней, рисовать или даже прикрепить что-нибудь на магните. Давай нарисуем на ней мой портрет — тогда ты сможешь видеть меня каждый раз, когда поднимаешь голову от документов…

— Решил надоедать мне целыми днями? — уточнил Линь Цзинхэн.

Лу Бисин встретил его взгляд, заметил под серыми глазами легкую тень и гордо улыбнулся, будто щенок, которого похвалил хозяин.

Уголки губ Линь Цзинхэна немного приподнялись, и он подошел ближе.

— Портрет, ммм? Зачем тратить усилия на рисование? Я сейчас все сделаю.

Лу Бисин подсознательно почувствовал неладное, но после целого дня, проведенного в стенах благоухающего розами кабинета он чувствовал слабость в ногах. Поэтому он не успел вовремя сбежать — Линь Цзинхэн мгновенно поймал его за руки, завел их ему за спину, а затем подтолкнул мужчину вперед…

На свежеокрашенной стене появился четкий след в форме человеческой фигуры. И его королевское величество Бися, и Попкорн, как раз поднявшиеся по лестнице, стали невольными свидетелями этой сцены, после чего сразу пустились наутек. Половина лица Лу Бисина была покрыта краской, и теперь он чем-то напоминал этого ужасного соседского кота, который до смерти пугал и собаку, и питона.

Спустя несколько секунд кабинет огласил громкий вопль:

— Линь Цзинхэн!

Маршал ловко увернулся от ответного нападения, выбежал из кабинета и крепко запер за собой дверь снаружи.

Но разве мог какой-то цифровой замок остановить знаменитого Инженера 001? Лу Бисин справился с ним менее, чем за минуту, а затем решил отомстить — и сразу вдвойне. Он хитро улыбнулся, поднял с пола свою кисть и закрасил вторую половину лица. Превратившись в человека, с ног до головы покрытого краской для меловой доски и источавшего невыносимый запах розового масла, он проворно кинулся в погоню.

— Эй, засранец, хочешь, я тебя поцелую? Я покрою тебя поцелуями с ног до головы!

Вездесущий цифровой дворецкий Чжаньлу, свесившись с потолка в своей форме механической руки, оценил царивший повсюду беспорядок:

— Ректор Лу, помнится, я предлагал приобрести автоматическую систему покраски стен от того же производителя, что и выбранная краска, но вы отказались.

Снизу раздался голос Лу Бисина:

— Не обращай внимания, я потом все уберу!

— Боюсь, что теперь вам понадобится пакет ремонтных услуг «спасение безнадежно испорченного интерьера», — ответил Чжаньлу.

— Я же сказал, не беспокойся…

Фраза оборвалась громким хлопком двери. Затем послышался звук запираемого замка, и дом погрузился в тишину.

Чжаньлу спрыгнул на пол и принял свою человеческую форму. Пожав плечами, он поймал Попкорна, который пытался пробраться в кабинет, а потом тихо слился со стеной. Хамелеон, сидевший возле ступеней, некоторое время таращил глаза на черный отпечаток ноги на полу, а затем медленно сменил свой окрас.

В тот день ужин был отложен на несколько часов, потому что хозяевам дома пришлось долго отмываться в душе.

— Спасибо, Чжаньлу, — произнес Лу Бисин, вынув тарелки с едой из термосберегающего устройства. В ответ на плите загорелся значок руки, показывавшей жест «ok». Самоуверенный бывший премьер-министр нервно оглядел лестницу и коридор, а затем сморщил нос от навязчивого запаха розы:

— Уф…

Над плитой свесилась роботизированная рука:

— Вы сказали, что сами этим займетесь.

Лу Бисин неловко прочислил горло:

— …Закажи пакет услуг «спасение безнадежно испорченного интерьера».

Волосы Линь Цзинхэна все еще были влажными после душа — он только успел натянуть на себя пижаму и прилечь отдохнуть, когда его губ коснулось что-то прохладное… это был майонез.

— Вставай и покушай что-нибудь.

Линь Цзинхэн, не открывая глаз, лениво постучал рукой по прикроватной тумбе и ответил:

— Поставь пока сюда.

Лу Бисин после секундной паузы наклонился ближе, но его тут же остановил прижатый к его губам палец. Линь Цзинхэн слегка приоткрыл глаза:

— Будь паинькой и посиди спокойно хоть минуту.

Лу Бисин, словно воспитанный господин, выпрямился и замер на краю кровати… при этом краем глаза все еще поглядывая на Линь Цзинхэна.

— Разве ты не хотел отправиться в путешествие по всем восьми галактикам? — вздохнул Линь Цзинхэн. — Можешь полететь, если еще не передумал, только не трать все усилия на уничтожение всего на своем пути… ты сейчас пытался разрушить этот несчастный дом до основания?

— Я не тороплюсь, восемь галактик никуда не денутся, — Лу Бисин взял в руки кусок хлеба и разорвал его на две части, одну из которых положил себе в рот, а другую — Линь Цзинхэну. — И я не хочу лететь один. Можем подождать еще сотню-другую лет, пока ты наконец не освободишься.

— На следующей неделе, — перебил его Линь Цзинхэн.

— Что? — не понял Лу Бисин.

— Я свободен на следующий неделе, — маршал сел в постели, не желая ронять на нее крошки. — Запросил отпуск на целый год. Я много лет не брал выходных, поэтому у меня их накопилось достаточно. И уже попросил кое-кого подменить меня в Министерстве обороны, поэтому могу полететь с тобой.

Некоторое время он разглядывал ошарашенного Лу Бисина, а потом решил добавить:

— Серебряная Десятка тоже останется здесь. Сейчас не кризисное время, и мне не обязательно все время быть при исполнении.

Лу Бисин, недолго думая, спросил:

— Разве… у тебя не было Серебряной Десятки, когда ты служил в Серебряной Крепости? Но Туран говорила, что ты никогда не покидал базы, кроме как во время деловых поездок на Вольто.

Линь Цзинхэн положил ладонь на затылок Лу Бисина и притянул мужчину ближе:

— Это потому, что мне не к кому было возвращаться домой.

Лу Бисин схватил его за руку, наконец осознав, что ему только что пообещал маршал. Его глубокие карие глаза засияли.

— Вставай, — спокойно велел Линь Цзинхэн. — Я же много раз говорил тебе не есть в спальне.

«Если я могу дать тебе что-то прямо сейчас», — подумал он. — «С чего мне ждать еще две сотни лет?»

Экстра 6 - Восемнадцать лет спустя

Восемнадцать лет спустя.

— Номер 4, экстренный прыжок!

— У меня недостаточно энергозапасов! Черт, я попал под прицел…

Стоило прозвучать последнему слову, как светящаяся точка в канале связи, обозначавшая последнего союзника на поле боя, погасла. В кабине механоида завопили сирены:

— Внимание, корабль в зоне поражения боеголовки!

— Предупреждение о волне высокоэнергетических частиц!

— Двигатели повреждены…

К этому моменту ее запасные энергоустановки уже были уничтожены.

Лу Го стиснула зубы: оставшихся запасов энергии не хватило бы для очередного экстренного прыжка, и на ее механоид было направлено три вражеских ракеты. Она разогналась до максимальной скорости, инстинктивно уворачиваясь от выстрелов противника. Корпус корабля содрогнулся, лучи пушек частиц расплавили остатки его защитного поля, и боеголовка подбила хвост ее механоида. В голове у Лу Го не осталось ни одной мысли. Внезапно она вспомнила одно известное сражение, и у нее родилась новая идея — подгадав удачный момент, она отстыковала половину корпуса корабля.

Сразу после этого две ракеты одновременно поразили сброшенные ею пустые отсеки, создав вокруг места взрыва подобие цунами из обломков и осколков. Но Лу Го оказалась практически в эпицентре этой воронки, поэтому не пострадала от взрывной волны. Использовав последние энергозапасы, она активировала экстренный прыжок в ближайшую трансферную точку. Ее тут же накрыло уже знакомым чувством невесомости — маневр завершился успешно!

Лу Го со всех сторон окружили подушки безопасности, и она вздохнула с облегчением. Но не успела она расслабиться, как в глазах у нее потемнело, и ее выбросило из симуляции.

— Что случилось? — растерянно поинтересовалась девушка. — Разве я не…

Перед ее глазами появился экран, на котором проигрывалось видео последних событий, записанное со стороны. В тот момент, когда она активировала экстренный прыжок, «враг» предугадал ее намерение и использовал генератор помех. Устройство прервало связь механоида с трансферным порталом, и когда она уже решила было, что побег удался, ее настигла четвертая боеголовка.

Лу Го бессильно взревела:

— Ааа!!! Ну почему?!

У нее в ушах прозвучал спокойный мужской голос:

— Потому что ты удирала, что есть мочи, но никак не решалась на экстренный прыжок — противнику сразу стало понятно, что твои энергозапасы почти исчерпаны, и сбежать ты сможешь только избавившись от части корпуса механоида. В такой ситуации ты очевидно выбрала бы ближайшую трансферную точку, находящуюся в прямой видимости. Думаешь так сложно определить твой пункт назначения?

Лу Го:

— …

Над ее головой поднялся люк симуляционной капсулы. Лу Го тяжело вздохнула и, расстроенная поражением, выбралась наружу. Весь класс построился в шеренгу, мрачно ожидая неминуемого выговора. Лу Го оглядела одноклассника рядом с собой и тихо спросила:

— Ты в порядке?

Тот болезненно покачал головой — на его бледном лице была написана тревога, и казалось, что юношу вот-вот стошнит.

В этот момент послышался стук военных сапог по полу, и все ученики разом напряглись.

Дело происходило в Военной академии вооруженных сил Восьмой Галактики — там как раз наступила неделя годовых выпускных экзаменов.

Третьекурсники, помимо основных тестов, должны были пройти симуляцию реальной космической битвы, и каждый год один из высокопоставленных действующих офицеров наблюдал за испытанием, чтобы оценить его результаты.

Поговаривали, что больше всех везло тем классам, у которых принимал экзамен Генерал Энакин. Этот добродушный человек говорил мягко и нараспев, а требования выдвигал такие низкие, что им мог бы соответствовать даже дошкольник — его выпускники всегда получали рекордно высокие оценки. Но к сожалению, генерал руководил галактической службой по борьбе с наркотиками и большую часть времени проводил в долгих командировках, поэтому редко показывался на основной военной базе.

В принципе, если студентам в качестве экзаменаторов попадались Капитан Томас или Байер, это тоже считалось удачей. Томас предлагал дополнительные занятия перед симуляцией, а всемирно известный своей беспощадностью Капитан Байер из Десятого Отряда Серебряной Десятки вообще был на удивление терпелив с детьми. Он требовал лишь минимального выполнения условий теста, а значит, большинство студентов неплохо справлялись. Генерал Пуассон проводил дополнительный теоретический экзамен перед симуляцией сражения, который позволял учащимся позже выбрать правильную роль в бою, но тоже не всем давался легко. Те, кто был не слишком подкован в теоретических знаниях, всегда нервничали из-за дополнительного теста, но книжные черви, которые не блистали талантами в пилотировании, воспринимали традицию генерала с воодушевлением. Капитан Ли был молчалив и редко давал поблажки. Генерал Туран была абсолютно непредсказуема, и многое зависело от ее настроения в день экзамена: если оно было приподнятым, то можно было ожидать снисхождения, но когда генерал была не в духе, ситуация грозила выйти из-под контроля.

Худшим кошмаром студентов был Капитан Лю — он теперь руководил основным флотом Серебряной Десятки и славился своим умением расставлять для учащихся ловушки во время симуляций — его имя на экзаменационном листе означало, что сдать финальный тест будет особенно сложно.

Поэтому в академии сложилась интересная традиция — сжигать в классе фото Капитана Лю, словно палочку благовония, в попытках изгнать злой рок с помощью этого специфического подношения дьяволу.

В этом году проходила уже двадцать первая симуляция сражения с момента основания Военной академии. Коллективные молитвы студентов «отвергаем жадность, отвергаем искушение, отвергаем Капитана Лю» были услышаны небесами, поэтому пугающий офицер не вошел в состав экзаменаторов.

Зато им стал сам Маршал Линь Цзинхэн.

Узнав, что прославленный маршал посетит академию, студенты были в восторге и рассказывали о событии всем друзьям и родственникам, словно лично смогли встретиться с суперзвездой. Но поняв, что Линь Цзинхэн будет принимать у них экзамен, восхищенные студенты впали в уныние. Они в отчаянии падали на колени, из последних сил готовились к симуляции и писали завещания, гадая, как их самой невезучей однокласснице удалось утянуть за собой на дно всю команду.

Виновница неудачного стечения обстоятельств — Лу Го — почти физически ощутила коллективное негодование своих друзей и, не сдержавшись, чихнула. Она стояла прямо и держалась уверенно, но почесать нос так и не решилась, поэтому просто громко им шмыгнула.

Зловещий звук шагов замер возле нее — никто из студентов не отважился поднять на девушку глаза.

— Уничтожены за три минуты и пять секунд, — Линь Цзинхэн даже не остановил взгляд на Лу Го, вместо этого холодно осмотрев испуганных птенцов, выстроившихся в ровную шеренгу, а затем обратился к ассистенту. — Вы считаете, что это удовлетворительный результат?

Ассистент с трудом выдавил из себя улыбку. Пока это было самое долгое время, которое смог продержаться студент, — остальных выкинуло из симуляции в первую же минуту. Весь курс разом завалил экзамен — такое событие заслуживало оказаться в заголовках газет. Ассистент решил не спорить и вместо этого собрался связаться с ректором академии, чтобы тот сам обсудил ситуацию с маршалом.

— Вольно, — Линь Цзинхэн пролистал записи на своем персональном устройстве. — Пилот под номером 1.

— Здесь!

— Ты уже на третьем курсе, но колебания твоей совместимости с ментальной сетью во время симуляции составляют более 10%. У тебя какая-то ржавая пружинка в голове, которую тебе не подсказали вытащить перед тестом?.. Пилот номер 2.

— Зд… здесь.

— Твой арсенал не был подбит, его лишь по касательной зацепила боеголовка, отчего он перегрелся и взорвался. Когда это произошло, система должна была уведомить тебя за пять секунд… почему же ты не отстыковал отсек? Надо же, какое смирение перед лицом опасности, стоит ли мне посмертно наградить тебя медалью с надписью «что ж, ты попытался»?.. Номер 3.

Третьим пилотом оказался тот юноша, который с самого начала трясся, как осиновый лист. Внезапно он весь окаменел, а затем, услышав свой номер, потерял сознание прямо стоя.

Линь Цзинхэн равнодушно прошел мимо него.

— Вызовите медицинскую капсулу. И не забудьте вытереть пол.

После того, как маршал нанес психологическую травму каждому из студентов, он наконец остановился перед Лу Го:

— Номер 16.

Лу Го выпрямилась:

— Здесь.

Линь Цзинхэн оглядел ее с ног до головы и спросил:

— Как называется этот курс?

— Практическая симуляция сражения на механоидах, сэр.

— Хм, — Линь Цзинхэн приподнял бровь. —Правда? А я уж было решил, что это «Сто одна сказка звездного неба». У тебя очень слабая основа и чудовищные навыки пилотирования, а стоит противнику взять тебя в оцепление, как ты удираешь, словно безголовая муха. Почему бы тебе не использовать знания, полученные в академии, вместо того, чтобы применять сомнительные приемы, найденные в учебниках истории? Ты пытаешься пробежать марафон, хотя еще толком не научилась ползать. Первыми на поле боя умирают не бестолковые отбросы, неспособные даже нормально управиться с ментальной сетью, а умники, считающие себя всезнайками — прямо как ты.

Лу Го смущенно посмотрела на него, встретив взгляд холодных серых глаз, и ее лицо стало похоже на мордашку обиженного щенка.

Линь Цзинхэн:

— …

В одно мгновение знаменитый маршал забыл все изощренные оскорбления, которые собирался произнести.

***

После этого кошмарного экзамена все студенты третьего курса выглядели так, будто их насильно накормили слабительными, — они выходили из здания симуляционного центра, поддерживая друг друга под руки.

— Когда ты погиб?

— Через полторы минуты после начала сражения, меня насильно выкинуло из ментальной сети. А ты?

— Сразу, как очутился на поле боя: кажется, я даже не успел взять контроль над механоидом.

— Я продержался целых две минуты.

— Твой результат лучше, чем мой: я даже не смог побороться. Задержал дыхание на старте и вылетел из симуляции, не успев даже до конца вдохнуть.

— Кстати, какое время в прошлом году считалось удовлетворительным?

Повисла тишина. Затем Лу Го осторожно ответила:

— Кажется, около двадцати пяти минут.

Студенты дружно открыли персональные устройства, чтобы подыскать себе самые недорогие урны для праха.

— Я последняя выходила из здания, — добавила Лу Го. — И видела, как взмокший ректор бежал в аудиторию — вероятно, собирался молить о снисхождении.

В тот день почтовый ящик ректора переполнился от поступивших писем. А еще, как гласили непроверенные источники, он анонимно получил около пятисот флагов, на каждом из которых было вышито: «О, спаситель, пожалуйста, защити наши несчастные задницы».

После окончания симуляции студентам было позволено покинуть стены академии. У Лу Го не было с собой большого количества вещей, поэтому она уместила все необходимое в большой рюкзак, собрать который ей помог один из сервисных роботов. Она быстро проверила, не забыла ли чего-то, переоделась в повседневную одежду и поспешила на улицу.

— Лу Го, мы решили сегодня устроить «последний ужин», ты с нами?

Лу Го сложила ладони рупором вокруг губ и прокричала в ответ:

— Меня забирает папа!

Проигнорировав хор разочарованных голосов, она рассмеялась и громко свистнула своим одноклассникам. Затем быстро сбежала с каменной лестницы — кудряшки по бокам от ее лица при каждом шаге забавно подпрыгивали.

За забором кампуса был припаркован достаточно консервативный частный автомобиль. Высокий светловолосый мужчина забрал у девушки рюкзак и потрепал ее по голове. Этот блондин всегда забирал Лу Го из академии, поэтому все вокруг были уверены, что он ее отец. Мужчина выглядел элегантным и вел себя очень вежливо, поэтому становилось очевидно, что девушка родом из обеспеченной семьи, — но больше всего бросалось в глаза то, что его светлые волосы и зеленые глаза явно не передались дочери по наследству.

— Чжаньлу!

Светловолосый «мужчина» открыл для нее дверь и ответил:

— Хозяин ждет вас внутри.

Лу Го заглянула в салон автомобиля и увидела того самого человека, который недавно до смерти перепугал всех третьекурсников. Она на четвереньках залезла в автомобиль, словно маленький ребенок.

— Папочка!

Линь Цзинхэн что-то изучал на экране персонального устройства и делал для себя пометки — он кивнул дочери в ответ, но голову не поднял.

Лу Го нисколечко не была напугана его холодным видом: она беспардонно забралась к нему на руки и пожаловалась:

— Папа, ты такой строгий.

— Я просто сказал все, как есть… сядь нормально, сколько тебе лет?

Лу Го с широкой улыбкой вцепилась в плечи отца, опустила его руку с персональным устройством и звучно поцеловала его в щеку.

Линь Цзинхэн, нахмурившись, вытер лицо и постарался сохранить самообладание:

— Только посмотри на себя. В твоем возрасте я уже служил в армии.

Лу Го, беспечно раскачиваясь из стороны в сторону, ответила:

— Но спорим, ты не был таким же милым, как я?

Линь Цзинхэн:

— …Студенты академии, находящейся под прямым контролем вооруженных сил, во время обучения считаются солдатами запаса, поэтому веди себя соответствующе.

— Не хочу, — за спиной Лу Го поднялся невидимый хвост. — Я не в училище и не ношу форму, значит, прямо сейчас я не солдат!

Линь Цзинхэн едва не рассмеялся от бессильного гнева:

— И кто же ты тогда?

Лу Го бессовестно ответила:

— Я твоя маленькая дочка.

Настроение этой «маленькой дочки» менялось мгновенно: она уже напрочь забыла о психологической травме, полученной во время экзамена. Всю дорогу до Города Млечного Пути столичной планеты она без умолку болтала, словно источник ее энергии никогда не иссякал. Линь Цзинхэн так устал ее слушать, что уже подумывал заклеить ей рот, про себя в очередной раз уверившись, что эта паршивка и правда унаследовала характер своего отца… второго отца.

Лу Бисин всегда мечтал о дочери с серыми глазами. Он не ожидал, что девочка вырастет какой-то невероятной красавицей, — просто хотел, чтобы она переняла уникальные черты и сдержанность семьи Линь Цзинхэна, но при этом не взваливала на свои плечи такой же тяжелый груз, как ее родня. Таким образом, они могли бы вырастить этого ребенка в любви и безопасности — возможно, и гнетущее чувство вины в сердце Линь Цзинхэна тогда рассеялось бы.

К сожалению, эта девочка с серыми глазами оказалась настоящей мартышкой.

Непоседа унаследовала любознательность Лу Бисина и способность к разрушению Линь Цзинхэна, а уровнем бесстыдства могла поспорить с обоими родителями вместе взятыми. В детстве она была подобна маленькому бесстрашному воину, который не стеснялся карабкаться по ноге маршала, пока тот с устрашающим видом кого-то отчитывал, цепляясь за него в попытках привлечь внимание отца.

— Я вернулась! — закричала Ло Гу, скинув туфли при входе в дом. — Папа… Лу!.. Твоя сладкая доченька приехала, ты соскучился?!

Юноша, сидевший за пианино в углу гостиной, окинул ее взглядом и поднял руку, чтобы поприветствовать ее несколькими нотами.

— О, — губы Лу Го изогнулись в улыбке. — Хорошо, маленький гермофоб.

Затем она вернулась в прихожую, подняла раскиданные туфли и аккуратно поставилаих на полку. Уголки глаз юноши слегка приподнялись, и он взял еще несколько нот.

Лу Го махнула рукой и произнесла:

— Догадайся, что случилось. Папа лично посетил экзамен, но не думаю, что ректор позволит нам всем провалить итоговые тесты.

Мелодия, которую наигрывал юноша, стала веселее и оживленнее. Лу Го на секунду опешила, а затем набросилась на него:

— Сам ты потолстел!

Эти двое общались друг с другом с помощью не только слов, но и нот — каждый был на какой-то абсолютно своей волне, но это нисколько не мешало им прекрасно друг друга понимать.

Лу Бисин спустился вниз по ступеням и забрал у Линь Цзинхэна пиджак, немного растерянно поинтересовавшись:

— Мне всегда было любопытно… Я сам вырастил вас обоих, но почему же я так и не научился этому странному навыку перевода нот на обычный язык?

Юноша увидел вошедшего в гостиную Линь Цзинхэна и прижал Лу Го лицом к клавишам пианино. Встав на ноги, он искренне приветствовал отца:

— Папа.

Юношу звали Линь Жанем, и он был братом-близнецом Лу Го.

Эти двое появились на свет в центре репродукции, поэтому никогда не задумывались о том, кто из них старше, просто росли вместе и помогали друг другу по необходимости.

Лу Го обычно называла его разными кличками, которые всегда зависели от ее настроения: иногда она дружелюбно звала его «красавчиком», а в другие дни он легко мог превратиться в «гермофоба» или «глухонемого».

Линь Жань был более постоянен в своих привычках и просто называл сестру «ракетой».

Лу Го с детства обожала летать по дому на игрушечном механоиде, а став старше, естественным образом решила поступить в Военную академию Восьмой Галактики. Линь Жань, напротив, удивил всех, выбрав для себя профессию в области искусств и музыки — совсем недавно он как раз начал свою карьеру в галактическом оркестре в качестве пианиста. Прямо сейчас они отправлялись в тур по всем галактикам, и кажется, юноша собирался осуществить маленькую мечту Лу Синя, который много лет назад купил приемному сыну пианино.

Лу Бисин, надо сказать, несколько расстроился, что ни один из его детей не поступил в Академию Звездного Моря. Но в качестве компенсации оркестр Линь Жаня выбрал своим первым залом в Восьмой Галактике именно аудиторию академии, по-прежнему накрытую огромным звездным куполом. Таким образом, Ректор Лу смог заранее раздобыть билеты на VIP-места.

— Го-Го, не трогай его прическу, мы только что закончили приводить ее в порядок. Если бы не дожидались тебя, то уже давно уехали бы, — произнес Лу Бисин. — Жань, иди переоденься и попроси Чжаньлу отвезти тебя в зал для репетиций. Я знаю, ты рад снова оказаться дома, но не забывай, что нам вскоре надо будет лететь в следующую точку назначения.

Поспешно отправив Линь Жаня на встречу с музыкантами оркестра, остальные члены семьи быстро прибрали дом и направились в Академию Звездного Моря.

Новое здание учебного заведения располагалось на искусственном спутнике неподалеку от планеты Пекин-β. Вся космическая станция принадлежала академии, поэтому как такового «главного входа» у нее было. С посадочной площадки для космических кораблей открывался прекрасный вид на гигантский мерцающий купол, гордо возвышавшийся над всеми постройками.

В Академии Звездного Моря сейчас были каникулы, поэтому все студенты временно покинули общежитие и учебные корпуса, освободив пространство для галактического оркестра и всех любителей классической музыки, собравшихся на мероприятие. Зона прилета была необычайно оживленной: повсюду ходили толпы людей, и шум не стихал до самого начала концерта.

Наконец свет в аудитории погас, и невероятный звездный купол — гордость Лу Бисина — засиял в темноте, отбрасывая волшебные блики на сцену в самом центре зала.

Из множества динамиков одновременно полилась музыка, будто остановив время в помещении своим прекрасным звучанием.

Композиция завершилась на высокой ноте, и зал взорвался громкими овациями. Линь Цзинхэн своим острым зрением приметил юношу за огромным роялем. Линь Жань выделялся даже на фоне других музыкантов оркестра — когда он поднялся, чтобы поклониться, его тень красиво вытянулась вдоль подиума в свете искусственных звезд.

Линь Цзинхэн на мгновение застыл, удивленный тем, что нашел это зрелище столь артистичным. Большую часть своей юности он провел один на механоиде, бесцельно дрейфуя в звездном небе и иногда отключая систему гравитации, чтобы дать себе возможность некоторое время свободно парить в воздухе. В такие моменты его органы чувств, сливаясь с ментальной сетью, охватывали безграничную вселенную. Тогда он убедил себя, что ему суждено погибнуть в темном космосе в полном одиночестве. Кто бы мог подумать, что однажды он облачится в смокинг, который надевал очень редко, чтобы сопровождать свою семью на концерт классической музыки, раньше никогда его не интересовавшей?

Классическая музыка и Линь Цзинхэн…

Он осознал, что улыбается сам себе в темноте, пока никто не видит.

В этот момент маршал неожиданно почувствовал тяжесть на плече — повернув голову, он понял, что Лу Го привалилась к нему, погрузившись в глубокий сон. Вся эта ситуация была до невозможности странной: Лу Го, которая ничего не смыслила в музыке, легко общалась с братом с помощью нот. Но до тех пор, пока за пианино сидел не Линь Жань, классическая композиция даже в исполнении великого музыканта в ее сознании не отличалась от чириканья птиц — она с гораздо большим удовольствием слушала попсу и народные песни.

— Никакого понимания художественной ценности произведения, — вздохнул Линь Цзинхэн. Он расслабился и устроил девушку поудобнее на своем плече.

В это время на сцене зазвучала следующая мелодия. Она напоминала ласковый свист ветра в горах, сначала шептавшего посреди растений и цветов, а затем набравшего силу и взмывшего в небеса, подняв невидимые глазу волны в облаках.

В темном зале, на ряду для VIP-гостей, Лу Го уже насквозь промочила слюнями рукав смокинга маршала Линя. Лу Бисин тайком потянулся, чтобы дернуть ее за прядь волос, но Линь Цзинхэн нежно перехватил его запястье.

Перед входом в аудиторию возвышалась 40-метровая статуя пожилого человека, смотревшего в небо. У ее подножия располагалась каменная плита, на которой были высечены слова, написанные им при жизни:

«Ценнее богатства — знания, ценнее знаний — неутолимое любопытство, но ценнее всего этого звезды над нашими головами».

Экстра 7 - Наследие Героев

Часть 1.

— Сэр, Генеральный Секретарь попросил меня напомнить вам, чтобы вы не забыли подать свой график отпусков на этот год.

Линь Цзинхэн на мгновение замер на пороге дома.

— Да неважно, пусть сам решит. Я даже не возражаю, если у меня вообще не будет отпуска.

С тех пор, как в их семье появились Лу Го и Линь Жань, все отпуска маршала были запланированы на то время, когда Лу Бисину приходилось проводить выездные лекции на других планетах. И конечно, единственным занятием Линь Цзинхэна в такие дни был присмотр за детьми дома. Несколько лет назад во всех газетах галактики промелькнуло фото Маршала Линя, который шел из парка аттракционов с двумя детскими рюкзаками и связкой воздушных шаров, обвязанной вокруг его шеи.

Прошло уже много лет, но Линь Цзинхэн до сих пор глубоко в душе задавался вопросом: что же все-таки побудило его тогда поставить подпись на документах в центре репродукции? С чего он решил, что растить детей так же просто и весело, как собаку? Маршал был уверен, что и его партнер периодически думал так же. Но раз вся эта затея принадлежала именно этому паршивцу, то Ректор Лу, даже будучи очень умным человеком, все равно стеснялся признать, что идея была нелепой.

В 40-м году по независимому календарю Линь Жань наконец выбрал для себя музыкальную карьеру, а Лу Го поступила в Военную академию и переехала в общежитие. Дети выросли, а значит, Маршал Линь и Ректор Лу закончили работать няньками и вновь обрели некоторую личную свободу.

Сейчас в доме царила мертвая тишина.

Когда Линь Жань был помладше, он заставлял Чжаньлу по много раз прокручивать части композиций, которые разучивал, а Лу Го в это время громко слушала свою попсу. Эти два «лидера кланов» разделили территорию дома: в одной половине вечно звучали занудные повторяющиеся отрывки мелодий, а в другой — грохотали популярные песни. Иногда даже заядлый «тусовщик» Лу Бисин не выносил такой гиперактивности детей. Двое взрослых, чувствуя, что их психическое здоровье вот-вот пошатнется, были вынуждены прятаться в собственных укрытиях: один уходил на чердак, а другой в подвал.

Теперь, когда эти «лидеры кланов», требовавшие к себе особого отношения, разъехались, Чжаньлу наконец вспомнил, что и его старый хозяин тоже заслуживает некоторого внимания. Он сменил музыку на звуки ночного леса, о которых до этого пришлось забыть на целое десятилетие.

Никто не топал по полу, никто шумно не дрался, и даже Ректора Лу сейчас не было дома — мужчина отбыл в длительную командировку. Он улетел в конце прошлого года, и точная дата его возвращения была неизвестна.

Это, конечно, еще одна длинная история.

***

Задолго до того, как Линь Цзинхэн… нет, еще даже до рождения Линь Вэя, огромный флот исследовательских кораблей, направленный Союзом, обнаружил заброшенную космическую станцию размерами почти с Город Ангелов. Судя по записям, она была построена в 40-м году Старой звездной эры, на хвосте технологических прорывов Эры освоения космоса, получила статус известного научного центра и даже упоминалась в исторических книгах.

Новости о ее обнаружении взбудоражили весь Союз, и невероятно воодушевили ученых и археологов. Все потому, что в конце Старой звездной эры мир попал под контроль ИИ, а чудовищные щупальца власти Короля Херца дотянулись до каждой из галактик Союза. Уничтожение изобретений предыдущей эры от рук ИИ-тиранов и бесконечные войны привели к неизбежному угасанию человеческой цивилизации. Многие технологии были навсегда утеряны, и даже во время Новой звездной эры восстановись их не удалось.

В то время члены экспедиции назвали станцию «Наследием Героев» и бросились усердно отстраивать транспортные пути между Союзом и обнаруженной лабораторией.

Эта задача была непростой, и ее никак не могло бы закончить одно поколение людей. Каждый ученый в исследовательской группе, покидавший обитаемые земли и отправлявшийся в эти неизведанные края, был готов отдать весь остаток своей жизни бесконечной вселенной.

Но пока последователи героев Эры освоения космоса прокладывали путь к свету, оставив родину далеко позади, Союз, сиявший ярче любой звезды и казавшийся нерушимым, стоял на судьбоносном перепутье. Веками в нем прорастала система Эдема, а комитет с жадностью цеплялся за любую возможность перехватить контроль над правительством. Знаменитые генералы и военные лидеры, подобно искрам фейерверка, вспыхивали лишь на мгновение, а затем исчезали без следа…

Внезапное вторжение комических пиратов поставило под угрозу сразу все галактики, парламент пал за одну ночь, и самая невероятная общность людей в истории человечества рассыпалась в прах, словно замок из песка.

Лишь к 38-му году по независимому календарю трансферный портал между Первой Галактикой и «Наследием Героев» наконец был отстроен.

Спустя несколько столетий после обнаружения станции, от членов первой экспедиции оскалишь лишь фотографии в рамках на стенах. Их последователями были неоперившиеся птенцы, едва вылупившиеся из скорлупы и не имевшие никакого представления, как вести себя в новом мире.

Когда последнее поколение ученых улетало из Союза, все восемь галактик еще были едины, поэтому теперь «Наследие Героев» превратилось в совместно нажитое имущество разводящихся супругов, к которому так просто не притронешься. Столкнувшись с этой неожиданной находкой, независимые восемь галактик собрали совещание и после почти полугода мучительных обсуждений договорились о совместном использовании «Наследия Героев».

Лу Бисин возглавил делегацию Восьмой Галактики.

***

В общем, все источники шума в доме — и дети, и Ректор Лу — теперь разъехались, а Маршал Линь наконец обрел покой, которого не знал вот уже полжизни. Но к его удивлению, он не чувствовал никакого облегчения, и неожиданная тишина казалась ему угнетающей… до такой степени, что он с трудом боролся с порывом вернуться на работу каждый раз, когда переступал порог своего дома.

— Сэр, — голос Чжаньлу прозвучал откуда-то с потолка. — Я зафиксировал странную перемену в вашем настроении, вы скучаете по «маленькой ракете» и «маленькому гермофобу»?

— Что это за клички такие? — нахмурился Линь Цзинхэн.

— Понял, возвращаюсь к использованию изначальных имен, — послушно ответил Чжаньлу. — Юная госпожа Го-Го и малыш Жань изменили их в моих настройках. Я удалил из базы некоторые прозвища, которые можно считать обидными с точки зрения закона о защите прав детей, и оставил эти два. Вы не думаете, что они достаточно милые?

Конечно Линь Цзинхэн вовсе так не считал — он устало ущипнул себя за переносицу и взял у роботизированной руки предложенную чашку кофе. Затем тихо пробормотал себе под нос:

— Маленькие паршивцы.

Чжаньлу между делом заметил:

— Думаю, ваше странное эмоциональное состояние — это дискомфорт от изменений в привычном образе жизни.

Линь Цзинхэн приподнял бровь, решив, что этот «искусственный идиот» в кои-то веки прав.

— Есть немного, и что?

— Я могу дать вам несколько советов, как поднять настроение, — сказал Чжаньлу и открыл проекцию на стене кабинета. На экране красовалась та самая регистрационная форма, которая много лет снилась Линь Цзинхэну в кошмарах. Чжаньлу искренне предложил. — Например, вы можете обратиться в центр репродукции еще за одним…

— Заткнись, — маршал почувствовал, как у него поднялось давление при взгляде на документ, и тут же запретил ИИ говорить. — Проваливай.

— Я все понял, сэр. Жаль, что вам не понравилось мое предложение, — ответил Чжаньлу. — Но позвольте передать вам важную информацию, прежде чем я уйду в режим молчания. Вам пришло письмо от Ректора Лу, хотите прочитать его?

— Возвращайся, — Линь Цзинхэн с равнодушным видом отменил свой приказ. — Передай его мне.

«Наследие Героев» располагалось слишком далеко от освоенных территорий, поэтому обычные системы связи там не работали. Сигнал был таким медленным, и передача каждой фразы занимала столько времени, что пока собеседник ждал ответа, он уже забывал весь предыдущий разговор. Поэтому со станции приходили лишь короткие видесообщения для членов семьи и друзей. Недавно с ней вообще прервалась почти всякая связь — коммуникационные сети были проложены сквозь трансферные порталы и терминалы, оборудование внутри которых было заложено еще во время первой экспедиции и сильно устарело, отчего сигнал периодически пропадал. Ремонт системы занял у инженеров целых два месяца.

И в течение этого времени со станции удавалось получить лишь несколько байтов информации.

Экспертам, направленным в научный центр «Наследия Героев» пришлось приспосабливаться к сложившейся ситуации и привыкать отправлять короткие текстовые сообщения, как когда-то делали древние земляне. Письма напоминали бутылки с посланиями, дрейфующие в океане звезд: никто не знал, были ли они действительно отправлены и достигли ли тех, кому предназначались.

Ученые и инженеры, запертые на краю света, впервые осознали, что значит бесконечное ожидание и смутные перспективы возвращения домой, словно очутившись в строках стихотворения: «Все было медленным: и велосипеды, и лошади, и почта — целой жизни едва ли было достаточно, чтобы полюбить однажды» [1].

Несмотря на сложности с доставкой, Лу Бисин любил писать длинные письма. Только первая часть его послания, состоявшая сплошь из ласковых слов, тянула на десять тысяч знаков, но Линь Цзинхэн внимательно прочитал каждое слово от начала до конца и не пропустил ни единого знака препинания. Все это время маршал был абсолютно спокоен — на его лице ни разу не появилось признаков раздражения или нетерпения… Если бы об этом узнал небезызвестный Капитан Третьего Отряда Серебряной Десятки, которому доставалось за каждую лишнюю запятую в докладе, он, вероятно, плакал бы от гнева из-за такой несправедливости.

После бесконечного флирта в письме описывалась ежедневная жизнь вдали от Восьмой Галактики. Когда Лу Бисин разговаривал со своим мужем, он никак не мог остановиться, вываливая на того всю информацию, в независимости от ее ценности. Линь Цзинхэн уже был в курсе, что ел каждый из сотрудников в последние несколько дней, неплохо знал характеры всех ИИ-помощников и заочно нашел родственных душ среди экспертов на станции — говоря начистоту, он даже успел погрузиться во все взаимоотношения ученых и драматические события, происходившие между ними.

Когда до конца письма оставалась едва ли десятая часть, любитель посплетничать Ректор Лу наконец решил сообщить действительно полезную информацию. Он написал, что так как ремонтные работы на станции продвигаются куда быстрее, чем ожидалось, восстановление основной системы почти завершено. Оставшиеся задачи были поверхностными и не требовали серьезных усилий, поэтому с ними легко могла справиться обычная команда инженеров. Лу Бисин уже доложил действующему Премьер-министру Восьмой Галактики, что база «Наследие Героев» была готова к прилету вооруженных сил, все галактики вполне могли отправлять военные отряды, а члены делегаций — собираться домой.

Вероятно, новости о скором завершении командировки подняли Лу Бисину настроение, и все его долго сдерживаемые эмоции хлынули наружу — ближе к концу письмо превратилось в бесконечные жалобы на тему невозможности отпраздновать свой день рождения дома. А затем Ректор Лу, притворившись, что крайне этим разочарован, написал в адрес Линь Цзинхэна целый список глупых запросов.

Линь Цзинхэн рассмеялся над этим ребячеством.

— Сэр, хотите отправить ответ? — поинтересовался Чжаньлу.

— Да, — произнес Линь Цзинхэн. — Напиши ему: «Собирай вещи. И вообще, сколько тебе лет? Тебе не стыдно выпрашивать подарки на день рождения?»

Закончив брюзжать, он аккуратно сложил в отдельную папку 184-е по счету письмо Лу Бисина домой.

— Прошу прощения, сэр, — внезапно сказал Чжаньлу. — Ректор Лу добавил в конце письма маленькую приписку, желаете прочитать?

Линь Цзинхэн поднял взгляд. Возможно, Лу Бисин забыл что-то сообщить, прежде чем нажать на кнопку «отправить», поэтому вложил еще какой-то файл с текстом.

Внутри оказалась лишь одна строка: «P.S. Я слышал, что дети разъехались, все в порядке?»

Такой короткий и сдержанный вопрос — будто невероятно длинное письмо до этого написал кто-то совершенно другой.

Линь Цзинхэн:

— …

Он так и знал! Лу Бисин тоже сомневался в правильности их глупого решения, просто не решался в этом признаться!

— Премьер-министр собирает экстренное совещание для обсуждения вылета вооруженных сил на станцию «Наследие Героев» и просит вашего присутствия, — сообщил Чжаньлу. — Предварительно оно состоится завтра днем, мне подтвердить ваше участие, сэр?

— Конечно, просто освободи мое расписание на завтра, — кивнул Линь Цзинхэн. — О, кстати, отправь сообщение в секретариат: напиши, что я отказываюсь от отпускных дней в этом году, но в ближайшие недели отбуду в деловую поездку, пускай все подготовят.

[1]Прим.пер.: строки из стихотворения «Прежде было медленно» китайского поэта Му Синя. К сожалению, литературного перевода на русский я не нашла, поэтому перевела строки сама, насколько смогла. Кстати, наткнулась на несколько его цитат, и кажется, Прист не единожды вдохновлялась его произведениями — например, сравнивая воспоминания и впечатления с жемчужинами на нити.

Часть 2.

В день рождения Лу Бисина — по старому календарю Вольто — делегация Восьмой Галактики уже была собрана и готова к возвращению домой, а команда инженеров, которая оставалась для проведения ремонтных работ, получала последние указания. Ректор Лу, проверив расписание на ближайшие дни, внес финальные правки и сохранил файл на персональное устройство. Вспомнив, что сегодня прибывают первые военные отряды, он поднялся на ноги и оглядел себя в зеркале.

Среди членов команд из разных галактик было полно гиков, помешанных на технологиях, и большинство из них абсолютно не интересовались тем, как выглядят. Кроме того, им приходилось работать практически круглосуточно, поэтому даже более опрятных ученых вскоре стало невозможно отличить от нерях, носивших одну и ту же рубашку много дней подряд. Говорят, поведение человека определяется его окружением, поэтому в подобных условиях даже щеголеватый Ректор Лу перестал как следует следить за собой. Он не брился вот уже три дня, а его волосы так сильно отрасли, что касались воротника рубашки.

Лу Бисин не знал наверняка, кто возглавит военный флот с его родины: одно дело, если это окажется кто-то из Серебряной Десятки — перед старыми друзьями можно было не стесняться. Но если прилетит какой-нибудь незнакомый ему генерал, безупречная репутация самого красивого премьер-министра в истории Восьмой Галактики будет разрушена, как только он покажется перед всеми в таком неприглядном виде.

Тревожная мысль о том, что он может оказаться в центре внимания, сподвигла Ректора Лу вскочить с кресла и поспешно привести себя в порядок.

В тот момент, когда он закончил укладывать свои подстриженные волосы и собирался связаться с отрядами вооруженных сил, в его дверь постучал глава делегации Третьей Галактики:

— Ректор Лу, в коммуникационном центре… погодите, кто вы такой, черт побери?!

Лу Бисин гордо выпрямился и одарил визитера широкой белозубой улыбкой.

Ученый из Третьей Галактики драматично попятился назад, спрятался за дверью и еще раз с опаской заглянул в комнату, а затем гневно отчитал Лу Бисина:

— Как вы могли превратить себя вот в это! Только посмотрите на себя, что все это значит?! Вы не выглядите, как один из нас, а больше смахиваете на тех лицемерных политиков, которые только и умеют, что мусолить пальцами воск для волос!

Лу Бисин:

— …

«Следите за словами, а то завтра в вашу дверь постучит торговец воском для волос!»

— Так что случилось?

— Ах, да, вам пришла посылка. Заберите ее, ведь она появилась очень вовремя — наверняка принесет вам удачу.

Прямой трансферный терминал, который вел на станцию «Наследие Героев», находился под строгим наблюдением, поэтому при его прохождении корабли с важным персоналом и оборудованием пропускали вперед, а все личные вещи и почту затем тщательно досматривали. Очередь из посылок была такой длинной, что предсказать, когда удастся получить свою вещь в пункте выдачи таможни, было невозможно.

Лу Бисин не знал, кто отправил посылку, но то, что она прибыла именно сейчас, а не через пару дней, когда он бы уже улетел, действительно можно было объяснить только удачей.

Ректор Лу оформил доставку в коммуникационном центре с помощью персонального устройства и получил от робота свою почту. В посылке оказалась маленькая и изящная подарочная коробочка.

«…Подарок? На день рождения?»

Служба доставки на станции «Наследие Героев» была невероятно ненадежной. А судя по тому, что все друзья Лу Бисина занимали не самые низкие должности, они наверняка уже знали, когда он планировал вернуться домой. Да и шанс на то, что Лу Бисин получил бы подарок от одного из них точно в день своего рождения по календарю Вольто, был ничтожно мал.

Мог ли это быть кто-то из студентов?

Но откуда детям из Восьмой Галактики знать, когда он родился по старому календарю?

Выходя из центра связи, Лу Бисин развернул подарок, и еще до того, как он успел открыть коробку, из-под обертки выпала карточка из крафтовой бумаги.

«Погодите, это почерк Линь Цзинхэна?»

Лу Бисин застыл на месте и уставился на открытку — его уши тут же стали пунцовыми от смущения.

На картоне было написано:

«Если бы мне была дарована возможность предсказать всего одно событие из своего будущего, я бы хотел, чтобы судьба в момент моего появления на свет подсказала мне день, когда ты появишься в моей жизни. Тогда с каждым прожитым мгновением я приближался бы к нашей встрече. Я бы ждал следующего дня, словно замерзающий на холодном ветру путник, мечтающий погреться у огня, даже если бы впереди меня ждали вьюги и ураганы. Потому что моя любовь к тебе сияет так ярко, что способна покрыть любую грязную дорогу или непроходимый овраг тонким слоем золота».

В этот момент мимо Лу Бисина как раз проходил один из роботов центра связи — он удивленно вскинул голову на мужчину:

— Ректор Лу, я зафиксировал аномальное ускорение пульса и повышение температуры тела, вам нужна медицинская помощь?

Лу Бисин, заикаясь, поспешно ответил:

— Н-нет, нет… ничего не нужно, спасибо.

Потерев ладонью свое полыхающее лицо, он незаметно засунул карточку в карман на груди.

Ректор Лу вспомнил, что после того, как в своем сообщении упрашивал Линь Цзинхэна о подарке на день рождения, он получил от маршала письмо с вопросом: «Тебе не стыдно?»

Но внезапно тот же самый человек написал ему целое любовное послание… это просто нечестно, и кому после этого должно быть стыдно? Глупый притворщик, желающий сохранить своей образ неприступного неудачника!

Подарком оказалась пара темно-изумрудных запонок, которые явно были во вкусе Линь Цзинхэна. Все еще не в силах думать о чем-то, кроме слов, написанных в открытке, Лу Бисин вытащил запонки и продел их в отверстия на своих манжетах — оказывается, они отлично сочетались с тем костюмом, который он сегодня выбрал.

Какое… совпадение?

Погодите, почему его маршал вообще рискнул отправить ему что-то подобное почтой, зная, что посылка может легко потеряться в трансферном терминале?

Почему вместо этого не передал подарок с военными отрядами, которые как раз сюда собирались?

— Геракл, — обратился Лу Бисин к центральному ИИ коммуникационного центра. — Моя посылка поступила обычной службой доставки?

— Нет, господин Лу, — на лестнице раздался низкий голос Геракла. — Ваша посылка из…

Не успел ИИ договорить, как из динамиков послышалось объявление официального информационного агентства «Наследия Героев»: на станцию прибыли отряды вооруженных сил Восьмой Галактики.

Лу Бисин тут же забыл о всяком достоинстве и кинулся в зону прилета.

И там он наконец увидел настоящий подарок на день рождения.

Часть 3.

К тому моменту, как Лу Бисин ворвался в отсек, Линь Цзинхэн уже вежливо приветствовал толпу людей, собравшихся, чтобы поглазеть на него, словно он был настоящей знаменитостью.

За последние годы ненависть и жажда мести, так долго отравлявшие сердце Маршала Линя, начали испаряться, и с возрастом прославленный герой стал вести себя на публике куда приветливее. В галактиках потихоньку устанавливались новые общественные порядки, политическая обстановка стабилизировалась, а молодому поколению ни разу не довелось увидеть острые клыки бывшего Командующего Серебряной Крепости — истории о его героических сражениях уже превратились в легенды из прошлого.

Вероятно, Столичная газета Восьмой Галактики недавно наняла нового редактора, потому что новостные заголовки, упоминавшие Линь Цзинхэна, разительно отличались о тех, что печатались прежде. Репортаж о вооруженных силах, изданный два года назад, был особенно нелеп — он описывал маршала следующим образом: «Несмотря на молчаливость, это элегантный и очень дружелюбный господин. В его серых глазах сквозит невероятная доброта и душевное тепло». Журналист явно обладал врожденным талантом, раз ухитрился ошибиться во всем, кроме цвета глаз, но удивительнее всего, конечно, звучало заявление о доброте и душевном тепле Маршала Линь Цзинхэна.

Этот смешной и абсолютно неправдоподобный очерк Туран лично распечатала и вставила в рамку, а потом преподнесла своему боссу в качестве новогоднего подарка — за это ей потом весь год пришлось терпеть всевозможные притеснения на службе.

— Моя мать всегда восхищалась талантами, рожденными в Эру освоения космоса. Когда я узнал, что обнаружена научная станция, оставшаяся с тех времен, я по личным причинам решил вместо нее посетить это памятное место, — Лу Бисин услышал, как маршал очень профессиональным тоном хвалит проект по восстановлению «Наследия Героев». Он так искусно подобрал слова, что глаза некоторых ученых наполнились слезами. Затем Линь Цзинхэн спокойно добавил. — Конечно, я здесь также для того, чтобы сопроводить домой нашу бесценную делегацию Восьмой Галактики.

Один из сотрудников станции, проживший в лаборатории всю жизнь, — старина Хэммилл — вытер с лица слезы и с готовностью предложил Маршалу Линю провести экскурсию по базе. Но естественно, в этот момент вмешался Лу Бисин и остановил воодушевленного старика.

Хэммилл родился в специальной репродуктивной капсуле, оставленной первыми учеными, обнаружившими «Наследие Героев», и большую часть времени никуда со станции не улетал, поэтому был очень далек от событий, происходивших на обитаемых землях. Он лишь мельком слышал о крушении Союза со слов других людей, и с трудом мог вспомнить имена тех, кто непосредственно участвовал в перевороте. Обернувшись к Лу Бисину он с восхищением произнес:

— Чудесно! Ректор Лу оказал нам неоценимую помощь в восстановлении основных систем станции, он безусловно лучше кого-либо здесь может рассказать о научном центре! О, кстати, я слышал, что Ректор Лу и сам из… Независимой Восьмой Галактики, вы случайно не знакомы?

Все ученые вокруг взорвались хохотом, Хэммилл абсолютно растерялся, а Лу Бисин, не теряя времени зря, схватил маршала под руку и повел внутрь станции.

— Теперь повтори для меня, — Лу Бисин стянул одну из перчаток Линь Цзинхэна с его пальцев и прикоснулся к руке, которую весь последний год мог держать лишь во сне. — Мой маршал, с какой же целью ты прибыл сегодня?

Уголки глаз Линь Цзинхэна тронула улыбка, но его голос оставался профессиональным:

— Осмотреть наследие Эры освоения космоса, а затем сопроводить бесценную делегацию Восьмой Галактики домой.

Лу Бисин слегка ущипнул его за тыльную сторону ладони:

— Требую, чтобы ты поменял порядок слов в предложении и выкинул из него все лишнее… вроде «делегации» и «Восьмой Галактики».

Линь Цзинхэн наотрез отказался говорить и лишь улыбнулся в ответ. Пока Ректор Лу тащил его за собой по станции, маршал поднял руку мужа к глазам и взглянул на край его рукава:

— Неплохо.

Лу Бисин махнул в ответ:

— То есть, ты видел, во что я одет, когда я говорил с военными отрядами, и воспользовался внутренним каналом доставки, чтобы отправить посылку прямо в центр связи? Я хотел спросить, как ты догадался, что именно я надену… Но я знаю, что у тебя наверняка есть несколько запасных вариантов, куда ты их припрятал?

Когда Лу Бисин отправлялся в командировку, он взял с собой три комплекта официальной одежды. Зная Ректора Лу, можно было с уверенностью утверждать, что перед встречей с командиром вооруженных сил Восьмой Галактики, он наденет формальный костюм. Поэтому Линь Цзинхэн купил три разных набора аксессуаров и решил, какой из них отправить, после того, как увидел, во что одет Лу Бисин.

— Я не отдам их тебе, — лукаво ответил маршал. — Сохраню на будущее, а иначе придется покупать тебе подарки каждый год. Знаешь, тебя очень дорого содержать… хм, а здесь неплохой музей.

Пока они болтали, Лу Бисин уже довел его до самого центра научной базы «Наследия Героев» — команда исследователей успела построить на космической станции достаточно современный музей. ИИ-гид по имени Афина была полностью готова к работе и сейчас проходила финальную настройку, прежде чем заступить на свою новую должность.

— Когда мы все окончательно восстановим, это место будет открыто для всех жителей восьми галактик. Но пока еще рановато: основная инфраструктура и оборудование общественных зон еще не отремонтированы, поэтому гостей сюда пригласить не получится. А еще нужно отреставрировать транспортные пути, да и терминал, который мы используем, не годится для гражданских туристических кораблей. Взгляни… — Лу Бисин радостно поднял руку наверх, а затем картинно щелкнул пальцами. Вслед за его жестом купол музея потемнел, а из динамиков полилась воодушевляющая оркестровая музыка. Перед глазами мужчин возник огромный 3D-экран, на котором запустилась видеозапись, и Лу Бисин объяснил. — Этот фильм называется «Эра освоения космоса» — несколько лет назад его сняли в Первой Галактике, но затем он был передан в распоряжение научного центра. Честно говоря, я смотрел его уже три или четыре раза.

Линь Цзинхэн посмотрел на Лу Бисина, и внезапно ему показалось, что тот вновь превратился в молодого мужчину, убежавшего из дома на планету Пекин-β и пытавшегося заручиться поддержкой незнакомых людей, чтобы построить свою академию. В того самого ученого, который наряжался, как павлин, все время нес красноречивую чепуху, вел себя, словно мальчишка, и ни на секунду не затыкался, когда говорил о том, что его интересовало. Лу Бисин, попутно сняв с себя пиджак, продолжал рассказывать, и в его глазах горел тот же огонь, что и в возрасте двадцати с небольшим лет.

Экс-экс-экс-премьер-министр Восьмой Галактики возрастом чуть младше ста лет с восторгом демонстрировал результат своей работы, на которую потратил почти целый год.

Что касается Линь Цзинхэна… он просто смотрел в эти глаза, способные отразить сияние тысяч звезд, и чувствовал настоящее умиротворение. Ведь перед ним был результат его собственной кропотливой работы — он посвятил половину жизни исцелению любимого человека.

— Что это такое? — внезапно внимание Линь Цзинхэна привлекло уродливое сооружение в центре зала.

Посреди музея располагалась просторная площадка, окруженная стеклянными стенами, а внутри была установлена странная башня диаметром около двадцати метров, которая, казалось, в любой момент могла рухнуть. Команда инженеров использовала специальные прозрачные материалы, чтобы построить вокруг необычного объекта поддерживающий каркас, — вот только невидимым он становился лишь при определенном освещении. А сейчас конструкция была видна в мельчайших деталях, поэтому издалека выглядела массивной, словно черная могильная плита.

— Это самая важная система — ядро «Наследия Героев», — ответил Лу Бисин. — Мы долго обсуждали, стоит ли его показывать публике.

Лу Бисин просканировал свое удостоверение на персональном устройстве и обратился к «башне»:

— Приветствую, Норны [1], доброго вам дня.

Прозрачное стекло слегка завибрировало и в мгновение ока превратилось в огромный экран. На нем начали медленно появляться слова, похожие на письмена, которые древние люди вырезали на тотемных столбах.

— Добрый день, Ректор Лу и господин визитер, — ответил ему мягкий женский голос, больше похожий на хор двоих или троих человек сразу. В замкнутом пространстве, отражаясь эхом от высоких стен, он звучал словно зов с небес. — Какую судьбу вы хотели бы сегодня предсказать?

— Что это за херня? — удивился Линь Цзинхэн. — Ты на целый год сбежал из дома, чтобы починить какую-то дурацкую машину предсказаний?

— Где ты растерял все свое воспитание, «дружелюбный» сероглазый маршал?

Линь Цзинхэн «дружелюбно» выругался в ответ.

— Эта станция раньше принадлежала «Навигатору»… одному из самых известных исследовательских центров, работавшему под руководством человека, который положил начало генетической революции, — произнес Лу Бисин. — Остатки технологий, обнаруженные на базе «Наследия Героев», превосходят наши самые смелые предположения: один из археологов сделал заключение, что эта космическая станция когда-то являлась хранилищем данных и одновременно центром оценки этических норм «Навигатора».

— Оценки этических норм?

— Да, любые исследования «Навигатора», затрагивавшие этику и человеческие ценности, перед запуском должны были пройти проверку в этом центре. И Норны единолично формировали суждение о каждом.

— Вы льстите нам, — произнесли Норны своим невесомым голосом. — Мы просто несчастные пессимисты, не справившиеся со своей задачей, поэтому нас уже списали.

— Да, это малоизвестный, но правдивый факт. Норны были законсервированы самим исследовательским институтом, и поэтому чудом не пострадали во время войны, — пояснил Лу Бисин. — Прямо перед этим они устроили настоящий переворот и остановили все проекты «Навигатора», превратив весь этот научный центр в бессмысленную груду металла.

— Эта штуковина сломалась?

— Нет, страшнее всего именно то, что никакого сбоя не было, — ответил Лу Бисин. — Взгляни…

Он синхронизировал свое персональное устройство с Норнами и открыл файл под названием «Эдем».

— Получены данные о проекте «Эдем», идет анализ, ожидайте, — констатировали Норны.

— Это изначальный план исследований в области технологий Эдема, я достал его из базы данных Чжаньлу, — прошептал Лу Бисин. — Норны потребляют слишком много энергии, а системы этой станции сильно устарели, поэтому мы ограничили их возможности. Они смогут проработать лишь пять минут, но…

Но этих пяти минут было достаточно, чтобы до глубины души поразить кого угодно.

На огромном экране появился длинный список предсказаний, которые практически в точности повторяли события, реально произошедшие за последние несколько столетий — некоторые ключевые личности не совпадали, зато разброс по датам не превышал и пяти лет.

К моменту срабатывания ограничителя энергопотребления, Норны уже спрогнозировали все, вплоть до принятия Закона об Эдеме и планомерного роста влияния Комитета Эдема во всех сферах жизни общества.

С легким жужжанием Норны выключились. Экран погас, превратился обратно в прозрачное стекло и вновь открыл вид на жутковатую черную башню. Зрелище напоминало фильм ужасов, который внезапно оборвался.

Линь Цзинхэн на некоторое время потерял дар речи.

— Эдем — очень неприятная тема для всех сотрудников, в независимости от того, из какой галактики они родом. Люди не поднимают эту тему на публике и тем более не занимаются никакими разработками в этой области. Норны никогда раньше не сталкивались ни с чем, связанным с Эдемом, — тихо вздохнул Лу Бисин. — Эра освоения космоса и впрямь была расцветом человеческой цивилизации. Технологии того времени мы можем представить лишь в мечтах. Семья Херц действительно заслуживала смерти… интересно, не предсказали ли Норны и ее правление?

— Оно… — Линь Цзинхэн сделал паузу и после некоторых раздумий высказался иначе. — Какие у них вычислительные мощности?

— Невероятно продвинутая компьютерная технология — настолько, что мы даже не можем ее расшифровать с текущим уровнем научного прогресса, — объяснил Лу Бисин. — Я бы сказал, что Чжаньлу на их фоне — просто ребенок, неспособный сложить два элементарных числа.

— Я все слышал, Ректор Лу, — из эполета на плече Линь Цзинхэна внезапно появилась миниатюрная роботизированная рука. — Мне кажется, ваше сравнение звучит обидно.

— О, черт, ты меня напугал, у тебя снова новая форма? — Лу Бисин тут же признал свою вину и решил исправиться. — Прости, я неправильно выбрал слова. Мой дорогой Чжаньлу, послушай, я просто долго не был дома, поэтому ошибся с именем — так сильно по тебе соскучился. Я хотел сказать «Чэнъин» — это он малое дитя, не умеющее решать арифметические задачки.

Механическая рука ответила согласием и удовлетворенно спряталась обратно в эполет.

— То есть, ты хочешь сказать, что они способны при помощи своих вычислительных мощностей создавать симуляцию настоящего человеческого общества? Во всех населенных зонах восьми галактик? — спросил Линь Цзинхэн. — И какие это дает результаты? Достаточно точные?

— Мы смогли восстановить основные системы, но нам еще не удалось починить все оборудование. До консервации «Наследия Героев», по нашим предположениям, источник энергии станции был способен питать целую карликовую планету. К сожалению, пока ты можешь увидеть лишь крупицу всех возможностей ядра, но уверен, ты и так уже все понял, — ответил Лу Бисин. — Создатель и главный инженер базы покончил с собой, оставив предсмертное письмо. В нем говорилось: «Человечество так же неотвратимо разрушает само себя, как каждый отдельный человек постепенно идет к собственной смерти. Все наше существование — отчаянная борьба, обреченная на трагический финал, так зачем придумывать жизни какой-то смысл? Несчастные братья по вселенной, мы всего лишь используем собственные заблуждения, чтобы укрыться от невыносимой правды».

Линь Цзинхэн нахмурился:

— Я понял, но эту штуковину явно не стоит выставлять на всеобщее обозрение, Так что вы решили? Вновь законсервируете Норны?

— Нет, — произнес Лу Бисин. — Мы решили их всем показать.

Линь Цзинхэн повернулся к нему, удивленно приподняв бровь.

— Потому что Норны ошиблись, — объяснил Лу Бисин. — После того, как их основной функционал был отключен, главный инженер тысячи раз в отчаянии запускал симуляции будущего человечества. Но как бы он ни менял вводные данные и цифры, результат всегда был одинаковым: Старая звездная эра достигнет своего пика в области технологий и знаний, а затем, спустя пару столетий, общество неминуемо расколется. Вся вселенная попадет под контроль горстки элиты и ИИ-монстров, которые жестоко подавят все остальное население.

— «Восемьдесят восемь положений», ИИ без системы разрешений… и семья Херц.

— Именно. Будучи углеродными формами жизни, люди не смогут победить в этой войне, а значит, исчезнут вместе со всей своей цивилизацией. Лишь единицам посчастливится выжить, они эволюционируют при помощи технологий и превратятся в новый вид, который похож на людей лишь способностью размножаться… таким образом, человечество вымрет, — голос Лу Бисина повеселел, и он показал маршалу победный жест пальцами. — Но Норны ошиблись, чем в очередной раз подтвердили, что принцип неопределенности относится и к судьбе: Гейзенберг [2] снова взял верх! У членов первой экспедиции не было ресурсов для реконструкции станции. До нашего прибытия никто здесь и не догадывался, каково предназначение этого места. А «Наследием Героев» они назвали базу, когда увидели вот это…

Лу Бисин легонько постучал пальцами по стеклу, и оно мягко засветилось, постепенно озаряя всю башню до самого верха.

Линь Цзинхэн проследовал взглядом в направлении, указанном Лу Бисином, и заметил, что на корпусе сооружения было что-то написано.

— Эти слова принадлежат тому самому человеку, который решил законсервировать Норны, — Лу Бисин приблизил надпись и вывел ее на проекционный экран.

Ученый «Навигатора», живший несколько тысяч лет назад, в своем послании сказал:

«Я — лишь бренная плоть, один из мириад таких же смертных. Я произошел из одной единственной клетки, а конечная точка моего путешествия — смерть. Но мое существование вовсе не трагично. Ведь в моем теле содержится пыль небесных тел, исчезнувших много световых лет назад. А в моей душе навсегда запечатлена вся монументальная история человеческой цивилизации — с самого начала времен и до сегодняшнего дня. Моя жизнь так мимолетна. Но вместе с тем, я — вечность».

[1] Прим.пер.: Норны — в скандинавской мифологии три женских божества, наделенные даром предсказывать судьбы людей и богов.

[2] Прим.пер.: Вернер Карл Гейзенберг — немецкий физик-теоретик, один из создателей квантовой механики. Лу Бисин, вероятно, упоминает его работу по «соотношениям неопределенностей».

Экстра 8 (печать) - Вселенское Притяжение и Темная Материя. Часть 1

Прим.пер.: экстра из печатного издания «Отбракованных», в веб-версии отсутствует.

В тот год юная любовь превратилась в пепел.

1 октября 118 года Новой звездной эры.

Лу Синь в сопровождении группы своих прихлебателей нахально вошел в конференц-зал, где проходило первое собрание студентов-первокурсников. В помещении стоял гул голосов. Лу Синь направился к задним рядам, так как все передние уже были заняты, уселся на свободное место и тут же почувствовал, как кто-то осторожно ткнул его пальцем.

— Погляди, — прошептал студент, сидевший рядом.

Лу Синь проследил за взглядом одноклассника и увидел в дальнем углу зала тихого юношу в форме первокурсника.

Его волосы были тщательно зачесаны назад, открывая изящные черты красивого лица, а сам студент внимательно смотрел куда-то вниз, будто разглядывал нечто интересное. Несколько ребят остановились, чтобы поздороваться с ним, но он даже не поднял головы. Несмотря на то, что Лу Синь впервые видел этого юношу, он сразу понял, кто это:

— Новичок Линь Вэй?

Прихлебатель толкнул Лу Синя локтем и прошептал ему на ухо:

— Да, он собрал вокруг себя целую толпу зевак, стоило прозвучать его имени.

— Этого следовало ожидать, — Лу Синь поправил форму и застегнул воротничок рубашки. — Все-таки он сын Главнокомандующего Линя.

— Я слышал, что он, несмотря на свою популярность, ведет себя очень тихо. Весь 118-й класс молится на него, и за первый месяц учебы никто не решился провоцировать конфликты. Старики из учебного совета каждый день бегают в кабинет Адмирала Вульфа и благодарят его за то, что он привел в академию этот талисман удачи, а еще называют юного господина Линя благословением свыше, — добавил прихлебатель, заметив тень улыбки на лице Лу Синя. — Но я слышал, что мальчишка — просто компьютерный задрот с зависимостью от онлайн-игр.

— Считаешь себя остроумным, ммм? — Лу Синь толкнул студента локтем в ответ и с серьезным видом отчитал его. — Что ты имеешь против первокурсников? Как не стыдно говорить гадости за глаза?

В этот момент Линь Вэй поднял голову, взглянул на Лу Синя и вежливо кивнул в знак приветствия. Светло-карие глаза юноши были ясными, и в свете ламп они, казалось, сверкали, придавая своему обладателю еще более аристократичный вид. Лу Синю стало неловко за то, что он обсуждает кого-то втайне, и он взглядом поприветствовал первокурсника в ответ, прежде чем обернуться к своему прихлебателю и недовольно на него уставиться.

Линь Вэй снова опустил глаза на экран персонального устройства и быстро напечатал короткое предложение: «Подожду твоих доказательств».

Легендарный талисман удачи всей академии — молодой господин Линь — и правда был фанатом компьютерных игр. С виду казалось, что он внимательно следит за ходом студенческого собрания, но на деле он прямо сейчас ссорился на форуме с другими онлайн-игроками.

Адмирал Вульф был сиротой, выросшим в Городе Ангелов, и обычно общался лишь со старыми боевыми товарищами, которые прошли с ним войну, предшествовавшую образованию Союза. Большинство его знакомых уже умерли, и даже после вступления в должность главнокомандующего он так и не женился. Своей семьей он считал лишь приемного сына — Линь Вэя — и можно было без преувеличения сказать, что он вложил в его воспитание все свое сердце, отчего юный господин вырос достаточно избалованным.

«Вежливое и благочестивое» поведение Линь Вэя было лишь притворством. Он отлично справлялся с созданием хорошего образа, но на самом деле был ленив, страдал от легкого ОКР и про себя любил осуждать окружающих. Почти всегда его первое впечатление о новых знакомых было негативным. Лишь когда ему приходилось с кем-либо подолгу общаться, он со временем находил в этом человеке приятные черты и великодушно позволял себе смягчить свое отношение. Пока никто, кроме его приемного отца Вульфа, в его личном рейтинге не получил и десяти баллов из ста.

Помимо притворства, молодой господин Линь был талантлив и в онлайн-играх.

Учитывая происхождение и связи Линь Вэя, ему было бы совсем не сложно при желании собрать вокруг себя настоящий фан-клуб, но вероятно, в его генах был какой-то дефект, который заставлял его избегать всего, что давалось легко. Он не обращал внимания на людей вокруг и с гораздо большим рвением создавал себе образ в онлайн-группах по интересам.

В то время среди молодежи в Союзе самой популярной считалась невероятно реалистичная игра под названием «Эра освоения космоса», которую позиционировали как многопользовательскую платформу в историческом сеттинге, где игроки исследовали различные территории, открывали новые карты местности, создавали собственные сообщества и нации. Система ПВЕ(прим.пер.: PvE или ПВЕ — контент игры, направленный на сражение с компьютерными персонажами, а не персонажами других игроков)могла похвастаться впечатляющими стимуляциями природных катастроф и вторжений пиратов, что позволяло участникам игры объединяться в группировки, соперничать друг с другом, сражаться в боях или вести дипломатические переговоры.

Несмотря на то, что в реальной жизни Линь Вэй был нелюдимым юношей, который даже не заговаривал с теми, кого считал недостойными своего внимания, в игре он все время затевал смуту. Больше всего он гордился тем, что завел второй аккаунт, чтобы следить за группой соперников, а затем медленно вскарабкался по иерархической лестнице и сам возглавил вооруженные силы противника. Он мастерски провернул этот шпионский трюк и уничтожил врага изнутри, захватив контроль над целой галактикой — но конечно, об этом до сих пор никто не знал. Тот запасной аккаунт все еще был активен, и с помощью него Линь Вэй общался со своими прежними союзниками, чтобы собрать нужную информацию для очередной диверсии.

Все обучающие посты, которые он размещал со своего основного аккаунта — «Александр Великий», — мгновенно становились самыми обсуждаемыми на форуме игроков. Сначала его поддерживали друзья и фанаты, а затем к разговору присоединялись враги, ставшие жертвой его интриг, превращая беседу в очередное сражение. Линь Вэй обычно просто покидал ветку обсуждения и не вмешивался в споры других пользователей под его постами. Во-первых, он был занят обучением в академии, а во-вторых, ему было неинтересно пререкаться с людьми, доказывая свою правоту, — а вот наблюдать за тем, как остальные из кожи вон лезут, чтобы отстоять свою точку зрения, казалось ему увлекательным.

Но на этот раз ему все-таки пришлось вмешаться. Игрок с никнеймом «Темная Материя» опубликовал пост, в котором обещал предоставить доказательства того, что «Александр Великий» и «Одинокий всадник на траве» были одним и тем же человеком, — а Линь Вэй и правда использовал это имя для своего второго аккаунта.

Линь Вэй сегодня пришел на студенческое собрание и даже произнес короткую речь в качестве представителя первокурсников, но в мыслях он был где-то далеко. Из-за того, что он не был сосредоточен на своих словах, те звучали еще более отстраненно и загадочно, нежели обычно. Как только мероприятие подошло к концу, он быстро простился с одноклассниками, которые пытались с ним поболтать, и поспешил обратно в свою комнату, чтобы погрузиться в онлайн-сражение на форуме.

Этот игрок по имени «Темная Материя» наверняка был взрослым человеком, которому посто нечем заняться, поэтому на вопрос Линь Вэя он ответил длинной тирадой, в которой привел сложный технический анализ стиля игры, присущего «Александру Великому» и «Одинокому всаднику на траве». А заодно приложил расписания пользования обоими аккаунтами, самые популярные маршруты и кучу других мелких деталей, которые раньше даже сам Линь Вэй не замечал, — по итогу получилось целое эссе, которое могло бы претендовать на научную работу. Казалось, «Темная Материя» смотрел на действия Линь Вэя сквозь увеличительное стекло, следил за каждым движением и знал все слабые точки. Даже возражения его приятелей и фанатов на фоне представленных фактов выглядели по-детски нелепыми, и почтовые ящики обоих аккаунтов Линь Вэя вскоре переполнились от личных сообщений.

Инцидент вызвал такие волнения среди игроков, что шум не утихал еще почти полмесяца. Получив неопровержимые доказательства, сотни людей избрали «Одинокого всадника на траве» своей мишенью. Пускай это и был лишь второй аккаунт, у Линь Вэя ушло больше года, чтобы его прокачать, поэтому молодой господин не без причины чувствовал раздражение и недовольство. После поступления в академию у юноши оставалось совсем мало свободного времени, поэтому Линь Вэй просто плюнул на обоих своих персонажей — вместо этого он решил отомстить: потратил кучу сил и денег, чтобы найти пользователя «Темная Материя», а затем зарегистрировал себе на том же сервере еще одно имя — «Вселенское Притяжение».

На аватарке у «Темной Материи» был огромный мускулистый бугай, который выглядел отвратительно: Линь Вэй тут же решил, что и в реальной жизни его оппонент наверняка уродлив.

Он не прилагал особых усилий к прокачке своего нового аккаунта и вообще не стал глубоко погружаться в игру. У него вечно не хватало ресурсов, когда они были необходимы, не было базы, где персонаж мог бы отдохнуть, и мастерство игры явно хромало. Линь Вэй создал себе личность беспощадного грубияна, который почти со 100%-й вероятностью мог рассекретить вторые аккаунты любых игроков. Из-за этого его вечно преследовали те, кого он разоблачил, но юношу это нисколько не волновало, и он даже не пытался скрываться — будто просто наслаждался этой бесконечной игрой в прятки.

Одновременно Линь Вэй тщательно изучил методы «Темной Материи», которые тот использовал, чтобы вычислить чужие аккаунты, а затем очень искусно замаскировал все свои игровые привычки, чтобы снова не попасться. Он приготовился к очередной хитрой диверсии в стиле «сначала поиграю на твоих чувствах, а потом предам тебя в последний момент», подгадал момент, когда на «Темную Материю» нападали другие пользователи, а потом, следуя своей выверенной тактике, внезапно вмешался.

Геймеры в онлайн-играх зачастую выбирают себе личность, нисколько не похожую на свою настоящую: Линь Вэй обычно был холодным и несговорчивым человеком, но в сообществе вел себя открыто и был на редкость общительным. Оказав помощь в критической ситуации, Линь Вэй попытался сблизиться с «Темной Материей». Он быстро обнаружил, что у его противника, по-видимому, была тяжелая оффлайн-жизнь: любую болтовню игрок воспринимал всерьез и явно ожидал, что к нему все будут относиться как к уважаемому наставнику.

Линь Вэй подыгрывал, притворяясь неопытным пользователем, который только и мог, что сливать деньги в игре, и все время находил повод поприставать к «Темной Материи» с вопросами. Чтобы вся эта клоунада выглядела правдоподобнее, он даже потратил немало денег на покупку ИИ-флота с военной базы и найм профессиональных игроков, которые должны были прикрыть его во время сражений — на их фоне уровень его мастерства уже не так бросался в глаза… В принципе, для него это не составило труда, ведь он никогда не испытывал недостатка в деньгах.

Приложив массу усилий, Линь Вэй наконец смог стать немного ближе к «Темной Материи».

Тогда он узнал, что противник, как и он сам, живет по строгому расписанию: ни у одного из них обычно не было свободного времени, поэтому они заходили в игру раз в несколько дней, выполняли текущие миссии и некоторое время дрейфовали на космическом шаттле, чтобы пообщаться с другими игроками онлайн. Процесс завоевания доверия другого человека был сродни подъему уровня персонажа — юный господин Линь это хорошо понимал, поэтому проявлял чудеса терпения.

«Темная Материя» не только имел привычку поучать других, но и любил блеснуть знаниями, превращая самые обычные разговоры в серьезные обсуждения программных особенностей игры — однажды он даже заявил, что если у него будут необходимые ресурсы, он и сам с нуля напишет отличный MMORPG и целую систему виртуальной реальности к ней.

Несмотря на то, что Линь Вэй все еще притворялся глупым новичком, на этот раз он не удержался и подколол собеседника:

— Если ты так силен, почему ты вечно от всех убегаешь?

«Темная Материя» сарказма не уловил и серьезно ответил:

— Вначале игроки собирались в группы, чтобы напасть на меня, вызывали меня на поединки, убивали и отнимали все накопленное, поэтому у меня так и не набралось никаких полезных предметов. Поняв, что они свою тактику не поменяют, я теперь просто позволяю им себя убивать. Раз их нельзя остановить, проще сменить собственное отношение к происходящему и не переживать: ведь чем более ценные артефакты ты теряешь, тем обиднее проигрывать в ПВП(прим.пер.: PvP или ПВП — это тоже сражение, но уже с другими игроками онлайн-игры)».

Невзирая на неэстетичный внешний вид персонажа, «Темную Материю», который равнодушно пожал плечами, окружала какая-то необыкновенно приземленная аура. Линь Вэй некоторое время изучал бугая на виртуальной голограмме, и внезапно его посетила странная мысль: пусть этот человек и кажется неотесанным, но он, возможно, не так уж и плох.

— Если ты не планируешь по-настоящему погружаться в игру, почему просто не удалишь ее? — спросил Линь Вэй.

— Будем считать, что таким образом я убиваю время, — «Темная Материя» сделал короткую паузу, прежде чем продолжить. — Все мои одноклассники тоже в нее играют, почему бы и нет? Если я принципиально буду отказываться, это сделает меня изгоем… а я и так одиночка.

— Тогда зачем ты разоблачаешь чужие аккаунты и со всеми вступаешь в конфликты?

— Мне просто скучно, — не раздумывая ответил «Темная Материя».

Линь Вэй:

— …

Хотя он намеренно сблизился с игроком, желая отомстить, юноша не мог не признать, что с этим человеком сложно иметь дело — неудивительно, что у него совсем не было друзей. Терпение юного богатого господина уже было на исходе, поэтому он решил закрыть игру и вместо этого пойти потренироваться в невесомости.

— А может… все дело в том, что мне не нравятся эти вторые аккаунты, — внезапно снова заговорил «Темная Материя». Казалось, он все время пребывает в каком-то своем мире и даже не обращает внимания на поведение собеседника — вот и на этот раз он не заметил, что «Вселенское Притяжение» уже собирался выйти из игры. — В этой симуляции у пользователей масса возможностей создавать альтернативных персонажей и сохранять анонимность на форуме и в личных беседах. А чтобы мы больше времени проводили в игре, нас побуждают на ПВП-сражения, которые порождают шпионаж между группами игроков. Помимо прочего, в основе виртуальной реальности лежит золотое время человечества — Эра освоения космоса — и упоминаемые технологии вполне правдоподобны. Тогда люди работали сообща и творили настоящие чудеса: им удалось даже сломать оковы генома углеродных форм жизни. Каждый отдельный человек был героем, и у любого — даже самого незаметного — ученого за спиной были невероятные достижения. Это была эра, когда цивилизация воспарила к звездам и осветила все темные уголки вселенной, а не сточная канава для кучки диверсантов.

Сердце Линь Вэя забилось чаще, и юноша повернул голову к микрофону.

— Если когда-то, до твоего появления на свет, было создано прекрасное ювелирное украшение, это вовсе не значит, что ты обязательно должен создать точно такое же, но и втаптывать прошлое в грязь тоже не нужно, верно же? — «Темная Материя» поднялся и равнодушно добавил. — Развлечения вне моральных ориентиров порождают общество без системы ценностей… Я выхожу из игры, а ты поступай как хочешь.

В тот день Линь Вэй, покинув онлайн-платформу, не пошел на тренировку в невесомости, а вместо этого целый день сидел в библиотеке, читая исторические заметки об Эре освоения космоса.

Когда Линь Вэй затевал всю эту аферу, у него был целый список идей, каким образом отомстить своему оппоненту, но каждый раз, когда он уже был готов нанести «Темной Материи» сокрушительный удар, юноша начинал искать причины отложить свое нападение. Пока в один прекрасный день он не понял, что ему лень дальше притворяться дурачком в попытках обмануть опытного игрока, и не начал проявлять свои истинные черты характера — избалованность и несговорчивость.

Но даже это сильно не повлияло на их отношения: Линь Вэй быстро понял, что самомнение «Темной Материи» было так раздуто, что он плевать хотел на чувства и мотивы окружающих. Юноша много раз вел себя откровенно грубо, но собеседник в ответ и глазом не моргнул.

Чем больше времени они проводили вместе за игрой, тем чаще отвлекались наразговоры о своей реальной жизни. Например, «Темная Материя» выяснил, что избалованный сопляк, соривший деньгами онлайн, учился в Академии Черной Орхидеи, а Линь Вэй обнаружил, что чудной «толстяк» на самом деле был сиротой и сейчас проходил стажировку в учебном заведении под руководством семьи Гордонов. Во время каникул студентов отправляли на добровольную работу в Комитет Эдема.

— В Белой башне очень строгая система безопасности, поэтому нам поручают лишь мелкие задачи, а в центральную лабораторию нам вообще закрыт вход, — объяснил «Темная Материя». — Каждый раз по прибытию нас досматривают на нескольких пунктах подряд: внутрь запрещено проносить личные вещи и из научного центра ничего нельзя забирать. Повсюду вооруженная роботизированная охрана, и даже походы в туалет у персонала по расписанию: стоит слегка задержаться в кабинке, и роботы тут же взломают дверь.

Он говорил так спокойно, будто уже привык к таким порядкам или вообще рассказывал о ком-то другом, но Линь Вэя услышанное привело в ярость:

— В древности подобное называлось эксплуатацией бесплатного труда: они вам ничего не платят, и ваши права права ничем не защищены — кто позволил им так поступать?

— Меня вырастила семья Гордонов: мой дом и оплата образования — это зарплата, которую они уже заплатили мне вперед, — пожал плечами «Темная Материя».

— В Союзе полно правительственных фондов, обеспечивающих сирот всем необходимым, и по закону у тебя есть право на такую помощь вплоть до достижения двадцати лет, в независимости от того, усыновят тебя или нет. Если постараться, то в будущем ты сможешь работать кем угодно. Этот старый… — Линь Вэй осекся, едва не назвав Гордона «старым ублюдком», как привык делать в разговорах с Адмиралом Вульфом. Прикусив язык, он с трудом проглотил последние слова и продолжил. — Этот старик просто использует благотворительность для того, чтобы растить будущие кадры.

Хладнокровный и равнодушный собеседник с феноменально низким уровнем эмоционального интеллекта взглянул на Линь Вэя с неожиданной теплотой и произнес:

— Я родом из Пятой Галактики.Ты когда-нибудь там бывал?

Линь Вэй:

— …

— Все в Союзе получают одинаковое базовое образование с помощью Эдема. Говорят, что студентов отбирают «на основе их потенциала и качеств», чтобы принять в училище тех, кто «больше всего выиграет от изучения курса», но неужели между двумя обычными людьми бывает такая пропасть?

Линь Всю всегда казалось, что два человека могут отличаться друг от друга, как земля и небеса: некоторые рождены гениями, а иные — дураками. Одним суждено стоять у власти, а другим жить, словно муравьям. Например, почетные выпускники первой военной академии точно окажутся на верхушке мира, и с ними никогда не сможет потягаться какой-нибудь инженер из Седьмой Галактики: сравнивать их — все равно, что пытаться оценить яблоко и апельсин по одним и тем же меркам. Конечно, Линь Вэй никогда не произнес бы такого вслух и даже не стал бы громко кричать в мыслях — в нем просто говорил базовый инстинкт, прочно укоренившийся в его подсознании.

При поступлении в военную академию все студенты клялись защищать граждан Союза до самой смерти. И среди жителей галактик были все те же инженеры, технический персонал, водители транспорта — куча людей, пол, имя и возраст которых не играли для Линь Вэя никакой роли. Они напоминали предметы в игре: чтобы пройти миссии и достичь высокого ранга в армии, нужно было успешно воевать за эти артефакты.

«Темная Материя» тем временем продолжал:

— В детстве мне приходилось жить в приюте. В то время там было еще четверо или пятеро ребят моего возраста, мы учились одному и тому же и росли в одинаковых условиях — никому и в голову не приходило, что мы чем-то отличаемся друг от друга. Среди этих детей была девочка гораздо умнее меня: она говорила очень осознанно и быстрее всех в классе решала задачи, но была младше меня примерно на десять месяцев, поэтому не попала в отбор семьи Гордонов. В следующем году я буду проходить практику в Белой башне, и если справлюсь, то смогу остаться работать там. Говорят, что в Белой башне трудятся самые умные люди в мире, и если это правда, то я смело могу наклеить себе на лоб стикер с надписью «умник». Но знаешь, что случилось с той девочкой?

— Что?

— Два года назад она подала документы на инженерный факультет второго по значимости университета Пятой Галактики, но ее не приняли, сказав, что «у нее проблемы с логическим мышлением».

— Она что, за это время ухитрилась получить травму головы? — не удержался от вопроса Линь Вэй.

«Темная Материя» рассмеялся и ответил:

— Знаешь, из-за Эдема у всех детей примерно одинаковый первичный уровень образования, поэтому определить разницу в подготовке с помощью простого теста почти невозможно. У вас в военных училищах хотя бы можно оценить ментальную силу и физическую подготовку, а в остальных сферах при отборе студентов полагаются лишь на рекомендации. На Вольто, еще до того, как ребенок определится со своими стремлениями, родители уже подготавливают почву и дергают за нужные ниточки в разных карьерных областях — поэтому, когда приходит время выбирать училище, можно просто воспользоваться помощью знакомых для получения рекомендательного письма. Но в Пятой Галактике, если у тебя нет связей в центральном правительстве или военном штабе, ты ни за что не попадешь в один из двух лучших университетов.

— Но ты же можешь написать такое письмо для нее: уверен, рекомендация из Белой башни… — начал было Линь Вэй.

— Скоро я начинаю практику, и она продлится три года… все это время я не буду считаться сотрудником штата, поэтому мои слова не имеют никакого веса. Даже если все пойдет хорошо, и я стану исследователем через четыре года, ей к этому моменту уже исполнится двадцать три, — терпеливо объяснил «Темная Материя», будто говорил с наивным маленьким ребенком. — А после двадцати правительство больше не будет нас содержать. К этому моменту ей нужно почти закончить высшее образование и найти будущего работодателя — она не смогла бы так долго ждать моей рекомендации. Получив отказ в университете, та девочка пошла в техническое училище в родном городе. Вскоре она уже уже выпустится из него и вполне сможет стать, например, инженером трансферных терминалов — это ведь не так уж и плохо? Я выбрала рабский труд на семью Гордонов, но зато заполучила билет в высшее общество Вольто. Для большинства жителей галактик даже туристическая поездка на Вольто — непозволительная роскошь, что уж говорить о работе в Белой башне, пускай и бесплатной. Не всем повезло родиться на верхушке пирамиды, поэтому цени то, что у тебя есть, юный господин.

Услышав такое обращение, Линь Вэй внезапно растерял все мысли. На мгновение его накрыло чувством вины: ему нестерпимо захотелось проявить доброту к «Темной Материи» и сделать этого человека чуточку счастливее. Свои глупые интриги и заговоры он давно уже оставил в прошлом.

Линь Вэй не только с треском провалил свою миссию по завоеванию симпатии «Темной Материи», но и незаметно позволил оппоненту подняться в своем личном рейтинге на верхнюю строчку.

Экстра 9 (печать) - Вселенское Притяжение и Темная Материя. Часть 2

Доучившись до третьего курса, Линь Вэй последовал традиции академии и во время летних каникул присоединился к выпускному классу на военных тренировках. В то время Восьмая Галактика все еще находилась во власти Короля Кайли, и для отработки сражений была выбрана территория у самой границы Седьмой Галактики.

Студенты двух старших курсов начинали готовиться к тренировкам за месяц, и Линь Вэй, зная, что во время практических занятий не сможет заходить в игру, решил заранее предупредить об этом «Темную Материю».

Подготовка к учениям была похожа на ад на земле: каждый вечер, возвращаясь в свои спальни, студенты падали на кровати и тут же отключались, но утром их снова тащили на тренировки, несмотря на то, что все их мышцы еще ныли от усталости. Лишь накануне отлета Линь Вэй смог найти немного свободного времени, чтобы зайти в «Эру освоения космоса», и тут же обнаружил, что его почтовый ящик переполнен: «Темная Материя» направлял ему по тридцать сообщений в день, спрашивая, когда юноша снова посетит игру. Обычно ни один из них не навязывал другому своего общества, да и разговаривали они лишь когда находили время в своем загруженном расписании, поэтому Линь Вэй был ошеломлен таким количеством запросов, и сразу написал «Темной Материи».

Вероятно, «Темная Материя» установил уведомление на случай, если собеседник заглянет в игру, потому что ответил он молниеносно.

Линь Вэй удивленно спросил:

— Разве ты сейчас не работаешь в Белой башне?

— Сделаю вид, что плохо себя чувствую, — поспешно объяснил «Темная Материя». — Слава небесам, что ты сегодня решил зайти. Ты говорил, что вы скоро отбываете на практические занятия, так? Среди студентов есть некто по фамилии МакАдамс?

Семья МакАдамсов была одной из основоположников Комитета Эдема, и их старший сын сейчас учился в Академии Черной Орхидеи на курс старше Линь Вэя.

— Есть такой, а что случилось?

«Темная Материя» тут же отправил навигационную карту и временные метки, и Линь Вэй округлил глаза от удивления: это были координаты и расписание их тренировок. А точнее говоря, базы именно той группы студентов, в которую он был распределен.

Юноша как можно спокойнее уточнил:

— Откуда это у тебя?

— Одна из моих одноклассниц работает техником и обслуживает роботов-уборщиков, но на прошлой неделе у нее были неотложные дела, и она попросила меня подменить ее на смене. Это был мой первый опыт подобной работы, и мне никто не объяснил, что именно нужно делать, кроме как подписаться в списке обслуживающего персонала перед уходом домой, — в тот день по пути со смены мне случайно довелось услышать разговор МакАдамса в уборной, — рассказывал «Темная Материя». — Они обсуждали организацию «несчастного случая» для одной из команд студентов на учениях — по их задумке ребята должны были погибнуть во время практических занятий… ты знаешь, где сейчас твои сокурсники? Ты где-то неподалеку от базы?

Капитаном команды Линь Вэя был Лу Синь — популярный в академии студент четвертого курса, о проделках которого ходили легенды. Но Адмиралу Вульфу он нравился, и старик даже взялся быть его личным наставником — Линь Вэй уже знал, что почетным выпускником этого года станет именно Лу Синь. А значит, после окончания училища, его автоматически назначат на высокую должность, которая откроет для него карьерный путь, достойный следующего Главнокомандующего Союза. Что касается этого глупого богатого сынка МакАдамсов, то однажды он ухитрился серьезно повздорить с Лу Синем, и история даже достигла ушей ректора. Адмирал Вульф в тот раз не позволил МакАдамсам применить свои грязные трюки, чтобы спасти сына от неприятностей, а затем вообще сделал вид, что произошедшее — просто мелкая ссора между двумя студентами. Кажется, теперь обиженный юнец решил во что бы то ни стало отомстить.

— Я сейчас не очень близко к базе, — спокойно ответил Линь Вэй. — Не волнуйся, Комитету Эдема не удастся так легко дотянутся своими лапами до Академии Черной Орхидеи.

«Темная Материя» на мгновение был ошеломлен: он инстинктивно чувствовал, что Линь Вэй что-то скрывает за своей беспечной улыбкой, и впервые усомнился, что перед ним и правда просто избалованный сопляк из богатой семьи.

— Мы улетаем завтра. У нас тут строгое расписание, и скоро отбой, так что я выйду из игры, — Линь Вэй пристально взглянул на собеседника. Люди — удивительные существа: эстетическое восприятие может сформировать лишь первое впечатление о человеке, но как только мы к нему привязываемся, он начинает нам казатьсякрасивым в любом виде. — Когда я вернусь…

Линь Вэй на секунду замолчал.

— Хм? — переспросил «Темная Материя».

Линь Вэй хотел предложить увидеться в реальной жизни, но вспомнил, что его собеседник проходит практику в Белой башне, и вероятно, решит остаться и дальше там работать. Он знал, что отношения Комитета Эдема и Военного консульства лишь со стороны казались гармоничными, а на самом деле между двумя структурами давно росло напряжение. Покуда они с «Темной Материей» могли свободно общаться онлайн, возможно, им и не стоило встречаться лично.

«Будь терпеливее», — уговаривал сам себя Линь Вэй. — «Об этом можно будет подумать позже».

— …Давай еще поиграем вместе, — закончил свою фразу Линь Вэй. — Во время моего отсутствия пригляди за этой базой.

В тот год на практических занятиях военного училища произошел ужасный инцидент. Расписание миссий и координаты студентов попали в руки пиратов из Восьмой Галактики, и те напали на тренировочную базу. К счастью, Линь Вэй, которого заранее предупредил онлайн-друг, вовремя связался с пограничным патрулем Седьмой Галактики и вызвал подкрепление. Тем не менее, группа ребят все равно побывала на пороге гибели и получила серьезную встряску.

Этот жуткий случай принес и хорошие результаты: все участвовавшие в миссии студенты 117 и 118 классов впоследствии стали элитой вооруженных сил Союза. Помимо известного Командующего Серебряной Крепостью Лу Синя, двое добились звания генерал-лейтенантов, а еще шестнадцать человек стали посто лейтенантами. Именно силами этого поколения Восьмая Галактика была возвращена в Союз, а оставшиеся пиратские группировки выдворены за пределы галактик — отважные офицеры навсегда остались в сердцах людей самыми яркими звездами Союза.

Линь Вэй немного переборщил с релаксантами, поэтому после возвращения с миссии два дня провел в медицинской капсуле. Наконец выбравшись из нее, вместо расспросов об Адмирале Вульфе и МакАдамсах, он первым делом зашел в игру, чтобы повидаться с «Темной Материей». Он пострадал во время сражения, но не хотел, чтобы его друг увидел историю новостях и забеспокоился. Лишь попав в виртуальную реальность, юноша вспомнил, что у «Темной Материи» в этот момент были рабочие часы.

Но собеседник оставил ему сообщение: так как Комитет Эдема сейчас планировал ежегодный Осенний бал, работы прибавилось. Кроме того, какой-то умник решил, что темой мероприятия в этом году станет «Гуманизм», поэтому обслуживать событие должны были только живые люди, и практикантов тоже пришлось привлечь к организации — у «Темной Материи» совсем не осталось времени на онлайн-игру.

Каждый год комитет устраивал Осенний бал в Белой башне, чтобы продемонстрировать свои последние разработки, и приглашал на него кучу политиков и знаменитостей в отчаянной попытке перещеголять парламент. Хотя Адмиралу Вульфу эта церемония казалась бессмысленной, для поддержания видимости «хороших отношений» с Комитетом Эдема ему приходилось ее посещать, и обычно он брал Линь Вэя с собой.

В списке самых отвратительных вещей юноши первое место занимали шумные сборища, а второе — сам комитет. Сочетая в себе оба объекта его ненависти, Осенний бал естественным образом превратился в нелюбимое ежегодное мероприятие Линь Вэя, но по какой-то непонятной причине на этот раз он был воодушевлен и даже начал волноваться накануне события.

Он трижды поправил свой парадный костюм перед отъездом, чем не на шутку встревожил Ван Айлуня. Адмирал Вульф решил, что приемный сын снова не в духе, поэтому нарочно мешкает, и собрался уже отчитать юношу за поведение, недостойное взрослого человека, но в последний момент сдержался и проглотил слова, которые едва не сорвались с его губ. Он протянул руку и легонько потрепал Линь Вэя по голове, заметив, что тот даже использовал немного воска для волос, когда приводил в порядок прическу.

На сердце у Адмирала Вульфа было неспокойно. Он всегда мечтал, чтобы Линь Вэй вырос настоящим лидером, способным однажды стать следующим главнокомандующим, но если сыну было не суждено добиться великого успеха, он никогда не стал бы заставлять юношу делать что-то против воли ради внешнего лоска. Теперь Вульфу казалось, что его желание никогда не сбудется. Ведь мальчишке оставался всего один года до выпуска из академии, а он и не думал становиться доброжелательнее или сговорчивее. С каждым днем он становился лишь тщеславнее и явно не был готов к самостоятельной взрослой жизни.

Линь Вэй не помнил, с кем встречался или говорил во время банкета, — он просто бездумно улыбался всем гостям, с которыми сталкивался по пути в главный зал. Все его внимание было сосредоточено на обслуживающем персонале, особенно на практикантах мужского пола — он внимательно осматривал каждого, гадая, кто из них на самом деле «Темная Материя».

«Скорее всего, это не тот здоровяк», — размышлял он про себя. — «Только задохлики выбирают себе таких устрашающих персонажей в игре. Скорее всего, у него не очень хорошо со вкусом, и он толком не знает, как одеваться, — значит, надо искать невысокого худенького юношу с нелепой прической, который старается тихо отсидеться в стороне».

Линь Вэй не впервые посещал Осенний бал, поэтому отлично ориентировался в помещении. Притворившись, что ему нужно почистить рукав от пролитого вина, он сбежал в уборную. Сняв пиджак, юноша кинул его роботу-уборщику, нашел цифровой список с отметками об обслуживании оборудования и перелистал на ту неделю, которая предшествовала его отлету на учения.

«Темная Материя» упоминал, что никогда до этого не занимался наладкой роботов и лишь однажды подменил подругу, так что…

Линь Вэй замер, несколько секунд не сводя взгляда с имени в списке: «Лаура Гордон». Он еще раз пролистал страницы всех предыдущих и последующих недель и убедился, что это имя встретилось лишь раз, а во все остальные дни в документе стояла подпись другого технического специалиста.

«Но… почему это имя звучит, как женское?»

Он коснулся пальцем подписи и открыл информацию из удостоверения личности. С фотографии на него смотрела девушка с аккуратно зачесанными в хвост волосами, одетая в униформу сотрудника Белой башни. Казалось, взгляд ее туманно-серых глаз сейчас был обращен прямо на него.

Звук уведомления на персональном устройстве заставил Линь Вэя придти в себя. Адмирал спрашивал его, куда он пропал, и сообщал, что им пора собираться домой.

Линь Вэй поспешно схватил пиджак, небрежно накинул его на плечи, а затем развернулся и зашагал к двери. Прежде чем покинуть уборную, он еще раз оглянулся: цифровой список все еще был открыт, и сероглазая девушка будто насмешливо смотрела ему вслед.

Лицо молодого господина Линя залилось краской.

Экстра 10 (печать) - Вселенское Притяжение и Темная Материя. Часть 3

Когда «Темная Материя» — Лаура Гордон — снова зашла в игру, она заметила, что «Вселенское Притяжение» стал вести себя как-то странно. Он говорил с ней очень осторожно, а кроме того, этот богатенький сынок, который в виртуальной реальности обычно предпочитал сидеть на своей базе, внезапно начал совершать глупые поступки. Юноша куда-то испарился на целых три часа, даже не поздоровавшись с ней после входа в игру, взорвал целый вооруженный флот и выкрал для нее редкий артефакт.

Это был особый минерал, который использовался для охлаждения двигателя механоида, и некоторое время назад она упоминала, что хотела бы его получить.

Артефакт был необработанным, и доставив его на базу, они едва не уничтожили магнитное поле своей космической станции. Двое персонажей кинули все силы на борьбу с надвигавшейся катастрофой, а когда наконец справились, то обнаружили, что оба покрыты грязью с ног до головы, и дружно рассмеялись.

Линь Вэю неожиданно пришла в голову идея: он отломил кусочек угля и протянул его «Темной Материи», чтобы она подписала полученный от юноши подарок. Таким образом он наконец убедился, что почерк принадлежал той самой Лауре Гордон, которая оставила пометку в цифровом списке Белой башни.

Он втайне собирал о девушке информацию, что было совсем не сложно. Хотя на взгляд Линь Вэя, она просто бесплатно работала на Комитет Эдема, для окружающих такая возможность казалась подарком небес. Даже если ее лично выбрала семья Гордонов, остальные студенты, проходившие практику в Белой башне, тоже могли похвастаться выдающимися талантами. Линь Вэй выяснил, что девушка еще до достижения двадцатилетия закончила полный курс образования в области биотехнологий, опубликовала множество научных работ и даже добилась некоторой славы в своей профессиональной среде. Лауру официально удочерили Гордоны, а ее наставником стал руководитель Белой башни — сам Доктор Стивен Хардин. К своему возрасту она обзавелась таким впечатляющим резюме, что ей мог бы позавидовать любой почетный выпускник на Вольто.

Надо сказать, она и правда не отличалась хорошим эстетическим вкусом. На всех фотографиях, которые смог раздобыть Линь Вэй, Лаура Гордон была одета в форменную одежду исследователя, ее волосы всегда были тщательно собраны, а на лице не было и следа косметики. Но несмотря на это, она вовсе не выглядела среднестатистической простушкой.

Линь Вэй был растерян: с одной стороны, ему искренне нравилось, как девушка сияла на фоне толпы, и чувства в сердце юноши зародились еще до того, как он увидел ее фото, но с другой стороны…

Ее свет принадлежал Белой башне.

Лаура тоже сделала пару открытий о своем друге из игры. Казалось, несмышленый мальчишка за одну ночь возмужал и стал заметно серьезнее: вся его напыщенность и дурной нрав испарились без следа. Возможно, с приближением выпускных экзаменов даже самые капризные и теплолюбивые ростки ощущали холодные ветра внешнего мира и крепли, наконец превращаясь в сильные деревья.

— Наверно, я больше не смогу приходить в игру, — однажды сказала «Темная Материя». — Прежде чем стать исследователем в Белой башне, нам придется на время отказаться от личной жизни. Все наши разговоры будут просматриваться, и от нас требуют доступ ко всем аккаунтам, в том числе, и игровым.

Линь Вэй уже знал об этом правиле и удивлен не был, но когда до этого и правда дошло, понял, что не готов принять такой исход. Несмотря на внутреннее сопротивление, он заставил себя улыбнуться и спросил:

— Тогда… как мне найти тебя в будущем?

— Подожди, пока закончится мой испытательный срок, — ответила Лаура. — А потом мы сможем снова встретиться в игре, как думаешь?

Линь Вэй пристально взглянул на нее — будто мог рассмотреть за уродливым персонажем серые глаза девушки.

У Лауры было мало друзей — и в реальной жизни, и в виртуальной реальности — поэтому ей были очень дороги любые близкие отношения, которые ей удавалось построить. Зная, что впереди их ждет разлука, она искренне спросила:

— Хочешь, обменяемся фотографиями?

Линь Вэй в душе запаниковал, но постарался ответить как можно более беспечно:

— К-конечно… давай так и поступим, обещаю не называть тебя уродливым.

Лаура, ни секунды не раздумывая, отправила ему свое фото. Линь Вэй некоторое время молча смотрел на знакомое лицо, прежде чем собраться с силами и разыграть самый правдоподобный спектакль, на который был способен, — хотя позже, оглядываясь назад, он понял, что тогда был излишне драматичен. Он отшатнулся назад и положил руку на грудь:

— Ты никогда не говорила, что ты девушка! Наверняка еще и гетеросексуальная! Ты пыталась очаровать меня, пока я ничего не подозревал?

— Да иди ты, — Лаура протянула руку. — Где твое фото?

Линь Вэй посмотрел на экран персонального устройства, подбирая удачный снимок, но перед самой отправкой внезапно засомневался. Буквально за пару мгновений он открыл пять случайных фотографий своих одноклассников и создал из них один портрет:

— Только не завидуй моей красоте.

Академия Черной Орхидеи была военным училищем, и все данные студентов были строго засекречены, поэтому проверить снимок на подлинность было невозможно.

Но если Лауре и правда придется открыть Белой башне доступ ко всем аккаунтам, все их общение тут же окажется на виду у сотрудников комитета. А Линь Вэй не хотел, чтобы они обнаружили его персональную информацию.

«В будущем я ей объясню», — решил он. — «К счастью, у нее доброе сердце».

Он еще не знал, что шанса все ей рассказать у него так и не появится.

В 124 году Новой звездной эры Линь Вэй получил повышение до старшего полковника и примкнул к исследовательской миссии в необжитые территории Союза. Там отсутствовал сигнал связи, и юный офицер на протяжении пяти лет находился в нескольких месяцах пути от ближайшей трансферной точки, соединявшей зону со столичной планетой Вольто, поэтому упустил все шансы пообщаться с Лаурой, когда у той появлялось свободное время.

Как только Линь Вэй вернулся с задания, его хороший друг Лу Синь тут же потащил его на новую миссию — на этот раз, с целью освобождения Восьмой Галактики. Следуя за своей мечтой, эти бесстрашные молодые офицеры бросились в бой в надежде присоединить галактику к остальному Союзу: Лу Синь со своим флотом отправился на передовую, а Линь Вэй тем временем взвалил на себя поставки оружия и все текущее взаимодействие с Военным консульством. Учитывая, насколько сложной была его работа, ему абсолютно некогда было заходить в игру.

В 128 году Новой звездной эры Лаура Гордон защитила докторскую диссертацию, официально закончила курс обучения под руководством Доктора Хардина и взяла руководство над собственным проектом в Белой башне. Ей пришлось подписать контракт с высшими правами доступа к секретной информации, поэтому во время основных стадий исследования она оказалась буквально заперта в лаборатории.

За все эти годы у двоих молодых людей не было возможности сесть и поговорить, словно вселенная вознамерилась разлучить их любым способом. Им оставалось лишь отправлять друг другу сообщения в почте, когда удавалось заглянуть в игру, точно как древние люди пересылали друг другу письма с голубями.

Но даже такая медленная переписка приносила некоторую радость. И постоянно сражавшийся Линь Вэй, и Лаура, которая как раз что-то начала подозревать об Эдеме и сомневаться в собственном выборе, находили силы идти дальше, лишь прочитав оставленные им в игре сообщения. В то время они воспринимали это как взаимную поддержку в сложные моменты. Но если бы позже они оглянулись назад, то скорее всего поняли бы, что эта невозможность найти время на общение была первым шагом к увеличению дистанции между ними…

В 136 году Новой звездной эры Лу Синь посетил почти все уголки Восьмой Галактики, сподвиг местных жителей на бунт и наконец уничтожил главную базу семьи Кайли. Центральному правительству пришлось склонить голову перед новым поколением, вышедшим на политическую сцену, и Линь Вэй смог добиться определенного влияния в парламенте. В конце года он наконец получил приказ усилить оборону Восьмой Галактики и лично отправился на подмогу Независимому флоту. Наступило их время. В ночь перед отлетом молодой мужчина никак не мог уснуть, поэтому внезапно зашел в «Эру освоения космоса» и под влиянием бушевавшего в крови адреналина написал длинное письмо с признанием.

Вольто сейчас проходил поворотный момент в истории, и на фоне политической борьбы любовь почти потеряла для людей всю свою значимость. Чаще всего браки заключались в качестве инструмента борьбы за власть, и как только Лаура Гордон взялась за крупный проект в Белой башне, в ее сторону обратилось множество взглядов. Молодая, но гениальная женщина, за спиной которой стоял сам Комитет Эдема, казалась редким самоцветом на политической сцене. И конечно, семья Гордонов не упустила бы возможности воспользоваться своей подопечной, чтобы расширить зону своего влияния. Несколько высокопоставленных семей, среди детей которых были подходящие женихи, уже распускали про девушку ложные слухи, чтобы проверить, какой на это последует ответ. К их удивлению, Гордоны не только не стали ничего опровергать, но и сами поспособствовали бурному обсуждению своей воспитанницы в светских кругах. Лаура тем временем как раз уединилась в лаборатории и даже не догадывалась о том, что творится снаружи.

В 137 году Новой звездной эры молодой Линь Вэй, только что назначенный генералом и еще не успевший толком осознать, что Восьмую Галактику удалось отвоевать у пиратов, вернулся на Вольто и тут же оказался застигнут врасплох этими немыслимыми сплетнями о Лауре.

Он родился на Вольто и знал правила игры, поэтому должен был отреагировать спокойно. Но разве человеческие эмоции подчиняются таким понятиям, как «должен» или «не должен»?

Тем более, он зашел в игру и обнаружил, что его признание было прочитано, а вот ответа так и не последовало.

Ну конечно, о чем он вообще думал? Как могла восходящая звезда Белой башни обратить внимание на безымянного выпускника военного училища?

Самовлюбленный отпрыск из богатой семьи никогда раньше не сталкивался с чувством ревности, поэтому когда наконец его ощутил, это стало для него болезненным ударом.

Ревность просто сводила его с ума.

После присоединения к Союзу Восьмой Галактики молодые солдаты, последовавшие за Лу Синем, стали прославленными генералами. Попытки семьи Гордонов устроить для своей воспитанницы выгодный брак докатились даже до армейских кругов — в том числе, до Адмирала Вульфа. Старик рассмеялся, услышав предложение: Линь Вэй ведь даже не смог искоренить в себе привычку придираться к еде, так что ожидать от него согласия жениться на незнакомке было бы абсолютной глупостью. Пожилой адмирал собирался отправить документы в измельчитель бумаг, как только глава семьи Гордонов уйдет, но внезапно его упрямый сын вышел из своего кабинета и произнес:

— Я согласен, почему бы и нет.

Молодой генерал, который с каждым прожитым годом прятал собственные чувства все глубже, спокойно поправил галстук, не обращая внимания на удивленный взгляд приемного отца. Он взял в руки фотографию Лауры Гордон и коротко ее осмотрел:

— Мне все равно рано или поздно придется выбрать себе невесту, а эта девушка, по крайней мере, выглядит симпатичной.

К концу 137 года Генерал Линь и Доктор Гордон уже были обручены. На церемонию помолвки ни один из них не пришел.

Линь Вэй под влиянием бурных эмоций принял предложение Комитета Эдема и почти сразу пожалел о содеянном. Но брак — дело серьезное, и отказываться было поздно, поэтому Линь Вэй, после двух месяцев внутренней борьбы и бесконечных сожалений, собрался с храбростью и зашел в игру, чтобы рассказать Лауре правду.

Но она больше ни разу не показалась в «Эре освоения космоса».

Он ждал три года, затем еще три года, отправил ей в общей сложности 1038 сообщений, но ответа не получил. И даже иконка в виде серого конверта, которой отмечались прочитанные письма, так больше и не появлялась на экране.

На Вольто помолвка была простой формальностью и вовсе не означала, что пара и вправду скоро поженится. Человеческая молодость длилась очень долго, политическая обстановка часто менялась, и поэтому любые договоренности могли быть расторгнуты в любой момент. Тем более, и жених, и невеста еще были явно не готовы: Линь Вэй не мог заставить себя взять ответственность за собственные действия, а Лауру брак вообще не интересовал — не было никакого смысла торопить события.

Пока в 186 году Новой звездной эры Доктор Хардин не был арестован по обвинению в преступлениях против человечества.

Линь Вэй, встревоженный новостями, решил лично встретиться с Лаурой в Белой башне. Они впервые по-настоящему увиделись после многих лет онлайн-дружбы. Линь Вэй взглянул в ее холодные серые глаза, и ему показалось, что душа покинула его тело, конечности онемели, а все мысли вылетели из головы. К тому моменту, как он пришел в себя, он уже произнес слова, о которых впоследствии очень жалел:

— Отношения консульства и комитета очень непростые. Если ты не станешь верной собакой Комитета Эдема, они будут проявлять особую осторожность в отношении жены военного генерала. Как бы высоко ты ни вскарабкалась по карьерной лестнице в Белой башне, эту работу тебе все равно обеспечил комитет, а значит, он с легкостью может ее у тебя и отнять. Лучшим выходом для тебя будет немедленно вступить со мной в брак, продемонстрировав свою верность семье Гордонов. Если бы твой наставник желал тебе добра, он бы добился того, чтобы ты покинула Белую башню, но даже если он решил утащить тебя за собой на дно, я все еще смогу защитить тебя, поэтому хорошенько подумай над моим предложением.

В том году Линь Вэй женился на женщине, о которой мечтал много лет. Но она вела себя так отстраненно и равнодушно, что он так и не решился напомнить ей об их совместном прошлом и вместо этого лишь держался от нее на расстоянии. Он даже не смог заставить себя снова зайти в игру, чтобы проверить, прочла ли Лаура его сообщения, опасаясь, что его драгоценные воспоминания об их общении в качестве «Темной Материи» и «Вселенского Притяжения» разобьются вдребезги о суровую реальность.

Затем Лаура Гордон, следуя по стопам Доктора Хардина, заняла должность руководителя Белой башни. Она спокойно приняла жестокую судьбу, уготованную ей, и пошла дорогой, возврата по которой не существовало.

Так юная любовь превратилась в пепел.

1 ноября 226 года Новой звездной эры в семье Линь родилась пара близнецов, которым в будущем было суждено перевернуть весь мир вверх дном. В тот же день Лаура Гордон погибла посреди моря звезд… прямо на глазах Генерала Линь Вэя.

Все ее личные вещи много раз проверила служба безопасности, большую часть уничтожил комитет — лишь несколько безделушек остались нетронутыми. Среди них была фотография несуществующего юноши по имени «Вселенское Притяжение», давно потерянная где-то в дебрях архивов онлайн-игры «Эра освоения космоса». Никто и не предполагал, что она распечатала ее и больше столетия повсюду носила с собой.

Линь Вэй открыл альбом со снимком и обнаружил на его обороте слова, написанные знакомым почерком:

«Больше всего в жизни я жалею, что сразу же не ответила на твое признание, потому что была глупа и не знала, что сказать. Прощай, мой дорогой…»

Она не дописала имени в конце, будто боялась запятнать свои прекрасные воспоминания о юноше, ведь эту заметку она оставила в день политической помолвки Линь Вэя с Комитетом Эдема.

Много лет назад, когда на Вольто наконец подули ветра положительных перемен, он вернулся домой, полный гордости за свои достижения. Он наивно предполагал, что теперь наступит время их поколения, не догадываясь, что колесо судьбы уже совершило поворот, и им всем было суждено стать последними проблесками надежды погибающего Союза.

Тогда он думал: «В будущем у меня будет множество шансов. Я могу еще подождать. У нас вся жизнь впереди». Он не знал, что лучшее время в его жизни закончилось тогда, когда уродливый персонаж, похожий на бездумную гору мышц, написал «Темная Материя» на его подарке.

Его глупые мечты оказались так же мимолетны, как начертанные углем слова.

Он был «Александром Великим» и «Одиноким всадником на траве»… у него даже было еще 108 разных масок и личностей… и он навсегда остался трусом, прятавшимся за фотографией несуществующего человека.

Короткая история про рост

Прим.пер.: дорогие читатели, эта короткая зарисовка завершает все опубликованные до конца 2024 года главы новеллы. Полный, отредактированный, красивый файл лежит в моем телеграмм-канале, очень прошу качать именно оттуда

1 марта 2025 года Прист внезапно выпустила еще несколько экстра-глав к этой истории, но я пока не знаю, когда смогу вытащить их текст, чтобы перевести. Потому временно ставлю точку в этом проекте, как получится — сразу дополню❤️

Линь Цзинхэн для мальчика своего возраста был совсем небольшого роста, и Командующей Лу Синь не представлял, как решить эту проблему. Мужчина боялся, что над его приемным сыном будут издеваться в высшем учебном заведении (не будут) или что у юноши разовьется из-за этого комплекс неполноценности (ну, это он вообще сам себе надумал).

Лу Синь нарисовал небольшой ростомер у входной двери и заговорщически улыбнулся:

— Посмотри, вот этот росток фасоли сбоку — это ты, а высокое дерево рядом — твой отец. Пускай ты никогда и не станешь таким же большим и сильным, как папа, но можешь хотя бы попытаться дорасти до высоты этого дерева.

Линь Цзинхэн про себя раздраженно цокнул языком.

С тех пор, каждый раз, проходя мимо ростомера, он окидывал его презрительным взглядом.

Однажды Лу Синь вернулся домой, напевая себе под нос какую-то мелодию, и прошел в комнату, забыв даже разуться. Он как обычно с любовью потискал маленького недовольного Цзинхэна, но его драгоценный сын, вместо того, чтобы рассердиться, в глубокой задумчивости уставился на макушку приемного отца: Лу Синь был не несколько сантиметров выше, чем то дерево, которое он до этого нарисовал на стене. Разве старик возрастом за сто лет все еще мог вырасти? Он что, использовал какие-то запрещенные препараты?

В этот момент Лу Синь сообразил, что сегодня как раз встречался со своим до идиотизма высоким вице-адмиралом, а поэтому надел ботинки со специальными вставками в стельки, чтобы казаться более внушительным командиром, — и только что он едва не выдал свой маленький секрет перед собственным ребенком!

Командующий мгновенно покрылся холодным потом. Затем, смутившись, словно школьница, он быстро удалился из комнаты, неосознанно приседая во время ходьбы.

Спустя годы Линь Цзинхэн вырос и стал на целых два сантиметра выше самовлюбленного Командующего Лу.

Если бы Лу Синь все еще был жив, он наверняка добавил бы специальные вставки даже в домашние тапочки.

К сожалению, маленькому мальчику так больше и не удалось подразнить отца из-за роста.

Страница книги Отбракованные в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Разоружение

Глава 2 - Планета Пекин-β, Восьмая Галактика

Глава 3 - Совсем не похож на серьезного ректора

Глава 4 - Можете звать меня Чжаньлу

Глава 5 - Ректор Лу

Глава 6 - То, что делает тебя счастливым

Глава 7 - Серебряная Крепость

Глава 8 - Дружба

Глава 9 - Научите, как клеить девушек или парней

Глава 10 - Фрики

Глава 11 - Надвигается буря

Глава 12 - Связь с механоидом потеряна

Глава 13 - В открытый космос

Глава 14 - Пришло наше время оседлать волну

Глава 15 - Я такой псих

Глава 16 - Неблагодарный подонок

Глава 17 - Внезапная встреча

Глава 18 - Сохранить самообладание

Глава 19 - Линь... а имя?

Глава 20 - Это тебе, Командующий

Глава 21 - Я оставляю тебе Чжаньлу

Глава 22 - Не надумал ли он себе это?

Глава 23 - Прах возлюбленной - место, где была его душа

Глава 24 - Все поглотил белоснежный свет

Глава 25 - Называйте меня господином Лу

Глава 26 - Его пульс внезапно ускорился

Глава 27 - На механоиде слишком сухой воздух

Глава 28 - Даже такая иллюзия мирной жизни все еще была спокойной

Глава 29 - Они достигли конца трансферного коридора

Глава 30 - Ругайся на них, сколько душе угодно, дружище

Глава 31 - Добро пожаловать в Силы Самообороны

Глава 32 - Сдаться и отдать полный контроль над базой

Глава 33 - Пять лет вдали от Союза не добавили тебе ни капли сострадания

Глава 34 - Я ему нравлюсь?

Глава 35 - Сидеть и ждать смерти

Глава 36 - Отбросы всегда остаются отбросами

Глава 37 - Приходите ко мне на станцию механоидов

Глава 38 - Пламя в бесконечной пустыне

Глава 39 - Чувствовать презрение

Глава 40 - Я люблю твою студентку

Глава 41 - Синдром церебральной пустоты

Глава 42 - Вы улыбаетесь?

Глава 43 - Играть роль мыши

Глава 44 - Некоторые вещи не могут ждать

Глава 45 - Я планирую найти его

Глава 46 - Смертельная бойня только началась

Глава 47 - Он был прав, не доверив его мне

Глава 48 - Любой ценой поймать капсулу

Глава 49 - Пожалуйста, ответь мне!

Глава 50 - Линь Цзинхэн по-настоящему напуган

Глава 51 - Новая звездная эра

Глава 52 - Это прозвучало немного странно

Глава 53 - Вы уже поцеловали его?

Глава 54 - Почему ты так добр ко мне?

Глава 55 - Я просто последую за тобой

Глава 56 - Ты утешаешь меня?

Глава 57 - Он начал смягчаться

Глава 58 - Судьба не оставила тебе выбора

Глава 59 - Искусство обмана

Глава 60 - Убийца Юань Ижэня

Глава 61 - Серебряная Десятка

Глава 62 - Говорят, у тебя холодное сердце, но это неправда

Глава 63 - Сердце Розы

Глава 64 - Ты пристрелишь меня, если я решу тебя добиваться?

Глава 65 - Уничтожена

Глава 66 - Моя первая профессия - война, а вторая - соблазнение мужчин

Глава 67 - Мерзавцы с холодными сердцами самые аппетитные

Глава 68 - Умм... просто с помощью этого адаптера?

Глава 69 - Следующего раза не будет

Глава 70 - Обречен судьбой

Глава 71 - Люди из правительства Восьмой Галактики

Глава 72 - Мы встретимся там, где нет темноты

Глава 73 - Смерть никогда не забывает забрать своих жертв

Глава 74 - Я испугался до чертиков

Глава 75 - Я останусь с тобой до конца

Глава 76 - Я с рождения в долгу перед этим местом

Глава 77 - Текущая температура тела 37,9°С

Глава 78 - К счастью, мы с вами заодно

Глава 79 - Они были такими мягкими и обжигающе горячими

Глава 80 - Независимая Восьмая Галактика

Глава 81 - База данных Радужного вируса

3 - 82 Давай возвращаться

3 - 83 Его душа над зданием парламента

3 - 84 Я возрожу Министерство обороны Восьмой Галактики

4 - 85 «Лазурное море»

4 - 86 Его интерес №1 - Линь Цзинхэн, а №2 - приготовление куриного бульона для души

4 - 87 Это подарок для меня?

4 - 88 Словно проросшее семечко

4 - 89 Он начал привыкать к их совместным приемам пищи

4 - 90 Мы больше не солдаты

4 - 91 Схватил его за руку

4 - 92 Наступление врага

4 - 93 Лазейка биочипа

4 - 94 Возродиться на краю цивилизации

4 - 95 Не знал, что ты такой

4 - 96 И почему я так сильно влюблен в тебя?

4 - 97 Меня зовут Лаура Гордон

4 - 98 Увидимся в аду

4 - 99 Посадка на планете Пекин-β

4 - 100 Пока ты здесь, я всегда буду возвращаться

4 - 101 Я надеюсь, он мертв

4 - 102 Пожалуйста, помогите...

4 - 103 Линь Цзинхэн

4 - 104 Вы слишком беспощадны

4 - 105 Он - грязное пятно на моей репутации

4 - 106 Проклятое родство

4 - 107 Разгневан на Союз

4 - 108 Теперь у меня есть только ты

4 - 109 Командующий, мы не продержимся

4 - 110 Декларация Свободы

4 - 111 Пропитаны кровью

4 - 112 Катастрофическая нехватка витамина «Линь Цзинхэн»

4 - 113 Нельзя схватить вора, не выставив себя на продажу

4 - 114 Непростые времена

4 - 115 Да пошел ты, Линь Цзинхэн!

4 - 116 Ты знаешь ответ?

4 - 117 Пепел и дым

4 - 118 Его рука соскользнула с груди

5 - 119 Несчастный случай

Глава 120 - Долгая зима Восьмой Галактики

Глава 121 - Рождено из веры и погибнет за веру

Глава 122 - Да здравствует Декларация Свободы

Глава 123 - Сохранять статус-кво

Глава 124 - Узник в клетке

Глава 125 - Девиз нашей академии

5 - 126 Одиннадцатый сезон дождей на Цимине

5 - 127 Кто их удалил?

5 - 128 Сердцебиение за спиной

5 - 129 Снова собрать Серебряную Десятку

5 - 130 Код доступа

5 - 131 Давно не виделись

5 - 132 Кому принадлежит Серебряная Десятка?

5 - 133 Время жестоко

5 - 134 Слишком поздно

5 - 135 ...Маленький ты паршивец

5 - 136 Если ты не спросишь, я не расскажу

5 - 137 Я нашел тебя в мусорном контейнере

5 - 138 Он и правда вернулся

5 - 139 Я снова пришел, вы приготовите ужин?

5 - 140 Даже знаменитая Серебряная Десятка такого не ожидала

5 - 141 Лу Бисин наконец вышел из себя

5 - 142 Ты все равно будешь любить его

6 - 143 Полгода спустя

6 - 144 Нападение на космические корабли

6 - 145 События прошлого не забыты

6 - 146 И более умные люди в прошлом не добились успеха

6 - 147 Пожалуйста, не говорите ему

6 - 148 Дверь распахнулась прежде, чем он успел договорить

6 - 149 Я не могу позволить себе даже этого?

6 - 150 У меня есть только ты

6 - 151 Ведешь себя как нытик

6 - 152 Можно я поцелую тебя?

6 - 153 Не ищи встреч со мной, и я тоже больше тебя не увижу

6 - 154 Тот же метод

6 - 155 Я победила

6 - 156 Плохое предчувствие

6 - 157 Его погубили заговоры и предательство

6 - 158 Истинный облик столичной планеты

6 - 159 …Прощай, стейк

6 - 160 Ты же покажешь мне свой дом?

6 - 161 Музей памяти

6 - 162 Она была доброй?

6 - 163 Фатальная ошибка

6 - 164 За ними стоит Линь Цзиншу

6 - 165 …Линь-гэ

6 - 166 Сложите оружие и примите биочипы

6 - 167 Что я активировал?

6 - 168 Знакомая сцена

7 - 169 Казалось, прошли столетия

7 - 170 Смертельная схватка

7 - 171 Беспрецедентная миграция

7 - 172 Что ж, ты сам напросился

7 - 173 Девочка, которую он поклялся защищать любой ценой

7 - 174 Чувства бесполезны и приносят боль

7 - 175 Ты хочешь быть со мной?

7 - 176 Куда движется человечество?

7 - 177 На языке цветов они означали: «Родной дом, в который невозможно вернуться»

7 - 178 Все закончилось?

7 - 179 Видимо, придется обменять свое тело на твое согласие

Глава 180 - У Ректора Лу не было ничего, кроме безграничного воображения

Глава 181 - Невидимый цифровой призрак

Глава 182 - Лу Бисин - носитель биочипа

Глава 183 - Предполагаемый успешный результат проекта «Нюйва»

Глава 184 - Устные обещания не имеют юридической силы

Глава 185 - Единственный выгодоприобретатель проекта «Нюйва»

7 - 186 Нам не победить

7 - 187 Направьте подкрепление в Восьмую Галактику

7 - 188 Абсолютно уверен

7 - 189 Если решу совершить самоубийство, то лишь ради любви, а не героического подвига

7 - 190 Единственный шанс

7 - 191 Лучше убью невинного, чем отпущу зло на волю

7 - 192 Все они — обычные солдаты на передовой

7 - 193 Ошибся с самого начала

7 - 194 Статуя Главнокомандующего Линь Гэ-эра

7 - 195 Все закончилось? Мы победили?

7 - 196 Финал. Часть 1

7 - 197 Финал. Часть 2

Экстра 1 - Истории в ночь свадьбы. Часть 1

Экстра 2 - Истории в ночь свадьбы. Часть 2

Экстра 3 - Истории в ночь свадьбы. Часть 3

Экстра 4 - Истории в ночь свадьбы. Часть 4

Экстра 5 - Жизнь после ухода в отставку

Экстра 6 - Восемнадцать лет спустя

Экстра 7 - Наследие Героев

Экстра 8 (печать) - Вселенское Притяжение и Темная Материя. Часть 1

Экстра 9 (печать) - Вселенское Притяжение и Темная Материя. Часть 2

Экстра 10 (печать) - Вселенское Притяжение и Темная Материя. Часть 3

7 - 208 Короткая история про рост

О книге